Виталий Хрошин
Хроники “Формулы-1”

© Текст, иллюстрации. Хрошин Виталий, 2022

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2022

От автора

Наверняка вы слегка озадачены – что же за книга попала вам в руки? Будут здесь болельщицкие улюлюканья или сухое изложение исторических фактов с намеком на академичность? И да, и нет.

Я начал следить за событиями мира «Формулы-1» с самого старта трансляций в нашей стране, и многие пилоты казались мне героями. Но с возрастом приходило понимание, что эти несколько театральные фигуры – прежде всего люди, со своими настроениями, целями и страхами. Поэтому вполне естественным стало стремление изучить их истории, понять для себя, кем они являлись на самом деле. Представление об этом можно было составить лишь из телетрансляций и скупых заметок сначала в журналах, а потом – из материалов в интернете. Со временем возникло желание собрать эти разрозненные факты в нечто единое, и результатом стали документальные ролики на канале «Самые слики». А эта книга – попытка свести воедино материал видеотворчества, естественно, придав ему литературный вид.

Хотя многие из этих хроник можно посмотреть в видеоформате на канале «Самые слики», поверьте, отличия есть и они весьма принципиальные. Если творчество канала воспринимать как рок-музыку – бескомпромиссную и жестковатую для неподготовленного слушателя, – то книга представляет собой скорее симфоническую версию известных хитов. Она исполнена в более классическом стиле, но не лишена, надеюсь, фирменного шарма.

Поэтому в дальнейшем я бы хотел надеяться на ваше понимание того, что книга, которую вы держите в своих руках, написана болельщиками для болельщиков. Теми болельщиками, которые просто раскопали статьи, книги и попытались отделить мифы от реальности, скомпоновав полученную информацию в единое целое.

Несмотря на то что автором указан один человек, книга – это все же коллективный труд: в работе над ней приняла участие целая команда – оркестр едномышленников. Отмечу, что над созданием нашего «шасси» трудились энтузиасты, люди, влюбленные в автоспорт, люди разных гоночных пристрастий и разной степени вовлеченности в историю.

Основы некоторых хроник помогал писать Ростислав (Росс) Норовлянский, который многие годы, несмотря на мою ворчливость и требовательность, продолжает любить не только гонки, но и наше творчество. Также сразу отмечу вклад многих ребят, которые присылали мне информацию о гонщиках (порой весьма уникальную) из самых разных ресурсов. Спасибо вам, единомышленники!

Историческую редактуру книги осуществил Алексей (Док) Грушко. Вот уж человек, который порой заставлял нас усомниться в своих силах, более того – во многом переосмыслить давно укоренившиеся представления о событиях в истории автоспорта. Алексей как опытный инженер заставил нас развивать шасси и (вопреки излюбленному «и так сойдет») улучшать время на круге… вернее книгу, строчку за строчкой, слово за словом, факт за фактом.

Наконец, само звучание. Признаться, я далек от литературного мира и высказываю мысли довольно простым, бытовым языком. Над этим аспектом работал наш литературный редактор Мстислав (Стив) Петров. И пусть порой мы выглядели как дворовый гитарист и скрипач из музыкального училища, надеюсь, нам удалось сыграться, и книга станет в вашем восприятии песней.

Но самое главное, что весь наш оркестр – это не сборная солянка сессионных музыкантов, а настоящий бэнд, в котором каждый искренне попытался озвучить свою партию и донести до вас любовь к звукам моторов, гармониям судеб и страстному стремлению к победе, что и составляет историю автоспорта.

В хрониках мы не будем делать попыток приукрасить наших героев, сделать значимые моменты более яркими, а неудачи стыдливо прикрыть. Впрочем, некая концептуальность имеет место быть, хоть и выдержана в несколько необычном виде: мы будем идти в хронологическом порядке. Рассказывая историю каждого героя книги, постараемся показать его спортивную судьбу и дать возможность решить самим, что было самым значимым.

Конечно, «Формула-1» – это прежде всего визуальные образы. Красоту «Большого цирка» составляют яркие машины, фирменные цвета команд и пестрая публика на трибунах живописных трасс. По определенным причинам мы не можем сделать эту книгу иллюстрированной и уж тем более разместить на страницах видеохронику. Но я придумал на такой случай «лайфхак»: читая одну из книг об автоспорте, я поймал себя на мысли, что абсолютно не могу разобраться, что к чему, и запутываюсь все больше. Тогда я открыл интернет.

Каждый из вас может читать книгу, держа неподалеку свой смартфон, хотя уверен, он и сейчас у вас где-то поблизости. Фотографии и видео событий, о которых далее пойдет речь, можно найти в обычном поисковике. Вуаля! Впрочем, для первого знакомства с героями визуальные образы мы решили дополнить портретами, которые создала моя дочь Ева, получившая от «сликовцев» псевдоним Бледный Художник. Конечно, о схожести персонажей со своими портретными образами спорить не будем, но это был интересный опыт, который наверняка добавит книге некой живости.

Остановимся на еще одном, вполне логичном вопросе. Зачем нужна эта книга? «Формула-1» имеет достаточно высокий порог вхождения для болельщика, и, посмотрев свою первую гонку, вы отлично будете понимать, кто победил – в конце концов, кто раньше всех финишировал, тот и молодец. Но вот разобраться, почему именно этот парень оказался на данный момент лучшим, насколько этот успех закономерен, и почему многие им восхищаются или наоборот – это уже долговременная задача. Так что понимание «Формулы-1» может занять у вас один сезон, а может и всю жизнь, как в моем случае.

Впрочем, для удобства мы составили небольшой «сликовый» пояснительный словарик:

«Большой цирк», «королева автоспорта», «королевские гонки» и «большие призы» – общепринятые прозвища «Формулы-1».

Апекс – точка гоночной траектории, ближайшая к внутренней стороне поворота.

Маршалы – храбрые волонтеры, следящие за порядком на трассе.

Пелотон – вереница машин на трассе.

Пейс-кар – машина безопасности, ограничивающая скорость пелотона. Она же сейфти-кар.

Торсида – бразильские болельщики.

«Скудерия» – в переводе с итальянского «конюшня». Так Энцо Феррари называл собственную команду.

«Краснюк» – болельщик «Скудерии», он же тифози.

Тифози – «краснюк» по-итальянски.

Коммендаторе – итальянский эквивалент рыцарского звания Великобритании. В наши дни прочно ассоциируется с Энцо Феррари.

«Вторикелла» – гонщик, сознательно подписавший контракт второго пилота при явном лидере команды. Расчет «вторикелла» делает на то, что, имея в руках машину, способную побеждать, он сможет собирать крохи с барского стола. Иногда «вторикеллы» искренне верят, что смогут победить лидера команды.

«Серебряные стрелы» – народное прозвище гоночных машин Mercedes со времен 1930-х годов. В 1990-х так часто называли команду McLaren, поскольку она использовала немецкие двигатели и имела серую окраску.

«Самовоз» – машина, значительно превосходящяя по своим показателям конкурентов. Считается, что за рулем «самовоза» стать чемпионом может и не самый выдающийся пилот (исключение составляют «вторикеллы»).

«Младшеклассники» – гонщики младших формульных серий разных эпох.

«Рентач» (рента-драйвер) – гонщик, который оплачивает свои выступления в той или иной команде и компенсирует недостаток гоночного таланта солидным бюджетом.

Железный Фрэнк – общепринятое прозвище сэра Фрэнка Уильямса, полученное за то, что он не обращал внимание на критику прессы.

Британский Лев и Большой Найдж – общепринятые прозвища Найджела Мэнселла.

Профессор – общепринятое прозвище Алена Проста, полученное им благодаря умению просчитывать ситуацию и ехать ровно настолько, насколько это нужно.

Волшебник – общепринятое прозвище Айртона Сенны, полученное им благодаря умению воздействовать на ситуацию и ехать неожиданно лучше, чем это было возможно.

Солнечный Мальчик – раннее прозвище Михаэля Шумахера.

Дядя Миша – уважительное «сликовое» прозвище Михаэля Шумахера.

Шуми – общепризнанное ласковое прозвище Михаэля Шумахера.

Красный Барон – признанное даже самим Михаэлем прозвище Шумахера.

Фёдор Иваныч – глубокоуважительное «сликовое» прозвище Фернандо Алонсо.

Айсмен – общепринятое прозвище Кими Райкконена, данное ему за истинный нордический характер.

Супер Макс – общепринятое прозвище Макса Ферстаппена.

Сценарист – вымышленный персонаж, которой пишет историю «Формулы-1», всех ее гонок и сезонов. (На самом деле он не вымышленный, но никому об этом не говорите.)

Теперь пришло время во всеоружии приступить к погружению в «Хроники “Формулы-1”», книгу, которая поможет кому-то воскресить в памяти, а кому-то познакомиться с красочным миром автоспорта.

Глава 1
Найджел Мэнселл
Доктор Ватсон «формулы-1»

Отечественные болельщики не такие, как во всем мире. И это не патриотизм, а чистая математика. Если во многих странах гонки с давних времен транслировались на уровне с другими видами спорта, то у русскоязычных поклонников высоких скоростей есть весьма четкий рубикон. Можно сказать, «у них» «Формула-1» была всегда, а у нас – только с 1992 года. Поэтому первым чемпионом для большинства телезрителей из России стал Найджел Мэнселл. Частенько приходилось слышать от новоиспеченных фанатов, что именно он лучший гонщик всех времен и народов. Спорить с этим было сложно, ведь в 1992-м он раскатал под орех легендарного Айртона Сенну, не оставив никому даже малейшего шанса. Но предшествовали этому долгие годы яркой и наполненной разными событиями карьеры.

НЕТИПИЧНЫЙ АНГЛИЧАНИН

Наша жизнь полна стереотипов: все немцы педантичные, любой американец хранит в шкафу ковбойскую шляпу, а француз без круассана, как самурай без катаны. А что мы знаем об англичанах? Чопорные зануды со специфическим чувством юмора?

Скорее всего, при словосочетании «типичный англичанин», у вас сам собой возникнет образ дедуктивно мыслящего, остроумного, размеренного джентльмена, эдакого Шерлока Холмса. Уверен, многие вспомнят также персонажа, который находился на вторых ролях, но был не менее интересным. Какой же Шерлок Холмс без своего доктора Ватсона – наивного простачка, бесстрашного правдоруба, отважного работяги и в целом человека хорошего, отлично справляющегося со своей работой. При этом его нарочито серьезная чудаковатость нередко становится предметом насмешек, по крайней мере, со стороны всяческих Шерлоков Холмсов. Наша первая история как раз о таком типично нетипичном англичанине, своего рода докторе Ватсоне «Формулы-1», который наверняка хотел стать Профессором, ну или Волшебником, а стал бόльшим… Большúм Найджем.

Найджел Мэнселл родился 8 августа 1953 года в Англии, спустя семь лет он впервые сел за руль и тогда же наблюдал за победой соотечественника Джима Кларка на Гран-при Великобритании в Эйнтри. Неудивительно, что в отличиe от тысяч советских мальчишек, которые в те времена мечтали стать космонавтами, летчиками-испытателями и отважными Дядями Стёпами, британский пока еще Львенок грезил карьерой гонщика. Но для достижения этой цели Мэнселлу пришлось пройти очень сложный путь.

После окончания инженерного колледжа он поступил на работу в компанию Lucas Aerospace, где с раннего утра до поздней ночи многие годы трудился его отец. Казалось бы, технические навыки могли с легкостью поспособствовать появлению в «Формуле-1» того самого гения дедукции, без особого напряжения разгадывавшего любые головоломки и справлявшегося с препятствиями. В итоге же вся биография Найджела оказалась наполнена борьбой с нелепыми неудачами. Впрочем, как истинный доктор Ватсон, Мэнселл верил, что упорство и преданность своему делу способны помочь свернуть горы.

Помню одну из первых гонок: у меня банально не было ни перчаток, ни гоночного комбинезона. Дождь был настолько холодным, что пальцы моментально леденели, и когда я брался за руль, то плакал от боли. Дебют в картинге быстро заставил меня понять – существует целый мир вещей, которые нужно сделать, прежде чем я смогу стать конкурентоспособным, вещей, о которых я тогда не имел ни малейшего представления.

В 15 лет Мэнселл успешно дебютировал в британских соревнованиях по картингу. Он выиграл первенство Уэльса 1970 и 1971 года, взял титул чемпиона Северной Англии в 1972-м, ну а в 1973-м Туманный Альбион покорился ему целиком.

Мы жили небогато, отец не мог позволить себе купить лучшую технику для картинга, поэтому я ждал Рождества или дня рождения, на которые бабушки и дедушки могли подарить мне кое-какие детали.

Еще в картинге Найджел попал в серьезную аварию из-за технической неполадки – ему диагностировали сильное сотрясение мозга. Позже наш герой вспоминал, что, оказавшись в больнице, видел туннель и свет в его конце, но какой-то противный и резкий голос удерживал его. В какой-то момент Найдж не выдержал и предложил голосу свалить в известном направлении. Как потом выяснилось, в больничной палате находился священник, читавший молитву. Скажем честно, подобного послания «свыше» святой отец вряд ли ожидал.

В 1976 году Мэнселл начал свой путь в «формулах». Управляя собственной машиной «Формулы Ford 1600», он выиграл первый же заезд – на «Мэллори-Парк». Из пяти гонок того сезона будущий чемпион мира победил в трех, а уже в следующем году принял участие в 34, практически треть из которых он смог выиграть.

1970-Е. БОЛЬНО И ДОРОГО

Увидев прогресс сына, родители начали протестовать: они понимали, что денег на участие в формульных гонках попросту не хватит. К тому же папа Эрик побаивался, что в случае неудачи вся дальнейшая судьба Найджела пойдет наперекосяк, по-отцовски переживал. Сам же будущий Британский Лев принялся лепить из себя потенциального доминатора с завидным усердием: он стал одним из первых, кто занялся своей физической формой, быстро осознав, что гонки – все-таки какой-никакой, но спорт. Впрочем, о физподготовке британца мы поговорим отдельно, ведь частенько финишную черту Мэнселл пересекал уже в состоянии нестояния в прямом смысле этого слова. А вот с другим состоянием он покончил раз и навсегда. Как признавался сам Найджел, он любил посещать пабы с друзьями, но отличался одной особенностью – с кружки пива его развозило в слюни. Как говорится, не можешь пить – не мучай печень.

Благодаря своим стараниям Найджел Мэнселл практически ухватил гоночную судьбу за ее аэродинамически совершенный карбоновый хвост. И тут… Трасса «Брэндс-Хэтч», серьезная авария, почти трагедия – англичанин получил травму позвоночника и оказался на больничной койке. Врачи объявили, что он никогда больше не сможет управлять гоночным автомобилем, а если поднимется с кровати без их разрешения, то останется парализован на всю жизнь. Но вы же помните – упорство и преданность своему делу – через пять дней Мэнселл встал с койки и под расписку уехал домой, а через семь недель вернулся за руль.

К тому моменту шанс выиграть титул оставался лишь в одном из трех чемпионатов, в которые был заявлен Найджел. В заключительной гонке на «Сильверстоуне» покалеченный Мэнселл начал проигрывать темпу лидеров по три секунды с круга. Тогдашний менеджер, тренер и вообще, если хотите, старший товарищ Джон Торнбёр поведал подопечному, что нужна новая резина. Мэнселл в очередной раз принялся объяснять, что денег нет… вообще нет. В ответ Джон просто предложил заложить обручальное кольцо.

И что бы вы думали? Мэнселл заложил его, естественно, в тайне от своей невесты Розанны. На новой резине с перевесом в одно очко он взял чемпионский титул в сезоне-1977.

Розанна всегда была со мной… и в трудные времена, и в минуты триумфа. Она поддерживала меня во всем, лучшего спутника жизни сложно придумать. После травмы в 1977-м Розанна была единственным человеком, кто еще верил в меня. Когда мы познакомились, мне было 17, я предложил подвезти ее на своем фургоне, и, к моему удивлению, она тут же забралась в кабину. А метров через 100 сказала, что перепутала меня со своим приятелем и оказалась в фургоне с незнакомцем. Мы уже полвека вместе и за это время успели познакомиться поближе.

В 1978-м британец должен был принять участие в соревнованиях «Формулы-3». Было разослано более 400 писем потенциальным спонсорам, но они не выделили ни пенни. Из-за отсутствия бюджета Найджелу и Розанне пришлось продать квартиру, и вырученных денег хватило на то, чтобы купить себе место в заводской команде March. Но сезон не ладился: болид явно не мог конкурировать с соперниками, через шесть недель деньги снова кончились, а с ними, как водится в автоспорте, кончились и гонки.

Ни жилья, ни вещей, в общем, как говорят в Англии, беднее церковной мыши. Казалось, весь мир вокруг рушился: в начале 1979-го у Мэнселла появился большой соблазн бросить все и, начав жизнь добропорядочного англичанина, позаботиться наконец о семье. Но в начале сезона нашему герою все же улыбнулась удача – Дэйв Прайс предоставил ему местечко в команде Unipart, причем за это еще и платили 25 фунтов в неделю. Правда, при одном условии…

Я должен был стать вторым пилотом. Как оказалось, не в последний раз в моей карьере. Зато появилась возможность гоняться, причем с лучшими из лучших – тем же Нельсоном Пике. Да, наш двигатель уступал лидерам почти три секунды, но впереди был июль, этап поддержки Гран-при «Формулы-1». Именно тогда я встретил человека, который изменил всю мою жизнь.

После той гонки к юному британцу (по тем временам юному) подошли два почтенных джентльмена, два Питера – Коллинз и Уиндзор. Они смерили Найджела надменными взглядами, и Коллинз сказал: «Старик хочет поболтать с тобой».

Из разговора со «стариком» Мэнселл узнал, что тот смотрел гонку «Формулы-3» и остался под впечатлением от того, как Найджел проходил шикану. Ошарашенный парень пытался что-то отвечать невпопад, так слово за слово разговор и затянулся. Старика, кстати, звали Колин Чепмен. Он обладал большой властью в «королевских гонках» и предложил нашему герою работу в Lotus… Но сказка про Золушку – это не в английском стиле. Мэнселлу предоставили один из Ford Escort, а в обязанности вменили контроль качества у поставщиков запчастей. Казалось, дела стали налаживаться, однако в сентябре Найджел вновь попал в аварию и сломал позвонки.

Аварии можно было избежать, но Андреа де Чезарис атаковал меня на спуске в своем безумном стиле. Уже в те времена он был известен как очень непредсказуемый пилот. На скорости 200 км/ч его машина подкинула в воздух мою, и я приземлился на асфальт вверх днищем. Вокруг было очень тихо, а потом стал нарастать невыносимый шум, появилась дикая боль, я отключился. Очнувшись в больнице, я очень переживал, ведь это была не моя ошибка, а теперь вся карьера могла просто закончиться. В одной палате со мной лежал парень – играя в регби, он получил травму шеи и оказался парализован. Он убеждал меня в том, что мне крупно повезло.

Повезло Мэнселлу и с руководителем: Колин Чепмен не был тираном вроде Коммендаторе Феррари и прекрасно понимал, что молодому соотечественнику нужен шанс. Еще до той злополучной аварии Найджел знал, что получил приглашение на тесты Lotus в «Формуле-1». На второй день в больнице он заявил Чепмену: «Это не проблема. Я буду на тестах на “Поль Рикаре”!» И сдержал слово. К тому моменту его упорство уже становилось легендарным.

1980–1982. ПОД КРЫЛОМ ЧЕПМЕНА

В 1980 году Мэнселл впервые принял участие в трех гонках чемпионата «Формулы-1». Дело в том, что на тестах на «Сильверстоуне» он показал лучшее для машин Чепмена время, причем остановил секундомер на отметке, с которой мог бы квалифицироваться вторым в Гран-при прошлого сезона. Недолго думая, Старик решил предоставить Мэнселлу третий болид (тогда это было разрешено). Однако дебют англичанина получился неоднозначным: ему выделили новенький, но сыроватый Lotus 81B, с которым для достижения успеха пришлось бы долго и упорно работать. Поэтому квалификацию Найджелу позволили пройти на машине Элио де Анджелиса, но на гонку вернули за руль еще не обкатанной машины. И тут пришло время для одной из многочисленных нелепых историй, связанных с нашим героем. На первом же этапе в Австрии он вынужден был терпеть боль химических ожогов чуть ниже спины: заправщик не заметил краев бака, и топливо хлынуло на водительское сиденье.

Дебют был ужасным: я почувствовал запах топлива, а потом у меня началось жжение в, уж простите, заднице. Я понимал, что это не от страха, и попросил инженера проверить в чем дело. Он поведал, что в кокпит попало топливо и предложил или закончить гонку, или смириться с обстоятельствами. Я и смирился. Через 40 кругов двигатель вышел из строя и меня вытащили из этого ада. Это был кошмар: я практически не мог ходить, а ягодицы были покрыты волдырями размером с кулак. В итоге вместо того чтобы отметить с Розанной мой дебют, я провел вечер в больнице. Там врач сказал мне, что надо провести вскрытие ожогов, я ответил: «Конечно». Тогда я не знал, что вскрыть – означает содрать обожженную кожу, чтобы на ее месте могла вырасти новая.

Две следующие гонки тоже не принесли Мэнселлу успеха, а на предпоследний в сезоне Гран-при, в США, Колин своего подопечного и вовсе не взял. Марио Андретти разбил шасси под списание, и в команде попросту сочли, что тащить Найджела за океан, даже при всей любви к нему, слишком дорого. Сам Супер Марио в конце сезона покинул коллектив. Впрочем, у Чепмена оставался отличный пилот Элио де Анджелис, так что босс Lotus логично рассудил: «Почему бы не взять в пару к своему гениальному итальянскому Шерлоку этого доктора Ватсона?»

Сезон-1981 выдался для нашего героя не самым простым: Колин Чепмен собирался в очередной раз перевернуть мир «Формулы-1» с ног на голову, создав Lotus Type 88 с двойным шасси. Это был уникальный болид, кокпит которого подпружинили относительно днища, а то, в свою очередь, несло основную аэродинамическую нагрузку. Гениально, но, как и все прорывное в «Формуле-1», изобретение попало под пристальный взгляд судей и погрязло в пучине закулисных игр. В Lotus дважды привозили болид на гонку, проходили с ним комиссию, выезжали на тренировки, а потом… следовала кляуза конкурентов, перепроверка и запрет. Типичные для «королевы автоспорта» интриги.

Дела шли из рук вон плохо: Чепмена подкашивала вся эта подковерная возня. В какой-то момент он банально устал от «Формулы-1» и пустился во все тяжкие. Ну, вы понимаете, вечеринки с блэк-джеком (нет, не Брэбемом) и всеми сопутствующими приключениями. С другой стороны, несколько неудачный опыт старта в «Формуле-1» укрепил дружбу Мэнселла со своим шефом.

Мистер Чепмен был фантастическим человеком. Он практически стал мне вторым отцом, наставником и главным вдохновителем в жизни… вплоть до дня его смерти. Он ушел так скоропостижно и неожиданно, что по сей день я не могу смириться с этим.

В 1981 году Мэнселл только в шести гонках не сошел по техническим причинам. Была пара собственных ошибок, которые привели к авариям, а оставшиеся пять этапов принесли восемь очков – неплохой для Lotus результат по тем временам. К тому же в Бельгии Найджел завоевал единственный в сезоне подиум для команды и первый в карьере для себя.

1982-й британец вновь провел в борьбе больше с машиной, нежели с соперниками: снова лишь в 6 гонках из 13 он смог добраться до финиша, снова один подиум в Бразилии и три балла в Монако – всего семь очков по итогам сезона. Сражение за чемпионство вели Дидье Пирони, Джон Уотсон, Ален Прост и другие звезды того времени. Кто на их фоне мог разглядеть будущего чемпиона в молодом англичанине? К тому же сезон вышел одним из самых трагичных в истории «Формулы-1».

Погиб Жиль Вильнёв, Дидье Пирони получил ужасные травмы и, наконец, «королева автоспорта» потеряла одного из самых преданных своих придворных. Скончался человек, который, пожалуй, был единственным, кто мог называть Мэнселла конченым придурком, человек, придумавший автомобиль-крыло, граунд-эффект и болид с двойным шасси, человек, который спустя несколько лет наверняка бы изобрел активную подвеску и автоматическую коробку передач для «Формулы-1». 16 декабря 1982 года от сердечного приступа умер один из величайших гениев автоспорта Колин Чепмен.

Больше в Lotus меня не держало ничего, кроме контракта. В начале 1982‐го мы подписали трехлетний договор… спустя годы нищенского существования я в мгновение стал миллионером. Мистер Чепмен сделал мне очень щедрое предложение, но сначала я не хотел его принимать. Там была фраза, описывающая меня как товар, – я поехал в офис Колина и сказал, что не могу это подписать. Когда он выяснил в чем дело, то сказал: «Хорошо, Найджел, я изменю формулировку ради тебя… – и добавил. – Конченый придурок».

1983–1985. БОЛЬШОЙ НАЙДЖ

Сезон-1983 Мэнселл, оставшийся без друга и наставника, закончил с 10 очками и, как уже повелось, единственным подиумом за год. Правда, как часто случалось в непростой судьбе Найджела, добыт этот подиум был при весьма печальных обстоятельствах: незадолго до Гран-при Европы, который состоялся на домашней трассе «Брендс-Хэтч», у него умерла мама. Она долгое время скрывала от сына болезнь – рак, в борьбе с которым не помогали ни химиотерапия, ни другие процедуры. Внезапная смерть матери стала для британца ударом. Позже он признавался, что не помнил ни событий уик-энда, ни самой гонки – просто получил свой кубок и покинул церемонию награждения.

В 1984 году на трассе в Далласе Найджел завоевал свою первую поул-позицию. И надо же такому случиться, под самый конец гонки у его Lotus накрылась коробка передач. Мэнселлу пришлось вылезти из машины и толкать ее руками, ведь до финишной черты оставалась какая-то сотня метров. Стоит отметить, что в Далласе было довольно жарко, причем плавился не только асфальт, но и правила приличия у некоторых гонщиков. Жак Лаффит пришел на брифинг в пижаме, а часть пилотов вообще в шортах и с голым торсом. Жара в конечном счете так подействовала на Мэнселла, толкавшего свой черный Lotus, что он потерял сознание и плашмя рухнул прямо на трассу. В 1980-м его вытаскивали из болида с обожженной пятой точкой, теперь же уносили с трассы с солнечным ударом. Тренируйся не тренируйся, а от судьбы не уйдешь.

Когда я очнулся, то обнаружил себя абсолютно голым, лежащим на холодной фольге. Вокруг были какие-то фигуры в белых одеждах и странных масках. Я на полном серьезе решил, что меня похитили инопланетяне. Как оказалось, я был недалек от истины – температура моего тела была настолько высокой, что им пришлось отвезти меня в специальную лабораторию Зоны 51. Зато теперь я точно знаю, что там есть летающие тарелки и половина персонала там с Сириуса. Впрочем, у меня был солнечный удар, я мог и что-то напутать.

Побывав в столь нелепой гоночной коллизии и чуть было не отправившись к… внеземным цивилизациям, Найджел решил, что приключений с него хватит, поэтому когда Фрэнк Уильямс пригласил его в свою команду, Мэнселл с радостью согласился. Хотя, возможно, на решение англичанина повлияло и то, что в Lotus уже ждали совсем еще молодого выскочку, некое юное дарование из Бразилии – Айртона Сенну. Так или иначе, сезон-1985 Найджел начинал в другом коллективе.

Это был абсолютно новый вызов, команда Williams пребывала на подъеме, использовала новые и очень перспективные двигатели Honda, а в напарники британцу достался чемпион мира Кеке Росберг.

Интересно, что поначалу финн едва не устроил в команде забастовку: он видел в Мэнселле странного англичанина («спасибо» слухам, которые распространяли в Lotus). Однако после пары совместных тестов и нескольких гонок Кеке сам подошел к напарнику и признал, что зря поверил «в то дерьмо, которое услышал».

Нельзя сказать, что Большой Найдж мгновенно стал «большим». Напротив, сезон начался не слишком убедительно: сход в первой же гонке в Бразилии, авария на прогревочном круге в Эшториле, где тот самый молодой выскочка, сменивший Мэнселла в Lotus, одержал дебютную победу. В тренировке перед Гран-при Франции наш герой и вовсе получил очередную травму.

Попав в ужасную аварию, он снова сделал попытку пройти по темному коридору навстречу свету. Но все обошлось и на этот раз – очередное сотрясение мозга и фонарик доктора Сида Уоткинса, штатного медика «Формулы-1», в качестве того самого света. Ну а ближе к концу сезона Мэнселл наконец-то одержал свои первые победы в чемпионате за рулем Williams FW10. Триумфам в Гран-при Европы на «Брэндс-Хэтче» и в Большом призе Южной Африки на трассе «Кьялами» предшествовало второе место в Спа – три гонки подряд на подиуме с двумя победами. После такого все неудачи можно было забыть, Найджел стал в чемпионате шестым, а его более опытный напарник – третьим.

1986. МАСТЕРСКИЙ БЛЕФ

Казалось бы, мистер Уильямс должен был понять, даже не будучи великим детективом: вот потенциальный чемпион, пилот на пике формы, быстрый, отважный, машина явно хороша… Но Железный Фрэнк не был бы «железным», если бы так легко поддался на сантименты. Типичный английский босс прекрасно понимал, что для борьбы с Профессором и тогда почти Волшебником нужен не доктор Ватсон и даже не Шерлок Холмс – нужен безжалостный и беспринципный злодей, наемник, не знающий пощады. Так в Williams появился другой чемпион. И учитывая разницу между Кеке Росбергом и Нельсоном Пике – абсолютно другой. Бразилец сразу же начал психологически уничтожать Мэнселла, к примеру, называя его жену уродиной и всячески намекая на не самые выдающиеся умственные способности напарника. Самому же Большому Найджу в команде вновь отводилась роль «вторикеллы».

Мы с самого начала не переносили друг друга. Нельсон – большой эгоист, он уважал только тех напарников, кто ездил медленнее него. Но я не уступал ему в скорости и тем самым поставил под вопрос его лидерство. Поэтому он меня и возненавидел. Нельсон распространял обо мне сплетни, а когда проигрывал на трассе, искал всяческие оправдания. В обычной жизни Пике – тоже не мой тип. У нас никогда не было общих интересов, нам даже не о чем было поговорить.

Чемпионат 1986 года получился, пожалуй, одним из самых интересных в истории «королевских гонок»: в борьбе за титул сошлись сразу четыре легендарных гонщика из трех топ-команд: молодой Айртон Сенна, Ален Прост и два непримиримых напарника, чье соперничество, как тогда казалось, станет легендарным – Нельсон Пике и Найджел Мэнселл. Этому квартету просто не было равных; кроме них одержать хотя бы одну победу удалось лишь Герхарду Бергеру.

Для Мэнселла тот сезон был очень важным не только потому, что он мог впервые стать чемпионом, но и в моральном плане. В 1986-м Найджел потерял еще одного друга, человека с которым довольно долго был напарником, человека, которого любили в паддоке практически все: в мае на тестах на «Поль Рикаре» в фатальную аварию попал Элио де Анджелис. Мэнселла та трагедия потрясла настолько, что он принял для себя решение бороться, а если когда-нибудь болид не позволит ему побеждать, то уйти, ведь цена за просто езду по трассе может оказаться слишком велика.

После смерти Элио у нас была гонка в Бельгии, я выиграл ее и посвятил победу своему другу. Вскоре мы оказались во Франции, где он погиб… Мне вновь удалось победить. Но весь тот период мои мысли были только о нем и о той цене, которую приходилось платить многим из нас.

Для оформления чемпионского титула Мэнселлу нужно было финишировать третьим на заключительном этапе сезона в Аделаиде. Нервы были на пределе. В схватке с тогда еще двукратным обладателем титула Нельсоном Пике и триумфатором сезона-1985 Аленом Простом многие желали победы 33-летнему британцу, сполна испытавшему все «прелести» судьбы второго номера Williams. И вот его день настал. Самый мощный в пелотоне мотор Honda ревел как шальной, отсчитывая круги до момента, которого он так долго ждал. Но…

Еще перед началом сезона Фрэнк Уильямс попал в автокатастрофу по дороге в аэропорт. Травмы были ужасны. Как теперь мы знаем, владелец команды Williams навсегда остался парализованным. Несложно представить, какая анархия творилась в команде к концу года. Да, машина была непобедимой, что позволило обеспечить победу в Кубке конструкторов задолго до старта финальной гонки, но грамотно управлять парой пилотов… нет, кроме Фрэнка на это никто не был способен. Англичанина в этом противостоянии ожидал не поединок по боксу, а настоящая драка в подворотне. Второй раз в сезоне Найдж взял поул, на секунду опередив Проста и на 0,3 – своего напарника.

Когда перед гонкой в Аделаиде мы с Розанной просчитывали возможные варианты, я был практически уверен в успехе. Я находился на пороге первого чемпионского титула… Даже теперь мне не верится, что тогда я…

Накануне гонки Профессор Ален Прост и руководитель команды McLaren Хитрый Лис (как его прозвали) Рон Деннис решили поиграть в стратегию. Они придумали нечто невероятное – воспользоваться наивной доверчивостью британского претендента и южной горячностью бразильского эгоиста. Слух о том, что шинники Goodyear привезли в Австралию неимоверно долговечную резину, разлетелся мгновенно и, как и планировалось, достиг боксов Williams. Вскоре уже все знали, что американские покрышки вполне способны выдержать всю дистанцию гонки, а значит длительный в те времена пит-стоп был попросту необязательным. Конечно, многие захотели рискнуть. Все, кроме Профессора Проста.

Один из главных триллеров (а может, и трагикомедий) всей истории «Формулы-1» начался с того, что Мэнселл уже ко второму повороту уступил позицию Сенне, рванувшему с третьего места. До завершения первого круга британец потерял и еще пару мест, пропустив ненавистного Пике и выступающего теперь за McLaren бывшего напарника Кеке Росберга. Даже когда Пике вышел в лидеры, Мэнселл ехал на позиции, гарантировавшей ему титул, так как Прост плелся лишь пятым. Прибавив газу, Найдж сумел-таки «сожрать» Сенну и стал третьим, а большего для счастья ему и не было нужно. Но стоило в лидеры выйти Росбергу, как хитрый француз мигом одолел главного конкурента в борьбе за титул! Теперь пилоту McLaren нужно было пройти Пике и дожидаться, пока напарник Росберг добровольно уступит лидерство.

На деле же все вышло несколько иначе. Пике благополучно развернуло, благодаря чему Прост без боя получил вторую позицию, однако через пару кругов у него случился прокол и ему потребовался внеплановый пит-стоп. Учитывая, что те, кто был впереди, в боксы заезжать не планировали, Прост фактически мог помахать титулу своим французским платочком. Теперь все тузы вновь были в руках у Большого Найджа. Впрочем, в такой игре даже старшая карта может быть бита мастерским блефом – сначала Мэнселл стал жертвой Пике, а позже к нему вплотную подобрался и француз.

Ну а за 20 кругов до финиша прозвучал и первый тревожный звоночек для тех, кто планировал ехать без остановок от начала до конца. Лидер заезда Росберг сошел после взрыва покрышки. На первое место вышел Нельсон, что вполне устраивало Найджела. Эх, если бы он свернул в боксы, сменил резину и выехал позади пары лидеров, он все равно стал бы чемпионом. Однако история не терпит сослагательного наклонения – на следующем круге на машине британца взорвалось заднее колесо.

Болид потерял чувствительность к управлению на огромной скорости. Мэнселлу повезло избежать травм, но титул в этот момент был упущен окончательно. Пике тут же поехал в боксы, а Прост беспрепятственно проследовал за четвертой в том сезоне победой и вторым титулом чемпиона «Формулы-1» с перевесом всего в два очка.

Ален тогда говорил, что скорее это не он выиграл титул, а в Williams его проиграли, и признавался, что испытывал жалость по отношению к Мэнселлу. До этого Прост сам дважды упускал чемпионство в заключительной гонке и как никто понимал чувства соперника, который, по его же словам, пожалуй, больше всех заслуживал победы.

Не буду врать, даже сейчас, столько лет спустя, мне больно вспоминать этот день.

1987. НАБИВАНИЕ ШИШЕК

В межсезонье Мэнселл всерьез подумывал о том, чтобы завершить карьеру: гибель близкого друга, не самая простая ситуация в команде с беспринципным напарником и руководителем в инвалидном кресле, сложная беременность Розанны с угрозой выкидыша… Кто бы после такого не сломался? Однако наш герой был не только не шаблонным англичанином, самое главное, он был настоящим мужиком, поэтому даже со сломанными позвонками и пошатнувшейся от всех событий психикой не сдался и решил продолжить борьбу.

В сезоне-1987 Найджел потерпел очередную неудачу, что сделало его довольно нервным. В Бельгии после стычки с Сенной он отправился на разборки в боксы бразильца. Как сам Мэнселл позже признавался, впервые он почувствовал, как кровавый туман застилает глаза и появляется лишь одно желание – порвать обидчика на куски.

Да, у меня произошла, мягко говоря, ссора с Айртоном. Одной рукой я схватил его за горло и оторвал от земли. Четыре человека набросились на меня, а Айртон нанес несколько ударов, но я ничего не почувствовал. А потом мы долго матерились друг на друга. В те времена гоночные инциденты решались именно так.

Позже сражения «Мэнселл против Сенны» на трассе стали классикой «Формулы-1», а квартет Сенны, Проста, Мэнселла и Пике получил собственное название – «большая четверка 80-х». Меньше остальных в этой четверке везло именно Найджелу, который весь сезон продолжал набивать шишки, в прямом смысле этого слова.

После гонки в Австрии мы ехали на подиум в пикапе, и я встал, чтобы передать механикам свой шлем. А на пути была низкая бетонная балка, об которую я шарахнулся головой. На скорости 30 км/ч.

Каждый год Мэнселлу удавалось-таки сотворить небольшое чудо, и 1987-й исключением не стал – пожалуй, таковой стала очередная победа в Англии, на сей раз на «Сильверстоуне». Британец практически всю дистанцию ехал в квалификационном темпе: после пит-стопа он отстал от Пике на полминуты, но за оставшиеся 30 кругов девять раз обновил время лучшего круга гонки. Супруга Розанна тогда была беременна третьим сыном Грегом и поведала мужу, что во время гонки чуть не родила. Не исключено, что, если бы сам Большой Найдж мог родить, он бы тоже в тот момент это сделал. После финиша боготворящие соотечественника болельщики хлынули на трассу и разобрали победный болид пусть и нетипичного англичанина, но настоящего героя той эпохи на сувениры.

Однако где чудеса, там и очередные травмы, причем куда более серьезные, чем шишка в Австрии или пара синяков в Бельгии. В Японии автомобиль Найджела подлетел на несколько метров и приземлился на бордюр днищем. Весь удар с силой 75G пришелся на многострадальный позвоночник англичанина. Были сломаны ребра, и наш герой в прямом смысле слова стал на пару сантиметров ниже.

При этом Мэнселл винил в неудачах не только нелепую судьбу, но и команду, которая играла на стороне Пике, частенько подставляя Найджа. Отношения с коллективом Фрэнка Уильямса разладились окончательно.

Дважды мотор моей машины заменяли на менее мощный. В Монце и Мехико у меня было чуть ли не на 100 лошадиных сил меньше, чем у Пике. На финише сезона ставку на моего напарника сделали и менеджеры Williams. Теперь я могу их понять, никому не хотелось повторения истории 1986-го.

Как это часто бывает, после недолгого звездного часа карточный домик Williams рухнул: Honda со своими чудо-моторами ушла в Lotus, за ними последовал чемпион Пике, и на болиды Железного Фрэнка поставили двигатели Judd. Естественно, это не замедлило сказаться на результатах. Сейчас это трудно себе представить, но лишь в двух гонках (в Сильверстоуне и Хересе) Найджел смог добраться до финиша, оба раза на вторую ступеньку подиума. Девятое место в чемпионате и 12 очков.

Но это был необычный сезон, ведь Сенна и Прост выступали в одной команде, выиграв 15 из 16 гонок. На неудачу Мэнселла никто не обратил внимания. Разочаровавшись окончательно, Найджел твердо решил уйти из Williams и подыскивал варианты продолжения карьеры в другом коллективе. Ну и конечно, любой уважающий себя джентльмен непременно должен поездить за легендарную «Скудерию» из Маранелло.

1989–1990. ГАРЦУЮЩИЙ ЛЕВ

Принято считать, что период Ferrari в карьере Мэнселла вышел совсем уж провальным, но я не очень с этим согласен. Заметьте, в нашем повествовании мы абсолютно не касались легендарной «конюшни». И это неспроста: во второй половине 1980-х команда Ferrari находилась в упадке. Она поддерживала некую форму, но всерьез побороться за чемпионство не получалось. Однако с появлением нового технического регламента для двигателей итальянцам удалось навязать борьбу основным конкурентам – «Скудерия» вновь стала выглядеть как топ-команда. Именно в этот период за них выступал Найджел Мэнселл. Отдельно стоит сказать о том, что англичанин стал последним пилотом, которого в команду выбрал лично Коммендаторе.

Сменив коллектив и получив новый вызов, наш герой победил в первом же Гран-при, в Бразилии, на новой Ferrari 640. Это был ошеломительный успех, но сам Найдж еле смог подняться на подиум. Он долго сидел, попросту не имея сил выйти для получения заветного кубка, а потом уже с шампанским в руках буквально рухнул на подиуме. Спасибо коллегам, которые вовремя подхватили его под руки.

Новый автомобиль Ferrari, оснащенный революционной полуавтоматической коробкой передач, был спесив. Закончить гонку удавалось крайне редко, но если уж Мэнселл добирался до финиша, то никак не ниже третьего места.

На тестах перед сезоном мы с Бергером не могли проехать и пяти кругов: машина постоянно ломалась, а коробка срабатывала не вовремя, что меня лично сильно пугало. Многие спрашивали, как мне удалось победить в Рио. Честно, не знаю. Все тренировки мы закончили с поломками. После старта я ехал и представлял, как тифози обрушатся на меня с критикой, ведь машина скоро сломается. Потом я оказался третьим и ругался на Ferrari: «Не смей меня вывозить на третье место, а потом ломаться!» А когда вышел в лидеры, впервые кричал на свою машину: «Долбаное ты корыто, не вздумай бросать меня сейчас, продолжай… продолжай!» Но в одном из поворотов я заметил, что болид едет сам по себе, а рулевое колесо просто болтается у меня в руках. Пришлось заезжать в боксы и менять руль. После чего наш разговор с машиной продолжился… я уже не кричал, а просто умолял: «Не подведи, родненькая, держись, еще немного».

На этом подвиги не закончились. В Венгрии, стартовав с 12-й позиции, Мэнселл смог одержать замечательную победу, опередив на финише Сенну. Интересно, что в качестве составляющей своего коварного обгонного плана Большой Найдж использовал отставший на круг болид Стефана Йохансона.

Но, как и всегда, с нашим доктором Ватсоном случались и откровенно дурацкие истории – например, черный флаг из-за движения по пит-лейну задним ходом. Случай сам по себе редчайший, способный произойти, пожалуй, только с Мэнселлом.

В то же время итальянским болельщикам, которые неистово «топили» за «Скудерию» и далеко не каждого пилота принимали за своего, Мэнселл пришелся по душе. Именно в 1989-м в истории «Формулы-1» появилось очередное прозвище – Британский Лев.

И вот, казалось бы, новенький болид, прогресс, который явно указывал на возможность бороться за титул, очередной пик формы замечательного пилота, но… как и раньше, Мэнселл становится вторым номером при очередном великом чемпионе Алене Просте.

Руководству Ferrari можно было только позавидовать: в 1990 году в ее составе были два опытных бойца, истинные корифеи гонок: трехкратный чемпион мира Ален Прост и Найджел Мэнселл, имевший к своим 36 годам 16 побед в 149 стартах. Поэтому для многих настоящим громом среди ясного неба прозвучало заявление Льва Найджа об уходе из команды и из гонок вообще. Оно было сделано 15 июля на традиционной встрече с журналистами и болельщиками сразу после восьмого этапа, проходившего в Сильверстоуне.

Прост всегда был политиком, а политики действуют только в собственных интересах. Он все организовал в команде так, чтобы работа велась в его пользу. Меня это сильно расстраивало. А когда в Сильверстоуне он заявил, что моя машина нравится ему больше, и команда отдала ее Алену, наступил предел. Я был вторым номером при Росберге, затем при Пике, теперь вот Ален Прост… Помните, когда Элио де Анджелис погиб, я решил, что буду продолжать, только если смогу бороться за чемпионство? Это чувство теперь было более актуальным, чем когда-либо. Я заслуживал хотя бы возможности бороться за титул, но понимал, что мне не дадут этого сделать. А в Сильверстоуне меня просто опозорили перед собственными болельщиками.

Не особенно вдаваясь в подробности, Мэнселл объяснил свое решение тем, что на его уходе якобы настаивает жена Розанна, часто упрекавшая мужа в долгих отсутствиях и вынужденных разлуках. Заявление Найджела прозвучало настолько твердо и убежденно, что на следующий день сенсационная новость попала на первые полосы всех крупнейших британских газет. Однако правдой оказалась лишь первая часть угрожающего высказывания – Мэнселл в самом деле вынужден был уйти из Ferrari, но, как вскоре выяснилось, лишь для того, чтобы вновь вернуться в Williams. Истинные причины, думается, крылись именно в том, что двум медведям всегда непросто ужиться в одной берлоге, и рано или поздно кто-то из них, не выдержав конкуренции, вынужденно покидает удобное логово.

Поначалу между Аленом Простом и Найджелом Мэнселлом сложились дружеские отношения, но им не суждено было продлиться долго. Черная кошка впервые пробежала между гонщиками, когда на любезное приглашение простодушного англичанина провести вместе уик-энд за игрой в гольф в его загородной резиденции легендарный француз не слишком вежливо съязвил, что, мол, пока один (то есть он) в поте лица вкалывает от рассвета до заката на тестовой трассе, другой, едва закончив квалификационный заезд, тотчас же мчится к ближайшему гольф-клубу. Вскоре уязвленный Мэнселл публично охарактеризовал напарника по команде как человека «безжалостного» и «жестокого». Прост в ответ обвинил умудренного опытом партнера в «элементарном непрофессионализме». Сор был вынесен из избы и мгновенно разнесен по всему белу свету неутомимой журналистской братией. Всем стало ясно, что оргвыводы последуют неизбежно, и Ferrari следующий сезон начнет в новом составе.

Был и еще один момент: Фрэнк Уильямс предлагал контракт Жану Алези, совсем юному пилоту, мгновенно ставшему звездой после яркого дебюта. Мэнселл действительно мог остаться не у дел, но француз в процессе переговоров, психанул и подписал давно уже хранившийся у него контракт с Ferrari, собственноручно освободив дорожку Мэнселлу к практически верному чемпионству за рулем Williams с активной подвеской, автоматической коробкой и непобедимым 10-цилиндровым двигателем Renault. (Подробнее об этой истории мы расскажем в главе 3.)

1991. ТЕ ЖЕ ГРАБЛИ

В сезоне-1991 машина оказалась недостаточно надежна, однако свои пять побед Мэнселл заработал честно. Это позволило ему единолично бороться с Сенной за победу.

Бразильский Волшебник, что называется, тащил на таланте, хотя и болид, и двигатель вполне позволяли ему конкурировать с Williams. А вот сам Найджел иногда давал сбой, как например, в Канаде, где он начал радоваться победе раньше времени и якобы заглушил двигатель.

В 1991-м машина была еще не столь надежна. Многие обвиняют меня в том, что я допустил ошибку и сам заглушил двигатель, но на самом деле коробка переключилась на нейтральную передачу без моего желания, и я уже ничего не мог сделать.

Зато Мэнселлу удалось в очередной раз красиво победить на родине. Весь мир облетели знаменитые кадры того, как два конкурента за чемпионство едут на одном автомобиле – золотые страницы истории «Формулы-1».

Классикой жанра стала Испания. Найджел всю гонку охотился на своего недавнего «пассажира», видимо, рассчитывая получить оплату за проезд. Забавно, но Сенна в итоге расплатился, развернувшись в последнем повороте и открыв Мэнселлу путь к победе.

Ну а в Японии сказка завершилась – все понимали, кто виноват, но немногие знали, что делать. Преследуя Сенну, Британский Лев явно не смог удержаться за соперником и вылетел в гравий. Гонка как в самой Японии, так и за чемпионский титул завершилась.

Вице-чемпион в третий раз. Сложно поверить, но ни Найджел, ни сам Фрэнк Уильямс особо не расстраивались – все, не только в команде, но и в паддоке, понимали, что в следующем сезоне равных желто-синему болиду с красной пятеркой на носу просто не будет.

1992. ЭЛЕМЕНТАРНО, ВАТСОН!

Сезон-1992 – лебединая песня нашего Ватсона. Автомобиль FW14B оказался на две секунды быстрее предшественника: он был оснащен активной подвеской, которая прошла 7000 часов испытаний; аэродинамикой машины занимался легендарный… ну, теперь уже легендарный Эдриан Ньюи, оттачивавший ее формы в аэродинамической трубе, а множество инженеров оснастили этот «самовоз» внушительным арсеналом передовой на тот день электроники. Первые пять этапов 1992 года принесли Найджелу пять поулов и 50 очков за пять побед – комбо.

А потом была гонка в Монако, где Мэнселл ни разу не побеждал. Ненадежная гайка крепления колеса вынудила его совершить внеплановый пит-стоп, в результате чего Сенна вырвался вперед. Последние круги Гран-при Монако 1992 года также мгновенно стали историей «Формулы-1». Это была великая борьба двух великих пилотов, один из которых сидел за рулем великой машины, но проиграл. Вновь Найджел Мэнселл не смог самостоятельно покинуть кокпит своего болида – к подиуму его несли буквально на руках.

К слову, с этим связана интересная история, о которой знают немногие. Оказывается, на Гран-при Австралии, в заключительной гонке 1991-го, британец сломал ногу. Он тогда обманул доктора Сида Уоткинса, сказав, что все в порядке, ведь восстановительный период мог занять три месяца. Другой врач, близкий друг гонщика, сказал, что потребуется операция: кость была раздроблена. И это при возможности наконец-то побороться за титул? Ну уж нет!

В итоге Найджела оснастили сапогами с карбоновыми вставками, и он еще очень долго не только испытывал муки при пилотаже, но и ходить мог исключительно в специальной обуви. Возможно, та гримаса боли в Монако была связана именно с этим.

Практически после каждой гонки я находил темный угол и просто плакал от боли – без операции нога заживала очень долго, но это был мой выбор. Три раза я побывал на свадьбе, но оказывался «подружкой невесты» (Найджел имеет в виду три вице-чемпионства. – Прим. авт.). Меня это не устраивало. А журналисты считали, что я слишком близко к сердцу воспринимаю свои победы и рыдаю от счастья будто глупая леди. Они смеялись, а вот мне было не до смеха.

Даже несмотря на это, Большой Найдж одержал еще несколько красивых побед, например, под дождем в Испании. Затем был очередной блестящий триумф на домашнем Гран-при, где его вновь буквально боготворили болельщики. Правда, в этой красивой истории опять не обошлось без интриг: Фрэнк Уильямс в очередной раз предпочел соотечественнику (теперь уже чемпионского уровня) свою мечту – легендарного победителя прошлого, на сей раз Алена Проста. Самому Найджу в этом случае в 1993-м вновь отводилась роль «подружки невесты».

14 из 16 гонок сезона Мэнселл начинал с поула и в девяти пришел первым. За пять этапов до конца чемпионата победитель был ясен – невероятный итог. Он набрал 108 очков, почти в два раза превзойдя результат товарища по команде, ставшего вторым в чемпионате Риккардо Патрезе. Книга рекордов Гиннесса была переписана полностью. А 13 сентября в Монце Найджел объявил об уходе из «Формулы-1».

Я принял решение уйти из «Ф-1» по завершении сезона. Оно далось мне нелегко, но я все обдумал. Отношения пилота и команды очень важны для успеха, они подкреплены денежными обязательствами. Но важны и человеческие качества, доверие, честность. В последнее время я этого не ощущаю. В Венгрии мы подписали соглашение на сезон-1993, но через неделю мне позвонил представитель Williams и сказал, что ему поручили сообщить мне, что в следующем году место достается Айртону Сенне, если я не соглашусь на сокращение зарплаты. Я отклонил это предложение и сказал им извиниться перед Айртоном от моего лица, если таково условия Фрэнка Уильямса. С тех пор наши отношения испортились. Я имею в виду руководство, а не весь персонал команды. Я слышу много упреков в свой адрес и у меня нет желания выходить на трассу, если это не прекратится. Конечно, руководитель команды сам вправе выбирать пилотов, с которыми ему хочется сотрудничать. Но мое разочарование трудно выразить словами. Деньги для меня не основное, атмосфера в команде – вот главный фактор. Я уже был напарником Проста, хорошо представляю, что такое быть напарником Сенны. В таких отношениях много политики, поэтому я решил здесь перед вами прояснить ситуацию, чтобы все были в курсе того, что происходит. После того, сколько я сделал для этой команды, и того, как они поступают со мной, я продолжаю гоняться, и я тут, перед вами. Я постараюсь выиграть оставшиеся гонки в составе Williams. Уверен, смог бы это сделать и в 1993-м. Но сегодня я заявляю о своей отставке. Я по-прежнему люблю гонки, по-прежнему хочу побеждать и готов рассмотреть варианты участия в серии «Индикар». А команду Williams хочу поблагодарить за сотрудничество. Других комментариев не будет.

ПОСЛЕДНИЙ ПОБЕДИТЕЛЬ

После чемпионского сезона в «Формуле-1» у Большого Найджа действительно была карьера в «Индикаре», тоже с чемпионским титулом, британский туринг, даже «Ле-Ман». Мэнселл активно участвовал и продолжает участвовать в автоспортивной жизни Британии, но наш рассказ уже не об этом – историю доктора Ватсона, настоящего героя при великих Шерлоках Холмсах, пора заканчивать.

В трагическом для «Формулы-1» 1994 году Найджел в третий раз вернулся в Williams. В заключительной гонке в Аделаиде Михаэль Шумахер протаранил Деймона Хилла и стал первым чемпионом новой эпохи. Да, в 1995-м Британский Лев предпринял нелепую попытку вернуться в «большие призы» с McLaren, но банально не поместился в кокпит, так что, по сути, все закончилось именно в 1994-м, той самой Аделаидой, в которой Найджел одержал победу.

Мэнселл стал последним триумфатором эпохи типичных джентльменов, которые прекрасно знали цену своему безумству, которые решали спорные вопросы лицом к лицу, которые играли в политику, но оставались человечными. На этом свете уже не было Айртона Сенны, ушли из гонок Прост и Пике. Он стал последним из великой четверки, поставившим точку на очередной странице истории «Формулы-1». Его глава была яркой и захватывающей, полной трагедий и ошеломительных успехов, правда чаще почти успехов. Он был таким, каким был, таким остается и сейчас. Крепкого здоровья и долгих лет жизни, доктор… вернее, мистер Мэнселл.

Глава 2
Нино Фарина
Первый чемпион

Долгое время мы верили в то, что история «Формулы-1» началась в 1950 году, а все гонки довоенного периода были неким развлечением редких энтузиастов. Первым обладателем титула чемпиона мира среди гонщиков стал Нино Фарина, но, как и Найджел Мэнселл, синьор Фарина выиграл свой титул ближе к концу карьеры, долгой и успешной, о которой многие позабыли или вообще не знали. Не от того ли, что «“Формула-1” началась в 1950-м»?

В первой половине XX века автогонки были захватывающим и очень популярным зрелищем, но порой разобраться в этом «винегрете», приправленном бензином, довольно сложно: между собой воевали не только национальные автомобильные клубы и отдельные компании, но и целые страны. В пожарищах этих войн зарождалось то великое, что сегодня мы называем «Формулой-1».

БЛАГОПОЛУЧНАЯ СЕМЬЯ

Джузеппе Антонио, или просто Нино, Фарине было суждено связать свою жизнь с автомобилями, пусть и не обязательно в качестве гонщика. Джованни Фарина, отец нашего героя, в 1906 году основал Stabilimenti Farina – мастерскую по ремонту кузовов. Собственно, отцом Нино он стал все в том же 1906-м. Сие действо произошло в Турине, промышленном городе, итальянском аналоге знаменитого Детройта. Более того, брат Джованни, Баттиста Пинин Фарина (прозвище Пинин означает «младший братик»), поднатаскавшись в Stabilimenti, в начале 1920-х уехал в Америку. Если точнее, как раз в Детройт, где в том числе обзавелся связями: познакомился с Генри Фордом, который долго и безуспешно уговаривал Пинина остаться. Но было то, что тянуло Фарину-младшего обратно в Европу, в Италию. Нет, не страстные женщины и хорошее вино. Он любил машины (и шанс поработать в Ford был прекрасной возможностью), но в то время американский гигант производил дешевые массовые авто, а Пинин мечтал о скорости и гонках. Вернувшись на родину, он снова устроился на работу в Stabilimenti, но в душе вынашивал собственный проект. В 1930-м «младший братик» основал одно из самых известных в истории кузовных ателье – Pininfarina.

Как вы понимаете, Нино был человеком из выдающейся семьи и всегда старался соответствовать статусу привилегированного человека. Грубо говоря, мужиком он себя считал конкретным и при любом удобном случае любил это подчеркнуть. При этом в жизни он оставался довольно скрытным, старался доводить до посторонних минимум подробностей о своей личной жизни и, как говорится, не любил светиться на публике. Молчаливый, сосредоточенный, суровый. Впрочем, Нино был хорошо воспитан и при желании мог вести себя обаятельно и любезно, вот только появлялось это желание у него крайне редко.

С раннего возраста Фарина готовился присоединиться к семейному бизнесу, но в какой-то момент что-то пошло не так. Стоило ему в девять лет сесть за руль маленькой машинки на территории завода отца, как все было кончено. Юный финансист погиб, так и не успев таковым стать. Зато родился великий пилот, золотыми буквами вписавший свое имя в историю.

МЕЖДУ ДВУМЯ МИРОВЫМИ

Талантливый человек талантлив во всем – это как раз про Фарину. В молодости он занимался бегом, научился играть в футбол и кататься на лыжах, а позже получил докторскую степень по праву в Туринском университете, став дотторе Джузеппе Фарина. Но если академический титул дался ему относительно легко, то вот путь к славе в автогонках оказался куда более длинным и тернистым.

Отучившись, он пошел в армию в чине офицера кавалерии. Рассказывали, что молодой лейтенант просто наслаждался обращением с лошадьми. И лишь одна мысль в то время не покидала голову Нино: «Почему лошадь подо мной всего одна? Больше, мне нужно больше лошадей!»

После Первой мировой войны настало время вернуться к гражданским будням, которые в семействе Фарина порой оказывались весьма насыщенными. С 16 лет наш герой регулярно сопровождал своего любимого дядю Пинина на гонках в качестве пассажира (тогда подобное было в порядке вещей). Первое же сольное выступление Нино приключилось в 1930-м, чуть не став по совместительству и последним. Джузеппе купил себе Alfa Romeo, но новичкам везет далеко не всегда – в горной гонке он попал в грандиозную аварию, в которой получил серьезные травмы, сломав плечо и сильно порезав лицо.

Однако подобное происшествие не охладило пыл итальянца – Нино участвовал в гонках при любой возможности, в течение нескольких лет управляя частными Alfa Romeo и Maserari. Учитывая, что техника была далеко не лучшей, проявить себя удавалось редко. Оставалось лишь уповать на то, что найдется человек, способный разглядеть потенциал в юном гонщике. В конце концов Нино удалось произвести впечатление на Энцо Феррари, который завербовал его в свою Scuderia Ferrari.

Там Фарина нашел друга – настоящего друга. Им стал легендарный Тацио Нуволари, чей талант и упорство были и поучительными, и вдохновляющими. Тацио буквально стал наставником Нино. По вечерам, за бокальчиком любимого шнапса, он прививал нашему герою азы гоночной науки: правильные траектории, точки торможения и принципы разгона на выходе из поворота. Для все еще юного по гоночным меркам тех лет парня эта школа была неоценимой. Так под руководством Нуволари будущий первый чемпион мира стал действительно зрелым пилотом.

Уже в начале 1937 года Фарина одержал победу в Гран-при Неаполя. Став в 1938-м заводским гонщиком и лидером Alfa Romeo, Фарина добыл три вторых места, в том числе на Гран-при Италии, а в 1939-м победил в двух гонках «вуатюреток» (своего рода аналоге нынешней «Формулы-2») и завоевал главный трофей в гонке спортивных автомобилей в Антверпене. Помимо этого, с 1937 по 1939 год Джузеппе Фарина трижды становился чемпионом Италии по автогонкам. Казалось, что впереди долгая и успешная карьера, но перетасовка правил и откровенно воинственная политика, как в самой Европе, так и внутри Италии, привели к тому, что в конце 1930‐х гонки стали больше напоминать откровенный бардак. Повсюду летали «серебряные стрелы», причем очень быстро, а Фарина, оказавшись дежурным по итальянскому автоспорту, спасал ситуацию как мог. Плюс ко всему, дружище Нуволари оказался больше гонщиком, чем патриотом, и при случае перебрался в ненавистный всеми итальянцами немецкий концерн Auto Union.

Болиды в то время с каждым разом оказывались все быстрее, и управлять ими становилось практически невозможно. Неудивительно, что Ассоциация признанных автоклубов (довоенное название ФИА) начала колдовать над техническим регламентом, чтобы как-то замедлить «гонку вооружений». Все понимали, что главная цель в этой войне одна – победить немцев. Для этого итальянцы сосредоточились на младшем классе с полуторалитровым двигателем в надежде на то, что у немецких монстров таковых попросту не окажется, но… у тех были ресурсы. Вкинув кучу денег в пожарище автогоночной войны, Mercedes вышли победителями и из этой ситуации.

Немецкие «самовозы» уже на Гран-при Триполи 1939-го, который проводился по полуторалитровому регламенту, разделали всех под орех. Итальянцы же в это время долго и упорно корпели над своим чудо-оружием – Alfetta.

Впрочем, эти баталии уже не имели никакого значения – на просторах Европы разгоралась другая, самая крупная и жестокая война в истории человечества. Джузеппе стал танкистом: как говорится, потерял в скорости, зато приобрел в разрушительной силе.

Спустя несколько лет, полных лишений и тягот воинской службы, в Италии вновь воцарился мир. Фарина остался жив и, как любой солдат, после всех ужасов войны захотел тихого семейного счастья. Нино женился на Эльзе Джаретто, элегантной и стильной женщине, которая управляла эксклюзивным модным центром в Турине. Она считала автоспорт глупым и опасным занятием и пыталась убедить мужа остановиться. Но через три дня после свадьбы ее возлюбленный вылетел на гонку в Аргентину.

1946. СКОЛЬКО ВОЛКА НИ КОРМИ…

Как вы уже поняли, Фарина вернулся в автоспорт. Он присоединился к заводской команде Alfa Romeo вместе с Акилле Варци. После войны Акилле плотно сидел на морфине, который использовал в качестве обезболивающего, но смог избавиться от пагубной привычки благодаря все тому же Тацио Нуволари и обрел былую форму. Компанию им составили Жан-Пьер Вимий и Диди Тросси. Джузеппе было всего 38 лет. Да, «всего»! Тогда этот возраст считался пиком формы. Сами же гонки представляли собой мешанину из довоенных монстров, бережно спрятанных по гаражам до лучших времен. Тех лучших времен, которые и настали с окончанием войны. В марте 1946-го было принято решение пока что ничего не трогать, Гранд-эпрёв (самые крутые Гран-при) не проводить, а также оставить довоенный регламент в силе до конца сезона, начав наводить порядок позднее так, чтобы он стал порядком с 1947-го. Поэтому сезон-1946 представлял собой сборник заездов различного регламента – как будущего, так и довоенного, – а на некоторые гонки организаторы вообще могли выставлять свои требования по литражу.

Назвать сезоном, к слову, это было сложно: никакого общего подсчета очков не велось, важно было победить в конкретной гонке. Победил, ну и молодец. К тому же пилоты не концентрировались на каком-то определенном чемпионате. В один день это могла быть «формула», в другой – «Милле Милья» или еще какая-нибудь внезачетная гонка спортивных автомобилей.

Одержать победу в составе Alfa Romeo Нино удалось лишь на Гран-при Наций в Женеве, а закончился год и вовсе скандалом. Конфликтность и надменность Фарины привела к трениям в команде. Лучший и в будущем непременно легендарный итальянец не собирался мириться с приказами пропускать партнеров по команде на трассе. В знак протеста он, несмотря на лидерство, остановил автомобиль за четыре круга до финиша гонки в Милане. Так статус первого номера самой грозной команды тех лет достался синьору Варци. Правда, год спустя он погиб на тренировке Гран-при Швейцарии.

1948–1949. ПТИЦА ФЕНИКС

Последствия не заставили себя долго ждать – нашему герою пришлось годик, что называется, посидеть и подумать над своим поведением. В 1948‐м он выступал лишь в аргентинской серии гонок «Темпорада».

Вернувшись в Европу, Фарина выиграл Гран-при Наций и Большой приз Монако на Maserati, а также вернулся на одну гонку за руль Alfa Romeo 158, став вторым на Гран-при Швейцарии. Одновременно с этим он успел протестировать первую машину Ferrari, созданную для гонок Гран-при. Позже, пилотируя детище Энцо, малышку 125-ю с гарцующим жеребцом на бортах, Нино принес Коммендаторе и дебютную победу в «Формуле-1» – итальянцу не нашлось равных в заезде вокруг озера Гарда.

Впрочем, какими бы хорошими ни были те времена, в Европе по-прежнему царил хаос. На Гран-при в Буэнос-Айресе 1949 года Alfa Romeo потеряла Вимия: пилот погиб во время тренировочных заездов за рулем Gordini. Через несколько месяцев оборвалась и жизнь Тросси, проигравшего борьбу с раком легких. Череда столь мрачных событий лишь подтвердила решение Alfa Romeo прекратить участие в гонках. Ко всему прочему уже покинул этот мир Этторе Бугатти, на масштабную перегруппировку закрылся завод Maserati, а в BRM еще не успели построить свои машины. «Большие призы» превратились в сражения частников на допотопных Talbot, Simca и покупных Maserati с новичками из Ferrari.

Сложилась ситуация, при которой грозным железным монстрам «Формулы-1» попросту не осталось места, сложные и дорогие машины никому уже не были нужны. Послевоенный мир стремился к конвейеру дешевых малолитражек, доступных всем и каждому, а гонки Гран-при воспринимались как пережиток прошлого.

На этом бы «Формула-1» и канула в лету, однако в конце 1949-го, разобравшись со всеми проблемами, о возвращении пусть и на старых, но модернизированных 158-х заявили в Alfa Romeo. Вдобавок Международная автомобильная федерация объявила, что с сезона-1950 будет присуждать звание чемпиона мира лучшему гонщику гонок Гран-при. «Формула-1», словно птица феникс, сгорев дотла, возродилась в новом качестве – в качестве официального и главного автоспортивного чемпионата планеты.

ЧЕМПИОНАТ МИРА

В послевоенные годы в автоспорте главенствовала философская теория, которую гениальный конструктор Фердинанд Порше сформулировал так: «Совершенный гоночный автомобиль пересекает линию финиша первым и затем разваливается на части». Переводя с философского на инженерный язык: «Если бричка еще способна ехать после успешно проделанной работы, значит конструктор перестраховался, заложив в детали слишком много прочности, то есть потерял в скорости».

Это были гробики для «полетов на земле», состоявшие из шасси, кокпита, обшивки, мотора, бензобака и колес – все! Мотор спереди, бензобак сзади, а посередине какой-нибудь отважный безумец.

Создавая чемпионат, организаторы использовали действующий технический регламент. Ах, какой же это был регламент! Он, вероятно, до сих пор снится Эдриану Ньюи в счастливых снах, а просыпаясь, он воспринимает реальность как кошмар. Проще говоря, ограничивались только основные характеристики узлов и агрегатов, а в остальном – полная свобода творческой мысли.

Очки в чемпионате начислялись за места на финише с первого по пятое по схеме 8-6-4-3-2; еще одно очко присуждалось за лучший круг в гонке. Чемпионом становился пилот, набравший наибольшее количество баллов. В зачет чемпионата шли четыре лучших результата из семи этапов, причем одним из них стала американская 500-мильная гонка в Индианаполисе. Она банально носила статус Гранд-эпрёв, и больше в Северной Америке этим похвастать никто не мог, а чемпионату мира нужно было максимальное присутствие на всех континентах. Мало того, что трасса представляла из себя овал, вдобавок другими в Индианаполисе были и правила, и машины, и пилоты. В общем вы поняли – «королева автоспорта» сразу же исключила логику из числа гостей.

Учитывая многолетнее превосходство своих 158-х, первый титул чемпиона должен был достаться одному из трио Alfa Romeo. Это были признанные асы тех лет: 38-летний новичок «больших призов» Хуан-Мануэль Фанхио, 52-летний Разбойник из Абруцци Луиджи Фаджоли и 43-летний Нино Фарина. Нетрудно догадаться, что по начальным буквам фамилий их довольно быстро стали называть «Три Фа». Но поговорим подробнее о той машине, благодаря которой этот триумф стал возможным, ведь, как и все великое, рождалась она в муках.

158-Я

Сразу отметим, что в этой истории спорных моментов больше, чем в сериале «Игра престолов». На заре автогоночных времен в Alfa Romeo трудился гениальный инженер по имени Витторио Яно. Он много и упорно работал на благо компании, обслуживая различные предвоенные заказы.

Для того чтобы их гоночная программа могла существовать достаточно автономно, ломбардийцы выкупили Ferrari. Коммендаторе остался у руля «Скудерии», а в качестве подмоги получил протеже Яно Джоаккино Коломбо. Однако номинально гоночной программой главной итальянской команды управлял испанец Вильфредо Рикарт. Почему номинально? Да просто потому, что в автогоночном конструировании он понимал значительно меньше коллег и был больше «говорящей головой», чем инженером.

Перед всем этим конструкторским бардаком тогда была поставлена конкретная задача: «Нужна новая машина!»

И вот четверо мыслителей, каждый в меру своих способностей, взялись за сие нелегкое дело. Яно и Рикарт взяли на себя роль местных «альфа-самцов», готовых, в случае чего, применить любые методы психологического насилия, ну а Коломбо с Феррари занялись непосредственно разработкой. Забегая вперед, скажем, что Энцо в итоге назвал главным вдохновителем создания 158-й себя. Он же Феррари, он же может себе такое позволить. На самом деле Коломбо притащил в кабинет нового начальника целую кипу чертежей, которую в качестве чуть ли не мусора передал с ним Яно, и предложил создать среднемоторный болид, по сути, скопировав Auto Union. Синьор Феррари серьезно посмотрел на все представленные варианты, и… благополучно послал Коломбо думать дальше, выдав одну из своих знаменитых фраз: «Телегу всегда тащит вол, а не наоборот!»

Существовала и еще одна загвоздка. Дело в том, что 158-я задумывалась как «вуатюретка», то есть полуторалитровая «младшеклассница», для чего от 16-цилиндрового двигателя, разработанного Яно, отпилили половинку. Расчет был на то, что в будущем на Alfetta, как ее нежно прозвали итальянцы, установят мотор, соответствующий регламенту Гран-при, каким бы он ни был. Работы велись круглосуточно, причем Энцо Феррари лично руководил процессом и постоянно мотался по частным мастерским в поисках лучших материалов.

Параллельно с этим будущий Коммендаторе пытался воспользоваться неожиданным увольнением Яно из Alfa Romeo. Энцо вынашивал планы по созданию Scuderia Italia, главной «конюшни» страны – его откровенно бесила необходимость отсиживаться в тени Alfa. Естественно, до тех пор он не собирался отказываться от использования основных сил миланского автогиганта, намереваясь сделать 158-ю гениальной и непобедимой, после чего присвоить ее себе.

Феррари предпринял хитрый ход: он выкатил полусобранные болиды во двор, пригласил журналистов и произнес пламенную речь, мол, «мы теперь на гарцующем коне, скоро всех порвем, а вот это вот все наши детища». Тогда это мероприятие, которое ныне вполне можно назвать презентацией прототипа, стояло чуть ли не на грани откровенного мошенничества. В ответ на подобную дерзость Alfa Romeo выкупила все барахло Феррари, а самого Энцо затем назначила директором собственной заводской команды. Естественно, четыре почти построенных 158-х при этом отправились в Милан и достраивались уже на базе Alfa Corse.

7 августа 1938 года работы закончились, и будущие «самовозы» начали свой путь в автоспорте. Впрочем, в 1939-м в Mercedes, как уже говорилось выше, сделали ответный ход со своими «полуторками» в Триполи – козлом отпущения назначили Энцо Феррари, уволив его окончательно.

Как мы знаем, «инженер» Энцо не расслабился и после войны продолжил попытки создать-таки «Скудерию» своей мечты. Однако бывшие хозяева нанесли ему еще один очень мощный удар под дых – забрали у него Коломбо, дабы тот сдул пыль со 158-х и в отсутствие немцев обеспечил этим машинам многолетнее доминирование. Так и получилось. В 1946-м они выиграли все гонки, в которых приняли участие. К 1950 году доработанные 158-е по-прежнему оставались самыми грозными и быстрыми болидами в мире, поэтому победителя первого чемпионата мира среди гонщиков Гран-при можно было угадать с вероятностью один к трем.

1950. ПЕРВЫЙ ЧЕМПИОН

Отметим, что сезон для Фарины едва не закончился, так и не начавшись. В тренировках «Формулы-2» перед Гран-при Марселя наш презирающий опасность патриций попал в аварию. Из-за травмы итальянец был вынужден пропустить гонку в Сан-Ремо – именно на нее для замены своего лидера в Alfa Romeo и пригласили Фанхио, который в итоге одержал победу, окончательно сформировав то самое «Три Фа».

13 мая 1950 года, Сильверстоун, Англия – гонка, которую принято сейчас считать родоначальницей истории «Формулы-1». Весь подиум в ней оккупировали представители Alfa Corse, а главный трофей достался… правильно, Фарине, который добавил к успеху еще и лучший круг.

Второй зачетный этап – Гран-при Монако. Основным событием гонки стал массовый завал в конце первого круга в районе поворота «Табак». Его жертвами оказались более половины участвующих пилотов, в том числе два из трех гонщиков Alfa Romeo. Не избежал попадания в их число и наш герой. Финишировать смогли всего семь человек, а победил в заезде Фанхио. Примечательно, что он опередил ставшего вторым Аскари на целый круг, а Луи Широна – на два. Плотность результатов? Нет, не слышали.

О существовании следовавшего за Монако этапа в Индианаполисе европейский пелотон решил, по сути, забыть, оставив новый раунд разборок до Швейцарии. Там «Три Фа» вновь доминировали, но лидировавший Фанхио сошел, и победа досталась Нино. По итогам четырех этапов Фарина возглавлял таблицу чемпионата с 18-ю очками, на второй строчке расположился Фаджоли, набравший 12 баллов, Фанхио шел третьим с девятью.

В Бельгии будущего чемпиона накрыли неожиданные проблемы с трансмиссией – он завершил заезд только четвертым, что по меркам того сезона можно было считать провалом. Особенно на фоне второй победы Фанхио.

После шестой из семи зачетных гонок, которую принимала французская трасса «Реймс-Гу», надежды на итоговый триумф некогда главного гонщика Италии стали еще менее радужными. Да, поначалу Фарина даже лидировал, однако затем у него возникли проблемы с подачей топлива, которые отбросили Нино далеко назад. Впоследствии Джузеппе сумел прошить пелотон и выйти на третье место, но лишь для того чтобы позже сойти окончательно и со стороны наблюдать за третьим триумфом Фанхио. Аргентинец, к слову, добавил в свою копилку и лучший круг.

Заключительная гонка сезона прошла на уже тогда легендарной, имевшей звание «Храма скорости» трассе в итальянской Монце. Кому же достанется первый в истории титул чемпиона мира, итальянцу или аргентинцу? Теоретические шансы на успех тогда имели все три «альфача», но Фаджоли устраивала только победа – достижение, которым Разбойник из Абруцци в 1950-м похвастать не мог. К тому же оба его главных конкурента должны были непременно сойти с трассы, что тоже казалось практически невероятным.

Впрочем, как выяснилось, «практически» не значит «абсолютно». Устраивавший Фаджоли сценарий в итоге все-таки сработал, только не для Луиджи, а для Нино. Фарина победил при сходе напарников, став чемпионом мира! Финита ля комедия. Статистика же зафиксировала и другой факт, больше напоминающий ситуацию современных эпох доминаторов «Формулы-1» – все гонки сезона, не считая пресловутую «Инди-500», выиграли пилоты одной команды, Alfa Romeo.

ГЕРОЙ СВОЕГО ВРЕМЕНИ

Мы уже говорили о том, что Джузеппе, как и многие итальянцы того периода, был галантным и приятным в общении человеком, но при этом обладал весьма закрытым, даже высокомерным характером и несколько пренебрежительно смотрел на гонщиков, не имевших благородного происхождения. Тем не менее именно он первым посетил Фанхио в больнице после аварии аргентинца в Монце в 1952 году, подарив своему бывшему партнеру по Alfa Romeo только что добытый им венок победителя.

Фарина обладал уникальным гоночным стилем – в отличие от других гонщиков 1930–1950-х, он сидел в автомобиле, откинувшись назад, и управлялся с рулем прямыми руками. Подобное требовало недюжинных физических усилий, но давалось нашему герою достаточно легко, так как еще с университетских времен Нино занимался различными видами спорта.

Коллеги-гонщики итальянца не любили: садясь за руль, Фарина всеми силами стремился доказать свое превосходство на трассе. Джузеппе не чурался агрессивно обгонять, провоцировать контакты с другими машинами, порой переходил черту и часто попадал в аварии. Мало кто из гонщиков эпохи 1950-х обладал настолько большим мужеством и безразличием к своей и чужой жизни. Более того, Фарина никогда не считал, что в многочисленных авариях виноват он – все обвинения сыпались на технику, хотя итальянец порой сам не замечал, как переступал через предел ее прочности и выносливости.

Да, за рулем он был беспощаден. На 61-м круге Гран-при Довиля в 1936‐м Фарина догнал отставшего на круг Марселя Леу. Он только что вернул лидерство в гонке и отчаянно пытался удрать от Вимия. И тут на его пути попался Леу, который отставал уже на два круга и шел третьим. Это в наши дни гонщик стал бы кричать своему инженеру: «Синий флаг, синий флаг!..» – а тогда кричать было некому. От установки в автомобили радио и выдачи маршалам синих флагов ту эпоху отделяли несколько десятилетий. Застряв за круговым и теряя драгоценные секунды, Нино потихоньку закипал. Видя эту спешку за своей спиной, Леу попытался убраться с дороги, но допустил ошибку и оказался под колесами лидера, который уже пошел на обгон. (Спустя 45 лет в бельгийском Золдере нечто подобное произошло с другим легендарным гонщиком Жилем Вильнёвым. Мы еще расскажем об этой драме в главе 6). В 1936-м трагедией авария закончилась для Марселя Леу: гонщик погиб, оказавшись на пути у легенды.

При аналогичных обстоятельствах два года спустя та же судьба постигла в Триполи Ласло Хартманна. Уносили гонки и жизни болельщиков – именно в результате аварии Фарины на Гран-при Аргентины в 1953-м погибли семь человек. Итальянец пытался увернуться от перебегавшего трассу мальчика и влетел в толпу зрителей, которые стояли у кромки асфальта на выходе из быстрого поворота.

Нельзя сказать, что подобная философия считалась нормой, многие все же понимали ценность человеческой жизни, но Фарине на это было плевать.

1951. ХОЛОДНЫЙ ДУШ

Что любопытно, сам Фарина, отдавая должное завоеванному титулу, не считал его главным достижением своей жизни. Куда выше он котировал победы в отдельных гонках и звания чемпиона Италии, добытые в 1930-х.

Как вы понимаете, мы сознательно опустили рассказ о внезачетных этапах, ведь пилоты в ту пору в свободный уик-энд могли поехать и в «Формуле-2», и в «Ле-Мане», не говоря уже о целой россыпи других престижных гонок.

Кто тогда мог предположить, что из всех его многочисленных побед главным достижением Нино станет именно первый чемпионский титул в первой «Формуле». Наступала эра Фанхио, и все, чем довольствовался наш герой в 1951-м – это одна победа в Бельгии и четыре успеха в гонках, не дающих очков в зачет чемпионата.

По итогам сезона Фарина в чемпионате мира замкнул первую четверку. А потом из гонок опять ушла Alfa Romeo – Джузеппе пришлось вновь идти на поклон к Энцо Феррари, с которым у него к тому моменту уже сложились непростые взаимоотношения.

ТЕРПЕНИЕ ДЕВЫ МАРИИ

В Ferrari Фарина, мягко говоря, удовольствия не испытывал. «Скудерия» из Маранелло уже обзавелась первым номером – Альберто Аскари был и моложе на 12 лет, и быстрее бог знает насколько. В сезоне-1952 Альберто выиграл шесть гонок из восьми, что же до Фарины, то он оставался на вторых ролях.

Но отдадим должное нашему герою – поняв, что за молодым итальянцем ему не угнаться, да этого и не позволит сделать команда, он перестал рисковать. Правда, только до тех пор, пока перед ним не появлялась возможность выиграть. В подобных случаях Фарина моментально взвинчивал темп, как это было в Гран-при Германии 1953 года, когда после схода Аскари он более чем на минуту опередил на финише Фанхио. В том же 1953-м Нино повторил прошлогодний успех в Гран-при Неаполя, а также победил в гонке «Формулы-1» в Руане и трех заездах спортивных автомобилей: «24 часах Спа», «1000 км Нюрбургринга» и «12 часах Касабланки».

Тот сезон стал лебединой песней итальянца. В 1954-м, взвалив на себя после ухода Аскари в Lancia статус нового лидера Ferrari и отлично начав сезон с победы в «1000 км Буэнос-Айреса» и второго места на Гран-при Аргентины, Фарина сломал руку в аварии на первых километрах знаменитой «Милле Милья». Дальше – хуже: в июне, во время тренировок перед гонкой спортивных автомобилей в Монце, на машине Джузеппе сломалась трансмиссия, ее обломки пробили топливный бак, и наш герой получил серьезные ожоги, выбыв до конца сезона.

В 1955 году, так до конца и не восстановившись, он завоевал второе и третье места на Гран-при Аргентины (во время гонки Нино отдал свой автомобиль Умберто Мальоли, а затем уже сам подменил Хосе Фройлана Гонсалеса), финишировал четвертым в Монако и стал третьим по итогам Гран-при Бельгии. Старые травмы мешали выступлениям, язвы, толком не зажившие после пожара в Монце, периодически вскрывались, вынуждая Фарину принимать обезболивающие. В конце концов, первый чемпион мира банально не выдержал и с середины сезона-1955 принял решение перейти на эпизодическое участие в заездах. Больше особых успехов у него не было – не сумев квалифицироваться на «Инди-500» 1956 года, он предпринял повторную попытку в 1957-м, но после того, как его партнер по команде Кейт Эндрюс в тренировке разбился насмерть за рулем автомобиля итальянца, Фарина окончательно оставил гонки.

Завершив карьеру, Джузеппе стал дилером автомобилей Jaguar и Alfa Romeo, а также работал с Pininfarina и часто появлялся в качестве гостя на гонках Гран-при. По иронии судьбы, пережив множество тяжелых аварий в автоспорте (Фарина даже считал, что его хранит сама Дева Мария, и регулярно возносил ей благодарственные молитвы, хотя Фанхио шутил, что в один прекрасный день ей просто надоест помогать итальянцу), 30 июля 1966 года по пути на Гран-при Франции Lotus Cortina Нино занесло на скользкой дороге в Альпах. Автомобиль врезался в телеграфный столб, мгновенно прервав жизненный путь одного из величайших гонщиков своей эпохи.

Он одержал множество побед, запомнился подвигами, но в истории автоспорта Джузеппе Нино Фарина навсегда остался именно им – первым чемпионом «Формулы-1».

Глава 3
Жан Алези
Это судьба

Справедливо будет сказать, что та эпоха стала последней в «Формуле-1», когда большие деньги и большой бизнес еще не окончательно превратили этот спорт в мегабитву корпораций, практически не оставивших места былому романтизму. Еще не запустили в нее свои загребущие лапы такие гиганты, как Toyota, BMW и Mercedes. Разве что Honda и Renault приложились к этой «королевской» сокровищнице. А за 20–30 миллионов «вечнозеленых американских президентов» можно было не то, что место в команде, можно было саму команду купить.

Всегда ли чемпион становится главным героем в глазах болельщиков? Многие поклонники спорта удивляются, какой смысл болеть за парней, которые даже победить не в состоянии. Можно было бы ответить риторически, мол, каждый попавший в «Формулу-1» – уже герой, достойный уважения и своей порции внимания со стороны поклонников, но все, как всегда, намного глубже.

Он так и не стал чемпионом, да что там, он даже никогда не претендовал на титул, но у него было море фанатов и любили они его… парадокс, но именно за гоночный талант. Потрясающе одаренный пилот, обладавший просто удивительным невезением, пилот, который несколько лет подряд чуть ли не в каждой гонке стоял буквально у черты верхней ступеньки подиума, но переступить ее французу… или итальянцу, по мнению итальянцев, удалось всего лишь раз. Речь идет об одном из самых ярких гонщиков 1990-х Жане Алези. За 13 сезонов он отъездил в шести командах, но до конца карьеры в «Формуле-1» остался верен одной из них, в составе которой провел, пожалуй, самые сложные и счастливые свои годы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.