Тина Каверина
Клянусь любить, или Выбор за мной

Глава 1

«Это неправда. Они завидуют, а я его люблю», – эти слова я повторяла каждую ночь на протяжении полугода. Повторяла и даже кивала, прикрыв глаза на секунду, чтобы наверняка убедить себя, вбить в голову простую мысль и больше к ней не возвращаться.

Сегодняшняя ночь не стала исключением.

«Это неправда. Они завидуют, а я его люблю», – повторила я, лежа в постели, и кивнула. Глаза после открыла, прислушалась к себе и сжала плотно челюсти, потому что ничего не вышло. Как не вышло вчера и не получится завтра, что вовсе не являлось неожиданностью.

«Вероятно, это правда. И я его люблю», – вот так заканчивались попытки обмануть себя.

Вероятно, мой муж преступник, а я люблю его и не в силах что-либо изменить. Только ворочаюсь в постели, смотрю на него спящего и борюсь с искушением крепче прижаться, поцеловать и потребовать немедленно всё объяснить.

Почему о нём говорят ужасные вещи? Почему он не делится со мной? Почему считает это нормальным? И почему я должна это терпеть?

Я не могу. Больше не могу.

Челюсти я расцепила и тихо заплакала, жалея нас обоих. Мы ведь были счастливы. А что теперь? Он отмалчивается, а я боюсь закатить истерику, потому что от слёз станет хуже. Он запрёт меня, ограждая от сплетен. Он обещал, если сорвусь, а мне нельзя. Нельзя. Я снова сцепила зубы.

«Терпи, Полина. Терпи…»

Хотела бы я не знать другую сторону мужа? Наверное, да. Глупость, конечно. Не знать – это невыход. Но подозрения в его лжи настолько глубоко засели, что я потеряла всякий покой. Так и подумаешь: лучше бы не знала. По ночам пялюсь в потолок и глотаю слёзы. А ещё задумываюсь о разводе. Хватает меня на две минуты. И в эти две минуты я полна решимости. А потом… потом понимаю, что не хочу.

Чокнулась, да? Боюсь, что муж убивал людей, и не хочу разводиться.

Точно чокнулась.

Ещё раз всхлипнув, я повернулась к нему спиной. Будить не собиралась, но так уж вышло.

– Ты чего? – сонно спросил он. – Что случилось? – Отвечать я не планировала, а он, как обычно, не планировал сдаваться. Приподнялся, заглянул мне в лицо. – Полина?

Пришлось отозваться:

– Что? Я сплю.

– Не похоже. Не ври.

– Я не вру.

– Опять, да?

Мне хотелось съязвить: «Ага, снова», – но я сдержалась.

– Что «опять»? Сплю, говорю. И ты спи.

– Уснёшь, когда ты ворочаешься. – Он откинулся на подушку, а я разозлилась:

– Тогда нечего меня обнимать. – Вытащила из-под головы свою подушку и запустила её в мужа.

– Поля, – заворчал он, на что я отодвинулась к самому краю кровати. Пусть один лежит. – И куда ты поползла? Иди сюда.

Вторая моя выходка перекрыла ворчание, он рассмеялся, притянул меня к себе и ожидаемо начал приставать. Полез под майку, спросил, целуя шею:

– Хочешь, займу тебя любовью?

– Нет. Пашенька, давай завтра. Спать хочу.

Справиться с ним не получилось, в том смысле, что муж притих с ладонью на моей груди. «Бывших бандитов не бывает», – вдруг вспомнились слова подруги, и мне снова захотелось реветь. Закусив губу, я зажмурилась.

Люблю его. Очень сильно. И несмотря ни на что.

– Ты ревёшь? Полина!

«Полина, Полина… Не отстанет. Даже сейчас, когда я так уязвима. Словно какое-то наказание. Да что вообще с нами происходит?»

Паша приподнялся, собрался включить ночник, но я удержала, теснее прижалась к его ладони.

– Всё в порядке. Не надо.

– Что в порядке? – Голос недовольный, он злился.

Да, ничего не в порядке. Он прав. Только тут выбор ограничен.

Ослабив наши объятия, я повернулась и уткнулась мужу в шею, пока он не опомнился и вновь не потянулся к лампе. Не нужен нам очередной скандал.

– Не надо. Просто мысли странные в голову лезут. Спи. Всё хорошо.

– Я же вижу, что нет. Расскажешь? Что за мысли?

– Они тебе не понравятся. – «Не понравятся, потому что я подумываю уйти от тебя. Уйти хотя бы на время, но никак не решусь. Я так устала, я хочу правды. Хочу объяснений, а ты непреклонен».

Естественно, вслух я этого не произнесла, но что-то требовалось дополнить, потому как Паша ждал, я чувствовала. Он гладил меня по волосам и не собирался отступать, пока не расскажу. Так всегда происходит. Чтобы сбить его с мыслей, пришлось закинуть на него ногу и попросить:

– Поцелуй меня, пожалуйста. Очень хочу. И мне сразу полегчает. Честно.

Наши лица оказались рядом, он смотрел мне в глаза, а я смотрела в его. В полутьме, так забавно. Я улыбнулась. Есть я и есть он. Мужчина, в которого я влюбилась без памяти. За это и нужно цепляться.

– Люблю тебя, – сказал он серьёзно.

– Правда?

– Конечно. Что за вопрос?

– Согласна. Смешной вопрос. – Наверное, смешной.

Обнявшись, мы долго и жадно целовались. Губы покалывало, воздуха не хватало. Я рассмеялась, с трудом дыша:

– Обожаю тебя.

– Обожаешь? И всё?

– Всё, чтобы не наглел.

Он рассмеялся вслед за мной, но в его смешке чувствовалась настороженность. «Ясно. Опять гадает, о чём я думаю…» Невесёлые мысли тут же возвратились, я крепко обняла мужа.

По-женски хотелось верить, что в такие моменты близости он готов поделиться со мной всем. Но внутренний голос твердил: это не так. Ничего он не расскажет, не стоит пытаться.

Глава 2

Слухи о моём муже ходят разные. И все кошмарные. А кто болтает о хорошем? Хорошее толком не пообсуждать. Дурные языки… Чёрт! И Паша молодец.

Он мог оправдаться хотя бы передо мной, чтобы я не мучилась, но нет. Молчит. Даже в тот самый вечер, когда мне донесли на него, у нас состоялся очень занятный разговор. А занятный он был тем, что мы говорили не обозначая проблемы, но каждый понимал о чём речь.

Представляете, как я испугалась?

Домой вернулась хмурая, злая и уверенная, что наболтали мне неправду. Сочинённый бред, который помог людям почувствовать себя выше нас. Учитывая обвинения и в каком тоне мне поднесли информацию, уверенность в тот момент казалась непоколебимой. Бред, чепуха и наглая ложь. А оказалось – не совсем.

Разуваясь в прихожей, я сразу окликнула мужа, хотелось немедленно пожаловаться. Он показался из кабинета с телефоном у уха и дал понять, что ему требуется несколько минут. Эти минуты следовало как-то пережить. Я поплелась в кухню, сварила кофе. Ждала, разглядывая двор за окном и спрашивая себя: зачем люди пакостят друг другу? Просто мне пакостить никому не хотелось и казаться лучше за счёт других тоже. А Паша тем временем подкрался со спины, обнял меня за плечи.

– Всё в порядке? – спросил в самое ухо.

Я вскрикнула:

– О господи… Бекетов!

– Всё в порядке? – смеясь, переспросил он.

– Напугал. Нет, всё очень плохо! Мне тут такое наговорили о тебе!

Я пыталась поймать его взгляд. Думала, мы вместе возмутимся, а после посмеемся. Но он больше не улыбался, неспешно отстранился, придвинул стул и уселся рядом. Лицом повернулся ко мне – снова очень медленно.

Эта его нерасторопность по сей день доводит меня до тряски. Отреагируй он иначе, может, и не возникли бы сомнения? И жили бы мы счастливо.

Может быть…

– Что происходит? – заподозрив неладное, я нервно усмехнулась.

В глаза наконец посмотрела, а лучше бы сидела смирно, глядя перед собой, потому что поняла: Паша знает, о чём я хочу поговорить. Знает о слухах. Знает, что его называют бандитской сволотой.

– У родителей была? Всё хорошо? – спросил он как-то глухо, отстранённо, явно размышляя о другом. А я не могла отвести от него взгляд. – Полина, как родители?

– Что?

– Родители, – терпеливо повторил он.

– Хорошо, – вяло кивнула я и придвинула к нему чашку с кофе, убеждая себя, что мне показалось. Показалось. – Слушай, Паш… – Договорить не получилось, сердце совершило невероятный скачок.

Чёрт побери! Знает и ждёт.

Смотрел на меня муж так, что захотелось провалиться. К чашке даже не притронулся.

– Это же неправда? – рискнула я спросить напрямую. Он отчего-то предпочёл сделать вид, что не понимает меня, окончательно при этом запутав. Скрестил руки на груди и выдал:

– Ты о чём?

– Ты ведь знаешь, – нахмурилась я.

– Нет, поясни. Очень хочу послушать.

Я не имела ни малейшего представления, чего он добивается отрицанием. Зачем притворяется и хочет послушать меня? Зачем ведёт свою игру «в гляделки»? Это всё дико раздражало, я разозлилась:

– Можешь, пожалуйста, так не смотреть?

– Как «так»? – Он слегка пожал плечами, я кивнула на него:

– Вот так.

– Как же?

– Прекрати, пожалуйста!

– Ты предлагаешь отвернуться?

– Ничего я не предлагаю. Просто не смотри так.

– Да как «так»?

Я вздохнула и отмахнулась, препираться мы можем долго, и снова уставилась в окно.

– Что-нибудь скажешь? – Паша всё-таки сел лицом к столу и взялся покручивать чашку, изредка попивая кофе. Я еле сдержалась, чтобы не зареветь от обиды, потому что до меня вдруг дошло: он ждал этого разговора. Всё понимал и ждал, поэтому кривлялся.

Это стало началом моего непонимания любимого человека. Отстранённый и равнодушный. Не тот Бекетов, не мой Пашка.

– Скажу… – Я вновь вздохнула, но уже глубоко, как перед прыжком в воду. – Долго ты собирался скрывать это от меня? Вообще собирался что-либо говорить?

Чашка застыла в воздухе. Муж сидел с таким видом, будто я спросила нечто непозволительное. Взгляда удосужилась похуже прежнего, я еле стерпела и не сорвала с места. Видимо, выразилась некорректно, не понравилась его бандитской душе такая формулировка. Наверное, потому что не скрывал. Или только от меня.

– И кто тебе наплёл? – хмуро спросил он, возвращая чашку на стол.

– Так это правда? Паша…

– Кто наплёл, я спрашиваю.

Он спросил, а я молчала. Его тон и весь разговор мне не нравились. Это не могло быть правдой.

– Полина, кто?

– Я не узнаю тебя и не понимаю. Тебе сейчас это важно?

Отвечать он не собирался, ожидая моих объяснений. Даже тут не уступил. Не выдержав, я захотела уйти, однако Паша схватил меня за локоть.

– Стой. – Больше походило на приказ, чем на просьбу, что окончательно взбесило.

– Отпусти! – прошипела я, не глядя на него.

– Полина, погоди.

– Не хочу! Отпусти меня!

– Послушай, – резко сказал он и сильнее сжал мою руку. – Для меня важно не это. – Я вновь дёрнулась, тогда он рявкнул: – Сядь! Клятву свадебную помнишь? Видимо, нет. А я вот запомнил на всю жизнь.

– Да пошёл ты к чёрту! – заорала я, но не от злости, скорее от бессилия.

Сорвалась с места, уронила стул, но муж не позволил убежать. Поймал меня в дверях, схватил в охапку, я закричала в капкане его рук. От лёгкой встряски крик прервался, я закряхтела, стараясь сползти на пол. Ноги согнула, свитер задрался… Паша пыхтел над ухом, не думая меня отпускать, но и я не сдавалась. Продолжала елозить в его руках, которые, к слову, оказались под одеждой.

В итоге всё равно далеко не продвинулась. Прижатая к стене без несчастного свитера, в бюстгальтере, я приняла победу мужа. Он всегда побеждает.

– Паша… Отпусти, а?

– Отпустить? Насовсем? Никогда.

Звучало красиво, только я разрыдалась, потому что поверила, что никогда не отпустит. И не поверила в его непричастность.

– Это неправда, – сказал он, угадав мои мысли. Однако звучало уже не очень убедительно.

Поскандалили мы в тот вечер на славу, хотя до битья посуды не дошло. Но ещё чуть-чуть и непременно бы что-то полетело.

– С кем ты говорила? – спросил он, когда мы вновь уселись за стол.

Разумеется, на вопрос я не ответила. Не мне оправдываться. Сидела, шмыгала носом и прятала взгляд. Меня очень беспокоил факт, что Паша был прекрасно осведомлён о болтовне вокруг его личности и это его не тревожило. А вот я ничего не знала и меня даже очень встревожил весь происходящий абсурд. А ещё безумно огорчило, что муж не рассказал мне обо всём сам, раз это неправда.

Впрочем, ничего не изменилось. Внятных объяснений я так и не получила.

Он пытался успокоить меня просто говоря, что слухи и он – это несопоставимые вещи. Конечно, этого мало. Не на пустом же месте они взялись? И упоминания клятвы мне тоже было недостаточно. Тем более позже выяснилось – доля правды есть.

Болтовня, будто десяток заведений в городе принадлежит моему мужу, правдива. Это стало вторым шоком. При желании я легко бы поверила в остальное, но естественно мне этого не хотелось. И сейчас не хочется, вот я и мучаюсь ночами. А Паша с тех пор отказывается что-либо обсуждать. Тема для него закрыта и отступать он не собирается, на всё предъявляя один аргумент.

Слухи – это прошлое, оно меня не касается, есть настоящее и будущее.

Прошлое тем временем перетекло в настоящее и пустило корни в наше будущее, но он в упор этого не видит. Вот такой парадокс на фоне клятвы.

Возможно, я какая-то неправильная. Мне бы закрыть глаза и жить. Я пробовала, честно. Пыталась убедить себя, но после вновь приходила к выводу, что имею право знать. Ведь какая-то правда есть? И она мне нужна. Просто нужна, иначе я сойду с ума.

Глава 3

– О чём задумалась? – спросил Паша. Размышляя, я тяжко вздыхала, чем привлекла его внимание.

– Дурью маюсь. Надо на йогу записаться. Или в бассейн.

– Лучше на йогу.

– Да? Не буду спрашивать почему. Пусть будет йога.

Я рассмеялась, присела, спустив ноги на пол. Когда же это закончится? Паша придвинулся к краю постели, погладил меня по спине.

– В чём дело?

Вопрос казался невинным, я пожала плечами:

– Не знаю. Жарко. Надо кондиционер поставить.

– Открыть окно?

– Нет, там дождь.

Мы замолчали, но тишина была короткой и неуютной. Странно я себя веду.

– В чём дело? – И вопрос звучал уже иначе. Требовательно. Почему я никак не могу добиться своих требований?

Ночник Паша всё-таки включил, вынуждая меня повернуться. Завидная проницательность. Он прикрыл глаза ладонью от света, но внимательный, цепкий взгляд остался при нём. Явно что-то заподозрил.

Мне захотелось сбежать прямо сейчас. Далеко, чтобы он меня не нашёл.

– В чём дело? Что происходит? Говори. Тебе снова что-то наплели?

– Нет, больше ничего, – тихо ответила я. – Не знаю, что происходит. Глупые мысли, дождь и душно очень. Не знаю. Просто не по себе. Я будто не на своём месте.

Он смотрел на меня долго, глаза в глаза, безмолвно сообщая, что не поверил. Настырный. Я усмехнулась.

– Прекрати. Правда жарко. Кажется, я вся горю.

– Да? Иди-ка сюда. – Лежать мне не хотелось, но он повалил на кровать, коснулся лба ладонью. – Принести воды?

– Нет, я сама.

– Давай я.

– Не нужно. Всё равно теперь не уснуть. Отпустишь?

Еле удалось отцепиться. Трясущимися руками я надела халат. И вдруг стало боязно, что Паша заметит. Повернулась к нему спиной, вздохнула и уже свободно шагнула к двери, когда он неожиданно заявил:

– Раздельно жить мы не будем. Поняла? И о разводе забудь.

Снова злой и чужой. Я застыла, взявшись за дверную ручку, а когда страх отпустил, выдала очередную улыбку.

– Поняла. Только к чему ты?

– А причин нет?

– Конечно, нет.

– Правда?

– Паш…

Вновь улыбка и покачивание головой, мол, глупость говоришь. Никудышная из меня актриса. Я прикрыла дверь и быстро спустилась в холл. Но на первом этаже стало жарче. Муж будто считывает мои мысли. Вот бы уйти прямо сейчас. Я постояла в прихожей и спрятала лицо в ладонях.

«Не в пижаме и не в дождь. Никуда я не уйду».

Уйти не могла, но с удовольствием бы поорала в подушку или что-нибудь разбила. Только живём мы большой семьёй, везде уши и глаза, которые непременно обо всём доложат.

Помимо нас в доме частенько расхаживают ребята из службы безопасности. Для них выделен гостевой дом, но они отчего-то постоянно ошиваются рядом с нами. Вернее, с моим мужем. «Дел, – говорят, – невпроворот, без хозяина никак». Творят свои бандитские вещи под боком, а мне терпи.

Закусив губу, чтобы не разрыдаться, я шагнула в гостиную. Там на диване посапывал Костик. Мужчина, по моему мнению, жуткий. Хотя остальные домочадцы от него в восторге. «Наш спаситель», – услышала я как-то.

Должно быть, ребята неудачно развлеклись, похвалив его так, потому что он производит обратное впечатление. Никого он не стремится спасать. Он сам по себе и топит неугодных ему людей. Может, хочет и топит. Ещё хребет легко переломает (габаритами Костик затмит многих).

Кошмар, а не жизнь.

В кухне я выпила залпом стакан воды. «К маме не уехать, – размышляла при этом. – К отцу тоже. Муж не даст никому покоя. Подруг всех знает. Да я сама могу вернуться, если буду поблизости. Надо далеко. Начать жизнь сначала пока не поздно. Всего два года вместе. Разве это срок? Может, это не любовь вовсе, а привычка? – Я постояла, убеждая себя в нелюбви, а потом чуть ли не заорала: – Что я мелю?»

В этот момент внезапно что-то звякнуло, едва уловимо. Я не испугалась, а скорее озадачилась. Поставила стакан в раковину, вышла в холл. Дом большой. И тишина. Только часы тикают и дождь льёт за окном. Вдруг стало страшно.

– Костя, – вытерев губы, позвала шёпотом.

Костик не ответил. Неудивительно, я бы тоже не услышала писклявый голос, даже если бы не спала. А мне почему-то казалось, что Костя не просыпался, так что шёпот в любом случае бесполезен. Повторяться я не стала, выждала и сама шагнула к нему.

Как и думалось, Костя спал и вроде бы не сменил позы. А я вновь уловила странный звук, застыла, вслушиваясь, и почувствовала себя глупо. Заняться больше нечем. Может, это Юра с Антоном расхаживают у террасы? Или Витя, мой водитель?.. Нет, у того сегодня выходной.

– Дурдом какой-то.

Чего бы я не ждала, в итоге не дождалась. Подошла к окну, на крыльце гостевого дома горел свет. Появилась мысль разбудить чудище на диване, но потом представилось его недовольное лицо, ещё с утра ворчание выслушивать (на самом деле, причина была раздута из ничего, я просто боялась говорить с Костей лишний раз). Мужа звать мне тоже не хотелось. Я надеялась, что он уснул, пока гуляю.

– И что теперь? Чокнутая…

Подумав, скинула тапки, прошлась по дому босиком. У кабинета мужа звук вновь повторился.

Что за чертовщина?

Я приоткрыла дверь, припала глазом к щели. Никого. И тут возник резонный вопрос: а кого я собственно ищу?

Глава 4

– Бекетов! – В спальню я вбежала за секунды. Дверь прикрыла и прислонилась к ней спиной.

Ночник горел, муж, теперь на счастье, не спал. Стоял у окна, услышав меня, обернулся.

– Что случилось? – шагнул в мою сторону, а я, сделав знак говорить тише, с трудом отлипла от двери. – Ты чего такая? – прошептал он, взяв меня за плечи. Я беспомощно замахала позади себя:

– Там, там…

– Что «там»?

– Внизу кто-то есть. Кажется… Нет, точно есть. Там что-то звякает, – заплакала я и схватила его за руки, потому как он сразу ломанулся на выход. – Куда ты? Погоди. А если воры?

– Сиди здесь и не вздумай высунуться.

– Пашенька…

– Сиди, я сказал!

– Не хочу!

Ему пришлось с силой усадить меня на кровать, я едва не захныкала. В его глазах читалось недовольство, в моих испуг.

– Сиди, поняла? Я туда и обратно. Услышала? Кивни, если да.

Конечно, я кивнула.

Сердце колотилось бешено и чувствовалось не в груди, а где-то в горле. Сидеть, стоять я не могла. Подбежала к окну, во дворе спокойно. И почему он ребятам не позвонил? А если что-то случится?

Боже мой… Я укусила себя за ладонь и покосилась на дверь. Вселенная могла неверно истолковать моё желание, а становиться вдовой даже в страшном сне не хотелось.

Я быстро спустилась по лестнице, прошмыгнула мимо кабинета, а потом в ужасе спохватилась: не туда побежала, нужно было направо, к Костику. А ещё мужа отчитывала, сама не лучше. А может заорать?

Я крутилась на месте, соображая, куда податься, когда из-за угла кто-то вынырнул, безумно меня напугав.

– Чего орёшь? – удивился Паша и закрыл мне рот ладонью. – Всё. Это я… Видишь? Не кричи.

Я закивала, а когда руку он убрал, обняла его.

– Не буду кричать. Я просто испугалась. Мне показалось, тебя долго нет. Ты в порядке?

– Конечно в порядке. Нет здесь никого. Костя забыл закрыть заднюю дверь, вот и звякало от ветра. Сама развешала колокольчики. За каким хреном только…

О колокольчиках, кстати, я забыла, но всё равно не поверила.

– Не ругайся. А что ты там делал? – Заглянув мужу в глаза, я кивнула на закуток, который ведёт в подвал.

– Сапоги искал. Хотел разбудить всех балбесов, раз мы не спим.

– Не нашёл?

– Как видишь. – Он развёл руками.

– Ладно, – шепнула я, не учуяв лжи. – Идём в постель.

– Идём. Только легко ты не отделаешься.

Я покачала головой, комментируя так его намерения, после чего мы потолкались у лестницы, потому что Паша хотел взять меня на руки, а я сопротивлялась.

– Слушай, Бекетов, у тебя совести нет. Мы идём спать. Спать! Понимаешь?

– Нет, – отрезал он, – не понимаю.

Я топнула, а он всё-таки подхватил меня.

– Ты невозможный!

– Зато любимый. Правда? – Он целовал меня в нос и пытался добраться до губ, но я хихикала и пряталась. – Правда? – переспросил он.

Ненадолго я почувствовала прежнее счастье. Обожаю, когда он такой. Открытый, без вранья и утайки. И в эти моменты готова простить ему любую злость, любые крики на меня. Лишь бы подольше оставался родным.

– А Костик даже не проснулся, – жаловалась я вместо признания, болтала ногами и уходила от поцелуев. – А если бы кто-то вломился?

– Не бубни. Лучше скажи, как сильно меня любишь.

– Не скажу.

– Интересно… – Пашка улыбнулся, глядя на меня. С поцелуями лезть прекратил, я загадочно пожала плечами. – Я запомнил, – заявил он.

Мне тоже стало интересно. И я радовалась, что он запомнил. Мы добрались до спальни, где я рискнула спросить осторожно, вроде как шуткой, продолжая игру.

– А что ты будешь делать, если я всё-таки потребую развод и уйду от тебя? Будешь меня искать?

Дверь моментально забылась. Не стоило мне начинать. Что за язык? Я зажмурилась, услышав сердитое:

– Это ещё как понимать? Что за разговоры? Я тебе так уйду!

– Ты чего? Я же пошутила…

– За штаны будешь держаться, найду и выпорю. А я найду.

– Это шутка.

– Про развод я тебе дал ясно понять. Только сунься за бумажками.

Моих слов будто не было, он их не заметил. Я вздохнула и прижалась губами к его губам, чтобы он наконец замолчал. А когда приготовился слушать, сказала:

– Я не хочу ссориться. Это дурацкая шутка, но угрожать нехорошо. Статья за это положена: от обязательных работ до лишения свободы.

– Да что ты говоришь? Ты бы лучше в спальне умничала. Я тебе русским языком сказал: сиди! Ты на фига попёрлась?

– Деловой такой. Тебя убивать будут, а я сидеть. Костик вон даже не шевельнулся.

– С ним я завтра разберусь. А ты должна сидеть, даже если убивают.

– Нашёл дуру. – Я нахмурилась, а Паша вдруг рассмеялся.

– Вот именно, нашёл. Полиной зовут.

– Да ну тебя. Не смешно. Настроение мне испортил.

В постели он очень старался, так что обиду я недолго держала. И признание в любви не пришлось из меня вытягивать. Но в мои слова он вник. Утро началось со странного взгляда в мою сторону. Улыбаться в ответ было нелегко. От одной мысли, что коплю смелость сбежать, щемило в груди.

Глава 5

Узнай я в самом начале кто такой Бекетов, сразу бы испарилась из поля зрения. Сейчас пофантазирую.

Он подошёл в кафе, а я плеснула воды ему в лицо и ушла. Хотя он вряд ли бы сдался. Сказал, что влюбился в меня с первого взгляда. Такое бывает, не сомневаюсь.

Во мне же это светлое чувство зародилось на пятом свидании. Наверное, могло бы и раньше, не будь Паша излишне настойчивым. С подобными натисками мне сталкиваться не приходилось, но я предпочла умолчать об этом, а он не догадался и напугал меня.

Конечно, сначала я была рада, как обычно бывает при знакомстве. Да и впечатление он произвёл умопомрачительное. Бежевый костюм, белоснежная рубашка, волосок к волоску. Настоящий бизнесмен, кем и позиционирует себя Бекетов Павел Алексеевич. Подруги весь вечер шушукались, поглядывая на него и подтрунивая надо мной. В итоге к концу нашего застолья я спохватилась.

Он старше лет на пятнадцать, весь такой солидный. А я что? Мне двадцать один, ветер в голове. Но объясниться с ним в тот вечер не смогла, совесть не позволила отказать.

Он ведь меня ждал.

До дома всё-таки довёз. На таком автомобиле я прежде не ездила, но шальная мысль не закралась в голову.

Откуда этот мужчина? Кто он? Чем занимается?

Нужные вопросы были далеки. Я практически молчала всю дорогу и стыдливо краснела, желая поскорее оказаться в собственной комнате.

Паша пытался меня разговорить, назначить следующую встречу. Я же расплывчато мямлила: диплом на носу, все дела… Только он растолковал слова по-своему и не отступил.

Подъезжал к дому, подкарауливал у университета. И, как результат, я струсила. Ничего не объяснив, стала его избегать. Маршрут выбирала людный, но он умудрялся подловить меня и там. Правда, толку было мало. Я заняла неприступную позицию, думала, ему надоест. Не надоело.

Три месяца мы играли в прятки, пока Паша не поймал меня у квартиры. А дело было так. Я засиделась у подруги, развлеклась. Вместе со мной расслабилась и моя бдительность. Уже стемнело. Я в панике бегом в такси, потому что старалась засветло возвращаться домой, ведь на глазах соседей Бекетов не позволял себе лишнего, а иногда и вовсе не подходил, только взглядом провожал. Но в ту ночь время было упущено, он ждал меня в подъезде. Выкурил полпачки, как ненормальный, фантазируя, что я могла вытворять в чужой квартире.

– Хорошо отдохнула? – спросил зло и преградил мне путь наверх, так что разговор предстояло вести на площадке между этажами.

Печально повздыхать я успела в такси, тут мчалась по лестнице как угорелая, а теперь едва не столкнулась с ним. Отступила на шаг и сказала:

– Здравствуй! – сказала это, чувствуя, что стала немного навеселе, оттого паника куда-то испарилась. Нельзя так развлекаться. Но я осмелела и кивнула: – Замечательно отдохнула. – От моей радости у Паши на скулах заходили желваки. Это показалось забавным, я ещё слегка похихикала. Чудная встреча.

– С кем?

– Что «с кем»? – Вспомнив, что иду домой, указала на лестницу: – Можно пройти?

Но он словно не услышал и не увидел. Как всегда.

– Этот сопляк, что вечно крутится рядом… Кто он? Твоя любовь?

– Дима? – удивилась я. И даже в этот момент ничего не щёлкнуло в голове. Я не задалась вопросом: как он узнал, с кем я виделась?

Что это говорит обо мне? Ничего хорошего.

– Дима… – скривился Паша. Одно имя было уже неприятно.

– Дима, – вновь кивнула я и почувствовала острую охоту пояснить: – Только он не моя любовь, а скорее наоборот.

– Да?

– Да.

– Неудивительно.

– Что неудивительно?

– Что наоборот. Скажи-ка мне, лапонька, чем вы занимались? – давил Паша. Я же наконец разволновалась и попятилась.

– Я, пожалуй, у подруги останусь. Что-то мне расхотелось домой.

– Стоять! – рявкнул он, заставив меня подпрыгнуть. – Подруга, расхотелось… Знаю я ваши ночёвки. Иди! – кивнул он на пролёт. Я скорее побежала, но обрадовалась рано. Сграбастав в охапку, он прижал меня к стене. – Чем занимались? – спросил сердито и тяжко вздохнул, глядя как от волнения я облизываю губы.

– Готовились.

– К чему готовились?

– К экзамену. Потом немного отдохнули, выпили вина с подругой… О чём уже жалею. А с Димой у нас ничего не было и не будет, – решила я опередить вопросы. – Не нравится он мне.

– Точно?

– Точно.

– А больше ничего сказать не хочешь?

– Что?

Паша смотрел мне в глаза. Долго смотрел, отчего стало не по себе.

– Что сказать? – тихо переспросила я. Страшных грехов за мной не наблюдалось, но взгляд говорил, будто они есть.

– А нечего?

– Не люблю загадки. Нечего.

– Ладно, – хмурясь, кивнул он.

– Ладно, – зачем-то повторила я. – Теперь можно идти? Мама волнуется.

– Можно, – смягчился Паша, но не отпустил. – Маму расстраивать не стоит. Завтра в семь я за тобой заеду, не вздумай сбегать.

Я замотала головой:

– Не сбегу. Только можно мне домой?

– Говорю же: можно.

– Ну так отпустите.

– А чего ты вдруг «завыкала»? – вновь нахмурился он. В ответ я испуганно пожала плечами, только ему оказалось мало. Он прижался теснее, вынуждая меня сползти по стене, но свалиться не позволил. – Полинка, откуда в тебе столько шугливости? – А после его осенило, брови полезли на лоб: – У тебя мужика никогда не было? – спросил шёпотом, глядя мне прямо в глаза.

От такого нахальства я потеряла дар речи. Это же надо додуматься, вот так спросить, был ли у меня мужчина!

– Чего глаза таращишь? Был мужик? Вопрос простой.

Кому как. Я опять замотала головой.

– Теперь ясно, – довольно прошептал он. Усмехнулся, глядя уже в потолок. Янтарная радужка завораживающе блеснула на свету. – Девочка моя домашняя, чтоб никакие Димы рядом с тобой не ошивались. Уяснила?

– Нет, – ещё усерднее замотала я головой.

– Нет? – удивился он.

– Да, уяснила, – заплакала я. – И нет, не будут ошиваться. – А ноги подкосились от страха.

– Лапонька, не вздумай падать в обморок. Мне нельзя пугать тёщу. Слышишь?

Тут я в первый раз назвала его по имени и не абы как:

– Пашенька…

Пашенька сам приготовился хлопнуться без чувств.

– Отпусти меня, пожалуйста. Я поняла: завтра в семь. А куда мы поедем?

– В ресторан, – ответил он в полном обалдении.

– Значит платье, уяснила. – Объятия ослабил, я смогла прошмыгнуть под рукой. Добежала до двери и посмотрела на Пашу. Теперь он смотрел на меня, как я совсем недавно. – Спокойной ночи, Пашенька, – добила жениха и скрылась в квартире.

Вот так он позвал меня на первое свидание. После каждый день заезжал, довозил до университета, встречал с цветами… Хотя я не просила. Он просто ставил перед фактом: я приехал.

Конечно, мне было приятно и симпатия к нему была, но я переживала, что для него это мимолётно. На третий поход в ресторан не стерпела, спросила напрямую, на что он легонько постучал мне по лбу:

– Ты меня три месяца морозила, четвертый мы с тобой под ручку гуляем. Я тебя трахнуть ни разу не пытался, потому что ты то краснеешь, то бледнеешь от одного слова. Ты о чём вообще, Полина?

Он меня убедил, я даже с мамой поделилась. Она тоже закивала, сказала, что порядочный: заботится, отвозит-привозит, дожидается, не давит. В общем, уважение моей матери Паша заполучил. А после и до отца дошёл, но это уже после пятого свидания.

До сих пор его помню. Мы ужинаем в ресторане, болтаем, шутим, я завороженно гляжу на любимого, а он не прекращает держать мою ладонь в своей. Затем галантно провожает до дома… Точнее, отвозит (он не любитель пеших прогулок). У подъезда я немного хихикаю, потому что становится неловко при расставании, а он спокойно берёт меня за плечи, наклоняется и целует в щёку. Я уже не дурачусь и не собираюсь отталкивать, даже когда мужская рука перемещается с плеча мне на затылок.

Я ведь ещё в ресторане поняла: он тот самый, мой, родной.

Но Паша не догадывался о решении. Не спеша, короткими поцелуями, добрался до губ и поцеловал по-настоящему, французским поцелуем. Начинал робко, боясь меня спугнуть. Рыцарь мой. Я чуть не рухнула от такого интимного момента. Обняла его, вцепилась в пиджак. Хотелось, чтобы поцелуй продолжался вечно. Наверное, Паша тоже об этом думал. Отстранился от меня с неохотой, посмотрел затуманенным взглядом и прошептал:

– Беги домой. Сейчас же. Иначе не отпущу, со мной поедешь. – А сам, хитрец, держал меня за руку.

– Не побегу, – улыбнулась я. – Хочу с тобой. Возьмёшь?

И я не побежала, как вы уже поняли, а он взял. Теперь я Бекетова Полина.

Глава 6

Так вот, с утра Паша присматривался ко мне, а я улыбалась. Но это не помогло, подозрительность во взгляде не уменьшилась.

– Что? – решилась спросить я.

Он замотал головой, поцеловал меня, удалился от кровати на пару шагов и вновь принялся выискивать что-то в моих глазах. Хотя я знаю «что» и знаю этот приём. Глаза – зеркало души. Сама не раз пользовалась.

– Перестань уже таращиться, – разозлилась я. – Это жутко!

– Жути ты вчера нагнала своим звяканьем.

Паша стянул с себя пижамные штаны. И этот приём мне известен – в душ меня заманивает.

– Тёплой водички, иди уже. – Я улыбнулась и отвернулась, показывая, что ничего у него не выйдет.

В ванной полилась вода, а я всё-таки пожалела, что не согласилась. Могла бы избавить мужа от неугодных мне мыслей. Или нет…

Нет, всё верно, нельзя сомневаться в каждом шаге. Совместным мытьём не перехитрить, вот хуже сделать – запросто.

От волнения меня потянуло к окну. Юра с Антоном, которых мне тоже предстояло обдурить, расхаживали во дворе. Скоро должен был подъехать Витя вместе с Клавдией Борисовной, нашей домоправительницей. Она работает на Пашу много лет, моему появлению в доме радовалась наравне с ним.

Наверное, она возненавидит меня, когда я брошу его, хоть и выглядит одуванчиком.

И как бросить этого дурака, когда у него только я, эта женщина и мои родители? О господи…

Паша вышел из ванной почти голый. Лишь полотенце скрывало бёдра, на крепких плечах застыли капли воды. Он взъерошил ладонью влажные волосы и сразу направился ко мне. Приблизился вплотную со спины и обнял.

– Кого высматриваешь? – шепнул на ухо, я поёжилась.

– Ты под ледяным душем стоял?

– Есть немного.

– Зачем? Дурачок. – Вместо ответа он сильнее прижал меня к себе, потёрся щекой о щёку, а я принялась растирать его руки, чтобы согреть.

– Так кого караулишь? – вернулся он к вопросу.

Я бы поспорила, кто кого караулит. Почесала лоб и кивнула на ребят.

– У них своя жизнь вообще есть? Могли бы отпуск взять.

– Обязательно передам. Скажу, Полина Викторовна настояла: идите в отпуск. А не захотят, уволю.

– Не издевайся. Я серьёзно.

Он вздохнул, уткнулся в мои волосы. Наверное, устал от глупых мыслей. Я тоже устала.

– Парни тебя напрягают?

– Не очень. – Создалось ощущение будто стучу на них.

– Так… А к чему тогда вопрос? Прости, я просто не понял.

Не торопясь отвечать, я посмотрела на мужа и снова уставилась в окно. Каждое утро хочется рыдать вместо кофе. От себя бы убежала.

– Есть шанс, что мы заживём обычной семьёй? Ты и я. Без охраны на хвосте.

Паша развлекался с бретельками на моей майке, теперь застыл, вернул их мне на плечи.

– Есть. Но не сейчас.

Вопросов задавать больше не следовало, только я не сдержалась.

– И без Вити смогу выезжать?

Паша хмыкнул.

– А чем Витя тебе не угодил? Он самый тихий.

– Ничем, – тут же вставила я. – Дело во мне. Когда он таскается за мной, я постоянно тороплюсь. Что он как пастух? Я могу уехать и приехать на такси.

Муж молча развернул меня, я отвела взгляд. Всё делаю не так. Не стоило затевать этот разговор.

– Последние дни ты странная, – ласково начал он. – Я думал, мы договорились не возвращаться к глупым сплетням.

– Я и не возвращаюсь. Это другое.

– Мне так не кажется.

Выхода из этого диалога я не видела, хотела просто немного поскандалить, раз уж настроение всё равно испорчено, но не успела. Паша схватил меня в охапку и поволок к кровати.

– Ты что затеял? Бекетов, угомонись!

Он полез мне под шорты, я шлёпнула его по пальцам.

– Полина, не распускай руки.

– Это я распускаю? Паша-а-а… – позвала жалобно. – Давай потом. – И принялась уходить от поцелуев. Знаю, если сейчас отвечу, то спустимся мы не скоро. – Две минуты назад мне хотелось, а сейчас уже не очень.

– Что? – обалдел он и рассмеялся, пресекая мою попытку вырваться.

Руками я помочь себе не смогла, он завёл их мне за голову. Если честно, желание сопротивляться к тому моменту пропало. Появилось другое, но я нарочно ёрзала и пыхтела. Он, конечно, это понял, поцеловал меня, задрал мою майку по горло.

– Волосы мокрые, – завизжала я, когда коснулся груди. А потом… Потом сама стянула с него полотенце и сняла с себя шорты, а он сладко улыбнулся.

Он всегда побеждает.

***

Когда я вышла из ванной, Паши в спальне не оказалось и в холле он мне не попался, что малость порадовало. Зато три наших богатыря и Витя ошивались в гостиной. Парни о чём-то шептались, но при виде меня моментально умолкли.

– Привет труженикам, – сказала я. – О чём секретничаете? – Они только кивнули. – И что, это всё? – удивилась я. – О чём разговор-то? – Костя почесал за ухом, виновато оглядывая товарищей. – Так это из-за ночного звяканья? – не унялась я. Костика внезапно стало жалко. – Ну уснул крепко. С кем не бывает? Что вы, в самом деле…

– Константин, зайди, – вдруг попросил Паша из кабинета.

Парни проводили друга сочувствующим взглядом. Превозмогая страх, я остановила его в дверном проёме, сказала:

– Ты не расстраивайся, я с ним переговорю, – имея в виду мужа.

– Полина, не смей, – Костик потряс пальцем. – Не лезь. Я сам.

Два богатыря и Витя закивали, после чего уселись на диван со скучающим видом.

«Странные какие-то… Как будто очереди ждут, – усмехнулась я, мысленно конечно же. – Хотя, наверное, действительно ждут. Но их жалеть причины нет».

Пока я болтала в кухне с Клавдией, парни сменяли друг друга в кабинете. К тому моменту, как Паша закончил промывать ребятам мозги, стол мы накрыли. Всё были в сборе, кроме моего мужа. Я выждала, вздохнула и сложила наши тарелки на поднос.

– Извините, всем приятного, – откланялась я. – Нам с Павлом Алексеевичем нужно переговорить.

– Полина, – резко поднялся Костик. – Не лезь!

Вот заладил.

– Постараюсь, но не обещаю. Жуй.

Любимый стоял у окна, засунув руки в карманы брюк. Рассматривал что-то за стеклом, пока я топталась на месте, не решаясь его отвлечь. Все странные. И я, и они. И теперь, ко всему прочему, мне тревожно за мужчин. Что происходит?

– Полина? – Паша обернулся, я вздрогнула.

– Прости, задумалась.

– И как?

– Что?

– Вид.

– Всю жизнь бы смотрела.

– И я на тебя. Иди-ка ко мне. – Он улыбнулся, уселся на край стола и похлопал по бедру. Я с охотой заторопилась, поставила поднос с другой стороны и полезла к мужу обниматься. Такого его нежного обожаю всем сердцем. – Полин, ты ведь не собираешься втихую разводиться? – спросил он немного погодя.

– Я? С чего ты взял? – Актриса из меня точно никудышная. Голос чуть дрогнул, я запаниковала.

– Ты сама вчера говорила.

– А ещё я говорила, что внизу кто-то есть… Кстати, ты бы не ругал Костю, ничего ведь не произошло. – Надеюсь, тот меня простит, но тему срочно требовалось сменить.

– Слава богу не произошло. – Паша трижды постучал по столешнице и вдруг нахмурился: – А почему ты его защищаешь? То о Вите болтаешь, теперь вот Костя… Тебе, случаем, водителя не поменять? Может, женщину нанять?

– Зачем? – не поняла я.

– Затем.

– Не усмехайся. Что здесь смешного?

– Ну… Витя мужчина, ты женщина…

– И что? Что за глупость?

– Полина, не прикидывайся! – начал вскипать он.

– Что не прикидывайся, если я не понимаю, что ты имеешь в виду? Псих!

Тут Паша не выдержал, не дав мне отвернуться:

– Лечь с ним собралась? Причину для развода ищешь?

Я немного поморгала, пытаясь сообразить, не шуткой ли он это спросил. Он смотрел на меня с прищуром, янтарная радужка темнела. Не шуткой.

– Бекетов, ты спятил? – заорала я, шагнула от него, а он ко мне. Перехватил за запястье, я дёрнулась и налетела спиной на шкаф. Пара книг свалилась на пол, благополучно миновав мою голову, но это показалось ему малым. Он зажал меня, схватил за бёдра и приподнял. Вцепившись ему в плечи, я охнула. Устроился он очень удобно между моих ног, что не сказать обо мне. – Паша, я не хочу, – испуганно замотала я головой, на что он лишь сильнее вжал меня в шкаф. Для приличия я повозилась, не слишком усердствуя, потому что дело это зряшное. Не выберусь. – Там ребята и Клавдия, – запищала я, отталкивая. – Они услышат, а я тихо не могу. Ты знаешь. Паша-а-а…

Он что-то пробубнил в ответ и всё-таки не спеша оторвался от меня. Лохматый, заведённый с поволокой в глазах.

– Знаю, Поля… Знаю, – и улыбнулся. – Люблю тебя. И мне нравится, как громко ты кричишь. Полина, ну иди сюда. – Он полез целоваться, уже приоткрыл рот, но я пихнула его в плечо.

– Бесстыдник.

– Почему?

– Потому. Что сейчас творится в твоём воображении?

– Там жарко. И я не воображаю, а вспоминаю. Ты моя жена, имею право.

Наконец он поставил меня на ноги, я одёрнула кофту и ещё раз толкнула его в плечо, чтобы не смел повторять подобное. Однако, когда мы уселись завтракать, я быстро пожалела об уединении.

Надо было уйти к ребятам, потому что Паша взялся сверлить меня подозрительностью. Она была во взгляде, в движениях, парила в воздухе. Я делала вид, что не замечаю, но в итоге вспыхнула как спичка.

– К твоему сведению, если бы я заинтересовалась Витей, то не стала бы спрашивать, когда смогу выезжать без него. Ты сам что-то навыдумывал.

– Любимая, – строго позвал Паша, – со мной подобные игры лучше не вести. И закидывать намёками не нужно. С Витей, без Вити… Ты не должна о нём много говорить. А если взглянешь на другого мужика с интересом, я твои глаза мигом в кучу соберу. – Для убедительности муж помахал вилкой.

– Пашенька…

– Не злоупотребляй. Лучше скажи, уяснила?

– Уяснила, – набычилась я и мысленно отправила в копилку новую угрозу.

Глаза он в кучу соберёт. Злюка ревнивый!

Глава 7

Странности на этом не закончились. Ночью всё стали как заведённые.

Юра с Антоном сидели во дворе и поглядывали на часы, точно ждут чего-то. Паша спустился к Костику. Спать всем, видимо, не очень хотелось. А мне вот наоборот, но шумиха не давала покоя.

«Что-то замышляют», – решила я.

Раздумывая, что именно, бродила по комнате от окна до распахнутой двери. Наблюдала то за ребятами во дворе, то прислушивалась к звукам на первом этаже. Смотреть в окно могла вдоволь, а вот со слышимостью возникла проблема. О чём болтали Паша с Костиком было неизвестно, голоса улавливала, но не единого слова не разобрала.

Спустя минут десять по лестнице кто-то зашагал. Замешкавшись у окна, я не рискнула захлопнуть дверь. Метнулась влево, к туалетному столику. Уселась на пуфик, представляя, чем бы таким могла заниматься. В итоге схватила расчёску.

В комнате появился Паша.

– Я что-то не понял, – подбоченился он. – Полина, почему не спишь?

– А ты почему? – Я уставилась на него через зеркало.

– По кочану. Ты на время смотрела?

– А ты смотрел?

– Так… – Он вздохнул, направляясь ко мне. – Хватит отвечать вопросом на вопрос.

Я тоже вздохнула, потому что клоунада и меня достала. Обернулась с ласковым шёпотом:

– Пашенька, я очень тебя люблю.

Он напрягся, словно заподозрил подвох (а это он и есть). Ухватил меня за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. Ничего от него не утаить.

– А ну-ка выкладывай. Что натворила?

– Натворила не я.

– Полина…

– Что?

– Говори.

– Ладно, но ты сам велел… – Набрав побольше воздуха в лёгкие, я очень тихо спросила: – Скажи, чем ты занимался?

– Опять двадцать пять. Мы же договорились!

– И будет двадцать шесть, ведь ты не отвечаешь.

– Я с тобой здесь и сейчас. Какая разница?

– Большая. Ты мне ничего не рассказываешь, а это несправедливо. Я хочу знать, с кем живу!

– Всё, что нужно, тебе известно. Живёшь ты со мной. Я твой муж, – терпеливо пояснил он и наклонился. Догадываясь, что тянется за поцелуем, я приказала себе быть сильной. Не увиливала, Паша меня удерживал, но губы сомкнула. Углубить поцелуй у него не вышло, потыкался языком. Я была собой довольна, а он зол. – Полина, что за дела?

– У меня дел никаких, а вот у тебя их целый вагон!

– Повторю ещё раз: это в прошлом и неправда.

– Так в прошлом или неправда?

Мы долго смотрели друг другу в глаза. И прежнюю терпеливость с шутливостью как ветром сдуло. Кажется, Паше очень хотелось чертыхнуться и наорать на меня. Не стоило так начинать разговор.

Я испугалась возможного скандала, но муж вдруг отстранился, покивал, мол, всё со мной понятно. И удобно устроился на кровати, подложив под голову две подушки.

– Узнать бы, кто взболтнул о моём вагоне дел. Да ведь не скажешь.

– Кто взболтнул, – почувствовав свободу, передразнила я. – У меня создалось впечатление, будто все знают намного больше меня. Одна я дурочка. А то рестораны, бизнесмен он… А остальное?

– Милая, кто всё-таки нашептал?

– Бекетов, как ты всё это заработал?

– Лапонька, давай без зловещих шёпотов. Угомонись и ложись спать.

Он повернулся на бок, закрыл глаза, показывая, что разговор окончен. Вот так всегда! Ничего от него не добиться, пока сам не захочет.

На всякий случай я немного выждала. Вдруг соизволит рассказать? Не соизволил. Недовольно вздохнув, выключила свет и пошла в постель, чтобы не разреветься от обиды.

– Ты спишь? – зашептала где-то через полчаса. – Бекетов?

– Как я должен ответить, если да?

– Не знаю. Промычать мог бы. О чём вы с ребятами сегодня говорили?

– Полина, спи. Если ещё что-то спросишь, я до рассвета буду тебя мучить.

– Паша…

– До рассвета.

Перспектива мне не понравилась, но и молчать я не могла, а муж человек слова.

– Куда собралась? – спросил он, стоило мне встать с кровати.

– Гулять от твоего греха, – запахнула я халат.

– Долго не броди.

– Как прикажете, хозяин. – И дурашливо откланялась.

В гостиной перед телевизором сидел опричник.

– Костя, ты чего здесь? – испугалась я странного зрелища. Я застыла в дверном проёме, вокруг темнота, только экран мигал от переключения каналов. И Костик сидел ровно, не шевелился. – Костя…

– А? – Обернулся он резко, я вздрогнула. – Ты чего тут?

– Я? Это я тебя спрашиваю. Ты в моём доме!

– Дела, Полина, дела, – отмахнулся он и вновь уставился на экран.

– У всех дела! – разозлившись, всплеснула я руками. – Одна я сиротой гуляю. – Не зная, куда податься, покачалась на пятках и пошла на террасу позади дома. Дождя сегодня не было.

Дверь, ведущую в сад, запереть не забыли. Повернув нижний замок, я её распахнула, раздался звон колокольчиков.

«Они же звонят», – осенило меня, и я почувствовала себя дурой. Разумеется, звонят.

Закрыла дверь, после открыла, вслушиваясь, и снова закрыла. На террасу выходить расхотелось.

Паша вчера соврал, никакие это были не колокольчики. А что тогда? Какие к чёрту сапоги он искал?! Что за чушь?

Как по заказу лунный свет упал на подвальную дверь. Она никогда не запиралась, а сейчас там почему-то торчал ключ. Без брелока, просто ключ. Я даже подумать не успела, стоит ли туда лезть, ладони уже стали влажными от волнения и внутри всё противно сжалось.

– Чёрт побери, Бекетов!

Костик по-прежнему пялился в экран, ничего вокруг не замечая. Я постояла у лестницы, рассматривая второй этаж. Муж вроде бы не выходил.

– Я тебя побью! – пригрозила я и в полуобморочном состоянии вернулась к подвалу, повернула ключ.

Руки дрожали, сердце беспокойно трепыхалось. Казалось, звук щелчка услышал весь дом. Я выждала, но никто не помчался останавливать меня.

Дверь открыла, торопливо вошла и прикрыла её за собой. Ещё не поздно выйти… Ведь не поздно? Но я сделала шаг вниз. Темнота такая, что двигаться пришлось наощупь. Спускалась я держась за стену, кое-как преодолела лестницу, вытянула руку и упёрлась в шкаф высотой чуть ниже меня. Обрадовалась, выдвинула ящик и тут что-то звякнуло.

Господи…

Прям как вчера, но на этот раз громче, словно над ухом.

Я вцепилась в шкаф, напрочь забыв о фонаре. Не дышала, не моргала, срослась с мебелью в темноте.

«Если не двигаюсь – значит меня нет, – убеждала себя. – Только как наверх вернуться?»

Я тоненько запищала. Подумала заорать, но сползла на пол, потому что к звяканью добавилось мычание. И не моё.

Глава 8

Соображала в тот момент я крайне плохо. По ощущениям всё замедлилось, кроме звяканья и непонятного мычания. Путь наверх казался чем-то нереальным. Упокоиться в подвале мне не хотелось, а казалось, это произойдёт с минуты на минуту. И в приближении неминуемого конца сердце совершило невероятный скачок.

Решив в ужасе, будь что будет, уж лучше заорать и пусть со мной разбирается муж, чем оставаться тут, я разинула рот, но крика не получилось. Зато на четвереньках я двинулась к лестнице, только существу в подвале это однозначно не понравилось. Звуки усилились, подгоняя меня двигаться шустрее.

Я перебирала ногами, руками, но на полпути вдруг подумала: «Надо вернуться. Надо, иначе ничего не узнать…»

– Идиотизм, – прорыдала в плечо, после чего вскочила и побежала вниз.

«Надо, надо!»

Чуть не навернулась на последней ступеньке, вцепилась в шкаф, достала чёртов фонарь и спешно от стены до стены осветила подвал, но в любой момент готовилась удрать.

Винный стеллаж, бильярдный стол, барная стойка…

Глаза я держала открытыми так, что напряжение передалось на лоб. Направила луч влево, обратно к бильярду, и впала в ступор. Снова звякнуло, некто замычал.

Синие джинсы, тёмная футболка и вытянутые над головой руки. Турник Паша ставил при мне и точно не для того, чтобы подвешивать какого-то мужика, но он здесь. Запястья в наручниках, между намотана цепь. Мужчина жмурился и мычал, дернул руками, цепь звякнула.

О господи…

Я подскочила, ухватилась за край липкой ленты, прекращая потуги несчастного что-то мне сообщить.

– Здрасьте, – ничего умнее не придумав, сказала ему. Он усмехнулся и кивнул, от шока я не моргала.

– Чего вылупилась? – вдруг шикнул он, приводя меня в чувство. – Еле доорался… Ключи есть? – Я замотала головой, словно во мне мощные батарейки. – Плохо. А достать сможешь?

– Что достать? – Но соображала всё равно туго. Смотрела и не верила, что не сплю.

– Ключи! – рявкнул он, теперь я подпрыгнула.

– Вы не кричите, пожалуйста.

– Ты мне ключи принеси.

– Откуда мне знать, где они? Может, мы так попробуем? – Я бездумно потянулась к цепи, а этот повторно шикнул:

– Чёрт! Убери руки! Зубами разгрызёшь, что ли?

– Нет, зубами не смогу.

– Тогда не тронь.

– Не буду.

– Рожа у тебя смешная, – внезапно заявил он. – Тебе бы в зеркало глянуть. Лохматая, с огромными глазищами…

– Это поможет найти ключи?

– Нет, не поможет. Они у вашего громилы.

– У Костика? – побледнела я и снова посветила мужчине в лицо. Вроде не били. Короткие рыжеватые волосы, щетина. Только волосы и футболка мокрые. – Он вас водой пытал?

– Да убери ты грёбаный фонарь! – мужик опять рявкнул, я мигом послушалась. – Что там с Костиком?

– Сидит, телевизор смотрит. Все ребята не спят, – с испугу разоткровенничалась я. – Что же теперь делать? Они все там… Это Костя натворил?

– Тишину можешь поймать?

– Не могу. Я боюсь.

– Ага, я тоже. Ты жена Павла?

– Жена. А что?.. Так это он? Конечно, раз спускался… Или не он? – Мне отчаянно не хотелось терять веру в мужа.

– Господи, – простонал мужчина. – Пашка, Пашка…

Я эхом повторила:

– Господи, Пашка… – И заревела.

– Эй, хорош ныть. Ты зачем пришла? Освободить меня? Тогда не реви.

– Освободить, – зашмыгала я носом. – Только не знаю, как…

– Я знаю. Слушай внимательно. – Цепь звякнула, на автомате я потянулась к перекладине. – Да не трогай ты! Слушай… Сейчас залепишь мне рот и вернёшься наверх. Сделаешь вид, будто ничего не видела, ни в какой подвал не спускалась. Слушаешь?

– Слушаю, – вытирая лицо, отозвалась я, – но пока не понимаю. Я одна уйду?

– С пониманием разберемся позже. Главное – слушай. Тебя здесь не было, ходи и улыбайся. Только не спи. Ребятки что-то замышляют. Устрой какую-нибудь заварушку, подними их на уши, отвлеки мужа. Запоминаешь?

– Запоминаю. Я не дура.

– Спорить не буду. Дальше… Сегодня-завтра свистни ключ. Ну или слепок сними, и так сойдёт. Сделаешь дубликат, ночью притопаешь ко мне, остальное по ходу.

– Какой слепок? Как я его сделаю?

– Ты всегда такая тормозная? Пластилин найди, прижми ключ с двух сторон. Только прежде маслом смажь. Не ключ, а пластилин. Поняла?

– Поняла, но страшно. А если не успеем?

– Да не ной ты! Успеется. Ничего мне не оторвут. По крайней мере, не здесь. Не паникуй и не забудь создать шумиху, тогда всё будет тип-топ. Усекла?

– Усекла, – кивнула я, но соображала по-прежнему туго.

Человек. В подвале. Нашего дома. На цепи. И Бекетов… Ничего не укладывалось.

– А теперь шуруй отсюда. Хватятся тебя и трындец нам обоим. Обоим, говорю! Живо! – С испугу я подскочила и побежала на выход. – Стой! А рот мне кто заклеит? И фонарь оставь, чудная.

Фонарь я убрала, но прежде чем заклеить рот, поинтересовалась:

– А вы кто и за что вас, а? Неужели правда Паша?

– Кривда, блин. Конечно, правда. Я на сказочника похож? – Я не знала, на кого он похож. Вроде обычный мужик. – Неугоден твоему муженьку, мешаю бабки заколачивать. Вот и кукую… Давай, чеши отсюда.

Я залепила ему рот, горько плача при этом. Мужчина замычал, посыл я поняла и притихла. Наощупь вернулась к лестнице, а наверх добиралась ползком на четвереньках. Так мне меньше хотелось реветь. Вроде опоры больше, не заваливаюсь, всё в порядке…

Но мысль, что муж держит человека на цепи, да ещё пытает, так давила, что пару раз я подумала остаться. Разлечься на лестнице и всё. Наверное, так бы и поступила, не завись от меня жизнь другого человека.

До выхода добралась кое-как. Встала на ноги, попыталась придать лицу невозмутимый вид. На деле, скорее всего, меня просто перекосило.

– Какой ужас! – всхлипнула я.

Шагнув за порог, прикрыла дверь и тут услышала, как кто-то спускается со второго этажа. Вспомнив, что кроме мужа некому, забегала туда-сюда.

Три шага вперёд, три шага назад… И обратно к террасе.

Открыла дверь, колокольчики зазвенели, я тут же её захлопнула. Паша знал куда идти.

– Полинка, пташка моя вольная, – шёл он на меня. – Ты чего тут торчишь?

«Чего я торчу? Какой же ты подлец, Бекетов!»

– Кукую, – неожиданно усмехнулась я и всего на секунду перевела взгляд на подвальную дверь, которую впопыхах забыла запереть на ключ. – На террасе сидела. – Я попыталась вести себя нормально, только ничего не вышло. Рядом с Пашей, моим мужем, я ощутила такую невыносимую тоску, обиду и злость, что стала нести всякую чушь со слезами, лишь бы не зареветь в голос: – Терраса у нас дурная. Видишь, продрогла до синих губ? Даже колотит всю и рыдать от этого хочется. Комары закусали, хоть из дома не выходи. А я не могу не выходить. Не могу долго сидеть в стенах, они давят. Как не могу не задавать вопросов… Я вообще много чего не могу. А ещё представляешь…

«Не могу терпеть людей на цепи», – чуть не сказала вслух.

– Не могу понять, счастливы мы с тобой или нет?

И тут всё-таки не стерпела, зарыдала. И сделала это намного горше, чем в подвале.

– Полина, – забеспокоился Паша. Подхватил меня, я обняла его, но лить слёзы не прекратила.

Глава 9

Я сидела на софе в холле, муж опустился передо мной на колени. Мало во что верится, когда он вот такой. Но я видела своими глазами…

– Родная, кто тебя обидел?

«Ты меня обидел, Бекетов, ты!»

– Никто, – судорожно вздохнув, замотала я головой.

– Полина, не лги.

Я повернулась к нему в тяжёлых раздумьях. Что же ты, Пашенька, натворил? Он напрягся, крепче взял меня за плечи.

– Принеси, пожалуйста, мою кофту.

– Поля…

– Иди, Паш, иди. – Чтобы повторно не разреветься, я отпихнула его. Только не при нём. Как же всё надоело.

Он долго смотрел на меня, что знакомо. Готов под кожу влезть, лишь бы узнать мои мысли и снова не отстанет, пока не объяснюсь. Частая практика в нашей семейной жизни: он давит, когда ему необходимо, я рассказываю, становлюсь полностью уязвимой, а он в ответ – нет. Только я тоже кое-чему научилась за два года.

Сграбастав мои руки, Паша поцеловал меня в пальцы, задержал взгляд на лице, но я отвернулась.

– Ладно, – глухо простонал он.

– Ладно, – передразнила я, когда ушёл. И стало паршивее. Он мне врал. Всё очень даже правда!

Как только дверь наверху хлопнула, я бросилась к подвалу. Повернула ключ в замке и постаралась сесть на место как ни в чём не бывало. Подёргала ногой, покусала ладонь, но надолго меня не хватило. Предстоящее выступление по отвлечению очень тяготило. Идей никаких, а перед глазами муж с ухмылкой. Провёл меня, полгода убеждал, что зря себя накручиваю.

И на вот… Получай, Полина, удар в спину!

– Ладно, – повторила зачем-то, растёрла слёзы по щекам. Не реветь же всю ночь, ещё причину придётся растолковывать. С неясной целью я заходила кругами.

Дверь наверху снова хлопнула, тогда я побежала по коридору, прикидывая, где бы ненадолго затаиться. На ум пришёл Костик, но, оказавшись рядом с ванной, я сменила траекторию. Закрылась там, собираясь пораскинуть мозгами в одиночестве, но Паша позвал:

– Полина. – Откликаться я не собиралась, а он твёрдо решил отыскать меня. – Полина!

– Полина, Полина… – передразнила, прислонившись к двери. И вдруг испугалась, потому что поняла: мне не скрыться. Никогда от него не уйти. Он непременно отыщет и вернёт.

«Ну нет… Нет, – принялась переубеждать себя. – Если всё верно спланировать, то что-то да получится. Нельзя сомневаться».

– Полина! – сердито заорал он, я даже подпрыгнула.

– Да здесь я! В ванной. Скоро выйду. – Пустила воду в раковину, дверная ручка наклонилась.

– Ты почему закрылась? – «Здрасьте, уже закрываться нельзя…»

Тут мне подумалось, что нужно было остаться на лестнице в подвале. Если бы Паша решил расправиться с тем мужиком, то пришлось бы сначала переступить через меня.

– Минуту подожди.

Ничего разумнее не надумала, умылась и вышла в холл. Муж в ожидании меня привалился к стене. Я старалась не смотреть ему в глаза, стояла и рассматривала его белую футболку, но эта игра мне быстро надоела. Я знала, что он вновь пытается угадать, о чём я думаю. Я хотела бы знать его мысли.

– Полина… – Он накинул кофту мне на плечи, прижал к себе, потрогал лоб. – Родная, что же творится в твоей голове?

– Там полный порядок.

– Что-то я сомневаюсь.

И тут мне стало так хорошо, что стыдно признаться. Казалось, я вот-вот растворюсь в мужниных объятиях. Мне не хотелось ничего и никого, лишь бы Паша был рядом. Вот такой: простой, мой, родной… Я бы замерла на вечность в его тисках. И пусть он сжимает крепче, пусть пытается прочитать все мои мысли. Ничего неважно.

Только бы всё было неправдой, только бы подвала не существовало.

«Ложь, Полина. Он тебе лгал! Там человек на цепи, а ты тут нюни распустила. Совсем уже спятила?»

С большим усилием я отстранилась, словно и на мне цепи, но невидимые. Скажи что-нибудь, скажи…

– Давай кофе выпьем.

– На ночь? – удивился он.

– Да, на ночь, – улыбнулась я. – Что-то захотелось…

В кухне, сидя за столом, я наблюдала, как Паша готовит, и твердила себе, что теперь нет смысла оттягивать, пора решаться. Получится или нет – другой вопрос, но попытаться стоит. Может, он поймёт меня? Или мне настолько повезёт, что бросит поиски. А там я как-нибудь справлюсь. Справлюсь…

Кого я убеждаю? Ни черта я не справлюсь, я люблю его!

Он поставил передо мной чашку и уселся напротив. Сообразив, что требуются объяснения, я закусила губу. С чего начать не предполагала, а он смотрел и смотрел… Ну и ладно, пусть пялится на здоровье, ответами тоже меня не балует.

Я попробовала кофе и чуть обратно не выплюнула. Горький. Вполне мог нарочно так приготовить. Молча подошла к холодильнику, достала молоко, подогрела. Отлив в раковину половину из чашки, разбавила эту бурду. Уселась на место и лишь после обратила внимание на мужа.

– Что? – не поняла его удивления.

– Ты же не пьёшь с молоком.

– Вовсе нет. – Я посмотрела на него, потом на чашку.

– Хорошо, – не стал спорить он.

Да блин! Не поверил. И не зря, потому что я так сказала из принципа. Нечего ему думать, будто знает меня как облупленную.

Минут пять мы молчали. Кофе мне расхотелось, чашку я отодвинула.

– Что тебя расстроило? – первым не выдержал он.

По тону было ясно, что теперь не отвертеться. Занятая мыслями своей внезапной тяги, ответ я не надумала. Паша понаблюдал, как я нервно стискиваю пальцы, и неожиданно спросил:

– Где ты, говоришь, была?

Сердце вроде бы пропустило удар.

– На террасе.

– Да?

– Да.

Он резко поднялся и устремился прочь из кухни. Мигом сообразив, что дело дрянь, потому как ключ торчит в замке, а Паша долго складывать всё воедино не будет, я смахнула со стола чашку. Она упала и разбилась. Но от испуга с замахом я не рассчитала и наклонилась вслед за ней.

– Паша! – завизжала сразу, цепляясь за край стола. Ладонь скользила по столешнице, а чёртов стул был слишком высоким, таким, как за барной стойкой. Уселась я на него с трудом и падать не хотелось, а он уже немного двигался и противно скрипел. – Бекетов! Куда ты побежал?

– Чёрт! – раздалось совсем рядом, после чего руки мужа оказались на моей талии и на вздёрнутой ноге.

Вид, наверное, комичный. Я повизгивала, цепляясь свободной рукой за его штанину, он бурчал неизвестно что (слушать его было некогда) и старался меня поднять. Никакого изящества.

Наконец ему удалось меня усадить. Довольная я, что избежала полёта, захихикала и пропела на радостях:

– Пашенька…

Только он весёлый настрой не разделил, упёрся руками в стол и заорал мне в ухо:

– Полина!

Я подскочила, скоро начну заикаться.

– О господи… Чего ты сразу орёшь? Чуть что, так орать! Между прочим, мне плохо стало. В глазах потемнело, вот и я свалилась. – Для убедительности я помахала рукой перед лицом. – Так что вообще прекрати повышать на меня голос. Я этого не потерплю. Понятно? Чего орёшь? – повторила со слезами. – Раньше ты таким не был…

Он смотрел на меня хмуро, я на него с обидой. Недовольство с его лица постепенно исчезло, зато появилась загадочная улыбка, что насторожило.

– И почему ты теперь улыбаешься? Дурдом какой-то.

Я отвернулась к столу, но он обратно меня развернул.

– Родная, ты ничего не хочешь мне сказать?

– Нет.

– Уверена?

– Уверена. Можно я снова отвернусь?

– Нельзя. Ты у меня беременна? – спросил он сразу. Спросил вкрадчиво, глядя в глаза. От неожиданности я не нашла слов. – Поля, любимая, не молчи. Беременна?

– Я?

– Ну не я же.

– Нет, не беременна.

– Врёшь? – Он всё ещё улыбался, перемещая взгляд на мои губы, и вдруг закивал убеждённо: – Врёшь. Точно.

Что за цирк? Кто кого разводит? Я усердно замотала головой. В таких делах лгать бы не стала, нельзя.

– Честное пионерское: не беременна.

– Какое пионерское? Ты пионеркой не была, не поверю. Тесты остались?

– Нет, забыла купить.

– Сейчас Константина пошлю, – сказал он и на самом деле собрался окликнуть Костика.

Ой, ну дурак… Я зашипела, схватив его за локоть:

– Ты чего? Всем и так слишком много известно. Не надо его просить. Да и говорю: не беременна я! С чего ты вообще взял? Потом сама куплю, если тебе очень хочется.

Секунд пять Паша смотрел на меня с величайшей серьёзностью на лице, точно что-то прикидывал.

– Я тебе дам потом! – вдруг рявкнул. – Деловая… Сам съезжу. – Хоть и злой, но в макушку меня поцеловал и двинулся к выходу, вроде как позабыв о подвале. Я с облегчением вздохнула, но тут он остановился в дверях. – Не вздумай уснуть, растолкаю!

Устанешь вдыхать и выдыхать полной грудью. Никаких нервов не хватит.

Переоделся Паша быстро. Шагая мимо гостиной, крикнул Костику:

– Костя, отбой.

Какая неопределённая фраза… Отбой в прямом смысле? Хотя разницы, наверное, никакой. Я проводила мужа до машины, помахала вслед, радуясь, что всё разрешилось само собой.

– Спокойной ночи, – буркнул Костик, торопливо спускаясь по ступенькам крыльца. Выглядел при этом угрюмо.

– Спокойной, – посторонилась я, помня о пытке водой.

А оставшись в одиночестве, сразу кинулась к подвалу. Но вот засада: дверь заперта, ключа в замке нет. Паша забрать его не мог, только Костя. Ладно, нестрашно. Тоже можно порадоваться. В отличие от мужа, тот вряд ли догадается о моём пребывании там. Это Паше подавай всё и разом. Не поверил, что не беременна. Тест ему понадобился.

Прибравшись в кухне, вновь побродила вокруг подвала. Пару раз прикрикнула, но ожидаемо в ответ ничего не услышала. Видимо, вчера дверь была приоткрыта, поэтому ребятам влетело.

От нечего делать поднялась в спальню. Мужа не было слишком долго. Я покрутилась у окна, приготовила стопку вещей, но сложить в сумку не осмелилась.

Глава 10

Вернулся Паша под утро. Я слышала сквозь сон, как он входит в спальню, садится на кровать. Ощутила, как целует меня в плечо и кладёт руку на живот, но заставить себя проснуться не смогла, а он не стал тормошить.

Снился мне он, только стоило открыть глаза и видение испарилось из памяти, ничего не оставив после себя. В комнате было светло. Вспомнив, что муж дома, я не на шутку разволновалась, словно проспала нечто очень важное. Пошарила рукой позади, обернулась – его в постели не оказалось. Кажется, он вовсе не ложился. Я присела и испуганно ойкнула: Паша сидел на пуфике и смотрел на меня. В брюках и свитере, как ушёл, так и не переоделся.

– Ты не спал? – И зачем спрашиваю? Ответ известен.

Он промолчал, не сводя с меня странного взгляда. Такого, от которого неуютно. Вдруг он прознал о подвале? Или ещё хуже: всё разрешил и никого вызволять не требуется? О господи…

– Паш, что-то случилось?

– Я думал, ты мне расскажешь. Что случилось?

– Я расскажу?

Он поднялся с пуфика и направился ко мне. Я потёрла лицо, чтобы окончательно проснуться, и внезапно нервно хихикнула:

– А у кого случилось? У меня? – Но тут же серьёзно ответила: – Прости, я не понимаю.

Хихиканье пришлось ему не по нраву. Паша прилёг на кровать и заглянул зачем-то под одеяло, которое я натянула до самого подбородка.

– Нашёл? – разозлилась я.

– Что?

– Ну что ты там искал?

Он усмехнулся:

– Любимая, советую всё-таки поделиться. Если ты скрываешь что-то…

– А ты от меня скрываешь? – выпалила я, не подумав.

Он молчал и долго смотрел на меня. И смотрел так, будто гадал, могу ли я что-то знать. Не сводить с него глаз было испытанием, справилась я с трудом. И вместо того, чтобы заткнуться, опять разозлилась:

– Что? Тебе можно?

– Я предупредил. – Терпение мужа было на исходе. – Носа из дома не покажешь, если потребуется на цепь посажу. Дальше спальни не выйдешь. Уяснила?

«Это ты можешь», – мысленно усмехнулась я, но нервный смешок снова вырвался наружу. Я мигом закрыла рот.

– Ясно, – теперь и Паша наградил меня очередной усмешкой. Только, что было ясно ему, не было ясным для меня. – Держи. – Он взял что-то с прикроватной тумбочки и всучил мне.

«Тест на беременность», – поняла я после и взглянула на мужа жалостливо.

– Давай, давай. Иди, – кивнул он в сторону ванной. – Если надумала уехать и скрыть ребёнка, мало не покажется. А то, что я буду делать, – передразнил, припомнив мои слова, брошенные по неосторожности. – Если результат окажется положительным, и я засомневаюсь в твоей искренности, всю беременность проживёшь на привязи. Под ручку до больницы и домой. Отличный расклад? Уедет она… – вновь хохотнул он.

– Пашенька, – испугалась я.

– И после посидишь, пока мозги на место на встанут. Наслушалась бредятины! – он разошелся, повышая голос, но быстро опомнился и смягчился. – Полина, выбрось всё из головы. Хрен знает, кто тебе и что именно про меня наплёл, но в очередной раз повторю: это ложь. Мы будем жить долго и счастливо. На этом тема закрыта. Обсуждать не собираюсь. Шуруй в ванную, иначе сам потащу.

«Ложь. Конечно. А человек в подвале – это так, незначительная мелочь».

– Ещё пожелания будут, Павел Алексеевич? – съязвила я и, не дожидаясь ответа, закрылась в ванной.

Назло мужу не торопилась, пусть потомится. Вышла минут сорок спустя, результатом теста даже не полюбопытствовала. Паша лежал на кровати, скрестив руки на груди, посматривал на меня при этом крайне недовольно. Ну и ладно. Я постояла у двери, решив, что он должен сам подойти, но не дождалась. Шагнула, протянула тест и вот тут взгляд непроизвольно упал на маленький экран.

Беременна и циферки.

Сначала я даже не поняла, что увидела. Перевела взгляд на Пашу, потом снова на экран. В тест вцепилась так, что не отобрать.

«Не покажу. Не заберёт. И не узнает…»

Разумеется, мысли глупые, но и я выглядела соответствующе: не мигала и молчала. А стены двигались, потому что всё расплывалось.

«Как беременна? Почему сейчас?»

– Ну? Что там, родная? – взялся потешаться муж, словно заранее знал результат и уже грезил запереть меня в доме. Я с трудом сглотнула и позвала его не своим голосом, так тихо-тихо:

– Паша… Честное слово, я не знала. Не знала. Слышишь? Я не смогла бы молчать. – Пытаясь убедить, что ни за что не солгала бы о ребёнке, я бормотала всякую ерунду.

Сначала он наблюдал за мной с некой суровостью, вроде как не веря. Но после забеспокоился, потому что речь стала несвязной, слова проглатывались и мыслями я как будто была не здесь. К тому же кулак никак не разжимала.

– Полина, – сказал Паша просительно, но твёрдо. Ухватил меня за руку и заставил усесться рядом. – Ты чего так разнервничалась? Всё хорошо. – Он улыбнулся и принялся растирать мою ледяную руку. – Успокойся. Подыши маленько и покажи мне тест. Всё хорошо.

Ничего хорошего. Я смотрела на него в надежде на снисхождение, а он будто бы с издёвкой, скрывая ликование правоты.

– Не могу, – прошептала я, потрясла рукой, намекая, чтобы отпустил. Он отпустил, и я тут же стиснула ладони между коленями, хотя предпочла бы убежать. Только всё равно догонит, даже до двери не домчусь. – Не запирай меня, пожалуйста. Я умру в четырёх стенах. Пожалуйста, пообещай…

– О как заговорила! – рассмеялся он. От неожиданной перемены я вздрогнула, а Паша наклонился ко мне и зашипел, глядя в глаза: – Пообещать тебе? А ты хотела уехать? Хотела?

– Хотела, – усердно закивала я и зарыдала, потому что ложь здесь бессмысленна. Вмиг раскусит. – Хотела. Но я правда не знала. И чёртово кофе с молоком не выношу. Я не специально. Я не пыталась играть в намёки, честно.

Размазывая слёзы, я всхлипывала и вздрагивала. Очень хотелось обнять мужа, но я боялась. Он встал с постели, опустился передо мной на корточки и освободил мои руки из зажатых колен. Взял за талию и уставился мне в глаза. А я сидела, не зная, как реагировать. Вроде подобрел, но я ведь призналась, что собиралась уйти.

– Я не вру, – прошептала я.

– Не врёшь, – кивнул он и взглянул на тест в моих руках. – А я не поверил и купил несколько. – Улыбнувшись, он указал на тумбочку, где лежала вторая коробочка.

– Ещё один? И ты пошёл бы со мной в ванную?

– Пошёл бы. Напоил бы и пошёл. – Паша рассмеялся, выпрямился и потянул меня за собой, я всё-таки обняла его за шею. И вот так мы стояли, прижавшись друг к другу и слегка покачиваясь, будто в танце. – Ребёнок, Полина. Наш ребёнок… Представляешь?

– Да, – улыбнулась я и снова захотелось реветь, что я и сделала, только беззвучно и спрятав лицо.

– Всё наладится. Ты успокоишься, и мы будем счастливы, – сказал он мне на ухо. – Но не пытайся уйти.

Руками блуждал по моим бёдрам, спине, халат задирался, он его поправлял и вновь двигался вверх-вниз, а я не могла перестать глотать слёзы. Ничего не будет. Не будем мы счастливы. Что же ты натворил? Почему?!

К слезам добавилось желание что-нибудь разбить, накричать, метнуть что-то в мужа. Я выдохнула и попросила, пока окончательно не разозлилась:

– Отпусти, пожалуйста, пить хочу. – Всучила ему тест, шагнула к двери, вытерла лицо плечом. Слёзы жгли щеки.

Паша молчал, но я чувствовала тяжёлый взгляд в спину. Сцепив зубы, взялась за дверную ручку, лишь бы уйти ненадолго, скрыться с глаз. Но он вдруг зло усмехнулся:

– Подожди-ка. – Подошёл и захлопнул дверь, которую я успела открыть. – Ты не рада? В чём дело?

Как я устала от этого вопроса.

– Рада, – улыбнулась, не оборачиваясь. – Рада.

– Тогда посмотри на меня.

– Не могу и не хочу.

– Полина.

– Не могу, – глядя на дверь, шёпотом повторила я. – Не заставляй.

Снова улыбнулась, вышло как-то вымученно. И тут я поняла, что не сдержусь, разревусь в истерике. Чтобы хоть как-то этого избежать, посмотрела на мужа (он спуску мне не даст), но его взгляд был ненамного лучше моего. Нам обоим больно.

Так о каком счастье идёт речь? О каком?!

– Пашенька, – рассмеялась я, но невесело. – Не запирай меня, ладно? Я не хочу такой жизни. Я её не выбирала…

Забеспокоившись, что ляпну лишнего, покачала головой, сжала челюсти и приблизилась к мужу. Постояла, разглядывая его плечо, а потом всё-таки обняла, уткнувшись в грудь.

Он ведь мой. Мой. И я его люблю!

– Полина, ты меня пугаешь, – растерялся он. – Я же не зверь.

«Не зверь. Как же. А в подвале мне всё почудилось».

– Я сама себя пугаю. Прости. Сейчас пройдёт. Я просто не знаю…

«Не знаю что? Точно ли я рада ребёнку? А я рада? Конечно… Конечно, да! Тогда чего не знаю?.. Не знаю, как мне быть. Вот что».

Для себя ответ нашла, но мужу он не подходил. Я молчала, тогда Паша осторожно поинтересовался, перебирая мои волосы.

– Чего ты не знаешь?

– Да я многого не знаю. – Я опять рассмеялась, только живее и вытерла лицо ладонью. – Глупости говорю, не обращай внимания. Расчувствовалась, вот и болтаю. Принесёшь воды? Мне что-то сесть захотелось. И голова кругом… Вот так новость, да? – спросила, когда он отвёл меня к кровати. – Вчера муж и жена, а сегодня почти родители. Не верится совсем. А тебе? Нет, тебе легче. Ты догадался.

Я смеялась, стараясь его отвлечь, болтала и держала за руку, а он теперь молчал, приглядываясь ко мне. Я знала, что вновь дело дрянь, но продолжала улыбаться. Пусть надумает, что угодно. Пусть. Я смогу переубедить. Постараюсь.

Дождавшись, когда Паша выйдет из спальни, закрылась в ванной. Где долго умывалась и твердила себе, что всё хорошо. Я что-нибудь спланирую, найду выход. И, возможно, буду счастлива.

Мы будем счастливы. Втроём. Надеюсь… Ведь я его люблю. И готова многое простить. Это неправильно, но я готова.

– Поля, – позвал он.

– Да, я сейчас.

Я вышла из ванной, забрала стакан, села на кровать и долго пила воду, собираясь с мыслями. Муж смотрел на меня с улыбкой и ждал.

– Почему ты так странно смотришь? – Я вытерла губы, стакан Паша поставил на тумбочку и устроился на постели рядом со мной. – Что? – переспросила я.

Он опять улыбнулся. Положил руку мне на живот, погладил, затем наклонился и поцеловал через халат.

– Люблю тебя. Очень.

– Правда?

– Конечно. А ты сомневаешься?

– Честно? Иногда. Когда мы ссоримся.

– Брось эти глупости. У нас будет ребёнок. Теперь мы заживём иначе, обещаю.

Мы лежали на постели, любовались друг другом и на эти несколько минут я поверила, что счастье возможно. Всё будет, только придётся побороться. Пока не представляю как, но мы попытаемся.

– Родная, что происходит? – Паша протянул руку и коснулся моей щеки. – Ты не выглядишь радостной. – Размышляя, чего бы такого адекватного ответить, я повернулась на спину и уставилась в потолок. – Дело в ребёнке? Ты его не хочешь? – прозвучало осторожное предположение. – Из-за сплетен?

Сплетни… Он упорно продолжает называть это сплетнями. Ощущение возможного счастья во мне поубавилось.

– А если не хочу? – усмехнулась я. – Ты смиришься и не заставишь рожать?

– Я не сержусь, – после паузы ответил он. Паузы, во время которой я себя возненавидела. Руку от меня он убрал и сел, теперь я рассматривала его спину. – Но ты хорошенько подумай, что сейчас ляпнула. Подумай, Полина.

Мне действительно не следовало этого говорить. Это не мои мысли, не мой ответ. Слова сами сорвались от злости.

– Прости меня. Пожалуйста, прости. – Я обняла Пашу, поцеловала в плечо. – Я так не думаю. Не слушай меня. Это не я. Это страх… Всё так неожиданно. Не получалось, не получалось и… Это ребёнок, Паша. Разве тебе не страшно? Прости меня, – повторила тихо. – Пожалуйста, прости. Я очень его хочу. Я люблю тебя.

– Страх чего? Что тебя страшит?

Он еле сдерживался, я чувствовала. Мне очень хотелось рассказать правду и посмотреть, как любимый будет выкручиваться, когда пути назад нет. Но нельзя. Нельзя.

– Много чего, – вздохнула я, пряча взгляд и вытирая слёзы. – С ребёнком всё станет иначе. Понимаешь? И он внутри меня… Это пугает.

По всему, Паша какое-то время укладывал слова в голове, потому что притих. На его месте я бы тоже ждала откровений посущественнее. Правдивых, например.

– Полина, любимая…

– Что? Хочешь намекнуть: нервы тебе порчу?

– Не хочу. Порть на здоровье. Только, пожалуйста, делись со мной всеми мыслями.

«Если бы ты со мной делился…»

– Паша, о чём ты думаешь? – рискнула я спросить, тем самым дав ему шанс оправдаться. – С тобой тоже что-то происходит, и я не могу понять что. Расскажи мне… Пожалуйста, расскажи. Я готова, слышишь?

Я снова чуть позорно не разревелась. «Нельзя, Полина… Нельзя. Держись, не выдавай себя!» Он взял моё лицо в ладони, посмотрел в глаза.

– Прекрати себя накручивать. Ничего не происходит. Всё в порядке, прекрати!

Очередная противная ложь! Я закивала, хотя очень хотелось зайтись истеричным смехом. И обняла мужа так крепко, как только могла.

– Я люблю тебя. Правда. Очень люблю, – шепнула ему на ухо. – И ребёнка хочу. Прости за те слова. Прости… – «И за будущее прости. Я дала тебе шанс».

– Не бойся. Я буду рядом. Всегда рядом, обещаю. Даже если ты меня не видишь, я с тобой. Запомни, ладно?

– Это как?

– А вот так. Возможно, когда-нибудь поймёшь. – Я бы ещё поспрашивала, что он имеет в виду, но тут он поцеловал меня. – Как сына-то назовём?

– А не рано?

– Нет, не рано.

– Ну хорошо… Тогда встречный вопрос: почему сына? Может, дочку…

Паша задумался, рассматривая меня. Задержал взгляд на животе и заявил:

– Нет, это мальчик. Девочка будет после.

– Какой ты хитрый. А я не согласна.

– Что ты? Не согласна? Тогда я сам назову и тебе не скажу. Не веришь? А зря. Ведь в загс поеду я. Правда?

– Боже… Паша! – Я легонько его толкнула. – Имей совесть!

– А что это такое? Никогда не слышал.

– Дурачок. – Сделав вид, что обиделась, я устроила голову на подушке и повернулась к мужу спиной. Но он не растерялся, пристроился сзади, развязал на мне халат и поцеловал куда-то в лопатку. – Паш, а если я у мамы поживу? – внезапно пришла нелепая идея. – Чуть-чуть… Пару месяцев. Или полгода?

– С какой такой стати?.. С какой стати, Полина?!

– Ни с какой, – мяукнула я. – Я поняла, не злись. Только дом. Только наш дом. И с ребёнком мы справимся сами.

– С ума меня скоро сведёшь.

Чтобы ему было удобно, раз всё скатилось в какое-то туманное направление, я легла на спину и для приличия хлопнула мужа по руке. Только он решил не лапать, как мне подумалось. Он нежно гладил мои бёдра, живот… Добирался до голой груди и при этом не сводил глаз от лица. Взгляд хоть и потемнел, но смотрел он на меня как в первую нашу ночь. Влюблённо, трепетно и с мальчишечьим озорством.

Что же нам делать, Бекетов?

Глава 11

Мысли путались. Я чуть не уснула, хотя пыталась что-то спланировать – так Паша меня расслабил. Но тут у него затрезвонил мобильный. Я открыла один глаз, муж, чертыхаясь, с неохотой оторвался от меня и полез в карман.

Кто звонил – я не видела, а надо бы, потому что он повторно заругался и сбросил вызов. Хотя раньше такого себе не позволял. По крайней мере, при мне.

– А почему ты не ответил?

– Подождут. Я занят.

– А если что-то срочное?

– Говорю, подождут. У меня здесь тоже очень срочное дело. Ты лежишь беременная и почти голая. Иди сюда.

Он вновь взялся за меня, только я запахнула халат. Если уедет, я смогу разобраться с ключами от подвала, но и отпускать его в тоже время не хочется. Мало ли куда собрался…

– Кто звонил? – для начала решила я разузнать.

– Друг, – разулыбался Паша.

– Какой друг? Я его знаю?

– Давний. Старый такой. С тросточкой ходит, но хитры-ы-ый. Любит притворяться. И нет, не знаешь.

– А надолго уедешь?

– Я пока тут.

– Тут, – кивнула я. – Только, если нужно, ты поезжай. Сидеть возле меня не обязательно.

– Да что ты говоришь? Я уеду, а ты куда?

– К родителям съезжу.

– То есть переедешь?

– Зачем? Не путай меня! – Вскочив с кровати, я поправила халат и серьёзно заявила: – Вообще-то, я вчера маме обещала… – Тут соврала, ничего я не обещала. Мне нужно к папе, тоже очень срочно.

– Ну раз так… Юра с тобой поедет, милая.

– Теперь ты мне не доверяешь?

– Дело не в этом.

– Значит, не доверяешь?

– Доверяю.

– Не лги!

Мы ещё немного попререкались, потому что Юра на хвосте мне не требовался, но убедить мужа не вышло. Даже несмотря на клятву, что через пару часов я буду дома, он замотал головой. Тогда я чуть всплакнула, но Паша раскусил ненастоящие слёзы. Защищая собственные интересы, в ответ мне пришлось надуться и, когда он захотел обнять меня, я показала кулак, мол, попробуй подойти. Он не растерялся, подошёл, наклонился. Растерялась я и позволила прижаться щекой к животу.

– Узнаю, что твоя мамка затеяла дурость…

– Запру! – продолжила я фразу вместе с мужем.

– Уловила, молодец.

Проводить его удалось кое-как, за что очень стыдно. Даже для приличия с собой не позвала. Поцеловав, я заверила, что буду ждать. Мы будем ждать. Беспокоиться не о чем. И я не больная, а беременная.

«Беременна. Господи… Стыдно мне. Стыдно! И ссорилась-пререкалась я нарочно, чтобы он уехал. Каюсь!»

Без Паши в доме стало непривычно тихо. Кухня, гостиная пустовали. В любой другой день я бы обрадовалась отсутствию опричников, но сегодня меня не устраивало абсолютно всё. Где всех носит, когда они так нужны?

Юра с Витей нашлись во дворе, а Костик как провалился.

– Юра, – я окликнула его, стоя на крыльце. – А где Костя?

– Так гуляет, – обернувшись, ответил он. Витя кивнул мне и продолжил натирать лобовое стекло у «БМВ». – Завтра вернётся. Наверное… А что случилось? Помочь?

«Гуляет? Ну отлично! Мне что теперь, сутки ждать?»

– Помочь? – переспросил Юра, пока я печалилась. Помочь, ага. Мозги моему мужу вправить. – Что-то случилось?

– Нет. Забудь. Ты сегодня со мной. Вот радость, да?

Ответа я не ждала и радости не испытывала, вернулась в дом, чуть ли не рыдая. Подёргала дверь в подвал, затем пнула её и зачем-то постучала, приложившись ухом. Ничего не услышала. В гостиной, пользуясь одиночеством, схватила диванную подушку, уткнулась в неё и заорала.

Ребёнок… Паша из-под земли меня достанет. А если сунусь в подвал, то ещё рассвирепеет. А родители? Бросить их? Об этом я как-то не подумала…

Я ещё громче завизжала и плюхнулась на диван. Сидела, раскачиваясь, до тех пор, пока рядом что-то не звякнуло. Кричать я сразу прекратила, на подобные звуки теперь реагировала остро. Отодвинулась к краю, а в углу дивана обнаружилась связка ключей. Она поблёскивала и манила.

Как такое возможно? Это шутка?

– Полина, всё в порядке? – передо мной как по волшебству возник Антон.

– В порядке, – кивнула я и нарочно закашляла. Руку с ключами завела за спину, а несчастную подушку от волнения прижала к груди. – Кого ищешь?

– А кого мне тут искать? Я поздороваться зашёл.

«Надо же, умеет» – удивилась я, имея в виду способность улыбаться. Ну и подметила, что врёт. Наверняка Паша приставил следить за мной.

– А ты чего такая встревоженная? И зачем тебе подушка?

– Отчего-то и зачем-то. Но уже не нужна. На вот, забирай.

– И что мне с ней делать?

– Бросить в кресло, что логично. – «А ещё логичнее не пытать меня глупыми вопросами за зря. Ничего лишнего я не ляпну».

– Поняла, да? – усмехнулся он.

– Что?

– Что слежу за тобой.

– Второй год замужем, – хитренько улыбнулась я. – Поэтому ты хорошо следи.

В прихожей, пока Антон не видит, сняла с вешалки сумку и спешно запихнула туда ключи. Держала их до того крепко, чтобы не звякали, что, казалось, они вонзятся в руку. Обошлось. Потирая украдкой ладонь о джинсы, я снова улыбнулась. Антон тоже улыбнулся, но чувствовалось – не отстанет.

Теперь я была благодарна, что со мной поедет Юра, а не он.

Глава 12

Беспокоясь, что Паша позвонит с проверкой, потому как Антон проводил нас тяжёлым взглядом, наперво я навестила маму. Она вообще врать не умеет, если только через других людей: что-то вроде передай ему… и сочинит нечто глупое. А так – нет.

В ожидании пока она откроет дверь, я смотрела на подъездную площадку пролётом ниже, вспоминая, как Паша меня там подловил. Каким был настырным, таким и остался. И я, как была дурочкой, так и не поумнела. Куда лезу? Совсем чокнулась?

Мама встретила меня в халате и с огуречной маской на лице.

– Полиночка, – обрадовалась она, – а ты почему не позвонила?

Обнявшись, мы потоптались у порога. Я всучила ей торт, она посторонилась, я вошла.

– А ты не торопишься? – разуваясь, спохватилась я.

– Куда я могу торопиться?

– На свидание, например.

Тут нужно пояснить. Родители год назад разругались до битья посуды. Один ляпнул о разводе, другой поддержал, а они упрямые – кошмар. Так что разойтись для них стало делом принципа, хотя никто особым желанием не горел. Это точно, ведь если спросить: кто заикнулся первый? – они не вспомнят и будут отнекиваться. Может быть, действительно не помнят, но явно знают о большой ошибке и оба жалеют.

Только кто же признается?

– Свидание, – усмехнулась мама и с тяжёлым вздохом отправила в рот кружок огурца.

Сейчас она наверняка вспомнила отца, что равных не существует. Возможно, и красоту взялась наводить целенаправленно, решила прогуляться у него под окнами, показать себя.

«Дурью маются, – говорит Пашка, – помирятся и сойдутся. Нужно время».

Подумав о муже, я затосковала. Мама, разливая чай по чашкам, сразу приметила моё настроение. Вернее, его отсутствие.

– Полина, как у вас дела? – поинтересовалась осторожно. – С Павлом поругались?

Лгать мне не хотелось, я неопределённо пожала плечами.

О слухах (или теперь правде?) ей неизвестно. Она, как и я, не видит дальше носа. Да и ни к чему это… Свой сон потеряла, не хватало ещё маман до инфаркта довести. Она уже от догадки, что не всё хорошо, присела за стол в лёгком шоке.

– Ты только не глупи, – начала испуганно, – никаких опрометчивых поступков. Ты за Павлом как за стеной. Никому не позволит обидеть. Любит он тебя, и ты его. Я же вижу… Нам с тобой повезло. Твой отец также на меня смотрел, пока не развелись.

– Он и сейчас смотрит, – улыбнулась я, не желая обсуждать свои проблемы. – Только уступать никто не хочет.

Она отмахнулась:

– Смотрит, как же, – пофыркала, но после тоже заулыбалась. Хитрит маман. Молодец. Учиться никогда не поздно.

– К папе собираешься? – в духе Пашки спросила я в лоб и весело подмигнула. Этому тоже от мужа научилась.

– Собираюсь, – засмущалась она и спрятала лицо за чашкой.

Мы ещё поболтали, а через полчаса я отчалила. Мама, как только узнала, что еду к отцу, на прощание шепнула:

– Ты скажи ему, что у меня свидание. Пусть потревожится.

Раз велено, будет сделано.

К папе я приехала с набором продуктов. Он у нас обладатель неимоверной тяги к выходу из супермаркетов спустя десять минут после захода. Да, вот такая причуда. Встретил он меня в майке и тренировочных штанах, запыхавшийся. С недавнего времени взялся за физическую форму. Это он так во второй раз покоряет маму, но никому не сознаётся.

В общем, семья у нас своеобразная.

О настоящей цели своего визита я заговорила практически с порога.

– Опять ты… – нахмурился папа.

– Опять, – замямлила я.

– Сколько можно?

– Сколько нужно.

Тут тоже стоит пояснить.

Папе я могу свободно жаловаться на мужа. Он один из тех, кому слухи были известны давно. Но со мной он не делился, потому что свято верил и до сих пор верит, что это всего лишь слухи. Я на него не злюсь. Он говорит, народ любит фантазировать. А ещё твердит о своей чуйке на людей. Ему достаточно пяти минут, чтобы понять наш ли это человек.

Паша, по его мнению, точно наш. Мне бы его чуйку.

– Ладно, рассказывай, что там опять, – попросил папа, усаживаясь за стол в кухне. Я вздохнула, не торопясь делиться тонкостями. Всё-таки подвал – уже не слухи и мужик там настоящий. – Поля, колись, не держи в себе. Ты знаешь, я ко всему готов. Слушаю!

Но я всё равно оттягивала время. Помешивала чай в кружке, наблюдала через окно за ребятами во дворе и думала, думала… А потом поняла, что ничего умнее не надумаю, одной мне не справиться. Перевела взгляд на папу и взяла его за руку.

Услышав о подвале, он нахмурился. От моего общения с пленником тоже в восторг не пришёл. О ключах я побаивалась говорить, но в итоге даже продемонстрировала, достав их из сумки. После чего спросила тихо, словно нас могут услышать:

– Что делать, пап?

Обычно он отвечал сразу, а тут кашлянул. Должно быть, предполагал моё несогласие с его позицией.

– Полина, тебе бы не лезть. Павел разберётся.

И оказался прав.

– Что значит «разберётся»? Как интересно разберётся?

– Как задумал, так и разберётся.

Я почему-то представила в буквальном смысле, как он разбирает того несчастного мужика.

– Нет, так не пойдёт. Что за слова, папа… Нет! А если он наворотит такого, что потом… Потом много чего, – не нашлась я в продолжении. – Ему бы заканчивать с криминалом, а не разбираться. И рассказать мне всё.

– Опять ты, – махнул отец на меня. – Не такой он человек, врут люди. Веришь бате? Разве желаю плохого?

– Не желаешь. Только я видела…

– Значит так надо. Есть причины.

– Очень интересно, – начала я закипать. – Хороши причины. Если он из-за денег за такое взялся, я сама его запру. А вообще, почему ты его защищаешь? Он человека в подвале держит. Это ненормально!

Папа устало вздохнул:

– Ненормально. Но я уверен в Паше. Утихомирься, Поля, дай ему всё разрешить.

– Не могу. Он убьёт его.

– Не убьёт.

– Убьёт.

– Дурак он, что ли? – не выдержал папа. – Ты скажи мне: он дурак?

– Не дурак. Он очень умный, – оскорбилась я за мужа. – Только вот Костик – дурак. Что делать?

– Ни-че-го. Ничего, потому что лезть нельзя. Нельзя! Я тебе запрещаю! Не женское это дело. Павел знает, как ему быть. Сама сказала: не дурак.

– Папа…

– Помолчи! Не лезь! Если совсем плохо, поговори с ним. Обсуди. Муж и жена должны разговаривать. Разговаривать! Он объяснит, я уверен. А если не захочет, тогда и будем думать. Всё! Это моё последнее слово.

– Ладно, – сердито кивнула я, потому как ожидала поддержки и помощи, а не совета идти к мужу. Он же обманет. – У меня есть ещё одна новость. Уже хорошая. – Здесь я взяла паузу. Новость действительно хорошая, а я злюсь и говорю соответствующим тоном. Вот это нельзя. Я выдохнула и спокойнее попросила: – Только маме не проболтайся, она обидится.

Папа кивнул, вроде бы ожидая от меня подвоха, а я сказала:

– Я беременна.

Он смотрел на меня долго и не шевелился, прямо как я сегодня, когда узнала.

– Что, правда? – наконец заговорил он. – Беременна? Не врёшь?

– Почему я должна врать?

– Потому что хитрить научилась. Так у нас будет внук или внучка? Точно?

– Точно. Паша убеждён, что мальчик. А я не гадаю, пока сама не очень верю. Но, по всему, точно, – повторила я.

– Точно… – Папа как-то нервно рассмеялся, вдруг перегнулся через стол и поцеловал меня в лоб.

Зря я рассказала. Получается всё-таки схитрила, надавила положением, чтобы помог. Ещё и без Пашки…

Это я бессовестная, а не он.

– Пап, ты только никому не говори. Ладно? – испугалась я. – Приметы и всё такое…

– Не скажу. Рот на замке.

Папа радовался, пока я кусала губу, наблюдая за Юрой из окна. Тот ходил вокруг машины, стучал по колёсам. Вот всё у них просто, чёртовы мужские секреты!

– Я не стану это терпеть. Не хочу! И с Пашей обсуждать ничего не буду. Это бесполезно.

– Полина…

– Папа, нет.

После чего посмотрела на него и заревела. Я ревела, попутно выкладывая все душевные терзания. Самые страшные теперь касались ребёнка. Бандитам всегда мстят, никого не жалея. Папа сидел с хмурым видом. Не выдержав, обнял меня.

– Всё ясно. Прекращай рыдать, не дай бог что случится. В обиду я вас не дам. Поняла? – Я размазала слёзы, он вздохнул, покачал головой. – Урок преподать Павлу можно. Будем действовать так…

Когда мы вышли во двор, папа пожал руки ребятами и спешно отправился надирать уши ухажёру мамы, а я уселась в машину довольная. Всё-таки отец у меня лучший. За пять минут он такую схему нам набросал, что снова захотелось мечтать и радоваться.

Паша непременно задумается, стоит ли продолжать дурить меня. Я покажу, что могу справляться без него. Посмотрим, как ему будет без жены.

Глава 13

В доме стояла прежняя тишина, и радость потихоньку поубавилась. Вернулись мы давно, а Паша куда-то пропал. Уже темнело, мобильник молчал, ребята отнекивались – ничего он им не сообщил. Я бродила по спальне, вертела телефон в руке и приговаривала, что непременно поколочу мужа, если кто-то меня не опередил.

«А если опередили? – Я присела на кровать. – Вдруг Паше плохо? Вдруг ему навредили, а он совсем один…»

Перед глазами начало мутнеть, когда через приоткрытое окно донёсся звук разъезжающихся ворот. И страх сменился злостью.

«Мерседес» Паша припарковал у гаража, но выходить не спешил. Минута, две… Я боролась с желанием спуститься, потому что он не заслужил. В итоге, конечно, не устояла. Достаточно одного вида, чтобы меня искусить.

Я выбежала к нему как есть, в домашних тапочках. Издалека заметила, что сидит он с закрытыми глазами и очень испугалась.

– Пашенька, – постучала по капоту, обходя машину. Почти добралась до мужа, но тут он окликнул меня. Кивнул на сиденье, приглашая присоединиться. Даже распахнул дверцу как ни в чём не бывало, а я тут переживала, не знала куда себя деть. – Павел Алексеевич, где тебя черти носят?! – заорала, всё-таки устроившись рядом. – Представляешь, как я волновалась?

– Я тоже рад тебя видеть, родная. И тоже скучал, – улыбнулся он. Вот так всегда.

– Я же серьёзно говорю.

– И я серьёзен. Иди сюда. – Сопротивляться было бесполезно, он притянул меня к себе и минут пять мы целовались, пока я не попросила остановиться.

– Паш, погоди… Что-то случилось? Ты в порядке?

– В порядке. Просто немного вымотался. – Он вновь попытался поймать мои губы, но я увернулась.

– Правда?

– Правда.

– А где ты был? И ещё ночью…

– Девочка моя… – И снова этот его тон, не терпящий возражений.

– Ладно, поняла. Буду сидеть и помалкивать – не моё дело. Но ты мог хотя бы перезвонить на десяток пропущенных?

– Мог, – тяжело вздохнул он. – Но пришлось бы лгать.

«Надо же, спохватился».

– Поля… – Он взял меня за руку, нахмурился. – Ты замёрзла? Пальцы ледяные.

– Сказала же, переживала, пока ты где-то там скакал. Раздражают твои тайны.

– А я говорил, что мы будем жить долго и счастливо. Оставь ненужные волнения. Милая, посмотри на меня… – В пальцах приятно закололо, когда Паша спрятал мои ладони под своим свитером. – Ну, Полина… Я люблю тебя, – сказал после, глядя мне в глаза, на что я поджала губы.

Теперь отвечать никак нельзя. Эти слова под запретом. «План, план, следуй плану», – твердила себе.

– Поля, тебе плохо? Ты побледнела.

Мне последние полгода плохо. Но я молча завела свои холодные руки мужу за спину и потянулась за поцелуем. Этакий двоякий ответ на признание в любви, который утром будет значить «прощай».

Спустя десять минут, переживая, что поцелуями мы не ограничимся, так как мужские ладони активно блуждали под моей майкой, я отстранилась, горячо шепча:

– Ребята рядом. Пойдём домой, накормлю. Ты, наверное, голодный…

– Голодный. Тобой. Пристегнись, съездим кое-куда.

– Куда? Я же в пижаме.

– Мы ненадолго.

– Нет, Паш. Я не поеду.

– Дверь закрой.

Как это часто практикует он, я как будто не расслышала. Спустила одну ногу на землю, привстала… Но тут меня потянуло назад и не по собственной воле. Это Паша схватился за мою майку и нещадно возвращал меня на место.

– Я сказал: дверь закрой. Благодарю, Полина Викторовна.

Но куда направляемся, так и не сообщил. На светофоре достал из бардачка мой шелковый платок.

– Повяжи на глаза.

– Зачем? Чтобы в кучу их собирать? Мы куда-то пойдём?

– Возьми, говорю, болтушка.

– Паша, мне это не нравится. Я не выйду из машины в таком виде.

– Значит, потащу. Всё, цыц. Расслабься и получай удовольствие.

Я пыталась прикинуть, куда он нас везёт, но сбилась на поворотах. По улице он вёл меня приобняв, я куталась в его куртку, жалась к нему, боясь столкнуться с прохожими или споткнуться. Напрасно боялась. Место вроде как неоживлённое, спокойное, даже машины слышались где-то вдалеке. Вскоре Паша остановился и приказал:

– Замри. – Как будто был выбор.

Что-то звякнуло, затем раздались щелчки. Зря не взяла с собой сумку с ключами. Не полезут ли ребята с проверкой?.. Хотя с какой стати?

– Готовься.

Ступеньки, ступеньки, порог… Платок Паша развязывал неспешно, я жмурилась и смеялась. По-детски стало интересно, куда он привёл нас. Сняв куртку с моих плеч, он отстранился, но я чувствовала его позади.

– Ты не уходи, – сказала на всякий случай.

– Никогда. Не бойся. Открой глаза.

Безлюдный банкетный зал ресторана утопал в цветах. Они были везде: на столиках, на стульях, на полу… Я хихикнула, поиграла тапкой и лепестками, шагнула вперёд. Вдруг что-то щёлкнуло, свет стал тусклым. Луч софитов упал на столик в центре.

– Да ты романтик, – рассмеялась я, хоть и подозревала, что муж занимался всем не сам. Да и вообще пропадал по иной причине.

Он запустил руку мне под майку, сказал:

– Люблю тебя. – Прозвучало уже как-то требовательно.

– И я… тебя, – призналась я словно нехотя. Первый отцовский запрет нарушен, а это только начало.

– Уверена?

– В чём?

– Во всём. Ты точно хочешь ребёнка?

– Хочу! И не смей больше спрашивать! – Злилась я в первую очередь на себя. Злилась на то, что ранее позволила себе усомниться.

– Хорошо… Хорошо. Не сердись. Спасибо тебе. – Паша целовал меня в плечо и трогал. Трогал всюду. – Я рад. Очень… Спасибо.

– За что «спасибо»?

– За всё. За тебя. За согласие. За твою любовь.

Я обернулась и увидела в его взгляде столько нежности и тепла, что едва не кинулась на шею в признании. Он вовремя полез целоваться.

– Мы здесь одни, – сообщил нетерпеливо, когда я не позволила оголить себя.

– Да? – Не веря, я повертелась.

– Да. Пошли скорее. – Паша потянул меня куда-то из зала.

– Куда? Да погоди же… Это неправильно. Я не хочу тут. Это не твой ресторан.

– Не мой. Отметимся в твоём кабинете.

– Моём?

– Твоём. Ты теперь не только почти мать, но и бизнес-леди.

Паша продолжал вести меня за собой по коридору, пока я моргала в непонимании. Мой кабинет? Он ресторан мне подарил? Зачем? Я ведь ничего не просила…

Коридор закончился, мы свернули налево и оказались перед единственной дверью. Паша мигом её отворил. Кабинет как кабинет. Мужа заинтересовал диван. Его «ненадолго» растянулось на приличное время, но тут я не возражала.

Паша был особенно ласков и внимателен. Больше смотрел в глаза, больше целовал. Мягче трогал, прижимался к груди, иначе ловил мои стоны. Возможно, мне это казалось из-за предстоящей разлуки и я пыталась насытиться воспоминаниями, но было волшебно. В любом случае, в ответ я старалась доставить не меньшее удовольствие.

– Ты как? – спросил он, снимая меня с себя. – В порядке? Тебе хорошо?

– Очень хорошо. А тебе?

– И мне… – кивнул он, а отдышавшись, рассмеялся: – Где твоя майка?

– Ты вроде сидишь на ней.

– А шорты?

– А шорты тут… – Я тоже рассмеялась, глядя, как муж застёгивает брюки. Потом он помогал мне одеться, но вновь лез с поцелуями, так что мы ещё чуть-чуть задержались.

В этот вечер Паша побыл не только заботливым мужем и любовником. Он примерил роли официанта и отца, балуя нас вкусным ужином и рассказами, как отлично мы заживём после рождения малыша. Хотелось бы верить. Я вроде веселилась, а сердце билось в волнении.

«Удастся ли план? Смогу ли?»

Успокоилась я дома, когда нашла в сумке ключи. С грустью взглянула на усталого мужа, зовущего меня в постель, и стало так горько и тошно от себя. Хоть кричи, пока голос не сорвётся. Сердце вновь затрепыхалось.

Через несколько часов меня здесь не будет. И после искреннего «спасибо» я чувствовала себя предателем.

Глава 14

В полночь, лёжа на груди мужа, я прислушивалась к его дыханию и убеждала себя, что поступаю верно.

Подумаешь, пропаду на месяц… Ну побесится он, ничего страшного. Зато наконец поймёт, как мне живётся с тайнами. Возможно, поймёт. Если нет, буду крепче держаться за штаны.

Ворочалась так минут тридцать, измучила себя. Присела, вздыхая, посмотрела в сторону открытого окна. На улице тепло, шторы легонько развеваются, а мне пришла охота отметить, что вид отличный, в духе настоящей мелодрамы. Мне бы встать у окна, а следующим кадром я исчезну.

– Да уж, – усмехнулась, представив картину. И тут же позвала: – Паша…

Паша не ответил. Я осторожно потормошила его, взяв за руку. Спал он крепко, что уже не на счастье. С каждой минутой желание уйти гасло.

«Справлюсь ли?»

Однако я достала вещи из шкафа, украдкой переоделась в ванной, постояла у кровати, глядя на мужа. Вот бы ему всё-таки проснуться. Обнять меня и сказать, что подвал – это очередная ложь, которую я неверно истолковала.

«Нет, это правда. Правда! И ты его любишь, поэтому не отступай. Иди! Бояться нечего. Так нужно. Не глупи, Полина, иди…»

Диван в гостиной пустовал. На всякий случай я прогулялась по дому. Темнота и никого. Отец настрого запретил мне спускаться в подвал, с чем я не согласилась, но он вынудил пообещать, что не стану влезать. Вынуждать всё-таки не стоило.

Сколько ещё мне наступать на горло собственной воле?

Ключи остались в спальне, только ноги сами повели в подвал. Страх холодил спину, сердце колотилось с болью в груди. Я боялась быть обнаруженной и теперь чувствовала себя героиней триллера. Подёргала дверь, убедилась, что та заперта, и пошла к террасе. Там пришлось повозиться с колокольчиками.

Давно пора бы их снять. Вернусь, непременно этим займусь. А я вернусь. Паша всё осознает. Ради нас, ради нашей семьи…

Оставив дверь открытой, я вышла на лужайку и опять засомневалась. Это не кино, и я совсем не смелая. Паша разозлится, накричит… Но, полюбовавшись звёздным небом, всё-таки вздохнула и потопала на обход. Отец приедет через час, всё решено и оговорено, некуда деваться. Зато испробую, какого жить в одиночестве.

Я осторожно выглянула из-за угла дома. Вроде тихо. Только собралась показаться на дорожке, как что-то хрустнуло, словно наступили на ветку. Я сразу легла на живот и покатилась в ближайшие кусты.

– Дурдом, – не устав от этого слова, вздохнула я и отмахнулась от листьев.

До калитки оставалось несколько шагов. Она была справа, а впереди гостевой дом, который волновал меня больше обычного. На крыльце горел свет, но это не удивительно, он всегда включен по ночам. Тут вновь что-то хрустнуло и кто-то закашлял. Хоть я и призывала себя не беспокоиться, но положение мне не понравилось. Я сцепила зубы и присела, ожидая, когда кто-то из ребят покажется.

Минуты три любовалась цветником. Кашель повторился, и тогда я увидела Антона. Он шёл по дорожке к гостевому дому, но перед самым входом оглянулся. Я мигом опустила голову к коленям.

– Чёрт!

Приподниматься не торопилась, а когда всё-таки осмелилась, оказалось, что Антон тоже не торопится уходить. Он стоял, разглядывая наш дом, достал что-то из кармана, между пальцами появился огонёк. Будто сторожевой пёс, ей-богу. Пришлось снова ждать, когда докурит.

Уткнувшись в цветы, я мысленно напевала песни, скучала, дёргала траву. Наконец Антон отвернулся. Я последовала его примеру, то есть отвернулась. Прошла несколько метров гуськом, чтобы наверняка остаться незамеченной, после выпрямилась и побежала.

В спальне схватила сумку и стремительно скрылась, боясь передумать. В подвал спустилась как прежде на ощупь, достала фонарь. Мужчина сидел у винного стеллажа со скованными руками и связанными ногами. В отключке, если не помер.

– Эй, – испугалась я.

Он пошевелился и замычал. Вспомнив прошлое недовольство, фонарь я тут же опустила.

– Я уж думала, вы того…

– Коньки отбросил? – подсказал он, когда я отлепила ленту с губ. – Поначалу я тоже думал, что придётся. Ревела ты громко, решил: сдала меня. – Он усмехнулся, что обидело.

– А что здесь смешного? Могу сейчас сдать. – Я, конечно, лукавила.

– Тебе бы не дуться. Это я здесь сижу, а не ты с муженьком.

– Ну дурак, раз попался.

– Нет, дураком я себя точно не назову.

– Почему?

– Потому, детка. При случае узнаешь.

– Пожалуй, мне больше не хочется знать.

– Да?

– Да.

– Ну и зря. Ты мне руки освободишь, или мы до утра посидим?

– До утра я не хочу вас терпеть. – Я опустилась рядом на колени, приготовила ключ, но вдруг спрятала его обратно. – Слушайте… Вы же знали, кто такой мой муж. Какого чёрта вы связались с ним? Вы кто?

– Детка, – опять усмехнулся он, – не поздновато ли для вопросов?

– Не хотите отвечать – не надо. А я пойду, вы дальше тут кукуйте.

– Куда ты пойдёшь? – Он всё смеялся, я же поднялась, отряхнулась. – Не ломай комедию, освобождай. Руки затекли.

– К мужу я пойду.

Я едва успела закончить фразу, а мужик внезапно дёрнулся и попытался подскочить ко мне. Но оказалось, что руки и ноги скованны между собой, только я всё равно успела испугаться.

– Свихнулся?

– А ты как думаешь? – Он растянул губы в препротивной улыбке. – Да ладно, расслабься. Я тут скоро в дикаря превращусь, задолбался сидеть… Не бойся, не трону. Меня Николаем зовут. А тебя?

– Какая разница?

– В общем-то никакой. Но мы же люди цивилизованные. Подвал не в счёт.

– Ну… Полина.

– Вот что, Полина. Давай-ка начнём сначала: не бойся меня.

– А дальше?

– Что «дальше»?

– Я вопрос задала, а вы не ответили. За что вас сюда и как связаны с моим мужем?

– Я же говорил. Ещё раз повторить? Ладно… Знаешь, чем занимается твой мужик?

– В общих чертах…

– Вот тебе и ответ как связан. Причём в обоих смыслах связан. Отстёгивай!

– А вы навредить ему не хотели?

– Да что ж ты такая неугомонная? Вы, вы, вы… Может, хватит?!

– А вот голос повышать не обязательно. Лучше бы «спасибо» сказали. – Я выразительно сжала ладонь в кулак. – Крепитесь.

– Да стой ты! Вот блин, а… Навредишь ему, как же. Денег я хотел. Свою честно заработанную долю. Понимаешь? И перестань «выкать», на нервы действует. – Николай вроде бы сдался: дёрнул руками-ногами, а после затих.

Возвращаться к нему мне не очень хотелось. Но я вернулась.

– Надеюсь, это наша последняя встреча. – Сняла с него цепь, затем наручники. Он хохотнул, потирая запястья, и взялся развязывать ноги. Я же боролась с мыслями, что поступила неверно.

«Деньги, деньги, деньги… Паша помешался на них? Настолько очерствел, что переступил грань?»

Николай выпрямился, потянулся, я проследила за его действиями снизу вверх, сидя на полу, и спина вдруг похолодела. Мне не понравились ни его взгляд, ни улыбка. Злая рожа, хотя вроде бы ничего не изменилось. Я тут же схватила фонарь, направляя свет на чужое лицо.

– Да что ж такое-то! – зажмурился он. – Может, достаточно? Идём. Не тормози. – Схватил меня за предплечье, поднимая с пола. – Что там с охраной? – спросил шёпотом, когда мы выбрались из подвала.

– Я проведу.

Он кивнул:

– Лады, – и свернул совсем не туда, куда нужно, вглубь дома. Я запаниковала.

– Николай, – шикнула на него. – Нам не туда.

Он оглянулся, тогда я указала вправо, на открытую дверь.

– Дай ты мне нужду справить. Что за семейка?

Боже…

Вышел из ванной он также стремительно, но я успела побледнеть, ожидая появления Антона или Паши.

– А вот это пригодится, – сказал Николай, увидев в прихожей Пашину ветровку.

– Ну уж нет. – Куртку я забрала, когда он приблизился.

– Очень даже да, – вырвал он её обратно. – Это небольшая компенсация за мои мучения. Воспаление легких я уже получил, «спасибо» твоему муженьку. Топай давай! – И пихнул меня вперёд. Я дёрнулась, взмахнув рукой. Николай недовольно пробурчал: – Заори ещё, всех подними.

– А может и заору, если не пойдёте вон отсюда.

– Истерики будешь Павлу закатывать. Идём.

Мы шли к калитке прежним путём. Николай постоянно оглядывался. Меня уже ни Антон, ни Паша не пугали, а вот тип рядом беспокоил. Поздновато я спохватилась, наговорить он мог, что угодно. И не обязательно правду.

– Мобильник с собой? – Он кивнул на мою сумку.

– Нет. – Я перекинула ремешок через плечо и прижала сумку к себе.

– Гонишь?

– Возможно.

– Одна сатана, значит… – хмыкнул он. Я рывком освободилась.

– Идите впереди.

– Нет уж, милая. Взялась вести – веди. – Николай попытался схватить меня, я глубоко вдохнула, показывая, что непременно закричу. – Я тебе заору, дура! – шикнул он. Понаблюдал за мной, надел куртку, шагнул вперёд, но неожиданно обернулся: – Ты меня, часом, не в ловушку заманиваешь?

Я нахмурилась:

– Вы меня порядком задолбали.

– Я от вашей семейки тоже не в восторге. Топай-ка впереди.

Он ждал, и я ждала, потому как на этот раз не собиралась подчиняться. Опасалась, и он это понял.

– Неужто испугалась? – спросил. На лице появилась противная улыбка и взгляд вновь насторожил. Если бы я не пялилась на него в упор, вероятно, не заметила бы перемен. Он вмиг принял прежнее выражение, подозревающее меня во всём. Хамелеон чёртов! – Тебе бы мужа бояться, а не меня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.