Борис Попов
Шапито

– Томас Дэй, репортер, – Мужчина протянул свое удостоверение симпатичной молодой блондинке с длинными наманикюренными ногтями, нарощенными ресницами и слишком откровенно оголяющей грудь блузке. Девушка молча взяла его удостоверение, что-то быстро набрала на компьютере и вернула документ обратно, – Прошу Вас, мистер Дэй. Мистер Уэст готов к встрече. Идемте, я провожу Вас, – И миловидная блондинка, широко улыбнувшись, вышла из-за полукруглой мраморной стойки, расположенной в самом центре холла. Моментально пять пар женских глаз, принадлежащих остальным девушкам, красавицам как на подбор, сидящим так же вдоль длинной мраморной стойки ресепшн и исполняющих ту же самую работу – прием и обработку, перенаправление и запись на прием приходящих клиентов, поставщиков, а также решение любых проблем своего начальства, впились в спину вышедшей из-за стойки блондинки. Как мог понять Томас, здесь крайне редко провожают гостя в сторону нужного кабинета, скорее всего – лишь в исключительных случаях. Репортер внутренне поежился.

Томас Дэй, молодой репортер двадцати семи лет, не любил находиться в центре внимания – скорее наоборот, место в тени, подальше от камер, его более чем устраивало. Именно поэтому мужчина выбрал для себя не какой-нибудь модный интернет-портал и не работу на телевидение, а старую добрую газету. Работая в одной из немногих оставшихся с приходом интернета в жизнь людей газетенке, Томас обожал проводить журналистские расследования, и, хотя все еще был молод, занимал высокую должность в своей газете и вел целую колонку на третьей странице. Томас амбициозен, но немного старомоден – каждую свою догадку, каждое интервью, каждый источник информации всячески проверялся, а потому у Дэя не было статей вроде «Инопланетяне похитили Анжелину Джоли» или «Как заработать миллион, просто торгуя яблочным соком». Томас не выдавал новостей-пустышек, трудился в поте лица и ненавидел интернет. В том числе и из-за слишком большого числа непроверенной информации, ложных новостей и избытка откровенных идиотов, собранных в одном месте.

Репортер, немного сжавшись под пристальными взглядами работников корпорации, плелся за энергично бегущей впереди него девушкой вдоль роскошного холла с фонтаном, комфортабельными диванчиками для ожидания, мраморным полом и стеклянными лифтами. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке – вся эта роскошь, шик, но, в большей степени, удивленные и иногда откровенно наглые взгляды на него, буквально выбивали из колеи, заставляли сжиматься. Томас чувствовал себя подопытной крысой в клетке, которой только что ввели экспериментальную сыворотку, и за этим наблюдает два десятка глаз ученых. Наконец, спустя целую вечность, они вошли в лифт, и девушка нажала кнопку верхнего этажа. Механизм принялся неторопливо поднимать их вверх.

Томас не знал, что сказать, как поддерживать непринужденную беседу с девушкой, а потому просто молчал, тупо пялясь на свои руки. Он не умел знакомиться, общаться и вообще сколько-нибудь адекватно вести себя с женским полом, а потому жил в полном одиночестве, снимая квартиру в недорогом районе города, съехав от родителей всего три года назад, и то в большей степени из-за того, что коллеги по работе доставали его своими шуточками. Репортер не считал себя затворником или странным, но на самом деле эта повернутость на работе служила ничем иным, как защитой от одиночества, занятием, которое придавало его жизни хоть какой-то смысл.

Наконец, лифт остановился, и девушка вновь повела его сквозь лабиринт офисов по слишком роскошному зданию самого большого небоскреба Нью-Йорка. Дэй уже давно заметил, что мультимиллионеры перестали удивлять друг друга яхтами или вертолетами и перешли на новый уровень. Теперь круче и почетнее тот, чей небоскреб возвышается над городом и находится ближе всех остальных к деловому центру города. Томас прекрасно осознавал, как сильно эти люди оторвались от реальности, от жизни, в которой большинство населения с трудом дотягивают от зарплаты до зарплаты, берут телевизоры в кредит, потому что не в силах сразу расплатиться за кусок пластмассы и набор микросхем, а о покупке дома мечтают большую часть своей жизни. Почему-то репортеру вдруг стало обидно за себя и всех подобных ему людей. Ну и почему он вынужден столько работать и с трудом выживать в своей съемной квартирке, когда кто-то строит себе небоскреб только ради того, чтобы потешить эго? Злость поднималась в душе Дэя, и он уже готов был уйти, повернуть назад и отменить встречу с очередным миллионером-затворником, слишком много мнящем о себе и не дающем никому интервью, когда вдруг девушка остановилась перед одной из сотен дверей.

– Мистер Дэй, проходите в комнату отдыха, она сейчас полностью свободна, а господин Уэст будет здесь с минуты на минуту. Если Вам что-нибудь понадобится – от свежевыжатого сока до утренней газеты – просто нажмите на кнопку в ручке кресла, и к Вам подойдет прислуга. Мистер Уэст просил Вам передать, чтобы Вы не стеснялись и пользовались всеми благами, которые доступны только директорам и старшим партнерам корпорации. – Девушка вновь мило улыбнулась и двинулась в обратном направлении. Почему-то фраза казалась Томасу незаконченной, словно оборванной и повисшей в воздухе. Как будто блондинку также тяготило общество репортера, как и его общество любых незнакомых людей.

В голове Томаса проносились миллионы мыслей в секунду. Попросить ее оставить номер, спросить, как зовут, узнать, почему обычному репортеру устроили такой прием… Тысячи вопросов крутились в голове, но Дэй, как всегда, предпочел молчание. Он просто повернул ручку и вошел в кабинет.

Репортер как будто попал в иной мир. Ни единого намека на излишнее богатство и ни одного шанса поработать. Его глазам предстала настоящая комната отдыха размером с пять, а то и шесть квартир, снимаемых Томасом. Несколько комфортных и невероятно мягких, манящих к себе кресел, половина из которых с функцией вибромассажа, бильярдный и теннисный столы, мини-гольф, диван, небольшой столик с закусками и сладостями, широчайшее окно во всю стену, открывающее великолепный вид на город, телевизор и даже какая-то очередная игровая приставка. В этом месте как будто собраны все виды развлечений – разве что не хватало бейсбольного поля с командой суперзвезд, начинающих играть по приказу хозяина – и Томас по какой-то причине уже не чувствовал злость и скованность. Он расслабился. Возможно, потому что остался один в комнате, наедине с самим собой, возможно – потому что все предметы в комнате не были такими уж лощеными и вычурно-богатыми, как внизу, в холле. Это место создано для отдыха, и атмосфера расслабленности буквально проникала в каждую клеточку тела репортера.

Довольно быстро Дэй сообразил, что за ним, вероятнее всего, наблюдают, а потому просто занял одно из кресел в углу, лицом к двери. Утопая в теплоте, мягкости и удобстве, Томас успел подумать, что если немного посидит, то может задремать, как вдруг дверь распахнулась и в комнату ворвался Мэтью Уэст. Один из самых богатых людей страны, шестидесятитрехлетний мужчина, вопреки всеобщим слухам не делающий пластических операций и выглядящий намного старше своего возраста, или, по крайней мере, старше своих друзей-миллионеров, проводящих треть своей жизни в косметических салонах и клиниках пластической хирургии, с юношеским лицом и дряблыми старческими руками. Нет, Уэст никого не обманывал и не молодился. Впрочем, это, кажется, было совсем не нужно мужчине.

Едва дверь открылась – а распахнулась она с невероятной силой, словно ветер ворвался в комнату, как Томас почувствовал мощную пульсирующую энергию, исходящую от вошедшего. Раньше он слышал о подобном, читал в статьях или книгах и считал чушью – но не сейчас. В эту минуту репортер впервые ощутил какую-то внутреннюю силу и власть, исходящие от другого человека. Все было именно так, как писалось в книгах, и репортер, сам того не замечая, поднялся на ноги. Миллионер буквально пронесся через всю комнату к нему, а крепкое рукопожатие давало повод усомниться в реальном возрасте Уэста. Тем не менее, его облик, лицо, цвет кожи, да и внешний вид в целом были полной противоположностью – мужчина создавал впечатление дряхлого старика.

– Садитесь, мистер Дэй, – Уэст добродушно улыбнулся, и его стариковская дряблая улыбка вновь не понравилась репортеру, – Мы можем перейти на «ты»?

– Как Вам будет угодно, мистер Уэст, – Начал было мямлить Томас.

– Мэт. Не нужно фамилий, мы не на деловой встрече, а просто общаемся. Скажи, Томас, ты прихватил с собой диктофон?

– Да, мистер Уэст, – Вновь повторил свою ошибку репортер, сам того не замечая, с готовностью дрессированной собачки извлекая диктофон из кармана.

– Он нам не понадобятся. Выключи его, а лучше выброси в окно, я оплачу расходы, – Миллионер улыбнулся, – И еще раз прошу…

– Простите, но не могу, мистер Уэст. Вы вдвое старше меня, и банальные правила приличия не позволяют обращаться к Вам по имени. – С этими словами Томас демонстративно перевернул диктофон и вынул из него две компактные батарейки. Выкидывать свою привычную старую добрую технику, купленную еще в старших классах, ему не хотелось – на пленке была записана пара интересных интервью, к тому же, репортеру нравился именно этот аппарат. Старый добрый диктофон на батарейках, с чувствительным микрофоном и слишком большой – он как будто бы пришел из той эпохи, когда еще не появился интернет, а газеты действительно имели большое влияние на жизнь людей, города, страны.

– Хорошо, как тебе будет угодно, – Миллионер приподнялся и немного повернул кресло так, что теперь они с репортером не располагались лицом к лицу. Кресла продолжали стоять друг напротив друга, но под небольшим углом повернутые в разные стороны, и только сейчас репортеру в голову пришла мысль, что, вероятно, мужчина хочет исповедаться. Рассказать что-то, о чем никто не знает, нечто, за что может быть стыдно – а потому во время своего рассказа не желает все время смотреть собеседнику в глаза или отводить взгляд. Устроившись максимально комфортно, Мэтью Уэст продолжил, – Как думаешь, почему я до этого момента не давал интервью?

– Не знаю, мистер Уэст, – Честно и как-то слишком просто ответил Томас, – Может быть, Вы не любите публичность, славу…

– Вздор, – Эксцентрично махнул рукой Уэст, и снова в этом жесте репортер уловил слишком сильную энергию, исходящую от мужчины, – Я не общаюсь с блогерами, телеканалами и газетчиками лишь по одной причине – мне нечего сказать, нечему научить слушающих меня людей. Я не изобрел ничего нового и не представляю из себя самого умного человека планеты.

– Но, мистер Уэст, Вашу корпорацию знает весь мир, и миллионы людей хотят узнать Ваш секрет богатства. Чего не хватает обычному человеку…

– Стартовый капитал. Обычному человеку не хватает денег, чтобы начать свой бизнес и как следует развернуться. Только это – и больше ничего. Если, конечно, потенциальный создатель бизнеса не полный дибил.

– Но ведь у сотен тысяч людей есть деньги на бизнес! Победители в лотерею, оставленное наследство, местные знаменитости, бывшие спортсмены…. Многие пытаются открыть свое дело, и в итоге…

– Либо у них не хватает денег, либо они полнейшие идиоты. Не более того. Я не суперчеловек, Томас, мой айкью чуть выше среднего – но это не мешает мне управлять корпораций. Лишь потому, что я немного использую логику и здравый смысл во всех сферах жизни – от финансов до выбора сексуального партнера.

– Понятно, – Многозначительно протянул Дэй. Ему все еще как-то не верилось в то, что говорил сидящий перед ним миллионер, – А как же великое множество книг от бизнес-гуру о том, как надо делать бизнес, как же…

– Они рассчитаны на полных идиотов, и их покупает четверть населения планеты. Смирись с этим, четверть людей умственно отсталые. Это нормально, мойщики стекол тоже нужны. Для среднестатистического американца вопрос лишь в стартовом капитале, поверь моему опыту.

Наступила многозначительная пауза. Томас думал, как бы ему запомнить все то, что говорит собеседник, в то время как миллионер неторопливо доставал из нагрудного кармана сигару и спокойно раскуривал ее. Мэтью в очередной раз удивило, как такая колоссальная жизненная энергия сосуществуют вместе с увяданием и старостью в одном человеке. Неуклюжими движения начинающих болеть артритом пальцев один из богатейших людей Америки слишком неторопливо раскуривал сигару, иногда немного хрипя от усилий – словно старик, неторопливо раскуривающий трубку и задумчиво смотрящий вдаль. Наконец, когда Уэст был полностью удовлетворен результатом, приняв еще более расслабленную позу, он продолжил.

– У тебя есть всего два вопроса, Томас. Предисловие окончено, и в нем я сказал уже больше, чем следовало. Задавай их, выслушивай и уходи. Я готов ко всему.

На мгновение репортер потерялся. Да, он никогда не видел интервью с Уэстом, и понятия не имел, что это за человек, с каким характером и манерами. Но подобного поворота событий явно не ожидал. Впрочем, оба вопроса уже вертелись у него на языке, и оба исходили из того, что только что сказал миллионер.

– А где Вы добыли свой стартовый капитал? Небольшой городок, мать-одиночка и Вы, человек, растущий в плохом районе, с плохими отметками в школе и даже приводом в полицию. Где Вы взяли денег?

– В точку, Малыш! – Очередная фамильярная фраза и такой же жест – Уэст тычет указательным пальцем в грудь Томаса. – Устраивайся поудобнее, это будет интересная и захватывающая история, о которой, впрочем, никто не знает.

Не помню, что это был за день недели, но точно не выходной. Возможно, среда или понедельник – это не так уж и важно Приближалось лето, занятия в колледже уступали место экзаменам, и я был на грани отчисления, но не мог в такую погоду просто пойти на лекцию. Мы с моим другом Микки Ллойдом в очередной раз прогуливали какой-то глупый предмет с занудным преподавателем, бесцельно слоняясь по улицам. Моя мать с трудом тянула мое обучение, и я это прекрасно понимал, но в молодости чувство стыда так редко посещает нашу голову, что мы просто живем, радуемся жизни и делаем что хотим. Именно поэтому молодость так чиста, безрассудна и весела.

Мы с Микки прогуливались по центральной улице небольшого студенческого городка, думая, где бы по-быстрому раздобыть деньжат и как бы склеить новых цыпочек. Впрочем, Микки интересовали лишь девочки, меня же в большей степени деньги. В ту пору я одевался не очень, а свободных средств не было вообще, даже на еду иногда не хватало – а потому я все время был в поисках налички. Именно поэтому молодой Мэтью Уэст буквально замер на месте, когда Ллойд, дурачась в своей обычной манере и читая объявления на столбах разными голосами – то злодея, то женским, то визгливо-старческим, а иногда и голосом умственно отсталого – прочитал текст с очередной бумажки. Микки, которому было на два года больше, чем мне, долговязый, с пустым взглядом, туповатый, но жилистый и физически сильный, все еще держащийся в колледже лишь благодаря хорошим результатам на футбольном поле, как будто не понял смысл прочитанного и прошел дальше. Да я и не был удивлен – довольно часто спортсмен что-то слушал с умным выражением лица, но информация как будто не достигала мозга. По какой-то причине Ллойд, отличный футболист, славящийся своей силой и скоростью, в реальной жизни был полнейший тормоз, да и производил такое же впечатление – болтающиеся тонкие руки-плети, несуразное непропорциональное тело, узкие плечи… Микки каким-то образом имел внешность ботаника и мозги профессионального боксера на закате карьеры.

Он прошел еще пару шагов, прежде чем увидел, что я остановился. Пока он думал, возвращаться или нет, я уже сам читал объявление, пытаясь понять, где здесь шутка.

«Приглашаем на бесплатное представление цирка-шапито. Всего один день в городе, 26 марта, начало в 19 00.

Внимание! Розыгрыш ценного приза! Викторина, с призовым фондом 200 000 $ !!! Только один победитель, только зритель из зала»

В моей голове что-то перемкнуло. Логически я понимал, что это невозможно, что где-то здесь подстава и обман, что не может цирк давать представление бесплатно, да еще и заплатить такую сумму денег! Надо сказать, двести штук тогда, почти сорок лет назад, были намного ценнее пары миллионов сейчас. Ну, знаешь, инфляция и все такое. Ну а я из тех парней, кто никогда не упустит такой шанс, не откажется от халявы. Микки, кажется, тоже понял, в чем дело, потому что уже секунд двадцать я не слышал из его рта никакой очередной бессмысленной чепухи. Спустя несколько секунд молчания он, наконец, заговорил.

– Как думаешь, это правда? – Я все еще смотрел на черно-белое объявление, напечатанное на простой бумаге, с таким незамысловатым текстом, но уголком глаза заметил, что рот моего приятеля слегка приоткрыт, как бывает, рисуют в мультфильмах или комиксах, изображая удивление.

– Конечно же, нет! – Почему-то вспылил я. Ну не могло это быть правдой, я никак не мог в это поверить, – Где-то здесь разводка. Может, участие в викторине будет стоить денег, или еще что. В любом случае, никто не станет платить деньги зрителям.

– А чего ты тогда завис? – Ллойд говорил слишком медленно, даже заторможено – так бывало всегда, когда он напряженно думал.

– Я пытаюсь понять, как они обманут нас с самим представлением. Может, выступление действительно будет халявным?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.