# Сказка о девяти адептах

Наталья Рывкина

В бескрайних просторах Вселенной среди мириадов обитаемых планет существует Мир… где-то, или когда-то. Мир как мир, есть в нем свои проблемы и внутренние противоречия, куда ж без них? Живет он по законам магии Четырех Стихий, творить которую могут наделенные Даром. А если Дара тебе не дано? Что ж, великие боги дают возможность приобщиться к магии Белого и Черного орденов. Ты можешь получить Силу, заплатив за нее страданиями. Своими, как белые маги или чужими, как черные. Вроде бы второй вариант неплох, ага? Да что-то жизнь в Черном ордене какая-то не слишком радостная. Но ничто в Мире не постоянно. Черный орден можно изменить, если найдутся горячие, искренние и самоотверженные люди. Да и с Белым орденом все непросто. А в будущем может стать еще сложнее…

## Мифы и легенды или, Что-то вроде пролога.

Мифы и легенды. Много чего в них говорится странного и, мягко говоря, сомнительного. Много они рассказывают о событиях в Мире от Начала Времен и даже ранее.

Начало Времен?

Нет конечно, это не с какого боку не время сотворения Мира. Это полумифическая дата обретения Миром магии.

У летописцев и прочих мудрецов никогда не было единства по поводу этой даты. Естественно. Так нам боги и доложились, в какой день какого года создали они четыре великих столпа магии, дарованной ими Миру, божественные магические Стихии – Землю, Воду, Огонь и Воздух. А может, они вообще создавали их по очереди, одну за другой? Кто их, богов, знает.

В общем, по поводу этой даты было сломано немало копий… ну, точнее говоря, перьев. И в конце концов как-то договорились. Выбрали. Но достоверность… сами понимаете.

Но вот ведь что любопытно, первые упоминания о Рюгене стали появляться в летописях во времена, примерно соответствующие этой сомнительной дате.

Рюген…

Загадочное и непонятное место, то ли остров, принадлежащий нашему Миру, то ли нечто, находящееся где-то и вовсе вне его…

Как это вне? А вы вспомните-ка все слухи, все рассказы о нем, переполненные страхом, болью, маревом таинственных артефактов и амулетов, несущих владельцам могущество, деньги, безмерную власть над миром и… смерть, мучительную, лютую. Нет двух схожих рассказов и слухов о том, что представляет собой это таинственное кошмарное место, и о судьбах людей, рискнувших проникнуть в него. Место, насквозь пропитанное странной чужой магией, основы которой так и не разгаданы даже в наше цивилизованное и просвещенное время. Магией опасной и часто смертельной, но рождающей очень ценные амулеты и артефакты. По крайней мере, так рассказывают многочисленные легенды, одна другой кучерявее. А если вспомнить, что писал Нвех о центре единой силы и сплетении магических дорог… а к его словам, между прочим, стоит прислушаться. Загадочный и, может быть, даже великий человек, отказавшийся в свое время стать архимагом ордена Движения ради вольной бродячей жизни, хотя соорденцы настаивали на его кандидатуре чуть ли не единогласно.

Рюген…

Так что же, это именно Рюген, проложив дорогу в наш Мир, позволил пройти сюда магии?

Или же все случилось наоборот? Это именно магия, дарованная нам богами, открыла Миру путь на Рюген?

А может, и нет между ними никакой связи? Так, случайное совпадение дат, не более того.

А может и нет вовсе никакого Рюгена… мало ли, что могут рассказать легенды, кто ж из разумных людей им верит! И то сказать, амулеты естественного происхождения… ага-ага… а может еще молочные реки с кисельными берегами? Сомнительно оно, знаете ли… даже особливо ежели оный кисель может очень больно кусаться.

Впрочем, мы отвлеклись. Пресловутая дата Начала Времен была учеными мужами кое-как определена и используется теперь как точка отсчета, основа датировки нового времени. А вглубь времен летописи уходят в глухую домагическую древность на многие десятки, а то и сотни тысяч лет. И чем дальше, тем менее достоверными становятся даты, а излагаемые события и жизненные реалии все более и более сомнительными.

Ну сами посудите, древние летописи говорят, что когда-то давным-давно вместо многочисленных островов и архипелагов в Мире наличествовали огромные массивы суши, называемые смешным словом «континенты» и отделенные друг от друга огромными же просторами воды. И эти континенты были так велики, что в некоторых местах – это ж надо такое выдумать! – людям и прочим живым существам реально не хватало воды.

Чушь и бред! С какой стати великие боги стали бы так глупо и нерационально размещать сушу и воду?

Летописи говорят, что Солнце когда-то давно было маленьким и круглым, а Великого Кольца и вовсе не было. Вместо него висел на нашем небе желтый шарик, каковой тоже был Мир, управляемый какими-то своими богами. Что там эти боги удумали, нам знать не дано. Но заставили они свой Мир приблизиться к нам настолько, что морские приливы стали сносить города. И тогда воззвали люди к своим богам. И услышали их боги. И разорвали преступный Мир чужих богов в пыль и мелкие обломки, из которых и родилось Великое Кольцо. И тогда…

Ой, чего только не говорят легенды! Нельзя же верить чему ни попадя.

Ну и демоны с ними, с легендами. Пусть их.

Я-то собираюсь рассказать вам абсолютно правдивую историю о великом магическом мире, заправляют которым великие же магические ордена.

## 1. Главное, что всё добровольно.

Дорога, если это безобразие можно было бы так называть, была скверной, хуже некуда. Рытвина на рытвине и ухаб на ухабе. А кому оно надо поддерживать ее в порядке? Может, вам? Шла она над скалистым берегом вдоль холодного Серого моря, огибая глубокие фиорды и виляя меж рваными скалами и корявыми буреломами прибрежного гиблого Пьяного Леса, детища неуемных северо-восточных ветров.

Кроме как в Черную Цитадель дорога никуда не вела, соединяя это жуткое место с ближайшим вольным городом Винеива. Ну и кому из горожан и за каким демоном понадобилось бы по своей воле переться в Черную Цитадель? Вот именно… Дураков нет…

Кроме обоза, разумеется. Ежегодного обоза, ведомого людьми, абсолютно добровольно согласившимися доставить абсолютно добровольные пожертвования, которые вольный город Винеива в очередной раз добровольно собрал для добровольной же передачи Черному ордену. Слухи о судьбе людей, попавших внутрь Черной Цитадели, ходили разные, не говоря уж о судьбе орденских рабов. Один слух страшней другого. Потому и были у магистратов вольных городов немалые сложности с набором ездовых для ежегодных обозов с «дарами». В прошлом году все обозники вернулись и даже относительно невредимыми? Ну так и черный вымпел с молнией тебе в руки. Веди обоз сам, если ни себя, ни своих детей не жалко.

***

Фургоны и простые телеги с надсадным скрипом ползли вперед, петляя между поросшими лишайником валунами. С невидимого за мутным редколесьем моря дул порывистый холодный ветер. И, как будто не было других причин для поганого настроения, заладил вдруг мерзкий упорный дождь. Дорога окончательно расползлась непролазной слякотью. Колеса телег вязли в грязи уже чуть ли не по ступицу. Ездовые мужики, ругаясь по-черному, полезли с возов и шлепали теперь по колено в грязи, то и дело впрягаясь в телеги наряду с лошадьми. Хромому и Наемнику повезло, их фургон вез только деньги. Так что шел практически налегке: мешки с медью, сундучок с серебром да всякого разного по мелочи из ценных подношений. За ездового в фургон магистрат определил Хромого – единственного вора на весь обоз, ему ли не знать воровских уловок? Предупредили настрого: смотри, мол. И покачали пальцем со значением. Да еще при фургоне приставили помимо общей обозной охраны особого охранника, здоровенного хмурого малого в стоптанных ботфортах, отзывавшегося на имя Наемник. Вот так. Простенько, и со вкусом. Был Наемник в Винеиве человеком случайным, никого в городе толком не знал, так что сговориться насчет всего такого-эдакого ни с кем не мог.

Впереди идущая телега вдруг дернулась и встала.

– Эй, мужики, – заорали оттуда просительно, – пособите маленько! Камень… Ни проехать, ни объехать. Торчит, зараза.

Хромой, только что сменивший наемника на месте кучера, вяло выругался, а лошадок даже и останавливать не пришлось. Только боками поводили, да головами трясли.

Наемник выволок из фургона лом и побрел по грязище вперед: то ли тащить телегу, то ли сворачивать в сторону камень. Впрочем, вернулся он практически тотчас же, сунул лом в фургон и, кряхтя, полез следом, недовольно бурча в окружающее пространство.

– Это куда ж мы так торопимся?

– Да скорей бы вся эта бодяга кончилась бы хоть как-никак, – тоскливо ответил Хромой и плюнул.

Они снова умолкли. Только слышно было за порывами ветра, как натужно скрипят тележные колеса, да монотонно моталось перед глазами из стороны в сторону ведро на жердине, торчащей из впереди идущей телеги.

***

Шум налетел резкой волной. Вокруг заполошно завопили и забегали ездовые и охрана. Гремело железо. Хромой даже охнуть не успел, как Наемник вылетел из фургона с арбалетом в руках и как-то сноровисто и ловко присел за колесом фургона. Вдоль обоза хлопотно размахивая руками и разъезжаясь сапогами по грязи несся обозный голова, визжа во все горло:

– Эй, вы! Что растянулись по всей дороге, коровы беременные, стадо тупое, брюхатое! Подтягивайтесь друг к другу, ближе, ближе, козлы безрогие, куры безмозглые! Палкой вас, что ли, погонять?

– Ох, великие боги! Что там стряслось, голова? Волки, что ли, налетели?

– Разбойники придурочные какие-то, сразу видно, что не местные. Местные под носом у ордена теперь не шастают. Орденская молодежь в последнее время новую забаву себе придумала – на них охоту устраивать. По лесам как зайцев гоняют, развлекаются. Так что это какие-то чужаки. Но про орден, однако, как я понимаю, все досконально знают. Как увидели над первым фургоном орденский черный вымпел с молнией – мышками кинулись разбегаться в разные стороны, теряя ботфорты. Эй, Наемник, ты тут смотри в оба. Чтоб ни монетки не пропало ни под шумок, ни как иначе, с орденом шутки плохи. Э-эх, Земля, великая Стихия магическая, покровительница всех сухопутных странствий, спаси-сохрани… А уж как я за ваш груз весь истерзался, что и делать, ума не приложу. За все возы душа болит, а уж за деньги… Посадить бы вам в фургон еще хоть пару воинских людей, так нету. И не то чтобы доверенных, никаких нету. Ладно, скоро выходить нам на мощеную, на каменную дорогу. Там дело не то чтобы пойдет полегче, но побыстрее.

Суматоха постепенно улеглась.

– Слушай, – обратился Наемник к Хромому, – что это еще за каменная дорога? Откуда бы ей здесь взяться, да и какому демону она тут нужна?

– А-а, – отмахнулся Хромой. – Дорога эта древняя. Построена еще когда Черный орден был в королевстве не запрещенный. Тогда, говорят, народу по ней в обе стороны шастало немерено. Это сейчас она дикая и почти заброшенная.

Оба не сговариваясь синхронно глянули на юг. Там, где-то далеко, за огромными просторами глухого и буреломного Великого леса находится королевство Ёйеаес… идет спокойная благополучная жизнь. Есть и там, конечно, какие-то свои проблемы, где их нет-то! Но, о великие боги, нам бы эти их проблемы. И уж оттуда-то с южных королевских коронных земель никто не везет в Черную Цитадель абсолютно добровольные подношения. По крайней мере обозами.

***

Обоз двинулся дальше, то увязая в грязи, то выбираясь на относительно сухие участки. Дорога пошла в гору, забирая вправо от моря и огибая последний на пути длинный извилистый и узкий фиорд. Шум моря не то чтобы исчез, но как-то отодвинулся и стал совсем еле слышным. Вот-вот должна была появиться пресловутая каменная дорога. Ну, что ж. Там обоз будет устраиваться на последнюю ночевку, а завтра к вечеру… завтра к вечеру он будет уже и на месте. Будем надеяться на лучшее. Авось все обойдется. А там, что будет, то и будет, только скорей бы уж.

– Ну и дорога, ужас, – Хромой покачал головой. – Ну никак понять не могу, что ни год, все одна и та же история. Что ж это орден портал в Винеиву не прокинет? Влом, или жадность одолела? Ему и делов-то – тьфу.

Наемник рассмеялся.

– Да где ж ты видел ордена, которые бы бесплатно магичили? Ах да, ты небось из своего городка вообще никуда ни ногой… откуда ж тебе знать? Ну а я пошлялся по белу свету. И скажу тебе – нет таких орденов. Маги свою работу ценят. Это с какого же перепою орден будет на свои деньги устанавливать портал? Держи карман. Если б город за этот портал заплатил, тогда конечно поставили бы. Но город-то с какого перепою заплатит? На ких демонов земных и подземных тот портал Винеиве сдался? И дань ордену гони, и за портал для ее доставки ему же деньги плати?

– Дорого?

– А то! Если человечков туда-сюда перекинуть – так даже и это вовсе не «тьфу». Это только сильные маги могут. И берут за работу неслабо. А вот если грузы надо доставлять, да еще целыми обозами, это, я тебе скажу, ва-аще. Для такого дела порталы и нужны. Мощные, стационарные и дорогие аж просто зверски. Они, вишь ли, без артефактов не работают, а артефакты сколько стоят? То-то же. Но и это еще так, цветочки. Вот сколько стоит регулярная зарядка артефактов у тех же магов…

– Ясно, – печально вздохнул Хромой. – Денежки, их все считать умеют. Вот и маются горожане в вольных городах по осени что ни год. Каждый старается по-всякому извертеться, чтобы только в обозные ездовые не попасть. Очень уж это… как бы сказать… чревато. И стремно. Не остаться бы в ордене вместе с обозом навсегда. Есть там, шепчутся, такие места, не к ночи будь помянуты, называются алтари.

– Ну, а тебя самого как угораздило? – поинтересовался Наемник.

Хромой смущенно поежился.

– Кошелек, будь он неладен. Срезал-то я его аккуратно, купчишка и не заметил. А эти вокруг – чтоб их пятирукие демоны в клочья разодрали – им что за дело до того купца? Крик подняли, шум. Ну, меня и… того. А там на выбор. Или ступай ездовым в обоз, или… сам понимаешь.

– Воришка значит?

– А ты чистенький? – возмутился собеседник. – Прямо младенчик невинный, только из мамы вылез! Как же тогда тебя самого в этот обоз занесло?

– А я знал, что она малолетка? Видел бы ты эту кобылу! Особенно ежели ночью, когда морду толком не разглядишь, да еще и спьяну.

Разговор увял. О чем тут говорить и зачем? А фургон вдруг опять резко остановился. И опять сквозь привычный надоедливый шум дождя спереди донесся неясный гомон, и даже, вроде бы, какие-то крики.

– Это что еще? Опять? – дернулся Хромой.

– Это вряд ли, – отозвался Наемник. – Чтобы два раза за один день? Те разбойнички сейчас драпают без памяти уже демоны знают где.

– Твоя правда, – вздохнул Хромой, – у нас тут вообще насчет разбоя тихо последнее время. Местных татей орденские воронята давно уже чуть ли не уполовинили. Повязали и, говорят, на замковые алтари под нож сволокли.

– Врут, небось, что в замке на алтарях брюхи вспарывают. На такое дело людей не напасёшься, хоть бы и рабов, рабы тоже денег стоят.

– Тьфу ты, – сказал Хромой с досадой. – Я гляжу, ты только и умеешь, что железками по головам стучать да девок щупать. Силу для своей магии черным откуда брать? Ни Земля, ни Вода или прочие стихии – Огонь там, или даже ветреный Воздух своей Силы им не дадут по ихней бездарности к Стихиям. А вот идет шепоток, что через чужие мучения Силу себе добыть очень даже можно. И немалую. В Черную Цитадель рабов гонят толпами. И, заметь – с концами. Кто-нибудь видел, чтобы оттуда живые люди когда выходили? То-то и оно.

Хромой поцокал языком и покрутил головой со значением.

Обоз снова остановился, и опять спереди донесся какой-то шум, послышались неясные голоса. Вдоль фургона громко зачавкали сапожищи и грубый голос обозного головы заорал, сопровождая слова громким стуком палки о бок фургона.

– Эй, вы, уснули, что ли? Принимайте ездока. Там впереди его магичество безлошадный с грузом.

– Дык… у нас же тут мешки всякие… доски нестроганые… жестко? – робко пискнул Хромой.

– А будет их милости мало места или неудобно, он вас самих так турнет, что оба похромаете на обе ноги рядышком с фургоном, и рады будете, если целы останетесь…

– Откуда тут взяться магу? – тоскливо крякнул Наемник. – Да еще с грузом. Лошадь, что ли, пала?

– Грабители. Как видно те же, что налетали на нас. Лошадь ему подбили. И ездового пришибли стрелами. Ну а он как по ним шарахнул файерболами – впереди вся земля выжжена и перепахана. Ужас.

Вдоль передних возов ездовые мужики, надсаживаясь, волокли что-то тяжеленное. Сзади вальяжно шагала некая фигура, с ног до головы укутанная в черный орденский плащ.

– Сюда, Ваше магичество, сюда. Груз тут тяжелый, зато небольшой, – заискивающе суетился голова. – Места для Вам разместится хватает… хотя обозный фургон, конечно, не карета. Так что насчет удобства извиняйте. Давайте сюда, Ваше магичество, сюда…

Возчики обмерли, а сзади в проем тента услужливые обозники, пыхтя от торопливого усердия, запихивали тяжеленный баул, обтянутый черной кожей морского тартана. На его боку мерцала бледным светом магическая орденская печать, на которую нормальному человеку и глядеть-то жутко, не то что бы, скажем, притронуться.

Хромой на четвереньках подскочил к баулу и – откуда только силы взялись – мигом развернул эту тяжеленную хрень, отгораживая им свое кучерское место от остального свободного пространства внутри фургона.

Следом за баулом под тент фургона полез и сам маг – приличного роста мужичина, сытый такой и вальяжный. Небрежно взмахнул рукой, и влага с его мокрого плаща вдруг взметнулась вверх тучей мелких капель и щедро окатила Наемника и Хромого брызгами. Маг поплотнее закутался в мгновенно просохший плащ, опустил на глаза капюшон и завозился, устраиваясь. Вольготно так. Ноги вытянул в грязных ботфортах – аж Наемника спиной чуть ли не в ящики вмял. И затих. Заснул сразу, что ли?

Колеса натужно скрипели. Фургон трясло на ухабах и рытвинах дороги. Дождь разошелся уже до совершенного безобразия. Путь почти не просматривался, а слева доносился вроде бы опять грохот морских волн о береговые утесы. Скорей бы каменная дорога, демоны ее раздери. Да и вообще на ночлег давно пора уже было остановиться.

– Эй, Оглобля, – сжалился Хромой над наемником, – полезай сюда ко мне, потеснюсь уж. Так и быть. Да вожжи возьми, а то я уж все руки себе отмотал. Интересно, мы уже на каменной дороге заночуем, или еще здесь, в грязи?

***

Ехать по каменной дороге и впрямь было не в пример легче. Отдохнувшие за ночь лошадки шагали довольно бодро. Сквозь монотонный шум дождя был уже отчетливо различим рокот волн, разбивающихся о скалистый берег. Повеселевшие лошадки шагали бодренько и даже помахивали хвостами. Люди тоже вроде бы взбодрились, несмотря на очень и очень туманное будущее.

Но пришлось притормозить – по тракту гнали длинную вереницу связанных веревками рабов.

– В Черный орден для алтаря ведут, – пояснил Хромой. Ему нравилось чувствовать себя хоть в чем-то более осведомленным, чем повидавший мир напарник.

– Как боги такое терпят? – буркнул Наемник, опасливо оглянувшись на спящего мага.

– Дурак ты, – высказался Хромой. – Черные рабов приволокут и, глядишь, подобреют немного. Расслабятся. Может и вернемся домой благополучно.

– Сам же рассказывал, что их насмерть замучают на алтаре.

– Черные по-другому не могут, – пожал плечами Хромой и снова опасливо покосился на громко храпящего мага. – Где ж они иначе возьмут себе Силу для того чтобы магичить? Да и сам подумай, пусть лучше их замучают, чем нас… эй, лошадей погоняй. Ехать можно.

***

Дорога вильнула, справа показалось серое и даже на вид холодное море. И мрачная серо-черная громада замка, верхние башни которого, кажется, цепляются за низкие свинцовые тучи, сквозь которые просвечивает багровым рыхлый ком закатного солнца.

Так это и есть, замок? Да нет, это не просто рукотворная крепость – это высоченный утес, нависающий над морем. Серо-черные скалы то тут, то там плавно, без видимой границы переходят в серо-черный камень возведенных человеком массивных стен и иных построек – башен, площадок, галерей. Черная Цитадель то вырастает из скалы, то врезается вглубь нее, образует единое и по-своему гармоничное целое, есть в котором своеобразная страшноватая и грозная красота.

Дорога заузилась – две телеги не разъехались бы – и шла теперь резко вверх вдоль скалы над обрывом.

– Эй, ты к скале-то не прижимайся, держись чуть отдаля, – не выдержал Наемник, какое-то время хмуро наблюдавший за действиями сменившего его напарника: Хромой вел фургон просто «впритирочку» к замковой скале Черного ордена. – Свалится сверху какой камешек – мало не покажется, добавки не попросишь.

Хромой посмотрел направо, где вздымалась на чудовищную высоту громада черного утеса, потом покосился налево, где узкая ленточка каменной дороги, казавшаяся ранее такой широкой и удобной, резко обрывалась вниз к шумевшему на чудовищной глубине невидимому отсюда холодному морю, и вздохнул.

– У дороги к обрыву наклон. Ну как лошади испугаются и понесут… или еще что? Костей не соберем.

Маг еще дрых. Храпеть, правда, больше не храпел, повернувшись на другой бок. Свистел себе носом, да еще вызывающе так… владыка жизни. Тоже, небось, людей ножиком на алтарях режет, тварь, сволочь. А день уже был в самом разгаре, и море рядом, хотя и не было его за обрывом видно, зато слышно – еще как! С такой силой лупило в скалы под обрывом, что земля от грохота тряслась. А справа поднимался на немыслимую высоту огромный черный утес… который и был, собственно говоря, Черная Цитадель, замок Черного ордена, его опора на Архипелаге. Как это такое могло быть, чтобы замок был утес, а утес замок, понять нормальному человеческому уму было совершенно невозможно. Но вот если глядеть на Цитадель отсюда, с дороги, к ней ведущей, становилось совершенно ясно, почему ничьи войска – ни королевские, ни других орденов никогда, ни разу не пытались ее атаковать.

– Хоть бы перила сделали или заборчик какой, – поежился Хромой. – Как навернемся сейчас…

– Дурак ты. Только и умеешь, что кошельки тырить. Да и этого не умеешь, если подумать. Это крепость, понял? Какой тебе, к лысым демонам, заборчик? – буркнул Наемник и опасливо глянул вверх. Единственная дорога в замок шла вокруг утеса по спирали правым боком к стене. Даже щитом не прикроешься, когда будут на тебя сверху всякую дрянь и камни валить. А если шарахнут файерболами? Любую армию как корова языком слизнет. Обрыв высоченный, скалы под обрывом острые, да и дорога, как верно отметил напарник, от утеса к пропасти идет уклоном…

Хоть и не захватчики они ни с какого бока – он бы не только не подрядился бы на такое дохлое дело, но бежал бы от потенциального нанимателя со всех ног… хоть и не захватчики, а все равно блазилось, что полетят сейчас сверху файерболы или просто вульгарная смола и сметет всех вниз к пятируким демонам. А скалы внизу…ох, мама.

– А ты, господин хороший, в следующий раз внимательно рассматривай девочек, которых снимаешь, – обиделся Хромой. – Не то зачастишь сюда с обозами… Ох! Это еще что?!

Действительно, и без того узкая дорога за крутым поворотом уперлась в провал, где-то далеко внизу даже не виделся – угадывался сырой серый туман. Вот так. Впереди обрыв, справа – довольно большой плоский каменный уступ, на котором нет ничего. Вообще ничего – широкая и совершенно пустая площадка, заканчивающаяся уходящей далеко вверх шершавой скалой.

А что теперь?

– Приехали? – растерянно пробормотал Наемник в пространство.

***

Но, кажется, они действительно приехали – камни вдруг бесшумно разъехались в стороны, открыв проход внутрь скалы. Крепкие мужики в черных орденских плащах высыпали наружу и по-хозяйски взяли лошадей под уздцы.

– Брысь отсюда, – распорядился один из них, махнув рукой на обозников. Его плащ был украшен замысловатым, серебристо мерцающим знаком… главный, ясен пень.

Обозный люд, поспешно похватав свои котомки и оружие, попрыгал с телег и из фургонов и скучковался в дальнем конце площадки.

– Давай сюда, ну, быстро! – рявкнул главный встречающий обозному голове, в мгновенье ока четко выделив его в мнущейся толпе ездовых.

– А? – растерянно переспросил тот.

– Опись давай, болван.

– Ага…

Голова суетливо зашарил руками за пазухой и извлек свернутый в трубочку лист бумаги, опечатанный символом городского магистрата. Главный небрежным жестом сграбастал бумагу.

– Вот тут и стойте, – скучным голосом велел он обозным и двинулся было в темноту раскрытого проема. Но вдруг его глаза расширились изумленно и испуганно – из фургона полез наконец-то проснувшийся маг.

– Брат! – засуетился главный встречающий. – Ты с грузом? А ну принять груз у мэтра, недоумки! – рявкнул он на подчиненных.

Двое черных поспешно метнулись к фургону, протягивая вперед руки, по которым уже змеились мелкие блестящие искорки.

– Убрали грабки, придурки! – заорал приехавший с обозом маг. Между пальцами его правой руки появилось вдруг бледные полупрозрачные черные тени и, резко удлинившись, ударили встречающих по рукам. – Грабки убрали! На этот груз нельзя магичить. Ты, бестолочь, – рявкнул он на их начальника. – Р- раскомандовался тут, трехрогие псы тебя порви. Видишь? – он выбросил вперед руку, на ладони которой ярко вспыхнул алым светом непонятный знак. – Понял теперь? Я представитель архимага и встречать меня будут его посланники. Вызвать немедленно!

– Ага… – пробормотал главный встречающий и суетливо зашарил по карманам плаща, став вдруг чем-то неуловимо похожим на перепуганного обозного голову. Выхватил, наконец, переговорный шар и резко сжал, отправляя вызов.

Минута… другая… из проема в скале выскочила еще одна группа черных. Четверо ручками, без всякой магии подхватили и, кряхтя, потащили вглубь резиденции тяжеленный баул, а двое аккуратно, под локоточки повели приехавшего с обозом мага. Тот вальяжно двинулся с ними, не удосужившись оглянуться и сделать ручкой ни соорденцам, ни подвезшему его обозу.

Встречавшие обоз маги перевели дух с явственным облегчением.

– Хорош глазами хлопать, – рыкнул главный встречник на своих помощников. – Работайте, собачьи дети. А вы, – он обвел обозников тяжелым взглядом. – Вы стойте тут. И ждите.

***

Ждать пришлось не так уж и долго. Главный из встречающих вышел в сопровождении молодого мага, тощего и сутуловатого.

– Держи. Отдашь в магистрат, – буркнул тот обозному голове и сунул ему взамен отданной другую бумагу, тоже свернутую трубочкой и перевязанную широкой черной лентой, но уже с орденской печатью.

– Все в порядке? – ошалело спросил обозный голова.

– Если бы что было не в порядке… – хмыкнул черный, уже успокоившийся и снова выглядящий вальяжным и скучающим. – Сам-то ты как думаешь, что бы с тобой сейчас происходило, будь что не так? А ты чего стоишь? – бросил он пришедшему с ним магу, демонстрируя всем окружающим кто тут главный. – Работай давай.

Молодой маг оглядел обозников с брезгливостью.

– Чего растопырились? Ближе друг к другу станьте. Еще ближе, коровы беременные. Не понимаете? ГАВ! – рявкнул он вдруг на и без того перепуганных горожан. Те дернулись и, действительно, со страху сбились еще плотнее.

– А ну стой! – заорал маг на Наемника, который, наоборот, рванулся было в сторону, машинально схватившись за арбалет. – На место! Ну ладно… сойдет.

Что-то блеснуло бледно синеватым светом и…

И злосчастные винеивцы, абсолютно добровольно сопровождавшие обоз с добровольными пожертвованиями, оказались вдруг на центральной площади родного города. Точнее, над центральной площадью – примерно на метр выше брусчатки мостовой.

– О-ох! – застонал Хромой. Мало того, что он больно грохнулся боком о камень, так еще и по морде основательно прилетело тяжелым и омерзительно грязным ботфортом плюхнувшегося сверху Наемника.

– Ох! – он с трудом уселся и забормотал, вытирая кровь с разбитого носа. – Что это? Никак вернулись?!

– Ага, – согласился Наемник. – А чего это они нас так высоко выкинули? Ну и шуточки у черных.

– Нет, – объяснил обозный голова, сидящий рядом и потирающий ушибленную ногу. – Они на нас молодых телепортистов натаскивают. Которые неопытные, они всегда берут выше. Потому что если ошибутся вниз, и мы окажемся там, под землей… Ну, нам-то уже будет все равно, а городу в лучшем случае менять на площади брусчатку. А в худшем так бабахнет, что дома вокруг попадают. Да. С нами-то еще удачно у них получилось. А вот о прошлом годе обозные себе ноги-руки переломали. И ребра.

Меж тем на площади вдруг стало людно. Из соседних домов и вообще невесть откуда высыпал любопытствующий народ. О, и сам бургомистр шествует… надо же, сколько чести.

– В трактир! – торжественно возгласил бургомистр, оглядев копошащихся на площади ездовых, не сообразивших толком радоваться ли им столь благостной начальственной воле, или болячки чесать. – В распивочную к тетке Омеле. Магистрат угощает.

## 2. Немного о черном юморе.

Сколько они так шли? Лон не знал. Несколько дней? Да, наверное. Время смялось в какой-то невнятный рыхлый ком. Сознание плыло, и веревки эти, демоны их порви, нещадно натирали руки.

Да что ж так хреново-то? Он же лесянин, дитя природы, не то что эти изнеженные жители королевства или вольных городов. Этим остаться без ужина уже катастрофа. А он человек по определению жилистый, выносливый. Что ему несколько дней без еды? Тьфу и растереть. Тем более, что воды давали от пуза.

А что ж не давать ее? Осень, дожди… на дороге лужа на луже. Залейся воды!

Как они вообще влипли-то?

Ничего толком не вспоминается, как будто или пьян, или с крутого похмелья. Вот продала их ватага свою добычу – орехи, грибы, травы съедобные и целебные… улиток продали, говорят, они в королевстве самый наикрутой деликатес… ну и еще много чего по мелочи.

Продали как обычно кабатчику с восточного купеческого тракта. Был тот как-то странно благостен, почти не торговался, цену дал против ожидания хорошую и даже угостил в честь давнего сотрудничества.

А дальше что?

Мысли перебил жгучий удар кнута.

– Спишь на ходу, падаль?

Лон поднял голову, глянул на откормленную рыжебородую харю разбойника.

– Что б тебя все пять пятизубых пятилапок на пятью пять частей разорвали, – хрипло выругался он, – А потом кусок за куском проглотили и…

И зашипев заткнулся – бандит еще раз огрел его кнутом.

– Полегче, – прикрикнули на того. – Совсем товар испортишь.

Товар?

Ну да, а кто же они еще? Их продадут. Продадут в Черный орден на алтарь.

Лон снова зашипел сквозь зубы. И опять огреб кнутом поперек спины.

***

Рабы еле тащились, хоть бей их, хоть не бей.

– Мы так никогда не дойдем, – сердито фыркнул Одноухий. – Они хоть не передохнут по дороге?

– Не-а, – Полторы Морды зевнул во всю рыжебородую пасть. – Не боись, не передохнут. Не в первый раз таких ведем.

– Вернемся – самолично дам этому толстобрюхому кабатчику в харю, – не мог угомониться Одноухий. – Покупает самое дешевое сонное зелье, а товар потом с полдекады очухаться не может. Он экономит, а нам тут мучайся. Как же меня достало с ними корячиться! – взъярился вдруг он и замахнулся кнутом.

– Ща последнее ухо оборву! – рыкнул на него Жаба, поставленный атаманом в этом походе за старшего. – Сказано – товар не портить. Он в этот раз и так … не очень.

– Когда ж мы этих задохликов наконец сбагрим?! – никак не замолкал Одноухий.

Это он зря сказал. Боги не любят необдуманных пожеланий.

– О! У мальчиков проблемы? – осведомился вдруг веселый голос. – Может пособить маленько?

Никого не было на этой полянке. Вот только что не было. А теперь откуда не возьмись торчат на ней четверо черных. Совсем молодые ребята, адепты – нижний чин орденской иерархии. Видом наглые, но как еще, по-вашему, должны выглядеть черные маги, особенно по молодости?

И рассматривают они их с веселым и каким-то нехорошим интересом.

Красавчик Вю тихо засмеялся и тряхнул головой. Его знаменитая массивная серьга блеснула золотом.

– Во, – тихо шепнул он друзьям, – Видать у черных с рабами совсем хреново. Кончились у них рабы. А душа-то горит!

– Ага, – поддержал его Полторы Морды. – Невтерпёж им на алтарь кого-то положить и зарезать. Вот и выслали нам навстречу этих шкетов.

– Ша! – тихо, но абсолютно непререкаемо высказался Жаба. – Услышат вас, кретинов, эти шкеты – мало не будет. Это маги! Маги, пусть и малолетки.

Он шагнул вперед и торжественно приложил руку к сердцу. Когда-то в юности Жаба получил неплохое образование и был обучен хорошим манерам.

– Мое почтение, ваши магичества, – официально обратился он к встречающим. Да, конечно, к адептам так не обращаются, рылом адепты не вышли. Но хуже-то не будет, верно? – Вы пришли принять у нас товар?

Малолетки расхохотались.

– А то! – объявила девчонка. Судя по виду дикарка-лесянка, соплеменница продаваемых рабов. Впрочем, ей, конечно же, глубоко плевать на сородичей – черные родства не помнят.

– Ну, разумеется, заберем, – поддержал ее один из товарищей и мило улыбнулся. – Не вам же оставлять, в самом-то деле.

Он щелкнул пальцами, и веревки, связывающие ведомый на продажу товар, упали на землю. Как они их дальше будут транспортировать без веревок? Обездвижат и перекидают телепортом?

Рабы стояли, качаясь, путаясь и заплетаясь в ногах, бежать даже и не пытались. Черные между тем по-хозяйски оглядели пленную ватажку.

– Что ж они у вас заморенные такие? – недовольно высказался один из них, обладатель благородной аристократической морды. – Вы их что, совсем по дороге не кормили?

– Ага, не кормили, – с некоторым удивлением согласился Полторы Морды и поскреб ногтями толстую щеку. – А зачем? Они же все равно… это… на убой.

– Не-е… негодящий у вас товар, ну гляньте, совсем задохлики, – крутнул головой четвертый. Красивый парень, судя по всему горец с Козьего Хребта.

Красавчик Вю ревниво зыркнул на него и машинально потянулся к рукояти своей сабли. И тут же поспешно убрал руку. Красавчик Вю гордился своей внешностью. А других красивых людей терпеть не мог и убивал при любой возможности. Но, увы, наезжать на черного мага, пусть даже и адепта… он же не совсем идиот.

– Сам ты задохлик! – вскинулся вдруг Килок. Молодой лесянский парень хорошо подналег тогда на угощение мерзкого кабатчика, чтоб его пятирукие демоны на ленточки нарезали и бантиками эти ленточки завязали. Так что с головой у парня теперь явно не ладилось. – Сам ты задохлик! – продолжал разоряться он, не реагируя на заполошные взгляды товарищей. – Вот ты пробовал не есть полдекады? Совсем-совсем ничего не есть? Пробовал или нет?!

– Не пробовал, – согласился горец.

– Вот! Да я покрепче тебя буду. Понял?

Черные засмеялись.

– Вы гляньте, какой энтузиазм, – удивился улыбчивый. – Парень так и рвется на алтарь. С такими объектами и работать приятно. Только ты уж извини, приятель, вынужден тебе отказать. Очень ты некондиционный.

– Да я!..

– Хороший у нас товар! – встрял в разговор Жаба, увидев, что ситуация явно выходит из-под контроля. – Все как обычно. У нас даже магистры товар принимали и никогда не жаловались. Вот, смотрите, двенадцать голов. Принимайте. Плата, я надеюсь, тоже обычная?

Улыбчивый картинно округлил глаза.

– Плата? Какая плата? – удивился он. – Ты это о чем?

– Как? Что? – ошалел Жаба. – Да это…

Он даже задохнулся от возмущения.

– Это же…

– Грабеж? – предупредительно подсказал улыбчивый. – А что? Вы с таким явлением природы никогда не сталкивались? Вам такая концепция совсем-таки не знакома?

– Р-рх! – взревел Одноухий. Он не знал, что такое «концепция». А вот что такое «грабеж» он знал очень хорошо. Но как-то привык, что это он грабит, а вовсе не наоборот. – Р-рх! Да что б у вас у всех лысые демоны всю кровь выпили, да еще и выжали бы вас как мокрую тряпку! А потом бы на бельевую веревку сушиться повесили, чтобы кости на муку перемолоть! Мы, если вы не в курсе, постоянные поставщики Черного ордена. Если до ваших старших дойдет о этих всех ваших выпендронах, вы огребете… ох вы и огребете!

– Ах! – улыбчивый опять картинно округлил глаза и даже закрыл рот ладошкой в утрированном испуге. – Я почти упал в обморок. Если наши старшие узнают, будет полный ой!

– Ой мы и огребем, – со смешком поддержал горец, – ой огребем…

– А отсюда следует что? – хищно ухмыльнулась лесянка.

– Вы его не слушайте, дурака, ваши магичества, – поспешно затарахтел понятливый Жаба, – Ему тут палицей по кумполу как-то раз прилетело, так не только ухо снесло, но и все мозги вышибло начисто. Мы никому не расскажем, да и о чем? Мы все и сами рады сделать подарок таким великим… э-э… магичествам. Забирайте товар, а нас, можно сказать, тут почти-что и не было совсем никогда…

Он торопливо бормотал сам себя перебивая, и уже отступал спиной вперед. Еще пара шагов, и можно попробовать нырнуть вон в те кусты.

– Ку-уда? – горец вытянул вперед руки, и с его пальцев слетело, быстро расширяясь, бледное желтоватое облачко.

И двигаться стало вдруг абсолютно невозможно. Совсем.

– Куда, солнышко? Вы нам нужны, – хмыкнул горец. – Товар вы заморили до самого полного айяйяя, без слез не взглянешь. А на алтарь нам класть что-то надо, или как?

***

Пленники в полном оторопении пялились на замерших в нелепых позах разбойников.

Аристократ смерил их ватажку скептическим взглядом, – Что стоите? Мотайте отсюда, не мозольте глаза.

Это как? Их что, действительно отпускают?

Так не бывает. И… ох, опять этот Килок чтоб ему в Нижний Мир провалиться!

Недаром его имя по-лесянски означает «кузнечик-попрыгунчик». Много их по весне на каждой лесной поляне. Насекомое вкусное, кто б спорил. Но суматошное оно и бестолковое.

– Какого демона? Куда и зачем мы пойдем? – заорал вдруг, срываясь на визг и размахивая кулаками перед окружающим чахлым редколесьем совершенно одуревший Килок, абсолютно белые глаза его были очумело выпучены, с искусанных губ срывалась кровавая пена. – За дураков держите? В кошки-мышки затеялись поиграть? Отпу́стите-поймаете, отпу́стите-поймаете, очень прикольно, да?

Черные совсем развеселились. Ржали в голос, включая даже чопорного аристократа.

– В жизни не видели такого рвения! – тарахтели они наперебой – Похоже, на алтарь взгромоздиться – мечта всей жизни этих ребят. Но вы хоть откормитесь сначала эдак с месячишко, а потом приходите. Вот тогда ваши мечты насчет алтаря, глядишь, и сбудутся.

– Мы откормимся! – прочувственно пообещал старший по ватаге. – Хорошо так откормимся, щеки будут видны сзади, а задница спереди. А потом придем. Чес-слово!

– Мы верим! – развлекались черные. – Правда мы не сказали, куда приходить, ну так вы и не спросили. Но это совсем даже не важно. Мы вам все равно верим. Ладно, мотайте уже, в конце-то концов, нам надо делом заниматься. И там, дома уж откормитесь хоть немного, доходяги.

– Мы откормимся! – продолжал уверять старший, отступая к зарослям.

Лон ухватил Килока поперек талии, притянул к себе и слегка придушил. Аккуратно так, чтобы идти мог, но высказываться – никак.

– Мы откормимся! Говорю же вам и про щеки, и про задницы. Все откормим!

– Стоп! – вдруг повелительно крикнула лесянка. – Железо с этих придурков поснимайте. Вам сколько еще трюхать по лесу до дома? Безоружными далеко ли уйдете?

– Ага…

Лесяне торопливо обирали окаменелых разбойников и опасливо косились на черных, которые уже затеяли новую потеху – делить добычу.

– Ах! – лесянка с энтузиазмом трепетала ресницами. – Отдайте мне вон того, с сережкой. Я именно его хочу зарезать. Красавчик. Ой, мальчики, я, кажется, влюбилась!

– Я бы пухленького взял, – высказался улыбчивый. – Гляньте, какой милашка. Ну прямо плюшевый мишка.

– А мне того, который без уха, – объявил горец. – Он такой темпераментный, просто прелесть! А ты что молчишь? – обратился он к аристократу.

Тот окинул товарищей взглядом, полным мягкого отеческого снисхождения.

– Я неприхотлив, – сообщил аристократ, – вы выбирайте, ребята, а я возьму, что останется. Главное – без подвала сегодня можно и обойтись, – непонятно закончил он.

– Ага, – с удовольствием согласился любитель плюшевых мишек и улыбнулся своей неотразимой улыбкой.

***

Ватага шла уже второй день, но никаких следов погони так и не проявилось. Впереди не вспархивали птицы, не было слышно заполошного свиристения жуков-рогачей, ничто не указывало на присутствие в лесу чужого. В этом деле лесянина обмануть ох как тяжело. Много есть примет, много. А черные эти, хоть и маги, но насквозь городские неумехи, где им…

Хотя среди них же есть лесянка.

– Надо бы свернуть, – высказался Лон, – Попетлять. Сбить след.

– Не надо, – постановил старший. – Захотят, все равно найдут.

– Так не бывает, – сипло бормотал Килок, растирая шею и хмуро косясь на Лона. – Вот увидите, они за теми зарослями окажутся. Ну ладно, не за ними, так за тем буреломчиком.

Но и за теми зарослями, и за буреломчиком было пусто.

– Они что же, на самом деле нас отпустили? – изумлялся Лон. – Но почему?

– Они сказали, что мы негодящие! Разбойники лучше.

– А их кто-то заставлял выбирать? Сначала разбойников бы прирезали, а потом и нас. Так, на перекус к чаю. Сколько-то Силы для своей магии с нас бы скачали, пусть даже и немного. Но Сила-то лишней не бывает.

Лон недоуменно покрутил головой.

– Эти самые черные… они, надо понимать, и на самом деле нас отпустили? Отпустили неведомо зачем и почему? И даже задаром отдали нам оружие бандитов? Чудны́ ж дела ваши, о великие боги!

– И что теперь? – недоуменно спросил он скорее у окружающего пространства, чем у обступивших его ошалелых друзей. – Что же нам теперь делать?

– Ну как что, – пожал плечами старший. – Двое суток нам на очухаться и… х-мм… слегка хотя бы заморить червячка. А потом дождемся темноты и наведаемся к нашему старому другу и партнеру кабатчику с восточного тракта для на предмет поговорить. Ты не находишь, что у нас есть интересная тема для обсуждения?

## 3. Мысли о судьбах мира.

Глава Черного ордена, носящий претенциозное имя Нуар… мама, ясное дело, когда-то назвала его иначе, но за последние пятьсот лет данное мамой имя забылось бесповоротно… так вот, архимаг Нуар по обыкновению своему с комфортом устроился в любимом кресле, вид имевшем разинутой зубастой драконьей пасти, отхлебнул чудесного вина с южных виноградников, привезенного сюда на север аж с самой Таватабахи, и поставил на массивный мраморный стол высокий бокал из отполированной до радужного блеска витой и рогатой морской раковины. Вид архимаг, против обыкновения, имел благостный и любезный до приторной слащавости.

– Присаживайся к столу, что ж ты стоишь? – благожелательно обратился он к собеседнику. – Вина выпьешь?

– Я не пью с черными, – хмуро отозвался тот.

– Помогать помогаешь, но пить не пьешь? Круто. Или ты боишься, что я угощу тебя кровью младенцев? Не беспокойся. Не знаю, кто распустил этот слух, но…

– Это я его и распустил.

– Правда? Спасибо родной, ты так трогательно заботишься о моей репутации… да… Ну, значит ты в курсе, что на самом деле я этого не пью. Физиологически я обыкновенный человек с, увы, слабым желудком. И кровь вредна для моего организма. Мой дорогой друг…

– Я тебе не друг.

– Да? А кто же ты? – картинно удивился Нуар. – Ты оказал мне немало услуг и ни разу не попросил ничего взамен. Это ли не горячая и преданная дружба? Поверь, моя наичернейшая душа преисполнена наисветлейшей и искренней… опять же наиискреннейшей благодарности.

– Перестань паясничать! Ты хоть усвоил мой рассказ? По-моему, ты больше любуешься собой, чем слушаешь.

– Одно другому не мешает, дорогой. А насчет информации… она, как всегда своевременна и полезна. О! Четверо магов Огня, трое Воздуха, двое Белых магов… солидный отряд по мою черную душу. Я польщен. Я искренне тронут… да… А маг Жизни зачем?

– Медицинская поддержка.

– Ага… А кто? Ольгарт?! Ничего себе! Наслышан, наслышан… Один из лучших магов этого ордена… если не просто сильнейший. Слушай, ты сегодня сделал мне грандиозный подарок! Мой дорогой друг…

– Повторяю! Я тебе не друг.

– Неужели? И как же мне тогда тебя называть, радость моя? Кто же ты?

Собеседник выругался и исчез в синеватых отблесках телепорта.

Нуар расхохотался.

***

Зал отдохновения был выдержан в сине-голубых тонах в честь цветов божественных Стихий Воды и Воздуха, создающих в своем великом единении магию Жизни. Окна выходили на цветущий круглый год сад, на сводчатый потолок намагичена иллюзия цветочной тематики – изящное переплетение свежих зеленых побегов и крупных ярких лепестков. Мелодично журчал фонтан в виде мифической рыбы акулины. Все вокруг способствовало спокойствию и благостному созерцательному настроению.

Но настроение у всех присутствующих в зале сегодня не было благостным. Откровенно говоря, паскудное было настроение. Двое верховных магов ордена Жизни, Гекхел и Хайхерег, носящие звания Правой и Левой Рук архимага Иниала, с хмурым видом сидели за столом с кружками самого полезного, успокаивающего и благотворного для нервной системы из всех травяных чаев. Вокруг мухами вился любопытствующий орденский люд.

– Таки что? – добивались соорденцы. – Расскажите, братья, вы же присутствовали.

– По-моему там все присутствовали… в некотором смысле… – ворчал мэтр Гекхел, Правая Рука архимага. – Как Иниал с Ольгартом лаялись, так это по всему ордену было слышно. В подробностях. Не понимаю, как маги Жизни могут опускаться до пошлого крика.

– Но брат, – запротестовал Левая Рука архимага Хайхерег. – Они же обсуждали вопрос первостепенной важности.

– Важный вопрос, не спорю. Но орать-то зачем?

– Братья! Да расскажите же толком.

– Если кто не знает, так союз Трех орденов опять организовал поход Нуара убивать, а у нас попросили человека на медицинское обеспечение. Всё как всегда. Это, похоже, у них главное развлечение – на Нуара походами ходить. Ума не приложу, что они будут делать, когда тот возьмет да вдруг и помрет. Своей смертью. Как Три ордена будут без него обходиться? – сердито фыркнул Гекхел.

– Брат, не шути так, – возмутился Хайхерег. – Ты же понимаешь, что Нуар… это ужасно, пытки, сотни замученных насмерть людей. На всё это нельзя просто взять и закрыть глаза.

– Да?! А что можно? Продолжать терять отряд за отрядом? Иниал отказался в этом участвовать, и правильно! Не будет там толку, пока операциями командует святоша и зануда Нон.

– Но брат, это предрассудки, – запротестовал Хайхерег. – Белый архимаг конечно всего лишь бесцветный бездарь, лишенный божественного Дара природной магии Стихий. Но он хороший организатор.

– Организатор?! – Гекхел вдруг грохнул кулаком по столу. Кружки подпрыгнули и брызнули в стороны чаем. – Организатор, говоришь? Что ж у него отряды погибают один за другим? А я тебе скажу. Там где-то протекает, понял? Кто-то просто-напросто сливает информацию Нуару!

– Но почему обязательно предательство? Нуар очень сильный воин, он и сам.

– Если этот твой организатор не в состоянии вычислить стукача, пусть уменьшит круг посвященных! – Гекхел, похоже, не особо вслушивался в слова собеседника. – Пусть что хочет делает, но перестанет посылать людей на смерть.

– Перестаньте ссорится, братья, – поспешно вклинился в разговор кто-то из мальков – всего лишь старших магистров. – Лучше расскажите.

– А что тут рассказывать? Иниал сказал, что толку от этого похода не будет, и он не отправит никого из соорденцев и младших братьев на верную гибель. А Ольгарт завелся. И послал Иниала к пятируким демонам.

– Послал архимага?

– Ты Ольгарта не знаешь? Если его переклинит, так он кого хочешь может послать не только к пятируким демонам, но и куда подальше, хотя бы и архимага или вообще всех скопом. Ну вот, послал, значит, он архимага и сказал, что пойдет сам. Я было думал, что он это так, в полемическом задоре. Но нет. Тут же связался с Ноном, договорился и… и ушел.

– Но он уже не молод в боевые походы-то ходить. Да и вообще, верховного мага на медицинское обеспечение… не слишком ли это… э-э… расточительно?

– Ты это не мне, Ольгарту объясняй. Если догонишь. Даже сам Нон прибалдел и отговорить его пытался, но если уж Ольгарта переклинит… Не молод, говоришь? Это точно… мужику пятьсот с хвостиком, а ведет себя как романтичный мальчишка!

– Соодренцы! – вклинился вдруг в эту суматошную и бестолковую беседу хорошо поставленный голос. Вроде бы и негромко, но слышно по всей зале. Орденский люд замолчал и оглянулся на стоящего в дверях архимага. Тот огляделся и, убедившись, что всё внимание сосредоточено на его персоне, продолжал:

– У меня плохие новости, соорденцы. Отряд, посланный союзом Трех орденов, попал в засаду – один из бойцов успел связаться и сообщить об этом. Складывается впечатление, что Нуар знал об их планах и маршруте. Почтим же память нашего брата Ольгарта, отправившегося с этим отрядом.

Иниал скорбно вздохнул и вышел.

Да… Мудрый человек Иниал. В отличие от увлекающегося… в смысле, увлекавшегося и не по возрасту романтичного светлой памяти мэтра Ольгарта.

***

Из окна кабинета открывался вид на аккуратный сад с ровными прямыми дорожками. Постриженные кусты, выстроившиеся по линеечке прудики. Веяло благопристойностью, уравновешенностью и порядком. Даже вечно растрепанное взвихренное Солнце на светло-голубом небе, перечеркнутом бледной по дневному времени полосой Великого Кольца, смотрелось сейчас каким-то непривычно аккуратным и солидным.

А обстановка в кабинете была простой и аскетичной до предела. Грубый деревянный стол с аккуратно разложенными стопками документов и переговорным шаром, столь же грубые деревянные табуреты вокруг него – для верховных магов Белого ордена мягкая мебель была непозволительной роскошью.

А как иначе?

Наделенные Даром черпают из родственных себе Стихий магическую Силу и, пользуясь этой Силой, творят свою «стихийную» магию… или, иначе говоря, «цветную», ибо каждой из Великих Стихий по традиции приписан свой цвет: Воде – синий, Огню – красный, Воздуху – голубой и Земле – коричневый.

Это всё хорошо. Аж прямо-таки расчудесненько.

Но что, если Дара тебе не дано?

Если ты тот, кого стихийники со снисходительным пренебрежением называют бесцветным бездарем?

Что ж, и для тебя милостью бессмертных богов тоже есть выход в обретении магической Силы. Правда, не бесплатно. Не так, как у стихийников. За весьма себе даже дорогую цену. Расплачиваться ты должен жесточайшим самоограничением, жертвенностью, или… болью. Причем чем глубже самоотречение, чем тяжелее возлагаемые на себя обеты, тем более могучие магические Силы ты приобретешь и более могущественные можешь творить заклинания. Этим путем, путем принятия обетов, пошли маги, называемые белыми. А вот что касается боли… тут есть некая, как бы это сказать… тонкость. Боль бывает своя, а бывает чужая. Улавливаете ее, тонкость эту? Больно одному, а могущество обретает другой. Маги, пошедшие этим путем – черные. Впрочем, не будем говорить об этих мерзких людях, поговорим лучше о белых магах.

Белый маг не имеет Стихийного Дара. Источник его Силы в самоотречении, аскетизме, преодолении своих желаний. И, чем выше статус белого мага, тем больше ему надо Силы. А значит, тем больше обетов он должен соблюдать, чтобы эту Силу получить, от бо́льшего отказаться. Что разрешено адепту, нижнему чину в орденской иерархии, то уже запрещено младшему магистру. Магистру, а тем более старшему магистру позволено еще меньше мирских благ. Что уж тут говорить о верхушке ордена – верховных магах и архимаге? Если бы не магия, они просто не выжили бы!

Зачем им оно надо?

Ну, понимаете… Сила, эта такая штука… в общем, ее не хватает. Никогда не хватает, сколько бы ни было. Или, если хотите, не хватает всегда. Нужно еще. Нужно больше и больше. Остановиться невозможно. Вот и берет человек обет за обетом. Растет как маг. Увеличивает свою Силу.

О какой-такой мягкой мебели тут может быть речь? Это даже не смешно.

Но мы, пожалуй, увлеклись теорией. Вернемся к происходящему в вышеупомянутом неуютном кабинете.

– С прискорбием вынужден сообщить, братья, – говорил высокий худой человек в белой одежде – архимаг ордена Нон. – С крайней печалью говорю вам, что отряд, отправившийся с высокой миссией уничтожить негодяя Нуара, погиб.

– Но как же так? – подался вперед Лиен, любимый ученик архимага. Ему, молодому магу шестидесяти с небольшим лет, еще дозволялась некоторая несдержанность и экспрессивность. – Как же так, мэтр? Отряд был великолепно подготовлен, его маршрут держался в строжайшей тайне…

– Отряд погиб, – отрезал Нон. – Почтим же светлую память героев великой войны с Черным орденом и подонком Нуаром лично.

Присутствующие в кабинете помолчали.

– С особой горечью я хочу сообщить вам о смерти мэтра Ольгарта, одного из самых выдающихся наших соратников в деле объединения магических орденов в единый вечный союз к вящей славе и силе магии. Боги свидетели, я отговаривал его от участия в этом походе как только мог, но увы, глубокоуважаемый мэтр иногда начисто отказывался прислушиваться к доводам разума.

– Но мэтр, – опять вылез Лиен. – Если Вы отговаривали его, значит у Вас были какие-то сомнения в благополучном исходе…

Архимаг Нон посмотрел на ученика с некоторым раздражением.

– Вы очень несобраны, юноша, – сообщил он. – Эту черту пора уже в себе изживать. А что касается Вашего вопроса… Я отговаривал мэтра Ольгарта потому, что персоне такого ранга не пристало рисковать своей жизнью ради одного, пусть даже и очень важного боевого похода. Он был чрезвычайно ценен как для своего ордена, так и для магического сообщества в целом. Его поведение нельзя расценить иначе, чем безответственность!

Нон вздохнул.

– Ах, какая жалость, что после смерти прежнего архимага совет ордена Жизни избрал своим лидером Иниала, а не Ольгарта. При Ольгарте их орден уже вступил бы в наш союз, а за ним глядишь и другие перестали бы упорствовать.

– Но брат, – подал голос Правая Рука архимага. – Насколько мне известно, Ольгарт и сам-то не рвался. Он говорил, что административные обязанности отнимают слишком много…

– Отнимают, видите ли! – Нон сердито фыркнул. – Эти стихийники начисто лишены чувства ответственности. Вечно они ставят свои желания и свое удобство выше общественного блага.

Нон опять вздохнул

– Стихийники, как же с ними тяжело. Как, ну как можно не понимать, что бесконечные конфликты и противоречия между орденами мешают развитию и преуспеванию магического сообщества в целом? Эти стихийники иногда бывают поразительно недальновидны. Да и не только они… просто удивительно, сколько препятствий встречает в нашем мире любое благое дело. Его величество Роам 133 отказался утвердить наш союз Трех орденов. Сколько я убил времени и сил на уговоры – бесполезно. Дурно, конечно, так говорить, но неожиданная смерть этого ретрограда несомненно пошла на пользу обществу. Молодой король Роам 134 – гораздо более адекватный правитель… хотя и он тоже… все-то ему надо мгновенно, прямо сейчас. Как объяснить этому юнцу бестолковому, что каждое дело требует тщательной подготовки?

На лицах Правой и Левой Рук архимага появилась некоторая рассеянность – они давно привыкли к склонности мэтра к долгим пространным рассуждениям и явно слушали вполуха. Только любимый ученик по молодости лет продолжал смотреть на наставника с напряженным вниманием.

– Да, с Роамом 134-м тоже не всегда легко, – продолжал разглагольствовать архимаг. – Но в случае его смерти трон унаследовала бы тетушка… ох, только королевы Регерессы 42-й нам и не хватало, этой вообще ничего не втолкуешь. Так что остается только просить богов о здоровье и долголетии короля Роама.

Он замолчал, и неуемный любимый ученик воспользовался возникшей паузой.

– Мэтр, – опять вылез он, – расскажите нам о ходе переговоров по поводу расширения нашего союза.

Нон поморщился.

– Застопорились переговоры, – неохотно сообщил он. – Желающих присоединиться пока нет. Даже необходимость борьбы с этим средоточием зла, Черным орденом, не может побудить заносчивых и своекорыстных архимагов стихийных орденов оставить свои амбиции.

– Если мне будет позволено высказать свое мнение, мэтр…

– Говорите, юноша.

– По-моему, репутация Черного ордена сильно преувеличена, мэтр. Как бы он не был силен, это всего лишь один орден, – торопливо говорил Лиен. – Нам надо донести до стихийников, что не так уж он и страшен, а то они просто боятся с ним связываться.

– Черный орден – главное зло нашего мира, – твердо объявил Нон. – Его репутация не может быть преувеличена.

Он встал, давая понять соорденцам, что аудиенция окончена.

***

Когда соорденцы вышли, архимаг Нон подошел к окну. Но вид аккуратного и упорядоченного парка сегодня не успокоил его нервы. Мысли были нерадостны.

Дело его жизни – создание союза орденов во благо всего магического сообщества – действительно не двигалось. Союз трех орденов, Огня, Воздуха и Белого, призванный бороться с Черным орденом и негодяем Нуаром лично, был создан им довольно быстро. А дальше – тупик. Архимаг Иниал отказался наотрез, сказав, что орден Жизни абсолютно мирный и принципиально не вступает ни в какие боевые объединения. Вслед за ним ордена Природы и Земли объявили, что и они тоже мирные. Абсолютно-абсолютно мирные. А архимаг ордена Воды мэтресса Тефегера, никогда не отличавшаяся благонравием и сдержанностью, вообще открытым текстом попросила мэтра Нона назвать ей хотя бы одну убедительную причину впрягаться против Нуара, оговорившись, что честолюбивые планы белого архимага для нее убедительной причиной не являются.

Честолюбивые планы, ну надо же! Неужели не ясно, что он печется о всеобщем благе?

Кошмарная репутация Черного ордена слишком раздута?

Да нет, быть того не может. Причина, конечно же, не в этом. А в том причина, что нет у него, мэтра Нона, стихийного Дара. Ни за что не признают стихийники своим лидером «бездаря, обделенного богами». Чванливые сволочи! Сила им дана просто так, даром. А белые честно покупают свою Силу у Мироздания. Своими страданиями покупают, своими лишениями. Так кто достоин большего уважения?

***

– Мэтр, – раздраженно сказал Роам 134-й, – Я утвердил союз Трех орденов более пяти лет назад. Я, разумеется, не собираюсь требовать от Вас подробного отчета о деятельности союза за этот период.

Король со скрытым злорадством наблюдал, как перекосилась физиономия мэтра Нона при слове «требовать». Булавочный укол? Какой такой укол, причем тут уколы, булавочные или любые другие! Обнаглевших архимагов магических орденов надо ставить на место… аккуратно и вежливо, разумеется, он король, а не базарная баба. Но твердо. А то совсем распустились, смотрят тут на собственного монарха как на какое-то дитя неразумное! Им всем по несколько сотен лет? Вот уж достоинство! Делами надо гордиться, а не прожитыми годами. А вот насчет дел все вокруг обстоит не очень.

– Я пока не собираюсь требовать от Вас подробного отчета, но хотелось бы знать… ладно, не результаты, я и сам знаю, что у союза Трех орденов нет особо выдающихся результатов…

– Ваше величество, позвольте мне самым почтительным образом довести до Вашего сведения…

– Не перебивайте меня. За неимением результатов я хочу знать хотя бы планы. Я согласен, что борьба с Черным орденом – задача первостепенной важности. Вы сами убедили меня в этом, мэтр. Но, похоже, меня эта проблема интересует больше, чем Вас. Как это ни странно.

– Союз Трех орденов делает все возможное, Ваше величество.

– Да? Несколько неудачных походов? Все они, кстати сказать, строились по одной схеме – небольшой мобильный отряд пытается подловить архимага Нуара вне Черной Цитадели. А почему такой камерный жанр? Как насчет штурма Черной Цитадели?

– Молодой человек, по праву старшего по возрасту хочу указать Вам, что излишняя поспешность не способствует…

– Извольте обращаться ко мне официально: «Ваше величество», – резко перебил король. – Мы не на дружеском пиру по случаю удачной охоты на оленей!

Архимаг Нон печально вздохнул. Его лицо выражало снисходительность и усталость.

– Вы напрасно отказываетесь прислушиваться к старшим, Ваше величество. Опыт, накопленный годами, а, тем более, столетиями… но я вижу, что говорю впустую. Вернемся к теме нашей беседы. Я уже объяснял Вам – штурм Черной Цитадели должен закончится победой. Обязан закончиться. В случае неудачи наши потери будут настолько велики, что организовать следующую попытку будет непросто. И очень, очень долго. Поэтому к моменту штурма мы стремимся всемерно увеличить количество соратников – хотим расширить союз орденов насколько это удастся. Об этом в настоящее время ведутся переговоры.

– А я как не понимал Ваших объяснений, так не понимаю и до сих пор! Сил трех орденов недостаточно, чтобы справиться с одним единственным? Причем речь идет о союзе трех БОЕВЫХ орденов. Странно. Впрочем, Вам виднее. Хорошо, я готов выделить в помощь королевские войска.

– Ваше величество, вопрос о штурме Черной Цитадели будет решен в самое ближайшее время, – заверил архимаг Нон с тяжелым вздохом. По его лицу отчетливо читалось, что разговор надоел ему. И утомил. – В самое ближайшем. Я приложу все усилия.

– Мою голову никак не желает покинуть один назойливый вопрос: это самое «ближайшее время», оно в каких цифрах выражается? Месяцах? Годах? Десятилетиях? – язвительно осведомился Роам 134-й. – Я не маг, могу и не дожить до этого светлого дня. Да и сам Нуар, глядишь, раньше помрет своей смертью. Да… Но, мне кажется, Вы устали, мэтр. Не смею Вас более задерживать, в Вашем возрасте нужно заботиться о здоровье.

***

Женщине на вид было лет пятьдесят. Но синий плащ ордена Воды ясно говорил, что о ее возрасте по внешнему виду судить бессмысленно. Магиня, кто там разберет, сколько ей лет. Тем более, что литеры, обозначающей статус мага, на ее плаще не было. Действительно, зачем архимагу литера и прочие погремушки? Его что, кто-то не знает?

– Вступить в Союз орденов? – женщина рассмеялась. – Брат мой, мы обсуждали этот вопрос демонову уйму раз, и ничего нового я тебе не скажу… итак, пудрить мне мозги опять послали тебя?

Мужчина в голубом плаще ордена Воздуха – тоже, кстати сказать, без статусной литеры – весело рассмеялся.

– А кого? Не огневика же к тебе посылать? С ним ты точно не договоришься.

– Да уж, союз Воды и Огня – это экстравагантно. Он тотчас же возжелает меня вскипятить, а я его погасить. Наши стихии, тут ты прав, в очень уж сложных отношениях между собой.

– Тефа! – укоризненно произнес архимаг Воздуха мэтр Найрегт.

– Так устроен этот мир, – улыбнулась она. – вот, к примеру, моя стихия Вода. Помимо собственной магии, она в единении с Воздухом рождает еще магию Жизни, которую творят люди, имеющие два соответствующих стихийных Дара. Счастливцы… представляешь, иметь два Дара, – проговорила она мечтательно. Но тут же одернула себя. – Хотя… Разрываясь между двумя Дарами, они ни один из них не могут освоить в совершенстве. Им не доступны нюансы, оттенки, все грани монополярной магии – магии одной Стихии. Потому они не сильнее нас, безусловно не сильнее… да… Но я отвлеклась. Вода совместно с Воздухом создает магию Жизни, с Землей – магию Природы. А с Огнем? Да ни за что! Нет у них общей магии и быть не может. И никогда не дадут несовместимые Стихии свои Дары одному человеку.

– Не нужно приплетать метафизику к вполне практическому вопросу, не касающемуся высоких материй.

– Хорошо, поговорим о практических вопросах, – согласилась она. – Я, может быть, и рассмотрела бы возможность нашего с вами союза. Но вы сначала стукача у себя отловите. А то предложение вступить в такое гнилое объединение мне следует рассматривать не иначе как непристойное.

– Да, я вынужден согласиться, Тефа, – признал Найрегт с неудовольствием. – Стукач есть. Мы сейчас занимаемся этой проблемой вплотную.

– И как успехи?

– Плохо, – неохотно сказал он. – Мы сократили круг посвященных до минимума. И тем не менее информация каким-то образом попадает в Черный орден. Брат Нон полагает…

– Брат Нон! – фыркнула мэтресса Тефегера, архимаг ордена Воды. – Брат он мне, изволите ли видеть. Да что б меня демоны подвесили за прическу! В наши толерантные времена приходится называть братом каждого бездаря. Иначе нельзя – неприлично, понимаете ли.

– Тефа, это предрассудки, – в свою очередь возмутился мэтр Найрегт.

– Лишенные Дара люди пачками лезут в магию. И ведь пролезают! И демоны бы с ними, но я тебе вот что скажу – протекает именно у белых.

– Да-да, я помню – маги-бездари нехорошие люди, – усмехнулся Найрегт. – Лезут в магию, собаки такие. Нарушают волю богов, лишивших их Дара. Тефа, придумай что-нибудь новое.

– Что-нибудь новое? – хмыкнула женщина. – Ну хорошо. Попробую. Вот давай представим себе человека, имеющего все четыре Дара. Одновременно.

– Но ты же сама говорила, что это невозможно! – возмутился Найрегт.

– Мало ли что я говорила. Я не утверждаю, что знаю о Мироздании всё. А он есть, этот человек. Грубая шутка богов… или ошибка, так тоже бывает… да… так вот, все его четыре Дара чрезвычайно мощны. Он может все… и не может ничего.

– Это почему же?

– Потому что несовместимые Дары блокируют друг друга. Вода гасит Огонь, Огонь испаряет Воду… ну и так далее. И этот человек, чувствуя силу своих Даров и понимая, чего он лишен по мимолетной прихоти богов, до дрожи ненавидит все и всяческие Стихии и всех стихийников скопом. И сливает информацию Нуару.

– Это он и есть стукач? – скептически поинтересовался Найрегт. – Ну и как же этот человек умудрился вступить в свой орден, да еще и попасть в его верхушку? Ты же сама сказала, что он ничего не может.

– Ну-у… – Тефегера задумчиво почесала переносицу. – А его колоссальные Дары все-таки не равны в точности, – радостно сообщила она – И разницы между ними для этого дела хватило. Устраивает такая версия?

– Тьфу на тебя! – фыркнул Найрегт, увидев, что собеседница смеется. – Все бы тебе шуточки шутить.

– А серьезно я уже сказала. Протекает у белых.

– Я знаю, что ты не любишь белых. А аргументы по делу у тебя есть?

Тефегера опять почесала переносицу.

– Разумеется, – объявила она. – Сам посуди, чем Нуар может купить людей нашего статуса? У нас есть все, что может нам понадобиться. Другое дело белые. Они фанатики. А как может быть иначе, они же обвешаны обетами так, что еле жизнь теплится. Белые могут получать удовлетворение только в борьбе за идею.

– За идею?! Да какая же может быть идея…

– Например, кто-то в окружении Нона может считать, что Черный орден необходим для создания этого вашего союза орденов и потому не хочет его преждевременной гибели.

– Болтушка! – вздохнул Найрегт.

– Вы так трогательно дружите против Черного ордена и Нуара лично. – продолжала развивать свою мысль Тефегера. – Выставили эдакой вселенской страшилкой. А какой от этого ордена реальный вред? В отличие от кое-кого из своих предшественников, Нуар даже не мечтает о завоевании мира – черные архимаги мельчают… как, впрочем, и некоторые другие.

– Это уже не смешно, Тефа! Многие сотни замученных на алтаре людей тебя не волнуют?

– Среди этих людей не бывает Одаренных за очень редким исключением. Крайне редким. А прочие граждане нашего славного королевства… мы, конечно, должны о них заботится и защищать, но, как бы это сказать… без фанатизма, вот.

– Твои взгляды не изменились за последние четыреста лет назад. Ты консервативна, Тефа. А мир развивается, идет вперед.

– И далеко ушел? И не боится заблудиться?

– Нет, не боится.

– А зря. Он только и делает, что заблуждается. Консервативна, ну надо же! Что в нем такого случилось, что я должна менять взгляды? По-твоему, надо быть флюгером, который подстраивается к любым новомодным веяниям? Многие маги думают как я, особенно среди старшего поколения. Только признаться в этом им… как говорит молодежь, слабо. Да… слабо… противоречит этическому императиву, видишь ли.

***

Мэтр Нон любовался орденским парком. Как же здесь хорошо. Все упорядоченно, все правильно, все как будто по линеечке. И сколь же разителен контраст с бестолковым и неорганизованным внешним миром.

Даже маги, увы, очень и очень несовершенны. Стихийники… Они заносчивы, безответственны и распущенны. В своих поступках руководствуются чувствами, а не разумом. О собственных орденах еще как-то заботятся, но взглянуть хоть чуть-чуть шире… нет, они просто на это не способны. Общественное благо их совершенно не интересует.

Зачем он вообще существует, этот стихийный Дар?

Нелепая ошибка или грубая шутка богов?

Или великие Стихии стали одаривать людей самовольно, богов даже не спросив? Если так, пора бы богам вмешаться, ибо стихийный Дар есть зло. Если Сила дается просто так, именно что «даром» – это развращает людей. Только строжайшая внутренняя дисциплина, самоограничение, категорический отказ от низменных удовольствий позволяют человеку освободить и очистить свой разум и делают его достойным обладать Силой. Только люди, признавшие безусловный примат общественного над личным способны употребить Силу во благо! Во благо, а не на баловство всякое, как это вечно получается у стихийников…

А светские власти, что б им в Нижний Мир провалиться? Это же совершенно ужасно – миром правят молокососы! Юнцы, не достигшие и сотни лет. Что они вообще могут понимать своим детским умишком, в котором только конфетки да игрушки, пусть это даже конфетки и игрушки «для взрослых»?

Ах, как иногда хочется на всё плюнуть.

На всё. На амбиции стихийников, на претензии светских властей…

Плюнуть, и взять власть в свои руки. И навести, наконец, в этом мире по-ря-док!

***

Расставшись с архимагом, Роам 134-й сердито мерял кабинет шагами. Настроение было препакостным. А ведь так хорошо все начиналось. Этот Нон… умеет он языком молоть, что да, то да. Так красиво все расписал, так убедительно. Магические ордена на службе у государства… мечта да и только! Более того, не просто ордена, а союз магических орденов. Единый союз, в котором изжиты все извечные межорденские конфликты и противоречия. Такой союз горы своротит к вящей славе и пользе королевства! Поспособствовав его созданию Роам 134-й войдет в историю.

А зачаток этого великого союза уже создан – это Союз трех орденов! И уже сейчас он возьмет на себя наиважнейшую задачу – уничтожение Черного ордена, этого средоточия зла в нашем мире и постоянного источника напряженности на северных границах королевства. И негодяя Нуара лично, самого гнусного из всех черных.

Тьфу!

Некоторые из этих слов сейчас, через пять лет, ему самому кажутся смешными. Но что сделано, то сделано. Он своей королевской властью утвердил Союз трех орденов и придал ему статус государственного. Неслабые преференции дал этим орденам, между прочим.

И что?

Умеет этот зараза Нон языком молоть!

Только это он и умеет.

Он, Роам 134-й всегда мечтал о славе. Мечтал, когда еще и Роамом-то не был.

Это мужское тронное имя династии, вот! Принцы принимают его во время коронации вместе с короной и прочими регалиями.

Мечтал он, придурок. И вот стал он королем, и тут же подвернулся этот зараза Нон, что б его лысые демоны сожрали.

Правильно отец держал этих самых магов подальше от себя и вообще от власти. И голову себе задурить не позволял. Хотя иногда его, надо признать, заносило. Отец был категорически против всех и всяческих союзов орденов. Говорил, что именно пресловутые терки, противоречия и конфликты между ними позволяют «светской» власти худо-бедно контролировать ситуацию. Допустишь такой союз, и уже через несколько столетий заправлять делами в стране будет совет магов, королевская власть станет практически номинальной и, о ужас, любой маг начнет свысока поплевывать на аристократа.

Бред какой-то! То-то все эти маги, которые родом из простых сословий, спят и видят получить дворянство.

В общем, при Роаме 133-м никакие союзы орденов были невозможны. Он еще и с удовольствием встревал во все ссоры и конфликты… как дестабилизирующая сторона. И ведь успешно встревал. И так радовался, если удавалось перессорить этих зануд.

И ведь ему удавалось. И не раз.

Роам 134-й перестал бегать по кабинету, уселся в кресло, вздохнул. Мысли переключились на отца. Его смерть была такой неожиданной… и такой непонятной. Но расследование так и не нашло следов преступления. Да и классический вопрос «кому выгодно» в качестве ответа однозначно указывал на него самого, Роама 134-го. Но он-то, демоны раздери, знает, что не при чем!

Или какие-то доброхоты подсуетились, рассчитывая на благодарность молодого монарха, но вовремя осознали, что в качестве награды их ждет виселица? Да вроде бы нет в его окружении таких идиотов.

Так что же, действительно нелепый несчастный случай?

Король Роам 134-й встал и подошел к висящей на стене географической карте. Вот Ёйеаес – самый крупный из островов Архипелага, большую часть которого и занимает родное королевство. Картограф разместил его так, чтобы столица королевства Кревергорт оказалась точно посередине холста, из-за чего Архипелаг получился отчетливо смещенным вправо. Восточнее – довольно крупные острова Цвериолш и Сегиогерк и еще куча островов помельче, и на каждом – свое королевство, яростно претендующее на ведущую роль в регионе… или хоть где-нибудь. На юге – мелкие острова Зеленого моря с их вечными интригами, переворотами и всяческим бардаком. А на севере… на севере давнишняя и неизбывная головная боль – Пиратские острова. Холодное северное Серое море – не самое комфортабельное место, но попробуй найди кого в этой мешанине изрезанных глубокими фиордами остовов, островков и просто торчащих из воды скал. А даже если и вычислил какую-то из пиратских баз, так пойди еще проведи боевые корабли по узким кривым проливам, не посадив их днищем на камни.

А к западу – длинные узкие скалистые… даже не острова, а так, торчащие из воды горные хребты. Места, мало пригодные для любой сельскохозяйственной деятельности, но богатые рудой, ценными камнями… да один только серебристый западный песчаник чего стоит. Дедушка все точил на эти острова зубы, но не успел. Как это печально, что нормальным людям не дано жить столетиями, как магам, даже если это великие короли.

Королевство в своих теперешних границах сформировалось именно при дедушке. Почти весь остров объединил и остановился, только упершись на западе в Козий Хребет, высокий и непролазный, да еще и населенный полудикими и весьма агрессивными племенами. А на севере – в Великий лес. Овраги, буреломы и непроходимые болота. Можно было бы взять и их? Трудно сказать. Может быть и можно. Но то, что приобретение не стоило бы вбуханных в это гнилое дело сил и средств – это было ясно даже амбициозному дедушке. Присоединить к королевству богатые вольные города северного побережья, находящиеся за Великим лесом? Ага… а потом защищать их от пиратов, лесных разбойников и Черного ордена в придачу? А еще поддерживать в порядке купеческие тракты, проходящие через Великий лес?

Спасибо. Есть много менее трудоемких способов разорить страну.

После дедушки власть в королевстве перешла к отцу. Ему досталась разросшаяся, рыхлая страна с сильными центробежными тенденциями. И ведь ему удалось как-то все уладить, все стабилизировать. И во внешней политике отец тоже достиг немалых успехов. Это именно при нем так сложилось, что если кто-то где-то просто и без затей говорит «королевство», то имеется в виду именно королевство Ёйеаес, а не какое-то еще, хотя королевств на Архипелаге ох как много.

А потом к власти пришел он, Роам 134-й. Ему уже скоро двадцать четыре, а где его успехи, его достижения? Он надеялся войти в историю, поспособствовав созданию единого союза магических орденов на службе у королевства. Только вот чем дальше, тем более сомнительной кажется ему эта идея. Так что он сможет предъявить потомкам? Только свою тупую башку с мозгами, основательно промытыми этими самыми магами, чтоб их пятирукие демоны живьем сожрали.

Может, отец был прав, и маги, это зло?

Но ведь цивилизация не может существовать без магии. А лекарское дело? А земледелие? А…

Да что там, даже в мелочах… Роам 134-й оглядел собственный кабинет. Под потолком висит гроздь магических светящихся шариков. Такие шарики – обычная деталь обстановки богатых домов. Но вот то, что они болтаются в воздухе без опоры, это мало кто может себе позволить. А вон на столе перо, которым можно писать, не окуная в чернильницу и переговорный шар. А вот… да что там перечислять, проще сказать где тут магии нет. Работоспособность всего этого требует амулетов и артефактов, а их надо регулярно заряжать. И вызывать для этого магов.

Даже подумать страшно, насколько современный человек зависит от магии.

Хотите сказать, что точно так же человек зависит от ремесленников, пахарей и поставщиков продуктов?

Да. Но они не объединяются в ордена!

В худшем случае в гильдии, от которых ничего в мире не зависит.

Действительно, что может зависеть от гильдии? Цена сегиогеркского фарфора?

Король Роам 134-й отошел от карты и опять уселся в кресло. Уставился в окно, за которым не происходило ровно ничего интересного. На душе было скверно.

## 4. О достопримечательностях Винеивы и разнообразии мира.

Вечерами в свете смоляных факелов Фонтанная улица, или как называют ее сами винеивцы «Фонтаниха» впечатление производит даже несколько пугающе притягательное… Эдакая убойная смесь средоточия местной ночной жизни со всеми прелестями грязи городского дна. Грязи во всех смыслах, как в переносном, так и в самом буквальном из всех возможных. Питьевая вода идет в город по магическому каменному водоводу, что доставляет ее издалека, с легендарного Туманного взгорья, из глубины Великого Леса, чуть ли не из самых потаенных мест проживания коренных, исконных его обитателей лесян. И все четыре городских распределительных фонтана питьевой воды находятся именно здесь, на Фонтанихе.

Чуть ли не целыми днями буквально от восхода солнца и до наступления темноты на Фонтанихе не протолкаться от водовозов и водоносов. Воду везут в бочках на лошадях, в бочонках на тачках и тележках, несут в ведрах на коромыслах, и в лилах на плечах. Кто победнее таскает воду сам, богатые платят за доставку. Такие большие, богатые и высокопоставленные люди, как, к примеру, бургомистр, члены магистрата или крупные землевладельцы вроде главы их винеивской гильдии Крейга могут позволить себе магические платформы, работающие на левитационных артефактах. Эти платформы, груженые бочонками воды, плывут над людскими головами, провожаемые завистливыми взглядами. А слуги, управляющие их движением при помощи банальных веревочек, привязанных по углам платформы, вид имеют настолько торжественный и горделивый, будто они сами эти платформы изготовили и даже зарядили артефакты магической силой. Или, на крайний случай, хотя бы сами все это роскошество купили за весьма немалой величины собственную денежку.

Ну а в нижнем конце Фонтанихи, у самой городской стены, стоят Фонтанские Бани. Так там к концу помывочного дня творится такое – хоть в баню не ходи. Вернешься втрое грязнее, чем пошел. Но как же не ходить в бани после трудов праведных тому же ремесленному народу? Тем же кузнецам, медникам, гончарам и прочему люду из работных слобод? Собственные бани в городских домах дело накладное. А в обеих речках, текущих вдоль городских стен Винеивы вода от стоков такая, что даже ни одна порядочная скотина к ней и близко не подойдет.

Но речь не только об этом. Дело в том, что где даже самую чистую воду таскают, там ее на землю льют… сырость там и грязь. Так что грязь на Фонтанихе вошла в Винеиве в пословицы и поговорки. Давно уже поговаривали в городе, что надо бы Фонтаниху камнем замостить или хотя бы деревянными плахами. Только вот кто за это будет денежки выкладывать? Может, гончары, медных или иных ремесленных цехов мастера? Ага, держи карман. У них и в собственных дворах в непогоду непролазная грязюка. Во всем городе мощены кроме богатых усадеб лишь денежный купеческий конец, магистратский конец, да площадь у ратуши. Дело это совсем не дешевое. Надобно свалить в лесу огромные неохватные дерева, надобно перетащить их в Винеиву, распилить их по месту на пузатые кругляши одинаковой толщины, прорыть в земле широченные во всю улицу желоба под мостовые, засыпать желоба песком и замостить те желоба подготовленными кругляшами, подогнав один к другому. А еще надо распустить стволы вдоль на плахи под крутые уличные спуски, да прорыть-благоустроить канавы через весь город дабы упорядоченно убирать воду, отходы и грязь с улиц… Ну и скажите на милость, кто за весь этот разврат будет платить? Может, Крейга кто берется уговорить раскошелиться? Или бургомистра? Дураков, извините, нету. Так что «канавизация» городских концов, слобод и улиц под слив воды и нечистот есть вечная проблема человеческих поселений, осуществляемая руками обывателей.

Ах, вы предлагаете организовать «канавизацию» магически?

Ну-ну… магам, между прочим, тоже надо платить за работу. И, знаете ли, предыдущий вариант как-то все-таки подешевле.

Средоточие ночной жизни, и вдруг в самом грязном месте города? Все объясняется очень просто. Нижний конец Фонтанихи славится не только обилием воды, но и знаменитыми своими винокурнями, что тоже жрут воду бочками. А еще славится корчмами и всякими распивочными заведениями при винокурнях, банях и постоялых дворах. А так же теми, что сами по себе. И что характерно, для изготовления тех питий независимо от качества оных и крепости, воды требуется немерено. В верхнем городе богатые пьют, конечно, и привозное из Кревергорта и всякой прочей заграницы, хоть бы и из-за южных морей, даже плодовые и дивноягодные вина с тамошних островов. Однако и хозяева распивочных Фонтанихи в посетителях недостатка не испытывают – местные настойки, и наливки на лесных ягодах и травах тоже, извините, еще как лакаются… хоть бы и в заграничных кабаках.

***

Заведение у тетки Омелы было для нижнего города вполне себе обыкновенное, не хуже других, на уровне. Вполне приличных размеров двухъярусное строение с двумя входами: задним, со стороны бань и передним с улицы. Задний вел в подклеть, где можно было после бани залить страждущую распаренную душу простенькими, без особых изысков, но качественными выпивками, а при желании и обстоятельно посидеть за степенной беседой в доброй компании столь же обстоятельно распаренных душ. Второй вход был устроен с уличной стороны и вел в залу второго яруса предназначенную для «чистой публики» и обставленную столами и столиками разных размеров, добела скоблеными, а кое-где даже застеленными скатертями. Никаких тебе скамеек или табуреток, только удобные стулья со спинками и даже иные с подлокотниками. Освещение конечно и тут не ахти, но никаких тебе смоляных факелов с их копотью и вонью, только пусть и редкие, но свечи. А на какого демона сдался тебе тут яркий свет? Может тебе еще и магические световые шарики под потолок запустить? Тебе самому заведение тут же и станет не по карману. Выпивку мимо рта и в полумраке не пронесешь.

Сегодня в зале для «чистой публики» гуляли купцы. То ли сделку частную какую-то обмывали, то ли заключение торгового соглашения, то ли еще что важное и нужное. А может, просто пришли после бани. Кто их разберет – разговор давно ушел от деловых вопросов и переключился на жизненные истории и байки.

– В те далекие времена наш торговый дом не был еще таким богатым и успешным, а я был к тому же младшим сыном, – вздохнул купец лет сорока пяти с волнистыми русыми волосами и щеголеватой кудрявой бородкой. И вдумчиво отхлебнул пива. – Разумеется, я тогда не мог позволить себе охранный амулет.

Собеседники скептически глянули на крупный разлапистый кулон, висящий на груди достопочтенного господина Кварта. Вот ведь мастер пускать пыль в глаза! Нет, кто б спорил, амулет по всем признакам настоящий, а купить такую игрушку очень непросто. Но платить магам за регулярную зарядку этой драгоценности, это и вовсе неподъемные и несуразные траты. Так что амулет наверняка давно и прочно разряжен. Хотя, конечно, от него и в таком состоянии есть некоторая польза – не каждый разбойник захочет рисковать конечностями, тыча острым железом в человека, защищенного амулетом.

Да, не каждый. Но и желающих рискнуть хватает, особенно если означенный индивид при богатых шмотках и ценном товаре и отдавать все это, вот ведь странность какая, не хочет.

– Да, я был младшим сыном… в моем роду, похоже, складывается странная традиция – возглавлять семейное дело надлежит младшему сыну. Насчет меня это отец так решил, а что касается моих детей… мой старший, как я уже с прискорбием говорил, уехал в Кревергорт учиться магии… ах, какой бы из него вышел купец! Но увы. Впрочем, я отвлекся. Я рассказывал о временах, когда я был очень молод и очень небогат. И шел наш корабль на самый юг Архипелага, на Мунунбаюмгу. Это было мое первое серьезное плавание. Я был так горд, сейчас даже смешно вспомнить. И я хотел привезти из этой поездки яркий и запоминающийся подарок своей девушке… будущей моей супруге, кстати сказать. А денег-то… сами понимаете.

Господин Кварт покрутил головой и опять приложился к пивной кружке.

– Ну так вот, – продолжил он свой рассказ. – Я обнаружил, что аборигены Мунунбаюмги делают миленькие такие поделочки из дерева и гранитной крошки. Смотрятся интересно и, главное, нигде нет ничего даже отдаленно похожего. Кстати, эти дикари искренне убеждены, что есть в них какая-то особая туземная магия. В общем, я приобрел такую штуку, цепочку к ней присобачил, и получился очень оригинальный кулон. Радовался – ни у кого, мол, такого кулона не будет, а девушки это страсть как любят. А на обратном пути нас взяли пираты.

Господин Кварт оглядел собеседников. Верить рассказу они не спешили, но слушали с явным интересом. Когда еще услышишь увлекательную байку, как не за кружкой пива у тетки Омелы.

– И тогда снизошло на меня вдохновение! – торжественно объявил Кварт. – И одел я этот кулон себе на шею. Я смотрю на пиратов, а они на меня воззрились – «Это что еще за демонова белиберда у тебя болтается?» И стал я рассказывать, да так гладко, так красиво, до сих пор самому себе удивляюсь. Кулон этот – амулет фамильный, передается из поколения в поколение. Охранный он, каждый, кто подойдет к его владельцу со злым умыслом, умрет мучительной смертью тут же на месте. А снять его нельзя ни самому, ни кому другому. Его может взять с тела умершего естественной смертью предка только кровный потомок. Что, если смерть не будет естественной? Смеетесь, господа пираты! Говорю же, каждый подошедший со злым умыслом… ну, понятно, в общем… Да, только кровный потомок. У нас в семье одному парню это жизни стоило – бедняга и не знал, что папа был ему не папа. Рассказывают, что у его младшего брата, когда тот амулет брал, руки так тряслись, что хоть масло сбивай – а вдруг он тоже, того, не кровный? Мамаша-то к тому времени давно померла, спросить не у кого. Но ничего. Обошлось. Их мамаша и с мужем тоже иногда спала.

Господин Кварт одобрительно кивнул половому, поставившему перед ним новую кружку пива и продолжил свой рассказ.

– Откуда амулет взялся? Ну, тут уж я самого себя превзошел. А что? Жить захочешь, откроешь в себе талант сказителя. Рассказал я им, что моя прапрабабка была девушкой красоты невиданной, даже пресветлые девы Верхнего Мира от зависти капельками утренней росы плакали. И влюбился в нее великий маг, хаживавший аж на сам Рюген. Вот оттуда он эту штуку и привез, и подарил, и настроил на ее кровь. Как семья этот амулет заряжает? А никак. Он почему-то не разряжается. Сами понимаете, вещь с Рюгена, а для них нет ни законов, ни правил. Послушали меня бандюки, репы почесали, а амулета-то такого действительно никто и никогда не видывал. Странный он. Непонятный. А вдруг и правда с Рюгена? Так что высадили они меня на берег и даже оружие выдали кое-какое. Как я добирался до цивилизованных мест, это отдельная песня. Но дошел.

– Сейчас бы тебе это литературное творчество не помогло, – буркнул купец из соседнего города Кебивехи. – В последнее время пираты повадились нанимать магов. Плохоньких, конечно, но уж определить, настоящий ли амулет или фуфло какое, это они могут. И заряжен ли он, а то всяко бывает. Эти маги даже умеют разряжать те амулеты, которые простенькие. А если купец сподобиться заплатить за зарядку сложного – так у него никакая поездка не окупится никогда и ни в жисть. Вот и носят некоторые разряженные амулеты для форсу и выпендрежу.

И со значением посмотрел на кулон господина Кварта.

– Что вы смотрите на меня с такой пристальной внимательностью, любезный? – пожал плечами Кварт. – Если Вы обо мне, то у меня амулет заряжен.

– А если бы и был у них тогда маг, – встрял в разговор один из молодых купцов. – Что бы он смог сказать об артефакте с Рюгена? В них никто ничего не понимает и не поймет никогда! Это достопочтенный господин Кварт здорово придумал.

– Да уж, как сказки рассказывать, так ему равных нет, – буркнул кебивехец.

– Я все делаю хорошо, – ответил ему Кварт.

Помолчал немного.

– Вот я думаю иногда, а вдруг мне и правда туземная магия принесла тогда удачу? – снова заговорил он. – А дикари вовсе не те аборигены. Это я сам дикарь, не понимающий великого разнообразия нашего мира и присущего ему многообразия магии?

## 5. Во всем виновата температура

В этом каменном мешке, демоны бы его в пыль размололи, звуки разносились далеко. Так что шаги на ведущей в подвал лестнице были слышны задолго до появления идущего. Подвал затих. Кончили ворчать и ругаться рабы в соседней клетке, охранники поспешно смели в ящик стола игральные шарики, да и сам Ольгарт невольно прекратил ворочаться в бесплодных попытках хоть чуточку удобнее устроиться на холодном, неровном, остро бугристом каменном полу и напряженно уставился на дверь.

А неторопливые шаги звучали все громче, неотвратимо приближались.

За кем?

Дверь распахнулась с противным скрипом… смазали б они ее наконец, сволочи… и на пороге появился… адепт? Да, именно адепт, совсем молодой парень, то ли есть ему уже лет двадцать, то ли нет. Но вид… ох, мама дорогая… Абсолютно бесстрастное, даже какое-то безжизненное лицо, ничего не выражающие глаза. Пожалуй, даже орущий Нуар с вечно перекошенной от ярости мордой смотрелся менее зловеще, чем это бездушное существо.

А охранники, между прочим, встали столбами и смотрели на вошедшего предупредительно, хоть и были уже не адептами, а младшими магистрами. Что, мол, желаешь, наш младший брат?

Небось, любимый ученик Нуара. Его гордость и надежда, – Ольгарт неодобрительно разглядывал вошедшего, даже как-то позабыв о нависшей над собственной судьбой угрозе. – Вот оно, будущее Черного ордена. Любуйтесь, кто не сумел убежать. Что ж, умеет Черный архимаг растить подобающую смену.

Зря он расслабился. Боги этого не любят.

– Мэтра Ольгарта к мэтру Нуару, – бесстрастно проговорил адепт.

***

Охранники суетливо открыли клетку и взашей вытолкнули Ольгарта наружу. Значит, сегодня. Опять. Как же он устал за эти три года.

– Пойдемте, мэтр, – равнодушно проговорил черный адепт, пропуская конвоируемого вперед.

Лестница, коридор, еще лестница. Он все равно не согласится, как этот придурок Нуар до сих под понять не может? Как же ему самому не надоело? Как…

– Налево, мэтр, – скомандовал идущий сзади конвоир. Наверно, не хочет вести его через смотровую площадку, с которой он уже не раз пытался сигануть на камни. Сегодня решительно нет настроения, но откуда это знать рациональному и взвешенному черному адепту. Неохота ему бегать-ловить. Лень.

А, демоны раздери. Налево, так налево.

Шли незнакомым коридором, совсем пустым и запущенным. Задворки какие-то. Похоже, они сделают нехилый крюк по дороге к резиденции Черного архимага. А он, Ольгарт, и не торопится. Мягко говоря.

Хм-м… это еще что? Девочка-подросток лет шестнадцати, одетая в костюм черного адепта, стоит, прислонившись к неоштукатуренной стенке. Маленькая, щуплая, глазастая. Совсем уже Нуар сбрендил, детей в орден берет.

И… Ольгарт даже с шага сбился… девочка вдруг подняла на него веселые шалые глаза и подмигнула… это как понять… это…

Телепортация была исполнена настолько безукоризненно, что Ольгарт сделал еще несколько шагов прежде чем осознал – он уже не здесь. То есть не там. В общем, совсем в другом месте. Тоже коридор, но глухой, темный и пыли едва ли не по колено. И паутина прямо перед лицом. Роскошная такая паутина, огромная, свисающая гроздьями от потолка почти до самого пола. Это как…

– Ну что, мэтр, как Вам наша Сельда? – весело осведомились сзади. – Правда, она крутой телепортист?

Ольгарт резко развернулся. Его провожатый… тот самый… или не тот? … да нет, вроде морда та же… вот только никаких следов этой самой ошеломившей его, Ольгарта, безразличности и безжизненности не наблюдалось. Парень смотрел весело и лыбился во всю пасть.

– Ой, мэтр, Вы нам паутину не повредите. Она нам дорога, – обеспокоился он вдруг. – Мы, конечно, можем намагичить новую, но можно будет прочесть следы. А эта – натуральная. Прелесть, а не паутина. Ей, как минимум, лет триста. Ну, двести, если не верите.

Мэтр споткнулся не пойми обо что и сел на пол, взметнув облако пыли. И громко чихнул.

***

Адепт привычным движением подлез под паутиной и провел ладонью по грубой каменой стенке. Кусок стены бесшумно отъехал в сторону, открывая проход.

– Заходите, мэтр, – пригласил он.

Внутри обнаружился еще один коридорчик. Совсем маленький, но чистый и вполне себе обихоженный. Две двери по торцам. Адепт толкнул одну из них и жестом позвал Ольгарта внутрь.

Жилая комната… но… э-э… нежилая. То есть предназначена для жилья, но сейчас явно пустует. Никаких мелких индивидуальных вещей, вообще ничего, что говорило бы о присутствии человека. А так вполне себе. Немного безликая и стандартная, как номер при хорошем трактире. Вот только окна в ней нет – вместо него большая картина со столь же стандартным морским пейзажем. Но с отвычки эта комната показалась Ольгарту очень уютной. Кровать, мягкое кресло… Великие боги, что еще нужно человеку?

– Садитесь, мэтр,– адепт указал на кресло, а сам, отодвинув стул, уселся напротив. – Как Вы уже поняли, Нуар Вас не вызывал. Вас пригласил я для конфиденциальной беседы.

– Да? – удивился Ольгарт. Он не очень представлял себе, о чем ему беседовать с черным адептом. – И о чем же мы будем говорить?

– У нас к вам деловое предложение. Но сначала я бы хотел попросить Вас поклясться Силой, что Вы никому не расскажите о нашей сегодняшней беседе и о месте, в которое я Вас привел.

– А если я откажусь?

– Мэтр, ну Вы же не маленький, – развел руками адепт. В его голосе не прозвучало угрозы, скорее недоумение – приходится вот почему-то говорить об очевидных вещах со взрослым и вроде-бы серьезным человеком.

– То есть я отсюда не выйду, я правильно Вас понял, юноша?

– Да, разумеется, – сообщил адепт. – Как я буду отмазываться перед Нуаром, ума не приложу. Впрочем, это не так уж важно. Даже если он меня совсем убьет, для нашей затеи это будет гораздо меньшей неприятностью, чем Ваша смерть. У нас найдется, кем меня заменить. А вот кем заменить Вас?

Он умудрился проговорить все это без малейшего намека на пафос или аффектацию. Просто и спокойно. Становилось всерьез интересно.

– А с чего бы такая секретность? – поинтересовался Ольгарт. Вроде бы ничего особенного от него не требовалось, но с души воротило давать какие бы то ни было клятвы черному.

– А мы в перспективе собираемся убить Нуара и организовать в ордене переворот, – сообщил собеседник.

– Вот как? Почему?

– Вам нравится Нуар?

– Нет.

– Вот и нам нет.

Ольгарт в задумчивости почесал переносицу.

– От чьего имени Вы говорите, молодой человек?

– Э, мэтр, а клясться-то будем? – рассмеялся парнишка. Совершенно неожиданно у него оказалась очень обаятельная улыбка. И, как это ни дико и противоестественно, выглядел он симпатичным.

Ну что, поклясться, что ли?

– А если я сейчас поклянусь, а потом пошлю вас всех с вашим «деловым предложением» к пятируким демонам? – спросил мэтр Ольгарт просто чтобы что-то сказать.

– Я клянусь Силой, что в этом случае верну Вас в вашу камеру, и мы оба будем жить так, как будто этого разговора не было. Ой, мэтр, можно подумать, что я прошу Вас о чем-то неподобающем. Обыкновенное соглашение о конфиденциальности.

Крыть было нечем. И повода тянуть время не было тоже.

– Я клянусь Силой, что без Вашего согласия я никому не расскажу о нашем сегодняшнем разговоре и об этом месте, – сухо проговорил Ольгарт. – Ну? Так кого Вы представляете, юноша?

– Теплую компанию из девяти адептов. Я у нас считаюсь вроде как главным.

– Что-о?! – мэтр Ольгарт даже глаза вытаращил. – Девять адептов, самый серьезный из которых Вы? Через сколько же столетий вы собираетесь устраивать этот переворот?

– От года до трех, смотря как наш эксперимент пойдет.

Вот тут Ольгарт не выдержал. Он даже не расхохотался – заржал. Ржал долго и до слез. Собеседник спокойно ждал.

– Вы головками здоровы, деточки? – выговорил, наконец, Ольгарт сквозь смех.

– Это, конечно, вопрос дискуссионный, – парнишка опять улыбнулся своей милой улыбкой. – Но, в любом случае, это не ваши проблемы. Я клянусь Силой, что перед началом боевых действий мы отпустим Вас, освободим от всех клятв и телепортируем куда-нибудь в безопасное для Вас место.

Ольгарт с сомнением покосился на собеседника.

– Что-то Вы очень легко клянетесь Силой. Может быть, черные научились как-то обходить эту клятву?

– Ой! Вы параноик, мэтр, – засмеялся тот и откинулся на спинку своего стула. – А предположить, что я просто говорю правду – это никак?

Раскованный и улыбчивый парнишка невольно вызывал симпатию. Демоны раздери! Это же совершенно ненормально – симпатизировать черному, пусть это даже мальчишка-адепт с какими-то детскими бреднями в голове. Это вообще можно сказать извращение.

Тон мэтра Ольгарта опять стал сухим:

– По-вашему у меня нет оснований быть параноиком, да, юноша?

– По-моему нет, – пожал плечами адепт. – Много для чего найдутся основания, но никак не для паранойи. В плен Вы были взяты в бою, а не обманом. Кстати сказать, инициатором этого боя была именно ваша сторона. Никаких лживых обещаний Вам никто не давал. Что наш милейший повелитель грозил с Вами сделать, то и исполняется. Педантично исполняется, слово в слово. Вот и вопрос – кто же Вас здесь настолько грязно обманул, что Вы всех черных направо и налево подозреваете в хроническом вранье?

– Вы не слишком-то деликатны, – сердито сказал мэтр.

И то сказать – глупо ждать деликатности от черного.

– Да? – удивился парнишка. Кажется, он искренне не понимал, что сказал не так. – Я просто хочу быть с Вами откровенным. – Вы и так мне не доверяете, а если я еще и врать начну, пусть даже и по мелочам…

А сам-то он, Ольгарт, поступил деликатно, когда смеялся над планами и мечтами этого мальчика, пусть даже они совершенно нелепые? А что, он тут должен миндальничать с черными? Ох, что-то он совсем запутался.

– Ладно, давайте о делах, – буркнул Ольгарт. – Что Вы от меня хотите? Кстати, имейте в виду – я магичить с этой штукой не могу.

Он указал на одетый на руку браслет. Блокиратор магии. Вот ведь дрянь мерзопакостная! Схема этого омерзительного артефакта была разработана лет пятьсот-шестьсот назад, во времена отнюдь не благостные. Жестокие, откровенно говоря, времена. Но даже тогда авторы предпочли не разглашать свои имена. Оно им это надо – гора проклятий от грядущих поколений на свои потусторонние сущности.

– Поклянётесь Силой, что не будете убегать, так мы эту безделку тут же и снимем, – сообщил собеседник, сбив Ольгарта с посторонних и ненужных мыслей.

– Безделку? На Вас бы такую надели!

– А я бы снял. Есть прием, с помощью которого каторжники освобождаются от наручников. И, что приятно, он не требует аж никакой магии. Если сработаемся, то покажу как-нибудь на досуге. А хотим мы от Вас примерно того же, что и Нуар. Оживлять трупы жертв ритуальных убийств, как только таковые появятся, залечивать их раны, а ран, сами понимаете, будет много. И…

– Ясно, рабы многоразового использования, мечта экономного Нуара, – резко перебил Ольгарт. – Если я раз за разом отказываю в этом Нуару, с чего вы имели наглость решить, что я буду делать это для вас?

– Тихо, мэтр, не шумите, – улыбнулся собеседник. – Разница в том, что Вы будите работать с добровольцами.

– Да?! И где же вы собираетесь искать добровольцев для черного алтаря? – поинтересовался мэтр Ольгарт со всей возможной язвительностью.

– Добровольцы уже есть. И, уверяю Вас, метр, в достаточном количестве.

Парень повернул руку ладонью вверх, и на ней появился томик в черной обложке.

– Вам знакома эта книга, мэтр?

Грагор «О сущности черной магии»? Сам Ольгарт, так и не смог заставить себя дочитать ее до конца. Но скандальная книга, написанная сумасшедшим черным магом лет триста назад наделала столько шума, что быть не в курсе просто невозможно. Грагор действительно был сумасшедшим в прямом медицинском смысле – и то сказать, здоровому головой человеку такое не удумать.

О великие боги! Кто здесь рехнулся, эта «теплая компания из девяти адептов»? Или он сам, Ольгарт, не выдержал жизни в Нуаровом подвале, и у него уже начинается бред?

– Я не понял, – начал Ольгарт. – Вы что, действительно собираетесь сами себя пытать?

– Ну что Вы, мэтр, – засмеялся парнишка. – Это ж надо такое сказануть!

Ольгарту парадоксальным образом полегчало. Он с ума не сошел, и вообще все в этом мире стоит на своих местах. Так где же они раскопали этих ненормальных? Добровольцев этих?

– Сами себя! – продолжал веселиться парнишка. – Как представлю … ой, не могу… вот это был бы цирк. Ну, Вы меня и развлекли, – сообщил он Ольгарту, вытирая глаза. – Как вы это себе представляете технически? Хотя Ваша ошибка вполне понятна. Грагора Вы, ясное дело, не читали, он весьма далек от Ваших интересов. Не Ваша сфера магической деятельности. Так вот, его учение не требует изысканных акробатических этюдов.

Он опять рассмеялся. Представшее перед мысленным взором зрелище похоже казалось черному адепту преуморительнейшим.

– Маг, который хочет получить Силу, должен лечь на алтарь сам и сам испытывать боль. Только и всего. А работают с ним ассистенты. Так что мы будем пытать не сами себя, а друг друга.

– Понятно, – пробормотал мэтр, хотя занимала его вовсе не эта сторона дела. Не техническая, если так можно выразиться.

Вот так.

Книга, написанная клиническим психом, попала в руки детям. Пусть даже и одетым в плащи Черного ордена. Увлекающимся, восторженным и жаждущим подвигов детям.

– Поверьте мне, молодой человек, Грагор был сумасшедшим, – увещевательно заговорил мэтр Ольгарт.

– Сумасшедшим, кто б спорил, – охотно согласился парнишка, – И что с того? Мы зачитали до дыр несколько экземпляров этой великой книги и никаких ошибок не нашли. Предложенный Грагором метод получения Силы безупречен и универсален. Он должен быть гораздо эффективнее классического. На несколько порядков эффективнее.

Он вдруг опять по-мальчишески улыбнулся и добавил:

– А мы вот возьмем и проверим на практике.

– Ничего у Вас не выйдет, – заявил Ольгарт с максимально возможной твердостью. – Чушь это все и бред. Вот увидите, что вся эта затея закончится, даже толком и не начавшись, и тогда…

– Ах, да, это я забыл. Я клянусь Силой, что, если наша затея провалится с треском, или надобность в Вас отпадет по какой-то другой причине – тогда мы освободим Вас от всех Ваших клятв и телепортируем в безопасное место.

– Достали Вы меня уже этими бесконечными клятвами! – рассердился Ольгарт. – Вы, недоумки малолетние, понимаете хотя бы, что затеваете? Куда лезете? Вы, идиоты инфантильные, кретины… вы…

– Мэтр, так Вам нас жаль? – искренне удивился парень, – Хотя… Вы же маг Жизни… Вам и полагается быть добрым. Но это же прекрасно! – вдруг обрадовался он – Мэтр, Вам ведь жаль малолетних придурков, затеявших сумасшедший эксперимент, не так ли? Но, поймите, мы же без Вас угробимся! Насколько я успел Вас узнать, Вы себе этого никогда не простите.

Мальчишка откровенно забавлялся своей ролью подстрекателя и шантажиста.

– Мы без Вас угробимся, мэтр. Кто будет следить за нашим состоянием, пресекать… э-э… недодуманные и неоправданные порывы телячьего энтузиазма? И кто, если не Вы, сможет квалифицированно нейтрализовать последствия этих самых порывов? Да, конечно, в конце концов мы где-нибудь раздобудем другого мага Жизни, но по сравнению с Вами он будет… ох, это даже не смешно. Он не справится, и тогда нам всем хана.

– Перестаньте ерничать, молодой человек! – рявкнул Ольгарт.

– Но ведь я же прав! И потом, разве Вам не хочется убить Нуара? Вторая попытка, а, мэтр? Если мы будем работать вместе, у нас обязательно получится.

Ольгарт молчал. Голова шла кругом, категорически отказывалась воспринимать происходящее как реальность. Нуара убить хотелось. Очень. За последние три года это стало уже идеей фикс. Но не такой же ценой! Позволить бестолковым детишкам провести этот… х-мм… эксперимент? А что, разве они спрашивают его позволения? Как это ни возмутительно, парнишка действительно прав – без квалифицированного медицинского сопровождения им не выжить. Но ему, магу Жизни, участвовать в таком непотребстве…

– А сколько у Вас будет практики, мэтр, – продолжал между тем собеседник искушающим тоном. – Сколько сложных и интересных медицинских задачек. Вы ведь соскучились по работе, не так ли? А кроме того, знаете ли Вы о таких методиках, как работа по мертвому телу? Нет? Я так и думал, орден Жизни такое не практикует. А зря. Техника работы по мертвому телу имеет множество приложений медицинского характера. Если, конечно, уметь оживлять. А Вы умеете.

– Черные интересуются проблемами медицины? Вот уж не подумал бы.

– Как-то же мы должны следить за своим здоровьем, – пожал плечами адепт. – Маги Жизни нам помогать не рвутся.

– Вот уж точно, – фыркнул мэтр. – Еще не хватало, чтобы… Но позвольте, эта ваша… эта медицинская некромантия, зачем она вам? Тут нужна способность оживлять! Черные что же – умеют?!

– Очень немногие. Поднять труп – это для нас просто, это и я могу. А вот оживить смогут только пара-тройка высших магов, и всё. Но, если Вам интересно, лечить по мертвому телу надо именно поднятого, его потом и оживлять, – непринужденно рассказывал адепт. – Иначе труп слишком быстро портится, а уж голова-то… увы, боги создали сосуд, хранящий земную сущность человека, слишком хрупким – несколько минут, и он уже начинает протекать. А вот зомби при надлежащем уходе не разрушается очень даже долго. Ну что Вы так смотрите? Зомби, как и любое оружие, требует ухода и грамотного обращения.

Ольгарт и правда глаза вытаращил. Но потрясли его вовсе не сложности работы с зомби. Вот уж эти проблемы его совершенно не волновали.

– То есть в Вашем ордене есть маги, умеющие оживлять? – ошалело переспросил он. – Так какого же демона Нуар?..

Собеседник хихикнул.

– Какого демона экономный Нуар именно к Вам прикопался с этой своей программой многоразовых рабов? Именно потому, что экономный. Оживление для нас работа не профильная и Силы жрет немеряно. Так что припрягать наших умельцев откровенно не рентабельно – чтобы оживить одного человека черный маг должен предварительно убить как минимум пятерых. Так что без Вас, мэтр – никак. Ни Нуару без Вас никак, ни нам. Но мы отвлеклись. Я говорил о том, что по части медицинской магии в нашем ордене придумано много чего интересного. Хотите узнать?

– А как? – саркастически осведомился Ольгарт. – Вы что, сейчас пойдете и договоритесь с Нуаром о специальной программе обучения для меня?

– Среди нас есть парень, который всерьез интересуется медициной. Он, разумеется, мало что может реально сделать – Силы не хватает. Но теоретически он знает очень даже много. Практически все, что у нас разработано.

– Он будет меня учить? Как это мило, – ирония мэтра прямо-таки границ не знала. – И мне тоже придется пытать рабов, чтобы освоить премудрости черной магии?

– А Вам-то зачем? У Вас и так Силы немерено. Отличная штука Дар, даже завидно. А насчет учить – да, он будет. И с превеликим удовольствием. Ему самому будет интересно и полезно поработать вместе с магом Жизни такого уровня. Я клянусь Силой…

– Не слишком ли много мы сегодня клянемся? – Ольгарт вдруг почувствовал себя очень усталым. Слишком много впечатлений для уже немолодого человека, к тому же измученного тремя годами заключения в подвале. Так и заболеть недолго, а вылечить себя с этим блокиратором, демоны его задери, никак не получится.

– Ой, мэтр, это Вы не знаете, сколько клятв о взаимных обязательствах дают купцы при заключении даже самой пустяковой сделки, – хихикнул собеседник. – У нас с Вами так, мелочевка.

– А Вы, юноша, стало быть с этим вопросом знакомы?

– Мой папа купец в одном из вольных городов. Он считал, что я пойду по его стопам и с детства обучал меня вести дела.

– Но Вы вступили в Черный орден? – задумчиво произнес мэтр Ольгарт.

– Да, как видите.

И опять никакого пафоса. Ни вызова в интонациях, ни наоборот смущения или извиняющихся ноток. Парень ответил на заданный вопрос, и ничего более.

Наверное, из парнишки получился бы хороший купец? Какие демоны понесли его в Черный орден?

– Ну, и последнее, – проговорил тот, перебив мысли мэтра. Неожиданно в его голосе первый раз за время разговора прозвучало именно что смущение. – Мэтр, я ни на секунду не могу подумать, что такие мелочи повлияют на Ваше решение. Я знаю, что Вы человек твердый и стойкий. Но все же… в общем, эта комната предназначена для Вас. Мы плохо представляем себе вкусы стихийников, так что сделали, как сумели. Если что не так – поправим. И весь этот блок в вашем распоряжении. Дальняя дверь в коридорчике ведет в гостиную. Там бар, закуска в стасис-шкафчике – Вам покажут. Дальше алтарная и медблок. Не сомневаюсь, что в медблоке мы кучу всего не учли, но опять же исправим. И в дальнем конце арена для тренировок. На потолке намагичено Солнышко, если активируете можете позагорать на песочке.

Чтоб тебя трехглавые псы разжевали и выплюнули! Разве можно так издеваться над старым человеком? Комната, нормальная кровать… даже песочек не забыл упомянуть, скотина! И ведь смотрит так, как будто ему даже как-то неловко говорить о такой ерунде.

– Что это за блок? – спросил Ольгарт просто так, чтобы отогнать подальше видение чистой и мягкой кровати.

– Он изолирован от внешнего магического воздействия. Отсюда даже по шару нельзя связаться. Изоляция качественная… ну, во всяком случае, мы так считаем. Проверяли с тщанием. Снаружи Вашу ауру никто не разглядит.

– Откуда он взялся, этот блок?

– Обстановка в ордене всегда была сложной. Кто только не делал себе тайных убежищ – архимаги от своих приближенных верховных магов, верховные маги друг от друга. Думаю, вся эта скала ими изрыта. Ни в каких документах такие гнездышки, ясное дело, не отражены. Так что пришлось очень и очень поискать.

Чем бы еще таким поинтересоваться чтобы потянуть время?

– Почему Вы колеблетесь, мэтр? – спросил собеседник. – Что Вас смущает?

– У вас ничего не выйдет. Вы просто не сможете.

– Да почему же? – улыбнулся черный адепт. – Пытать людей мы, как Вы сами понимаете, обучены. А если Вы думаете, что мы не знаем, что такое боль – так мы знаем. Нуар очень изобретательный человек по части наказаний.

Вот так. Пытать людей они, понимаете ли, обучены. И почему он, Ольгарт, распустил тут сопли и слюни? Это черные. Хотят друг друга резать – флаг им в руки. Хоть бы и совсем перерезали. В мире чище будет. Да у них и правда не выйдет ничего. Где это вы видали самоотверженных черных? Бросят свою затею после первой же попытки – ой, больно, ах, страшно. А клятву этот придурочный мальчишка уже дал, и не какую-нибудь, а клятву Силой. Так что придется малолетним заговорщикам его отпустить, никуда теперь не денутся. Он, Ольгарт, скоро будет дома.

А насчет убить Нуара? Жаль, конечно, что не судьба. Но нельзя иметь все.

– Я согласен, – решительно заявил Ольгарт. – Каковы наши дальнейшие действия? Вы ведь уже продумали, как сделать, чтобы Нуар меня не хватился?

– Мэтр! Я так рад, – расплылся в улыбке собеседник.

Тысяча демонов, не должны черные быть симпатичными. И улыбаться так не должны. Чтоб из тебя подземные духи ливерную колбасу сделали, зараза!

– А план мы, конечно, разработали, – продолжал парень, не подозревавший, что Ольгарт мысленно желает ему плохого. – Инсценируем Ваше самоубийство. Когда Нуар действительно вызовет Вас к себе, мы в лепешку разобьемся, но конвоировать будет кто-то из нас. Наш человек передаст Вам привет от Рохора, так его и опознаете.

– Это Вы Рохор?

– Да. Ну так вот, наш товарищ поведет Вас через Третью смотровую площадку. Вы ее знаете, эта та, что на северо-восточной стороне скалы. Когда он скомандует «вперед», Вы должны побежать по кратчайшей к парапету и прыгнуть вниз. Конвоир прошляпит, и Вы успеете. На камнях будет ждать Сельда с открытым телепортом. Она поймает Вас и переместит в знакомый Вам коридор – тот, что около входа в этот блок.

Ольгарт в недоумении воззрился на собеседника. План выглядел мягко говоря сомнительным.

– А она поймает? Вы можете это гарантировать?

– Нет, конечно. Полную гарантию могут дать только боги. Но шансы великолепные – наша Сельда отличный телепортист.

– А если она не сумеет?

– Маловероятно. Но если так… – адепт пожал плечами. – Вы уже несколько раз пытались прыгнуть с этой площадки и разбиться. Будем считать, что на этот раз Вам удалось.

Вот разговаривай с черными. Море деликатности. Тьфу.

– А мой провожатый? В смысле конвоир? Разве Нуар его не сожрет с потрохами?

– Разумеется накажет, – спокойно согласился Рохор. – Пойдемте, мэтр, еще хватятся Вас. А это не к чему.

Да, черные, они и есть черные. Он, стало быть, вот так без всяких колебаний и сожалений отправит кого-то из своих товарищей на… Тьфу и еще раз тьфу. Угораздило ведь связаться.

***

Долго шли гулкими каменными коридорами и лестницами.

– Если кто-то спросит, говорите, что Нуар был занят, – инструктировал идущий сзади адепт – Болтал с кем-то по шару. Болтал, болтал, а потом махнул на нас с Вами рукой – брысь, мол, отсюда. Не до вас.

– Понимаю. Мы с Вами должны говорить одно и то же.

– Меня не спросят.

– Почему?

– Я любимый ученик Нуара. Не повезло. Но свои плюсы в моем статусе тоже есть – не задают лишних вопросов.

– Не повезло? – переспросил Ольгарт с сарказмом. – А может быть, Вы действительно здесь первый ученик? Самый старательный и более всех преуспевший в черных науках?

– Возможно, – спокойно ответил собеседник.

Остаток дороги они проделали молча.

***

К вечеру у Ольгарта поднялась температура, и он совсем расклеился. Сознание поплыло, и… где он только не побывал за эту ночь. И в родном ордене, и даже на пляже на побережье Зеленого моря в южной орденской резиденции. Но к утру полегчало. Ольгарт лежал на каменном полу и развлекался, припоминая свои ночные видения. Пляж-то откуда взялся? Жарко ему что ли стало от температуры, вот пляж и привиделся? Но самое великолепное – сказка о девяти адептах. Вот это бред так бред. Надо ж такое удумать! Девять малолетних адептов – обратите внимание, даже не младших магистров, а именно АДЕПТОВ – собрались устраивать переворот в Черном ордене. И Нуара они убьют, и справятся с его Правой и Левой Руками, и всеми прочими орденскими магами, взрослыми и опытными бойцами. Девять адептов, наличествует среди которых любимый ученик Нуара, девочка-подросток – гениальный телепортист, а еще до кучи парень со склонностью к магии Жизни. И собирается эта компания проверять на своих собственных любимых шкурках теорию Грагора. А его, Ольгарта, припахала вести медицинское сопровождение. Не-ет, с магией Жизни надо завязывать и заняться писательством. Книги творить… эти, как их… фэнтезийные. Сейчас много всякой ерунды пишут. К примеру, о мирах без магии, где, тем не менее, как-то умудряются жить люди, и даже создавать цивилизации одна другой нелепее. И много еще всякой разной ерунды. Модно. Но такой чуши, как у него, не сочинить никому и никогда. Он, глядишь, еще и прославится на этом сомнительном поприще.

От размышлений о будущей творческой карьере Ольгарта отвлек хорошо знакомый звук, будь он не ладен – шаги по гулкой каменной лестнице. А потом… ох, мама дорогая… потом в затихший подвал зашел персонаж из его бреда. Собственной персоной. Именно такой, каким он видел его в первый раз – безжизненное, ничего не выражающее лицо, пустой взгляд.

– Мэтра Ольгарта к мэтру Нуару.

Опять, что ли температура вверх полезла?

***

Адепт, отодвинув засуетившихся охранников, вошел в клетку и бесцеремонно положил руку Ольгарту на лоб.

– Мэтр болен, – объявил он настолько ледяным тоном, что еще чуть-чуть и в подвале начали бы расти сосульки. – Почему не вызвали лекаря?

– Так… это… зачем же? Он и сам маг Жизни.

– У него блокиратор, вы не заметили? Это устройство не позволяет ему магичить. А если бы он умер? Это, между прочим, личный пленник мэтра Нуара. Вам на алтарь захотелось, мои старшие братья?

Охранникам на алтарь определенно не хотелось.

– Брат, не сдавай. – задергались они. – Сочтемся.

– Нуар сам увидит. Или вы считаете архимага настолько… невнимательным?

– Что ты, брат. Не подумай, – всполошились бедолаги. – Но ты уж постарайся. Как-нибудь. Чес-слово, мы потом сделаем все в лучшем виде. Как его обратно принесут, организуем медпомощь по высшему классу.

– Я проверю. Пойдемте, мэтр.

Тюремщики синхронно перевели взгляд на тяжело поднимающегося с пола Ольгарта.

– Ты, сморчок, – рыкнул один из них. – Ты это… ты соберись. А то…

– А то что? – резко переспросил Ольгарт.

Тот кинул косой взгляд на стоящего рядом адепта. Как бишь его там… кажется Рохор. Сдаст ведь, зараза, любимчик начальства, что обижает охрана особо ценного узника. Личного пленника Нуара. А личного пленника Нуара имеет право обижать только сам Нуар. Лично. Это что ж выходит, он тоже в некотором роде любимчик начальства? Тьфу… лезет в голову белиберда. Во всем виновата температура.

– Ты там соберись, – повторил охранник тоном ниже. – Что б был как огурчик.

– Как ты это себе представляешь, кретин? – фыркнул Ольгарт. – Как огурчик…Ты думаешь, мы с Нуаром мило побеседуем за бутылочкой?

– Да не-е. Ты только до экзекуции продержись. А после кто ж поймет, больной ты там или нет, – отмахнулся охранник. – Расстарайся, а мы тебе одеяло принесем.

– Силой поклянись! – заявил Ольгарт неожиданно для себя самого. Показалось, или Рохор действительно чуть-чуть приподнял уголки губ, обозначая улыбку?

Тьфу. Уже нахватался всякой ерунды. На кой ляд ему эта клятва? Он в подвал в любом случае не вернется. Температура виновата, что же еще.

– Да клянусь я, клянусь, – скривился охранник. – Вот ведь параноик.

– Силой? – дотошно уточнил Ольгарт.

– Силой клянусь, принесем тебе одеяло. Те-еплое.

– Хорошо, – кивнул Ольгарт и повернулся к стоящему рядом с ним адепту. – Я готов, юноша.

Черный адепт перевел на него безжизненный взгляд.

– Вы не оговорили, когда именно Вам принесут одеяло, – сообщил он. – Сегодня? Через год? Через десять лет?

Вот ведь пакость. Это ж надо быть таким идиотом. И ведь не нужно ко всем демонам ему это одеяло, а все равно противно.

– И в мыслях не имел, – обиделся охранник. – Силой клянусь – принесем сегодня к вечеру. Большое теплое одеяло.

– Хорошо, – повторил Ольгарт. – Пойдемте.

Адепт посторонился и пропустил его вперед.

***

Демоны бы побрали эти лестницы. На кой ляд, спрашивается, Черному ордену понадобилась резиденция, встроенная в высоченный скальный массив? Есть в этом, конечно, вся такая своеобразная эстетика… именно что черная. Но бесконечные лестницы, демоны их раздери! На очередном повороте Ольгарта шатнуло в сторону и пришлось ухватиться рукой за стену.

– Как бы нам не напортачить, мэтр, – озаботился идущий сзади Рохор. – Вы в состоянии работать? Может лучше отложить? Не последний же раз Вас вызывает Нуар. А Вам, – он вдруг хихикнул. – Вам сегодня даже принесут одеяло.

– Обойдусь, – фыркнул Ольгарт. – Но все равно спасибо.

– Не за что. Мне самому нет сил смотреть, если мои товарищи бездарно ведут дела.

Да уж. Допрыгался. Черные у него в товарищах. Сказал бы кто-то раньше… да, конечно, магу Жизни не пристало бить морды кому бы то ни было, но есть же предел даже для самых железных нервов…

– А Вам не нагорит за Ваши сегодняшние художества? – поинтересовался мэтр у новоиспеченного товарища. – Старших братьев обхамили и вообще…

– Это пусть Вас не волнует, – рассмеялся тот. – После того, как я провороню Ваше самоубийство, мои прочие прегрешения уже не будут иметь никакого значения.

Это да… это он прав…

– Как Вас угораздило? – Ольгарт с невольным сочувствием покосился через плечо.

– Сам набился, – сообщил провожатый. – С незнакомым конвоиром Вам было бы сложно, очень уж Вы недоверчивый человек. А меня уже худо-бедно знаете.

– Да? А сами-то? – проворчал Ольгарт. – Сами-то Вы всегда ведете дела правильно и рационально? А то, что в результате Ваших действий Нуар Вас… э-э… накажет?

– Если я получаю тот результат, которого и ожидал, то дела я веду грамотно.

– Но… – начал было Ольгарт.

– Не отвлекайтесь, мэтр, – перебил его провожатый. – Площадка уже близко.

***

Во всем виновата температура. Она, зараза, что же еще. Вроде бы и ждал Ольгарт сигнала, но позвучал он как-то совсем неожиданно. Шел он себе через смотровую площадку, пытаясь защитить лицо от холодного соленого морского ветра и вдруг…

– Вперед, – прозвучал тихий голос.

Задумавшийся маг Жизни сделал еще несколько шагов прежде чем осознал – началось.

Демоны раздери, бежать-то куда?! Он, идиот, проскочил уже запланированную точку старта. Там, где-то внизу под парапетом открыт телепорт. Где он? Как теперь найти?

– Работаем, мэтр, – зашипел сзади Рохор – Вперед!

И Ольгарт побежал. Так. На удачу. Сзади закричали, несколько человек кинулись наперерез. Но его опять вдруг повело, резко качнуло в сторону. Очень удачно – чья-то рука, нацелившаяся ухватить плащ, проскочила мимо.

За спиной что-то глухо упало… крики, ругань, заполошная возня. Что там стряслось?

Неважно. Вот он, парапет. Еще одна рука, скользнувшая сзади по плащу, придала и сил, и решимости.

В полете он успел увидеть и стремительный поток воды под ногами, и девочку, прячущуюся под нависающем сверху каменным уступом, стоявшую не пойми на чем высоко над морем, вжавшись в каменную скалу. И светящуюся спираль открытого телепорта, висящую, разумеется, где-то совершенно в стороне. Что ж, сегодня ему действительно удалось.

Ольгарт закрыл глаза… и довольно мягко приземлился на гладкий каменный пол. Взметнувшаяся пыль мгновенно забила рот и нос. И он опять расчихался.

***

– Вставайте, мэтр, – произнес незнакомый голос. – И не говорите мне, что ушиблись – наша Сельда свою работу знает.

Ольгарт резко развернулся не вставая с пола, глянул вверх. Еще один адепт. Красивый парень, судя по внешности горец. Он-то как здесь оказался, учитывая замкнутый образ жизни горских племен?

А парень вдруг расхохотался.

– У Вас сейчас ужасно потешный вид, мэтр, – сообщил он в ответ на недоуменный взгляд Ольгарта. Любопытно, но мэтр не почувствовал ни обиды, ни раздражения. Наверно начал уже привыкать к манерам своих новых коллег. А может быть просто устал?

– Вставайте, – повторил адепт, подал руку и помог мэтру подняться. – Это так здорово, что Вы согласились с нами работать. Мы даже поверить не можем своей удаче.

– Вот как? – задумчиво произнес Ольгарт. – Скажите, молодой человек, а Вам не страшно самому ложиться на алтарь?

– Меня будут греть мои мечты, – ухмыльнулся горец. – На алтаре я буду представлять себе, как мы убиваем Нуара. И будет мне хорошо.

– Вот как? Но если Вы его так горячо любите, зачем же пошли в Черный орден?

Темпераментный сын гор сердито блеснул черными глазами.

– Ну да, вы все такие цивилизованные! – фыркнул он. – Что для вас Священная роща? Так, кучка деревьев. Чушь, ерунда и предрассудки. Тьфу и растереть. Туда и дорога. А племя должно… любой ценой, ясно Вам?

– Простите? – обалдело переспросил Ольгарт. Он ничего не понял из горячей речи собеседника. Но получить пояснения не удалось – блеснули синеватые блики телепорта, и в коридоре возникла та самая девочка.

– Зачем снаружи торчим? – недовольно спросила она. – Аура мэтра видна на всю резиденцию! А если кто-то все-таки сподобится организовать ментальный поиск?

– Это после твоей-то ювелирной работы? Ха! Впрочем, ты права – не надо нарываться.

Горец поднырнул под роскошной паутиной и открыл проход.

– Заходите, мэтр. Только паутину нам не повредите.

***

– Пригласите нас в гости, мэтр, – с усмешкой предложила девочка, когда зашли в уже знакомый Ольгарту внутренний коридор.

Это в каком смысле?

Ах да, там, за вот этой дверью его комната. Трудно привыкнуть к этой мысли.

– Мы ненадолго, – она истолковала его заминку по-своему. – Вы, ясное дело, хотите отдохнуть, да и помыться Вам не вредно. Но мы так мечтали Вас заполучить, что жаль сразу расставаться. А что, мэтр, я ничего себе телепортист?

– Вы великолепный телепортист, – искренне ответил Ольгарт. – Как Вы умудрились? Я же видел, что лечу мимо.

– Я поймала Вас телепортом. Как сачком, – не слишком понятно объяснила девушка.

Девушка? Да, теперь, когда она стояла совсем близко, Ольгарт отчетливо видел – это не ребенок. Девушка лет двадцати. Только маленькая и… недокормленная, что ли?

– Ну что Вы на меня уставились? – опять усмехнулась она. – Вы лесян не видели?

– Не видел, – согласился Ольгарт.

Где бы он мог видеть представителей полудикого племени охотников и собирателей, обитающих на бескрайних просторах Великого Северного Леса? Но он, конечно, читал о них. Именно такими они и изображались на иллюстрациях – маленькие, щуплые и глазастые, идеально приспособленные для жизни в сумрачной лесной чаще. В свое время он много развлекался, пытаясь рассмотреть на этих картинках их тщательно замаскированные землянки. Ведь знаешь, что они здесь, а не видно – умеют лесяне прятаться. Куда деваться – Великий Северный Лес, прорезанный множеством купеческих дорог, место весьма и весьма криминогенное. Разбойников всех мастей здесь немеряно.

Да… стало быть, это лесянка.

Ольгарт перевел взгляд с нее на горца и обратно. И вдруг неожиданно для себя самого брякнул:

– Нуар что, вас по всему острову насобирал?

Девушка взглянула на него своими огромными желто-зелеными глазами. Странно как-то взглянула.

– Что Вы, мэтр, конечно же нет, – ответила она. – Нуар насобирал нас по всему Архипелагу.

## 6. Комфортабельная тюрьма

Оставшись один, Ольгарт добрую минуту стоял столбом посреди комнаты, раздираемый противоречащими друг другу, но одинаково острыми желаниями: немедленно завалиться на кровать, посидеть в кресле и вымыться. Победила рациональность – зачем ему, Ольгарту, грязная кровать? Так что он бросил замызганную одежку на пол с самого себя удивившей брезгливостью – не успел сменить место проживания, как вылезли откуда ни возьмись давно забытые инстинкты цивилизованного человека – и отправился в ванную. Мылся долго, с наслаждением. А выйдя, обнаружил на полу записку, что его плащ и прочие детали туалета не пережили попытки их отчистить. Рассыпались, можно сказать, на первичные элементы Мироздания. Так что ему принесли новую одежду. Означенная одежда лежала рядом с запиской аккуратной стопочкой. Была она ему впору, но, разумеется, радикально черного цвета. А где бы ребята другую взяли?

Ольгарт оделся и взглянул на себя в зеркало. Да-а… Картина маслом. Сказал бы ему кто-нибудь три года назад, что он будет в таком разгуливать…

Он передернулся и отвернулся от зеркала. Валяться на кровати как-то расхотелось. Чем бы сейчас заняться? Осмотреть блок? Да, пожалуй, ведь теперь предстоит здесь обретаться… какое-то время… неопределенное. Тоже, конечно, тюрьма, но гораздо больше. И комфортабельнее, что характерно.

Ольгарт вышел в коридорчик и толкнул дверь в гостиную. М-да… Рохор, помнится, говорил, что эту комнату они обустраивали согласно своим эстетическим представлениям. Оно и видать. Черно-красный ковер, длинный стол, темную столешницу которого поддерживают крылья гигантских летучих мышей, на потолке люстра – огромный черный паук, в чугунной паутине которого запутались шарики магических светильников. И девять кресел вокруг стола… тоже то еще зрелище. Своеобразное у черных представление о прекрасном.

Ольгарт с опаской посмотрел на кресло в виде разинутого клюва хищной птицы, осторожно сел. Но кресло, против ожиданий, оказалось мягким и удобным. Он откинулся на спинку, осмотрелся… и прямо перед его глазами оказался огромный портрет Грагора. Кумир его подопечных был изображен, по всему видать, в период серьезного обострения. Если такое «одухотворенное личико» ночью приснится… в общем, может с человеком приключиться в постели небольшой конфуз. А вот художественных достоинств у картины не отнять – так и кажется, что вырвется сейчас Грагор из сковывающей его плоскости холста, впрыгнет в комнату, и никому тогда мало не покажется.

Хороша картина. И, кажется, Ольгарт даже припоминает ее историю. Подпись художника? Вот она, а толку? Имя молодого дарования, которому в свое время портрет Грагора стоил карьеры, все равно никак не вспоминалось. Но, конечно же, это именно то произведение.

Старая история. Заказали молодому и подающему надежды художнику отразить в образе сумасшедшего Грагора весь ужас и безумие черной магии. Вдохновленный обещанным шикарным гонораром, юноша хорошо заплатил магу, заведовавшему лечебным заведением, где находился Грагор в очередной период високосного обострения. Смотрел, сколько хотел, рисовал эскизы. Ну и создал в результате сей сомнительный шедевр.

Общество было шокировано. Черные маги – люди отвратительные? Да, конечно, кто б спорил? Но не давал Грагор согласия на ТАКОЙ портрет, и на зарисовки в клинике тоже не давал.

Грагор-то ладно. Демоны бы с ним. Но кого в следующий раз изобразит по чужому заказу этот киллер от живописи? Светскую львицу Юниаль с перекошенной флюсом физией? Ее степенного пожилого супруга на ночном горшке?

Покупать картины у юного гения мгновенно стало дурным тоном. И перестали покупать, как отрезало. А потом он нарисовал откровенно оскорбительный портрет одного аристократа по заказу недоброжелателей. То ли с отчаяния, то ли решил, что именно такие работы и станут теперь его фирменным стилем.

И вот тут-то он и понял, что проблем у него, оказывается, пока еще вовсе не было. Все еще только будет. Одно дело наезжать на Грагора – человека, как уже сказано, отвратительного, как и прочие черные маги… хотя на тот момент в королевстве еще не запрещенного. Но на аристократию королевства наезжать?! Да за такое…

А заказчики? Они отбрехались, не их же подпись стоит на картине.

В общем, пришлось юному дарованию бежать, кажется в Цвериолш, где и кончил он изготовлением трактирных вывесок.

А теперь именно этот самый портрет Грагора где-то раздобыли почитатели и повесили у себя в гостиной. Видимо им по молодости лет нравилось видеть своего кумира именно таким.

Чудны́ ваши шутки, о великие боги!

***

Хотя ребята и обещали вскорости ужин, оголодавший Ольгарт не удержался и залез в стасис-шкафчик… хорошая, кстати сказать, штука, время в нем магически замедлено почти до полной остановки, и продукты совсем не портятся. Он сделал себе огромный бутерброд, налил вина. Осмотр блока было приятнее совмещать с маленькими удовольствиями.

Так, что у нас дальше? Медблок? Неплохо-неплохо… Кое-чего, конечно, не хватает, но он ожидал худшего.

А эта дверь?

Демоны раздери! Алтарная. Тьфу, даже аппетит пропал. Что тут осматривать и, главное, зачем? Видывал он такое, видывал. Нуар, что б его подземная змеехвостка проглотила и полгода живьем переваривала, взяв Ольгарта в плен тут же потащил смотреть Главную алтарную ордена. И с интонациями любезного хозяина долго и подробно объяснял, что и чего предназначено. Со вкусом так рассказывал, с удовольствием. С-скотина!

А эта комната… в общем тоже самое… алтарная как алтарная. Теряющиеся в полумраке стены, украшенные трудно различимыми зубастыми и рогатыми рылами, высокий сводчатый потолок и сам алтарь, освященный резко и ярко, как в операционной.

Поймите, мой друг, – излагал тогда Нуар с усмешечкой. – Алтарная это и есть в каком-то смысле операционная, не правда ли?

А вот прозаическая дверь в душевую недалеко от входа, а то, понимаете ли, работающий в алтарной маг может немножко запачкаться.

Ольгарт передернувшись начал уже закрывать дверь в это неприятное помещение, но вдруг замер. Что-то было здесь не так. Неправильно.

А вот оно… к боку алтарной плиты приставлена кованая чугунная лесенка. Ну да, предполагается, что объект обработки должен лечь на алтарь сам. А алтарь высокий. И еще чего-то не хватает… О великие боги! Эти идиоты сняли фиксаторы. Ну да, они же добровольцы, зачем их фиксировать? Ну да, они же великие герои и смогут лежать под пытками неподвижно без всяких там пошлых креплений. Вот ведь малолетки придурочные! Хорошо еще петли для фиксаторов не выломали. А могли бы.

Нет, это все совершенно несерьезно.

Он, Ольгарт, скоро будет дома.

***

Рохор еще что-то рассказывал об арене, но ее осмотреть Ольгарт не успел – из гостиной послышались шум и голоса.

– Мэтр! – весело орали подопечные. – Ужин.

Слово «ужин» подействовало на Ольгарта сильнее любой магии – он оказался в гостиной мгновенно, и смутные мысли оперативно покинули голову. После трех лет подвала – нормальный ужин!

Уже знакомые ребята – горец и лесянка, расставляли по столу тарелки.

– Мэтр, ну-ка дайте сюда ручку, – хмыкнула девушка и, не дожидаясь реакции Ольгарта, уцепила его руку с блокиратором. – Мы нарыли по книгам отличное заклинание-взломщик.

– Ага, – с удовольствием подтвердил горец, – Сейчас эта игрушка расстегнется в лучшем виде.

Браслет упал на пол с сухим шуршащим звуком и рассыпался кучкой мелкой серой пыли. Ольгарт мстительно растер ее ногой. Абсолютно счастливый, он переводил взгляд со своей освободившейся руки на полные тарелки на столе и обратно. А потом взглянул на заботливых подопечных.

– Как приятно вас опять увидеть, ребята, – высказался он от избытка чувств.

И его снова поняли неправильно.

– А Рохор-то был прав, – задумчиво произнес горец.

– В смысле? – не понял Ольгарт.

– Всем хотелось на Вас посмотреть. Но Рохор сказал, что Вам проще иметь дело со знакомыми людьми. А иначе будете нервничать.

Тьфу! Этот Рохор, кажется, твердо вбил себе в голову, что он, Ольгарт, законченный параноик.

– А что ж он сам не пришел? – начал было Ольгарт и осекся.

– Рохора Вы теперь долго не увидите, – спокойно ответил горец. – Он наказан.

Тьфу и еще раз тьфу! Правильно ему, Ольгарту, этот плащ выдали. Ходит тут, наслаждается жизнью! А о своем товарище по организации побега уже и думать забыл? Ну и кто тут, спрашивается, черный?

– Сильно Нуар его?

– Думаю, там примерно на декаду, – сообщил парень все так же спокойно.

– Что Вы так смотрите, мэтр? Нуар его не убил – вот и хорошо, – пожала плечами Сельда.

Ольгарт помолчал.

– Нельзя ли выбрать момент и незаметно принести беднягу сюда? Я бы попробовал что-нибудь сделать, – спросил он после продолжительной паузы.

– Нет смысла, – сказала Сельда. – Там довольно сложное черное заклинание, а Вы в них вряд ли разбираетесь. С ходу не поймете, как снять.

А горец вдруг просиял.

– Точно! – радостно объявил он. – Мэтр прав. Как лечить, это я разберусь. Я знаю, я объясню… ну ладно, не то чтобы знаю, но почти уверен. А чего я не пойму, то мэтр сам сообразит.

– Это Вы и есть тот парень, который разбирается в целительстве? – спросил Ольгарт.

– Не то чтобы как уж разбираюсь, но, в общем, да. Кстати, меня зовут Койер. А заклинание, оно вообще-то не такое уж и сложное, просто Нуар взбесился и столько Силы в него вбухал, что и десяток таких как я не потянут. А Вы, мэтр, потянете запросто.

– Хорошо, если так, – кивнула Сельда. – Мэтр, Вы пока ужинайте, а мы пошли. Как сможем – принесем.

Сейчас, когда на руке не было блокиратора, Ольгарт ясно видел – у парнишки есть Дар Жизни. Слабый, но все же есть. А у девушки Дар Движения, создаваемый единением двух зыбких и подвижных Стихий – Огня и Воздуха и повелевающий любыми движениями, как физическими, так и душевными. Совсем слабенький Дар, еще меньше, чем у парня. Конечно, из этих ребят никогда не вышло бы хороших стихийных магов, но они, по крайней мере, могли бы состоять в нормальных орденах и жить нормальной человеческой жизнью. Как это ужасно, что не то что по всему Архипелагу, даже в королевстве не организована толковая система тестирования детей. Почему он сам за свои пятьсот с лишним лет не задумался над этой проблемой?

Ладно, еще не поздно. Жизнь еще не кончилась. По крайней мере, хочется на это надеяться.

***

Похоже, Сельда была права. Зря только побеспокоили парня, которому и так погано. Ольгарт с безнадежностью рассматривал хитрое магическое плетение, как сетью опутывающее пациента. Заклинание не смертельное, но о том, что должен чувствовать человек под его воздействием, не хотелось даже думать. А вот что хотелось, так это убить Нуара. И, желательно, прямо сейчас. А еще очень хотелось знать, как хоть подступиться-то к этой магическое мерзости.

– Мэтр, – подсказал Койер, – Такие заклинания лучше снимать по мертвому телу.

Ольгарт сердито посмотрел на самозваного советчика.

– Вам виднее. Но, если Вы не заметили, юноша, наш пациент жив.

– Заметил. Но это дело поправимое.

Койер достал откуда-то нож и с абсолютным хладнокровием заколол больного.

– Что Вы делаете?! – взвыл Ольгарт.

Парень воспринял этот заполошный возглас как вопрос.

– Сейчас увидите, – ответил он, шустро проводя непонятные манипуляции с трупом товарища.

– Вот. Я его поднял. Тело теперь разрушаться не будет. А главное голова, она удержит земную сущность Роха без потерь. Так что у нас куча времени на работу. И еще я его обездвижил – он на нас не кинется. А теперь посмотрите на заклинание.

И ошеломленный Ольгарт вдруг увидел, что сеть как-то ослабла, провисла, в некоторых местах можно было различить узлы и даже свободные концы. Пожалуй, можно попробовать это распутать.

– Отсюда начинать? – спросил он новоявленного ассистента.

Тот глянул уважительно.

– Да. Берем эту петлю, и просовываем в нее вон тот хвостик.

## 7. Выпьем за начало Новой Эры

Измученный Ольгарт зашел в свою комнату и повалился на кровать. Скотина Нуар, ну и накрутил! Магическая сеть, что б ей в Нижний Мир провалиться, сопротивлялась как бешеная. И он сам, и его старательный помощник к концу работы были буквально в мыле. Но все-таки распутали. Справились.

Демоны ушастые! Если жизнь и дальше так пойдет, он будет ностальгически вспоминать тихий спокойный подвал – валяйся себе целыми днями на полу в клетке и наслаждайся бездельем. Разве что Нуар время от времени на экзекуцию вызовет. Не жизнь, а малина.

О! За время его отсутствия на прикроватной тумбочке появилась стопка книг. И записка, оповещающая, что на днях его подопечные смотаются телепортом в Кревергорт и купят на черном рынке еще литературы. Он, Ольгарт, составит список, и они всё добудут.

Так, что тут у нас? Несколько книг по магии Жизни… по большей части ерунда, но есть пара неплохих. И, конечно, подборка Грагора. Как же без него? Необразованный маг Жизни должен развиваться и повышать свой культурный уровень.

Ольгарт выудил из стопки пресловутый томик «О сущности черной магии» и погрузился было в чтение. Но плюнул и отложил книгу. Прочтет он это, прочтет. Надо – значит надо.

Но не на ночь же!

И он взял одну из присмотренных книг по специальности. Чтобы отдохнуть и вообще расслабиться. Но спокойно почитать не удалось. Из гостиной вдруг послышались голоса, смех, звон посуды. Кажется, подопечные этой ночью наладились гулять. Ольгарт хотел было поставить заклятье Покрывало Тишины, но передумал. У него так давно не шумела за стеной молодежь. Да и стены-то никакой в последнее время не было. Пожалуй, эти веселые и мирные звуки успокоят его еще лучше, чем чтение. Так что валялся он на кровати, прислушивался к безобразию за стенкой и рассеянно скользил взглядом по строчкам не особо вникая в смысл. Завтра перечитает. И вдруг… с ума сойти, в дверь ПОСТУЧАЛИ. Кажется, ребята очень серьезно относились к статусу этой комнаты как личного пространства мэтра Ольгарта.

– Войдите, – разрешил Ольгарт, и в комнату засунулись две мальчишеские мордахи.

– Мэтр, – весело объявили они. – Поскольку Вы реанимировали Роха, то мы решили праздновать сегодня.

– Что праздновать?

– Как что? Начало новой эры в магии. Мы предлагаем Вам присоединиться, если, конечно Ваши принципы не запрещают пить с черными.

Ольгарт хмыкнул. Принципы-то запрещали. Но придется им сегодня прогуляться к пятируким демонам.

***

Все было благостно до полного неприличия.

– Мэтр! Как здорово, – искренне радовались черные. – Ой, а кресел здесь только девять. Нас теперь десять, а кресел-то… Давайте мы сегодня поставим здесь Ваше кресло, а завтра закажем новое? Вам сделать как у Вас в комнате, или как у всех?

– Как у всех, – постановил Ольгарт. – Не будем портить ансамбль.

Кресло левитировали сквозь стену, и Ольгарт, усевшись за стол, с интересом разглядывал своих подопечных. Вот этот, например, дылда с довольно-таки стандартным лицом и столь же расхожим именем Кивк, он может оказаться хоть из родного королевства, хоть из вольных городов, хоть из герцогства Уюнг. Но все же он явно с нашего острова, как и Рохор, и Койер, и Сельда. Но вон парень, слишком длинные пальцы которого явно указывают на восточные острова Сегиогерк или Цвериолш. Как там его называют? Уйх? Значит Сегиогерк, смешные у них все-таки имена. Вот девушка, рослая красивая южанка от куда-то с островов Зеленого моря. Держится рядом с Сельдой и умудряется смотреть на нее снизу вверх, хотя и выше минимум на полторы головы. Вон Оф, невысокий коренастый парень, молчаливый, основательный и немного медлительный – определенно потомственный рудокоп с западных скал. А вот Эрк, его смуглая кожа с медным отливом и темно рыжие волосы – типичная внешность жителей далеких юго-западных островов, маленьких, бедных и расположенных на отшибе. Их к Архипелагу-то можно отнести весьма условно. А ведь легенды гласят, что где-там и находилась столица полумифической Первой империи. Но мало ли что говориться в легендах.

Действительно народ подобрался со всего нашего огромного Архипелага.

Но как Ольгарт ни вглядывался в ауры этих ребят, Дара ни у кого больше не увидел. Жаль. А то он уже себе напридумывал всякого. Да, великий божественный Дар вполне мог бы объяснить, почему отличаются они все-таки от привычных ему черных. Дар, он не может не накладывать на человека отпечаток. Но увы. Эту странную компанию объединяет вовсе не Дар. Что-то другое.

А отмечание… отмечание проходило весело, в приподнятой обстановке. Звенели бокалы, горели глаза, поднимались тосты. Все как у людей, даже забывается иногда, что здесь Черный орден. Как будто ты на маскараде каком-то дурацком, где молодежь забавы ради переоделась в черноорденские плащи. У современной молодежи шутки сплошь и рядом идиотские, с нее станется.

Ребята пили за прорыв, за начало Новой Эры. Ольгерду пару раз доводилось наблюдать подобные мероприятия в своем собственном ордене. А в одном он даже участвовал когда-то в молодости. Совсем юный был, еще сотни не исполнилось. Ему и его коллегам тогда тоже казалось, что они нарыли теорию, которая перевернет мир. Но мир остался стоять на своем месте. Как и остальных двух случаях. Очень уж он устойчивая штука, этот мир.

Если все пойдет как всегда, то он, Ольгарт, скоро будет дома. И окажется тогда, что все было зря. И гибель его товарищей по пресловутому походу на Нуара, и три года, проведенные в подвале… и энтузиазм этих симпатичных ребят тоже.

Симпатичных ребят? Они тебе уже нравятся? – спросил себя Ольгарт. И послал самого себя вместе с ехидными комментариями в пешее гастрономическое путешествие по всему Нижнему Миру в качестве праздничного блюда для подземных духов.

Ольгарт поднял свой бокал и предложил выпить за удачу. Пусть в этот раз все получится.

А совсем разбушевавшиеся ребята подняли вдруг тост за Нуара, который так старательно собрал их здесь на свою погибель, выполнив тем самым свою историческую роль по продвижению великой теории Грагора в широкие массы черных магов. Так что б ему не хворать и благополучно дожить до того момента, когда они придут его пристукнуть.

Собрал их здесь? Да, Ольгарт уже понял, что появление этих ребят в ордене – вопрос не простой. Что-то тут есть непонятное. Но переспрашивать не стал. Не сейчас. Не время. Судя по реакции Койера, да и Сельды тоже, вопрос этот для многих из них болезненный.

О, даже так? Всех десятерых?

Это он, Ольгарт, оказывается, не понял. Не «их всех» собрал, а «нас всех». Всех здесь присутствующих, включая его самого. Ну и как ему реагировать? Умиляться этому искреннему «нас теперь десять», или возмущаться, что его весьма печальную историю они ставят на одну доску со своим вступление в орден?

Но от размышлений Ольгарта отвлекли. От пресловутого «всех десятерых» разговор естественным образом перешел на его персону.

– Так как оно было-то, насчет мэтра? – поинтересовались несколько голосов почти хором.

– А я стоял на Второй Смотровой, – сообщил уроженец Сегиогерка. – Третья сверху просматривается – лучше не бывает. Должен же кто-то запечатлеть исторический момент?

Парень движением руки создал над столом зеркало магического проектора. Ого! В ордене Жизни для исполнения такого фокуса надо быть как минимум младшим магистром. Обучение молодежи у Нуара явно поставлено весьма неплохо.

– Смотрите! – возгласил адепт. – После переворота, когда уже можно будет не скрываться, запишу на Кристалл для благодарного человечества. Или кто останется жив, пусть запишет.

И сбросил на зеркало свои воспоминания.

Ольгарт с интересом наблюдал со стороны свою сгорбленную покачивающуюся фигуру. Да-а… за версту видно, что болен. На что этот идиот тюремщик надеялся?

– Не видать бы мне одеяла, – пробормотал он себе под нос.

Так… Вот он вдруг кидается к парапету… действительно, это смотрится неожиданным. То, что он перепугался тогда, явственно придало сцене динамики. Адепты, стоявшие кучкой на площадке… зачем они вообще там торчали, бездельники?.. адепты раззявили варежку секунды на три, не менее. И лишь потом, будто очнувшись, ринулись на перехват. Выглядело все это суетливо и как-то очень бестолково

Кричат что-то неслышное сверху за шумом ветра, руки тянут, заразы. Рохор тоже кидается вдогонку и, довольно натурально споткнувшись, летит им под ноги.

Б-рр! Нехило ему досталось ботфортами по ребрам. Впрочем, от этого зрелища передернуло одного только Ольгарта. Не склонные к сантиментам черные адепты покатывались со смеху, глядя на копошащуюся на каменной плитке кучу малу.

– Молодчина, Рох! Круто! – галдели все наперебой.

На какой-то момент даже резкость изображения поплыла – парень, ответственно зафиксировавший «исторические события» тоже веселился тогда, и от смеха у него на глазах выступили слезы.

– Как шикарно разлеглись-то – ни обойти, ни объехать, – радовался народ.

Действительно, пара выскочивших на шум младших магистров заметалась, пытаясь обойти некстати … или наоборот кстати? а это для кого как… наконец, распутавшихся и дернувшихся в стороны адептов. Вид мэтра, лихо сиганувшего за парапет… откуда только силы взялись?.. вызвал новую лавину радостных воплей.

– И ты, Рох, и Вы, мэтр… вы оба были просто великолепны, – объявил блондин с изящной, аристократически округлой физиономией, дождавшись относительной тишины. – Спектакль, достойный лучших театров столицы!

И аристократ торжественно приложил руку к сердцу. По его фамильному широкому утонченно вздернутому носу Ольгарт, пожалуй, мог бы даже назвать род. Весьма нехилый, кстати сказать. Этого-то какие демоны сюда занесли? Впрочем, такие вопросы Ольгарт задавал себе уже неоднократно.

Праздник проходил весело. Если б разошедшиеся подопечные еще на… технические, скажем так, детали предстоящего великого эксперимента не сбивались в ходе застольной беседы. С очаровательной такой непринужденностью затеялись вдруг обсуждать, что лучше делать, как, чем и в какой момент. Профессионалы, демоны их раздери. Ольгарт вздохнул и отодвинул тарелку – есть расхотелось. Да, конечно, Ольгарт с товарищами на том давнем отмечании начала своей несостоявшейся новой эры тоже постоянно заводили за столом свои медицинские разговоры. Да, наверное, свежему человеку они тоже могли бы испортить аппетит.

Но есть же разница!

– Рохор, не могли бы Вы показать нам второй акт нашего спектакля, – попросил Ольгарт просто чтобы перевести разговор на другую тему. – Вот пришли Вы к Нуару докладывать о своей промашке, и что?

Ох, это он, наверное, зря. Вряд ли парню приятно вспоминать эту сцену. Да и демонстрировать ее всему народу едва ли хочется – в кабинете Нуара трудно выглядеть героем.

Рохор оторвался от блюда с жаренными орешками.

– Смотрите, – он перехватил у Уйха управление зеркалом, и из прозрачной дымки выплыла свирепая морда Нуара на фоне стрельчатого окна. Интересно, она хотя бы иногда бывает не перекошенной? Увидишь вдруг прямой и неискаженной, так, глядишь, даже и не узнаешь… г-хм… человека.

– Как?! Ты! Скотина! Тварь безрукая! Что б тебя шестизубые черви век пережевывали! – вопил черный архимаг на одной ноте. – Ты что, спал там на ходу, зараза?!

– Я не ожидал, мэтр, – прозвучал хорошо знакомый Ольгарту безжизненный голос. – Он выглядел совсем больным.

– Да? Не ожидал? Да? – зашипел архимаг, его хищно прищуренные глаза приблизились и заполнили чуть ли не все зеркало. – А может ты ему нарочно позволил, а? Пожалел, а? Меня твоя сентиментальность уже до рыжих демонов доконала! – вдруг заорал он во весь голос. Орать ему определенно привычнее, чем зловеще шипеть.

Это Рохор что ли сентиментален? – изумился Ольгарт. – Если он сентиментален, то я уже и не знаю… Нуар что, совсем спятил?

– Давно бы прикончил тебя, если б не жаль было вбуханных усилий. Семь лет тебя воспитываю, дурь вышибаю, но в тебе, похоже, дури немеряно! Не одну сотню лет выколачивать придется. Но я уж расстараюсь ради любимого ученика!

Ско-олько лет воспитывает? – окончательно ошалел Ольгарт. – Это в каком же возрасте парень попал в орден? Совсем ребенком?

– Не ожидал он! Что б в тебе каменные винторогие улитки дырок насквозь насверлили, – заходился ором Нуар. – Да я тебя сейчас… я тебя…

Архимаг на пару секунд затих. Видимо пытался придумать наказание, достойное ужасной провинности ученика. И то ли не придумал, то ли не смог выбрать нужное из обширного списка, нарисованного его богатым воображением.

– На коленях будешь пощады просить! – взвыл он, так и не определившись с самой страшной из возможных кар.

– Нет, мэтр, – все так же бесстрастно прозвучало в ответ.

И вдруг стало тихо. Ольгарт недоуменно покосился на Рохора – у него что, случился сбой отображения памяти? Звук пропал?

Нет, зеркало работало вполне исправно.

– Что? – тихо и ошалело переспросил Нуар после продолжительной паузы. – Ты… как… Как это – не будешь?

– Я виноват и не заслуживаю снисхождения.

– Да-а? – в голосе архимага послышалась некоторая озадаченность. – А может, все же попробуешь? – ехидно поинтересовался он. Весь аж желчью изошел. Ну, хоть орать на время перестал, и то хлеб, а то голова уже побаливает.

– Нет, мэтр, – проговорил лишенный интонации голос.

– Ты что несешь, мерзавец?!

– Вы поступите, как сочтете нужным независимо от моих просьб. Предположить иное означает заподозрить в сентиментальности Вас самого.

Опять пауза… Тихо…

Великие боги, Рохор, он что рехнулся? Что ж он делает? Нуар же сейчас…

– Проси пощады, скотина! – взревел вдруг Нуар так, что заложило уши.

– Это приказ? Простите мэтр, я не понял. Я выполню, но поскольку этому меня не обучали, я бы хотел получить дополнительные указания. Должен ли я громко завывать, или, наоборот, говорить тихо и проникновенно? Должен ли я расплакаться?

Нуар взвыл почти на ультразвуке, резко вскинул вверх растопыренную ладонь, вокруг пальцев которой клубилось полупрозрачное черное облако. Зеркало вдруг потемнело, пол рванулся вверх так резко, что Ольгарт невольно отшатнулся – казалось, сейчас по щеке ударит.

Нет, не ударит. Рука Рохора в зеркале оттолкнула красно-фиолетовый ковер, поставила на место. И снова в глубине зеркала проявилась осточертевшая до боли морда Нуара.

А безжизненный голос продолжал, почти не сбившись:

– Если же да, то должен ли я плакать громко и навзрыд, или, наоборот, тихо всхлипывать? Должен ли я…

Нуар завизжал. Изображение в зеркале задрожало и разбилось, разлетелось в дребезги. Зеркало почернело и медленно растворилось в воздухе.

За столом было тихо. Никто уже не галдел и не смеялся. А потом, после продолжительной паузы, вдруг заговорили все разом.

– Ты нарываешься, Рохор, – медленно проговорил Койер. – Зачем?

– Если ты решил спровоцировать эту скотину убить тебя, ты выбрал неподходящее время, – фыркнул аристократ.

– Да уж! Сейчас у нас самая работа, а ты… – высказался Кивк с оттенком обиды в голосе.

Рохор пожал плечами.

– Очень уж мне не понравилась идейка, что я именно ПОЗВОЛИЛ мэтру прыгнуть через парапет. – сообщил он, – Только мне ментального допроса не хватало. Мог бы и не потянуть. А так – отвлек, разозлил, вот и все в порядке.

Все в порядке? Б-рр. Еще раз реанимировать после такого «все в порядке», и всерьез захочется попроситься обратно в подвал.

– А я говорил, что надо было послать меня, – вылез Койер. – Только я, один я из нас… не считая мэтра, разумеется… смог бы в случае чего организовать себе очень убедительный разрыв сердца. Как бы с перепугу.

– А как же? – полушепотом спросила южанка. Ее черные глаза стали сейчас огромными, почти как у Сельды. – А договор?

– Говорю же – убедительный. Никому бы и в голову не пришло.

– Кретин! – высказался аристократ. – А если бы пришло? Поднял бы тебя Нуар, и расспросил бы с тщанием насчет внезапно пошатнувшегося здоровья. Вот тут всей нашей затее пришел бы кирдык. И вообще никому бы мало не показалось. А от твоей драгоценной рощицы остались бы щепки пополам с головешками нам всем в назидание.

– Ладно. Обошлось и порядок, – заявила Сельда. – Хорош трепаться, давайте уже кости бросать.

И вот тут случился скандал.

***

Как уже уяснил Ольгарт из задушевных бесед с подопечными на профессиональные темы, организация эпохального эксперимента была тщательно продумана, и работа вовсю шла. Ребята уже бросили кости и, согласно их повелению, разбились на три тройки. Каждая из троек будет ходить в Алтарную по очереди, в свой день. В Алтарной они снова кинут кости и рассчитаются на первый-второй-третий. Первый – основной исполнитель обряда, каковому надлежит лежать на алтаре и творить разработанную Грагором магию, пока с ним работают ассистенты – номера два и три. Без подробных разъяснений, как между ассистентами распределяются обязанности, Ольгарт охотно бы обошелся, но энтузиастов было не остановить. Вывалили все, подробно и досконально обсказали дорогому другу мэтру Ольгарту… демоны их порви!

Ну почему все люди так любят говорить о своей работе?

В итоге вопрос, как во время этой самой ассистентской поддержки номер первый сумеет творить какую бы то ни было магию, стал повергать мэтра в полное недоумение. И в очередной раз вызвал ощущение полной бредовости происходящего. Да… ну а дальше то, что по окончании обряда останется от первого номера, поднимут, зафиксируют и отнесут в медблок. И настанет его, Ольгартова, часть общей работы. А когда он ее выполнит, то пусть отдохнет, потому что работа скоро снова появится. А тройка опять пойдет в алтарную. Только теперь второй номер станет первым, третий вторым, а первый третьим. Все просто и понятно, не так ли?

Осталась мелочь – определить очередность уже сформированных троек. Все вроде бы очевидно – надо опять бросать кости.

Вот тут и вылез Рохор.

– Друзья, я понимаю, что решение организационных вопросов при помощи костей, это общепринятая, освященная тысячелетними традициями процедура, – проникновенно заговорил он. – Если нет аргументов для принятия взвешенного решения, кости выручают людей, помогают избежать конфликтов и…

– Это ты к чему? – подозрительно перебили разом насторожившиеся слушатели.

– К тому, что кости хороши, когда решение целесообразно предоставить воле случая. Если же существуют какие-то рациональные соображения, то…

– Так ты куда гнешь? Говори короче!

– Ну, если короче… – лучезарно улыбнулся Рохор, – Ребята, давайте рассуждать. Нуар наказал меня. Так?

– Так ведь мэтр тебя уже реанимировал!

– Вот именно! И разгуливаю я теперь по ордену весь такой цветущий и пышущий здоровьем. А если кто обратит внимание? И доложит? Что тогда? Нуар ведь может что-нибудь и заподозрить, не так ли?

– Так что, тебя снова малость обидеть? Что б не возникало подозрений? Там мы можем. Аж прямо сейчас.

– Именно! – Рохор улыбнулся еще обаятельнее и поднял вверх палец. – Я это и предлагаю. Давайте в виде исключения пропустим нашу тройку первой. Я понимаю, что это противоречит традициям, но неодолимое давление обстоятельств… Поймите, если конечно мои товарищи не совсем уж криворукие пеньки, то к вечеру мой вид не вызовет подозрений даже у самого что ни на есть осторожного человека. Даже у Нуара.

За столом начался непонятный, но отчетливо неодобрительный галдеж.

– Зараза! – темпераментно взревела Сельда.

– Рохор, это непорядочно! – аристократ брезгливо передернулся и сморщил свой породистый, аристократично вздернутый кверху нос.

Эти двое и есть его тройка? Что ж, подумал Ольгарт, можно понять их недовольство. Да, конечно, раз уж так решено, то всем придется лечь на алтарь. Но в свою очередь, и лучше попозже. Или, в крайнем случае, как кости распорядятся. Но зачем же самому вперед вылезать?

Ольгарт опять ошибся. Это не они его тройка. Койер и Уйх переглянулись и с энтузиазмом начали объяснять кипящему от возмущения коллективу, что они никоим образом не криворукие пеньки. Они работу знают. И, если их тройка будет первой, то уж они расстараются и обеспечат Рохору столь убедительный вид, что сам Нуар заплачет от жалости и решит, что малость переусердствовал с наказанием.

Ольгарт ошалело потряс головой. Не помогло. Кто-то здесь определено сошел с ума. Или он, или остальные здесь присутствующие. Или вообще весь этот мир.

– Поймите, – вдохновенно излагал тем временем Рохор. – Вопрос безопасности нашего предприятия стоит выше личных амбиций и…

– Зараза! – кипятилась Сельда. – Ты, ушлый купеческий сынок! Ты везде без мыла пролезешь. Думаешь, опять всех заболтаешь?

– У купчишек это в крови, – морщился аристократ. – Жулье они неприличное. Были и будут жульем.

– Ребята, но я же прав.

– Да? – шипела Сельда. – А вот пошлем мы тебя сейчас вместе с твоими жульническими идейками к семихвостым подземным сорокопяткам на полдник. И будет у тебя вид печальный и насквозь несчастный.

– Печальный, кто бы спорил. Но ведь здоровый и цветущий. А Нуар посмотрит и задумается… Сельда, но я же прав!

– Зараза! Тебя послушать, так ты всегда прав. Интересно, а в своей тройке вы будете бросать кости за первенство? Или ты и там всем мозги промоешь?

– Се-ельда, – укоризненно протянул Рохор. – В своей тройке мы уж как-нибудь без тебя разберемся.

Он кинул быстрый взгляд на несколько напрягшихся товарищей по тройке и закончил, – Главное, чтобы наша тройка пошла завтра в алтарную, и пусть сбудутся все наши планы и мечты!

И он опять лучезарно улыбнулся.

## 8. Эпохальный эксперимент, или Во всем виноват Нуар.

Что вы наделали? – потерянно спросил Ольгарт. Он стоял около своего медицинского стола и смотрел на… он даже не очень представлял, как это назвать… то, что человек, это понятно, но узнать, кто конкретно…

Хотя если рядом стоят Койер и Уйх, то кто это может быть?

– Что вы наделали?

Парни посмотрели на Ольгарта чистым незамутненным взглядом.

– Мы очень старались, – сообщили они.

Великие боги, что делать-то? Он же не справится! Он считал, что оживит пациента, прихватит «на живую нитку» несовместимые с жизнью повреждения и будет спокойно лечить. Но тут… тут этих несовместимых столько, что не знаешь, за что хвататься. Сейчас, пока пациент поднят и зафиксирован, Ольгарт может пялиться на него сколько угодно. Но только он его оживит, время пойдет, потикают часики. И, судя по состоянию пациента, будет у него, Ольгарта, всего несколько минут на работу. Как прикажете успеть? Он не может одновременно лечить всё, даже если «на живую нитку»

Что делать-то?!

Ольгарт снова взглянул на двух ненормальных идиотов, стоящих перед ним с видом людей, хорошо выполнивших свою работу. Специалисты… демоны б их побрали.

– Какие-то проблемы, мэтр? – вылез Койер, и Ольгарту впервые в жизни искренне захотелось убить человека. Ну, не считая Нуара, разумеется, его-то убить уже давно мечталось.

Мысль о Нуаре как-то сбила с него часть праведного негодования. Во всем виноват Нуар, это же очевидно. Сломал бедным детям психику. Их жалеть надо, вот! И долго, тщательно, кропотливо перевоспитывать.

Да и он, Ольгарт, сам-то хорош. Тогда, на отмечании «Новой Эры», ему все уши прожужжали подробнейшим изложением всех деталей этого, с позволения сказать, эксперимента… что б ему в Нижний Мир провалиться вместе со всеми экспериментаторами включая его самого. Все же было подробно рассказано. А он чуть ли не уши затыкал, свою драгоценную нервную систему берег, кретин безответственный! Если бы сподобился выслушать, вникнуть, так запретил бы половину… ну, ладно, треть всех этих «технических элементов».