Елена Андреева
Записки бывалого кота

Чтобы понять, есть ли у животных душа, надо самому иметь душу.

Альберт Швейцер, философ, гуманист, музыкант и врач

Нельзя к животным подходить с человеческой меркой. Их мир старше нашего и совершеннее, и сами они – существа более законченные и совершенные, чем мы с вами. Животные – не меньшие братья и не бедные родственники, они – иные народы…

Генри Бестон, американский писатель-натуралист

Хочу поделиться с вами, дорогой читатель, моими жизненными историями, наблюдениями и размышлениями о разных созданиях Божьих, включая людей, собак, кошек, лисиц, черепах и других обитателей моей вселенной. Надеюсь, прочитав эту книгу, люди засомневаются, являются ли они вершиной эволюции, и станут немного великодушнее и мудрее.

Искренне ваш,

Кот Пусик

P.S.

Скромность хотя и не относится к сильным сторонам моего характера, но все же в нем присутствует. Поэтому излагаю все повествование, что называется, от третьего лица (почему «от третьего», не очень понимаю. Кто ж тогда второе? Но так у людей принято говорить). Итак…

Пролог

Наступило рождественское утро. Хотя утром это назвать язык не поворачивался. Сквозь французское окно в комнату заглядывал синий мрак (5 минут, которые прибавились с 25 декабря, радовали чисто теоретически, темноту они не разгоняли). От огромных стекол веяло холодом, в камине от веселого вечернего пламени еле-еле теплилась пара угольков, они слабо подмигивали, грозя каждую секунду угаснуть навсегда.

На лестнице послышались осторожные шаги. Айлин всегда спускалась по винтовой лестнице медленно. Особенно утром. Спросонья. Ступеньки были узкие, а домашние тапочки, изрядно похожие на валенки, на пару размеров больше (37-й размер этого пронзительно розового цвета, да еще и спомпончиками, уже раскупили).

Наконец, дверь открылась и в комнату, которая справедливо именовалась гостиной, поскольку в ней частенько собирались компании, вошла Айлин. Правда, сама она называла это помещение «чертоги», о чем свидетельствовала надпись, нацарапанная мелом на сине-зеленых дверных досках.

Айлин была укутана в темно-синий махровый халат, который ей тоже казался великоватым, из кармана, как всегда, торчал неизменный мобильник. Через несколько минут из миниатюрной кухоньки рядом с чертогами разнесся пленительный аромат миндального кофе и поджаренного хлебца, к нему, конечно, непременно полагалась чайная ложечка айвового джема.

Айлин зажгла две свечки, угнездившиеся на полке видавшего виды серванта в компании яблок, каштанов, бутылки вина и оранжевого дракончика, он же заварной чайник. Наконец, после всех этих манипуляций она с облегчением села к столу и мечтательно отпила глоточек кофе. И вот в этот момент утреннего апофеоза на стул рядом бесшумно запрыгнул огромный серо-полосатый кот. Это был Пусик. В виде исключения он разрешал Айлин звать себя Пусеткин, Пусяндра и даже Пусяндрополо (была еще одна кличка – Кот Злодейкин, но употреблялась она очень редко). Но такая привилегия была дарована только ей.

Глава 1. Жизнь Пусика, когда он еще не был Пусиком

Пусик вовсе не всегда был Пусиком. Более того, первые полтора месяца своей жизни он даже не подозревал, что станет Пусиком, и это будет лишь одним из грандиозных изменений в его кошачьем существовании.

Но не будем забегать вперед. Все по порядку.

Июль, как и положено июлю, был жарким. Два полуторамесячных котенка, полосато-пятнистый серенький мальчик и пестренькая трехцветная девочка (как, вероятно, уже догадался проницательный читатель, Пусик и его сестренка. За смешное мяуканье он звал ее Мико-Мико) умиротворенно и сыто посапывали в ящике из-под апельсинов в сарайном полумраке.

Последние дней десять мама-кошка уже меньше проводила с ними время, приглядывая за своими детьми с некоторого расстояния, и давала им все больше свободы. Сначала их это расстраивало, и они бегали за ней с требовательным и капризным писком. Но их мама была умудрена жизненным опытом и понимала, что детки должны познавать сложности кошачьей жизни и быть готовыми к ее превратностям.

Двух котят уже забрали, она понимала, что со дня на день и эти два котенка навсегда покинут ящик из-под апельсинов с расстеленной на дне старой кофтой. И когда она увидела, что хозяйка встречает у калитки мужчину, женщину и девочку лет 5, интуиция подсказала ей, что сегодня в ящике будет спать только один котенок. Только вот кто: дочка или сыночек? За этого мальчика ей всегда было тревожно: уж очень он выглядел обычно, ничем не привлекал – серенький с невыразительными полосками и пятнышками. То ли дело его черно-бело-рыжая сестра, обещавшая стать красавицей, достойной обложки журнала Vogue.

Так и есть: хозяйка ведет семейство к сараю.

Как бы ни малы были брат и сестра, они не были комнатными котятками и уже научились чутко прислушиваться к тому, что происходит вокруг. Их дремота не была абсолютно безмятежной. Вот и сейчас они уловили скрип калитки, голоса – хозяйки и незнакомые – и приближающиеся шаги. Дверь в сарай открылась, впустив яркой солнце и волну полуденного зноя. Котята затаили дыхание и, чуть-чуть приоткрыв глазки, наблюдали за вошедшими. Присутствие хозяйки их не очень успокаивало. Они смутно помнили, что она точно также появлялась с какими-то людьми, что-то приговаривая елейным голосом. Люди наклонялись над ящиком, вертели в руках то одного котенка, то другого, сюсюкали, потом брали приглянувшегося им и уходили, унося его навсегда.

Люди заглянули в ящик.

– Вы посмотрите, какие красавцы, какие лапусеньки, – ворковала хозяйка.

– Вот этого, вот этого пестренького хочу! – захлопала в ладоши девочка.

– Это кошечка, – уточнила хозяйка.

Эта ремаркапочему-то вызвала некоторое замешательство у взрослых.

– Может, лучше мальчика? – неуверенно произнесла женщина.

– Нет. Нет! Хочу этого пестренького! Ну пожалуйста! – настойчиво-капризно затараторила девочка.

– Мальчишка убегать будет, – авторитетно заявил мужчина. – Если ей нравится, берем пеструю. Потом разберемся.

Мужчина явно уже принял решение и торопился завершить мероприятие по выбору котенка. Женщина присела около ящика, расстелила на колене пеленку и потащила к себе Мико-Мико. Та истошно, как ей казалось, завопила (на самом деле раздался жалобный испуганный писк) и, вцепившись в кофту, потащила ее за собой. Ее брат издал грозное шипение (опять же, по его мнению) и попытался удержать сестру за лапку. Женщина явно пришла в раздражение от возникшего сопротивления. Она оттолкнула брата и со словами «ты смотри какая, с характером» отцепила сестренку от кофты, быстро замотала ее в пеленку, и семейство заторопилось к выходу. Котенок слышал призывающее на помощь мяуканье сестры, видел, как девочка прыгает и кричит: «Мама, дай, мама, дааай!» Но что он мог сделать? Дверь захлопнулась. Волна теплого солнечного света исчезла. Котенок остался один в ставшем огромным и неуютным ящике из-под апельсинов.

Какое-то время он сидел, пытаясь привыкнуть к наступившей пустоте. «Как же так? Такого не должно быть! – растерянно крутилось в его голове. – Ведь нам было так хорошо с Мико-Мико! Почему эти люди ее забрали?» Устав от этих безутешных мыслей, котенок зарылся в кофту и заснул.

Очнулся он от теплого прикосновения маминой лапки. Она пощекотала его ушко. Он всегда так радовался этому и вскакивал, готовый поиграть. Но сейчас играть ему вовсе не хотелось.

– Мама, они забрали Мико-Мико.

Котенок боялся это сказать, потому что ему казалось, что пока он не произнес вслух, все еще может обернуться ужасным сном, но как только он произносит, все становится реальностью.

– Да, я знаю, – спокойно промурлыкала мама-кошка. – Так должно быть. Вы становитесь старше, и каждый должен уйти в свою новую семью и иметь свой дом. Есть много людей на свете, которые без нас, кошек, пропадут, им требуется наша помощь и подсказки. Только мы можем их вывести из темноты, в которой они беспомощно бродят.

Котенок не очень понял, что назидательно сказала мама-кошка, но удивился, что кто-то не видит в темноте. Он-то все видел отлично, в том числе и то, что мама зашла за приставленные к стене лопаты и грабли и вернулась оттуда с аппетитной котлеткой. Она положила ее перед котенком.

– Там на столе было целое блюдо таких котлет. Мы тоже живем в этом доме, значит, и нам тоже полагается.

Это была бесспорная истина. Она вполне укладывалась в силлогизм формальной логики, о которой кошки не знали, но понимали интуитивно.

– Поешь и пойдем. Уже стемнело, тебе пора учиться ночной охоте, – мама-кошка положила конец горестным размышлениям своего сына.

Глава 2. Драматические события, в результате которых котенок отправился в неизвестность

Прошло несколько дней. Котенку временами еще становилось тоскливо без сестренки, особенно когда он оставался один в ящике из-под апельсинов, но жизнь шла, нет, не шла, мчалась вперед. Каждый день мама учила его чему-то новому. Он узнал, где лучше охотиться днем, а где – ночью, как безопасно перебегать дорогу, как проникать в дом, даже когда все двери и окна закрыты, обо что можно точить когти, а обо что лучше не стоит, ибо можешь услышать оглушительный ор хозяйки и остаться без еды (хотя последнее уже не очень пугало), и еще много других премудростей, которые очень скоро пригодятся. А главное, предусмотрительная и дальновидная мама-кошка учила сына наблюдать за людьми и ощущать, кому можно доверять, а от кого лучше стремглав удирать. Котенок узнал, что люди:

– слышат плоховато;

– видят еще хуже, да и то только при свете;

– легко мерзнут и должны практически круглый год на себя что-то напяливать несуразное, в чем трудно двигаться;

– обоняние имеют никудышное, в основном реагируют на жареную картошку, кофе и бензин;

– а едят то, что можно брать в рот только с великой осторожностью, да и то, далеко-далеко не все.

– Мы же кошки, – поясняла мама, – помимо этих способностей, разумеется, несравненно лучших, чем у человека, обладаем и многими другими, которые, если уметь ими пользоваться, дают нам превосходство над людьми. Люди признают наши сверхспособности и объясняют их каким-то присущим нам шестым чувством. Спорить с ними бесполезно, ибо ум их прост и ограничен. Мы, кошки – часть Вселенной, мы напитываемся ее силой и разговариваем с ней. А мозг человека – это кастрюлька. Люди что-то видят, что-то слышат, это сваливается в кастрюльку, варится там, и этим мозг человека и питается».

Котенок был поражен такой незамысловатостью двуногих и все мотал на ус, который становился заметнее с каждым днем.

В тот день, который сыграл столь драматическую роль в его жизни, котенок крался по крошечной лужайке под старыми сливами. Он был в напряжении, ибо знал, что где-то здесь неглубоко под землей шебуршится полевка. Услышал он звук или поймал запах, или еще каким-то образом это ощутил, котенок точно не знал. Но то, что полевка была здесь, под землей, казалось для него бесспорно. Еще недели две назад, он стал бы прыгать по лужайке и царапать коготочками землю, но эти детские забавы остались далеко в прошлом. Сейчас котенок искал место, где он собирался неподвижно ожидать, когда появится полевка, чтобы бросить вперед свое пружинистое тело исхватить ее (это, правда, не всегда удавалось, и частенько мышки оказывались проворнее).

Котенок был настолько сосредоточен на охоте, что не сразу обратил внимание на приближающиеся голоса.

– Вон он, мышкует, – кивнула в сторону котенка хозяйка.

– Ну и что он тебе мешает? – вяло отреагировал мужчина.

– Зачем мне лишний кот? Всех раздала. Один этот остался. Да и кому он нужен? Серый, никакой. Ни разу никто даже и не посмотрел. Надо бы его вывезти подальше, чтоб не вернулся. Кот – не пропадет. Может, прибьется к кому-нибудь, – резонно рассуждала хозяйка.

– Пока прибьется, лисица может загрызть.

– Выпустишь около какого-нибудь дома, да и все, – решительно оборвала сомнения женщина. – Ладно, пошли к столу, а то все простынет.

С этим мужчина моментально согласился.

Котенок разговор слышал, но не придал ему особого значения, ибо был всецело поглощен ожиданием появления полевки. А ведь мама наставляла: «Всегда внимательно наблюдай за людьми, изучай их». Эх, как говорится, надо было маму слушать!

Стало смеркаться.

Мышка так и не захотела появиться, может быть, она тоже чувствовала присутствие кого-то из кошачьих. Раздосадованный котенок одиноко посапывал в своем ящике. Скрип двери, шаги. «Хозяйка, наверное, пришла, грабли на место поставить», – равнодушно подумал он сквозь дрему.

Однако она пришла вовсе не для того, чтобы наводить порядок в садовом инвентаре. Котенок почувствовал прямо над собой ее дыхание. Он уловил в нем что-то угрожающее, его охватила паника. «Бежать!» – шепнул ему кошачий инстинкт, и котенок бросился вон из ящика. Но хозяйка, неплохо знавшая кошачьи повадки, оказалась проворнее: она перехватила котенка прямо в прыжке и сильной рукой прижала его ко дну ящика. В следующее мгновение котенок почувствовал, как ее пальцы сомкнулись у него на шкирке, его вознесло куда-то вверх и резко опустило вниз. Он оказался в непонятном узком пространстве в кромешной тьме. Даже его кошачьи всевидящие глазки ничего не могли разобрать, зато ощущалась тяжелая вонючая пыль. Котенок чихнул. Нет, он не собирался здесь сидеть и, поджав лапки и хвостик, ждать своей участи. Он попробовал скрести стенки ловушки. К его удивлению, она закачалась, стенки оказались мягкими, аудушливой пыли стало больше.

– На, держи. Увози его быстрее, – услышал он голос хозяйки.

Ловушка качнулась.

– Зачем ты его в пакет из-под цемента замотала? Задохнется, – это был уже знакомый мужской голос.

– Ничего с ним не случится. Зато не проскребет. Вон, слышишь, уже когти в ход пустил. Это ж кот.

То, что услышал котенок, было совсем неутешительным. Но последняя фраза – признание его котом – не могла не наполнить его гордость. «Да, я кот. И со мной нельзя так неуважительно обращаться». Мамины наставления о превосходстве кошачьих не прошли даром.

В следующие мгновения ловушка сильно закачалась, потом ее шлепнули на что-то твердое, взревел мотор, запахло соляркой, и пакет вместе с котенком замотало из стороны в сторону. «Меня куда-то везут на тракторе», – сообразил он. Дышать становилось все труднее, а оставленные днем хозяйкой в его мисочке рыбьи головы казались съеденными совершенно зря. Наконец, трактор остановился. Пакет опять взмыл вверх и перешел в состояние свободного падения. Секунда – и котенок подпрыгнул внутри, совершив относительно мягкую посадку. Тарахтение трактора быстро удалялось. Наступила тишина.

Котенок начал отчаянно скрести пакет в надежде проделать в нем дыру и выбраться наружу. Плотная многослойная бумага не поддавалась, коготочки просто скользили по ней – стало ясно, что быстро пакет не порвать. Котенок открыл рот и неуверенно издал «Мя-ууу». Прислушался. Снаружи ни звука. Тогда он издал еще одно «Мяу», и вскоре оно перешло в непрекращающееся «мяяя-ууу-мяяя-ууу-мяя-ууу», которое означало отчаянный зов о помощи.

В очередной раз, когда котенок замолчал, чтобы перевести дыхание, он уловил нечто новое: это были приближающиеся шаги, но, главное – гораздо ближе – он уловил запах собаки. Это его не только не испугало, а обрадовало и обнадежило. У него уже был опыт общения с представителями псовых, точнее, с одним их представителем – огромным лохматым алабаем (чистота породы, правда, вызывала сомнения) по кличке Антей.

Антей имел обыкновение степенно прохаживаться по двору и временами бросать неодобрительные взгляды на прохожих, слишком близко, по его мнению, проходивших вдоль забора. Делал он это не потому, что был свиреп, а больше для острастки, и чтобы показать, что охрана в его лице бдит. Но больше всего он любил безмятежно лежать в тенечке, блаженно прикрыв большие карие глаза. Однако в глубине этих глаз светились хищные желтые точки. Когда котенок смотрел в эти желтые точки, он чувствовал, что ленца и послушание Антея – это только внешняя тонкая оболочка, удобная и понятная людям. Под ней кроется другой Антей, отважный и жесткий хищник. И там на этой природной глубине котенок, как бы ни был он мал, ощущал себя сродни огромному псу, ибо кошачьи, как известно, тоже хищники.

Вот и сейчас котенок замяукал и зацарапался с удвоенной силой, призывая на помощь этого, еще неизвестного ему пса.

Шаги были уже совсем близко.

– Что, Крунк? Кого-то опять спасать будем? – весьма бодро спросил женский голос.

Послышался хруст веток. Кто-то, скорее всего, обладательница этого голоса, явно пробирался, вернее, пробиралась к пакету с котенком.

– Эээ, да тут сетка. Ограда. Далековато забросили. Крунк, надо из дома что-нибудь принести. Идем быстрее. Темнеет.

Опять послышался хруст веток, и шаги, и дух собаки растаяли. В первый момент котенок пришел в отчаяние, хотя что-то подсказывало ему, что человек и собака не оставят его и обязательно вернутся. Но и он сам не собирался сидеть и просто ждать избавления и опять начал скрести бумагу и искать выход. К сожалению, пакет был замотан на совесть.

Вот что-то послышалось: шуршание автомобильных шин. Машина остановилась. Хлопнула дверца. Котенок прислушался: опять треск кустов, сопение, звук вибрирующей сетки, что-то упало на пакет, подцепило его и поволокло по земле. Котенок бултыхался внутри, стараясь все-таки удержаться на четырех лапах. Потом его стало поднимать вверх, и раздался металлический скрежет о сетку.

«Наверное, меня граблями подцепили», – мелькнуло у него в голове. Он смутно вспомнил садовые инструменты в своем родном сарае, но это казалось уже чем-то очень-очень далеким.

А сейчас котенка оглушил треск разрываемых слоев оберточной бумаги, и с торжествующим «мяу» он метнулся в поток чуть влажной вечерней свежести. Следующую секунду ему казалось, что он падает в пропасть, но, приземлившись вполне благополучно в густую крапиву, какая обычно в изобилии растет вдоль сельских оград, он понял, что пролетел всего-навсего метр с небольшим.

Около ограды стояла Айлин (а это была именно она) и держала в руках разорванный пакет из-под цемента, а рядом, разумеется, приткнулись грабли с длиннющим черенком. Именно с их помощью и удалось подцепить злополучный пакет и перетащить его через ограду. На дороге стоял припаркованный автомобиль, и его фары обеспечивали освещение для спасательной операции. Рядом с авто неподвижно сидел большой пес неопределенной породы.

Котенок стремглав перебежал дорогу и скрылся в кустах. Он перевел дыхание. Что же делать дальше?

– Куда же он подевался? – пробормотала Айлин, вглядываясь в черноту под кустами. – Ну ладно, убежал так убежал. Наверное, к маме отправился. Это ж надо было котенка в такой пакетище замотать!

Пес (а это был, конечно, Крунк) не шевелился, он явно улавливал запах котенка и знал, где он притаился, но мудро предпочитал пока не вмешиваться и наблюдать.

Айлин засунула грабли в машину, пес запрыгнул на заднее сиденье.

«Как! Они хотят так уехать? Без меня?! Нет. Они должны взять меня с собой.» И котенок вышел на асфальт в свет фар, как выступают великие артисты на эстраду в сияние софитов.

Он бесстрашно шествовал к авто (навстречу судьбе, как принято говорить в подобных случаях). Но когда Айлин нагнулась к нему и хотела подхватить на руки, природная осторожность взяла верх – котенок шмыгнул под машину и замер под днищем точно посередине. Так он чувствовал себя в безопасности. Неизвестно, сколько Айлин пришлось бы ползать на четвереньках вокруг своего авто, пытаясь выманить котенка, если бы любопытство не взяло у него верх. В конце концов он снизошел и сдвинулся к переднему колесу. Тут же руки Айлин подхватили его. Мотор заурчал, и котенок, лежа на сиденье рядом с лохматой лапой Крунка, отправился, как часто пишут в романах, в свою новую жизнь.

Глава 3. Котенок приобретает имя и становится Пусиком

В тот вечер котенок получил маленькую комнатку во флигеле. Дверь была вечно открыта, внутри громоздились старая черепица (сложенная более или менее аккуратно) и цветочные горшки (более или менее еще пригодные). Среди этих садово-строительных сокровищ котенок обнаружил постеленную для него клетчатую флисовую рубашку и две пластиковые тарелочки: с молоком и кусочками котлеток, и даже одной целой котлеткой. С ним явно поделились ужином. Начало было неплохим, и сытно причмокивая, он свернулся на своем новом матрасике и заснул.

Утром котенок проснулся от доносившегося снаружи голоса Айлин, учащенного собачьего дыхания и еще каких-то звуков типа мягкого топота, происхождение которых он, однако, точно не понимал. Он осторожно выглянул из своего убежища.

Под деревьями напротив флигеля стояли разнообразные барьеры и бумы. Айлин в камуфляжных штанах, майке с надписью «Я обожаю бургер» (щекастая физиономия на майке разительно контрастировала с несколько тощеватой фигурой Айлин) и поводком через плечо давала команды, а рыжий пес с черными ушами и его черно-желтая полосатая подруга с азартом прыгали и носились по площадке. Время от времени, когда, как уяснил котенок, они делали все правильно, Айлин радостно восклицала «Умница! Молодец!» и кидала им мячики, которые они с восторгом ловили. Причем, как заметил котенок, рыжего интересовал только желтый мячик, а полосатую собачку – оранжевый, и они их ни разу не спутали.

Котенок хотел незаметно выскользнуть из двери и спрятаться в густых зарослях шиповника. Это удалось ему отчасти. В три секунды пока он перебегал к зарослям, собаки замерли. Поставив уши и подавшись чуть вперед, они внимательно наблюдали за котенком. Время для него словно остановилось, секунды превратились в часы, а шиповник отодвинулся к линии горизонта. Но собаки даже не сделали шага в его сторону. Через мгновение они продолжили свои упражнения, а котенок благополучно исчез в колючих зарослях.

Когда все стихло и собаки ушли, он услышал голос Айлин: «Пуси, пуси, пуси!» Он подобрался чуть ближе, чтобы видеть, что происходит, однако из кустов не вышел. По дорожке, ведущей к флигелю, шла Айлин с маленьким стеклянным кувшинчиком с молоком в одной руке и чем-то завернутым в фольгу – в другой.

– Пуси, пуси, пуси, – повторила она. – Куда же он подевался? Может, совсем ушел?

«Не меня ли она звала?» – подумал котенок. Он подождал, когда Айлин выйдет из флигеля, и забежал внутрь. Мисочка была вновь наполнена молоком, а рядом красовалась сосиска.

К хорошему, как известно, привыкают быстро, и вечером, и в последующиедни, как только котенок слышал «пуси, пуси, пуси», он уже знал, что это относится к нему и его ждет что-то весьма аппетитное. Более того, «пуси, пуси» превратилось быстро в «Пусик, Пусик», что и стало его именем, которое ему суждено было прославить впоследствии.

Глава 4. Бело-рыжий пришелец и лаечка Липа

Пусик очень хотел познакомиться и подружиться с собаками. Там был лохматый матерый Крунк, который и нашел котенка. Как понял Пусик, Крунк – вожак стаи. Все собаки относились к нему с почтением, а Айлин выводила его по утрам первым на прогулку, и они уходили куда-то далеко за ограду в лес. Еще Пусика очень привлекал рыжий длинноногий Джей, веселый и самоуверенный, полосатенькая Надюша, стремительная, верткая и озорная, ее мама – основательная и строгая Джина и ее папа Рамон, крупный, почти весь черный, от которого, несмотря на внешнюю невозмутимость, исходили настороженность и скрытая угроза.

Но ни к кому из них котенок подойти не решался и проводил дни, охотясь в ближайших зарослях шиповника. Когда раздавалось «Пусик, Пусик, ты где? Иди кушать», он иногда не сразу бежал к флигелю и немножко задерживался. Тогда следующий призыв «Пусик, Пусик» раздавался громче, и в нем звучала некоторая тревога. Котенку это нравилось; значит, его считают уже своим и за него волнуются.

Однажды вечером он, хотя и отлично слышал, что его зовут, решил немного повременить с возвращением. Он вышел из зарослей и направился к флигелю, когда во дворе уже никого не было. Котенок предвкушал, как сейчас подойдет к мисочке с кусочками курочки или колбаской, но, к его изумлению, из его обиталища неспешно вышел огромный бело-рыжий кот.

Он по-хозяйски вышагивал по дорожке прямо на котенка. Тот оробело попятился и плюхнулся в траву. Проходя мимо Пусика, он сыто облизнулся, глаза его были презрительно сощурены. Через пару секунд, уверенно ступая своими мускулистыми лапами и задрав хвост, кот скрылся за флигелем. Котенок пришел в себя и бросился внутрь. Увы, тарелочки встретили его, можно сказать, первозданной чистотой.

Хуже всего, что кот вошел во вкус и стал наведываться чуть ли не каждый день. Он был хитер и наблюдателен и появлялся только тогда, когда во дворе никого не было. Пусик все чаще оставался без еды. Он пытался добывать себе пропитание охотой, но охотничья удача, как известно, переменчива. Айлин же, видя вылизанные дочиста мисочки, радовалась, что у котенка отменный аппетит, и увеличивала порции. Что, разумеется, еще больше привлекало кота.

Пусик пытался защитить свою еду. Как-то, когда в дверном проеме обрисовалась фигура кота, он угрожающе выгнул спинку и поставил хвостик «трубой», за что получил удар когтистой лапой и потом долго сидел в зарослях, не решаясь выйти.

Котенок рос, есть хотелось очень, а ящерку или полевку удавалось поймать далеко не каждый день.

Помимо никогда не закрывающейся двери обиталища Пусика во флигеле была еще одна дверь. Что за этой дверью – непонятно. Только Айлин в нее заходила и выходила, принося кому-то миски с едой.

И после дня безуспешной охоты Пусик решился посмотреть, кому же Айлин приносит еду. Может быть, этот таинственный кто-то поделится и с ним, Пусиком? Вечером он подкрался к полуоткрытой двери и осторожно заглянул внутрь, готовый в случае чего моментально исчезнуть в темноте. В комнате на матрасике лежала лаечка, а Айлин, сидя на корточках, придерживала перед ней миску с едой. Собака ела, чуть приподнявшись на передних лапах.

Пусик уловил запах мяса. Есть хотелось очень, и он, осторожно взобравшись на матрасик, стал продвигаться ближе к миске. Айлин видела его, но сидела молча, продолжая кормить лайку. Котенок добрался до миски, лайка слегка отодвинулась, как бы давая ему место, он лакнул, сначала неуверенно, но, не встретив возражений, принялся уписывать еду из собачьей миски. Так вкусно и сытно он не ел уже несколько дней. Наевшись, он свернулся клубочком под боком у лайки, та благосклонно его лизнула, и оба заснули.

Утром котенок побежал в свою обитель. О, удача! В тарелочках полно еды! Жизнь явно засияла яркими красками. Весь день котенок беззаботно гонялся за кузнечиками, ловко цепляясь коготками за кору, взлетал на старые яблони и высматривал юрких зеленых ящерок (видел он и огромных зелено-синих, но на них охотиться он пока не решался). К вечеру он вспомнил о лаечке.

Как и накануне она лежала на матрасе, но на этот раз отвернувшись к стене.

– Почему ты не выбираешься в сад? – спросил Пусик. – Там сейчас очень хорошо. Не жарко.

– Я не могу, – ответила Липа (так звали лаечку), безучастно разглядывая побелку. – Не могу подняться на задние ноги.

Котенок был поражен. Разве такое может быть? Он представил себя целыми днями лежащим на флисовой рубашке или в ящике из-под апельсинов не в состоянии прыгать за кузнечиками или взбираться на самую высокую сливу или яблоню. Это было бы ужасно.

Пусик вспомнил, как вчера собачья морда отодвинулась от миски, давая ему возможность поесть, как ему было спокойно спать рядом с Липой на ее матрасике, и ему захотелось ей помочь.

– Но ведь с передними лапами у тебя все в порядке?

– Да. И я иногда уползаю с этого надоевшего матраса. Но мой хозяин, а он очень любит меня и заботится обо мне и скоро вернется, сказал Айлин, что я должна лежать на этом специальном матрасе. И если я сползаю с него, она тут же затаскивает меня назад. А мне так хотелось бы выбраться в сад, полежать на травке!

– Ну так давай попробуем! – воскликнул Пусик и, толкнув дверь, открыл ее пошире.

Липа колебалась, она была очень послушной собакой. В дверной проем она видела фиолетово-розовое вечернее небо, ветви слив, пронизанные оранжевыми лучами заходящего солнца, ощущала тепло от нагретой за день земли. Приподнявшись на передних лапах, Липа подтянула свое когда-то сильное и гибкое тело и сползла с матраса. С усилием она кое-как сумела перебраться через порог и выползти на веранду. Там она легла, чтобы отдохнуть. От матраса ее отделяло всего несколько метров, но как же здесь было хорошо! Пусик ликовал. Получилось! Но вдруг хлопнула дверь, и из дома вышла Айлин. Она несла Липе ужин. Увидев Липу на веранде, она всплеснула руками.

– И как ты сумела выбраться? Что я скажу твоему хозяину? Давай-ка назад.

И, подхватив лайку, она затащила ее обратно во флигель.

С этого дня Пусик стал часто заглядывать к Липе. Он возился рядом с ней на матрасе или спал, свернувшись у нее под боком. Ему было хорошо с Липой, тепло и спокойно. Чем-то она напоминала ему маму-кошку.

– А почему ты здесь живешь? – как-то спросила его Липа. – Ты кот Айлин или твой хозяин уехал и здесь ты его ждешь?

Пусик рассказал, как он сюда попал, но здесь ли его дом, он и сам не знал.

– Здесь я ем и думаю, как мне справиться с бело-рыжим котом, – ответил Пусик.

– Плохо, когда не знаешь, где твой дом, – задумчиво произнесла Липа.

Она вспомнила свой первый дом, старый и покосившийся, окруженный разросшимся яблоневым садом. Деревья уже давно никто не окапывал и не белил, не обрезал засохшие ветки. Но сад будто не обращал на это внимания и не обижался, и почти каждую осень радовал живущего в домике старичка обильным урожаем сочных яблок с красными бочками, однотонно охристыми и ярко-желтыми.

Старичок часто разговаривал с лаечкой, называя ее Бедолажка, гладил, а когда было холодно, пускал в дом. Кормил ее, как он выражался, чем Бог послал (иногда просто хлебом с водой). Но однажды, когда Липа прибежала после прогулки по окрестностям, она увидела, что дверь плотно закрыта. Она обежала дом с другой стороны и прислушалась. Тишина. Старичка явно нигде не было. Тогда Липа забилась под сарай и решила ждать. Утром в сад пришла соседка. Она положила в Липину миску остатки холодных макарон с сыром и плеснула в срезанную пластиковую бутылку воды.

– Что же теперь с тобой будет, Бедолажка? – со вздохом произнесла женщина.

Это прозвучало так горестно, что сердце лаечки сжалось, и ей стало очень одиноко и тревожно. И не только за себя. Через месяц у нее родились щенки. Она устроила их в яме под сараем.

За месяц она привыкла к молчаливому пустому саду и закрытому наглухо дому. Соседи время от времени приносили ей еду, в основном остатки каши, вареную картошку, подгоревшие макароны, но иногда попадались обрезки колбаски или поджаристая куриная кожица. Жизнь кое-как наладилась, хотя лаечка очень скучала по ласковому дедушкиному голосу и его слегка дрожащей руке, поглаживающей ее голову и спину.

Все изменилось, когда как-то утром к дому подъехала машина с рабочими, они вошли в сад, осмотрели на ладан дышащие постройки и приступили первым делом к разборке трухлявого сарая.

Липа выскочила из своей ямы и начала громко лаять, пытаясь отогнать рабочих от своего убежища. Они сначала удивленно посмотрели на нее, а потом стали топать и кидать мелкие деревяшки, чтоб она ушла. Будь Липа одна, она бы так и сделала, но за ней в яме под сараем копошились пять маленьких теплых комочков. Она продолжала отчаянно лаять, пока рабочие сдергивали дверь и вышибали доски, но когда они приблизились к месту, где была яма со щенками, какая-то сила бросила Липу вперед, и ее зубы вцепились в сапог ближайшего мужика. «Ах ты!..» Он схватил палку.

Липа открыла глаза. Пахло крапивой и мелиссой. Было темно и влажно. Роса. Лаечка ощущала острую боль в спине. Она попыталась встать, задние ноги плохо слушались. Все-таки она сумела подняться и оглядеться. Хорошо, что не далеко оттащили: вон дорога, а за дорогой ее сад и сарай. Надо скорей туда, ведь ее щенки уже давно хотят есть. Липа заторопилась, но задние ноги плохо слушались, и она еле ковыляла.

Когда она уже переходила дорогу, из-за поворота вылетела машина, свет фар выхватил лаечку из темноты, она хотела броситься вперед, чтобы как можно быстрее пересечь дорогу, но задние ноги предательски подогнулись, и она осела на асфальт. Тормоза резко завизжали, машина вильнула в сторону и ткнулась в кювет, запахло горелой резиной. Липа услышала тяжелые шаги и увидела около себя кроссовки изрядной величины.

– Это что ж с тобой случилось? – Мужчина нагнулся над собакой, разглядывая ее спину. – Даа, видно, тебе не повезло.

Он поднял Липу на руки, понес к машине и положил на заднее сиденье. Мотор недовольно зарычал, машина, качнувшись, сдала назад и выбралась на асфальт. Через секунду и старый дом, и сад, и остатки сарая, и щенки (да и были ли они еще там) остались далеко позади.

Лечение помогло Липе, она передвигалась, но с трудом. Ни спина, ни ноги не болели, она хорошо ела и виляла хвостом своему спасителю и его жене. Но ей больше не хотелось бегать, обнюхивая все, что попадалось на ее пути, исследовать окрестности и беспечно валяться на траве с другими собаками, игриво прихватывая их за шею или нос. Ее веселость и задор ушли, она подолгу лежала в углу или под столом, безучастно наблюдая суету в комнате или игрища других питомцев, а точнее – двух котов. Задние ноги постепенно все больше слабели. И вот сейчас, перед тем, как уехать на месяц, ее привезли к Айлин, положили на матрасик, оставили лекарства и подробно объяснили, как ухаживать за Липой.

Нет, ничего этого лаечка котенку не стала рассказывать. Ей нравилось, когда он беспечно игрался рядом на матрасе и тыкался ей в живот. Она больше не разглядывала побелку на стене, а все больше смотрела через дверной проем в сад и подумывала, как бы опять туда выбраться.

Через пару-тройку дней подходящий случай представился. Липа, как обычно, лежала на матрасике и смотрела в сад, Пусик кувыркался рядом. Через дверной проем они увидели Айлин, вышедшею из дома в сарафане с плетеной сумочкой через плечо. Потом хлопнула дверца, значит, Айлин села за руль, и послышалось шуршание колес отъезжающей машины. Липа и Пусик посмотрели друг на друга, одна и та же мысль пришла им в голову. Чуть выждав, Липа приподнялась на передних лапах и поползла к двери. Преодолеть спуск с веранды, хотя он и не был высоким, оказалось нелегко, и лаечка неуклюже скатилась вниз. Зато она, наконец, очутилась в траве и блаженно растянулась в тени деревьев.

Пусик резвился невдалеке, прыгая за кузнечиками и пытаясь лапкой поймать снующих по земле жучков. Липа с любопытством наблюдала за ним. Глаза ее были полуприкрыты, но видела она все отлично, еще лучше она слышала и улавливала запахи. Поэтому, когда котенок вдруг выгнул спину и зашипел, пытаясь это делать по-боевому, для лаечки это не было неожиданностью. Понятно, что появился враг. Она приподняла голову и перевела взгляд туда, куда не отрываясь смотрел котенок.

На дорожке, расставив лапы и ухмыляясь, стоял – да, да – тот самый матерый бело-рыжий кот. Он не первый год жил на свете, и присутствие распластавшейся на земле немощной собаки его ничуть не смущало. Несколько секунд они с Липой смотрели друг на друга, причем кот явно чувствовал себя в безопасности. Внутри у Липы как будто сжалась мощная пружина, шерсть на загривке поднялась дыбом, губа поползла вверх, обнажив немаленькие клыки. И вдруг пружина распрямилась и бросила Липу вперед, как тогда у сарая. В одно мгновение кот сжался и, припадая к земле, бросился за флигель.

Котенок с изумлением смотрел на Липу: она стояла, широко и решительно расставив передние лапы. Но вот ее задние ноги задрожали, и она стала оседать на землю. В этот момент к дому подъехала машина, Айлин бросилась к Липе и обняла ее за шею.

– Липа, Липочка! – радостно восклицала она. – Ты стояла! Ты такая молодец! Вот все обрадуются, когда расскажу. Ты обязательно выздоровеешь!

И она тут же принялась названивать хозяину Липы, чтобы передать ему эту сногсшибательную новость.

Глава 5. Встреча с Мико-Мико

Бело-рыжий кот больше не появлялся, и Пусик сталчувствоватьсебя увереннее. Ничто больше не омрачало его существование. Он хорошо ел, охотился или резвился в саду, спал теперь не на флисовой рубашке, а только на матрасике рядом с лаечкой. Айлин стала сама вытаскивать Липу в сад и пытаться поднимать ее, помогая устоять хоть немного назадних ногах.

Пусик становился старше, сад и кустарник вокруг были им уже хорошо исследованы, и он все больше хотел посмотреть, что там за флигелем, откуда являлся и куда исчез кот.

И как-то Пусик, осторожно припадая к земле и оглядываясь по сторонам, зашел за флигель. Там он уткнулся в ограду из ржавой сетки. Это его мало смутило, потому что он уже давно знал, что дыр в таких заборах бывает предостаточно. И он не ошибся.

Он оказался на большом поле, окруженном лесочком. Но оно не было пустым. На краю в тени деревьев паслись две косули, мама с малышом. Как только котенок двинулся через поле, мама косуля подняла голову и настороженно повела ушами. Вряд ли она видела в траве котенка, но новое движение уловила мгновенно. Она прислушалась, готовая молниеносно исчезнуть в лесу со своим детенышем. Но, видимо, решив, что движение не сулит опасности, опять наклонилась к траве.

Котенок пересек поле, лесок, потом еще одно поле и вышел к дороге. Направо она уходила вниз, петляя между посевами, а вот налево виднелись дома. Туда и направился Пусик.

Сначала он осторожно крался вдоль забора – никто не обращал на него внимания – и он пошел смелее, с любопытством разглядывая, что происходит за оградами. Штакетники сменялись сетками, но независимо от того, из чего был сделан забор, внутри него все было одинаково: перед домом под огромным зонтом с размашистой надписью «CocaCola» в пластиковом бассейне плескались дети, за домом виднелись неказистые постройки, из которых слышалось блеяние и похрюкивание. Кое-где на веревках сушились простыни и исподнее разнообразных расцветок и размеров. Все это Пусику было знакомо и мало интересно.

Дорога забиралась все выше в гору, и на смену сеткам и штакетнику пришли металлические оградки с изящными калитками и коваными воротами, домики имели затейливые фасады, а с задних дворов не слышалось ни хрюканья, ни блеяния.

Пусик с любопытством разглядывал симпатичный голубой дом с балкончиками, на веранде которого сидела пожилая дама и неспешно отпивала что-то из маленькой чашечки. Котенок не сомневался, что это кофе. Он хорошо знал этот горьковатый запах – кофе пили везде и в любое время. «Наверное, здесь живут кошки? И если да, то что они едят?» Он все отчетливее ощущал, что пора бы перекусить.

Он двигался вдоль забора, внимательно разглядывая дом, и увидел, что искал: между двумя цветочными горшками, во множестве расставленными на веранде, виднелся кошачий хвост.

Пусик проскочил между прутьями ограды и тихонько мяукнул. Из-за горшка мгновенно выглянула кошачья мордочка, а потом вышла и вся обладательница ослепительного по красоте хвоста. Ею оказалась элегантная трехцветная кошечка. Каково же было изумление Пусика, когда он узнал в ней Мико-Мико. Но и сестра его узнала. Радостно пискнув, она грациозно спрыгнула на землю и обняла брата за шею.

– Как ты живешь? Тебе здесь нравится? – спросил Пусик, едва они успокоились от негаданно свалившейся на них радости.

– Пойдем, посмотришь мой дом, – предложила Мико-Мико. – Кстати, меня теперь Клеопатрой зовут.

– Ну и имечко. Придумают же эти люди, – усмехнулся про себя Пусик и решил, что сам будет звать сестру как прежде – Мико-Мико.

Пожилая дама дремала, наклонив голову. Она еле держала кофейную чашечку, и та грозила вот-вот выскользнуть на каменный пол. Пусик и Мико-Мико бесшумно прошмыгнули мимо ног спящей. Правда, котенку показалось, что один ее глаз на мгновенье приоткрылся, но она осталась неподвижна, и Пусик тут же забыл об этом.

Котенок в первый момент оторопел от того, что открылось его глазам внутри дома: диваны, кресла, столики, горшки с всевозможными растениями – поменьше на подоконниках и огромные на полу, и везде какие-тофинтифлюшки непонятного предназначения.

– Это нужно для оформления интерьера, – авторитетно пояснила Мико-Мико.

Пусик вскочил на диван и вонзил в его приятно пружинящую поверхность коготки.

– Ой, что ты! Это нельзя, – испугалась сестра.

Пусик освободил когти из вытянувшихся из обивки ниток, спрыгнул вниз и с наслаждением провел когтистыми лапами по ковру, оставляя на нем глубокие белые бороздки.

– Что ты делаешь? Для этого есть когтеточка, – и Мико-Мико кивнула в угол, где стояла аккуратненькая доска, обтянутая грубой тканью. Рядом высилось непонятное сооружение из шеста и досок.

– Это чтобы мне было, где лазить, – пояснила Мико-Мико.

– Но лазить можно по деревьям, – удивился Пусик.

Он взлетел на верхнюю полочку, дальше лезть было некуда, и он перепрыгнул на стоявший по соседству шкаф. Расставленные на нем вещицы дружно закачались. Пусик с наслаждением подтолкнул ближайшую. Она угрожающе качнулась, на долю секунды задержалась над краем шкафа, словно парашютист перед прыжком, и ринулась вниз. К сожалению, парашюта у нее не было. Раздалось звонкое «дзинь», и пол покрыли сотни маленьких стеклышек, которые переливались и сверкали в солнечных лучах.

– Ой, как красиво! – восхищенно воскликнула Мико-Мико.

Пусик почувствовал себя героем и ударил лапой по следующей фигурке. Она оказалась весьма увесистой и только слегка покачнулась. Пришлось ударить еще раз, посильнее. Упав на пол, она не рассыпалась на ослепительные осколки, а осталась целой и невредимой. Зато в полу образовалась изрядная щербина. Пусик двинулся дальше, благо на шкафу еще много чего стояло.

– А чем тебя кормят? – спрыгнув на пол, задал он Мико-Мико наводящий вопрос.

– О, пойдем, ты, наверное, проголодался, – мгновенно отреагировала она, как и любая женщина на ее месте независимо от того, четыре у нее ноги или только две.

На кухне стояли ее нарядные пластмассовые мисочки: с гранулами, молоком и водой. Пусик набросился на воду и молоко, но перед гранулами замешкался.

– Тебе только это дают?

– Да, – Мико-Мико вздохнула. – Они считают, что в гранулах все сбалансированно, – уныло пояснила она, вспоминая слова хозяйки, смысл которых она не понимала. – Правда, бабушка, ты видел на веранде, угощает меня курочкой или сосиской, но только когда никого нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.