Михаил Колесников
Двенадцать размышлений об «анонимных алкоголиках» и о программе «12 шагов»

Предисловие

Причина, побудившая меня предпринять это исследование, предельно проста, и мой интерес к этой теме лежит на поверхности. Дело в том, что я – алкоголик, недавно прошедший курс лечения в государственном Реабилитационном Центре по той самой методике «12 шагов», из-за которой в прессе и научной литературе было сломано столько копий, и я жизненно заинтересован точно знать, на что я могу рассчитывать в результате этого лечения. Для этого мне было необходимо создать некую общую картину, в рамках которой мой алкоголизм являлся бы частным случаем. Многие, может быть, важные детали были мною опущены, поскольку ничего не прибавляли к «моему» видению проблемы алкоголизма; без некоторых других вполне можно было бы обойтись, поскольку они не имели прямого отношения к проблеме. Я уделил им внимание только потому, что они хорошо укладывались моё видение мира.

Это – моё личное расследование, которое я провожу в своих личных интересах, хотя некоторые содержащиеся в нём моменты могут оказаться полезными и для некоторых специалистов. Возможно, оно заинтересует не только алкоголиков, но и наркоманов, поскольку то, что здесь говорится об алкоголизме, в основных аспектах приложимо и к наркомании.

Для любящих интересоваться сопутствующими деталями поясню, что в данный момент нахожусь в отпуске по состоянию здоровья и под попечением других врачей, которые лечат мне другую болезнь, не такую серьёзную, как мой алкоголизм. Всё отпущенное мне время отпуска я попытался использовать до предела рационально, посвятив главное моё внимание этой теме. Поскольку живу я в сильно удалённом от городских центров месте, самое большее, что я мог сделать в этой ситуации, это попытаться с максимальной эффективностью использовать возможности Интернета.

Размышление №1. «Анонимные алкоголики» в США

В Интернете есть неисчислимое множество мест, на которых можно получить полный набор сведений о ранней истории сообщества «Анонимных алкоголиков» (далее АА): о том, что оно возникло в 1935 году в г.Акрон (Akron), штат Огайо, США, как неформальное объединение с целью взаимной поддержки в деле избавления от алкогольной зависимости, и о том, что начало движению положили всего два человека: неудачливый нью-йоркский биржевой маклер Уильям Уилсон и хирург-проктолог городской больницы Акрона Роберт Смит, сами бывшие в то время сильно пьющими людьми. В 1939 г. они издали первый вариант своей знаменитой книги «Анонимные алкоголики», которая содержала обобщение пережитого ими опыта излечения от алкоголизма, основанного на практике взаимопомощи. Последователи движения АА в США и Европе называют её «Большой книгой» (Big Book), или, сокращённо, «БК»; российские алкоголики чаще называют её «Синей книгой», по цвету обложки всех её изданий.

В 1946 г. описание опыта самолечения алкоголиков было в сжатой и переработанной форме издано ещё одной отдельной книгой под названием «12 шагов и 12 традиций», или «Голубая книга», представляющая подробное описание некой последовательности действий, как духовных, так и сугубо практических, которые алкоголик обязан выполнять шаг за шагом, изо дня в день, если желает достичь полного освобождения от зависимости (12 шагов, 1946; БК, 1939-2011). В 1950 г. эту книгу одобрил Первый международный съезд АА в Кливленде, фактически приняв её в качестве базовой программы излечения от алкоголизма в сообществах АА (Папка АА, 2004-2018).

В 1990 г. была издана ещё одна книга, содержащая множество советов и рекомендация для желающих сохранить трезвость (так. наз. «Жёлтая книга». – См.: Жить трезвым, 1990).

В настоящее время движение АА распространило свою деятельность в десятках стран на всех обитаемых континентах, и с конца 1960-х гг. оно обзавелось собственной административной структурой в виде нескольких корпоративных некоммерческих организаций, основные центры которых размещены в Нью-Йорке, США. (Подробнее о принципах организации движения, формах самоуправления и координации деятельности, печатных органах, финансах и собраниях см. в: Папка АА, 2004-2018; Брошюры АА, 2011).

Успех новой методики первых лет существования движения АА был впечатляющий. В 1955 г. активисты движения с гордостью констатировали, что «из общего числа алкоголиков, пришедших в АА…, 50% сразу и навсегда бросили пить, а 25% встали на путь трезвости после нескольких срывов… Тысячи других приходили на некоторые встречи АА и вначале принимали решение, что они не хотят придерживаться этой программы. Но многие из них – примерно две трети – со временем возвращались» (БК, 1939-2011. Предисловие ко 2 изд.)

Переводя это на язык современной отечественной нарко-психотерапии, «эффективность лечения достигала 75% при показателях удержания до 67%».

В начале 1950-х гг. один из анонимных алкоголиков по имени С.Хаустон вместе с врачом-наркологом д-ром Вогелом создали первую группу Анонимных Наркоманов (АН или НА ) на базе Ленсингтонской городской больницы в штате Кентукки, США. Так методика «12 шагов» стала применяться для лечения других видов наркотической зависимости (12 шагов вне АА, 2014; см.также: АН, 2020).

Здесь следует сделать одно отступление, может быть, излишне пространное, но на мой взгляд крайне необходимое.

Доктор Р.Смит и его жена Анна ещё задолго до знакомства с У.Уилсоном входили в религиозное Общество евангельских христиан, основанное в 1920-е гг. лютеранским священником Фрэнком Бахманом – личностью на редкость незаурядной, яркой, прирождённым проповедником и талантливым организатором. На этой фигуре нам следует задержаться особо.

Ф.Бахман (F.Buchman, 1878-1961) был в те годы одержим грандиозной идеей о возможности и даже неизбежности духовного и морально-этического перерождения каждого человека на Земле, и построения на этой основе подлинно справедливого общества в масштабах всего человечества. Фактически, Ф.Бахман создавал новую религию, взяв за образец ранние христианские общины первых веков н.э. Будучи по происхождению не англо-саксом, а швейцарским немцем (отсюда разночтение его фамилии – «Бахман» и «Бухман») и к тому же «богоискателем» по самому глубинному складу души, он, вероятно, чувствовал себя в США неким миссионером, оказавшимся в племени диких язычников где-нибудь на островах Полинезии. Он и был почти два года таким миссионером в Китае по поручению женевского руководства Союза молодых христиан (YMCA) , но был выдворен оттуда по настоянию местного церковного руководства за беспощадную критику, которую он обрушивал на тамошних священников из миссий, обвиняя их в нарушениях христовых заповедей, в частности, в грехе прелюбодейства с местными мальчиками. Кстати, ещё до своей поездки в Китай, находясь на посту секретаря YMCA в Пенсильванском государственном колледже, он порой сильно тревожил руководство колледжа резкими упрёками в равнодушии, с которым оно воспринимало обычные в те годы невинные студенческие вечеринки с алкоголем. При этом, как вспоминали знавшие его тогда люди, Ф.Бахман всегда проявлял необычную для священника веротерпимость, и он всегда охотно и без каких бы то ни было конфликтов на религиозной почве сотрудничал с иноверцами, приводя этим своих собратьев по сану в немалое смущение.

В 1920-е гг. Ф.Бахман постоянно проживал в США, читал лекции в Хартфордской теологической семинарии штата Коннектикут и попутно много разъезжал по стране, создавая новые и новые Общества христианской студенческой молодёжи, главным образом, в Йельском, Принстонском и Оксфордском университетах. Он быстро обрастал учениками и через них фактически управлял одной из самых влиятельных общественно-религиозных организаций штата Нью-Джёрси – «Филадельфийским Обществом» – главной христианской организацией Принстонского университета, одного из четырёх старейших университетов Америки. Его бурная деятельность в Принстоне закончилась скандалом, который последовал за подробнейшим доносом на имя официального председателя Общества, в котором Ф.Бахман обвинялся в том, что на собраниях его учеников практикуются «коллективные исповеди», в ходе которых участники прилюдно каются в совершённых ими аморальных поступках, причём на этих собраниях поощряются даже откровенные признания в самых интимных вещах, включая прегрешения сексуального характера. Общественность была этим шокирована, и Ф.Бахману в конце концов пришлось покинуть университет, хотя в этом конфликте у него нашлись не только противники, но и влиятельные сторонники.

Далее центр тяжести в проповеднической деятельности Ф.Бахмана переносится в Оксфорд и именно здесь его движение получает название «Оксфордской группы», и отсюда оно начинает свой путь по США, а начиная с 1930-х гг. – по всему миру. В Оксфорде собрания приверженцев его учения стали настолько многолюдными, что для их проведения иногда приходилось арендовать большой танцевальный зал местного отеля. И именно там, в Оксфорде, Ф.Бахман впервые сделался объектом нападок прессы, которая назвала его творцом «странной новой секты», члены которой «становятся на своих собраниях в круг, берутся за руки и публично исповедуются в своих грехах». Сторонники Ф.Бахмана выступили с опровержением, но, как в таких случаях обычно и бывает, никто к ним особенно не прислушивался.

И именно тогда эта «странная новая секта» Ф.Бахмана попала в поле зрения другого, пожалуй, не менее выдающегося человека, одного из основателей всемирного движения «Анонимные алкоголики» – доктора Роберта Смита, впоследствии ставшего более известным под псевдонимом «Доктор Боб». Р.Смит посещал еженедельные собрания Общества в течение двух с половиной лет и, как вспоминала его жена, он тогда подолгу «читал Священное Писание, изучал Жития Святых, делал попытки изучить и понять древние духовные, религиозные и философские идеи. И все же, продолжал пить (курсив мой – М.К.)»

Сам Р.Смит, как и его соратник У.Уилсон и их первые сотоварищи по Обществу АА всегда относились к личности Ф.Бахмана и его идеям с огромным пиететом. Справедливости ради, следует отметить, что сам Ф.Бахман к зарождающемуся в русле его движения ответвлению в виде АА был более чем равнодушен и их собрания посещал редко и с заметной неохотой. Возможно, он уже тогда своим безошибочным чутьём пророка и проповедника увидел в них нечто чужеродное, изначально нацеленное на совсем иные задачи, нежели те, что возникали перед его собственным внутренним взором.

Любопытно, что в основе религиозной программы Ф.Бахмана находились 14 этических принципов и правил поведения, имеющих много общего с теми «12 шагами», которые позднее были положены в основу программы выздоровления АА (ср.: Dunning, 2014). У Ф.Бахмана первые 4 принципа носили название «абсолютов»: абсолютная честность, абсолютное бескорыстие, абсолютная чистота и абсолютная любовь. Ещё 5 принципов обозначались латинской буквой «С»: уверенность, исповедь, осуждение, осмысление и преемственность (confidence, confession, condemnation, consideration, continuity). Кроме этого члены Оксфордской группы должны были выполнять 5 действий, которые они называли «процедурами»: довериться Богу; слушать Его указания; следовать Его указаниям; возмещать ущерб; делиться с другими. У группы были также свои девизы, близкие по духу тем, которые потом взяли на вооружение АА: «изучай людей, а не книги»; «выиграть в споре – потерять друга»; «делись новостями, а не мнениями». Были и свои ритуалы: например, оказавшись рядом в какой-нибудь многолюдной компании и признав там друг друга, с заговорщицком видом переглянуться и спросить с улыбкой: «Ты на вершине?»

В общем, на первый взгляд, своды прописных и даже банальных истин, к которым добавлены наборы вполне им соответствующих случайных и бесцельных поступков, вообще характерных для почти любой ритуальной практики. Подобными детскими ритуалами забавлялись во все времена едва ли не все «тайные общества», например, те же масоны, которые считали себя в высшей степени засекреченными, но полный список которых где-нибудь в Париже или в Петербурге мог составить любой приезжий зевака, посетив несколько модных салонов и потолкавшись пару дней в городской толпе, состоящей из других таких же зевак. Тем не менее, эти внешне бессмысленные девизы, ритуалы и даже, пожалуй, некоторые из принципов (как, например, «исповедь» или «абсолютная честность») выполняли очень важную функцию, – они вырабатывали у их носителя легко угадываемые черты поведения, которые мгновенно выделяли его из толпы и безошибочно указывали на его принадлежность к некой выделенной и обособленной группе. В данном случае – к «Оксфордской», состоящих из людей, «посвящённых» в учение Ф.Бахмана, хотя такие же приметы отличают, например и моряков, и болельщиков за команды некоторых футбольных клубов, и даже тех, кто хоть однажды побывал в тюрьме или в зоне, и т.д. Почти такими же отличительными признаками обзавелись позднее и все АА.

Позже Р.Смит вспоминал «абсолюты, как единственные вешки, которые были у Анонимных Алкоголиков в первые дни, еще до Двенадцати Шагов».

По его мнению, они остаются актуальными, и часто оказываются крайне полезными, когда нет очевидного ответа на вопрос, как правильно поступить». Если рассматривать «12 шагов» только с содержательной стороны, то их никак нельзя назвать калькой с «абсолютов» и «процедур» Ф.Бахмана, но главное в этих нравственных постулатах и нормах поведения они отразили точно.

Но, может быть, самое важное заключается даже не в них самих, а в восприятии АА самой идеи «последовательного и постепенного восхождения» алкоголика по некой воображаемой «лестнице выздоровления», имеющей, в свою очередь, много общего с так наз. «Лествицей Иоанна», богословским сочинением VI в., содержащим описание «30 ступеней» духовного совершенствования человека, этапы его «восхождения к Богу» (Быт.28:12; Лествица, 2021). Знаток Библии и теологической литературы, Ф.Бахман об этой параллели, несомненно, знал; Р.Смит, возможно, знал о ней тоже, особенно если он, как подтверждает его жена, проводил много времени за чтением религиозной литературы.

Как бы то ни было, неоспоримым остаётся тот факт, что идея «12 шагов» сформировалась у основателей движения АА уже после того, как они вышли из «Оксфордской группы», а это, в свою очередь, не позволяет безоговорочно принять точку зрения некоторых критиков и недоброжелателей АА, настаивающих на том что «12 шагов» – это не более чем «косметическая перелицовка» основных религиозных догм и правил, проповедуемых Ф.Бахманом. Совпадение многих этических норм в программах АА и «Оксфордской группы» также не доказывает наличие прямой преемственности базовых программ двух этих обществ, поскольку эти нормы всегда являлись и поныне являются общепринятыми во многих религиях и во многих культурных традициях. А вот сугубо религиозный стиль их формулировок и расстановка в них приоритетов действительно выдают прямую связь идей АА с идеями Ф.Бахмана. Хотя, по большому счёту, для У.Уилсона и Р.Смита, как и для большинства хронических алкоголиков США, вряд ли такое уж большое значение имели сугубо теологические вопросы и даже основные вопросы этики. Вовсе не в религии здесь было дело. Запросы выздоравливающего алкоголика уместно сравнить с запросами путника, потерявшего дорогу в пустыне и умирающего от жажды, – он ищет воду, и если он её находит, ему всё равно, из какой посуды пить. По-видимому, Ф.Бахман это хорошо понимал, и наверное, поэтому относился к АА с недоверием и никогда до конца не признавал их «своими». И отпочковались АА от «Оксфордской группы» вовсе не потому, что между их лидерами возникли какие-то недоговорённости или трения, а потому, что как они не старались следовать принципам и догматам выбранного учения, оно им не очень помогало: «они всё так же продолжали пить».

Эту проблему сами «Анонимные алкоголики» достаточно ясно выразили в одном месте их основной книги с одноимённым названием: «Разговор алкоголиков друг с другом, приносит им большую помощь и удовлетворение, чем Оксфордские встречи, религиозный акцент которых, а особенно абсолютные принципы, мало что давали для достижения трезвости. Черт возьми эти абсолютные принципы, – говорил алкоголик, – я просто желаю быть трезвым сегодня».

На мой взгляд, ещё более ясно и незамысловато высказался на эту тему безымянный участник одного форума зависимых, подписавшийся псевдонимом «Бомж-вредитель»: «Два главных открытия АА: а) бросить пить гораздо проще в коллективе, и б) с поддержкой таких же одержимых» (Vesvalo 08.03.2013. – правка орфографии моя – М.К.)

Окончательно покинув «Оксфордскую группу», АА из всего наследия Ф.Бахмана взяли с собой только то, что в дальнейшем помогало им оставаться трезвыми:

1) «публичные исповеди» (разумеется, только в кругу «своих»);

2) обряд «становиться в круг, держась за руки»;

3) хоровое чтение молитв;

Пожалуй, можно привести ещё два характерных признака, которые АА могли заимствовать только непосредственно у Ф.Бахмана. Это: а) выходящая за все привычные рамки «веротерпимость», (к слову сказать, вообще необычная для священнослужителя); б) столь же крайняя неприязнь к алкоголю и вообще ко всем плотским человеческим слабостям. (Сам Ф.Бахман никогда в своей жизни не пил, не курил и ни разу не был женат). Объяснение такой же неприязни к алкоголю у АА ссылкой на специфику самой болезни алкоголизма только на первый взгляд покажется правильным и естественным. Подобные общества возникали в разных странах и раньше (напр.: «Американское общество трезвости», США, 1826 г.; «Вашингтонское общество трезвости», США, 1840 г.; «Международная организация гуманизма и трезвости», США, 1851 г.; «Национальное общество воздержания», США, 1865 г.; «Общество Белой ленты», США, 1874 г.; «Общество Синего креста», Швейцария, 1877 г.; «Общество Белого креста», Франция, 1899 г.; «Антисалунная Лига», США, 1893 – См.: Общества_БЕ, 1907; Ушакова, 2014; Алкоголизм_Википедия, 2020). На самом деле, далеко не все из этих Обществ ставили перед собой задачу «полного» отказа от алкоголя; гораздо чаще их целью было «научиться пить, не впадая при этом в скотское состояние», а некоторые из них просто желали бы привить своим участникам навыки «контролируемого употребления» и переориентировать их на потребление слабых алкогольных напитков. Первые Общества трезвости, которые стали появляться в Северной Америке начиная с 1789 г., так себя и называли: «Общества воздержания от крепких напитков» (см.: Алкоголизм_БЕ, 1907). Даже великий В.М.Бехтерев при создании им в 1912 г. первого в мире Экспериментально-клинического Института по изучению алкоголизма поставил свою подпись под текстом документа именуемого «Запиской Совету Неврологического Института», в котором было сказано буквально следующее: «Опыт показывает, что алкогольные напитки естественного брожения, не подвергнутые интенсивной обработке (дистилляции), не содержат более 9% алкоголя…, т.е. количества, остающегося безвредным» (цит.по: Никифоров, 1986, с.202-203). Впоследствии именно на этот пункт «Записки» с уничтожающей критикой обрушилось другое научное светило русской медицины – И.П.Павлов (см. там же).

Но АА никогда не питали надежд на то, что замена крепких напитков слабоалкогольными сможет хоть в чём-то помочь алкоголикам, а от идеи «контролируемого употребления» они отказались сразу и навсегда.

Вообще, при внимательном рассмотрении истории формирования движения АА возникает странное и навязчивое впечатление, что первые АА в США в своих поисках утраченной трезвости двигались как будто «наощупь», перебирая и прилаживая к своей главной цели всё, что попадалось им на пути, и что главный и самый нужный инструмент, который им труднее всего было приспособить – это было то давно утраченное людьми (а вернее всего, никогда в реальных обществах и не существовавшее) чувство полной общности и единения, готовности помочь ближнему, поддержать его, пострадать его бедой, а если необходимо – то и умереть за него.

Чтобы проверить это впечатление, перейдём к следующему нашему размышлению на выбранную тему.

Размышление №2. «Анонимные алкоголики» в СССР и России

Первые содружества АА стали появляться в СССР в 1987 г. Современниками этот процесс почему-то фиксировался плохо. Всё происходившее в те годы, конечно, где-то отмечалось и было отражено в документах, – но всё как-то отрывочно, сумбурно и как будто в спешке. К тому же, неуклонное следование сообществами АА двух последних традиций в их списке – «скромности» и «анонимности», имело следствием то, что АА во всём мире стала присуща совершенно невыносимая манера прятаться и скрытничать; они по возможности стараются не указывать годы и места изданий своих публикаций, чем сильно осложняют жизнь позднейшим биографам, библиографам и историкам, они неприязненно относятся к статистике, избегают точных чисел, не уточняют места событий, не любят приводить имена и даты, и даже свои собственные имена прячут под прозвищами, чем сильно напоминают первых христианских апостолов (Павел, он же Савл; Петр, он же Кифа, он же Симон, и т.д.), а также с близких к ним по духу первых русских революционеров (Ульянов, он же Старик, он же Ленин; Джугашвили, он же Коба, он же Сталин, и т.д.). Как следствие этого, восстанавливать событийные ряды в их истории бывает трудно, порой невозможно.

В самый разгар антиалкогольной компании, развёрнутой М.С.Горбачёвым в 1985-1987 гг., в СССР приехал активист Общества АА, священник епископальной церкви Дж.У.Кэнти, с целью ознакомить советских врачей-наркологов, чиновников из высшего руководства, священнослужителей РПЦ и советскую элиту с литературой Общества АА, а также организовать для них поездку в США, где они могли бы сами присутствовать на собраниях АА. Кроме того, он намеревался сам организовать первые в СССР группы АА и провести их первые собрания, и как будто, действительно делал что-то подобное в Москве (Нейфах, 2013; Патров, 2013, Савельев, 2013). В целом инициативу Дж.У.Кэнти нельзя не признать благой, а на фоне происходивших в те годы в СССР бурных изменений – вполне реалистичной. Но вскоре после его приезда по Москве поползли слухи, что он кроме того обратился в Министерство культуры СССР с предложением организовать на сцене Большого театра балетную (!) постановку на тему вреда пьянства и алкоголизма.

Подобно тому, как крошечная капля воды отражает в себе всё безбрежное небо с облаками, радугой и птицами, в этом нелепом поступке нью-йоркского пастора отразилась во всём неисчерпаемом многообразии разница менталитетов двух во многом схожих и в равной мере «имперских» народов – русского и англо-саксонского.

Логику рассуждений Дж.У.Кэнти в данном случае понять просто: если русский балет считается лучшим в мире, то все русские должны быть его страстными поклонниками. А поскольку самый известный в СССР театр – это московский Большой, лучшего места для рекламы трезвого образа жизни не нужно и искать. А если хотя бы одно такое балетное представление предварить небольшой, но прочувствованной речью самого Дж.У.Кэнти, в которой он расскажет русским почитателям балета о новом для них пути избавления от алкогольной заразы, – то это будет такое исполнение 12-го шага программы АА, которое заставит задохнуться от зависти всех выздоравливающих алкоголиков планеты.

Не нужно смеяться над этим искренним, самоотверженным и далеко не глупым американцем, – просто он всех нас так видит.

Первой группой АА в СССР обычно называют содружество «Московские Начинающие», хотя сами МН всегда добросовестно указывали на своих сайтах в Интернете, что они вовсе не были «первыми», но всего лишь «первыми зарегистрированными» в Бюро по общему обслуживания АА (GSOAA), что произошло 16 августа 1987 г. (МН, 2004-2019). Затем стали возникать и другие группы, но, к великому удивлению энтузиастов движения, процесс этот шёл чрезвычайно медленно, и вне Москвы первые сообщества появились только через год, да и то лишь в немногих крупных городах (последовательно с июня 1988 г. по август 1990 г. – в Вильнюсе, Киеве, Минске и Таллинне), а в некоторых крупных городах они не появились вообще.

Далее по порядку шёл 1991 год, ознаменованный распадом Советского Союза, и данные статистики на какой-то период вообще сделались невразумительными. По многим сайтам Интернета блуждает одна и та же цитата, источник которой неизвестен, но из которой следует, что «к 1994 году в стране работали 58 групп АА». Правда, из неё нельзя понять, в какой именно стране – СНГ или РФ? (см., напр.: АА Здоровье, 2017).

В 1999 г. в России (РФ) насчитывалось 200 групп, а в 2001 г. – «чуть менее 300 групп» (Хроника АА, 2016).

В 2012 г. один источник сообщил, что в России к концу 2011 г. насчитывалось «около 300 групп АА» (Ситнева, 2012).

В 2014 г. «Информационный листок Питерского АА» за в описании событий 2012 г. упомянул о существовании тогда «350 групп АА» (ИЛ_04.2014).

В 2013 г. американский журналист русского происхождения Л.Нейфах опубликовал статью в Интернете, в которой без ссылок на источники отметил, что «с 1987 года…в стране возникло всего 400 групп» (Нейфах, 2013), тогда как сайт «44 вопроса и ответа» насчитал в РФ в тот же год 360 групп АА (44 вопроса, 2013).

В 2017 г. на сайте «АА в России» была приведена следующая информация: «В России сегодня работают около 500 групп, в Москве – 120 групп АА, а в Московской области 30». (АА ВКонтакте, 2022). Эти же данные были продублированы без единого исправления на том же сайте уже в 2022 г., что было сделано, очевидно, по недосмотру администратора, – факт неприятный и весьма показательный для иллюстрации общего отношения АА к точным датам и числам, касающимся вопросов, которые жизненно важны для них самих.

Но в том же году Московский Офис АА России выложил на своём сайте информацию о том, что на начало 2017 г. в стране было зарегистрировано не ок.500, а 617 групп АА (Обзор, 2017).

В 2022 г. сайт «Анонимные алкоголики России» опубликовал статистическую сводку, в которой на январь года было отмечено наличие в РФ «около 700 групп» (ААР, 2022). В том же году тот же орган в отчёте о прошедшей конференции АА привёл другие данные: «750 групп» (ААР. Конференция, 2022).

Несмотря на скудость и противоречивость данных, при их суммировании вырисовывалась довольно странная картина, из которой следовало, что с 2001 г. по 2012 г прироста групп АА в России практически не было.

Как и следовало ожидать, первыми на ситуацию отреагировали их инициаторы: 2 августа 2011 г. вопрос о перспективах АА в России поставила на повестку дня влиятельнейшая в то время Хельсинкская комиссия США, созданная в 1976 г. для контроля за соблюдением Хельсинкских Соглашений по правам человека, заключённых между США и СССР в 1973 г. (Хельсинки, 2011). О ходе обсуждений на комиссии известно главным образом из статьи уже упомянутого Л.Нейфаха (2013), который изложил в ней несколько предложенных разными американскими специалистами версий и объяснений события:

– постсоветская культура в России ещё полностью не сложилась;

– движение АА пришло к нам из США, к которым в России сохраняется традиционное недоверие;

– движение АА имеет протестантские религиозные корни, тогда как Россия по преимуществу православная страна;

– пьянство выгодно государству финансово, благодаря монополии на производство и продажу спиртного;

– пьянство выгодно государству политически, т.к. пьющими легче управлять;

– для большинства россиян сама мысль о том, что тебе может помочь другой пьяница, кажется глупой.

Кроме того, российский психиатр Б.Лободов из Воронежа объяснил происходящее так: «В анонимность никто не верит, совсем никто. Люди боятся, что их узнают… Некоторые полагают, что это секта, где их обманут и заставят работать в похожем на тюрьму поселении» (Нейфах, 2013)

Немного позднее эту проблему обсудили российские «анонимные алкоголики» на форумах Интернета, где они несколько по иному обозначили её рамки и дали ей свою оценку. Сделано это было в обычном для «интернавтов» стиле: с ёрничанием, кривлянием и намеренным ломанием языка, но очень корректно, честно и математически точно:

1. Из ок.300 групп АА в РФ (по состоянию на 2012 г. – М.К.) подавляющее большинство приходится на 3 крупных городских центра (Москву, Петербург и Казань), а также на 30-50 других городов с населением более 1 млн.человек.

2. Лишь в одной области РФ (в Карелии. – М.К.) АА смогли успешно прижиться в сельской местности и в малых городах (22 группы). Остальные более 1 тыс. городов, а также более 150 тыс. сельских поселений России оказались деятельностью АА практически не охваченными. В российской «глубинке» движение АА не прижилось.

Вывод из этого был сделан очень серьёзный: «Количество групп в России достигло своего максимума; дальше что ни делай – ничего существенно не измениться. АА не слишком хорошо укладывается в российскую ментальность» (Vesvalo 07.09.2012, «Великий Комбинатор». – Орфография немного исправлена – М.К.)

К похожему выводу, правда в более обтекаемой форме риторического вопроса, пришли и участники открытых слушаний, организованных Хельсинкской комиссией в Вашингтоне в 2011 г.: «Насколько идея, зародившаяся в одной стране, способна работать в другой, сильно отличающейся от первой? И если существует некая загадочная “русская душа”, переживающая одну смену режима за другой, не может ли она оказаться просто несовместимой с принципами, которые обеспечили АА такую популярность в Соединенных Штатах?» (Нейфах, 2013)

Предположение экспертов комиссии оказалось если не пророческим, то довольно близким к истине. Как было отмечено выше, за целую четверть века существования движения АА в СССР и России количество групп АА здесь даже не достигло отметки одной тысячи. Для сравнения можно привести пример Большого Бостона, даже не самого крупного города США (ок.4-8 млн.чел., по разным оценкам – М.К.), в котором ещё в 2013 г. таких групп было ок.1600 (Нейфах, 2013). При этом ежегодный прирост АА только в США и Канаде составляет примерно 4 тыс. групп (Ситнева, 2012). Это числа произвели на россиян впечатление, и приведённые здесь данные можно найти на многих сайтах Интернета.

Других сведений, которые могли бы как-то повлиять на обоснованность этих выводов, мне обнаружить не удалось. Но если правы эксперты Хельсингской комиссии, и вопрос о перспективах движения АА в России всё-таки упирается в некую культурную и этнопсихологическую несовместимость двух народов – российского и американского, – то его должны решать специалисты в этой области – этнопсихологи и историки. А эта уже ближе к профессиональным интересам автора, поэтому здесь мы должны перейти к третьему размышлению в рамках нашей темы.

Размышление №3. Что можно найти общего в ментальности народов США и России?

В предыдущем разделе были рассмотрены некоторые условия и обстоятельства, которые сопровождали распространение идей АА в России, и которые привели к осознанию главной проблемы: «Почему АА не удаётся здесь прижиться?»

Я поставил бы вопрос иначе: «Как им вообще удалось здесь прижиться?»

Начнём с того, что в основе двух этих культур лежат две разные веры – православие и протестантизм, и между ними, кажется, вообще нет ничего общего, кроме личности Иисуса Христа. Первое верование представляется до кости сросшимся с глубоко русской идеей коллективизма («соборности»), второй – исходит из сугубо англо-саксонской идеи крайнего индивидуализма (см. об этом в: Обзор специалистов, 2017). Казалось бы, у американских духовных практик не было в России ни одного шанса. Тем не менее они и ранее имели здесь довольно громкий отклик в душах: взять хотя бы ставшую необычайно популярной религиозную организацию Свидетелей Иегова, или движение поклонников Кришны, бога индусского происхождения, но к нам попавшего тоже из США и в основательной англо-саксонской переработке (подробнее см.: еп.Александр, 1998). Видимо, несмотря на принципиальную разницу двух культур – русской и американской – что-то общее в нас всё-таки есть, и оно настоятельно требует своей идентификации и изучения.

В отечественной науке ближе всех к этой теме подошёл советский этнолог и историк Л.Н.Гумилёв, предложивший оригинальную идею «этнического поля». Согласно его концепции, каждому историческому этносу присущ некий неповторимый набор стереотипов поведения, проявляемый в стандартных реакциях на однотипные внешние раздражители – некие «ритмы» поведения, по которым представитель любого этноса безошибочно узнаёт своего соплеменника в любой толпе, состоящей из представителей другого этноса. Эти «этнические ритмы» могут отличаться в разной степени у двух разных этносов, – от полнейшего несходства, вызывающего чувство отторжения и неприязни, до некоторой близости и «созвучия», – но в любом случае легко различимы и являются наиболее простыми и надёжными показателями степени этнического родства или этнической чуждости (Гумилёв, 1965.– С.355-356).

Рассматривая сквозь призму этой концепции основные межэтнические контакты в европейской и американской истории Нового Времени, Л.Н.Гумилёв обнаружил неожиданно много совпадений в этническом поведении именно великороссов и англосаксов, точнее, той их частью, которая получила в литературе наименование WASP (белые-англосаксы-протестанты) и служила для обозначения той части европейских колонистов в Новом Свете, которая составила основу белого населения Северной Америки. До них на этих землях уже побывали испанцы и французы, сумевшие наладить прочные связи с туземным населением. После них здесь же появились русские переселенцы из Аляски и Восточной Сибири. Вот как Л.Н.Гумилёв описал эти процессы: «Испанцы видели в касиках племён местных дворян и при крещении давали им титул «дон». Вследствие этого в Мексике и Перу значительная часть индейцев ассимилировалась. Французы в Канаде увлеклись индейским образом жизни и в XIX в. превратились в подобие индейского племени. Во время восстания Луи Риля метисы и индейцы действовали заодно.

Англосаксы загнали индейцев в резервации, за исключением тех, кто согласился на американский образ жизни (выделено мною М.К.) С другой стороны, великороссы, которые в Сибири легко «смешивались с татарами и бурятами, в значительной степени воспринявшими русскую культуру, и сами легко растворялись среди якутов», с индейцами на Аляске и в Калифорнии «не поладили и не смогли там закрепиться, несмотря на поддержку алеутов и эскимосов. И не случайно, что во время Тридцатилетней войны Россия поддержала Протестантскую унию против Католической лиги, принимала на службу протестантов-немцев и торговала с Голландией. А ведь католичество по догматике и обряду куда ближе православию, нежели лютеранство. Очевидно, этнический момент преобладал над идейным и здесь» (Гумилёв, 1965.– С.415-417).

В сер.XVII в. русские, беспрепятственно заселившие к тому времени почти всю Восточную Сибирь, столкнулись в ней с серьёзным препятствием в лице чукчей, народа, родственного североамериканским индейцам, и оказавшего казакам-первопроходцам неожиданно сильное сопротивление.

«В 1644 г. казак М.Стадухин, первый доставивший известие о них в Якутск, основал Нижнеколымский острог. Чукчи, кочевавшие в то время как на восток, так и на запад от реки Колымы, после упорной, кровопролитной борьбы окончательно покинули левый берег Колымы, оттеснив при своем отступлении эскимосское племя мамаллов с побережья Ледовитого океана к Берингову морю. С тех пор в течение более ста лет не прекращались кровавые столкновения между русскими и чукчами… В этой борьбе чукчи выказали необыкновенную энергию. В плену они добровольно убивали себя, и если бы русские на время не отступили, они бы поголовно выселились в Америку. В 1770 г. после неудачной кампании Шестакова Анадырский острог, служивший центром борьбы русских с чукчами, был уничтожен и команда его переведена в Нижне-Колымск, после чего чукчи стали менее враждебно относиться к русским и постепенно стали вступать с ними в торговые сношения» (Штернберг, 1907).

Если вспомнить, что приблизительно в то время, когда русские переселенцы на Востоке впервые встретились с чукчами, моряки С.Дежнёва уже достигли берегов Аляски (1648 г.), а первое русское поселение в Америке было основано на алеутской Аналашке только в 1772 г. – уже после примирения с чукчами, то надо будет признать, что чукчи затормозили ход освоения Русской Америки на 126 лет.

Точно с таким же препятствием, с каким в XVII в. столкнулись русские в своём продвижении на Восток, в XVIII в. столкнулись и англосаксы в их продвижении на Запад Северной Америки в эпоху «фронтира» (см.: Замятина, 1998) – «ритмы этнического поля» (по Л.Н.Гумилёву) русских и англосаксов оказались одинаково несовместимыми с «ритмами» народов палеоазиатской расы, куда равно входят и американские индейцы, и чукчи Сибири.

Следовательно, в этнических особенностях белых американцев и русских присутствуют некие общие черты, видимо, достаточно глубоко в них укоренившиеся, коль скоро они способны проявляться в столь сильно выраженных формах.

Никаких сугубо практически выводов из этого заключения сделать, по видимому, невозможно, но оно даёт надежду на нахождение каких-то компромиссов в общественных инициативах, подобных движению АА в США и России. Может быть, российским энтузиастам движения нужно будет уделить более пристальное внимание тем общим проблемам, которые возникают у алкоголиков, выздоравливающих по 12-шаговой модели в России и в США. Одной из наиболее часто и с надрывом упоминаемых проблем, с которой сталкивается почти любой алкоголик, начинающий посещать группы АА и активно в них работать, – это проблема изменения его взаимоотношений с близкими в семье или (реже) на работе, или (ещё реже) – в кругу старых друзей.

Подойдём ближе к этому аспекту нашей темы.

Размышление №4. Анонимный алкоголик и его близкие

Странно, что в США никто из авторов, пишущих на тему АА, не посвящал специальных работ анализу тех негативных изменений, которые происходят в семье алкоголика, посещающего группу таких же как он выздоравливающих. Даже наиболее яростный и последовательный критик теории и практики АА Дж.Тримпи (1997) рассматривал эксцессы в семьях выздоравливающих алкоголиков просто как одну из форм вредоносного влияния программы «12 шагов» на вообще всё, с чем она соприкасается.

В русском Интернете я нашёл интересную работу Ирины Сун на эту тему, но в ней этот круг вопросов также рассматривается не отдельно, как его и следует рассматривать, но как один из многих частных случаев адаптации алкоголика к 12-шаговой программе (Сун, 2016).

В кинематографе США мне известен только один фильм, в котором отношения выздоравливающих алкоголиков с их близкими нашли более или менее полное отражение (к/ф «28 дней»).

Поэтому в этом фрагменте «Размышлений» к скупым ссылкам на литературу быдут добавлены некоторые характерные примеры, почерпнутые из отзывов родственников алкоголиков на страницах русского Интернета, а также ссылки на собственные наблюдения автора, проведённые в период его нахождения в Реабилитационном наркологическом Центре с февраля 2019 г. по сентябрь 2020 г.

Активное участие алкоголика в группе АА, хоть он теперь и становится непьющим (недосягаемая мечта для миллионов сестёр, жён и матерей!), не избавляет его от семейных проблем. Если он выздоравливает не один, а в группе АА, его трезвость странным образом «видоизменяет» эти проблемы, причём так, что ключевые роли в его родственных конфликтах с близкими часто меняют знак на противоположный. Алкоголик перестаёт пить, и как следствие этого, всё его поведение и весь его прежний набор реакций и рефлексов меняются настолько кардинально, что близкие порой перестают его узнавать. В общении с ним они на каждом шагу теряются и попадают в тупик, потому что теперь они не знают, как себя с ним вести. («Мой брат бросил пить, посещая „АА“, но он стал таким странным… Я почти не узнавала его и чуть ли не скучала о том, каким он был тогда, когда пил. По крайней мере, он был искренним, и мог говорить обо всем, что только не касалось его самого» – Цит. по: Тримпи, 1997).

В сущности, так и должно быть, потому что годами отработанная модель ролевого поведения в игре, где допускались только две роли: «мучитель-алкоголик» и «мученица-мать» (или «страдалица-жена», или «несчастная дочь» и т.д.) – рушится до основания, и близкие оказываются в такой растерянности, что из самых потаённых глубин их души рвутся наружу святотатственные слова: «Господи, да лучше бы он пил, чем терпеть его таким, каким он стал!»

Плоды его частого общения в группах АА – это, в первую очередь, его речь, засоренная многочисленными словечками, которым он, к тому же, придаёт какое-то своё, понятное только ему и совершенно непонятное близким значение. Это также его непривычная сдержанность в выражении своих чувств и его хорошо угадываемая, но от этого не становящаяся более понятной, продуманность поступков, и его обострившееся наблюдательность, – теперь он замечает даже те тончайшие изменения Вашего настроения, на которые Вы сами никогда внимания не обращали, и – самое нестерпимое! – то, что он в общении становится неожиданно участливым и предупредительным, словно опасается неосторожным словом или жестом обидеть окружающих или нечаянно показать им своё превосходство («это перед кем превосходство, алкаш несчастный!?»). Вынести это невозможно, но и упрекнуть бросившего пить тоже не в чем, и тогда запутавшиеся в своих новых, столь непривычных и неприятных ощущениях родственники хватаются, как утопающий за соломинку, за самое простое и лежащее на поверхности объяснение произошедшему: «Его зомбифицировали! Анонимные алкоголики – это какое-то подпольное общество, в которое заманивают всяких дурачков, типа нашего, и промывают им там мозги. От алкоголизма их там, конечно, тоже лечат, но взамен… взамен… А что взамен? Далее идёт «поток мысли», пытающийся отыскать для себя более или менее рациональное русло. И эта мысль ничего путного для себя не находит. Первое, самое близкое к поверхности объяснение, – «корыстный интерес» – рассыпается в прах при первом же прикосновении разума. Алкоголики в Обществе АА «не» несут туда денег из дому, «не» принимают участие ни в каких общих работах, которые могли бы принести кому-то какой-то доход, «не» подписывают завещаний в чью-то пользу, они даже не платят там членских взносов! (Сун, 2016). Разум близких начинает судорожно метаться в поисках ответа на вечный вопрос: «Кому выгодно?» – ведь должно же это быть хоть кому-то выгодно!?

Первый вариант ответа уже пузырьком выныривал на поверхность сознания при самом первом известии о существовании каких-то загадочных «анонимных алкоголиков», которых повадился посещать их беспутный и несчастный родственник: «Да уж не секта ли это?» А если это секта, то у неё должны быть какие-то главари, руководители и координаторы, заинтересованные в притоке новых жертв и получающие от этого какую-то пользу в виде какого-то капитала, – неважно какого, денежного или политического, – в наше бесстыдное, всё с ног на голову перевернувшее время уже и не разглядишь, где кончается политика, а начинается «нажива» (для которой современные русские, потому что самим, наверное, немного стыдно, приспособили нерусское слово «бизнес»), – и в каком месте они обе срастаются с религией.

Но беда в том, что у АА действительно нет никаких главарей, вообще нет никакого центрального руководства, которое могло бы нажиться на этом непаханом поле всемирного масштаба. И это действительно смотрится настолько беспрецедентно и загадочно, что привести этому феномену какой-либо аналог во Всемирной истории я – историк по профессии! – даже не берусь. Во все времена и эпохи на всякую бесхозную Силу рано или поздно находился свой Хозяин. Даже непокорную сицилийскую мафию власти США в 1943 г. заставили «определиться политически» и впрягли в хомут Второй мировой войны (см., напр.: Lucky Luciano). А тут какие-то «алкоголики»…

Но, видимо, в том-то всё и дело, что они – «просто алкоголики», больные люди, с которых и взять особенно нечего, а попробуешь что-то взять – отвернутся и разбегутся молчком, как тараканы, по своим гаражам и дачам, допивать дальше.

Примечательно, что в абсолютную бескорыстность АА/АН не верит никто, кроме некоторых Церквей, да и то не единодушно, а в лице какой-то части их представителей, причём, скорее всего, наименее образованной части. В России это, в основном, некоторая часть священнослужителей РПЦ, в США – некоторые епископы методистской церкви. (Для справки: Методистская церковь, или методистская деноминация (т.е. религиозная организация, признаваемая другими имеющими государственный масштаб церковными организациями) – объединение не маленькое: «по состоянию на 2005 год к методистам принадлежало около 75 млн. человек более чем в 130 странах мира». Крупнейшее из подразделений этой деноминации, Объединённая методистская церковь США, охватывала в 2016 г. более 7.5 млн. американцев – см.: Методизм ).

Они потому и поверили (а поверив – прокляли!), что многовековым религиозным инстинктом почуяли в Содружествах анонимных алкоголиков и наркоманов дух ранних христианских общин и оценили силу их бескорыстия. Теперь они видят в них соперников в нравственно великом деле отвращения армии алкоголиков и наркоманов от губительного порока. И в этом АА/АН действительно соперники церкви.

Но только в этом и ни в чём другом.

Сказанное выше возвращает нас к самому первому размышлению о религиозных корнях движения АА, и тем самым приводит к следующему размышлению, границы которого можно обозначить уже не раз задаваемым на страницах печатных работ и на сайтах Интернета вопросом:

Размышление №5. Можно ли считать АА религиозной сектой?

Строго говоря, нельзя, разве что только в переносном неодобрительном смысле, как «группу лиц, замкнувшихся в своих мелких, узких интересах» (Ожегов С.И.) Само слово «секта» восходит к латинскому глаголу seco («резать, вырезать»; отсюда слово «сектор» – «вырезанная» часть круга, и слово «секс» – русск. «пол», т.е. «половина», подразумевающее «отрезанную половину» человеческого вида, в данном случае – мужскую или женскую). В религиозной литературе под «сектой» понимается «организованное общество людей, разномыслящих с господствующей церковью, но согласных друг с другом в религиозном отношении» (см.: Мелиоранский, 1907), т.е. некое ограниченное сообщество людей, верующих в то же, что и окружающее большинство, но с допущением таких элементов веры, которое это большинство не приемлет и осуждает.

Если АА это секта, то правомерен вопрос: где находится её «господствующая церковь», от которой она некогда отпала? Среди самих анонимных алкоголиков есть верующие представители абсолютно всех господствующих религий тех стран, в которых имеются содружества АА, и эти люди продолжают оставаться верующими. В России это в основном православные христиане и мусульмане, участвующие в движении АА с одобрения своих Церквей (см.: Игум.Иона, 2015; Правмир, 2009; Письмо СМ, 2008). В США это католики, православные, мусульмане и протестанты разных направлений (см.: БК). Основатели Содружества АА были и всегда оставались правоверными христианами-евангелистами, как и их религиозный учитель и покровитель Ф.Бахман (Buchman, 2014). Формально, «Оксфордская группа» была лишь одной из евангелистских организаций, каких было много и в США, и в Европе, и она имела общий с ними Символ Веры, не подпадающий под определение «ереси» или «секты» даже с точки зрения самого пристрастного Церковного суда.

Но АА даже изначально не были религиозной организацией. Их главной целью было лечение больных алкоголизмом, а не познание Бога, поэтому они использовали религиозные обряды и ритуалы евангелической церкви как наиболее подходящие приёмы терапевтической практики. Эти приёмы позволено было оспаривать, модифицировать, заменять на другие, или даже отбрасывать, если они оказываются неподходящими для каких выделенных групп больных (что, наверное, и случилось в России ок.2001 г.), и в рамках движения АА/АН они вовсе не рассматривались как нечто «священное». Такой подход при желании можно назвать «кощунством», но уж никак не «сектантством».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.