Анна Зимина
В рейд пошла одна эльфийка

Глава 1. Тяжело в учении

   Тьма завоевывала мир, разрастаясь каждую секунду. Светлые земли блекли, выцветали, серели и в конце концов становились тем, чем хотел их видеть Темный Лорд. А видеть он хотел исключительно свои владения. Зло и мрак окутывали некогда светлые рощи, соблазны и пороки занимали умы некогда добрых или нейтральных нпс. Игра трещала по швам. По швам трещали и системы уровней, и системы всех игровых законов. Персонажи мутировали. Сильнее становились орки, кровожаднее – вампиры, злее – всяческие темные гадости неясного генеза. Прекрасные целомудренные эльфы обращались в другую веру и устраивали оргии, феи занимались контрабандой, хранители светлых лесов продавали китайским персонажам древесину по сходной цене, в меню таверн появился бифштекс из мяса ланей из светлых лесов…

   Темный Лорд был в зените своей силы, в ореоле власти, которая разрасталась, как плесень на старой капусте. Эгрегор света, спертый у доверчивой эльфийки, уже начал тускнеть, его собственный же эгрегор тьмы наливался мраком и чернотой. Осталось совсем немного, и весь мир будет у ног Темного Лорда. Тогда он больше никогда не будет рыдать и хлюпать носом, как девчонка. Он будет властителем всех судеб, и никто и никогда больше не узнает его слабостей. Он станет воистину Темным Лордом всего мира!

   Осталось только размазать эльфийку и ее компанию. И имба… Ну какая она имба, если он так легко с ней справился? Просто мутировавшая бабка, не более. А раз так, то он с легкостью раздавит всех их – и бабку, и эльфийку, и привратника, и лича, только до этого еще немало развлечется за их счет.

   Так думал Темный Лорд, обретая душевное равновесие.

   ..В это же время душевное равновесие обретал привратник со своей чуток чокнутой командой восстания против диктатуры Темного Лорда. Плененный черт наговорил себе на парочку раскаленных палок в одно место от Темного Лорда и поэтому тихонько сидел под столом и скулил.

   Ему было печально и грустно, а еще грустнее было, что теперь ему придется тусоваться в компании этих ненормальных. Ведь стоит только дернуться в сторону и выйти из-под заклинания лича и привратника, как его тут же сцапает Темный Лорд и самолично поджарит на адском огне.

– Ну что? Пора бы и приступить к обсуждению?

– Да! Давайте делать дело.

   И они делали «дело».

– Шаг первый. Сначала мы селимся тут и учим Зою Валерьяновну азам. И еще, как лидер нашей команды восстания, я объявляю нам всем сухой закон.

   Эльфийка тяжко вздохнула, но спорить не стала. У нее до сих пор не прошло отвращение к амброзии.

– Шаг второй. Находим приспешников Темного лорда. Что о них известно сейчас? Лич, отвечай!

   Подготовленный чертом лич бодро встал и принялся отчитываться. Коротким заклинанием он воссоздал изображение первой из череды прихлебателей Темного Лорда. На картинке была изображена страстная красотка с черными очами и красными губами, которая в следующий миг превратилась в гадкую бородавчатую старуху.

– Номер один – высокоуровневая некроведьма из Топких болот в Приграничных землях, бывшая любовница Темного Лорда. Имеет дом в глубине Темного леса, смертельно опасна. Занимается проклятиями, специализируется на запретных видах магии, в том числе на некро. Сфера влияния – весь Темный лес, приграничные земли и…

– Ее пропускаем, – перебил лича Януш. Зоя Валерьяновна хмыкнула.

– Почему пропускаем? Опасная женщина, должно быть, – удивился лич.

– Ну, как бы сказать… Наша Зоя Валерьяновна уже все сделала.

– Чего сделала?

– Некроведьму сделала. Еще когда была фурией и только-только оказалась в наших краях.

   Лич уважительно присвистнул, но не сильно удивился – он уже немножечко отвык удивляться – и продолжил зачитывать список «плохишей», прихлебателей Темного Лорда. Перед компанией материализовалась картинка с готического вида мужиком с печальным небритым лицом. Его челюсть чуточку выдавалась вперед, а лохматые черные патлы, казалось, никогда не знали воды и шампуня. В следующий миг картинка мигнула – и вместо обычного, в общем-то, мужика классической маргинальной внешности возникло чучело с волчьим оскалом с подозрительно длинными тонкими клыками.

– Номер два – Наместник Темного Лорда, наполовину вампир, наполовину оборотень, владеет редкими заклинаниями, в том числе заклинаниями высшей магии. Завладел территориями отсюда и вот до сюда, – лич показал наколдованной указочкой на не очень большие зоны на карте. – Наместник осторожен, практичен, жесток, проводит эксперименты над человеческой кровью, чтобы…

– Во! На него, на ирода, пойдем, – воинственно сказала Зоя Валерьяновна, потрясая кулаком. Кулак был не очень внушительный, по-эльфийски хрупкий и изящный и потому совершенно не устрашающий. Но обманываться первым впечатлением не стоило.

– Мы ему напроводим экскрементов, – продолжала она кровожадным сварливым голосом, который никак не вязался с ее нежным новым обликом.

– Идем дальше. Номер три – капитан Федрищев, – сказал лич загробным голосом, прикрывая глаза, чтобы спрятать страшные зеленые отблески. Для него что капитан Федрищев, что прапор Батищев – все имело весьма неприятные ассоциации и вызывало особые воспоминания.

– Капитан появился недавно и уже зарекомендовал себя как хороший стратег. Он распоряжается всеми налетами на светлые земли, под его рукой ходят все орки и гоблины.

   Изображение толстомордого орка с маленьким лбом и толстыми щетинистыми щеками было почти копией с лица того самого Батищева, только симпатичней. Лич скрипнул зубами. Жажда мести полыхала в сердце его горячим огнем.

– Номер четыре. Орудие Темного Лорда по опоскудиванию и развращенности народных масс.

   Вспыхнула новая картинка. Рогатая женщина с бесстыдными пухлыми губами провокационно подмигивала хитрым глазом с вертикальным зрачком.

– Лариссия, суккубка, имеет влияние на Темного Лорда, его верная любовница и соратница…

– Хрениссия! Овца рогатая, – не сдержалась Галаэнхриель. Уж она прекрасно знала, кто тут изображен. Любовница Темного Лорда! Разлучница, гадина, свинья на ножках! Крокодилица толстопердая!

– Ниче, девка, мы ей все волоса повыдергаем, – утешила ее Зоя Валерьяновна и шепнула личу: – Ты давай, дальше переключай, вишь, че тут делается.

   Лич кивнул и послушался – о душевных переживаниях Светлой Княгини он знал все.

– Номер пять. Правая рука Темного Лорда. Са Урон.

– Ох ты ж!

– Ну ни … себе!

– Мать моя эльфийка!

   И правда, огненный демон на очередной картинке выглядел внушительно. Мышцы на анаболиках, рот с острыми рядами того, что вряд ли смогли идентифицировать стоматологи, ветвистые рога, шипы, щупальца, острые наросты, ядовитые отростки…

– Это как это так? – озадачилась Галаэнхриель, пытаясь понять, что откуда растет и где что заканчивается. Ей, как любительнице природных экспериментов садоводческой направленности, всегда были интересны физиологические подробности.

– Са Урон – высший демон. Это Наместник Темного Лорда его так прокачал всяческими своими экспериментами, что теперь против него ничего вообще не действует. Неуязвим для любого вида магии и оружия, смертоносен в радиусе с километр, не имеет слабостей. Обладает значительными запасами темной магии и энергии, которой хватает для преобразования света в тьму. Это благодаря ему единороги становятся ослами, а феи устраиваются работать в бордели.

   Галаэнхриель нахмурилась и продолжала так подробно изучать особенности организма Са Урона, что привратник начал почти что ревновать, но осекся, увидев бледное испуганное ее лицо, когда она, вдоволь насмотревшись, обернулась к ним.

– У него на шее…

– У него есть шея? – изумился привратник.

– Да, думаю, что это все-таки шея… Там – эгрегор тьмы… И света! Мы ничего не сможем поделать, нам не одолеть Са Урона, – горько прошептала она, падая в пучину отчаяния. И нежной поступью отправилась было в погреб, чтобы с горя откупорить очередную бутылку вина, но привратник мягко, но уверенно заступил ей путь.

– Галаэнхриель, мы сначала попробуем. Ты просто… верь в чудо. Я вот верю.

   «Чудо» скромно потупилось фиалковыми своими глазами и что-то сварливо пробормотало на своем старушечьем, но было заметно, что «чудо» польщено.

– Мы ослабим Темного Лорда. Сначала уничтожим его сторонников по одному, по-партизански, лишим его связей и обескровим его. Займем светлые земли и очистим их магией Зои Валерьяновны. Освободим людей, соберем освободительное войско, найдем сторонников и отправимся на бой с Са Уроном. Заберем у него эгрегор света, уничтожим эгрегор тьмы, а потом свергнем и самого Темного Лорда. И тогда мы победим!

   Все было прониклись его пылкой пламенной речью, но где-то под столом глумливо хихикнул черт.

– Ну и чего смешного я сказал? – угрюмо спросил его привратник, заглядывая под стол и нехорошо косясь на маленькие чертьи ушки.

– Ничего вы с Са Уроном не сделаете, лохи вы педальные, – развеселился черт окончательно и попутал берега, – у него такая власть есть, что вам и не снилась. Вы к нему и на километр не подойдете, дурачье!

– Посмотрим, – вдруг спокойно сказал привратник и выпрямился. В его глазах светилась уверенность в их силе и способностях. – Но сначала примемся на обучение. Зоя Валерьяновна, готова?

– Я как пионер! Завсегда готова! – сказала фиалкоглазая эльфийка и послушно приготовилась учиться.

   ***

– Присед с утяжелением – двадцать раз! Пош-ла! – радостно орал привратник, почти физически ощущая удовлетворение.

– Марш-бросок через лес – пять минут! Пош-ла! – еще радостнее орал он, пытаясь стереть довольную улыбку с физиономии.

– Ты теперь не немощная бабка! Сил хватит! Упала-отжалась!

   Привратник с довольною рожею смотрел, как красная пыхтящая эльфийка отжимается прямо от земли, а потом отряхивает маленькие ладошки от травы и палочек. Он ощущал себя отомщенным.

– Отжалась? Теперь снова присед!

– Я не… – начала было Зоя Валерьяновна, но привратник перебил ее.

– Кто обещал учиться? Кто обещал не спорить и в точности выполнять все, что я говорю? А? А?!

   И пристыженная Зоя Валерьяновна, смутно ощущая подвох, снова вставала в стойку. Но, честно сказать, ей это было в радость. Старое немощное ее тело таких кульбитов не дозволяло уже многие годы, а тут – вторая молодость.

– А теперь на колодец за водой! Коромысло – раз! Два! И вперед!

   Красная потная Зоя Валерьяновна, подхватив коромысло, которое привратник специально для нее наколдовал, пошла за водою.

   Вышедшая на крылечко Галаэнхриель укоризненно покачала головой.

– Здорово, правда? – обернувшись к ней, спросил привратник, с удовольствием глядя, как Зоя Валерьяновна послушно бредет обратно, пошатываясь под тяжестью двадцатилитровых ведер.

– Януш, может, хватит?

– Можно еще немножечко? Надо же ей знать границы своих физических возможностей? У нас по плану еще муай тай, и карате на орках отработать надо.

– Януш, нет.

   Привратник вздохнул. Светлая княгиня ему испортила весь настрой.

– Ну нет так нет. Тогда идемте в зал. Учим наше Зою Валерьяновну по очереди? Теперь ты отдуваешься.

   Эльфийка кивнула.

   Лич и привратник недавно переоборудовали часть ресторанного зала в уголок для обучения. Натаскали ингредиентов, реактивов, талмудов со всяческими заклинаниями. Посадили на цепь черта, который был в какой-то степени источником определенных знаний. Даже мисочку с едой ему поставили, которую, впрочем, уже опустошил Ссаныч. В его картине мира полные миски могли существовать только для него одного.

   Привратник взял на себя физическое развитие и общие заклинания. Лич – магию проклятий. Ну, чтобы Зоя Валерьяновна осознанно проклинала, а не как попало, не отдавая себе отчета в том, что она делает. В общем, на нем было проклятийная матчасть. На эльфийке же была самая большая ответственность.

   Все уже поняли, что именно смешение темной и светлой магии в Зое Валерьяновне создавало силы, которые в теории могли превзойти силы Темного Лорда. Но полагаться на слепой случай никто не хотел – Темный Лорд продемонстрировал, что он не простой соперник.

   Поэтому нужно было вселить в Зою Валерьяновну понимание, как работает все в мире, как создать в себе нужную магию и как сражаться смешанными силами. Поэтому эльфийке предстояло обучить Зою Валерьяновну всем премудростям светлой магии и получения светлой энергии. Все, что делала ранее старушка, было импульсом, желанием, теперь же магические воздействия должны быть осознанными и взвешенными.

   Поэтому Зоя Валерьяновна сидела за столом, положив ручки на стол, как примерная третьеклассница, и готовилась внимать.

– Чтобы направить светлый импульс на предмет, нужно сконцентрироваться, наполниться Ма и Ла, представить белый лотос перед внутренним взором и открыть третье око. После того, как благодать наполнит разум, нужно переместить ее в кисть правой руки. Это получается хорошо, если представить благодать светлой магии в виде движущейся яркой мандалы…

– Манда… чего? – переспросила Зоя Валерьяновна.

   Светлая эльфийка, посмотрев в ее ясные глаза, тяжело вздохнула. Потом взмахнула рукой, создавая в воздухе светящиеся магические пособия и принялась за подробные объяснения. Она час распиналась, что такое Ма и Ла. Выращивала белые лотосы. Рисовала мандалы. Снова рисовала, объясняла и выращивала.

   Показывала, что можно сделать с концентрированной белой магией, расписывала формулы заклинаний.

– Зоя Валерьяновна, повторите, пожалуйста, – сказала она в сотый раз, направив простейшее светлое заклинание на вазу с цветком, который поменял цвет с красного на белый.

   Зоя Валерьяновна встала, помахала руками, концентрируя в них «благодать», ругнулась себе под нос, и несчастный цветок обратился в черный прах.

   Черт, наблюдающий за этим со своего насеста, заржал. У светлой эльфийки задергался глаз.

– Еще раз, Зоя Валерьяновна, – сказала она и тяжело вздохнула.

   …Вечером привратник забрал измученную Зою Валерьяновну от не менее измученной эльфийки.

– Вечерняя тренировка. Присед с гантелями – двадцать раз!

   Зоя Валерьяновна послушно приседала, пыхтя и краснея. Эльфийка, которая стояла рядом с привратником, прислонившись к дверному косяку, смотрела на это уже совершенно другим взглядом.

– За водой с коромыслом ее пошлешь? – тихо спросила она у привратника.

– Само собой.

– Ну я тогда тут еще немножко постою.

   Привратник ухмыльнулся.

   Лич, который целый день практиковался в проклятиях в землях орков перед уроком с Зоей Валерьяновной, тоже вышел на крылечко.

   Зоя Валерьяновна, пошатываясь, опять тащила тяжеленные ведра с водой.

– Вы чего над ней издеваетесь? – спросил он у Януша и эльфийки. Он просто еще не знал, что завтра после своего первого урока с Зоей Валерьяновной будет с радостью отмщения следить за ее вечерней тренировкой. И даже получать удовольствие от того, как она будет колоть дрова на заднем дворе, причитая, отжиматься на брусьях и бегать около пруда неподалеку, высоко вскидывая коленки. И его рожа будет еще довольнее, чем лица привратника и светлой эльфийки.

Глава 2. Революционный держите шаг – неугомонный не дремлет враг

   Неделя закончилась полным поражением эльфийки, лича и привратника. Зоя Валерьяновна никак не хотела магичить по учебнику. Измотанная Галаэенхриель плакала по вечерам под спешно выращенной ивою. Лич удирал в свой саркофаг, где просто лежал и смотрел в потолок до утра. Привратник косил глазом в сторону винного погреба, но пока держался – сам объявил сухой закон неподумавши, самому теперь ему и следовать.

   В общем, достижения были так себе. Зоя Валерьяновна хорошо выучила слова «каст», «перка» и «левел». Для этого ей пришлось записывать слова на карточках и повторять их трижды за день. Еще она неплохо научилась зажигать бытовым заклинанием свечку, и на этом все. Правда, в травах и ядах разбиралась уже очень хорошо, но это достижение было побочным.

   Стараниями зловредного привратника, который любил на Зое Валерьяновне отыграться после своего педагогического провала, мышцы эльфийского тела Зои Валерьяновны очень окрепли. Она отлично отжималась на брусьях, метала снаряды, приседала без отдышки и бегала марш-бросок.

   Сама она свое обучение никак не комментировала, только пыхтела, краснела и изо всех сил пыталась понять, чего от нее хотят. Получалось скверно.

   Все от того, что к Зое Валерьяновне не могли найти подход. Пусть она телом и девочка, зато мозгам ее шел восьмой десяток. Если помножить этот восьмой десяток на скверный характер, то выйдет не самая приятная картина. Обучаемость страдала. «Ма» и «ла» эльфийки она понимала ровно настолько, насколько индюшка понимает пищевую ценность зерновых. Все было печально.

   Вечерело. Привратник чертил на песке палочкой неприличные картинки, лич только что закончил урок проклятий с Зоей Валерьяновной и теперь лежал на постели и постанывал, а заботливая Галаэнхриель прикладывала к его черепушке компресс.

– Ну-ну-ну, тише-тише, – ласково шептала она, успокаивая несчастного.

   Ссаныч шлялся неподалеку, чтобы найти чего пожрать.

   Было уныло.

   Солнце так же уныло и лениво зашло за горизонт. Плеснуло красным, на миг отразилось в страдающих глазах лича алыми всполохами, пробежало искорками по черной гладкой шерсти Кат Ши, подсветило непристойные рисунки привратника и растворилось в золотых прядях Зои Валерьяновны, которая бездумно выращивала в своей комнате петрушку.

   Стало темнее.

   И тише.

   А потом в отдалении послышался рокот. Он был как огромная далекая волна, но с каждой секундой становился отчетливее.

   «За Са Урона! За Са Урона!» – разобрал в этом рокоте привратник и побледнел.

   Почти сразу со стороны леса раздался женский визг. За ним еще один и еще. Затряслись ветки деревьев. Послышалось змеиное шипение, клекот, шум крыльев….

– Твою мать, – сказал привратник, отбрасывая веточку в сторону.

   Зашипел, выгнув жирную спину, Ссаныч. С его клыков закапало кислотой.

– Котик, в укрытие! – заорал привратник, в два прыжка оказываясь перед дверью. Ссаныч, не будь дурак, тут же нырнул в приоткрытую дверь.

– Тревога! – рявкнул привратник, собирая всю свою команду. И осторожно, бочком подошел к окну.

   Десяток Медуз Гормон, с пяток фурий – не как Зоя Валерьяновна, а молодых, сильных и ловких – это со стороны леса. С другой стороны встал отряд вампиров – не беззубых лохов, которые попали под проклятие Зои Валерьяновны, а других, мощных, смелых, ловких и умелых.

   И у каждой нечисти на пальце – золотое, сияющее в темноте кольцо. Кольца власти Са Урона! Очередной плагиат от игровой компании! Да сколько ж можно-то!

   Где-то рядом с ними ныли мавки, неподалёку сплошной стеной стояли орки, оцепив ресторацию по кругу. Это были не те орки, которые по вечерам жрали Серебряное копытце и гнали бражку из картофельных очисток. Это была элита – воины на службе у самого Са Урона. Вместо штанов с лампасами на них красовались обтягивающие задницу черные джинсы, кожанки и красные мокасины.

   Привратник метнулся к другому окну. Так и есть. Окружили. Несколько гремлинов уже активно подрывались под черный ход. Пара дюжин рогатых фей сыпали по всему двору волшебную пыльцу. Пыльца была тоже мутировавшей – не золотой, а зеленоватой. Привратник знал, что парочка граммов такой пыльцы может устроить нехилый взрыв, а если принимать ее вовнутрь, то можно получить кайф, а потом быстро подсесть и стать очередным дилером на побегушках у крылатой братвы. А с ними шутить нельзя, феи – мафия похлеще Аль Капоне. Еще у волшебной пыльцы был один весьма неприятный побочный эффект – она лишала светлой магии всех, кто ее вдыхал. Временно, но светлые граждане заклинания кастовать не могли. Это, кстати, было одной из причин, почему темным так легко удавалось захватить светлые земли. Конечно, услуги фей были недешевы, но и Са Урон не работал слесарем третьего разряда на хлебзаводе в селе Большие Ковши за получку, которую потом отберет у него жена, чтоб не пропил.

– Все! Сюда! Бегом! – снова заорал привратник. – Уходим! Через пару минут тут все бахнет к курвиной матери!

   Перепуганная Галаэнхриель спустилась первой, за ней, пошатываясь от упадка сил, спустился лич, держась за больную черепушку.

   Зоя Валерьяновна же задерживалась. А потом сверху из комнаты, где она занималась выращиванием трав и практиковалась в новых знаниях, раздался звон стекла и грохот.

– Че это на башке у тебя? Голову мыть надоть, чтоб не заводилось всякое, – наставительно раздалось сверху. Потом пауза. И потом громогласное: – Ты че? Ты че?! Я на энти горшки знаешь сколько времени угрохала?!

   А потом полыхнуло беспросветно черной магией, и совершенно лысая Медуза Гормона покатилась по лестнице вниз. Парочка заклинаний от привратника обездвижили ее и погрузили в сон.

   А потом вниз все же спустилась Зоя Валерьяновна. Ее фиалковые глаза были полны слез, а в руках она держала глиняные черепки с остатками зелени.

– Я три дня тута петрукроп ростила! а она… она… – пробормотала Зоя Валерьяновна, всхлипнув. По лицу несчастной связанной Медузы Гормоны пробежала судорога.

– Чего растила? – почему-то шепотом переспросила эльфийка.

– Петрукроп! И еще хреносмородину, чтоб огурцы закрывать!

– У нас проблемы посерьезнее! – рявкнул привратник. – Нас окружили! Если ничего не предпримем, то погибнем!

   Зоя Валерьяновна охнула. Черепки с остатками хреносмородины и петрукропа оказались позабыты.

– Строим баррикады! Светлая! На тебе – запад! Они рассыпали пыльцу фей, будь осторожна! Лич! Прикрываешь сверху! Зоя Валерьянна! Со мной! Защищать готовсь! Враг не дремлет!

– Неугомонный не дремлет враг,

   Революционный держите шаг! – вдруг отчеканила Зоя Валерьяновна неизвестно откуда пришедшие на ум строки и встала в боевую стойку. Напряглись под тканью платья, которое ей пожертвовала эльфийка, сильные бицепсы.

– Готова?

– Всегда готова!

   ***

   В этот самый момент Са Урон, добавив в свой бокал с шампанским мухомор, смаковал приятную картину – перед ним на гладком зеркале отображалась вампирская ресторация, которую со всех сторон окружили его приспешники.

   Са Урону с большим трудом удалось настроить связь – из-за нестабильной смешанной магии в компании старухи, лича, эльфийки и привратника заклинание «Вещее зеркало» могло работать не больше пяти минут, и то, как попало. И требовало очень много энергии. Но Са Урон хотел, желал, жаждал посмотреть, как малая толика его воинства размажет оппозицию. Правда, гибели эльфийки он не хотел – очень уж Галаэнхриель в черном плащике типа БДСМ нравилась Темному Лорду. Да и Кат Ши был уникальным зверем, его тоже было приказано не трогать. А остальных – в утиль.

   Так, в неге и лености, думал Са Урон выковыривая из клыков застрявший мухомор. Зеркало послушно отражало его войска. У несчастных оппозиционеров не было ни шанса на спасение.

   Здоровенные клыки Са Урона сверкнули в свете горящих в его замке факелов.

* * *

   …– Вроде с виду эльфийка, а тяжелая, как мешок с … !

   … – Ты видел, она темные заклинания кастовала? Вообще дает! Может, поэтому ее Темный Лорд приметил?

– А слышал ее проклятия? Все Медузы Гормоны лысые, рыдают теперь, а у фей вместо волшебной пыльцы песок сыпется из… Кхм… А вспомни, материлась как!

– Даже госпожа Лариссия так не может!

– Это уж точно! Может, она будет новой госпожой Темного Лорда…

– Осторожнее тогда неси, не поцарапай!

   Смысл слов доходил до Зои Валерьяновны очень постепенно, особенно учитывая то, что на голове у нее был черный мешок, руки и ноги были связаны, а саму ее куда-то волокли. Впрочем, довольно бережно. Еще нестерпимо хотелось чихать, и даже в темном мешке были заметны блестки от феячей пыльцы.

– Апчх! – не сдержалась Зоя Валерьяновна, полностью приходя в себя.

– Ох! Будьте здоровы! – раздалось нестройно в ответ.

– И вам не хворать, – привычно ответила Зоя Валерьяновна в черноту мешка.

– Вы, госпожа, только не гневайтесь, – раздалось совсем рядом, – мы гоблины подневольные. Сказал господин Темный Лорд вас привести, вот мы и выполняем.

– А если б он вам сказал с пятого этажу спрыгнуть, спрыгнули ба? – спросила Зоя Валерьяновна, вспомнив свои преподавательские методики, но ответом несколько была обескуражена.

– Спрыгнули бы, конечно, – грустно сказал один из гоблинов, – ежели сам Темный Лорд приказал…

– Ну и дураки, – резюмировала растерявшаяся было Зоя Валерьяновна. А потом вдруг разом вспомнила, что она делает тут связанная.

   …Это был по-настоящему страшный бой. Зоя Валерьяновна выдавала сырую черную магию тоннами, проклинала направо и налево, выкачивала из фей энергию, пинала вампиров и драла уши оркам. Лич тоже не отставал, и светлая, и привратник давали достойный отпор врагу, но… Но силы были слишком неравны.

   Все потому, что у одного орочьего предводителя на груди красовался самый настоящий эгрегор тьмы. Он всасывал в себя энергию Зои Валерьяновны, лича и привратника. А феи все же завалили своей светящейся пакостью несчастную Галаэнхриель настолько, что ее под кучей радужной пыльцы и видно-то не было.

   Больше всех остальных урона нанес Ссаныч. Он, как существо, не воспринимающее магию, использовал исключительно свои физические навыки. Возле бывшей ресторации вампиров то тут, то там были видны вражины, пораженные страшным кошачьим фаталити «Вонючее унижение». Кислотная слюна Ссаныча создавала брешь во вражеском стане, а ядовитые когти раздирали тугие черные джинсы отборных племенных орков. Орки же, прикрывая голые волосатые ягодицы, потрясали могучими кулаками и грозили характерным горным акцентом.

   Но и доблестный Кат Ши в итоге оказался схвачен – металлическая сеть умельцев Са Урона опустилась на его героическую спину аккурат в тот момент, когда он, брезгливо подняв лапу, метил очередного поверженного врага.

   Зою Валерьяновну схватили как-то совсем буднично – подкрались к ней, когда она увлеченно лупила ветвистой хреносмородиной по чьей-то паскудной физиономии. Эгрегором тьмы выкачали из нее столько темной магии, что хватило бы на десять Темных Лордов. А потом просто нежно тюкнули по голове. Ассасины братства кольца, золотой отряд Са Урона, свое дело знали хорошо. А дальше была темнота.

   Ну, на самом деле, на выбывании Зои Валерьяновны и Ссаныча бой был закончен. Ассасины передали Зою Валерьяновну и кота гоблинам, которые должны были по своим тайным тропам доставить пойманных Темному Лорду, привратника забрали в плен вампиры, лича накормили феячьей пыльцой (что после грибов оказалось куда как эффектнее), а эльфийка так и осталась лежать в беспамятстве под слоем радужной пыли, никем не замеченная.

   Позорное поражение.

   Позорнейшее!

Глава 3. Личный сорт героина

– Ну я вам сейчас, сволота поганая, покажу! – вяло просипела Зоя Валерьяновна и приготовилась колдовать. Проклинать. Магичить. Энерговампиризничать. В общем, хоть что-нибудь делать.

   Только вот ничегошеньки у нее не получалось. Даже думать было тяжко и лень – эгрегор тьмы нажрался энергии Зои Валерьяновны до скончания времен, а сама она чувствовала себя как выжатый лимон.

   На гнев сил тоже не было. Бессильная слеза скользнула по ее виску, впиталась в черную ткань мешка.

– Ироды проклятущие, – проскулила Зоя Валерьяновна и громко всхлипнула, – дайте только выбраться, я вам покажу-у-у!

   Она было завозилась, связанная, в своем мешке, но и на это сил уже не осталось. Поэтому, вяло пнув связанными ногами воздух, Зоя Валерьяновна отрубилась, и снилась ей ее квартирка, сосед Семенкин, вжимающий голову в плечи в лифте каждый раз, как Зоя Валерьяновна в него заходила, лавочка под кустом жасмина и сельдь в масле по акции в "Шестерочке". Снилось ей, как внучек Никитушка ест оладушки. Снилось, как она, испытывая некую даже глубинную радость, пишет кляузу на ЖЭК. Эти простые вещи успокоили Зою Валерьяновну, и она беззастенчиво и совсем не по-эльфийски захрапела.

   Она всегда храпела, когда ей снились такие приятные сны.

   Гоблины, тяжко вздохнув, продолжали тащить нещадно храпящую эльфийку в логово к самому Темному Лорду. Они были ко многому привычные.

   ***

   Этот вампир мог бы быть роковым красавчиком из женских любовных романов, если бы не волоса, уложенные тонной геля и не узенькие джинсы, в которые помещались тонкие ножки. Рожа у него была хоть и смазливой, но паскудные глазенки с красной радужкой моргали очень неприятно. Эта нахальная вампирская рожа нагленько щелкнула прямо перед лицом привратника клыками. Привратник не растерялся и щелкнул зубами в ответ, едва не откусив вампирский нос. Руки у него были крепко связаны, пасануть заклинанием возможности не представлялось, а ответить очень хотелось.

– Ты за это ответишь, – прошипел вампирюка, примеряясь к привратниковой артерии.

– Ты тоже, уж поверь, – хмыкнул он в ответ. – Вы, недоумки, даже не представляете, что вас ждет. Может, вспомните, что стало с владельцами ресторанчика? Где они теперь, м? И почему их все дразнят чмошниками и беззубыми сосалами, знаешь? Я бы потому тебе советовал втянуть обратно свой кариес и не вякать.

   Вампир не сказать чтоб испугался, но задумался, ручки убрал в кармашки своих джинсовых штанишек, отошел в сторонку.

– В клетку его и до завтрака не трогать! Если что до заката будет известно, то мне донести. Если никто не придет – пустите на десерт.

   Привратник нахохлился и промолчал – не в его положении было лишний раз провоцировать. Сколько там у него этих жизней? Поэтому он опустил голову, тяжко вздохнул и приготовился ждать чудесного спасения от Зои Валерьяновны. Она обязательно, как Бэтмен или Человек-Паук, придет в последний момент и спасет его. Он был уверен в Зое Валерьяновне настолько, насколько уверен был, что завтра взойдет солнце. И очень зря, потому что в данный момент Зоя Валерьяновна была в положении ничуть не лучшем.

* * *

   Галаэнхриель застонала. Потом застонала снова и подняла голову. С её волос волной посыпалась сверкающая феячья пыльца. Пыльца была на ее коже, под ногтями, в складках одежды, даже во рту.

– Ты, мать, как стриптизерша на дне рождения у Темного Лорда, – гнустно хихикнул кто-то рядом.

   Галаэнхриель открыла глаза, пытаясь сфокусироваться на говорящем. Из бесконечного блеска пыльцы перед ней выступила мелкая рогатая головенка.

– Ты тут что делаешь? – спросила эльфийка, пытаясь проморгаться.

   Черт спрыгнул со стола, потрогал себя мелкой ручонкой за рожки и задумался.

– А весело мне с вами. А с Темным Лордом скука смертная. Так что, эльфиечка, я с вами, так сказать, теперь на добровольных началах. Потому что дальше будет о-о-очень весело.

– Врешь ты все, – ответила Галаэнхриель, собирая непослушные ноги в кучу и собираясь встать. Феячья пыльца тоже некисло выкачала из нее сил, и магических, и физических.

   Черт захрюкал. Его дурацкий маленький пятачок скукожился от припадочного смеха.

– Ты, светлая, не всекаешь вообще. Ты где? Ты – тут, а не у Темного Лорда в логове. А почему тебя не нашли, знаешь?

– Не знаю, – дернула плечом эльфийка, высовывая, как кошка, сверкающий от пыльцы язык и отплевываясь.

– А потому что тебя с вашей чумной старухой спутали, – снова заржал черт, а потом, посмотрев на мрачное, все покрытое радужной пыльцой лицо эльфийки, сложился напополам и впал почти в экстаз.

– Это бомба вообще! Нет, ну ты прикинь лицо Темного Лорда… Вот он ждет тебя в замке своем, думает, ты ему выдашь что-то типа «милый, сюсю-мусю, давай я выращу для тебя незабудок, чтобы мы всегда, всегда помнили тот прекрасный миг единения наших сердец», а получит вашу бабку-чуму со своей «хреносмородиной» и «крыжопником»! Ой, не могу!

– Ты откуда про незабудки знаешь? – прошептала глубоко уязвленная эльфийка, поднимая руку, чтобы настучать наглому черту по рогам. Магией настучать она чисто технически не могла – проклятая пыльца свое дело делала хорошо.

– Я, милая, много чего знаю… Ай! Ох! Прекрати! Не трожь уши! Эльфы лежачих не бьют! Маленьких тоже не бьют, – заверещал он, и светлая выпустила вертлявое чертячье ухо, на котором тоже остались блестки.

   Черт вздохнул, потирая ухо, а потом махнул ручонкой, прощая ее за экспрессивность.

– Пошли, болезная. Будем думу думать. Я теперь за вас.

   Галаэнхриель послушалась. А что ей было еще делать? Только избавляться от пыльцы, восстанавливать свою магию и выручать друзей, которые попали в беду.

* * *

– Вы все – фа-шасты! Шисты! Голубые крокодилы! Белые сахарные углы! Усы… Усы! Зоя Валерьяновна, ваш петрукроп – отпааад!

   Пыльца фей не знала осечек – не действовала она как мощный галлюциноген только на светлых. Но лич к ним явно не относился, с его-то привычками и образом жизни.

   Лич ловил славный приход, барахтая костяшками в воздухе – он, заколдованный на левитацию, плыл в гости к феям, в их Сверкающий Лес, в котором жила Гранд Маман – фея-авторитет с огромным послужным списком разных незаконных делишек. Уж она-то нашла бы целому личу хорошее применение.

– Есть усы серебряных кузнечиков приятно, – расплылся в дебильной улыбке лич.

– Конечно, приятно, – поддакнула ему толстая усатая фея, приняв почему-то это на свой счет, и оскорбленно тряхнула на лича крылышками, от чего он мгновенно оказался в экстазе.

– Передоз? – озабоченно спросила ее товарка, фея с палочкой Коха вместо обычной, волшебной.

– Че ему будет, он же бессмертный, – сплюнула толстая фея и устремилась вперед. В свой Сверкающий Лес. Она была не то что бы жестокой, но годы работы в наркокартеле сделали свое дело. Вместо нежных ключиц, тонкой лодыжки и сверкающего крыла фея по имени Сарочка приобрела лишний вес, потому что нектар больше не насыщал, а грудинка весьма аппетитно пахла. Это, увы, было неизбежно.

* * *

   Кот, спеленутый в кулек из мельхиорового сплава, на который не действовала кислота, тоже был мрачен и печален. Для свободолюбивого Кат Ши такое ограничение свободы тоже было унизительным, поэтому он, мстительный, как и его хозяйка, копил силы, чтобы поквитаться с обидчиками. В его ушастой страшной черепушке с красными глазюками зрели смертоносные планы.

   Гоблины, которые везли кота, даже не подозревали, что ждет их впереди.

* * *

– Ну че там у тебя, мать? – спросил черт. Такое обращение к Светлой Княгине от черта звучало в какой-то степени даже кощунственно, но Галаэнхриель терпеливо молчала. Этот рогатый хлюпик мог бы ей помочь, потому что у нее самой дела шли скверно.

   При колдовстве вместо роз вырастали невнятные кракозябры с сомнительным запахом эмалевой краски, лекарственные растения вырастить тоже не выходило, даже не удавалось выпестовать росток. Эльфийка, для которой такая магия была естественной, как дыхание, страдала.

– А такой же, только с бровями вырастить могешь? А то глазастые у тебя уже есть, – ехидничал черт. Галаэнхриель посмотрела на грустно моргающий мшистый пень и опустила руки.

– Что же мне делать? Что делать мне? – прошептала она, а потом тихо заплакала. Черт, непривычный к таким звукам, заволновался.

– Ты, мать, давай-ка не реви.

– Мой милый Януш погибнет! Я не успею помочь ему! Нет у возлюбленного моего бессмертия, – заливалась слезами эльфийка, пощипывая пнистую кору. Пень морщился и кривился – ему не нравилось такое бесцеремонное обращение. Черт тоже морщился и кривился.

– Ладно, ладно уж… Сейчас глянем, где твой Януш прохлаждается. Но в обмен хочу… мнэ… ну, вот, например, то вино, которое ты за стенкой припрятала. Дорогая штучка, «Кагор» называется.

– Все, что угодно! – закричала эльфийка, размазывая по лицу слезы и вынимая из заначки бутыль с изображением монаха в черной схиме.

   Черт щелкнул по бутыли когтем, довольно хмыкнул и сразу же исчез. Чтобы вернуться через полчаса к бледной страдающей эльфийке с дурными новостями.

– Ну, там это… В замке графа Мордакулы он, в клетке для ужина… На вот, мать, пригуби.

   Черт сочувственно откупорил «Кагора», даже принялся шарить глазенками по разрушенной ресторации в поисках винного бокала – все ж для дамы из горла пить не пристало, но Галаэнхриель это уже не интересовало. Весь облик ее преисполнился решимостью, зажглись в изумительно прекрасных глазах опасные огонечки, а маленькие пальчики сложились в кулачки.

– Я иду туда, – сказала она и отправилась в свои комнаты, собираться.

– Ну ты, мать, даешь… Помрешь же вместе со своим Янушем! У тебя магии не хватит даже с одним вампиром разобраться!

   Но Галаэнхриель его не слушала. Она копалась в залежах своего инвентаря. У нее, как у светлой княгини, запас всяческого барахла был внушителен, а размер сумки неограничен.

   …К закату перед наполовину расколотым зеркалом (это стараниями Зои Валерьяновны в него прилетела лысая Медуза) стояла не светлая княгиня, нет. Перед зеркалом стояла темная богиня, прекраснейшая и опаснейшая.

   Под расстегнутый некромантский плащик эльфийка надела маленькое черное платье с потрясающим декольте. Наряд эльфийка дополнила парочкой кожаных девайсов типа ожерелья и

   браслетов в виде сложных ремней. Потемневшие до русого цвета волосы завязала в высокий конский хвост, вплетя в него несколько красных и черных прядей. Губы накрасила бордовой помадой, а глаза по-кошачьи подвела черной тушью. Кисти рук она по примеру современных суккубок разрисовала сложными узорами, ногти накрасила черным лаком с ядом гюрзы, а на ноги надела шикарные босоножки с ремешками вокруг щиколоток.

   Пахло от эльфийки духами «Соблазнение инкуба» – старый еще флакончик, приобретался во времена любовных отношений с Темным Лордом (чтоб его только инкубы и соблазняли).

   Но главным было не это. В ярко-синих глазах эльфийки появился дурной блеск, в движениях – соблазнение в чистом виде, в походке – развязность и вызов.

   Галаэнхриель покачнулась на шпильках, решительно сделала глоток из бутылки и приказала черту, прищелкнув пальцами:

– Перенеси-ка меня, мой рогатенький дружок, к замку Мордракулы. Я знаю, ты можешь, хоть и очень не хочешь.

   Черт, находясь под впечатлением от увиденного, даже не назвал по сложившейся дурной привычке эльфийку матерью. У него просто язык не повернулся. И без единого дурного слова черт подчинился. А как тут не послушаешься, когда такая женщина просит? Конечно, для черта такая магия простой не была, выкачивая из него энергию на раз-два, но разок можно.

   Спустя четверть часа в ворота замка графа Мордракулы деликатно постучались.

   …Привратник следил за солнечным диском со все нарастающей тревогой. Он знал, что как только вампиры вылезут из своих гробиков, ему настанет конец. Последняя жизнь до капли крови уйдет в рот какому-нибудь клыкастому придурку, и на этом закончится его бесславная жизнь.

   Руки, связанные за спиной с большим опытом и с применением заклинания, были бесполезны. Сбежать не выходило, кастовать заклинания было совершенно невозможно, рядом с его клеткой не было ничего – ни камушка, ни веточки, только утоптанная земля с каплями въевшейся в нее крови.

   Привратник огляделся еще раз, стараясь хоть за что-то зацепиться взглядом. Клетка для одного на небольшом возвышении. Совсем рядом под навесом – длинный дубовый барный стол с бокалами и высокими стульями. Столики вокруг. Пара пальм. В отдалении поблескивает вода из большого бассейна. Направо – сам замок. Модный, с панорамным остеклением, однако с плотно задернутыми шторами.

   Вампир-позер этот Мордракула! О нем привратник не знал почти ничего, и это еще сильнее усугубляло положение. Переговоры Янушу не светили.

   Небо покраснело, залилось последними лучами солнца. Оно отражалось от многочисленных окон замка, играло алыми лучами, а потом мгновенно погасло.

   Привратник обреченно закрыл глаза. Никто его не спасет!

   Зажигательная музыка заиграла стразу в нескольких местах. Загорелись фонарики под крышами. Вампиры, позевывая, начали выходить на улицу, улыбаясь друг другу белыми клыками. Поползли вверх шторы на панорамных окнах замка.

   Один из вампиров, весь в татухах, с мощной бицухой и с серьгой в ухе, приплясывая, скользнул за барную стойку, приветственно кивнул привратнику.

– Здорово, брат, – благодушно сказал он, и привратник напрягся, стараясь припомнить, встречал ли он этого парня во времена своей службы. Да вроде бы нет…

   Тем временем вампир принялся натирать бокалы, посвистывая, раскладывал модные коктейльные трубочки и зонтики и нарезал ананас.

– Как звать-то тебя, брат? – дружелюбно спросил вампир, щелкая широким японским ножом по доске. Теперь он резал модные красные апельсины, которые в этом игровом мире были огромной редкостью.

– Януш, – ободренно сказал привратник, надеясь на продуктивный диалог.

– Януш, значица, – сказал вампир. А потом на большой черной доске размашисто и красиво написал: «КОКТЕЙЛЬНАЯ КАРТА. НАПИТОК ДНЯ «КРОВАВЫЙ ЯНУШ» ОТ ШЕФА».

– Вот курва, – прошептал привратник. Он был почти в отчаянии.

   А потом шум вампирской болтовни как-то разом притих.

   Бармен, засмотревшись на что-то, выронил бокал. Под тихий звон стекла привратник различил восторженные шепотки.

   Привратник скосил глаза. По дорожке прямо к замку шла воплощенная мечта. Его мечта. Светлая Княгиня Галаэнхриель, но в каком виде… От эльфийки в ней мало что осталось – он была суккубьим соблазнением в чистом виде, только без рожек. Восхитительная! Красивая! Роковая!

– Бэлла! – раздался вдруг хорошо поставленный голос.

   Привратник скосил глаза в другую сторону и увидел его – графа Мордракулу. Тощий, в джинсах, с модной прической, уложенной гелем. Клыкастый, с паскудными глазами.

   Он оказался возле эльфийки в мгновение ока, приобнял ее за плечи.

– Бэлла! Ты мой личный сорт героина! – услышал привратник и скрипнул зубами. Но его протест оказался незамеченным.

   Графа и эльфийки на дорожке перед замком уже не было.

   «Телепортировался, гаденыш», – мрачно подумал привратник и недобро посмотрел на панорамные окна замка вампира-позера.

   Где-то там, за этими окнами, граф Мордракула трогал его эльфиечку! Его княгиню! Его мечту! Привратника затрясло от бессильной ярости.

– Ну, мать, дает! – раздался восхищенный голосок откуда-то снизу. Черт!

– Поглумиться пришел? – хмуро спросил привратник, безуспешно пытаясь пнуть черта под мохнатый зад.

– Вовсе даже наоборот, – хихикнул тот.

   И веревки на руках привратника чудесным образом ослабли.

Глава 4. Пришел на пир один вампир

– Я так долго ждал тебя, моя Бэлла! Твои глаза сияют ярче всех солнц, и я сгорю в них, как сгорает мотылек, летящий на пламя. Аромат твоей кожи, Бэлла, сводит меня с ума…

   «Еще бы, триста монет за флакончик духов. Губа у тебя не дура», – думала про себя эльфийка, внешне лучась радостью и восторгом.

– А твои пальчики… М-м-м… Этот – сахарный. Вот этот – медовый, а этот с нотками ириса и сладкого цитруса…

   «Парфюмер хренов… Знала бы – чесноком бы все руки натерла», – злилась Галаэнхриель, продолжая ласково улыбаться. Такое двуличие было ей ранее не свойственно. Дурное влияние не самой лучшей для эльфийки компании принесло свои плоды.

– Граф Мордракула… – начала было она, но вампир ее перебил, нежно держа ее за руку.

– Для тебя Эдвард, моя дорогая. Как в том фильме про нас с тобой, помнишь? Можно Эд, или Эдик, но это только для самых близких…

   «Эдик-пе…ик», – сразу же, даже не отдавая себе отчета, подумала эльфийка. Она все же была безнадежно испорчена общением с Зоей Валерьяновной и хамлом привратником. Ранее она бы заставила своего подданого вымыть с мылом язык – оскорблять даже в мыслях считалось невероятным преступлением. А сейчас что? Позорище! И вот это вот Светлая Княгиня!

– Эдик, – сказала эльфийка, вполне искренне улыбаясь, – я бы хотела…

– Любить меня вечно?

   Паскудные глаза вампира сладострастно сверкнули при свете полной луны. Он подхватил эльфийку на руки, прижался губами к ее нежной шейке с розоватым следом от слишком брутального украшения.

   Галаэнхриель попыталась пасануть простейшее заклинание. Тщетно. Проклятая феячья пыльца еще действовала. Ну и ладно. Все равно у эльфийки был другой план – дурной до невозможности, но действенный. Поэтому она закрыла глаза и приготовилась к боли от острых вампирских клыков.

   Но увы.

– Эдвард? – беспокойно завозилась в его руках эльфийка.

– Да, дорогая, – отозвался он, продолжая целовать ее в шею.

– Эдвард, обрати меня.

   Вампир отстранился и удивленно посмотрел в лицо эльфийки.

– Бэлла, любовь моя… Я не стану обращать тебя. Сначала мы привыкнем друг к другу, поиграем в шахматы, подержимся за ручки, поженимся, проведем медовый месяц…

– Вот отстой, – прошипела эльфийка. Такой поворот событий в ее планы не входил.

– Кусай давай, – мрачно сказала она, запрокидывая шею.

– Нет!

– Быстро!

– Моя Бэлла! Нет, не смею я лишать тебя человечности! Ты моя любовь, твои страдания – мои страдания, твоя боль – моя боль, твои слезы – мои слезы…

   Галаэнхриель подозрительно посмотрела на патетически страдающего вампира. Ее не покидал налет театральности. Да выражение глаз вампира было слишком уж поганым.

   Снаружи раздался взрыв смеха, за ним еще один. Галаэнхриель беспомощно посмотрела в сторону окна. Как там милый Януш?

– Ладно, а если так?

   Галаэнхриель, зажмурившись, резанула себя по руке острым краем заколки. Капнула кровь.

– С-с-с-с! С-сладкая!

   Лицо вампира вытянулось, выдались вперед клыки. И он, не говоря больше ни единого слова, накинулся на эльфийку.

   «Чмо невоздержанное», – подумала Галаэнхриель и зажмурилась.

   Тонкие острые клыки впились в ее нежную кожу чуть выше ключицы. В рот вампиру потекла алая кровь. Совсем как обычная человеческая с виду. Почти. С виду.

   Вампир крякнул, потом попытался отстраниться, ощутив, что произошло что-то не то, но было уже поздно.

   Конечно, Галаэнхриель изменилась. Стала другой. Стала злее, темнее, равнодушнее. Но пока в эгрегоре света теплились всплески ее магии, она оставалась Светлой Княгиней. И кровь ее тоже была наполнена магией света.

   Для вампира глоток эльфийской крови был подобен солнечному свету. Миг – и он обратился в прах. Галаэнхриель тоскливо вздохнула, пробормотала усеченный вариант молитвы павшим. Потом, размазав кровь по декольте и рукам, повернулась к двери. Спасать милого Януша – и для этого она собиралась напоить всех вампиров своей кровью – они ж ведь как кровь почуют, так стразу ведут себя как дикари. Так что шанс пробиться был!

   Галаэнхриель, глубоко вдохнув, распахнула дверь и тут же радостно завизжала. Потому что тут же, за дверью, стоял ее милый Януш!

   В одной руке он держал вырванную с корнем табличку с надписью «КРОВАВЫЙ ЯНУШ», в другой – острый окровавленный кол. Выражение его лица было зверским, с почти вампирским оскалом. Сам он тоже был ранен, но на ногах держался крепко.

– Януш! – взвизгнула она, бросаясь ему на шею.

– Галочка! – выдохнул он, обхватывая ее за талию.

   Их поцелуй был трепетным и нежным, с привкусом крови, боли и зарождающейся прекрасной любви.

– Помогите! Помогите! – раздалось вдруг совсем рядом, за стенкой вампирских покоев. С десяток женских голосов.

– Обломали всю романтику, – выругался привратник, но все же заботливо усадил эльфийку на вампирскую кровать и отправился искать источник криков. Дверь в тайную комнату удалось отыскать довольно быстро.

   Несколько девушек – очень красивых, с одинаковыми прическами, с прекрасными фигурами и все, как одна, с малокровием. Над их головами полыхали почти пустые полоски здоровья.

– Вот маньячина! – сказал привратник. – Вы кто?

– Мы Бэллы! – почти в один голос ответили девушки и одновременно зарыдали.

   Сопереживательная эльфийка, помогая девушкам выбраться и отпаивая их восстанавливающими зельями, взяла свою молитву об упокоении обратно и растерла вампирских прах подошвой своей босоножки.

– Козлина, – прошептала она, – а я-то почти поверила, что я у него единственная любовь!

   Она, по старой своей привычке, снова повелась на красивые речи. Все же женщины такие глупые! И такие наивные! И такие доверчивые!

   Галаэнхриель постучала босоножками друг о друга, стряхивая с них вампирский прах, перевела взгляд на пол. В ее голове практичность перемешалась с остатками сострадания к погибшему, но первое победило.

– Януш, джинсы этого Мордракулы захвати. Личу понравится.

   Ну и правильно. Не пропадать же добру!

   ***

   Пока Бони и Клайд, мистер и миссис Смит, в общем, Галаэнхриель и Януш выбирались из вампирского логова, одновременно спасая пленников и хапая вампирское добро, в феячем королевстве решалась судьба лича.

   У фей в их поселении «Сверкающий Лес» было хоть и приятно, но очень незаконно. На заботливо возделанных делянках цвел дурман. Чуть поодаль алели опийные маки. С веток деревьев свешивались орехи колы. Мелочи вроде аконита, черной валерианы, мертвечьей хвои и прочих приколов для изготовления ядов и взрывчатки росли как сорняки – везде.

   На многочисленных полях трудились вовсе не феи, а несчастные эльфы, сильфы, орки, ологи, гномы, гоблины, гремлины, в общем, все, подсевшие на пыльцу фей, насыщенную всяческими наркотическими веществами.

   Гранд-маман, глава всего этого великолепия, сидела на мягком розовом диванчике в своей воздушной изящной вилле и смотрела вдаль. Розовощекая, толстенькая, как сдобная булочка, с огромными голубыми глазами, она была создана однажды из детского смеха и капли розовой воды. Но, увы, совершенно забыла свое предназначение. Поэтому сейчас, затянутая в кожаный розовый костюм, фея небрежно покачивала ножкой в туфельке на каблучке. В одной своей маленькой фейской руке она держала кулек с переливающейся пыльцой, а в другой – пистолет. Перед ее ногами стояли на коленях мелкий бес, старый гоблин и симпатичный кривляющийся инкуб. Они всхлипывали, но не слишком громко, чтобы не дай бог не спровоцировать. Крепкий нрав гранд-маман они знали очень хорошо.

   Фея тем временем брезгливо встряхнула кулек с пыльцой и с неподражаемой одесской интонацией спросила:

– И вы таки хотите мне сказать, шо вот это – мой товар? Шо ты мне обещался сделать, Сенечка?

– Розочка, душа моя, я не… – начал было лепетать перепуганный инкуб.

– Сеня, не бежи так шустро, а то, не дай Бог, догонишь свой инфаркт, – лениво перебила его фея, прокручивая в руке пистолет. – Ты по делу, Сенечка, по делу. Скажи мне, дружочек, с какого такого фортеля мой товар разбавленный? Подумай своими замечательными мозгами, перед тем как отвечать.

– Ну, мы в булочной пыльцу толкали, а там крошки были. Хлебные… Вот и попало чуток в товар… А потом пекарка шла, шла с мукой, рядом упала и… – затараторил инкуб. Бес тоже подхватил, но фея не дослушала. Она нахмурилась, и сердечки беса, гоблина и инкуба заработали от адреналина в два раза быстрее.

– Вы вот это здесь рассказываете на полном серьезе? Ничем не рискуя? Нет, вы мне просто начинаете нравиться! Сеня, шо я вам говорила, когда послала толкать на перекресток? Вы таки не выскребли из ушей серы моей тетушке Саре на свечи? Вы таки знаете, шо будет за то, шо я разозлюсь?

   Фея раскраснелась. Ее голубые ясные глаза нехорошо прищурились.

– Розочка! Мы все вернем как было! И денег… Денег в два раза больше принесем! И весь товар сбудем! Все исправим! Будет лучше прежнего!

   Фея тяжело вздохнула и устремила взгляд в даль.

– Помнится, один тоже мне по молодости говорил: «Розочка, не переживай, я все исправлю».

   Повисла тишина.

– И что? – все-таки решился нарушить паузу бледный от ужаса инкуб.

   Фея перевела на него взгляд и дернула плечиком.

– А ничего. Похитил честь мою девичью, скотина, и все. Так что, Сенечка, не все можно исправить. Ну как, вот, тетю Цилю, например, или грудинку по кошмарному рецепту Льва Яковлевича. Ты тетю Цилю знаешь?

   Инкуб, трясясь, кивнул.

– Ну вот, в наказание пойдешь к ней отрабатывать.

– Розочка, пощади, – заорал инкуб и позорно разревелся. Хотя, зная тетю Цилю, любой бы на его месте разревелся. Это он еще хорошо держался.

– Ta не надо мне делать нервы, их есть кому портить, – нахмурилась фея, выходя из себя. Пистолетик поднялся на уровень инкубьего лба.

– А, мама! – заорал гоблин и сорвался с места.

– А ну стоять! – заорала фея. – У тебя есть деньги, чтобы так себя вести? Встать в строй! Шагом марш! Я тут наведу порядок!

   Щелкнул взведенный курок, но тут дверь в кабинет Розочки распахнулась. Запыхавшаяся фея-гренадер тащила за собой лича, который в экстазе гремел костями.

– Пшли вон, – сказала фея трем везунчикам и вопросительно приподняла аккуратную светлую бровку, посмотрев на лича.

– Задание от Са Урона, – пропыхтела толстая усатая фея, ответственная за боевую мощь их семейного бизнеса, – бессмертный, может, пригодится. Только больно уж много надо, чтоб заторчал. Заманалась пыльцой на него трясти.

   В глазах Розочки полыхнуло пламя, в котором явственно можно было прочесть сладкое слово «халява». Бессмертный дилер – то, что надо! Да еще и лич! Будет вышибалой на полставки, заодно проклянет кого надо. Это ж не придурки гоблины. Вот повезло-то!

– По дороге с обла-ками! Шли куда глаза глядят! Мы любимые друзья! – пропел вдруг вмазанный лич. Он настроился на свой любимый канал, где показывали советские мультики из детства. Сейчас там тигр и обезьяна шли на день рождения к слону. Лич совершенно счастливо улыбнулся, сел на пол и уставился на стену в кабинете Гранд-Маман. Впереди были удивительные и увлекательные часы в мир самой лучшей мультипликации на свете.

   ***

   Гранд-Маман встала, развернулась на каблучках своих маленьких туфелек, взмахнула крылышками и никуда не полетела. Просто потому, что законы физики все же пока действовали. Масса, сила притяжения и грудинка по-одесски были против того, чтобы такая толстозадая фея могла в принципе подняться в воздух. А магию она давным-давно уже не тратила на такие глупости, как полет – грамм волшебной пыльцы стоил дороже, чем сомнительно удовольствие полетать по небу. Розочка вообще была особой практичной.

   Она, степенно ступая, подошла к личу ближе.

   И что в нем такого, что сам Главный, аж целый Са Урон, отдал приказ присмотреть за костлявым?

   Кости, дурацкая корона на голове, слюни текут, под мантией на бедрах болтаются спортивные штаны, местами подранные чем-то вроде когтей какого-то опасного зверья (Ссаныч был бы польщен). Совершенный кретин.

– А-а, в Африке реки вот такой глубины! А! А! В Африке горы вот такой ши-рины! Крокодилы!

   Бегемоты! – подвывал лич, покачиваясь от восторга. Его несло на волнах кайфа.

– Слыш, паря, – пнула его носком туфельки фея, – ты давай тут, не голоси, тетю Цилю разбудишь.

   Лич послушно продолжил петь на полтона потише. Тетя Циля была фигурой настолько внушительной, что лича пробрало даже в таком состоянии.

– Ладно, Сарочка, будь столь добра, насколько ты симпатична, присмотри за костлявым, – попросила Розочка, – в курс дела там введи…

   Усатая фея кивнула. Ей было не привыкать обламывать олухов, которые имели неосторожность понюхать волшебной пыльцы. Одним больше, одним меньше, а учитывая то, что лич – существо бессмертное, то и миндальничать с ним лишний раз не надо.

– Пшел, – сказала гренадерша, тряхнув волшебной палочкой и усами.

   Лича подняло в воздух и поставило на пол.

– А! Я! Не хочу! не хочу по рассчету! А! Я! По любви хочу-у-у! Свободу мне дайте! Сво-бо-ду! Я птицею ввысь улечу! – распелся лич.

– Улетишь-улетишь, – подбодрила его усатая, снова тряхнув палочкой и крыльями. Распахнулась дверь. Лича и фею вынесло на волнах счастья и магии.

– Полюбить хо-чу! – неслось разудалое откуда-то с лестницы.

   Розочка довольно потерла маленькие ручки. В ее хозяйстве ожидалось прибыльное пополнение, которое могло принести немало пользы. Да и лишняя защита в лице проклятийника не повредит. Опасно быть главой наркокартеля. Особенно если ты принадлежишь к самой слабой и угнетаемой расе во всем игровом мире.

   Хотя, откровенно сказать, фей особо никогда и не угнетал, но они были верны американскому принципу ведения войны – больше ори, и сойдешь за пострадавшего. А уж тогда можно будет попросить преференций. Ну там, землишки под свои делишки, социальные карты на безбедную старость…

   Сверху раздался страшный грохот. С потолка фейского особняка посыпалась штукатурка.

– Тетя Циля проснулась, – вздохнула Розочка и поспешила по своим делам. Встречаться лишний раз с милейшей тетушкой ей не улыбалось.

   …Дела в наркокартеле шли нормально. День подходил к концу. Розочка таки пристрелила парочку недоумков дилеров, попила чаю с маковыми булочками, сожрала грудинку, побрезговав цветочной пыльцой, и легла спать, успокоенная и довольная.

   А вот утро началось несахарно. Сарочка, воинственно растопырив усы, влетела в покои Гранд Маман со срочным донесением.

– Шо таки случилось? Что за цимес? – спросила Розочка, томно выныривая из сна.

– Лич все сожрал!

– Чего лич?

– Все сожрал!

– Как сожрал? Что сожрал?

– Все сожрал! Подчистую!

   Розочка сонно пошевелила крылышками.

– Ну и пусть себе кушает, Сарочка. Ты таки видела, какой он у нас худяк? Ты тока следи, чтоб не больше двух ложек сахару в чай клал. И колбаску потоньше режь, чтоб просвечивала…

– Колбасу он всю давно слопал! И сахар! И вообще все! Посевы пусты! Листья колы ободраны! Грибы сварены и тоже сожраны!

   Розочка мгновенно взбодрилась. Это было уже серьезно.

   Пыльца фей после мутаций стала, конечно, редкостной бякой, но вот особые свойства ей придавали определенные соединения веществ. Фее для правильной, качественной пыльцы было необходимо потреблять маковый нектар, жевать листья коки, нюхать цветки табака и всякое такое. Наркотического эффекта у фей не наблюдалось, а вот волшебная пыльца становилась еще волшебнее.

– Сарочка, не делай мне нервы. Неужто все так серьезно?

   Сарочка кивнула и тряхнула крыльями, сбрасывая с них пыльцу. Она повисла в воздухе радужным облаком, но не имела характерного для правильной пыльцы запаха и цвета.

   Розочка метнулась к окну, открывая нежные сиреневые шторки.

   Голые деревья коки. Выкошенные под самую нитницу грибы. Выдернутые с корнем ростки новой травки, которая была тщательно выпестована в лабораториях. На горизонте вместо красных маковых полей – комья черной пустой земли. Прямо на ней с мотыгами разлеглись работники.

   Розочка собиралась недолго. Пистолет, пара бомб – да не простых, а золотых, с кучей прокачанных характеристик. Розочка еще и оружием приторговывала. А чего б нет?

   Гранд Маман вылетела из своего особняка как злая оса. Красная от злости, надувшаяся, круглая, она, не поднимаясь высоко от земли (потому что не могла), летела на дебильный хохот лича.

   ***

   Лич Славик был счастлив. Он был совершенно, безобразно, абсолютно счастлив, потому что его не трогали никакие беды и заботы. У него не было ломок, отходняков, не было страданий. Все потому, что он был как дети нинздя, которые с младенчества принимали яды в мизерных дозах, чтобы выработать резистентность. Он, много лет балдея в своей крипте, научился очень быстро перерабатывать любые дозы всякой пакости и получать от этого только профит.

   В «Сияющем лесу» Славик оказался в мире волшебных сказок и снов. Это было как если бы моль оказалась в мире шубок и натуральных кашемировых пальто. Он не мог остановиться сам, а остановить его силой не очень-то получалось. Он, идиотски хихикая, ускользал от фей, от их оружия, от целого отряда орков и ологов, изящно взмывая в небо и щурясь на яркое солнышко. Он был как пьяненькая бухгалтерша, которая выделывала грациозные па под Шуфутинского на новогоднем корпоративе и, несмотря на 0,5 игристого, ни разу еще не упала.

   А еще лич бормотнул в кайфе пару проклятий, от чего половину фей снесло в Ижевск, а работников разметало по всей Дол Блатане.

   Сейчас лич окопался на маковом поле. Он сидел на земле, скрестив по-турецки ноги. За ухом (условно, потому что у личей ушей нет) у него алел сорванный мак. Второй мак он медленно дожевывал и плевался красными лепестками.

   Это были последние цветки на всем маковом поле. И на соседнем тоже. И еще на одном. Везде, повсюду не осталось ничего, что могло бы сделать пыльцу фей особой.

   Розочка, увидев эту картину, побледнела. Она, как истинная дочь своей матери, уже дважды подсчитала убытки и поняла, что она таки сейчас находится в заднем кармане брюк. Качество пыльцы ухудшилось – раз. Народ будет предъявлять – два. Многие соскочат – три. Пока вырастет новый урожай, старые покупатели уйдут, а знакомых эльфов с сохранным светлым даром во всем мире не осталось – некому вернуть волшебный сад в прежнее состояние. А значит, впереди большие проблемы. Злобненько прищурив глаза, фея сделала себе зарубочку сделать гадость Са Урону, который подписал ее на это западло. И заодно стрясти с него хоть какую-то компенсацию.

– Не открывай, храни секрет, будь хо-ро-шей девочкой для всех, – промурлыкал лич, снова попав на мультиковый канал, на этот раз, для разнообразия, диснеевский.

   Для феи это стало последней каплей. Вытряхнув всю свою пыльцу, она взмахнула волшебной палочкой, отсылая лича куда подальше. Направления, о которых она думала, состояли сплошь из нескромного одесского мата.

   Справившись, Розочка оглядела пустые поля. Где-то в отдалении собирались по домам очухавшиеся от волшебной пыльцы работники – их больше не вставляло. Растерянные феи сыпали на них с крыльев совсем не сладкие остатки, от которых толку было как от перхоти. Оборванные ветки коки скреблись в закрытые окна, и так же уныло скребло на душе у Розочки.

   Все это вкупе означало полный и бесповоротный закат деятельности феячьего наркокартеля.

   И это было хо-ро-шо!

Глава 5. Котики и наркотики

   Ссаныч, ржаво мяукнув, снова выпустил когти – здоровенные острые когтищи, которые могли служить причиной острой зависти мясника-людоеда. Увы, утруждался он снова впустую: магическая сеть Са Урона – вещь самого высокого уровня сопротивления, к тому же она зачарована на откат против любого воздействия. Поэтому мельхиоровая пакость нагло поглотила урон.

   Жирный черный кот был очень недоволен. А учитывая то, что был он существом, не терпящим фамильярностей и принуждения, недовольство его уже сверкало бешеной яростью в красных суженных глазках.

   На очередной кочке подскочила гоблинская телега. На ней подскочил Ссаныч и протестующе заорал. У гоблинов разом заныли все зубы. Пернатые оглоеды, оглушенные звуковой волной, попадали с деревьев и тут же уползли в тень – признали, что неподалеку ходит хищник покрупнее. В орочьх лагерях быстрее вскипела вода в котелках. Молодая орочка в деревне неподалеку родила раньше срока.

– Назову его Децибелом, – умиленно подумала она, разглядывая свою кровинушку и морщась от жутких звуков. Новорожденный Децибел не смог переорать негодующего Кат Ши, хотя и очень старался. Даже несмотря на то, что кот находился в нескольких километрах.

– Это новый питомец Темного Лорда! Осторожнее с ним! – прикрикнул старый гоблин-возница по прозвищу Гильгамеш, морщась от боли и желая прибить кота или хотя бы напихать ему в пасть веток. – Да мы так и до Темного Лорда не доберемся! Помрем раньше времени! Успокой его что ли!

– Как я тебе его успокою? – оскалился его напарник, молодой хамоватый гоблин Урук.

– Колыбельную спой, – осклабился гоблин-возница, подстегивая магией свою гоблинскую лошадку и сворачивая на тайную тропку, ведущую к замку Темного Лорда.

   Урук, засовывая в уши воск, пакостно осклабился и запел «колыбельную». Его заунывный картавый голосок в сочетании с воем Кат Ши напоминал смесь звуков отечественной поп-эстрады, воя дудука и скрежета когтями по стеклу.

   Где-то там, в деревне, примолк новорожденный орк Децибел. Он признал конкурента.

– В поле спят мотыльки,

   Уж свейнуйся у йеки! – начал гоблин, вдохновенно прикрыв глаза.

– У-у-у, – подвывал ему Ссаныч.

– Тойко котик не спит

   И в окно все глядит!

– Рмяумяв! – озверел Ссаныч, заподозрив издевку.

– Кто же от гулей его защитит!

   Спи, котенок милый, сны смотри…

– Ш-ш-ш!

   «Милый котенок» Ссаныч зашипел, потом утробно мявкнул. Он даже умудрился сесть в особую охотничью позу, схожую для всех кошачьих, прижал уши. Глаза его налились ярким алым цветом.

– Кончай петь! Видишь, он совсем одурел! – перепугался Гильгамеш. Он был гоблином бывалым, много чего повидал, мало чего боялся, но взбешенный Кат Ши – это мощная боевая единица.

   Треснула мельхиоровая сеть Са Урона. Кат Ши, впечатленный музыкальным дарованием гоблина, стремился вырваться наружу, чтобы лично отблагодарить маэстро. И перед силой его желания мельхиор мог и не устоять.

– А-а-а! Спасайся! Бежим! – запаниковал Урук.

– Дурак! Куда?! Присмири кота! Это имущество Темного Лорда! Сам знаешь, что будет, ежели его рассердить! Ты чего, насвая обожрался с утра?!

– Сам присмири, раз умный такой. Ты старый, тебя все равно не жалко!

   Гильгамеш, опешив от такой нахальной искренности, затормозил лошадку.

   Обернулся, посмотрел на Кат Ши, который был уже почти в бешенстве.

– Тю-ю! Киса-киса, – позвал Гильгамеш. Сеть треснула еще громче. Маленькое зачарованное звено лопнуло. «Киса» ласково посмотрела на гоблина, и красные зрачки развернулись во всю радужку.

– Чур меня! Оно и видать, что животна Темному Лорду одному и может принадлежать! Но ниче… У меня на этот случай средство есть.

   Гильгамеш, помахав Уруку ручкой, скрылся в лесу.

– Кинул меня, крысюк поганый… Вот старый пень! – вздохнул второй гоблин и покосился на злющего кота, на котором со звоном трескалась неубиваемая сеть.

   …Когда спустя несколько минут гоблин уже собрал свои пожитки и отправился было залегать на дно, из леса вышел старый Гильгамеш, гордо неся в руке букет мелких розовеньких цветочков.

– А че конфет и шампанского не взял? – заржал Урук, но старый мудрый гоблин не удостоил его ответом, а просто показал неприличный универсальный жест.

– Накося, жри, – сказал он, протягивая букетик коту. Тот сначала зашипел (тоже придумали, кидаться в кота чем попало), потом приутих – принюхался.

   Гоблины замерли, ожидая результата.

   Кот осторожно ткнулся носом в розовые соцветия. Раз, другой… А потом быстро-быстро сожрал весь букет, чавкая и капая на телегу кислотой. Потом прикрыл глаза, расслабился и утих.

– Фух! Слава Темному Лор…

   Договорить Гильгамеш не успел. Кат Ши распахнул свои прекрасные глаза. Радужка стала интенсивно розового цвета, а в зрачках с тихим чмоком пролетели сердечки.

– Мур-мяа-а-ау-у-у-у, – почти нежно пропел Ссаныч и выгнул спину. Мельхиор не устоял перед чарами любви и распался на множество маленьких звеньев.

– Бежим, – шепнул Гильгамеш товарищу своему Уруку. Но сделать они ничего не успели. Ссаныч полюбил весь мир. Ведь цветки валерианы магической, в отличие от обычной, для котиков были примерно такими же по воздействию, как экстракт корня валерианы, сконцентрированный и в каплях.

   Ссаныч мурлыкал, терся о гоблинов, ласково лизал что попало, играл с собственным хвостом и вел себя как очень милый котик. Он хотел ласки и нежности, и он ее получил, пусть даже и парочка гоблинов оказалась зализана кислотными слюнями до полного растворения одежды. Сопротивление было бесполезно, потому что ласки Ссаныч хотел безапелляционно. Когда Урук сделал шажок назад, чтобы свалить в лес и не гладить котика, Ссаныч задумчиво посмотрел прямо ему в глазки и выпустил когти. Такой прямой угрозе нельзя было не внять.

   …Спустя пару часов голые и злые Гильгамеш и Урук восстановили здоровье, а наигравшийся кот свалил в лес.

– Ну, пойдем искать кота? – угрюмо спросил Урук.

– Да я лучше Темному Лорду сдамся, – выдохнул Гильгамеш. Хоть он и был старым гоблином, который на своем веку повидал немало, он не был морально готов к общению с одним очень милым Кат Ши.

Глава 6. Мой парень – Темный Лорд

   Са Урон в удивлении смотрел на раздувшийся от магии эгрегор тьмы. Никогда еще в одной небольшой, в сущности, вещице не было заключено столько беспросветно черной магии. Если раньше сила, высвобожденная из эгрегора, могла уничтожить город и несколько деревень поблизости, то сейчас она бы радостно стерла весь мир. Медальон размером с чайное блюдце с изображением спутавшихся в клубок змей – именно так без фантазии и выглядел эгрегор – искрил черным и подрагивал.

   Са Урон попытался подцепить его когтями, но из этого ничего не вышло – медальон замерцал черным и исчез. Пошел в междумирье, пытаться переваривать такое бешеное количество черной магии. Ну и пусть его. Все равно явится по призыву.

   Эгрегор света, покачиваясь на бугристой от мышц шее Са Урона, жалобно тренькнул. Хрустальный кругляш с изображением месяца и луны больше не сиял и не слепил в глаза. Только в самой глубине его мерцали нежным светом мягкие искорки.

– Га! – довольно сказал Са Урон, разглядывая косоватыми глазами эгрегор света. Он был очень рад, что свет уходит из мира окончательно. Ведь это значило, что совсем скоро сам Са Урон будет править всем миром. А Темный Лорд… А что Темный Лорд? Сегодня он есть, а завтра в носу неудачно поковырял и все – получил заражение крови. Это дело такое, серьезное.

   Са Урон был отличным военачальником. Все орки со всего мира пойдут за ним. И тогда он будет правителем всего!

   Он!

   Только сначала пусть Темный Лорд избавится от света полностью. Са Урон подчиняется, пока их цели сходны, а потом… А потом грядет война, и она будет неостановима!

   ***

   Обессиленную, уставшую Зою Валерьяновну тащили, везли и снова тащили. У нее не было сил ругаться, спорить и качать права – даже у неубиваемых старушек бывают минуты краткого затишья. Она только тихим незлым шепотом говорила всяческие чисто старушечьи перлы, но силы в них не было, как и магии.

   Поэтому спустя много часов совершенно вымотанная Зою Валерьяновна, нежно подталкиваемая в спину гоблинами, входила в высоченные узкие двери из черного гладкого дерева. В замок самого Темного Лорда.

– Мадемаузель, позвольте, – сказал кто-то совсем рядом, а потом подхватил опешившую эльфийскую нашу старушонку под белы рученьки и потащил прямиком туда – в СПА.

   Термы в замке Темного Лорда подавляли размерами и роскошью.

– Вот это баня, – протянула Зоя Валерьяновна, щелкая ноготком по гладкому мрамору стен. Общественная баня во времена молодости Зои Валерьяновны была покрыта не мрамором, а грибком. Вместо диванчиков и оттоманок, как тут, в замке Темного Лорда, там стояли металлические лавочки, к которым примерзала распаренная задница. Тазы общественной бани громыхали боками со сбитой эмалью, а тут – драгоценные чаши в позолоте и каменьях. Там из крана под инвентарным номером 67 валил кипяток, а тут текла максимально комфортная водичка. Вместо банных теток, ломающих психику юной тогда еще Зоечке, тут нежной поступью скользили по гладкому мрамору обаятельные суккубочки модельной наружности. Там, в банях, пахло кипятком, деревом, почему-то лаврушкой и стыдливо спрятанными куда-то в уголок грязными носками после мужского дня. А тут благоухало розами, сиренями и ландышами.

– Раздевайтесь, госпожа, – пропела рогатая суккубка, потянув Зою Валерьяновну за рукав сверкающего эльфийского одеяния.

– Не буду, – уперлась она из последних сил, капризно поджимая красивую эльфийскую губку.

– Ну и правильно, – спокойно кивнула суккубка, – мыться – только счастье смывать. О, госпожа, это что? Не вошка ли у вас вот тут, на плечике?

   Зоя Валерьяновна закатила капризную губу обратно и быстренько стянула с себя платьишко, ступив в исходящий паром бассейн. Вошек она боялась. Да и чего б не помыться, пока оказия есть?

   ***

   Темный Лорд ждал. Он два раза менял местами драпировки, три раза менял меню, полчаса выбирал парфюм и совсем изнемог. Он жаждал свою эльфийку, свою Светлую Княгиню, свой трофей, как Эратосфен жаждал свою Терпсихору, как цветок жаждет влаги, как озабоченный маньячина – свою жертву. Он хотел видеть в ее глазах смирение, покорность и признание своего поражения – очередного. Он хотел показать ей, как погаснет последняя искорка в эгрегоре света. Он хотел показать ей мрак и тьму, в которые они вместе снова будут падать. О-о-о! Как сладко! Как приятно!

– Господин Темный Лорд! У вас слюнка течет… Вот здесь, – пискнула какая-то темная мелочь и тут же оказалась развеяна по ветру. Ибо нечего делать замечания самому Темному Лорду. Ну текут слюни и текут – это ж не оттого, что он дебил какой. Это от вожделения. От вожделения можно.

   Приоткрылась входная дверь.

   Темный Лорд принял заготовленную позу. Подпереть спиной стену – эдак небрежно, скрестить на груди руки, но так, чтобы видна была светлая кожа в вырезе расстегнутой черной рубашки. Взгляд насмешливый и томный, чуть-чуть наискось, из-под ресниц…

– Господин Темный Лорд! Эльфийка отказывается приходить к вам добровольно, – сунулась в покои суккубка-служанка. Нескромно прикусила нижнюю губку, заметив сексуальную провокационную позу своего господина. Уж она то примчалась по первому свистку, не то что эта светлая чистоплюйка… Хотя светлой магией от нее, на удивление, не пасло. Но кто сейчас такому удивлялся бы?

– Не так велик соблазн, как к нему препятствия, – философски ответил Темный Лорд. Глотнул вина прямо из бутылки, подумав, стянул с себя рубашку и брюки. Подумал еще немножко и снял носки. Несексуально – соблазнять даму в трусах и носках. Даже истинное зло это понимает.

   В таком виде, скастовав заклинание мгновенной бесшумной телепортации, он оказался прямо в термах. В теплых купальнях паре метров от нежной спинки прекрасной эльфийки, золотистые волосы которой светились в полумраке роскошных терм…

– Понаворовали деняг у народу, понастроили тут себе бань как у емператоров. Бизьнесьмены… Бизьнесьхрены! – бормотала она что-то невнятное себе под нос, хлопая ладонью по водной глади бассейна.

   Темный Лорд не был дураком. Кретином он, на удивление, тоже не был, но иногда принимал поспешные решения. Вот как сейчас. Зачем ему понадобилось обнимать эльфийку прямо за обнаженные перси? Что ему стоило ну, там, поговорить, спросить, как дела, как настроение? Нет, он решил не отказывать себе в маленьких удовольствиях. За что и поплатился.

   Вода, как известно, очень неплохо разносит звуки. Визг прекрасной эльфийки был настолько пронизывающим и жутким, что Темный Лорд просто-напросто нырнул под воду, чтобы спасти барабанные перепонки. А когда вынырнул, увидел прямо перед собой красную как рак эльфийскую незнакомую девицу, которая прикрывала рукой грудь.

– Ты кто… – начал было он, но договорить не успел. Привратник бы очень, очень гордился своей воспитанницей. И пусть он начинал тренировать Зою Валерьяновну в отместку ее непроходимой необучаемости, позже оба они увлеклись всерьез. И физически Зоя Валерьяновна могла навалять среднему орку, если уж появилась бы такая необходимость. Поэтому сейчас она, зло сопя, крепким кулачком залепила прямо в нос Темному Лорду.

– Лапатель поганый! Я те полапаю! – страшно выдохнула она. – Ручонки-то поотбиваю!

   Темный Лорд, держась на расквашенный нос, выпрямился. Полыхнула темная магия. В глазах Темного Лорда отразились казни египетские, а прямоугольный, как у козла, зрачок, провернулся в радужке. Вода в бассейне поднялась на несколько градусов.

   Зоя Валерьяновна, решительно насупившись, одной рукой прикрывала грудь, а другой готовилась дать отпор. Над ее головой тоже повисло марево из магий, но пока еще мало, слишком мало! Даже возмущение, которое кипело в ее голосе, было не слишком уж и накаленным. Все же не каждый день наполняешь своей энергией бездонный эгрегор тьмы!

   И быть бы беде, если бы в термах не раздался звонкий женский голосок.

– Милый! Кто тут у тебя кричал?

   Египетские казни ушли из взора Темного Лорда. Теперь там была самая обыкновенная паника.

– Лариссия? Но ты же должна была еще неделю оставаться у мамы в гостях! – скрывая истерические нотки в голосе, спросил Темный Лорд, панически ища выход из сложившейся пикантной ситуации.

– Сюрприз! – ответила Лариссия, подходя ближе.

   Что? Что делать? Если Лариссия увидит его вот тут с голой эльфийкой и в одних трусах, то… То не будет больше никакого Темного Лорда. Притопить эльфийку? Не успеет. Сказать правду, что видит ее в первый раз? Так ему и поверят… Что делать? Бежать?

– Милый, так кто кричал? А-а-а… О-о-о, – протянула Лариссия, подходя к бортику бассейна и наблюдая картину маслом.

   Ее желтые, загадочно мерцающие в полумраке купален глаза налились ярким зеленым цветом.

– И как это понимать?

   Интонации ее голоса обещали пытки и страдания, и Темный Лорд, не будь дурак, пискнул и телепортнулся, выгадывая себе несколько минут на побег.

   Лариссия, прекрасная суккубка особых статей, судя по диадеме в рогах, какая-то даже принцесса, сконцентрировала все свое внимание на голой эльфийке. Та все еще прикрывала голую грудь, стоя по пояс в теплой водичке.

– Будешь знать, как к чужим мужикам в койку прыгать, – прошипела Лариссия, готовясь к удару. Она привыкла быстро разбираться с конкурентками.

– Вот дура-баба, – сплюнула в сердцах Зоя Валерьяновна, – ты мужика лучше своего потрепи как следоват, чтоб других баб противу их воли не лапал. Уж я-то знаю, каково тебе вот так вот жить. Мой вот кобелина только на четвертом десятке блудить перестал.

– Почему перестал? – зачем-то уточнила Лариссия.

– Помер, – мрачно ответила эльфийка.

   Лариссия хмыкнула и опустила руки, в которых уже налилось по смертельному заклятию. Нетипичная эльфийка начинала ей нравиться.

– Ты сама его… Того? – прощупала почву суккубка, чтобы понять, кто перед ней – блаженная светлая или мутировавшая, как и прочие.

– Типун те на язык! Кто ж такой грех на душу возьмет! – перекрестилась Зоя Валерьяновна. Суккубка нахмурилась, а Зоя Валерьяновна продолжила:

– Я его, кобелищу, алкаша такого, и мордой тыкала, и на водку не давала, и домой не пускала. А ему хоть бы хны.

   Суккубка оценила прочувствованность слов странной эльфийки, фыркнула и протянула ей ладошку.

– Ну, тогда будем знакомы. Лариссия. Королева суккубов.

– Зоя Валерьяновна, – представилась эльфийка.

– Ну, рассказывай, Зоя Валерьяновна, как ты оказалась голая в бассейне с моим женихом.

– Притащили меня сюда ханурики зеленые, сволота поганая… – завелась Зоя Валерьяновна. Она размахивала руками, хмурила брови, плевалась, ругалась и не выбирала выражений, впрочем, как и всегда, и этим самым безоговорочно понравилась королеве суккубов.

– Ты, девка, жизнь свою, как я, не погань. Бросай его, девка. Ты баба видная, красивая, не по тебе этот слюнтяй, уж поверь мне! – прочувствованно сказала Зоя Валерьяновна, пока королева суккубов молча восхищалась. Не каждый день услышишь, как могущественного Темного Лорда называют «суксуальным» маньяком, слюнтяем и кобелиной. Да и мало кто решался говорить в адрес королевы суккубов слова «девка» и «баба». Видимо, у эльфийки совсем крыша потекла.

   Конечно же, Лариссии невдомек было, что в теле прекрасной эльфийки сидит старушка, которая совсем еще недавно сверкала фурьячими рогами на макушке. А уж то, что она имба, королева суккубов не догадывалась.

– Дети-то есть?

   Лариссия зачарованно качнула головой. Она пребывала в тихом шоке и совершенно не понимала, что ей делать – то ли прикончить странную эльфийку на месте, то ли погодить.

– А у меня трое. И при трех дитях мой кобель-то…

   Эльфийка говорила, говорила и говорила, жалуясь на жизнь, а воздух вокруг насыщался тяжелым духом ее энерговампиризма. У суккубки мягко закружилась голова. Полоска энергии и запаса сил уменьшилась вдвое.

– Ну ты, девка, не поймешь. Тута у тебя и красоты сколько, богатая поди, а вона у нас-то… Энто вы сейчас хорошо живети, а мы…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.