Хранители традиций: сборник прозы и поэзии
Составитель Мария Александрова

© Издательство «Четыре», 2022

Таинственная связь с РОДНОЙ ЗЕМЛЁЙ

Именно традиции пронизывают нашу отнюдь не простую нынешнюю жизнь… Все понимают, что в них – наше спасение.

Лев Баньковский, российский краевед, экономист, географ

24 мая отмечается День славянской письменности и культуры, когда вспоминают и чествуют святых Кирилла и Мефодия – учителей и просветителей словенских. Коллекционный альманах «Хранители традиций», в который включены произведения русскоязычных авторов, издательство «Четыре» посвящает этому событию.

Литературные темы веками остаются неизменными – любовь, война, мир, – но каждый раз эти сюжеты повторяются в злободневном выражении, описывая новые отношения между людьми в старых ситуациях. Любое великое произведение тысячами нитей связано с прошлым, но всегда обогащает всемирную литературу чем-то свежим, современным.

Писатель непременно соотносит опыт предшественников со своей эпохой и судьбой, а потому традиция – всегда сложнейшее духовное действо, когда чужой мир проверяется собственными переживаниями. Ярким примером служит творчество А. С. Пушкина: поэт нередко черпал вдохновение в народных преданиях и балладах, сказках Ш. Перро, братьев Гримм, В. Ирвинга, Ф. Рунге. Однако, пройдя сквозь волшебную призму пушкинской гениальности, тривиальные сюжеты обретали новую жизнь, рождая подлинные шедевры.

Традиции в литературе проявляются множеством граней: темы, образы, характеры, жанры, стиль, художественные приёмы… Русские писатели часто используют в творчестве международный багаж знаний, однако этот опыт преломляется через культурный опыт нации. Хорошо сказал об этом М. Лермонтов в юношеском стихотворении:

Нет, я не Байрон, я другой,
Еще неведомый избранник,
Как он, гонимый миром странник,
Но только с русскою душой.

Сегодня каждая область науки, техники, искусства стоит перед проблемой решительного изменения, находится в преддверии внезапных и необычайных поворотов своей судьбы. А поскольку автор всегда существует в двух орбитах – современной и исторической, эти перемены не минуют и литературу. И всё же…

Традиции – это таинственная связь с родной землёй, из которой мы созданы и в которой живём. В книгах, созданных трудом писателей, сосредоточены тайны тысячелетий, и, возможно, именно они помогут сохранить и передать нашим детям и внукам мудрость народа и общенациональные ценности.

Нарине Авагян

Лауреат ежегодного Международного литературного конкурса «Возлюбленные Музы» (Болгария). Творческий редактор литературно-политического журнала «Ширак».

В 2020 году автору присвоено звание «Армянка года» за вклад в педагогическую деятельность и развитие культуры. В 2021-м удостоена титула «Национальное достоинство». Нарине также вручена награда «Золотой Венок – 2022», она стала победителем в конкурсе «Иверия» (Грузия).

Библиография: «Я без себя» (2012), «Таинство безмолвия» (2014), «Планета детства» (201)5, «Гранат» (2016), «На полях незаполненных строчек» (2017), «Беседа о пройденных вокзалах» (2018), «365 действий» (2021), «Дитя и солнце» (2021) – все произведения на армянском языке; «Дитя и солнце» (детские стихи в переводе Ара Геворкяна, 2021) – на русском языке.

Нарине Авагян считается одной из лучших поэтесс современной Армении, она активно публикуется, соавтор ежегодников как на родине, так и в диаспоре.

Состоит в Интернациональном Союзе писателей (ИСП), в Союзе писателей Армении, в Союзе армянских писателей Америки. Член литературно-культурного клуба «Тир».

«Ты волком-однолюбом на пороге…»

Ты волком-однолюбом на пороге
Души моей клубком свернулся верным,
Держа цветок в ладонях, ты с дороги
Пришёл ко мне с лучом рассветным первым…

В глазах твоих – огонь неукротимый,
В устах – от поцелуев моих надпись,
Пришёл случайно ты, неотвратимый, —
Дай прикоснусь щекой к твоей я лапе…

Сошлись в едином радость, ликованье,
В твоих ладонях – ожиданий жажда,
Пятно греха бездыханною тайной:
В глазах твоих раскаянья след влажный…

Как будто ты спускаешься по тропке,
Летишь, держа в руках светильник счастья,
Пришёл ты! – прислонюсь к плечу я робко,
Ты крепко обними меня и властвуй!

Ты волком-однолюбом вновь вернулся,
Домой вернулся утром… на рассвете…

Замóк

Закрыв себя, в замок я превратилась,
Мой день без сини, будто бы разут,
Я трещину даю, но не ломаюсь, —
Из глины обожжённый как сосуд…

Но сколько сердцу выдержать? – ведь треснет,
Как сохранить себя, но не застыть?..
И листопад вдали, такой прелестный,
Ковёр, старея, так теряет нить…

В клубок я превратилась ненароком,
Никак блаженной вести не дождусь,
Ночь вечная моя вся в воскурениях:
Я уповаю на надежду, жду…

«В огонь вонзаю свои руки…»

В огонь вонзаю свои руки,
Хочу, чтоб сердце охладилось, —
Не знаю, выдержат ли муки
Под тонкий шёпот зла спесивый?..

Проходит жизнь в наряде солнца,
Ручей течет вниз – в травах, иле,
Дай Бог, чтоб усталь стала томной,
Лишь сердце б жаркое остыло…

А воздух – точно вопль кадила,
В огне ещё томятся руки, —
Как выжить в пламени, как силы
Мне сохранить?.. Попробуй, ну-ка…

В моих ладонях

В моих ладонях мир взращён —
Глоток любви, горсть небосклона,
И тёплый детский родничок,
И веры луч в моих ладонях…

В устах запрятанный твой смех,
В слезинках плач в моих ладонях,
В ладонях влажных – счастье, грех
Сияют солнца перезвоном…

И ностальгии вечный зов,
Объятий жарких предисловье,
И духа нищета, и снов
Счастливых детских ясный повод…

Зимы зелёный контур скрыт,
В моих ладонях – день весенний,
И листопадом жизнь бурлит:
Надежды, всплески и сомненья…

Условной жизни там баланс,
И грёзы в ярких сновиденьях,
Печаль, отрада, звёздный час,
Судьбы случайной дуновенье…

Покрепче их держи в руках,
Коснись их с нежностью медовой,
Но не сжимай, не закрывай
Отяжелевшие ладони…

Ведь ты поймёшь совсем без слов,
В них твоя пристань и любовь…

Сжимай покрепче их, мой милый…

Родина

Ты – биография на исторических камнях,
Ты – летящее на летних волнах
Предисловие дня,
Пронизывающий рассвет…
Ты – рой пчёл, опьянённых пыльцой,
Младенец на четвереньках, лицом
К колыханью пшеничного поля…
Ты – зефир, дующий из ароматных долин,
И молочное небо вдали,
Несущееся на крыльях светила…
Ты – бредущий мудрец на заре,
Идущий из глубин старости,
Ты – капающий из пальцев каллиграфа
Нарек.
Ты – дрожь сердца, ты – Ангел
И капелька слезы на предутренней траве,
Ты – светло-зелёная грёза, поверь.
Идущая мне навстречу реальность —
В каждом шаге своём.

Ты – то всё, что есть во мне, —
Извне, во сне и наяву:
Мой город,
Моя семья,
Моя сущность…
И все они меня зовут…

Ты – моё поверье,
Ты – то всё, чему я слепо верю.

Рассвет

Я видела рождающийся свет
И муки, и страданье, между прочим,
Стыдливость в нём прекрасной из невест —
На зорьке ранней после бурной ночи…

Из нитей светлых выткался рассвет,
И небо улыбалось, как младенец,
В нём было будто Ангела рожденье,
Вуалью нежной – в утренней росе…

Была свидетельницей чуда я,
Как будто видела надежды я рожденье,
И, ночь омыв, разлился свет, виясь,
Свет – сказочная песня озаренья…

Я видела, как, ожерельем став,
Роса покрыла лентой-пеной травы,
Ростки покрыла вешние с утра,
Короновала день своей оправой…

И пальцами духовными продлясь,
Клубок раскрылся всех моих мечтаний,
И грех погиб, с гармонией лишь связь,
И мир ареной стал для созиданья…

Я чудо видела: разлился в мире свет,
Рассвет рождая, жизнь и ожиданье,
Магический и нежный мой рассвет
Ко мне пришёл, как древнее преданье…

«Непроницаемая тишина вполне…»

Непроницаемая тишина вполне,
И песни уж давно ждут откровенья,
Фонтана струйки так летят наверх,
Они – души бездонной озаренья…

И самообличения пути
Давно прошла… Жизнь, знаю, суетится…
И рукопись в душе… Как мне пройти
Всю сопредельность, что в стихах таится?..

Мне в полном забытье так трудно жить
И отделить тревожный мрак от света,
Чтоб в душу вновь гармонию вложить,
Хоть и бежит от солнца луч рассвета…

«Свидетелем была рожденья света…»

Свидетелем была рожденья света,
И родовых мук видела я огнь,
Мучений крик, борьба и радость – вместе,
Стыдливой женщиной разлился небосклон…

Я видела, как из лучей рассвета
Создало утро неба синеву,
И нежным вздохом, покрывалом-ветром
Лик свой открыло миру наяву…

Свидетелем была сегодня чуда:
Надежда так рождается, живёт,
Волшебного златого света кудри
Прикрыли ночи мрачной небосвод…

И как роса предутреннею феей,
Жемчужной пеной-лентой мир прикрыв,
Застыла на ростках, алмазом млея,
Как вешних дней чарующий прилив…

И как в духовных пальцах мирозданья
Клубок завился – грёз, любви, мечты,
И как исчез в сердцах грех стародавний,
Забыл мир все оттенки суеты…

Я видела: на небосводе ясном
Рождалось утра чувственная высь,
Нет ничего возвышенней, прекрасней,
Чем миг, когда свет – магия сошлись…

Судьба

Горсть надписи на лбу неся,
Тропинку прохожу смиренно,
Что было, то простила я,
Стремясь к светилу лишь нетленно…

Ты приходил лишь в холода,
С теплом всегда в путь собирался,
Мне оставалось только ждать,
В мечту лишь веря, как и раньше…

Горсть надписи на лбу неся,
В черновиках ищу я мысли —
Тропа над головой нависла:
Я клинописью стану вся…

Созидание

Раскрыл глаза росток ещё зелёный
С надеждой чуть испуганной на мир,
Повесил ноги на побеги сонные
И улыбнулся, как весны кумир…

Он восхищался миром и цветами:
– Как мил и бесконечен щебет птиц,
Ласкает будто солнце мир руками,
Разыгрывают почки вешний блиц…

Свет почки мило к дереву коснулся,
Чтоб жемчугом весны весь мир расшить,
И праздником цветенья мир проснулся…

Из влажных небосвода каплет глаз
Красавицы-весны безумной власть…

«О, был бы если уголок укромный…»

О, был бы если уголок укромный,
Весна б цвела в лугах, как горицвет,
Спустилась б зорька с гор с лукошком полным,
Неся надежду, веру и расцвет…
Горела бы свеча, как предвкушенье,
Как вечности земной небесный лик,
И сказочной рекой текло бы время,
И был священ и ясен каждый миг…
Был вешним каждый взгляд, преображенье
Царило бы во сне и наяву,
И в чистых помыслах погибло бы сомненье,
Перед иконой преклонив главу…
О, был бы если уголок укромный,
Весна б цвела в лугах, как горицвет,
А зорька вышла бы с лукошком полным,
Чтоб раздавать всем солнце и рассвет…

«Я обниму морей бездонных лоно…»

Я обниму морей бездонных лоно,
Воды горсть выпью, остальное – вам,
В садах я соберу плоды в корзину,
Один плод мне, всё остальное – вам…

Вдаль полечу, чтобы обнять светило,
Один луч мне, а остальное – вам,
Его сияние соберу я мило,
И всё тепло вам, люди, я раздам!

Я соберу ночные звёзды с неба,
Звезду одну – мне, остальные – вам,
Зефиры юга соберу в ладонях,
Один вздох – мне, всё остальное – вам…

И когда трель любовной древней песни
Опустится на бровь мою, отдам
Я, люди, вам все сердца переливы,
Один – себе, всё остальное – вам…

Сплету венок из кос рассветных дальних,
Его на шею я повешу вам,
Пройдусь я по домам, ища надежды, —
Любовь и смех – всё людям передам…

Раскрою мига все блаженства, муки
И посещу места, где меня ждут,
Я уничтожу зависть, смерть, разлуки
И подарю вам счастье и уют…

«И приближается уже рассвет…»

И приближается уже рассвет —
С плеч дня ночь скатывается будто,
И трели птиц с душой моей в родстве,
Что порождают новый день негласно…

С ресниц светила капают лучи,
Они – предвестники зари и света,
Они как слёзы, что уже – ничьи,
А день блаженством раскрывает двери…

Весна – царица в одеяньях лёгких —
И вешний дух преображают мир,
И оживают город, сад и окна,
Жизнь пенится, бурлит уже со мной…

И всё так близко и так сокровенно,
Весна раскрыла жизнь, как свои вены…

«Слова мои…»

Слова мои —
Тепло осеннего солнца
И зимний жар,
Что из холода рвётся…
Слова мои —
Летние дожди раздольные
И весенний аромат воли…

Они нежны,
Как бабочки-однодневки,
Как напевы древние,
Заставляющие плакать,
Прозрачны,

Как шёлковые воды,
Свободны и священны,
Как колеблющиеся
Колосья в поле,
Они – свет,
Противостоящий мраку…

Моей маме

Над городом тьма ночь прядёт,
А ты не спишь, не спишь ты, мама…
Твой взгляд во мраке меня ждёт:
Так в мире ждут одни лишь мамы…
Ты миллионы свеч зажгла —
Молилась за меня ты, мама…
Я пальцы целовать пришла
Твои божественные, мама…
Снег, что валил, дождём уж стал,
И лето превратилось в осень,
А ты ночь вобрала в уста,
И за меня у Неба просишь…
Поёшь ты песню, в ней лишь грусть —
Душа твоя вся в ностальгии,
Меня ты ждёшь, когда приду:
Желаешь мне пути благие…
Рву нежно-яркие цветы
С полей родимых для тебя лишь,
Чтоб бросить их к ногам святым —
Моя Шушáн[1], в цветах витаешь…
Над городом тьма ночь прядёт,
А ты не спишь, не спишь ты, мама…
Со мной останься, грусть пройдёт:
Я без тебя несчастна, мама…

Ковёр

В дни июльские
Знойные бабка
По утрам,
Встав на самой заре,
Подметала весь двор
И гладко
Расстилала ковёр во дворе…
На колени встав,
Точно в молитве,
Протирала узоры подряд,
И работа весь день
Могла длиться
Под прозорливый
Бабушкин взгляд…
Протирала узор
Она каждый,
И водой омывала потóм,
Проводила по ним
Тряпкой влажной,
Будто шаль вышивала
С добром…
И так нежно касалась
Всех впадин,
И с улыбкой сердечной такой —
Так, наверно,
Готовят на праздник
Стол хозяйки
С огромной душой…
Озорные мы внучки, мешая
Ей, толклись рядом
С нею крутясь,
И босыми ногами вставая
На ковёр,
Вдруг пускались в пляс…
Было весело нам
С нашей бабкой,
Босоногой топча
Детворой
Этот добрый ковёр
Рядом с бабкой,
Нашей доброй
И милой, родной…
Отгоняла нас всех
Она палкой,
Но с улыбкою —
Доброй, живой…
– Убирайтесь, негодники, быстро,
Не мешайте помыть
Мне ковёр! —
Но в глазах были
Добрые искры,
И был радостен
Бабушкин взор…
И когда чистотою блестели
Все узоры ковра
На подбор,
Проводила по ним
Тряпкой белой,
А потом звала
Деда во двор…
И, повесив ковёр на верёвку,
Чтоб он высох
На солнце за день,
Приготовив яичницу ловко,
Звала завтракать
Бабка нас всех…

Нет уж бабки давно,
И ковёр тот
Уж не моет
Июльская рань,
Но узоры в душе,
Как подмостки,
Как прекрасного
Детства экран…
И улыбка добрая бабки,
Отгонявшей нас от ковра,
Словно грусть
Отпечаталась зябко —
Вечной памятью,
Силой добра…
И улыбка порой озаряет
Эту память,
И радуюсь я,
И в узорах ковра расцветает
День июльский —
Наверно, не зря…

Перевод поэта, переводчика Ара Геворкяна

Игорь Вайсман

Родился в 1954 году. Живёт в г. Уфе. В 1977 году окончил Башкирский государственный университет.

Член Российского союза писателей. Пишет прозу, сатиру и публицистику. Публиковался в литературном журнале «Бельские просторы», еженедельнике «Истоки»; сатирическом журнале «Вилы», общественной электронной газете Республики Башкортостан, газете «Экономика и мы» и других изданиях.

Рассказы печатались во многих антологиях современной прозы, изданных в Москве, Уфе и других городах РФ.

Автор книг «Книговорот» и «Постиндустриальная баллада» (изд-во «Десятая муза», Саратов, 2016, 2017), публицистического сборника «Может ли Россия стать флагманом всего человечества?» (изд-во «Перо», Москва, 2017), «Достоверная история Константиныча, прозванного Антиказановой» (Астрахань, 2021).

Явление идеальной любви

Имеющий в руках цветы плохого совершить не может.

Владимир Солоухин

В любви нет насилия, любовь терпеливо ждёт, когда серая пелена упадёт с глаз человеческих и он обновленным выйдет к свету, в мир, где непросто жить, ибо любить всегда непросто. Но нет ничего выше и правильнее любви и радости, ею порождаемой.

Владимир Легойда

Одна моя знакомая так обожает цветы, что практически окружила себя ими. Она выращивает их дома, в саду, держит на работе. И никаким другим подаркам так не радуется, как букету цветов. Всякий раз она принимает его с таким нескрываемым удовольствием, как будто получает впервые.

– Поражаюсь я тебе, – как-то не выдержал я, – мне бы такие подарки давно наскучили!

Моей знакомой такие слова было слышать неприятно.

– Что значат для тебя цветы? – продолжал я удовлетворять свое любопытство.

– Очень многое, – ответила она.

– Но всё-таки, чем они так привлекают? – не унимался я.

Однако ей странно было слышать такие вопросы, и она просто пожала плечами. Она не представляла, как можно не любить цветы, и потому не нашла, что мне ответить.

Тогда я впервые в жизни задумался, ведь моя знакомая – далеко не единственная, кто увлекается цветами. Цветы – непременный элемент человеческой культуры у самых разных народов. Можно с полным основанием говорить о некоем феномене цветов. Если спросить едва ли не каждого покупателя в цветочном киоске: «Чем вам нравятся цветы?» – большинство ответит: «Красотой и приятным запахом». Стало быть, дело только в этом?

Но отчего цветы так красивы и почему приятно пахнут?

«Физики» начала 60-х годов прошлого века ответили бы равнодушно и буднично: «В этом заключается приспособление к выживанию. Яркостью и запахом они привлекают насекомых-опылителей. Цветы – всего лишь половые органы растений!»

Вот так – прозаично и приземленно!

Однако такой ответ вряд ли удовлетворил бы «лириков», споривших с ними в те памятные времена. «Здесь скорее следует говорить о любви, а не о половых органах, – сказали бы они. – Ведь те ассоциации, какие по этому поводу возникают у людей, к цветам не имеют никакого отношения. Цветам не знакомы ни вожделение, ни сладострастие, ни похоть, ни блуд. Всё это им заменяет любовь, чистая, ничем не запятнанная. Они распускаются друг для друга и одаривают прекрасными запахами, словно говоря: «Возьми мою красоту, насладись моим запахом! Я скоро умру, но пока я жив, пользуйся мной! Я дарю тебе всё лучшее, что у меня есть».

Мир смотрит на них и учится любить. Мир узнаёт, что любовь чиста, невинна и прекрасна. Поэтому все обитатели Земли так ценят цветы и пытаются научиться такой любви, хотя не у всех это получается.

И только людям, похваляющимся своим высоким интеллектом, сложно такое понять. Их любовь недолговечна – по расчётам учёных, длится в среднем всего полтора года. Заканчивается ссорой или, в лучшем случае, чем-то вроде дружбы. Нередко люди называют любовью банальное сожительство. Они придумали любовь на продажу, да и из цветов сделали прибыльный бизнес. Даже если иногда между людьми и вспыхивает что-то, отдалённо напоминающее любовь цветов, они обязательно испохабят всё взаимными упреками, нежеланием уступать, придирками, обидами, ревностью, неумением прощать, истериками и прочими зубодробительными «прелестями».

Но недолог век любви у цветов. Дав жизнь потомству, они увядают. Видно, так задумано Природой, – самое прекрасное, самое совершенное не может длиться долго. Оно сверкнуло молнией, осветило этот бренный мир, явило идеал и исчезло. А нам остались размышления: как добиться такого совершенства? Впрочем, все ли об этом размышляют?

Явление абсолютного добра

В Китае старое раскидистое дерево никто не осмелится срубить, даже если оно мешает строительству.

Кирилл Покедов. «Что такое фэн-шуй и как действительно выглядит китайский образ жизни»

Спроси у многих наших соотечественников: существует ли доброе начало в мире, такое, чтобы кроме добра от него ничего больше не исходило? Такое, что всю свою жизнь только и делает, что дарит всем вокруг добро, а зла не имеет ни грамма?

– Да где ты такое видел?! – возразят. – Куда ни глянь, всюду раздражение, зависть, агрессия, несправедливость, помойка!..

– А вы плохо смотрите, – говорю. – Настоящее добро – оно на каждом шагу. Выгляни в окно и увидишь!

– Что б ты понимал! – возмутятся. – Учить меня вздумал! Я жизнь прожил, ничего подобного не встречал.

В общем, кто-то, может, и не встречал, а вот я, проснувшись однажды утром и выглянув в окно, сразу и увидел: Абсолютное Добро, чистое, непогрешимое и совершенное. Имя ему было – Ель. Но на его месте могла быть и Сосна, и Пихта, и Клён, и Липа, и Берёза. Словом, любое дерево.

– И что же ты в них такого абсолютного разглядел? – спросят с усмешкой.

– А вот послушайте.

…Смотрю я в окно, вижу ель, а под ней мужика. Он кого-то ждал и нервничал. Курил одну сигарету за другой. Окурки же бросал не глядя – куда попало. Потом достал из пакета банку пива, выпил и тоже швырнул в сторону. Мужик то и дело посматривал на часы и ругался вслух.

А что ель? – Она, если даже и уронит сухую ветку, то будет не мусор. Природой так предусмотрено, что все упавшие ветки будут переработаны живыми организмами и удобрят почву. Ель не сорит, не нервничает, не распространяет вокруг негатив. Она и мужика того не осуждает, а только заботливо укрывает его своей тенью от резких лучей Солнца. Она ласково шелестит своими пышными ветвями, чтобы мужик этот стал добрее. Она наполняет его лёгкие живительным кислородом, а его углекислый газ забирает себе. Лишь мир и покой исходят от ели. И она делится ими с каждым – хорошим и плохим, достойным и недостойным. По-другому она не может.

Под елью и любым другим деревом каждый сможет укрыться от непогоды. Оно всех примет. Со всеми поделится. Никого не прогонит. Оно дарит летом прохладу, зимой – тепло. Меняет ядовитый углекислый газ на живительный кислород. Смягчает климат. Поглощает шум. Задерживает пыль. Скрепляет почву.

Деревья дарят миру красоту. Они ласкают взор, восхищают поэтов и художников. Вдохновляют их на сочинение шедевров.

А всегда ли мы дарим красоту?.. И не являем ли подчас миру уродство?.. Разве служим мы источником вдохновения?.. Ну разве что лучшие из нас. А среди деревьев лучшие – все.

Иногда мы тоже делаем добрые дела, но как? – Стараясь, чтобы об этом стало известно как можно большему числу людей, либо надеемся так замолить свои грехи. Мы делаем добро с расчётом, а не просто так.

Вот так стоят деревья, молча и скромно, несут добро всему свету и смотрят, какие безобразия мы творим. И не возмущаются, не ругаются, а только стараются побольше разрастаться, чтобы таким образом противостоять нашей негативной энергии.

Скептик и циник не согласятся:

– Да они просто завоёвывают пространство!

Да, это тоже имеет место. Но вопрос в том, стало ли кому-то от этого хуже. А от того, что люди завоевали все мыслимые и немыслимые пространства, кому-нибудь стало лучше? Даже самим людям не стало! Ведь как у нас заведено: все блага достаются маленькой кучке «избранных». Остальные же ворчат, брюзжат и мечтают всё отнять и поделить.

Скептик и циник возразят:

– Да для себя они живут, твои деревья!

– Не спорю, для себя они тоже живут. Так ведь и в Евангелии сказано: «Возлюби ближнего, как самого себя». Как же ты сможешь заботиться о ком-то, если совсем не заботишься о себе?

А разве мы любим других так, как себя? Мы даже к собственным родителям и детям бываем равнодушны. Под силу ли людям эти слова из Евангелия? Боюсь, они под силу только деревьям.

Задумывались ли вы когда-нибудь о том, почему листья у растений зелёные? – Потому что зелёный цвет успокаивает, умиротворяет.

– Да он всё извращает! – воскликнут образованные скептик и циник. – Зелёный цвет им придает хлорофилл, с помощью которого осуществляется фотосинтез. Молекулам же хлорофилла, в свою очередь, зелень придает атом магния.

– Согласен. Только разве это главное? Могучие силы, создавая этот мир, могли запросто решить проблему фотосинтеза и по-другому – вовсе без хлорофилла и магния. Но они поставили цель создать Абсолютное Добро. Потому и наделили растения не только способностью создавать органические вещества практически из ничего, не только умением заменять углекислый газ кислородом, но заодно и нести в мир покой и умиротворение.

Какое у большинства из нас отношение к деревьям, если сказать двумя словами? – Пренебрежительное и потребительское.

– Подумаешь, дерево! Ни мозгов, ни интеллекта, ни эмоций!.. То ли дело я: умный, сильный и девушкам нравлюсь!

– Так если ты такой распрекрасный, почему живёшь так бездарно? Какая польза миру от твоей жизни? А деревья – это сплошная польза и никакого вреда.

На деревья мы смотрим как на вещь, которую можно взять бесплатно. Они для нас – банные веники, дрова, символ Нового года, строительный материал… товар, который всегда можно продать. Деревья беззащитны, и потому, решают люди, с ними можно делать всё, что вздумается. Посмотрите, что делают озеленители (!) с деревьями, растущими вдоль улиц. Кромсают и уродуют, как хотят. Превращают в торчащие из земли брёвна. Но деревья терпеливо сносят это варварство и вырастают в уродов по вине их изуродовавших. А попробуй сделай что-нибудь подобное с людьми?.. Эх, что тут начнётся! Такого наслушаешься! А то и по физиономии получишь.

Люди издавна делают из деревьев разную утварь. И она получается очень добротной. Разве сравнить деревянные изделия с таковыми из искусственных материалов! Деревья продолжают нести добро, даже будучи уничтоженными! Их лишили жизни, сделали из них табуретки, а они платят добром своим убийцам! Ну, разве мы на такое способны?!

Не от того ли они и живут дольше людей? Ведь им надо не только служить защитой и убежищем для других, но и убирать за нами наши гадости. Стирать с лика планеты всю чёрную ауру, произведённую людьми. И, может быть, никто кроме них и не противостоит нашему злому началу? Может быть, деревья – единственные Воины Добра, противостоящие Злу на нашей планете? И не потому ли мы так безжалостно их уничтожаем – целыми гектарами? Не потому ли регулярно поджигаем? Нас, видно, «жаба душит», что мы такие умные, такие всесильные, и не можем с ними справиться. Мы их и ломаем, и рубим, и сжигаем, а они всё равно не озлобляются. Всё равно сеют Добро.

Всем известно выражение: «Где родился, там и пригодился». Вы думаете, это сказано о человеке? Но люди часто переезжают с места на место – из села в город, из страны в страну. Ищут, где лучше. Это сказано про Дерево. Это оно родилось в данной точке, пусть на краю света, в каменистом ущелье, в промёрзшей тундре, в тухлом болоте. Оно родилось здесь, и здесь ему определено творить добро всю свою жизнь.

Сдаётся мне, про деревья Иисус Христос сказал: «Если ударят тебя по правой щеке, подставь левую». Ведь людям такое не под силу даже осмыслить. А дерево? Ты ломаешь его ветви, а оно молча терпит. Ты его рубишь, а оно смиряется со своей казнью. Оно не жалуется, не взывает к Богу: «Помоги! Я ни в чём не согрешило». Так может, Иисус Христос своей добровольной смертью на кресте и хотел обратить наше внимание на деревья? Чтобы мы стали такими же. Чтобы сеяли только добро вокруг. А смерть, даже самую несправедливую, переносили молча.

Деревья ни от кого не скрывают своей сути. Они открыты – смотрите, постигайте! Но люди всё равно их сути не видят. Люди смотрят на всё, что их окружает, лишь с одной точки зрения: какая мне от этого выгода? Есть, правда, ещё художники и поэты, но они исключение из правила. И мало их среди людей. Очень мало.

Я вот ещё о чём подумал: а что, если Иисус Христос вовсе не с Неба был послан? Он был деревом, принявшим человеческий облик. Мы ведь не замечаем в деревьях их великий смысл, вот он и обратился человеком – в надежде, что поймём. Снизошёл до нашего приземлённого сознания…

Вы никогда не задумывались: почему деревья такие высокие? В разы выше людей? Это от того, чтобы мы всегда помнили: они в разы выше нас во всём, а не только в росте. Они смотрят на нас – мелких, тщеславных, самовлюблённых, ничтожных – со своей высоты и с горечью думают: «Когда же вы начнёте расти? Когда станете людьми?»

Благородные деревья! Вы стоите в ряд, как великое воинство Творца всего сущего. Вы посланы сюда, чтобы исправить всё, что мы наворотили. Служить примером щедрости и незлобивости. Но разве вам, таким беззащитным, под силу одолеть вооружённые до зубов алчность, эгоизм и гордыню? Вы гибнете под ударами топора, цепью электропилы и ножом бульдозера. Вас принесли в жертву, дабы исправить род человеческий. Да только он, этот род, ничего не понял и стал использовать вас для виселиц, крестов для распятия и прикладов оружия. Чтобы истреблять заодно и себе подобных.

А задумывались ли вы когда-нибудь…

Впрочем, о чём я спрашиваю? Хорошо известно, что задумываемся мы только о самих себе. Это мне сегодня повезло: проснулся утром и увидел в окне то, чего, прожив жизнь, ни разу не разглядел…

Юрий Выборной

Поэт, автор и исполнитель песен, номинант Национальных литературных премий имени Сергея Есенина «Русь моя», «Поэт года», «Наследие», «Георгиевская лента» и Александра Грина в рамках конференции «Рос-Кон – 2020», премии имени Сергея Довлатова, премий «Большая книга» и «Национальный бестселлер».

Участник литературного конкурса «Классики и современники», Международного поэтического фестиваля «Дорога к Храму», Национальной литературной премии «Золотое перо Руси», Международной литературной премии имени святых Петра и Февронии Муромских.

Юрий Владимирович – член общероссийской общественной организации «Российский союз писателей», межрегиональной общественной организации «Интернациональный Союз писателей» ⁄ «Интернациональное сообщество писателей, драматургов и журналистов».

Ах, было б чудо, коли худо…

Ах, было б чудо, коли худо
Бог весть куда умчалось вмиг,
чтоб позабылось то, как грубо
оно, шпыняя, бьёт под дых.

Чтоб позабылось, растворилось,
бесследно сгинуло оно,
чтоб даже в сон не суетилось
ввалиться спешно и легко.

Чтоб, коль удумало с приветом
оно всё ж в гости заскочить,
взашей увесистым ответом
добро и свет мог проводить.

Ах, было б чудо, коли худо
Бог весть куда умчалось вмиг,
чтоб позабылось то, как грубо
оно, шпыняя, бьёт под дых.

8 марта 2022 г.

Судьбину клясть избави Боже!

Судьбину клясть избави Боже!
Бог весть зачем! Пустой удел!
Слегка прикрасить – нет, негоже!
В лукавстве коль не преуспел!

Ни то ни сё! Что за дилемма?
Куда ни кинь, везде провал!
Ай, не беда! Ай, не проблема!
Вздохнул, взгрустнул и промолчал!

Спустя мгновенье усмехнулся,
собрался с духом, тихо встал,
обнял судьбину, потянулся —
и вновь по жизни побежал!

Судьбину клясть избави Боже!
Бог весть зачем! Пустой удел!
Слегка прикрасить – нет, негоже!
В лукавстве коль не преуспел!

6 марта 2022 г.

Волненье душу окрылило

Волненье душу окрылило
от яркой искорки во тьме,
забвенье тотчас отступило,
прибрав уныние к себе.

От искорки ожили чувства
и забурлила в венах кровь,
открылось сердце для искусства
и песнь поёт лишь про любовь.

Поёт-поёт, и мир ей вторит:
«Ах, искра – пламень! Ай, восторг!
Пусть каждый искорку находит
и светом полнит свой порог!»

Волненье душу окрылило
от яркой искорки во тьме,
забвенье тотчас отступило,
прибрав уныние к себе.

5 марта 2022 г.

Живи! Живи, очарованье!

Живи! Живи, очарованье!
В помин, прошу, не уходи!
Зачином будь, чтоб созиданье
росло и множилось в груди!

Чтоб сроду мне не ведать боли,
тоски, невзгод и горьких слёз,
чтоб ранам позабыть вкус соли
под чистым небом, что без гроз.

Под чистым небом в лучах солнца
с открытым сердцем и душой
точь-в-точь, что створки у оконца
уж настежь тёплою весной.

Живи! Живи, очарованье!
В помин, прошу, не уходи!
Зачином будь, чтоб созиданье
росло и множилось в груди!

4 марта 2022 г.

Нет, недосуг!

В безмолвной тишине беспечности предаться!
Нет, недосуг! Покоем наслаждаться
не пробил ещё час, и не настал тот день,
когда одержит верх извечный враг мой – лень!

Нет, недосуг! Увольте и простите!
Но только прямо молвлю вам: не ждите!
Не мил мне белый свет без дел и без потуг,
без доблестных свершений, мечтаний и заслуг!

Нет, недосуг! С укором не глядите!
Сто раз вам повторю, хоть тыщу осудите!
В душе и на миру стократ мне дорог труд,
а также близкий взгляду простой, радушный люд!

В безмолвной тишине беспечности предаться!
Нет, недосуг! Покоем наслаждаться
не пробил ещё час, и не настал тот день,
когда одержит верх извечный враг мой – лень!

2 марта 2022 г.

Кто же сбросил с небес облака?

Кто же сбросил с небес облака
к уставшим, промокшим ногам,
на поверхности луж – в час, когда
чувства «цыц!» говорили устам?..

В час, когда чувства были больны,
непомерно тревожны и злы,
в час, когда были враз сожжены
и разрушены напрочь мосты.

В час, когда мир был скуден и сер
как поблёкший, увядший цветок,
в час, когда весь запал отсырел
и живительный высох исток.

Кто же сбросил с небес облака
к уставшим, промокшим ногам,
на поверхности луж – в час, когда
чувства «цыц!» говорили устам?..

27 февраля 2022 г.

По кому льёшь слёзы, ветер?.

По кому льёшь слёзы, ветер,
в час осенний, в час седой?..
По кому свистишь и воешь,
точно волк в глуши ночной?..

Отчего всё не уймёшься,
всё сметаешь пред собой?..
Отчего всё в дом мой рвёшься
и тревожишь в нём покой?..

Отчего тиранишь душу,
Душишь, брат, меня тоской?..
Отчего наводишь стужу
в грудь живущею мечтой?..

По кому льёшь слёзы, ветер
в час осенний, в час седой?..
По кому свистишь и воешь,
точно волк в глуши ночной?..

25 февраля 2022 г.

Вечер-вечерочек!

Вечер-вечерочек!.. Сердцу дорогой!
Рад безумно встрече нынче я с тобой!
За день – эх! – умаялся телом и душой!
Задержись, останься подольше на постой…

Вечер-вечерочек!.. Не спеши бежать!
Не спеши, родимый, дай тебя обнять!
Дай свободно грудью вдоволь подышать!
День забыть тяжёлый и не вспоминать!

Вечер-вечерочек!.. Мой желанный друг!
Верный мой союзник средь житейских вьюг!
Кудесник-исцелитель, врачующий недуг!
Дарящий час заветный мечтаний без потуг!

Вечер-вечерочек!.. Сердцу дорогой!
Рад безумно встрече нынче я с тобой!
За день – эх! – умаялся телом и душой!
Задержись, останься подольше на постой…

24 февраля 2022 г.

Весна! Весна! Пора очарованья!

Весна! Весна! Пора очарованья!
Волнующая, дивная пора!
Влюблён в тебя – в твои я очертанья,
в твои пейзажи, запахи, цвета!

В твои рассветы и в твои закаты,
в твои волнующие ночи, что без сна,
где лишь Амура стрелы – постулаты,
разящие без промаха сердца.

Ах, милая! Краса благоуханья!
Зазноба и отдушина моя!
Ты просто сказка, ангел мирозданья,
живительная доля бытия!

Весна! Весна! Пора очарованья!
Волнующая, дивная пора!
Влюблён в тебя – в твои я очертанья,
в твои пейзажи, запахи, цвета!

23 февраля 2022 г.

Озорно жить совсем не зазорно!

Озорно жить совсем не зазорно,
только всё же изволь отвечать
за шалости честно, достойно,
и умей за себя постоять.

За проделки плату уж честно
будь готов, мой друг, ты принять,
ведь частенько, к тому же уместно,
будут прочь тебя дубьём гнать.

Будут гнать, кричать вослед люди,
а уж где-то и так же встречать,
чтоб твои озорные потуги
в жизни сей не пришлось получать.

Озорно жить совсем не зазорно,
только всё же изволь отвечать
за шалости честно, достойно,
и умей за себя постоять.

20 февраля 2022 г.

Лазурь небес – обитель душ

Лазурь небес – обитель душ,
парящих вольно в вышине,
но только жаль, что этот куш
не каждому дан на Земле.

Не каждому, не всем, не вся,
идущему иль шедшим путь,
а только тем, кто хоть слегка
сумел всё ж крылья распахнуть.

Сумел расправить, воспарить
среди невзгод и кутерьмы,
сумел достойно век прожить,
а не бежать прочь от судьбы.

Лазурь небес – обитель душ,
парящих вольно в вышине,
но только жаль, что этот куш
не каждому дан на Земле.

19 февраля 2022 г.

Воротилось солнышко

Воротилось солнышко, воротилось милое,
лучиком приветливо ластится, родимое,
играет, улыбается, нежно щёк касается,
душу зачерствевшую отогреть старается.

Через очи сонные к сердечку ненавязчиво,
с любовью и по-доброму, бережно да вкрадчиво,
желанное неспешно всё ближе подбирается
и с теплом радушным в объятия бросается.

Здравствуй, долгожданное! Здравствуй, драгоценное!
Яркое, палящее, но всё же совершенное!
Жизнь и свет дарящее, как и настроение!
От ненастий, горестей желанное спасение!

Воротилось солнышко, воротилось милое,
лучиком приветливо ластится, родимое,
играет, улыбается, нежно щёк касается,
душу зачерствевшую отогреть старается.

17 февраля 2022 г.

Вы простите: не святоша…

Вы простите: не святоша,
и увесистая ноша
как на сердце, так в душе.
Каюсь – грешен на Земле.

Каюсь – грешен и порочен,
зол бываю (но несклочен),
груб, упрям и в прямоте
сложно отказать себе.

Сложно отказать, но можно —
в этом мире всё возможно,
коль не думать о цене
и о буйной голове.

Не жалеть ни сил, здоровья,
целей достигать упорно,
жить достойно и свободно,
не фальшиво, не зазорно.

Вы простите: не святоша,
и увесистая ноша
как на сердце, так в душе.
Каюсь – грешен на Земле.

16 февраля 2022 г.

Лети, строка-красавица!

За времечко, что прожито (а может, пережито),
за здравие за доброе, что в прошлом позабыто,
за душеньку-невольницу, кой сотни слёз пролито, —
лети, строка-красавица, с любовью, не сердито.

Лети, строка-красавица, за каждую морщиночку
и пой по свету, милая, за каждую годиночку!
Глаголь, моя хорошая, за близкую кровиночку,
гони недуги прочь и не мани в бутылочку.

Лети, строка-красавица, избранница моя,
лети, зазноба верная, спеши во все края.
Лети, строка-красавица, злобы не тая,
Спеши, пока живёхонька в тебе душа моя!

За времечко, что прожито (а может, пережито),
за здравие за доброе, что в прошлом позабыто,
за душеньку-невольницу, кой сотни слёз пролито, —
лети, строка-красавица, с любовью, не сердито.

12 февраля 2022 г.

Ах, солнца пламень…

Ах, солнца пламень, жар кварталов,
проспектов, улиц городских, —
я задыхаюсь в вас от смрада,
но продолжаю всё ж любить.

Я продолжаю восхищаться,
я продолжаю дальше жить,
по вам бродить, по вам шататься,
душой и сердцем с вами быть.

Люблю ваш шёпот, шумный гомон,
до боли близкий русский мат,
пропойц, ведущих бурно споры
за высший разум и уклад…

Люблю фасадов вид пригожий,
а подворотен тайный мрак —
как в ясно-светлый день погожий,
так и в ненастный тёмный час.

Ах, солнца пламень, жар кварталов,
проспектов, улиц городских, —
я задыхаюсь в вас от смрада,
но продолжаю всё ж любить.

8 февраля 2022 г.

Стихия страсти – шквал огня!

Стихия страсти – шквал огня!
Накал! Кипение! Борьба!
Пожар, тиски и жернова!
Души порыв, сил не щадя!

Ах, страсть! Молчи! Молю тебя!
Ты немила мне, немила!
Оставь! Подь прочь! Ползи, змея!
Довольно крови попила!

Ах, страсть! Довольно! Чур меня!
Сгорел! Сгорел в тебе дотла!
Угас уж пламень! Нет огня!
И лишь наградою зола!

Стихия страсти – шквал огня!
Накал! Кипение! Борьба!
Пожар, тиски и жернова!
Души порыв, сил не щадя!

7 февраля 2022 г.

Хотел бы быть я чуть усердней…

Хотел бы быть я чуть усердней,
добрей душою, милосердней,
не ведать боль, тоску и ложь,
что сердце ранят, словно нож.

Не ведать горя, ни забвенья.
В благом порыве провиденья
творить, любить и созидать,
добро без устали ковать.

Ковать без устали, добротно,
достойно, знатно, благородно,
чтоб не услышать ввек упрёка,
в котором нет совсем уж прока.

Хотел бы быть я чуть усердней,
добрей душою, милосердней,
не ведать боль, тоску и ложь,
что сердце ранят, словно нож.

12 января 2022 г.

Предвосхищён

Предвосхищён!.. Рукоплещу!..
Кокетку-мысль я в гости жду…
– А ну-ка, милая моя,
изволь прийти, уж будь добра!

Изволь прийти, не поленись!
Уйти-сбежать не торопись!
Довольно шастать где-то там!
Заждался я тебя, мадам!

Заждался, светлая моя!
Томлюсь в тоске я без тебя!
Прошу, явись и осени́,
в визите уж не откажи!

Предвосхищён!.. Рукоплещу!..
Кокетку-мысль я в гости жду…
– А ну-ка, милая моя,
изволь прийти, уж будь добра!

29 ноября 2021 г.

Увесистым словом

Увесистым словом голос души
бешеным псом рвётся с цепи,
проснулся вулкан, пламя в груди
пылает, горит – не подходи.

Пылает, горит, мечет и рвёт,
разум давно кляп уж жуёт,
бывает, устал… пусть отдохнёт,
а голос души удар нанесёт.

Увесистым словом в лоб, а не вскользь,
крепко и мощно, чтобы насквозь,
подобно тому, как острый гвоздь
пронзает, дробит крепчайшую кость.

Увесистым словом голос души
бешеным псом рвётся с цепи,
проснулся вулкан, пламя в груди
пылает, горит – не подходи.

30 ноября 2021 г.

Родной, любимый взгляд

Родной, любимый взгляд очей
из-под усталых век
в душе я бережно храню,
он мне – что оберег.

Он мне опора в трудный час,
поддержка и рука,
которая укажет путь
и отведёт от зла.

Родной, любимый взгляд очей
из-под усталых век…
«Спасибо, – молвлю я тебе, —
мой близкий человек.

Мой близкий, самый дорогой,
я не забуду, нет,
пока дышу, пока живой,
пока я вижу свет!»

6 декабря 2021 г.

От края до края

От края до края всю землю пройду,
где потеряю, где обрету,
смело вперёд с надеждой смотрю,
грудью открытой вольно дышу.

Навстречу метелям, дождям и ветрам
в стужу и зной, вслед по пятам
за солнцем иду назло всем смертям,
дай силушки, Боже, рукам и ногам!

Спаси, сохрани, сбереги в лютый час,
беду отведи и не оставь!
Прошу, дай узреть в жизни хоть раз
тот край, куда солнце уходит от нас.

От края до края всю землю пройду,
где потеряю, где обрету,
смело вперёд с надеждой смотрю,
грудью открытой вольно дышу.

7 декабря 2021 г.

Не угаснет…

Сердца пламень не угаснет,
не растопчут сапоги,
жизнь в пороках не увязнет,
кóли дух в твоей груди!

Доверяйся чувствам смело!
Верой, правдой ты живи!
Если любишь, то всецело, —
Не разменивай, храни!

Прям и стоек будь, как камень,
словом, делом дорожи.
Будь отважным, храбрым, парень,
крест достойно свой неси!

Сердца пламень не угаснет,
не растопчут сапоги,
жизнь в пороках не увязнет,
кóли дух в твоей груди!

20 декабря 2021 г.

В хитросплетение переплетений

В хитросплетение переплетений сплетен
не лезу! Извините. Недосуг!
Без закидонов, лишь на выпады ответен —
где кротким словом, а где и хваткой рук.

Сконфужен, но не сломлен… Да, бываю
когда с утра помят, когда не с той ноги,
частенько нахожу, частенько и теряю,
но не размениваюсь всё ж на пустяки.

Безгрешен?.. Улыбаюсь. Это вряд ли!
Излишне поздно… да и не с руки,
утюжит жизнь в костюмчике из пакли,
что куплен честно на кровные рубли.

В хитросплетение переплетений сплетен
не лезу! Извините. Недосуг!
Без закидонов, лишь на выпады ответен —
где кротким словом, а где и хваткой рук.

14 ноября 2021 г.

Не всем словам черновика…

Не всем словам черновика
благоволит судьба.
Не всем, хоть равно видят свет
и росчерки пера.
Одних из них белёсый лист
уж с нетерпеньем ждёт,
других же жирная черта
к забвению зовёт.

Не всем… Ну что ж… Такой удел.
Жизнь Слова нелегка:
борьба за место, передел,
чтоб красилась строка.
Чтоб воспарила и неслась,
жила в сердцах людей
в союзе крепком сцепки слов
осмысленных речей.

Не всем словам черновика
благоволит судьба.
Не всем, хоть равно видят свет
и росчерки пера.
Одних из них белёсый лист
уж с нетерпеньем ждёт,
других же жирная черта
к забвению зовёт.

16 ноября 2021 г.

Незваный гость

Незваный гость – Заскок – вторженье учинил:
как оккупант, наглец в висок прицельно бил,
язвительно шутил, извилины крутил
и напрочь здравомыслие в моей главе убил.

Явился этот гад в шестом часу утра
(чтоб было пусто, тьфу!.. тяжёлая пора),
за ним вдогон – безумие, унылость, тишина
без веры на прозрение пытливого ума.

Взашей бы гостя этого, и горе не беда,
чтоб боле помутнение забыло про меня,
но всё же опасение терзает не щадя,
что гость и просветление единая семья.

Незваный гость – Заскок – вторженье учинил:
как оккупант, наглец в висок прицельно бил,
язвительно шутил, извилины крутил
и напрочь здравомыслие в моей главе убил.

18 ноября 2021 г.

Судьба

Судьбе дам бой! Но есть ли в этом смысл,
коль венчан с ней небесною звездой?..
С рождения иду я с ней по жизни вместе,
без компаса и карт, единою тропой…

С рождения иду, Судьбе я доверяюсь,
порой, конечно, ей всё ж рожу покажу,
но только после, правда, извиняюсь.
Урок усвоив ценный, больше не жужжу.

Моя Судьба незрима и неуловима,
но вот в бескрылости её не упрекнёшь:
летит, парит, витает чудо-дива,
кружит шальная бестия, её ты не уймёшь.

Судьбе дам бой! Но есть ли в этом смысл,
коль венчан с ней небесною звездой?..
С рождения иду я с ней по жизни вместе,
без компаса и карт, единою тропой…

25 ноября 2021 г.

Проводили…

Проводили в путь-дорогу
голод-тётку и тревогу,
но, как прежде, голытьба
зрит из каждого угла.

Зрит открыто, откровенно,
скалится пока степенно,
но не ровен час, когда
будет искра и беда.

Будет искра, будет пламя —
неуёмно ведь желанье,
каждый хочет знатно жить,
а не крохи лишь делить.

Каждый хочет жить достойно,
полной грудью дышать вольно,
а не думать, как прожить,
где бы грошик одолжить.

Проводили в путь-дорогу
голод-тётку и тревогу,
но, как прежде, голытьба
зрит из каждого угла.

26 ноября 2021 г.

О Боже, да!

О Боже, да! Опять волна!
Опять прилив надежды!
Опять живёт во мне она —
Мечта в груди невежды!

Опять, опять я окрылён
и устремлён, как прежде,
хоть знаю, что я обречён
быть в траурной одежде.

Я знаю, знаю, не ропщу,
ловлю прилив надежды
и с головою в нём тону,
не выходя из бездны.

О Боже, да! Опять волна!
Опять прилив надежды!
Опять живёт во мне она —
Мечта в груди невежды!

27 ноября 2021 г.

Игорь Гранаткин

Впервые попробовал писать, выступая в юношеской сборной Узбекистана по боксу, где старшим тренером был его отец: тот приучил спортсменов вести «Дневник самочувствия» – как спал, что ел, как тренировался, каковы результаты. Постепенно это вошло в привычку, продолжал всё записывать не только на сборах, а постоянно.

В молодости зачитывался книгами Э. Хемингуэя, Дж. Лондона, Э. М. Ремарка, А. Конан-Дойла, А. Толстого, братьев Стругацких, А. Беляева, Г. К. Честертона, позднее увлёкся Куртом Воннегутом.

Игорь Борисович по профессии юрист. Рассказы стал сочинять год назад после перенесённого инсульта – по рекомендации врачей, с целью тренировки памяти и речи. Описывает лишь те события, в которых сам принимал участие.

Первые произведения давал читать разным людям – от священнослужителей и полицейских до однокурсников-иностранцев в Америке, Израиле и Литве. Получив положительные отзывы, решился на публикацию. Первые две части рассказов – «Волкособ», – выпущенные издательством «Моя строка», имеются в интернет-магазинах.

Гонка за лидером

В каждом моём рассказе в той или иной мере присутствует тема спорта.

Я родился и вырос в семье профессионального спортсмена. И в течение всей жизни убеждался, что в здоровом теле – здоровый дух, а вместе это – залог успеха.

В любом спорте присутствует элемент риска, необходимость правильно оценивать ситуацию и свои возможности. Я не представляю, чтобы в моём детстве кто-либо из дворовой детворы выехал на велосипеде в шлеме и наколенниках-налокотниках: сверстники засмеяли бы. Да, конечно, надо беречь здоровье, но и сам человек, взрослея, должен взращивать в себе способность оценивать ситуацию и свои силы в ней. Вырабатывать навыки борьбы за выживаемость.

Падая в детстве с маленького велосипеда и получая ссадины и шишки, ребёнок учится оценивать скорость, опасность, свои силы и возможности. Конечно, можно сажать его на велосипед, как рыцаря на коня – лебёдкой, в бронежилете. При падении он не пострадает, но и ничему не научится, да и встать сам уже не сможет. Такой не станет лазать через заборы, драться во дворе, не будет уметь отстаивать свою точку зрения. Да и точку зрения будет покорно принимать чужую.

Показательным является такой факт: популярный на заре XX века (когда развивалось моторостроение и мотоспорт) вид спорта – трековые велосипедные соревнования «Гонка за лидером» нынешнему поколению практически неизвестен. Хотя человек на велосипеде соревновался в выносливости и скорости с мотоциклом и прилагал для этого все силы! Зато стал олимпийским вид спорта кёрлинг, обучающий в эпоху роботов-пылесосов и прочей бытовой робототехники вручную качественно мыть полы. Вот уж поистине актуальный вид спорта для поколения, которое вместо работы на огородных грядках для выращивания натурального продукта предпочитает кушать ГМО на пальмовом масле, а потом обманывать себя иллюзией оздоровления, за родительские деньги посещать фитнес-зал и сдавать экзамены по физкультуре письменно и удалённо, как кроссворды…

Для меня неприятным открытием стало то, что некоторые мои ровесники, выросшие в условиях здоровой дворовой конкуренции, «перекрасились» в толерантных современных демагогов. Некоторые мои знакомые, которые раньше принимали моё лидерство, потому что я объективно был сильнее и лучше, имел по нескольким видам спорта разряды, несколько высших образований и научную степень, терпели и ждали, когда мои силы сдадут, старость возьмёт своё, и они вырвутся вперёд меня.

Однако эти люди не учли, что время их тоже не щадит, а я ещё не все таланты использовал в жизни. Люди нашей сыскной профессии на пенсии идут либо в сторожа, либо в таксисты. Однако у меня с молодых лет был ещё один плюс, воспитанный папой, но пока невостребованный: я писал дневник. Сначала – тренировок и самочувствия, потом всего, что видел и пережил. Так сформировалось умение излагать связно мысли и быть интересным слушателям.

После получения инвалидности врачи рекомендовали мне для реабилитации мозга и речи писать мемуары, благо пережито было немало. «Друзьям» было обидно, а мне досадно за них, что и в старости я остался лидером, начал писать и издавать воспоминания, а их гонка за лидером не удалась. Один из таких «товарищей» предпочел несколько лет сидеть альфонсом на шее жены, чем принять от меня помощь в трудоустройстве. Зато в застолье рассуждал красиво, много и обо всём. Позднее так называемые друзья перестали общаться и отвалили в небытие.

Грустно, но откровенно. Самый страшный зверь – жаба зависти, задушит любого.

Я свои царапины и шишки получал в жизни своевременно и порционно. Падал и с велосипеда, и с деревьев, и с заборов. Дрался и во дворе, и в спортзале на тренировках и соревнованиях, и на чужих улицах. Собственно говоря, меня заниматься профессионально спортом толкало честолюбие: очень не любил проигрывать. Поэтому, получив взбучку на чужой улице, я тренировался с повышенным рвением, а потом обязательно шёл к обидчикам за реваншем. Старался также выступать на открытых соревнованиях. Во-первых, там противники были тоже профессионалами, то есть равными по умениям, во-вторых, публичная победа над достойным соперником давала дополнительное удовлетворение и стимул для повышения квалификации. Да и дурных желающих проверить мои силы на своём здоровье после публичных соревнований становилось меньше.

Так, при поступлении в институт неизбежно встала проблема лидерства среди своих же сокурсников. Был у нас в параллельной группе хороший парень, отслуживший в армии, то есть имевший жизненный опыт и достойную физическую подготовку. На общем фоне нас, вчерашних домашних школяров-ботаников, он явно выделялся. Некоторые сокурсники стали нас поддразнивать и натравливать друг на друга. Понимая, что бой неизбежен, я решил провести его не в уличной, а спортивной форме. При других ребятах предложил встретиться на ринге.

Выбрали ближайший праздничный, а потому укороченный день – 8 марта. В сопровождении большого количества зевак (как с нашего, так и с других факультетов) пошли в институтский спортзал на ринг, расположенный в тот момент в фойе перехода второго этажа между лекционными залами и лабораторным корпусом.

Бывший армеец пытался безудержным натиском сразу сломить моё сопротивление: бил много, быстро, сильно, но… размашисто. Перетерпев первый раунд, я увидел его технические ошибки. В начале второго раунда сделал вид, что устал и он меня почти сломал, чем спровоцировал парня к очередному размашистому броску на добивание. Сам же левым боковым в голову подравнял прицел и встречным правым прямым в нос нокаутировал соперника. Он плашмя упал на спину. По звуку падения я понял, что это нокаут. При попытке встать и перевернуться набок у армейца из сломанного носа потекла густая тёмная кровь. Зрительницы (а в честь 8 Марта их было много) вокруг ринга при виде крови завизжали и бросились в стороны. Ребята-зри-тели их останавливали, забирали носовые платки и оказывали проигравшему первую помощь. Быстро принесли ведро с холодной водой, вату и нашатырный спирт.

Минут через десять противник был уже в форме, только нос стал на пол-лица и посинел. Потом мы с этим парнем подружились, он даже стал ходить в мой «Динамовский» спортзал на тренировки, где в сентябре 1978-го во время разминочной игры в регби без правил ещё с двумя напарниками сломал мне при неудачном падении левую ногу. К моей великой скорби, этот мой однокурсник и товарищ уже покинул мир наш. Могу с уважением назвать его имя: Сергей Искандаров. Надеюсь, однокурсники меня поймут и простят, а его вспомнят добрым словом…

Практически сразу после окончания института меня призвали на срочную службу в ряды Советской Армии.

Наш командир роты, капитан, видимо, был из штрафных, так как заметно перерос свои звание и должность. Из-за этого мучился комплексом неполноценности, который периодически вымещал на безответных солдатах – любил ударить по делу и без.

Узнав про эту привычку, я решил дать отпор. Находясь в наряде, выполнил свою часть дежурства: помыл пол в спальном расположении роты на 80 человек. Умывальник и туалет (размером в десять раз меньше, чем спальное помещение) должен был по договорённости помыть второй дневальный. Однако пришёл ротный и начал орать, что уборка не закончена, а я вроде ничего не делаю, отдыхаю.

Повёл меня показывать туалет. Там, в безлюдном месте, я почувствовал, что ротный целится меня ударить. Я повернулся к нему лицом и принял стойку. Решил, что стану бить в ответ. Конечно, будут разборки, и меня, скорее всего, сошлют в дисциплинарный батальон. Но и у ротного отпадёт привычка бить солдат. Капитан животным чувством тоже понял, что я отвечу. Он был мужчина крупный, но сообразил, что я смогу дать достойный ответ. Спеси у него поубавилось. Постояли как бойцовые петухи друг перед другом с минуту, он сплюнул, матерно выругался и ушёл.

На следующий день меня вызвали к нему в канцелярию.

– Ну что, ты у нас, оказывается, спортсмен… Борзый, – начал ротный. – В общем, так: планируются соревнования полка, дивизии, округа. Я тебя записал на участие по боксу в супертяжёлом весе.

Я понял, что ротный просто хочет меня публично унизить и поквитаться за свою трусость. Сделал слабую попытку избежать позора:

– Вообще-то я не супертяжёлый вес, а между полутяжем и первым тяжем.

– Ничего, поешь больше макарон и перловки – нажрёшь и супертяжа, – «посоветовал» ротный.

Делать было нечего, очень уж ему хотелось моего позора.

Через пару часов ко мне подошел командир роты разведки. Молодой красавец-лейтенант, генеральский сынок в огромной фуражке-муходроме с непомерно высокой тульей, как взлётная полоса авианосца и «бутылочных» сверкающих сапогах.

– Я слышал, тебя капитан на соревнования записал… – хитро начал он. – У нас в роте тоже есть участник, только он не боксёр, так что ты его сразу не бей. Весь полк всё же смотреть будет – потяни зрелище!

Вечером в расположении (мы с разведчиками жили на соседних половинах казармы) я услышал, как ротный лейтенант наставляет своего участника:

– Я его (меня то есть) уговорил не начинать. Так что ты, пока он ждать будет, сразу начинай бить на вышибание. Не давай прийти в себя, а то, кто знает, как потом повернётся…

Тактику предстоящего боя я уже для себя определил. Оставалось посмотреть соперника.

Зрелище меня не порадовало. Это был краснодарский селянин-комбайнер ростом 2,07 м и весом ПО кг. Самым неприятным было то, что боксом он всё же занимался, то есть навыки имел.

На полковых соревнованиях зал был переполнен. В раздевалке меня ждал ещё один сюрприз. Сельскому здоровяку-комбайнеру Андрею Кожуре на забинтованные боксёрскими эластичными бинтами руки перчатки не налезали – такие у него были кулаки. Судья, после долгих совещаний с врачом и судейской коллегией разрешил надеть ему перчатки прямо на кулаки, без бинтов. Секунданты с трудом их парню натянули…

Я сам не маленького роста, но по моему весу полутяж – первый тяж (от 81 до 91 кг), у меня редко попадались соперники много выше меня ростом. Кожура же реально был на голову выше. Соответственно и руки были значительно длиннее моих. Спортсмены-единоборцы понимают, о чём речь: прежде чем я достану его своей коротенькой рукой, его кулаки будут уже вовсю по мне стучать.

Пришлось вспоминать теорию боя с более высоким соперником.

В первом раунде основной моей задачей было не попасть под его кулаки. Когда удары пролетали рядом с головой, у меня создавалось впечатление, что летит пушечное ядро. Любой контакт мог закончиться для меня поражением. Так, ныряя и уклоняясь, я проплясал весь раунд. Но и польза была. Я увидел, что после удара правой рукой Кожура не возвращает локоть на место защиты печени.

Появился шанс. Уклоняясь и уходя в очередной раз от правого удара, я левым боковым снизу от души стукнул по печени под край ребер. По тому, как от удара оппонент непроизвольно хрюкнул на выдохе, понял, что попал. Секунд через десять его начнёт подташнивать и будет трудно дышать. Рефлекторно я вспомнил признаки попадания. Досчитав до десяти, начал проверять свою версию. Любая моя имитация удара в печень заставляла гиганта прижимать локоть к животу, слегка опускать руки, замедляя движение.

Отдохнув между раундами, я решил действовать. В начале второго раунда, рискуя головой, полез в ближний бой и пару раз хорошо стукнул соперника по печени. Разорвав дистанцию, увидел, что правая рука оппонента прилипла к ребрам печени и почти не закрывает голову. Пора!

Сократив дистанцию, я в наклоне пробил прямой правой не столько в печень, сколько вообще в живот. Кожура опустил на больное место обе руки, и я, выпрямляясь, слева боковым сильно ударил в подбородок. И добавил двоечку правой прямой в нос. Глазами не видел, но был уверен, что попал. Поэтому выпрямился, опустил руки и пошёл в нейтральный угол. Сзади подскочил рефери, развернул меня рукой за плечо и начал орать, что команды «стоп» не было и я не могу отворачиваться от противника.

Я сказал судье, что противник «поплыл», и ему надо посчитать нокдаун. Рефери оттолкнул меня и закричал, что дисквалифицирует меня за отказ от боя и пререкания с судьёй.

Кожуру было жаль, но себя ещё больше. Я подошёл к поверженному гиганту. Рефери скомандовал: «Бокс!», и я ещё раз ударил левым боковым Кожуру в челюсть. Даже мне было страшно смотреть, как эти более чем два метра ростом и около ста кило мяса плашмя упали на спину… На этот раз рефери уже не сомневался в необходимости открыть счёт, так же, как и я не сомневался, что здоровяк не встанет до счёта «10».

Весь полк видел это зрелище, что сразу избавило меня от лишних разборок со старослужащими и дембелями. То есть разборки-то всё равно были, но значительно в меньшем количестве.

В начале рассказа я пропагандировал, что ребёнок должен взрослеть в том числе и на собственном опыте ссадин, болячек, побед и поражений, развивать инстинкты самосохранения и выживаемости, а не расти в капсуле стерильности и безответственности, уметь оценивать ситуацию и свои возможности в ней. И чтобы это не стало шоком, всё должно происходить постепенно и порционно. Оставьте детям активное детство…

Был у меня и случай, когда оценить верно ситуацию не смог.

Я работал заместителем начальника уголовного розыска управления. В дежурную часть поступила заявка о разбойном нападении на такси около кондитерской фабрики «Уртак». План «Перехват» дал результаты: через некоторое время сотрудники патрульно-постовой службы привезли таксиста и одного из грабителей примерно моей комплекции.

В ходе опроса установили, что нападавших было трое. Забрали выручку, побили таксиста, выбросили его из машины и уехали на ней. С задержанным работали я и мой товарищ по спортзалу «Динамо» – боксёр-легковес, старший зональный опер Нигмат Алимов.

Задержанный довольно быстро сказал адрес, куда поехали подельники. Мы с Нигматом переглянулись:

– Поехали задерживать?..

Стали собираться. Увидев это, таксист с сомненьем покачал головой:

– Возьмите ОМОН, там два здоровых парня.

Для нас с Нигматом это прозвучало как вызов. Мы знали возможности друг друга ещё по спортзалу.

– Как думаешь, два на два справимся? – спросил я.

– Ребята всё равно все на заявках, – улыбнулся Нигмат. – В отделе только мы с тобой. Поехали, разберёмся.

Это и был тот случай, когда я неправильно оценил ситуацию и свои силы в ней.

Взяв только наручники и резиновые дубинки, вместе с задержанным поехали по адресу. В четырёхэтажном доме подельники задержанного гуляли у подруги на последнем этаже. На звонок и стук в дверь, естественно, открывать отказались.

Переглянувшись с Нигматом, я выбил штатную заводскую жиденькую дверь ногой. В пустом проёме, полностью его закрывая, стоял здоровенный парень. За его плечом качался ещё один такой же. И весом за 100 кг каждый. Оба были на голову выше меня. Одного из них мы вдвоём с Нигматом ещё задержали бы, но два на два шансов не было никаких.

Нигмат тоже это понял.

– Что будем делать? – спросил он.

– Ты иди вызывай подмогу, скажи, нападение на сотрудников милиции, а я постараюсь их в квартире задержать, – ответил я.

Напарник побежал звонить, а я начал парням пудрить мозги разговорами про уличные понятия. В ходе беседы, пока мы перемещались из прихожей на лестничную клетку и обратно, выяснилось, что амбалы уже выпили по литру водки, и море теперь им в прямом смысле по колено.

Я уже загрустил от безысходности, когда услышал на лестнице знакомые голоса наших оперов. Вернулся Нигмат, а с ним уже вооружённый Алишер Мурадуллаев, который прекратил мой позор топтания с разговорами. Упаковав здоровенных мутантов в наручники, Алишер проводил их в дежурную машину до управления. Выяснилось, что это детишки-мажоры руководителей расположенного в семидесяти километрах от столицы шахтёрского золотодобывающего городка приехали в столицу развеять грусть-печаль от сельской жизни и после литра водочки переоценили свои возможности. На следующее утро их отцы приехали в управление с самыми дорогими адвокатами.

Для меня эта ситуация стала уроком, что Бог создал людей сильными и слабыми, а Макаров уравнял их шансы, создав свой пистолет. Каким бы уверенным в себе я ни был, на «незнакомые» задержания следует ездить с табельным оружием…

Если бы я рос не уличным пацаном, а парниковым ботаником, то и из пистолета вряд ли бы стрелять умел: надо знать, что обозначают цифры на прицельной планке и точка на курке. Поэтому кроме нормального активного детства у мальчиков должна быть нормальная армия с положенными тяготами и лишениями службы, а не годовое курортно-санаторное лечение. Иначе они не только Родину, но и правопорядок и себя защитить не сумеют.

Грустно, но факт.

Владислав Злыгостев

Поэт японских трёхстиший хокку, произведений жанра любовной лирики, научный публицист. Автор научного пособия и серии статей «Управление по-японски», написанных по результатам стажировки в Японии.

Литературные произведения и научные работы автора являются победителями более 200 российских и международных конкурсов.

Обладатель более 60 наград, включая знак отличия «За вклад в развитие образования», медаль им. Сократа, золотую медаль «За новаторскую работу в области высшего образования», серебряную медаль им. В.И. Вернадского, золотую медаль «Европейское качество», орден «Первый среди равных», грамоту Генерального Консульства Японии, золотую медаль Международной Академии современных искусств.

Мне подари одну лишь ночь!

Мне подари одну лишь ночь,
Ночь счастья ты мне подари;
Ведь только в силах ты помочь
Мечтать с рассвета до зари.

Одну лишь ночь мне подари,
При лунном свете я живу.
И буйством красочной любви
Явись не сном, а наяву.

Лишь ночь одну мне подари —
В любовном ложе при свечах,
В глаза мне жадно посмотри
И растворись во всех грехах.

Одну лишь ночь мне подари,
Как будто ты не сможешь впредь
Услышать стук в моей груди,
Судьбою велено истлеть.

С тобою мне не превозмочь —
Огонь и страсть горят внутри.
Мне подари одну лишь ночь,
Одну лишь ночь мне подари…

И это был всего лишь сон…

В свеченье сказочной луны
Кружатся в танце свет и мгла.
И ты, рапсодия весны,
Влюбиться в ноты чувств смогла.

Вдыхая яркий аромат
Цветов, уснувших под луной,
Я в прятки перестал играть,
Иду тропинкою прямой.

Дорожкой лунною во тьме
Идёшь по зеркалу воды,
Обнажена. Навстречу мне
Богиней снов явилась ты.

Я встретил сотканный из звёзд
Твой нежный, одинокий взгляд.
На чёрном полотне из слёз
Увидел чувств-планет парад.

Тебе я руку протянул,
Мне улыбнулся небосклон!
Проснувшись, понял, что уснул,
И это был всего лишь сон…

Огонь той страсти, что во мне угас

Мой взгляд направлен снова в небеса,
Читаю мантры, словно в первый раз.
Я разжигаю так же, не спеша,
Огонь той страсти, что во мне угас.

Угас тогда, когда я потерял
То чувство, что внутри себя хранил,
Когда я сердце нежно доверял
И под луной лишь для тебя открыл.

Я в полумраке искорки ловлю —
Частицы чувств, – влюбляясь всё сильней.
При свете звёзд я небеса молю
Найти свой путь среди ночных аллей.

В надежде пламя страсти развести,
Я до рассвета буду всё искать.
И чувства вспыхнут у меня в груди,
И всё воздастся, нужно только ждать.

Сумел в ладонях искорку сберечь,
Присел перед камином в тот же час.
И мне сегодня удалось разжечь
Огонь той страсти, что во мне угас…

С тобою ночь казалась бесконечной…

Сегодня ночью было не до сна, увы.
С тобою ночь казалась бесконечной:
Волшебным голосом шептала о любви,
Воспоминаньях жизни скоротечной.

Сжимала крепко ты в объятьях нежных рук
С шипами розу и, слезу роняя,
Ты понимала: вспять уже не повернуть
То время жизни, пламенем сгорая.

Ты продолжала лишь в мечтах своих летать,
Сминая свёрток о любви небрежно.
И чувства текстом на бумаге догорать
В камине сердца будут безнадежно.

Хранишь любовь, окутав ангела крылом
Для ночи той, – единственной и страстной.
Ведь знаешь, время я остановить пером
Не мог, чернила тратя понапрасну.

Любви отдайся вся, изящною свечой
Растаяв в пламени. Серебряный подсвечник
Казался храмом под чарующей Луной.
С тобою ночь казалась бесконечной.

Не могу без тебя прожить

Не могу без тебя прожить —
Даже думать об этом больно.
Лишь прошу я меня простить,
Что влюбился в тебя невольно.

Не могу без тебя прожить —
Ни минуты, ни дня, ни ночи,
Каравеллой ты будешь плыть
По судьбе, что я напророчил.

Не могу без тебя прожить —
И ни вдоха не сделать больше!
Без надежды тебя любить
В бесконечные страстные ночи.

Не могу без тебя прожить —
И ни шага не сделать в пропасть.
Лишь с тобой могу позабыть
Любви непристойную робость.

Не могу без тебя прожить —
Каждый день лишь с тобою светел.
То мгновенье боготворить
Буду я, когда тебя встретил.

Кисть чистых мыслей

Явилась ангелом сквозь свет и тьму,
Прообразом изящною скульптуры.
И чистых мыслей кисть по полотну
Скользит по бархату твоей натуры.

Та кисть скользит, историю любви
В любовном ложе страстно создавая.
И краски чувств, что подарила ты,
Луна сегодня сохранит седая.

Рисует звёздами с тебя портрет,
Ресницы нежно кончиком касаясь.
При пламени свечей в глаза смотреть
Хотел бы вечно, в слезах отражаясь.

Мольберт заполнен, кисть не устаёт,
Дыханьем страсти, стоном наслажденья,
Вонзаясь в бархат, счастье создаёт,
И заповедь – игрою наважденья.

Явилась ангелом сквозь сон и бред,
Перед камином сбросив всю одежду.
И чистых мыслей проливая свет,
Рисует кисть мечты моей надежду.

Любовь у камина

Сегодня осень. У камина
Любовь, укутанная пледом,
Историю свою творила
И озаряла лунным светом.

И с треском чувства вырывались
Из сердца-пламени камина,
Они в тумане растворялись,
И осень их к себе манила.

И листопадом настроенья
Любовь под зонтиком гуляла.
И лишь забытые поленья
В камине страсти догорали —

Как догорал листок помятый
Любовной прозы ликованья.
И поглощал огонь проклятый
Слова из сердца сквозь терзанья.

А с ними дан обет молчанья.
Любовью в памяти блистала;
Разлука-осень на прощанье
Лишь скрежет в сердце оставляла.

Последний осени листок

Шуршит листва, и клён, роняя
Последний осени листок,
Вздохнул печально; грусть родная
Вонзает мысли между строк.

Роняет клён те краски жизни,
Наполнив их своим теплом,
На те же намекая мысли,
Что вещим мне явились сном.

И осень золотом, шальная,
Портрет рисует во дворе;
Тоскою сердце наполняя,
Дыханьем ветра в ноябре.

Всю душу чувствами пронзая,
Та осень чуждою была.
Сквозь листопад тебя узнаю,
Срывая лист календаря.

Любовью очень согревает,
И тлеет в сердце уголёк.
С надеждой в небо улетает
Последний осени листок…

Я сердце пред тобой открыл

Я сердце пред тобой открыл,
Впустил я ангела в него.
Тот ангел сизокрылым был,
Влюбился в свет из ничего.

Я сердце пред тобой открыл,
Пусть подчинился я судьбе.
И звёзды с неба подарил
Тебе и только лишь тебе!

Я сердце пред тобой открыл,
А с ним и разум потерял.
Про всё на свете позабыл
И знал, что я в любовь играл.

Я сердце пред тобой открыл,
В жестокой схватке проиграл.
Себя тебе я посвятил
И душу за любовь продал!

Да будет так! – пускай продал,
И плот любви в мечты уплыл,
Ему вдогонку прошептал:
«Я сердце пред тобой открыл…»

Любовь за стенкой стерегу

Несу я службу, – пёс бродячий,
Любовь за стенкой стерегу.
И снова грусть, и сердце плачет,
От мыслей и судьбы бегу.

И серый дождь штыки вонзает
В следы мятежного дитя,
Что у камина замерзает,
А сердце вырывает тьма.

Седой от страха опустился
Туман изменчивой судьбой.
И в тот же вечер я влюбился —
Как в омут канул с головой.

Я вспоминал, как преклонился
В молитвах искренних речей
Лишь пред тобой. И свет родился
В мгновенье утренних лучей.

Любовь рассвета стерегу я,
Дыханья аромат вкусив.
И взглядом твой портрет рисую,
Слезами краски растворив.

Весной в нас верила любовь

Сегодня ночь. Пронзающий мороз
Сковал мечту, а сердце пеплом тлеет.
Я снова в снег роняю капли слёз,
И пусть они твою любовь согреют.

И лишь бродяга-ветер холостой
Прильнул тихонько у моей беседки.
Не устаю бежать на голос твой,
Что звонко скачет соловьём на ветке.

Курчавый дым клубится над рекой,
В теченье мыслей вихрем отражаясь.
В ночной сторожке обретёт покой
Соната жизни, с чувствами сражаясь.

Победу над тобою одержав,
Под звёздным небом звуки раздаются,
Мелодию любви к груди прижав,
К мечтам иду, что в небе вьюгой вьются.

Растаял снег, – следы пропали вновь,
Как в памяти исчезли те мгновенья,
Когда весной в нас верила любовь,
А оказалось – это сновиденья…

С тобою ночь осталась позади

С тобою ночь осталась позади.
И белый снег кружится за окошком,
А стуки сердца моего в груди
Всё так же слышишь у себя в ладошках.

Сегодня утром солнцем ты взошла
Над горизонтом сказочной долины.
И под ногами бьются зеркала,
Плетутся чувства нитью паутины.

И озаренье – свет ночных небес —
Луной подкралось так же незаметно,
Как незаметно этот день исчез —
Под листьями скрываясь неприметно.

Подкинь поленьев в топку из сосны!
Душа с улыбкой пробуждаться будет;
А вместе с нею оживают сны,
Твоё тепло согреет и разбудит.

Бессонной ночью ты ко мне приди
И лишь со мной останься ненадолго.
С тобою ночь осталась позади,
Как памяти зеркальные осколки…

Роняя слёзы, плачут облака

Роняя слёзы, плачут облака,
И ливнем грусти исчезают тучи —
Всё той судьбой летят издалека,
И гром пугает голосом могучим.

Бушует осень – вьюгой листопад;
Печалью слёзы затмевают солнце.
Унылый клён снимает свой наряд,
И только ветер в хороводе вьётся.

А гром гремит всё громче и сильней,
И, эхом страха небо наполняя,
Невидим был, но вышел из теней,
Как будто слёзы радости роняя.

Природа дарит осень неспроста —
Никто не станет тем, кем был он прежде.
И жить мечтами с ночи до утра
Стремится каждый осени надеждой.

А небо дарит чувства свысока,
Наполнив грудь любовью грациозной.
Роняя слёзы, плачут облака,
Напоминая, что любить не поздно…

Узнал тебя из миллиона звёзд…

Узнал тебя из миллиона звёзд —
Лишь ты светилась в небе ярче всех!
Судьбой твой милый образ превознёс,
Услышав звон из купола небес.

Узнал тебя из миллиона звёзд
И, засыпая, взгляд не отрывал.
С тобою рядом каждый день был прост,
Когда я чувства в кузнице ковал.

Узнал тебя из миллиона звёзд
И в мыслях понял – без тебя не жить.
Восприняла мою любовь всерьёз
Лишь ты свеченьем глубины души.

Узнал тебя из миллиона звёзд
И любовался с ночи до утра.
Ронять осколки зеркала из слёз
Не сможешь ты, – ведь не позволю я.

Небесный ангел, что тревожит грудь,
Тебя на Землю под крылом принёс.
И, всматриваясь в света Млечный путь,
Узнал тебя из миллиона звёзд…

Загляни, Луна, в окошко!

Загляни, Луна, в окошко —
Посмотри, как незаметно
Тень крадётся, словно кошка,
От лучей фонарных света.

Загляни, Луна, в окошко —
Сквозь вуаль. Гитары тонкой
Силуэт, что без одёжки,
Согревай игрою звонкой.

Загляни, Луна, в окошко —
Шторы для тебя открою.
Посиди со мной немножко,
В новый день войди со мною.

Загляни, Луна, в окошко —
Посети на сон грядущий.
И согрей любовь в ладошке,
Что оставил под подушкой.

Из молочного тумана,
Пусть всерьёз, не понарошку,
Из-за гор, как из кармана,
Выгляни, Луна, в окошко!

Я в высоте великих чувств…

Вдыхаю грудью воздух гор
И взглядом чистый вид ловлю.
Судьбе иду наперекор —
Всё потому, что я люблю.

Я в высоте великих чувств
Как будто заново рождён.
И смысл, что был когда-то пуст,
Любовью в сердце сохранён.

Тянусь к вершине. Каждый шаг
Даётся тяжелей в пути.
Дождём красивых слов промок
Алмаз, что был прижат к груди.

И ветра мысли уловить
Сумею мудростью веков.
А жизни бег остановить
Я силой духа не готов.

Судьбе навстречу я иду,
Взбираясь выше с каждым днём.
Ведь той дорогой я иду,
Что мне явилась вещим сном.

Лишь под Луной творятся чудеса!

Лишь под Луной творятся чудеса.
Пусть этой ночью как всегда не спится…
Я мысли отпускаю в небеса,
Где облака летят безумной птицей.

И звёзды улыбаются в ответ
Моей мечте, что прячется в камине,
Где был когда-то принят и согрет
Портрет любви, срисованный с картины.

И лишь творятся ночью чудеса —
Как волшебством, дождём минуты счастья
Наполнят грудь – фрегата паруса
Дыханьем ветра в колыбели страсти.

И ночью сказки начинался мир,
Где открывался занавес историй.
Твоей любви я преданный кумир —
От яда страсти пьян и непристоен.

Пускай разбил алмаз любви большой,
Ковал сначала меч судьбы покорной.
Ведь иногда, чтоб было хорошо,
Нам нужно сделать человеку больно.

И вот поднялся в выси-небеса,
Закрыв глаза, шагнул в открытый космос.
Лишь под Луной увидел чудеса,
Услышав вслед любви печальный возглас…

В душе и сердце сохраняя Мир

Сегодня Мир я в сердце создаю,
Огнём священным мысли озарив.
Себя всецело Миру отдаю,
В душе мечту надеждой пробудив.

Народов Мира дружбе отдаю
Свою любовь и часть своей души!
На стражу Мира ангелом встаю,
В надежде Мира продлевая жизнь.

Открытку Мира в небо посылать,
Где Миру нет препятствий и границ,
Не устаю. И новый Мир встречать,
Где голубь Мира всех прекрасней птиц!

Тот голубь Мира отправлялся в путь,
Своей судьбы писатель и творец.
И лишь любовью наполняя грудь,
Иду я снова с Миром под венец.

Любовь заменит слёзы и тоску,
В душе и сердце сохраняя Мир.
Горжусь я тем, что в Мире я живу;
Я миротворец – Мира я кумир!

Тебя узнал в тумане над рекой…

Тебя узнал в тумане над рекой,
Седую ночь украдкой разбудив.
Явилась ты и боль сняла рукой,
На сердце камень вдребезги разбив.

Тебя узнал на кончике пера.
В себя нещадно ты меня влюбив,
Мечтала в осень чувствами играть,
Любовью краски в лужах растворив.

Тебя узнал в твореньях между строк,
Загадкой века для меня была.
И дни сжигал, что был я одинок,
В камине страсти выгорел дотла.

Тебя узнал: твой Музы силуэт
Являлся мне под бронзовой Луной.
Я не творец, всего лишь я поэт,
Слагаю мысли о любви хмельной.

Мне суждено сквозь звёздный хоровод
В порыве страсти рифму отыскать.
Окинув взглядом млечный небосвод,
Смогу везде одну тебя узнать.

Бессонной ночью я тебя люблю!

Сиянье звёзд в твоих глазах ловлю,
Как диск Луны коснулся небосвода.
Бессонной ночью я тебя люблю,
И мыслей плен разрушила свобода.

Ловлю комету в отраженье глаз,
Сквозь Млечный путь упавшую слезою.
Сегодня ночью в одинокий час
Делился сердцем – чувствами с тобою.

Вдыхая жадно ночи аромат,
Мечтой безумной отдавался страсти.
Словами лести для тебя богат,
Где нет границ для красноречий власти.

И сладкой ночи ощущая вкус,
Я становился пленником терзаний.
Коснувшись губ, в тебе я растворюсь,
Как слёзы неба – в мыслей океане.

Бросая вызов, отпускал судьбу;
Я – странник тьмы, блуждающий в тумане.
Бессонной ночью я тебя люблю
Сквозь строки чувств и ярких звёзд мерцанье!

Вершатся чудеса

Сегодня ночь, – вершатся чудеса!
И белый снег опять летит куда-то.
Волшебной песни слышать голоса
Всем суждено лишь фразою крылатой.

Сквозь скрип двери и хруст седых полен
Играет светом лунная дорожка.
Дыханье ветра попадает в плен
Сегодня ночью, заглянув в окошко.

Пера движенье, словно взмах крыла,
Скользит по льду, рисуя наважденье;
И говорит, что жизнь всего одна
И что бесценно каждое мгновенье!

Свечи волшебной пламя не щадит —
Кружится в танце от дыханья страсти,
Рисуя то, что сердце говорит,
И этот миг не зря зовётся счастьем.

Сегодня ночь, – вершатся чудеса!
И мир несёт любовь под звуки скрипки,
Где тень от света будет ускользать,
Оставив в сердце лишь одну улыбку.

Владимир Калинин

Родился в г. Омске. После завершения обучения в средней школе работал слесарем на телевизионном заводе.

Окончив Высшую школу ВТБ СССР и аспирантуру, преподавал в этом же вузе. Уволился в запас в звании подполковника и трудился федеральным судьей Черёмушкинского районного суда г. Москвы, где в течение 12 лет рассматривал уголовные дела.

Владимир Семёнович – член Интернационального Союза писателей. Опубликовал несколько повестей и рассказов в жанре криминальной истории. Финалист конкурсов имени А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова журнала Московской городской организации Союза писателей России «Российский колокол» – «СовременникБ». Номинант премии им. М. А. Шолохова с вручением одноимённой медали.

Ради денег на всё пойду
(отрывок из повести)

Летним утром в городе Энске красота неописуемая. Ветра нет. Кругом буйная зелень садов. Деревья яблонь и груш в мощных лучах солнца склонились под тяжестью созревающих плодов. На траве газонов, на листьях и лепестках цветов, растущих на многочисленных клумбах и в пышных цветниках, сверкают капельки ночного дождя. Воздух свежий, чистый, наполненный ароматами плодов, цветов и душистых трав.

Середина недели. До выходных еще два дня. В здание «НИИЗарубежМедицины» резво вбежала секретарь генерального директора Наташа. Поздоровалась с полусонным охранником, сидящим за столом у входа. Он только кивнул в ответ и проворчал:

– Твой шеф уже пришел. Не спится старику.

Она сняла с доски для ключей от служебных кабинетов ключ от приемной генерального директора. По лестнице поднялась на второй этаж, где находилось ее рабочее место. Открыв массивную входную дверь, подошла к своему столу у окна, справа от двери в кабинет ее начальника.

Не успела Наташа сесть за стол, как услышала хлопок – как ей показалось, похожий на звук при открытии бутылки шампанского.

«Чего это среди недели решили пить шампанское?» – мелькнула у нее мысль.

Увидев на столе папку с надписью: «На подпись», решила положить ее в сейф. Наверное, директор подписал документы и бросил ей на стол. Открыв папку, обнаружила, что подписей директора на бумагах нет. Такого не было никогда. Почему директор ничего не подписал? Забыл? Тогда почему папка с бумагами лежит на ее столе?

Надо позвонить директору и спросить разрешения войти. Может быть, он с кем-то занят…

Позвонила. Никто не снял трубку. У Наташи начала возникать тревога за здоровье шефа. Что это за хлопок, который она слышала? Значит, там кто-то есть. Почему никто не берет трубку телефона?

Она подошла к двери кабинета и прислушалась. Никаких звуков не услышала. Тогда, набравшись смелости, открыла дверь. И тут на всё здание НИИ раздался ее невероятно громкий визг, переходящий в истерический, нечеловеческий вопль.

Первым ее необычно громкое и долгое «А-аа-ааа!..» услышал заместитель директора по экономической безопасности Дмитрий Иванович Чекулаев. Он рано приходил на работу. Не открыв дверь своего кабинета, расположенного по соседству с кабинетом директора, даже не вынув ключ из замка, он бросился на крик молодой женщины. Ворвавшись в приемную директора, увидел истерически рыдающую Наталью.

– В чем дело? Наталья Ивановна, успокойтесь и скажите: почему вы так рыдаете? Вас кто-то обидел или напугал? – обратился он к секретарю директора.

Но она не могла прервать приступы рыданий и сказать что-либо в ответ. Только показывала рукой на открытую дверь кабинета генерального директора НИИ.

Чекулаев вошел в хорошо знакомый ему кабинет. То, что он увидел в кабинете, потом будет детально описано в протоколе осмотра места происшествия.

На черном кожаном диване полулежало тело генерального директора Петра Ильича Коршунова. Чекулаев обратил внимание на неестественно вытаращенные глаза начальника, почти выкатившиеся из орбит. На правом виске зияла круглая пулевая рана, окруженная ожогом от пороховых газов. Из нее еще слабо вытекала кровь. Поток, стекавший по бледной щеке на промокшую от крови белую рубашку и далее на паркетный пол, образовал средних размеров лужу.

Рядом с диваном на полу лежал наградной пистолет «ТТ», принадлежавший директору. Чекулаев взял руку своего начальника и проверил наличие пульса. Сердце уже не билось. Рука погибшего начинала холодеть под струей прохладного воздуха из кондиционера, включенного еще живым директором…

Чекулаев посмотрел на директорский стол и заметил лист бумаги, придавленный тяжелой авторучкой. Он не стал ничего трогать и вышел из кабинета. Плотно закрыл дверь, обнял дрожащую, всхлипывающую Наталью Ивановну и сказал:

– Пётр Ильич ушел от нас. Вызывай полицию и скорую медицинскую помощь. Он застрелился. Закрой дверь в его кабинет на замок и никого до приезда полиции не впускай. Полиция тоже пусть входит только в присутствии понятых.

– Дмитрий Иванович, до приезда полицейских и врачей, пожалуйста, не уходите от меня. Я боюсь.

– Глупенькая, мертвых не надо бояться. Живые бывают гораздо опасней. Ты вызывай полицию и медиков. Схожу на минутку к себе в кабинет. Там ключи остались в дверном замке. Вызову начальника службы безопасности НИИ и сразу вернусь. Никому больше не сообщай и, еще раз тебя прошу, никого в кабинет директора не впускай.

– Дмитрий Иванович, поскорей возвращайтесь, – уже более спокойно попросила Наталья, закрывая на замок дверь в кабинет директора.

Первой приехала опергруппа полиции во главе со старшим следователем. На место происшествия вошли с понятыми из числа работников службы безопасности института. Чекулаев сопровождал их. Все присутствующие сосредоточили внимание на теле Петра Ильича, стараясь близко не подходить.

Старший опергруппы подошел к столу и взял в руки лист бумаги, вытащив его из-под авторучки. Чекулаев стоял с ним рядом, и они вместе про себя прочли единственную фразу: «Всё сделайте по закону».

Чекулаев прошептал следователю:

– Давай выйдем на минутку.

Следователь оказался сообразительным и молча вышел из кабинета, предварительно дав указание оперативному работнику составлять протокол осмотра места происшествия. Чекулаев подхватил его под руку и проводил в свой кабинет.

– Слушай, майор. Ты опытный сотрудник, многое на свете повидал и знаешь, что в православии самоубийц не хоронят так, как православных, умерших при других обстоятельствах. Пётр Ильич православный, и семья его тоже православная. Надо сделать вывод, что он погиб от неосторожного обращения с оружием.

– Ну, ты даешь! А куда я дену предсмертную записку?.. Ее же надо внести в протокол осмотра места происшествия.

– Ты ее оперу не показывал. Никто, кроме тебя и меня, ее не видел. Они все смотрели на тело погибшего. Ну, если тебе потом потребуется ее внести в дело, напишешь еще один протокол дополнительного осмотра места происшествия. Такое практикуется.

При этом Чекулаев сунул в карман форменной куртки офицера несколько денежных купюр.

– Ладно. Уголовного следа здесь не предвидится. Сделаем вывод, что погиб от неосторожного обращения с пистолетом. Человек он был хороший. Институт практически организовал и тащил его на себе, не жалея своих сил.

Тут открылась дверь кабинета. Вошла секретарь первого заместителя директора НИИ Людмила Громова.

– Дмитрий Иванович, вас приглашает Константин Фёдорович. Срочно.

– Хорошо. Сейчас приду, – недовольным тоном ответил Чекулаев. Он не любил, когда к нему без разрешения кто-нибудь входил.

Перед тем как пройти по переходу в лабораторный корпус, где находился кабинет заместителя директора по науке Константина Фёдоровича Ерохина, Чекулаев заглянул в приемную директора НИИ. Наталья Ивановна успела привести себя в порядок – смыла с лица пятна от туши, возникшие от слез, ручьем бежавших с ее накрашенных пушистых ресниц. Глаза оставались слегка припухшими, но щеки были уже припудрены.

– Как обстановка?

– Всё нормально. Ваши указания исполнила. Лишних людей никого не впускала.

– Молодец. Пусть работают профессионалы. Я имею в виду полицию и врачей.

– Дмитрий Иванович, Петра Ильича врачи увезут в морг? Кто сообщит его жене и родственникам?

– Конечно, увезут – с разрешения следователя после окончания осмотра места происшествия. Я сейчас иду к Ерохину, с ним решим, как и кто сообщит родственникам о том, что Пётр Ильич ушел навсегда от нас.

– Поняла.

– Умница. Действуй по обстановке.

В кабинете Константина Фёдоровича за длинным приставным столом сидели завхоз, председатель профкома, заведующие лабораториями и главные специалисты. Дмитрий Иванович энергично открыл дверь и громко поздоровался, пожав руки каждому и соблюдая при этом субординацию.

Ерохин, оглядев всех присутствующих, убедился, что практически весь служебно-хозяйственный актив в сборе, за исключением главного бухгалтера, который уже несколько месяцев как уволился по собственному желанию. Начал без вступлений:

– Все понимаете, что нас постигло большое горе. Однако, как говорят в народе, все будем там, только в разное время. Сейчас надо сделать всё на высоком уровне, как подобает в таких случаях. Вопросами с кладбищем, гробом, крестом и венками займется наш опытный завхоз Пётр Сергеевич. С церковью вы тоже сможете договориться.

– Нет, с попами я не умею разговаривать. Лучше пусть кто-нибудь другой, кто подипломатичней.

– Я решу со священником вопросы отпевания и проведения панихиды, – вмешался Чекулаев.

– Вот и отлично. Теперь надо решить, кто сообщит жене о трагедии, произошедшей с Петром Ильичом. Думаю, что председатель профкома справится с этой задачей. Надо тактично подготовить жену и донести до нее эту горькую весть.

– В таком случае я поеду в ЗАГС за свидетельством о смерти. Без него ничего не сделаешь, – поднявшись со стула, сказал завхоз.

– Надо ехать к жене покойного Коршунова. Пусть она возьмет необходимые документы: паспорта – свой и мужа, свидетельство о браке. После чего вместе с ней и с документами вернуться в институт. К тому времени осмотр места происшествия закончится. Старший опергруппы вызовет из морга машину для перевозки тела умершего. В морге надо взять справку или иной документ, подтверждающий смерть Коршунова П. И. и с этой бумагой можно ехать в ЗАГС за свидетельством о смерти тоже вместе со вдовой Коршунова. Так что без Людмилы Петровны не обойтись, – уточнил Чекулаев.

– Для поминок надо найти приличное заведение, чтобы было вкусно, недорого и сердито. У нас большой специалист по предприятиям общественного питания Юрий Никитич, наш бессменный завлаб. Я думаю, вы сможете решить этот вопрос. Прошлый Новый год мы отмечали в кафе рядом с магазином «Айсберг». Там прекрасные повара и официанты. Мебель крепкая, из толстых досок и брусьев. Думаю, что там мы сможем помянуть Петра Ильича, – выразил свое безапелляционное мнение зам по науке.

– Я договорюсь, – согласился Юрий. – Только назначьте точное время и дату. Вероятно, для похорон понадобится оркестр. Могу договориться с музыкантами из ресторана «Приют пилигрима».

– Пожалуй, оркестр потребуется. Это мы решим с родственниками – что и когда играть. Остальным быть готовыми для оказания помощи главным исполнителям. Всем задачи ясны?.. За работу!

Чекулаев поехал к священнику в церковь при городском кладбище.

Кладбище сохранилось с дореволюционных времен. Еще в хорошем состоянии остались могилы местных знатных людей – купцов, чиновников и военных. Старая часть, если смотреть издалека, похожа на солидный парк с выросшими у могил могучими дубами и вязами. Мощные стволы в основном лиственных деревьев как бы подчеркивали основательность и крепость нравов лежащих под ними лиц, главным образом старообрядцев.

В городе было несколько действующих старинных церквей. Около кладбища на месте когда-то стоявшей церкви построили новый красивый храм. Надо отметить, что в настоящее время по всей России строятся ежедневно не менее трех больших и малых церквей. Только вот количество школ и медицинских лечебных заведений сокращается, так же как сокращается коренное население. Церковных руководителей такая обстановка в стране не тревожит. Активно исповедуют умирающих и отпевают усопших…

Чекулаев приехал на своем автомобиле. Время было послеобеденное. Навстречу ему из кладбищенских ворот шла группа людей разного возраста, одетых в темную и черную одежду. Несколько женщин среднего возраста были в черных шляпах с черной вуалью. Их поджидал автобус и несколько легковых автомашин.

При входе в церковь он встретил священника с кадилом в руке, возвращавшегося с похорон. Священник – худощавый мужчина в черной рясе, с крестом на груди. Он был не похож на попа, какими их изображают на картинах и карикатурах – солидных, с толстыми животами и окладистой бородой. У встреченного Чекулаевым священника была не борода, а жиденькая бороденка рыжего цвета. Однако бас, которым обладал священник, вызывал уважение. Ему бы на сцену – исполнять народные песни и оперные арии. Может быть, поет где-нибудь в хорошей компании…

Чекулаев обратился к священнику как положено в православной церкви. Сложил руки перед собой ладонями вверх и поклонился, сказав:

– Благословите, батюшка.

Священник перекрестил его, благословляя. После взаимного приветствия на вопрос батюшки, что привело горожанина к нему, Чекулаев без всякого вступления сказал:

– Я пришел к вам по вопросу о возможности отпеть хорошего человека, усопшего сегодня утром.

– Кто же этот раб Божий?

– Пётр Ильич Коршунов, сегодня утром скончался.

– О, какое горе… Я его на днях встречал в мэрии. Здоров и крепок был на вид.

– Да, неосторожно обращался с оружием.

– Самоубийство?

– Нет. Неосторожность.

– Вы уже сталкивались с отпеванием по церковному уставу?

– Нет, не приходилось.

– Атеист?..

– В детстве был крещен.

– Дело в том, что тело умершего положено переносить из дома в храм в сопровождении священника со свечами в руках и с церковным песнопением.

– Вероятно, гроб с телом покойного в его доме устанавливать не будут. Сразу из морга привезем сюда. Хотел бы узнать, каков порядок, надо ли заносить его в церковь.

– Если не будете обращаться за услугами в ритуальную контору, которая поддерживает контакт с кафедральным собором, то привозите сюда. Поставите гроб с телом в середине храма напротив Царских врат, лицом к алтарю и иконам. То есть ногами к алтарю. Это для того, чтобы, если вдруг он откроет глаза, то увидел иконы. После литургии родственники покойного раздадут присутствующим заранее приобретенные свечи, которые они сами зажгут от уже горящих в церкви. Затем начнется обряд отпевания. Заканчивается оно прощанием с умершим. Все, кто пришел проститься с

покойным, кланяются перед гробом и целуют усопшего в бумажный венчик на лбу. Вот такой чин отпевания, то есть порядок.

– Спасибо, батюшка. Каковы расценки за отпевание? Простите, что так прямо спрашиваю.

– Бог простит… Обычно за отпевание делают взнос в размере тысячи пятисот – двух тысяч рублей.

– Можно устроить, чтобы вы проводили гроб с телом до могилы?

– Конечно, сын мой, такое тоже возможно, – пробасил поп.

– Еще один, может быть, несколько нескромный вопрос, с вашего разрешения…

– Спрашивайте.

– Часто случаются похороны в настоящее время?

– Да. Похороны стали проходить чаще. Примерно восемь – десять похорон в день. В обычные дни меньше, после праздников почему-то больше.

«Интересно, а сколько рождается детей, хотя бы в среднем, каждый день?» – подумал Дмитрий Иванович. На память пришла информация о деятельности экономиста на должности министра здравоохранения. При этом в государстве правоохранительные органы нередко выявляют липовых врачей с фальшивыми дипломами, привлекают их к ответственности. Эта мадам, не будучи медиком, проявила кипучую активность по разрушению фельдшерско-акушерских пунктов в селах, поселках и т. д. Люди тогда возмущались: почему назначили министром экономиста, бездетную «Таню-арбидол»? Зачем ей бешеные деньги, если она не имеет наследников и возможности забрать богатства с собой в мир иной? Как могут работать в правительстве на высоких должностях непрофессионалы, которые наделали столько ошибок?..

Спросить об этом священника? Бесполезно. Скажет: любая власть от Бога. Бог терпел, и нам велел.

Получив интересующие его сведения, Дмитрий Чекулаев поспешил связаться с завхозом и обговорить вопрос об отпевании. Где лучше, и как хотят родственники?.. Он позвонил Петру Сергеевичу:

– Пётр Сергеевич, я со священником церкви, что перед кладбищем, вопросы отпевания обговорил. Он не против. Ты у жены покойного не уточнил, где родственники собираются его отпевать?

– Этот вопрос мы с Людмилой Петровной не обсуждали. Ты же должен был с попом это обговорить?..

– Правильно. Повторяю: я уже говорил с батюшкой из церкви, что возле кладбища. Думаю, из морга, куда увезли тело Коршунова, ближе везти туда. Ты постарайся место для могилы найти поближе, чтобы гроб из церкви на руках можно было донести. Как обстоит дело с гробом и венками?

– Гроб, венки от сотрудников и вдовы заказали. Профсоюз раскошелился. Однако надо все же деньжонок собрать.

– Ты профорга нацель. Пусть собирает, он активный общественник. Вы с Людмилой Петровной еще что-то обсуждали?.. Например, кто и сколько приготовит подушечек для орденов и медалей. Их надо народу показать – покойный не только отечественные награды имел, но и зарубежных немало.

– Нет. Этот вопрос мы не смогли обсудить. Вдова в полубессознательном состоянии, ничего не соображает.

– Вот поэтому вас двоих к ней и направили. Давайте принимайте меры к ее успокоению и решайте.

– Ладно, разберемся.

На третий день после кончины Петра Ильича состоялись похороны.

Похоронная процессия выдвинулась из морга к церкви, что рядом с кладбищем. Впереди на катафалке медленно везли гроб с прахом покойного, около него на специальных скамьях сидели близкие родственники. Впереди процессии шли медленным шагом несколько сотрудников НИИ, они несли перед собой красные подушечки с орденами и медалями усопшего.

Наталья Ивановна, секретарь, несла подушечку с большой звездой, похожей на золотую, украшенную камнями, искрящимися на солнце. Таким орденом Петра Ильича наградил король одной из африканских стран за героическую помощь в ликвидации большой эпидемии, грозившей повальной смертью огромному количеству населения страны. Практически одна группа врачей под руководством Коршунова справилась с локализацией и последующим лечением пострадавших крестьян.

На Вишнёвой улице из открытых окон большого трехэтажного коттеджа доносилась песня на слова Николая Некрасова (но традиционно считающаяся русской народной) – «Меж высоких хлебов». Куплет, прозвучавший в исполнении Лидии Руслановой, особенно четко был услышан всеми в похоронной процессии:

– Ой, беда приключилася страшная!
Мы такой не знавали вовек:
Как у нас, голова бесшабашная, —
Застрелился чужой человек!

У некоторых людей, идущих за гробом, эта песня вызвала оживление, послышался шепот:

– Говорят, Коршунов застрелился. А вот – везут отпевать… Неправильно это, не по православному порядку.

– Еще бы не застрелиться! Его главбух сорок миллионов долларов положил в банк миллионера Брянского. Банк обанкротился, денежки пропали. Главбух уволился вовремя, видно, знал, что банк разорится.

– В народе говорят, что оставшиеся четыре миллиона зеленых потратили на покупку облигаций внутреннего займа. Так и эти ценные бумаги сперли…

Чекулаев услышал и песню, и разговорчики. Отреагировал немедленно. Подошел к переговаривающимся:

– Неправда, что застрелился. Установлено, что Пётр Ильич погиб от неосторожного обращения с оружием. Чистил пистолет перед проверкой о порядке хранения. Давно не пользовался, вот и произошел несчастный случай. Деньги никуда не денутся. Не надо распространять необоснованные слухи! – категорически обрезал он на корню ненужные разговоры.

Резко подошел к руководителю оркестра:

– А вы почему не играете?

– Так ведь только что закончили…

– Играйте громче!

Руководитель оркестра повернулся к музыкантам и взмахнул рукой. Но они уже и так из разговора своего шефа с Че-кулаевым поняли: надо играть, и были готовы. Над процессией поплыли всем знакомые звуки Шопена.

У дверей храма процессию встретил священник, отец Кирилл. Гроб с телом усопшего занесли и установили по церковным правилам.

Храм был наполнен народом, собравшимся проститься с покойным. Гроб окружали родственники и люди, хорошо знавшие Коршунова, – сотрудники НИИ и почти все наиболее известные лица в городе. В их числе были мэр города Павел Григорьевич Засядько, руководитель Департамента здравоохранения Николай Павлович Комаров, недавно на-злаченный главный врач городской больницы (его фамилии еще никто не знал), директор школы-интерната Оксана Романовна Сухина, начальник отдела МВД Николай Иванович Лежепеков и другие.

Дорогой гроб был завален цветами, возложенными присутствующими в церкви. После отпевания гроб с покойным перенесли на руках сотрудники НИИ и установили возле могилы. Мэр города произнес краткую речь:

– Мы потеряли дорогого нам человека. Пётр Ильич являлся по сути основателем крупного научного института. Каждому зрелому и молодому ученому, а также специалисту-медику в нашем городе известно его имя. Ни времени, ни бессонного труда не жалел он для развития медицинской науки, ее самой сложной отрасли – эпидемиологии. Его труды имеют мировое значение. Пусть земля будет ему пухом!

С необходимым в таких случаях словом выступил заместитель генерального директора НИИ Ерохин, в прошлом аспирант, а до последнего времени являвшийся докторантом, – свои научные труды он писал под руководством Коршунова.

– Безвременно ушедший от нас Пётр Ильич, доктор медицинских наук, создал свою научную школу и для ее развития не щадил ни сил, ни здоровья, – отметил Ерохин. – Его монографии переведены на многие иностранные языки. Это знают все сотрудники НИИ, и не только НИИ, а значительная часть научной общественности в нашей стране и за рубежом. Мы уверены, что его дело и его идеи получат дальнейшее углубление и расширение. Смерть настигла его внезапно, но память о Петре Ильиче останется в наших сердцах.

Завхоз «НИИЗарубежМедицины» подыскал место для могилы на старой части кладбища, среди могил известных в прошлом людей города, в той части кладбища, где росли вековые деревья.

Кто-то из числа возвращавшихся с кладбища пропел себе под нос:

– Под большими плакучими ивами
Упокоился бедный стрелок.

Летом Оксана Романовна жила в доме с садом и огородом. Надо было ухаживать за плодовыми деревьями, за теплицами с огурцами и томатами. Большие грядки с клубникой нуждались в особом внимании. Клубника в Энске славилась тем, что была необычайно вкусная. Такая работа требовала больших физических усилий. На удивление, у Оксаны Романовны на всё хватало сил. Энергией эту женщину Бог не обидел, всё спорилось в ее руках.

На следующий день после похорон Петра Ильича Коршунова она завела за ужином разговор со своим сыном. После развода с мужем её сын не ушел жить к отцу, хотя такое желание у него было: между ними сложились более дружеские отношения. Как обычно, Михаил рассказывал матери об обстановке в «НИИЗарубежМедицине»: он работал там старшим специалистом в финансовой службе.

– Миша… Я на похоронах Коршунова мельком слышала, что у вас в институте большие деньги пропали. Ты чего молчишь?.. Матери ничего не сообщаешь. Весь город об этом говорит!

– Что еще говорят?.. Поди, сплетни всякие.

– Ты там работаешь, тем более в бухгалтерии, а не в химической лаборатории. У тебя, наверно, более точные сведения есть о произошедшем.

– Мам, во-первых, нам заместитель генерального директора по экономической безопасности запретил с кем-либо на эту тему разговаривать…

– Ну я же не «кто-либо», а твоя мама. И должна знать, как у моего сына обстоят дела на работе.

– Мама, это обычное женское любопытство. Меньше знаешь – крепче спишь.

– Вот когда женишься, заведешь своих детей, то и будешь давать им такие советы. А мне выкладывай всё как есть! – тоном, не терпящим возражений, заявила Оксана Романовна.

Она привыкла на работе и в семье, чтобы ей обо всем рассказывали правду. Иначе греха не оберешься. Тем более материнское сердце подсказывало: как бы с ее сыном не произошло несчастье. Там, где исчезают большие деньги, всегда находят стрелочника.

– Мама, я старший специалист по маркетингу финансовой службы и тонкостей пока никаких не знаю.

– Рассказывай, что знаешь. – Оксана Романовна присела на стул в выжидающей позе, готовясь слушать сына. Даже стакан с чаем отставила.

– Мам, действительно, чуть больше сорока миллионов долларов наш главный бухгалтер Евгений Львович Жушман уговорил Петра Ильича положить на хранение в сберегательный банк миллионера Брянского. Это было лет десять назад. Я еще в НИИ не работал. Недавно банк обанкротился. Этим делом занимается наш заместитель по экономической безопасности. Обещал, что какие-то немалые деньги наша фирма получит. Он активно участвует в заседаниях арбитражного суда. По словам Евгения Львовича, дело движется в нашу пользу. Вот что я могу сказать о сорока миллионах… Больше ничего не знаю.

– Представляю, о ком ты говоришь. Это тот Женя Жушман, что живет на Советской в трехэтажном особняке с балконом?.. Домик огорожен высоченным кирпичным забором. Разъезжает на дорогой машине, по-моему, на «бентли».

– Мам, у Евгения Львовича не было «бентли». Он ездил на BMW представительского класса. Называл ее «бээмвэшкой». Сейчас на ней ездит его дочь, она живет в его особняке. Сам уже месяца два как уехал, кажется, в Бельгию, где у него живут родственники.

– Пусть будет так. Зато я сама видела его загулы в ресторане. Как богатенький купчишка, деньгами швырялся!

– Ты, наверное, в ресторане видела его прощание с друзьями перед отъездом за границу. Меня тоже приглашали, но я не пошел. Вот самой не надо ходить в рестораны!

– Мал еще матери указывать, куда мне ходить. Лучше расскажи, что с облигациями на сумму более четырех миллионов долларов.

– Мам, об этом я бы не хотел тебе рассказывать.

– Это еще что за новость?! Ну-ка, сейчас же все подробно расскажи, – оживилась Оксана, почувствовав, что сын знает подробности и, возможно, имеет к этому какое-то отношение.

– Мама, ты не волнуйся. Это все было давно, и я уже забыл, как там все происходило. Но хорошо помню, что я действовал в соответствии с соглашением о приеме меня на работу в «НИИЗарубежМедицину». Я ничего не нарушал, лишь выполнял возложенные на меня обязанности. Мне так сказали Дмитрий Иванович и Елизавета Борисовна. Это всё, что я могу тебе сообщить.

– Нет, это не всё. Говори, когда и что ты там не нарушил. И почему тебя не считают виноватым замдиректора и заместитель главного бухгалтера? Значит, ты каким-то образом связан с исчезновением четырех миллионов долларов.

– Мама, это было лет пять назад, я только начал работать и учиться!

– У тебя, как у финансиста, память на операции с деньгами должна быть очень хорошей, и ты никогда на память не жаловался.

– Хорошо. Я буду вспоминать… Ну, во-первых, не долларов, а облигаций. Во-вторых, на основании указания ныне покойного Петра Ильича получил их в одном банке и передал их же по акту в наш институт. Через несколько дней я же передал эти же облигации в ООО, по-моему, «Малахит», а затем на основании поручения нашего директора продал их в другой банк. Вот и всё.

– Нет, дорогой, и это не всё. Я тоже имею отношения с банками, но никогда не поручаю проведение валютных или крупных денежных операций в рублях молодым сотрудникам бухгалтерии. Для этого есть главный бухгалтер и опытный кассир. Я специально окончила бухгалтерские курсы и кое в чем разбираюсь.

– Мама, я тоже кое в чем разбираюсь. Ты, наверно, забыла, что у меня есть диплом об окончании Финансовой академии. Я слушал лекции опытных ученых и практиков. Я уже не один год работаю в финансовой службе крупного научного заведения.

– Весь вопрос в том, почему проведение финансовых операций с крупной суммой поручили тебе, студенту-заочнику в то время, а не заместителю главного бухгалтера или заместителю директора по экономической, безопасности?..

– Мама, потому, что Елизавета Борисовна в тот период была больна, а Дмитрий Иванович никогда в проведении финансовых операций не участвовал. Главный бухгалтер был в отпуске, отдыхал в Турции. Пётр Ильич мне специально выписывал доверенность на проведение всех действий с облигациями. Кроме того, я тогда получил премию. Ты помнишь?

– Помню, я еще удивилась. Только начал работать – и вдруг премия. Теперь как бы тебе за эти «сребреники» не пришлось расплачиваться. Ты скажи, следователь из полиции тебя на эту тему допрашивал?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Женское армянское имя Шушан происходит от названия цветка «шушан» (лилия).

Вернуться