Светлана Комракова
Редкий случай

Пословица

Дом был кооперативным. Такая система получения жилья существовала при социализме, когда люди оплачивали строительство дома и получали в нем квартиры. А этот дом был еще и одноподъездным – шестнадцатиэтажная башня, в которой кооперативные квартиры получили в основном молодые семьи, коим родители помогли построить дом. И молодые пары тоже стали родителями, детишки рождались друг за другом, и постепенно многие семьи перезнакомились. Были тут и студенты, и люди постарше. И не только москвичи: кто-то купил себе жилье, приехав в Москву из других городов.

Молодые мамы вместе выгуливали ребятишек. Анна тоже выгуливала своего уже двухлетнего сына, но процесс этот не любила. Двора, как такового, не было. Прохаживались по старому яблоневому саду весной и летом, зимой катались с горки возле небольшого прудика. Но самое противное было гулять осенью. Ноябрь холодный, слякотный. В коляске ребенку скучно, а топая сам, он все норовил попасть в лужу. Иногда отвлекало появление других приверженцев свежего воздуха, но не надолго.

А ведь прогулку иной раз приходилось сочетать и с полезным делом – походом за хлебом или молоком. Не говоря уже о том случае, когда в магазине появлялось что-то дефицитное. А это могло быть что угодно – куры, колбаса, сыр. Магазин был недалеко от дома, но до него надо было идти пешком в горку.

И как-то Анна, узнав, что торгуют свежими огурцами и зеленым луком, резво потащила туда своего двухлетнего Илюшу, но тот уперся, заревел, а потом и вовсе повалился на холодную мерзлую землю, вопя на весь район. Анна сделала пару неудачных попыток поднять сына уговорами и пояснениями, тот продолжал свой непотребный крик, и Анна оставила его лежать на тротуаре, а сама двинулась в сторону магазина, не оборачиваясь.

Крик стал затихать, и когда Анна оглянулась, увидела, как ее сын, все еще всхлипывая и сопя, идет за ней. Пошли в магазин вместе. Анна поняла, что таким образом она справилась с детской истерикой, но впредь старалась не доводить ситуацию до конфликта.

Сегодняшним вечером они вышли с Илюшей просто погулять, походить, с кем-нибудь пообщаться. Выпавший недавно снег подтаивал, воздух был сырой, но ветер не сильный. Темнело рано, ведь снег еще не покрыл своим белым ковром вечерние улицы.

– Минут сорок подышим, и домой, – думала Анна, поглядывая на часы.

Скрипнула подъездная дверь, из нее вышла еще одна мама с девочкой. Это была Антонина с третьего этажа, с дочкой Аленой. Вот их семья приехала в Москву издалека, из Омска. Муж Антонины был крупным специалистом в области авиации, и его перевели в Москву. Дочка у них была единственная, долгожданная.

Женщины поздоровались, а дети заговорили друг с другом на своем пока еще не очень понятном языке. Алена была младше Илюши. Но у нее были с собой игрушки, а у Ильи машинка, и малыши возились со всем этим богатством, катая машинки по скамейке недалеко от подъезда.

Дверь подъезда время от времени хлопала: соседи то выходили кто зачем, то возвращались домой с работы. Со стороны магазина показалась Татьяна, нагруженная продуктами и новостями:

– Привет, девчонки! В «Продуктах» шпроты в банках завезли и майонез. Вам надо?

– Надо, да с ним тащиться, – раздумывала Анна.

– Да, ладно! – воскликнула энергичная Татьяна. – Одна пасет, другая сгоняет. Делов-то! Ну, я пошла, а то сумки тяжелые.

– Тонь, тебе нужны шпроты и майонез?

– Кому они не нужны?

Женщины посмотрели друг на друга, и Анна предложила:

– Давай, я оставлю тебе Илью, а сама сбегаю. Я быстро!

– А деньги у тебя есть? А-то я вышла на прогулку без денег.

– Хватит, думаю, – Анна вытащила из кармана кошелек, в котором светилась сиреневым 25-рублевая купюра. – Ну, беги.

Анна быстрым шагом отправилась к магазину. По дороге ей встречалась то одна, то другая соседка, сообщая о шпротах и майонезе. Добежала Анна уже в ажиотаже, что такие важные продукты могут кончиться. Конечно же, в этот отдел была очередь. Анна поплелась к хвосту, думая, сколько она тут проторчит, как ее схватила за рукав Лера с 7-го этажа.

– Становись передо мной.

– Так заорут.

– Я с дочерью стою, на тебя занимала, – довольно громко, чтобы слышали в очереди, сказала Лера.

– Спасибо, – шепотом ответила Анна.

Товар был штучный, и отпускали быстро. Анна купила по две банки шпрот и майонеза себе и Анне (больше бы и не дали, не положено!) и, поблагодарив еще раз Леру, собралась бежать обратно.

– Ань, – просящим тоном протянула Лера, – возьми с собой мою Ляльку, мне еще в хозяйственный за мылом надо.

– Конечно, возьму. Тебя у подъезда подождать?

– Подождите!

Лера скрылась за соседней дверью, а Анна, взяв за руку трехлетнюю Ляльку, пошла к дому. И хотя теперь дорога шла под уклон, идти быстро Анна не могла. Рядом с ней семенила послушная тихая Лялька.

Антонина с малышами не скучала. К ним вышли еще желающие погулять, ребятишек прибавилось, да и взрослым было чем заняться – поболтать! Антонина увидела приближающуюся Анну с Лялькой и громко сказала:

– Свинья грязь найдет!

Анна недоуменно посмотрела на нее.

– Ну, как же! Оставила ребенка, ушла, так из магазина чужого привела. Вот и пословица – свинья грязь найдет.

Соседки недружно захохотали. Анна отдала покупки. И пока ждала прихода Леры, и пока ждала денег от Антонины, которая поднималась за ними в квартиру, и пока сама с Илюшей поднималась в лифте на свой 11-й этаж, все думала: как же можно применить такую пословицу по отношению к детям?

Марина

О том, что она еврейка, Марина не знала. В стране, которая называлась Советский Союз, афишировать эту национальность было не принято, а интернациональное воспитание не позволяло и вовсе думать о том, какая у тебя национальность, особенно когда тебе 13 лет от роду.

Это незнание Марине ничего не прибавляло и не убавляло. Жила она в городе Харькове, на Украине, которая в те годы была неотъемлемой частью огромного СССР. Свой город Марина считала прекрасным. Она любила широкие проспекты и узенькие уютные улочки в цветущих весной деревьях. Любила грохочущие трамваи и пахнущие бензином автобусы. Любила свою школу, подружек, задиристых мальчишек и даже свою классную, Елену Борисовну, хотя, если честно, то она была вредная… Но не о классной речь, хотя свою роль она еще сыграет в судьбе Марины.

А больше всего на свете Марина любила свою семью. Маму, Софью Анатольевну, уютную, мягкую, в прямом и переносном смысле. Так приятно было уткнуться в ее пахнущее ванилью плечо, ощутить объятия добрых рук, хотя бы на секундочку, когда Марина влетала в квартиру. Она все делала на лету – скидывала туфли и плащ, надевала домашние тапки, влетала в свою комнату, при этом в дальний угол улетал портфель. И тараторила без умолку, рассказывая о своих одноклассниках.

Мама прекрасно знала почти всех. И это не удивительно, ведь одноклассники нередко забегали в гостеприимный дом Марины. Их тут не только приветливо встречали, но и угощали. А кулинаркой Софья Анатольевна была отменной!

Любила папу, Аркадия Вениаминовича, умного, спокойного, строгого. Эта строгость совсем не пугала Марину. Вся строгость расходовалась папой на двух старших братьев, а ей, единственной и долгожданной дочке, почти ничего от папиной строгости не оставалось. Да и зачем быть строгим к такой умнице и красавице? Училась Марина прекрасно, все уроки ей давались легко, учителя ее всегда хвалили на всех школьных собраниях. Да еще и активистка! На школьных вечерах Марина была первой – читала стихи, танцевала, пела. Правда, ее пение было очень домашним, но на фоне всех остальных достоинств это прощалось.

И шла такая прекрасная счастливая жизнь и дошла до 10-го класса. К своим 16 годам Марина не просто похорошела, а расцвела яркой красотой! И, конечно, мальчики на эту красоту отреагировали. Володя звал в кино, Павлик предлагал угостить мороженым, а с Андреем Марина гуляла по своему любимому городу часами. И все это было так приятно! Так эмоционально и радостно! Марина чувствовала себя сказочной принцессой, окруженной молодыми принцами, которые готовы биться за нее на рыцарских турнирах.

В школе шла подготовка к выпускным экзаменам. Заходили строгие женщины и мужчины из какого-то ГОРОНО. Марина толком не знала, что это за страшная организация, но прекрасно видела, как вытягиваются по струнке их учителя, разговаривая с очередным представителем этого учреждения. Хотя один представитель был очень симпатичным и даже, по меркам Марины и ее подружек, не старым. Звали его Юрий Алексеевич, как Гагарина!

1 июня, как и остальные школьники Советского Союза, писали сочинение. Марина выбрала свободную тему – «Любовь к своей Отчизне». Не захотелось ей углубляться в проблемы нигилиста Базарова и хитрости Чичикова. А тут цитируй, кого хочешь. Вот Марина и воспользовалась этим, взяв в помощники и Пушкина, и Твардовского, и Маяковского. Сочинения обычно проверялись несколько дней. И не только в школе, но и в этом самом ГОРОНО. Подружки маялись в неведении, а Марина уже знала, что у нее 5! Откуда? Юрий Алексеевич случайно встретил ее на улице и сказал. Это произвело впечатление. И на Марину, и на подружек, которые просто «попадали» от удивления и зависти.

А Марина стала гулять по городу с Юрием Алексеевичем. Только маршруты изменились. Совсем немного по улице, а потом – в кафе или ресторан, чтобы не маячить перед знакомыми, как весело комментировал Юрий Алексеевич. Но даже в таком большом городе, как Харьков, об их прогулках и вполне невинных посиделках стало известно знакомым. Марину это мало беспокоило, но очень удивил визит классной руководительницы, Елены Борисовны, к ней домой.

Что привело ее? Экзамены Марина сдавала хорошо. Она не претендовала на медаль, но по литературе получила 5, по математике 5, по физике и химии – четверки. Ни одной тройки! Послезавтра уже выпускной – и вот она, взрослая жизнь! Что делает классная в их доме? А Елена Борисовна довольно долго беседовала о чем-то с мамой, а потом и папа подошел и присоединился к ним на кухне. Беседа шла мирно и тихо, так что подслушать Марина не могла. Но на следующий день пришли родственники, мамины две сестры, папина тетя Роза, и опять все тихо о чем-то говорили на кухне.

Марина так и оставалась в неведении, только на прогулки ее отпускать перестали, и стали сопровождать. То один брат проводит, то другой, то папа. Это Марину не очень-то беспокоило и обременяло. Она ведь не была влюблена в Юрия Алексеевича! Ей просто нравились ухаживания взрослого мужчины. И все. Подумаешь! Но вдруг произошло такое, что круто поменяло всю жизнь Марины.

Папа получил новое назначение. Но куда! В Ташкент, столицу Узбекистана! В те годы отказываться от назначения было невозможно, и надо было ехать. Взрослые стали собираться, и их настроение изменилось, они словно вздохнули с облегчением, словно этот переезд решал какие-то проблемы, о которых Марине было неведомо.

* * *

Моя дочь Ариша училась в 8-м классе английской спецшколы, когда к ним пришла новенькая девочка. Отношения Ариши с одноклассниками были сложными, а новеньким входить в сложившийся коллектив всегда непросто, и девочки между собой подружились. Как-то Ариша привела новенькую к нам в гости и представила мне – Амина Норазбаева.

– Фамилия какая знакомая!

– Вы, наверно, знаете про Эльвиру Норазбаеву, балерину. Это моя тетя.

Мы разговорились. Семья Амины переехала в Москву из Ташкента. У Амины еще две старшие сестры. Папа ученый, мама не работает, а сейчас и вовсе гостит в Израиле у родственников.

Последнее меня удивило. Не то, что мама за границей, – в годы перестройки советские люди наконец получили возможность ездить по свету, – а то, что у узбекской девочки родственники в Израиле.

Девочки продолжали общаться и дружить, вместе бегали в кино, приходили и к нам. Однажды Ариша попросила:

– Мам, можно Амина с мамой придут к нам помыться?

– Можно, конечно, – ответила я.

Надо, наверно, объяснить, что горячую воду в Москве отключали весной и летом для каких-то работ довольно надолго – на три недели. Вот люди и ходили порой друг к другу мыться.

– Марина, – представилась мама Амины.

Она оказалась стройной симпатичной женщиной, еще вполне молодой, с роскошными вьющимися волосами, которыми до этого я любовалась у Амины. И после мытья я предложила своим гостьям воспользоваться феном.

– Что вы! – возразила Марина. – Это вредно для волос. Если вы не возражаете, мы немножко подсохнем и пойдем домой. Погода вполне летняя!

Я не возражала, а даже с удовольствием пригласила всех на кухню выпить чаю. Девочки быстро справились с чаем и убежали в комнату Ариши. Мы с Мариной беседовали на кухне.

– Давно ли ваша семья перебралась в Москву? – поинтересовалась я.

– Полгода назад. Мужу предложили работу и жилье, и мы переехали. Правда, жилье совсем маленькое – однокомнатная квартира!

– Как же вы все умещаетесь? С тремя девочками?

– С двумя. Старшая вышла замуж и живет отдельно.

– Все равно тесновато.

– С милым рай и в шалаше, – засмеялась Марина.

– Я знаю, что муж ваш узбек, а вы совсем не похожи на узбечку. Вы родились в Ташкенте?

– Я родилась на Украине, – ответила Марина и замолчала. А после паузы продолжила: – Мои родители, оказывается, сама узнала не так давно, очень боялись, что я выйду замуж за украинца.

– Почему? – искренне удивилась я.

– Я еврейка, и мою еврейскую родню страшно напугало, когда за мной стал ухаживать уже вполне взрослый украинец. Даже все вместе решали, что делать. И тут папе предложили новую работу в Ташкенте. Все так обрадовались: уж за узбека она точно не выйдет, а там и своего кандидата подберем.

– Не подобрали?

– Не успели. Я вышла за узбека. И вся родня от меня отвернулась.

Мне очень хотелось расспросить и про узбека, и про Израиль. Но заглянувшая в кухню Амина напомнила маме, что скоро придет младшая сестра, а она убежала утром без ключей. И мои гостьи отправились домой.

Поскольку девочки продолжали дружить, мы с Мариной тоже иногда перезванивались. От нее я узнавала новости о дочках, о муже, который часто бывал в отъезде, потому как был желанным гостем на различных научных конференциях. Как-то, уже весной, Марина пригласила меня на свой день рожденья и добавила, что муж будет дома. Редкий случай. Я с удовольствием согласилась.

Перешагнув порог однокомнатной квартиры, я остановилась в удивлении: комната заставлена диванами. Наверно, когда все члены семьи ложились спать, то комната превращалась в одно сплошное ложе. И кругом ковры – на диванах, на кресле, на стене. И как ни странно, воздух был свежим, приятным, все веяло уютом, и на диване сидел мужчина, который поднялся мне навстречу и представился: Рустам.

– Наталья, – ответила я, испытав жуткое разочарование.

Передо мной стоял невысокого роста мужчина с намечающимся животиком и вполне конкретной лысиной, правда, с приятной улыбкой на круглом азиатском лице. «И чем он очаровал красавицу Марину?» – подумала я.

Хлопотавшая на кухне Марина вынесла очередной поднос, и мы втроем – девочки, как сказала Марина, подойдут попозже, – сели за малюсенький столик.

За мной ухаживали, хозяин разливал вино и произнес первый тост. Когда он заговорил, я замерла. Полилась прекрасная умная речь. Тосты сменяли друг друга, еда была вкусной, а Рустам был потрясающим рассказчиком! Через полчаса мне стало абсолютно понятно, почему Марина вышла за него замуж!

Когда-то одна моя подруга сказала: есть такая эрогенная зона – интеллект. Тут был могучий интеллект! Чувство юмора, великолепная речь! Я наслаждалась общением.

Постепенно подошли девочки, одна другой красивее. Все разместились, как могли. Конечно, тост за детей.

– Именно они помирили меня с родней! – сказала Марина.

Я недоуменно посмотрела на нее.

– Ну как же! У евреев национальность передается по женской линии. А я родила трех дочерей! Вот меня и простили, и даже пригласили в Израиль, куда после перестройки перебрались почти все харьковские родственники.

Жених

Николай Константинович Самсонов появился на кафедре математики в компании других новых преподавателей. Почему-то за лето кафедра почти наполовину опустела, кто-то уволился, кого-то попросили уйти. Новых преподавателей было четверо. Двое мужчин и две женщины.

Между этими новыми преподавателями было одно существенное различие – двое жили в Москве, а двое приехали из Калуги, в том числе Николай Константинович. Вроде бы и недалеко, но вопрос с жильем приходилось решать, и как они это делали, других сотрудников кафедры не беспокоило.

Учебный процесс в институте был отлажен и отрегулирован, расписание составлено и являлось руководством к действию. Новые преподаватели входили в курс и постепенно становились «своими» для тех, кто работал на кафедре долгое время.

Прошло больше двух лет и новые преподаватели уже вполне могли называться старыми. Весной отмечали день рождения Дианы Семеновны, которая работала в институте почти со дня его основания, то есть больше 10 лет. Дружным коллективом кафедры поздравили, наговорили много добрых слов. Уже просто сидели, беседовали на разные темы, как Николай Константинович обратился к Диане Семеновне:

– У вас ведь много подруг?

– Да, немало.

– И незамужние есть?

– Разведенные.

– А вы могли бы меня познакомить с кем-нибудь?

– Могла бы. А зачем? – опешила Диана Семеновна.

– Я бы женился.

К разговору прислушались остальные, стали активно задавать свои вопросы. Оказалось, что Николай Константинович за это время развелся со своей прежней женой, она устала от его «вахтенного» метода работы. А он устал мыкаться в Москве по съемным квартирам, которые все дорожали. И надумал найти жену, поселиться в Москве, и все у него наладится!

«А что? Жених завидный», – подумала Диана Семеновна, и тут же стала перебирать в уме, кому она могла бы рассказать о Николае Константиновиче. А он ее задумчивость растолковал по-другому:

– Я бы, Диана Семеновна, за вами стал ухаживать, но вы замужем.

– Замужем, – отозвалась Диана Семеновна, и улыбнулась.

Дома, накормив ужином свое семейство, Диана Семеновна села за телефон. С кого начать?

– Галина! – поприветствовала она свою давнюю подругу, которая была в разводе и сетовала на отсутствие кандидатов на свободное место. – Как у тебя с личной жизнью?

– Без перемен, – отозвалась Галина.

– Тогда слушай! Жених есть! – и Диана Семеновна стала рассказывать про своего коллегу.

Но Галина не дослушала:

– Ладно, Диан, не старайся.

– Почему?

– Да как-то все кавалеры надоели, только время терять.

– Ну, ладно, подруга, как знаешь…

Диана Семеновна положила трубку и задумалась. Надо же! Ей казалось, что Николай Константинович весьма достойная кандидатура в женихи, но не тут-то было.

Подруга Лариса сразу заподозрила, что потенциальный жених будет претендовать на ее жилплощадь. Подруга Марина испугалась звания «профессор»:

– Ты что? О чем с ним разговаривать? О теоремах, что ли?

Энтузиазм Дианы Семеновны постепенно сходил на нет. Положив в очередной раз трубку, она подумала: «Ладно, не хотят, не надо, только что я скажу незадачливому жениху? Наверно, сваха из меня никудышная».

Прошло несколько недель, когда у Дианы Семеновны совпало расписание с Николаем Константиновичем. И она решила сразу же «отчитаться о проделанной работе», но так, чтобы не обидеть человека.

– Представляете! Почти все мои «кандидатки» уже устроили свою личную жизнь. Больше и не знаю, к кому еще обратиться.

– Может, кого вспомните. Не на улице же знакомиться, в самом деле.

– Ладно, я подумаю, – ответила Диана Семеновна, просто, чтобы что-то сказать.

Но про себя решила, что больше никому звонить и предлагать «жениха» не станет.

Через некоторое время, придя домой, Диана Семеновна застала в гостях у своей дочери подругу Алю. Молодые женщины с удовольствием болтали, сидя на кухне и попивая чай. Аля была за рулем, и Ариша предложила чай.

Диана Семеновна занялась ужином, прислушиваясь к беседе. Аля говорила о свекрови, какая чудесная женщина, умница и красавица, и доброты необыкновенной. Но вот осталась вдовой в 49 лет. И тут Диана Семеновна решила рассказать о Николае Константиновиче. Обе подружки, и Аля, и Ариша, отреагировали с энтузиазмом. Порешили, что Диана Семеновна передаст номер телефона Алиной свекрови Николаю Константиновичу, и он сам с ней созвонится и назначит встречу.

– Ой, – вдруг всполошилась Аля. – Только мы живем в Мытищах!

– И что? Это же рядом с Москвой, – удивилась Диана Семеновна.

– Она Москву не очень хорошо знает, редко бывает.

– Ну, договорятся встретиться в метро, схему всегда можно посмотреть!

На том и порешили. Довольная успехом, Диана Семеновна при первой же встрече дала номер телефона Николаю Константиновичу, и спокойно переключилась на текущие учебные дела.

Весенний семестр подходил к сессии. Студенты напоминали броуновское движение, стали активнее посещать лекции и семинары, сдавать текущие задолженности и волноваться о предстоящих экзаменах. Диана Семеновна радовалась приближающейся сессии, после нее – летний отпуск!! Красота.

Как-то вечером Диана Семеновна вновь застала дома Алю. Та уже собиралась уходить, как вдруг в дверях вспомнила о планах познакомить ее свекровь и Николая Константиновича.

– Позвонил? – спросила Диана Семеновна.

– И позвонил, и на свидание пригласил.

– Ну и как?

– И не пришел! – в голосе Али звучало возмущение.

– И не пришёл? – это очень удивило Диану Семеновну. – Я выясню.

Николай Константинович шел навстречу по коридору института. «На ловца и зверь бежит», – подумала Диана Семеновна.

– Здравствуйте, Николай Константинович, как дела?

– Добрый день. Нормально все, к сессии движется.

– А на личном фронте? Вы звонили моей протеже?

– Звонил.

– И как?

– Вполне милая женщина, скромная.

– И что дальше?

– Предложил встретиться.

– Она согласилась?

– Да, согласилась, но не пришла.

– Она не пришла? А мне сказали, что вы не пришли!

– Как не пришел? Я был, на всех женщин посматривал.

– Может, надо было подойти и спросить? – наступала Диана Семеновна.

– Я и спрашивал. Не пришла.

Они помолчали. Дочь Ариша нередко ставила в упрек Диане Семеновне, что она так пристает с вопросами к людям, что это неприлично. На что Диана Семеновна отвечала, что ей люди интересны, вот она и спрашивает.

– И где же вы договорились встретиться? – спросила она теперь.

– Ей и мне удобна оранжевая ветка, на станции «Китай-город».

В секунду Диане Семеновне все стало ясно. Как в детективном фильме про Эркюля Пуаро, все сложилось: «жених» ехал на «Китай-город» с юга, а «невеста» – с севера, и приехали они на разные платформы. И честно ждали друг друга. И расстраивались. И не дождались.

И надо же было назначить свидание именно на этой станции, может, единственной в Москве, где разные платформы – и увидеть друг друга невозможно…

Поездка

Елена никогда не считала себя программистом. Порой по долгу службы ей случалось учиться на курсах то языку программирования PL/1, то языку ассемблера. Было понятно, что на курсы начальство посылает ее для «галочки», но тем не менее в голове что-то оставалось. И она не слишком удивилась просьбе коллеги, маститому автору книг по языку ассемблера Анне Петровне поучаствовать в создании ее новой книги по программированию на языке Basic.

Анна Петровна подходила к работе основательно и серьёзно, если не сказать фундаментально. И со временем стало понятно, что Елена может осилить самую легкую тему – написания музыки на языке Basic. За основу была выбрана легкая детская песенка «Вместе весело шагать по просторам». Елена с задачей справилась, была вполне довольна, а когда в разгар перестройки увидела книгу на прилавке магазина, была несказанно рада! Ее фамилия стояла второй после фамилии Анны Петровны по алфавиту, но Елена прекрасно понимала, что ее вклад в книгу несравним с работой Анны Петровны.

За время совместного труда, правок, переговоров и редактирования дамы подружились до такой степени, что стали встречаться и во внерабочее время. И сегодня, темным ноябрьским вечером, Елена приехала в гости к Анне Петровне, которая жила довольно далеко, на «Войковской». Елена так и звала свою коллегу по отчеству, что устраивало обеих. Они с удовольствием общались, пили чай с домашней выпечкой. Анна Петровна была мастерицей на все руки.

Но Елена уже посматривала на часы. У нее была договоренность еще об одной встрече – со школьной подругой, которая тоже жила на севере Москвы, рядом с метро «Тимирязевская». И вот уже чай допит, Анна Петровна собирается проводить Елену до остановки. А на улице темно и дождливо.

До шоссе дошли по лужам, а перейти на другую сторону к нужной остановке не приставлялось возможным. И надев на голову капюшон дубленки, Елена стала голосовать, вдруг кто подвезет?

Остановилась темная иномарка. Благородного вида водитель. Назвала адрес: метро «Тимирязевская», улица Фонвизина, 5. Анна Петровна пошла к дому, Елена с наслаждением нырнула в тепло машины.

Завязалась милая беседа. Елене было очень комфортно, она уже предвкушала, что оставит свою визитку. На вопросы водитель отвечал довольно скупо: пенсионер, но смотрел на Елену с интересом. А та чувствовала себя прекрасно!

В этой машине рядом с этим мужчиной она ощущала и спокойствие, и уверенность, и защищенность.

«Это мое, – думала Елена. – Сейчас я отдам визитку, человек мне позвонит и будет за мной ухаживать! Наконец-то богатый поклонник! Видно, что я ему понравилась».

И вот он подвез Елену к метро «Тимирязевская» с намерением высадить. Высадить под дождь. Как ехать к улице Фонвизина – не знает. Елена слегка оторопела и спросила:

– Сколько?

– Не знаю. Я вас подвез от нечего делать.

Елена дала 50 рублей.

– Вы там телефон не написали? – пошутил.

Даже рукой до руки дотронулся. Правда, не поняла, зачем.

А Елена уже обиделась:

– Нет, до свиданья.

И вышла под дождь. Пошла пешком в сторону дома подруги, и сразу начала жалеть, что не оставила номер телефона! И у школьной подруги, и на обратном пути, и дома до 2-х часов ночи жалела и жалела!! Подруга сказала:

– Может, это тебя от чего-то уберегло?

А Елена все вспоминала, что было очень хорошо, что чувствовала себя прекрасно. Но когда он подвез ее лишь к метро, немножко снисходительно сказал, что под железнодорожными путями он не проедет, решила, что ею пренебрег, то есть сразу бросилась в другую крайность, и обиделась. И на его не слишком уверенное «вы не написали там телефон» мысль о том, что она сейчас полезет в сумку искать визитницу, показалась невозможной!

– Почему же я так жалею? – удивлялась сама себе Елена.

Мудрая подруга Агнесса, с которой Елена встретилась через пару дней, сказала, что это проба пера. В этом инциденте есть положительное: ты получила удовольствие, убедилась, что нравишься, а подвела неуверенность в себе. Сначала, когда не оставила визитку. Хотя могла просто сказать номер телефона. Потом, когда об этом пожалела. Она права?

Ведь когда Елена под проливным дождем села в машину, показалось, вот оно! Нашла. Это была интуиция? Тогда почему ее не послушала? С другой стороны, если бы интуиция была так развита, то знала бы наверное, давать ли визитку этому человеку? Хотя пока ехали, пару раз мелькнуло ощущение, что он неуверенный.

Спустя время Елена думала об этом по-другому. Что какие-то ориентиры она ему дала. Фонвизина, 5. Обойди все квартиры и найди ту Марину, к которой ехала попутчица. И то, что сама Елена живет недалеко от метро «Севастопольская». Если пенсионер, покарауль, вдруг встретишь.

«Хотя где уверенность в том, что оставь я телефон, он бы мне позвонил? Потом бы переживала, что не звонит?» – размышляла Елена.

За этот ноябрь она раздала кучу своих визиток. На вечере у Льва Болдова, на учебе у Норбекова. Позвонили лишь две дамы: Жанна, которой был нужен стих, и Нина. Александру дала визитку с электронной почтой. Сегодня посмотрела, ни одного сообщения. Анна Петровна в Москве, а больше никто не пишет.

Возможно ли в гигантской Москве снова встретить этого мужчину с его мицубиси? И узнаем ли друг друга? Типаж Петра Вельяминова, на лице рябинки, или это тени от капель дождя за стеклом? По возрасту показалось, что ровесник.

Третий день жалела Елена, что не оставила телефон. И вспоминала мудрое высказывание: если для женщины любовь это роман, для мужчины – это эпизод.

С той пятницы прошло 3 дня, а Елена все с сожалением вспоминала тот факт, что не оставила визитку с телефоном. Мысли по этому поводу были разные.

Первое: высшие силы выполнили мою просьбу, а я не поняла и сама отказалась.

Второе: теперь мне за это ничего не дадут больше. Как в том анекдоте, когда старый еврей отказывался от средств спасения в наводнение, ждал особого приглашения.

Третье: а может, и не было ничего? И моя визитка, как это было не раз, осталась бы невостребованной?

Четвертое: а если бы позвонил, какие бы страхи мучали меня потом? Ехать не ехать? Что меня ждет? И так далее.

Пятое: из-за всех моих страхов мне оставили все то же. Сиди дома в одиночестве, зато без риска.

Шестое: может, именно этого я и хочу? Словом, сплошная слово мешалка! Пытаюсь с ней справиться с помощью Свияша или Норбекова.

Все это Еленой вновь обдумывалось и анализировалось. И обсуждалось с подругами. Одна подруга сказала:

– Конечно, жалко. Даже если бы он не позвонил, ты бы жила с надеждой, настроение было бы романтическим.

Хотя с надеждой Елена уже жила. Нужно с верой! С верой в себя. С верой в свою неотразимость и женскую привлекательность. Именно уверенности в себе как в женщине у нее маловато.

А все мысли, что можно вдруг встретиться случайно, нереальны. «Мы в городе живем таком огромном, что вероятность встреч равна нулю».

Разговор в храме

Магнитная буря накрыла Полину в понедельник в 3 часа дня на станции метро «Октябрьская кольцевая», когда Полина шла с работы.

Метеорологи обещали, что магнитная буря достигнет Земли в субботу и в воскресенье. Полина приготовилась к удару головной боли, но была на удивленье бодра. В субботу готовила, ходила на рынок, убирала квартиру и поздно ночью смотрела в прямом эфире «Что? Где? Когда?».

В воскресенье голосовала, кормила всех обедом и гладила выстиранное накануне белье. В понедельник радостно побежала на работу, провела занятия со студентами, и вдруг эта буря все-таки Полину настигла. Постояв пару минут перед входом в метро, Полина решила немного пройтись пешком, например, до Полянки. Зайти, если позволит головная боль, в храм.

В этот храм на Полянке Полина заходила по возможности – помолиться, поставить свечки. Если прийти в такое время, когда службы нет, то прихожан мало, можно и записочки написать.

В этот раз в церковной лавке Полина была одна, и не спеша присела написать записочки, пытаясь сосредоточиться, несмотря на головную боль.

Было тихо, поэтому Полина сразу услышала, как какой-то парень шепотом обращается к матушке, что торгует свечками и иконами:

– Мне бы с батюшкой поговорить.

– Нет его сейчас, – отвечает та довольно сердито.

– Как жаль!

– А что случилось-то? – любопытство матушки взяло верх.

Полина сидела к ним спиной, поворачиваться было не очень удобно, а разговор был слышен хорошо.

– Да, теща!

– Что теща?

– Она не теща еще, но стать ею не хочет!

– Наплюй. Она-то тебя любит? – разговор пошел живее.

– Как наплюй! Она мне кольцо вернула, маму послушала.

– Так ты еще не женился? – в голосе изумление. – Вот и хорошо, еще 50 других встретишь! – воскликнула матушка.

– Встречу, конечно, только как эта не встречу.

– Молись. Что Бог ни сделает, все к лучшему. Молись, – в голосе послышалась забота.

– За тещу молиться? – искренне изумился парень.

– Свечку за нее поставь!

– Так у меня денег нет!

Наступившая тишина позволила Полине повернуться: парня не было, матушка что-то записывала в свои тетрадки. А Полина подумала: «И правда, кому нужен такой зять, у которого даже и на свечку денег нет!»

Отдала матушке готовые записочки, поставила свечи, помолилась. И выходя из храма, с удивлением обнаружила, что голова болеть перестала. Магнитная буря прошла?

Краснуха

Когда болеют дети, волнение неизбежно. А когда детей больше одного, волнение перманентно. У меня сын старше дочери на 3 года. И когда они оба ходили в детский сад, то болели разнообразно: то оба сразу, то по очереди. То заболевал сын, а в день его выписки заболевала дочь. Или только выздоравливала она, как сын приносил из сада новую инфекцию. Круговорот! И к сожалению, не обходилось без осложнений.

У дочери появился диагноз под вопросом, «инфекция мочевыводящих путей». Мы с ней довольно регулярно посещали специалиста – нефролога, и не менее регулярно сдавали анализы.

Вот и в тот день, выйдя из детской поликлиники и стоя на автобусной остановке, я прокручивала в голове указания врача. Вошла в довольно загруженный после рабочего дня автобус, чтобы ехать домой. Ехала стоя, все места были заняты, и думала, где купить рекомендуемые врачом сборы лечебных трав, когда приходить на прием и в какой день сдать анализ на следующей неделе. Получалось, что на следующей неделе это возможно только в среду.

Автобус повернул вправо к моей остановке, я стала пробираться к выходу, вежливо спросив стоящих впереди пассажиров громким преподавательским голосом:

– Вы выходите на следующей неделе?

Сначала я не поняла, откуда такой странный шум, а это оказался смех! Весь автобус дружно смеялся, а затем пассажиры стали комментировать, кто и где будет на следующей неделе. Выходя из автобуса, я тоже смеялась. Кто-то даже поблагодарил:

– Спасибо! Повеселили!

Перед поступлением в 1-й класс диагноз с моей дочери сняли, и в школе мои дети стали болеть гораздо реже. Сын, правда, не переставал удивлять: то осложнение на уши – отит, то краснуха, причем два раза. Хотя обычно ею болеют один раз. Но в первый раз у мальчика была высокая температура, а во второй температуры практически не было, зато сыпь начиналась с лица, и потом сползала вниз. А дочь не заразилась от брата ни разу. Хотя девочкам краснухой лучше переболеть в детстве или не болеть совсем.

Время шло, дети закончили школу, поступили в институты и чувствовали себя вполне взрослыми. Особенно дочь. Ей не нравились родительские ограничения, хотелось все решать самой, она дерзила и перечила, и рвалась уйти из дома в самостоятельное плаванье. Мы с мужем все же нашли доводы и убедили ее сначала достичь совершеннолетия, 18-ти лет, именно до этого возраста за детей несут ответственность родители, а потом уже, пожалуйся, – в самостоятельную жизнь.

Пасмурным майским утром в свой день рождения, когда наконец-то ей исполнилось 18 лет, дочь позвала меня в свою комнату каким-то странным голосом:

– Мам, посмотри, что это? – и повернула ко мне лицо.

Оно все было покрыто сыпью!

– Краснуха, – поставила я диагноз.

Дочь зарыдала. Болезнь заразная, идти в институт, праздновать день рождения нельзя, а еще и с такой «красотой» – невозможно.

Вызванный врач подтвердил мой диагноз и добавил:

– Сыпь будет спускаться вниз. Когда сойдет с ног, можно считать, что человек не заразный.

Дочь сидела дома, готовилась к зачетам, ждала, когда сползет сыпь, и шила себе длинное до пола платье, дабы прикрыть остатки сыпи на ногах, когда пойдет на зачет.

А я ее лечила, кормила, и впервые в жизни радовалась тому факту, что заболел мой ребенок. Потому что за эти дни дочь ни разу не вспомнила о своем желании уйти на вольные хлеба, и так и осталась в семье до замужества.

Грибы

Год 1995 относится к периоду перестройки. Изменения в жизни нашей сраны происходили во всех сферах жизни. Появлялись рынки, продуктовые и мелкооптовые, менялись цены, которые росли и доросли до нескольких тысяч рублей за пару туфель. Зарплаты с такой скоростью не увеличивались, но менялись условия работы.

Например, конструкторское бюро, где трудился мой муж, стало активно сотрудничать с американской фирмой по поставке оборудования. В Москву приезжали американские специалисты, наши – летали в Америку. Велись переговоры, подписывались документы, словом, процесс был вполне активным. И самым активным представителем американской стороны была энергичная, яркая дама по имени Белла, прекрасно говорившая и по-английски, и по-русски, так как являлась нашей бывшей соотечественницей, которая эмигрировала с родителями еще в 70-х годах.

Казалось бы, как этот новый процесс трудовой деятельности моего мужа касается меня? Очень просто. У американской фирмы своя политика, и когда подписывался очередной документ на пути совместного дальнейшего сотрудничества, этот шаг непременно отмечался в появившихся тогда в изобилии кафе и ресторанах. И не только самими сотрудниками, но Беллой приглашались и вторые половинки – жены и мужья. Вот так я познакомилась с самой Беллой и другими американскими коллегами моего мужа.

Это был интересный период жизни нашей семьи. С некоторыми знакомства были поверхностными, а с некоторыми мы подружились. Белла, познакомившись поближе, поняла, что мне можно доверить осуществление культурной программы с женами или мужьями американских сотрудников, которые приезжали в Москву вместе. Моего знания английского вполне хватало, чтобы водить американских дам или джентльменов по московским достопримечательностям.

А с нашей семьей у Беллы установились очень близкие отношения. Она прилетала в Москву порой вместе со своим американским мужем и двумя детьми. Дети нередко бывали у нас дома, общаясь с нашими детьми на английском языке, хотя Белле хотелось, чтобы они лучше изучали русский.

В конце августа этого года Белла прилетела в Москву одна, чтобы принять участие в выставке, которая проводилась раз в два года в конце августа. Выставка была масштабной и престижной. Требовала больших эмоциональных и физических затрат. Поэтому не удивительно, что после ее завершения хотелось отдохнуть. А тут в Подмосковье пошли грибы, и Белла высказала желание съездить к нам на дачу, погулять по лесу, набрать грибов.

Сказано – сделано. Мы с мужем принялись готовиться к поездке на дачу. Он занялся шашлыками, я приготовила нужную провизию и пригласила нашу общую с Беллой знакомую Карину, которая была заядлым грибником. В три часа дня позвонила Белла и сказала, что она еще занята, и потом у нее еще одна встреча, давайте поедем где-то в 6. Хорошо, согласились мы. Расслабились, занялись своими делами. Белла вновь позвонила в начале шестого и перенесла отъезд на попозже. Ладно, рассудили мы с мужем, приедем, переночуем, а рано утром как раз хорошо за грибами.

Белла приехала к нам около 8 вечера, объявила, что ей необходимо позвонить в Америку. Пока созванивалась с нашего домашнего телефона, пока обсуждала какие-то вопросы, пока заехали за Кариной (хорошо – она живет от нас близко), на дачу выехали в 9 вечера. Ехали мы комфортно. В служебной машине Беллы, а это – вольво. Белла, сославшись на усталость, передала руль моему мужу, сама села на переднее сиденье, а мы с Кариной устроились сзади.

После Подольска машину остановил гаишник. Муж предъявил ему документы, среди которых не оказалось документа на машину. Белла посоветовала моему мужу предъявить вместо документа – другой с изображением американского президента, не получилось. Пришлось Белле выйти из машины и самой попытаться объяснить представителю власти, что документы на машину, разумеется, есть, они остались в кармане зеленого пиджака, что в отеле, а она уехала в синем. Это тоже почему-то не убедило гаишника. Какой выход? Съездить за документом.

И мы поехали в Москву, в отель, который находился в самом центре. Белла поднялась в номер, а мы с Кариной попросили моего мужа достать нам из багажника по баночке пива, и приключение с возвращением уже не казалось нам таким грустным. Тем более, что нужный документ нашелся в кармане именно зеленого пиджака!

И мы снова поехали на дачу. Светила полная луна, в низинах расстилался туман. И на обочине дороги порой светились чьи-то глаза… Теперь нас останавливали на каждом посту, но проверив документы, отпускали. На дачу приехали в 2 часа ночи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.