Ольга Ефимова-Соколова
Как Квакахрям в Китай летал

Иногда мамы становятся волшебницами. Как? Это длинная история. Важно то, что однажды у нас дома появился Квакахрям. Точнее, он живет в лесу, а к нам в город любит прилетать зимой – погреться у батареи и рассказать свои новые истории моим детям: Мише и Мите.

Все знают, кто такой Квакахрям? Существо не больше таксы, с крыльями. Он умеет летать, долго плавать под водой и плеваться чернилами. А последнее, ой как неприятно, и, может быть, даже больно! Ведь если дети не перестают ныть, то у Квакахряма начинает болеть голова и чесаться хвост. И в дело идут едкие чернила.

С помощью этого «оружия» Квакахрям и браконьера, и Злую Волшебницу проучить может. А вообще, зверек он мирный и веселый. Любит с лягушками поквакать и в баскетбол с другими квакахрямами поиграть.

В этой книге вас ждут не только невероятные приключения, волшебные и страшные истории, но и много путешествий. Квакахрям полностью оправдает свое прозвище – Путешественник. А отправится он в Китай. И в это долгое путешествие он полетит не один, а с журавлями. Об опасностях и удивительных местах, которые встретятся им на пути, рассказывается в повести «Как Квакахрям в Китай летал». Находчивость, волшебство и добрые друзья помогут ему выпутаться из ловушек, которые расставляла для него Злая Волшебница и другие опасные создания.

Итак, слушайте историю, которую по просьбе моих сыновей Миши и Мити мы с Квакахрямом рассказали им совсем недавно.

Одолень-трава

Было в лесу одно создание, ради которого Квакахрям был готов на всё. Особенно, когда она улыбалась, что случалось часто. Это, конечно, была Добрая Волшебница.

Жила она не очень далеко от Квакахряма – пятнадцать минут лету. Узнав, что она ждет его в гости, вежливый зверек завернул на речку и сорвал самую большую кувшинку. Он знал, что белая лилия быстро вянет, но у Доброй Волшебницы она может простоять многие месяцы.

Любовался Квакахрям кувшинкой, как вдруг целый фонтан воды на него вылился. Обернулся он к речке, а там русалочка. Лохматая, злющая, пригрозила ему кулаком и давай хвостом по воде бить. Как из водяной пушки стрелять. Повернулся Квакахрям, да неудачно. Поскользнулся на мокрой земле, свалился, но кувшинку не помял.

Увидев, что противник повержен, русалочка усмехнулась и в реке скрылась. А Квакахряма лягушки окружили, одна кувшинку подала, другая хихикнуть хотела, да третья ей по губам шлепнула.

– И чего это русалка на меня разозлилась? – удивился Квакахрям, поднимаясь.

– Да ты в их саду самую большую кувшинку сорвал. Не к добру это! Ох не к добру!

– А ну не охайте мне! – прикрикнул на них Квакахрям и полетел.

Добрая Волшебница, закинув длинную русую косу за спину, мыла пол. Увидев Квакахряма с кувшинкой, она очень обрадовалась. Сказала ему за стол садиться, а сама за самоваром пошла.

– Знаешь ты страну такую – Китай? – спросила она, наливая ему горячего чая и придвигая пряники.

– Слышал что-то, – уклончиво ответил Квакахрям, а тут про кувшинку вспомнил и протянул красавице.

Взяла ее Добрая Волшебница, на блюдечко положила, водички из чашки капнула. Наполнилось блюдце чистой водой, кувшинка раскрылась. Словно солнышко на тарелочке плавает.

– Везучий ты, Квакахрям! Я тебя в дальнее путешествие отправить собралась, а ты с собой одолень-траву принес.

– Какую еще одолень-траву? – зверек огляделся и подозрительно посмотрел на кувшинку.

А Добрая Волшебница вдруг закружила кувшинку на блюдечке и запела быстро-быстро:

– Одолень-трава, одолей ты мне горы высокие, долы низкие, озера синие, берега крутые, леса дремучие! Одолей ты злых людей, лихо бы на нас не думали, дурно бы нам не делали! Дорогу бы нам не закрывали! В добрый путь! – и с последними словами, дунула она на кувшинку, и засветилась та белым сиянием. Разошлось сияние, словно дым по избушке, да растаяло.

– Быть твоей дороге гладкой, да благополучной!

– А куда ж ты меня отправить хочешь? Неужто в Китай?

– Верно мыслишь. На восток. Помощь твоя нужна! Очень важное дело задумали. Пригодится тебе сила одолень-травы.

Добрая Волшебница помолчала, посмотрела на Квакахряма, усиленно дующего на блюдечко с чаем и продолжила.

– Отправлю я тебя сначала на Крайний Север, там, где много озер и болот. Привольный тот край, но суровый. Когда-то давно жили там мамонты, кости их до сих пор находят среди вечной мерзлоты. Очень красива тундра в начале лета. Много там разных птиц, – Добрая Волшебница посмотрела на окно, а потом понизила голос. – Выделяется среди них одна священная птица – стерх или белый журавль. Местные говорят, что она в своем клюве солнышко весной приносит. А когда устает, то лапами помогает. Оттого клюв и лапы у стерха красные. А сам он белый, только кончики крыльев черные.

– Мне кажется, видел я такую птицу. На столбе, в огромном гнезде, – перебил Волшебницу Квакахрям, который наконец-то справился с чаем и принялся за пряник.

– Не мог ты ее здесь видеть. На столбах гнездятся аисты. А белых журавлей очень мало и строят гнезда они только на Севере, прямо на болотах. И если поставить их рядом с аистами, то те будут смотреться как дети рядом с родителями. Очень эти журавли большие.

– Так что же мне надо, высиживать этих журавлей? – хихикнул Квакахрям, представляя себя верхом на огромном яйце.

Волшебница удивленно посмотрела на Квакахряма.

– Надо же ты, ты почти угадал. – Квакахрям поперхнулся пряником. – Не переживай! Отправлю я тебя к моей подруге – Айлы Умсуур, она тебе все расскажет.

– Она тоже волшебница?

– Небесная шаманка, летающая между небом и землей вместе с журавлями.

– А я ее дома-то застану? – Квакахрям все больше и больше сомневался в правильности решения Доброй Волшебницы.

– Она тебя уже ждет. Давай сюда лапу.

Квакахрям осторожно протянул лапу. Добрая Волшебница защелкнула у него на запястье плотный браслетик. Удивленно Квакахрям стал его разглядывать. Похоже, из тонкого металла, теплый, серебристый.

– Это твоя связь со мной. Если ты захочешь мне что-то сказать, не будешь знать, что делать или я захочу на тебя посмотреть – браслетик будет нагреваться, и мы будем друг друга слышать.

– Вот здорово! Как телефон какой-то. Алле! Алле! Вы меня слышите? – Квакахрям приложил лапу к уху. – Ничего не слышу. Что-то плохая связь сегодня.

Добрая Волшебница слегка улыбнулась и строго сказала:

– Полезай в печку!

Квакахрям похолодел. Черное устье печи хоть было холодным, но темнело пастью дракона.

– Как? Зачем? Не полезу!

Видя, что Квакахрям уперся и не сдвинется, Добрая Волшебница позвала Сокола:

– Сокол, милый друг, полезай в печку. Покажи Квакахряму, что ничего страшного там нет.

Сокол, сидевший под потолком на сухой ветке, вытащил голову из-под крыла, поглядел на Квакахряма и залетел в печь. Добрая Волшебница закрыла заслонку, дунула на нее и быстро открыла. Сокола там не было.

– Сжарился… – прошептал Квакахрям и отодвинулся от печи.

И тут в открытую форточку залетел Сокол и как ни в чем не бывало уселся на свое место.

– Я когда от колодца летел, Злая Волшебница за деревьями промелькнула, – доложил Сокол и посмотрел на хозяйку, ожидая приказаний.

– Спасибо, милый. Не нравится мне, что сестрица здесь пасется. Ну да ладно. Видел? – Волшебница снова обратилась к Квакахряму. – Я просто перенесла его к колодцу. А тебя чуть подальше. Так что сидеть тебе там надо спокойно и тихо. А как почувствуешь, что ветер закончился, можешь глаза и открыть. Шаманка добрая, птиц и всяких животных любит. Делай все, что она тебе скажет. Не пожалеешь!

Квакахрям нехотя залетел в печку.

– А кто за моим дуплом присмотрит? За книгой и за квакахрямами?

– Я присмотрю, – Добрая Волшебница снова приподняла заслонку. – Если вдруг тебе тяжело будет, прочитай заклинание одолень-травы, она поможет. В добрый путь!

И заслонка глухо стукнула. Теплый ветер подхватил и завертел, закружил Квакахряма. Так что ему пришлось сжаться в комочек. Неожиданно ветер кончился, и, покачиваясь из стороны в сторону, как падающий лист, зверек опустился на что-то твердое и открыл глаза.

В гостях у шаманки

– Вот великая удача! В пятый лунный день ты к нам попал. Вот ты какой! Повернись-ка чудо-птица, чудо-зверь! Всем нам угодил, не опоздал.

На Квакахряма смотрела низкая женщина в пушистом венке из перьев. Платье ее из белых шкурок заканчивалось черной бахромой. Так что, всплеснув руками от радости, она стала похожа на большую птицу с черно-белыми крыльями.

– Моим птенчикам ты очень понравишься!

Квакахрям огляделся. Сидел он в круглой избушке на шкуре грязно-белого цвета. Посередине горел костер. У стен стояли сундуки и какие-то инструменты. Никаких птенчиков видно не было. «Может, это старушкины внуки, и они погулять пошли?». Но тут шаманка подняла еще одну шкуру, около костра, а там среди меха лежали яйца покрупнее утиных.

– Журавлята, – ласково пропела шаманка и, опустив шкуру, подоткнула ее по краям. – Десять солнышек. Через два дня начнется большой солнечный праздник по всей Якутии – Ысыах. И будет он праздноваться ровно неделю. А в первый день Ысыаха появятся наши малыши. Мне надо тебя многому научить. А теперь садись, ешь и слушай.

Квакахрям повиновался. Вскоре на шкуре рядом с ним появился низенький столик, а на нем кувшин с молоком, хлеб и мясо. Шаманка опустилась с другой стороны столика, пошептала что-то, и, подоткнув широкие рукава, стала ломать хлеб и рассказывать.

– Каждую весну в наш край с юга возвращаются красавцы-журавли. Летят они клином, а потом разбиваются на парочки и делают на нашем заболоченном озере гнезда. Долгую дорогу они проходят, многие опасности подстерегают их на пути. Не все птицы возвращаются в Якутию. В этом году только десять пар прилетело. Больно мне вспоминать, как еще семь лет назад здесь не утихало курлыканье. Танцевали журавли свои брачные танцы, высоко поднимали головы, взмахивали крыльями. По преданию, тот, кто хоть раз увидит журавлиный танец, будет жить долго и счастливо. Много раз любовалась я красивыми птицами. Много их летало в короткое северное лето над озером. А потом стихали голоса журавлей, уносили они солнышко в клюве далеко на юг, чтобы вернуть его следующей весной. Но этой весной вернулось всего двадцать птиц. Местные жители опасаются, что если исчезнут все журавли, то солнышко на людей обидится и не появится больше весной. И вот что тогда я придумала, – шаманка радостно посмотрела на шкуру с журавлятами. – Каждая журавлиха сносит по два яйца, но выживает только старший птенец. Так устроена природа, двоих родителям не прокормить. Если отобрать у журавлей «вторые» яйца и высидеть их самостоятельно, то через двадцать девять дней вылупятся еще журавлята. Так я и сделала. Обогреваю их специальным образом. Потом кормить буду, но вот научить их летать и отвести их стаю на юг я не смогу. Тут я и вспомнила, как подруга моя – Добрая Волшебница нахваливала сметливого, да ловкого зверька – Квакахряма. Я и подумала, что если дельтапланы могут стаю журавлей на юг отвести, то Квакахрям и подавно с этим справится.

– Как? – только и выдохнул Квакахрям.

– Не бойся! Я всему тебя научу. А сейчас, пока малыши еще спят, пошли я покажу тебе нашу тундру. Красивее места нет на всем белом свете!

И действительно, как зачарованный, смотрел Квакахрям на бескрайние просторы, невысокие деревья и голубые зеркала воды. Все вокруг пело, свистело. И доносил ветер такую свежесть моря и леса, что у Квакахряма аж голова закружилась. А шаманка раскинула руки-крылья и побежала на встречу ветру, позвякивая украшениями. Полетел Квакахрям за ней, а когда закружилась она на месте, ощутил он радость неописуемую. И увидел он последний лучик солнышка, скрывающийся за горизонтом. И понял он, что все сделает для того, чтобы каждую весну журавли приносили солнышко в этот привольный край.

До самой темноты летал Квакахрям за шаманкой. Посмотрел, как устроены гнезда у стерхов на озере. На большой подушке из осоки гордо восседал белый журавль, поправляя иногда выбившуюся траву. Когда мама и папа на гнезде сменялись, Квакахрям видел неприметное коричневатое яйцо.

Чтобы не спугнуть птиц, шаманка словно превратилась в журавля. Иногда Квакахряму казалось, что по воде идет, высоко поднимая ноги, толстый стерх. Если они приближались слишком близко, и сидящая на гнезде птица начинала волноваться и клёкотать, шаманка отвечала ей тем же и быстро удалялась.

– Смотри и запоминай, – шепнула она Квакахряму, указывая на белых птиц, вышагивающих по мелководью. Они поминутно ныряли длинным красным клювом вниз и выуживали оттуда то рыбку, то корешок.

Квакахрям, заглядевшийся на птиц, опустился на траву, она разошлась, и он оказался по пояс в ледяной жиже.

– У вас тут не жарко! – запыхтел он, отряхиваясь.

– Пару недель назад здесь еще лежал снег, – усмехнулась шаманка. – Садись на плечо, скоро совсем темно будет, нам пора домой.

Проклекотав на прощанье, шаманка поспешила обратно.

В юрте было темно. Огонь еле тлел. Хозяйка подбросила веток и заглянула под шкуру. В отблеске огня она улыбнулась и вздохнула:

– Через два дня случится чудо! А сейчас, перекусим и спать!

Крепко спал Квакахрям. Столько всего случилось за день. И не почувствовал он, как нагрелся браслетик на лапе. Не знал он, что где-то далеко сердито смотрит Добрая Волшебница в зеркало на спящего Квакахряма и не может предупредить, что сестрица ее, умчалась в ступе из леса и, пользуясь заклинанием «Велосито», развила космическую скорость и приближается уже к границе с Якутией.

Злая Волшебница

Утром Квакахрям проснулся под странные звуки. Шаманка играла на какой-то загогулинке, приложенной ко рту, и гудела. Квакахрям попробовал ей подквакивать в ритм, но сбился.

После короткого завтрака, шаманка сообщила Квакахряму, что наступила пора обучения. Когда случится чудо и вылупятся все птенчики, он должен стать им родной мамой. И выбравшись из юрты, они направились к журавлям.

– Вот у этой парочки сегодня утром вылупился птенец, – шаманка указала на белую птицу, стоящую вдалеке у гнезда. – Теперь двадцать часов в сутки, родители будут его кормить. Он уже бегает, но сам искать еду еще не может.

Сколько не вглядывался Квакахрям вдаль, никакого птенца среди белых журавлей не видел.

– Ты его и не увидишь, – рассмеялась шаманка, прищурив свои узкие глаза. – Коричневый пушистый шарик среди коричневой травы трудно разглядеть даже чайкам. Слушай, главные враги журавлей – это медведи и чайки.

– А что чайки-то могут им сделать?

– Если родители не доглядят, то заклюют птенца в один миг. Есть еще охотники, но это моя забота. Пойдем, я научу тебя ловить рыбу.

К удивлению шаманки Квакахрям только опустил мордочку в воду, как вытащил по рыбешке в каждой лапе.

– Это кто кого еще будет учить рыбной ловле, – прошептал он, складывая рыбу в мешок, протянутый шаманкой.

Целый день бродили они по озеру. Шаманка, как и Квакахрям, перекусывала свежей рыбой и показывала разные вкусные травы. К вечеру маленький зверек уже по-хозяйски оглядывал полянки и болотца и за секунду находил что-то вкусненькое. Шаманка не могла нарадоваться! Самое удивительное, что перекрикиваться они стали уже на журавлином. И птицы, к которым они приближались, больше не вставали в угрожающую позу, заставляющую Квакахряма посмеиваться.

Вернулись они сытые и довольные. Шаманка первым делом разожгла костер и подняла шкуру. По ее округлившимся глазам Квакахрям понял, что с птенцами что-то случилось. Она откинула шкуру и вслух пересчитала яйца.

– Их стало девять! Неужто один вылупился, пока нас не было? А ну искать!

Потеряться в юрте было сложно. Оглядев все темные уголки, шаманка выбежала наружу и закружилась у входа, приникая к земле, словно собака. Издавая тихий клекот, она пыталась подманить журавленка, но безрезультатно.

Летая вокруг, Квакахрям вдруг почувствовал, что браслет накалился. Он прижал его к уху и расслышал далекий голос Доброй Волшебницы.

– У вас все в порядке?

– Нет, – слишком громко сказал Квакахрям, так что шаманка взмахнула руками и села. – У нас пропало яйцо. Было десять, а теперь девять. Нигде не можем найти.

– Значит, я опоздала, – в голосе Доброй Волшебницы звучала тоска. – Злая Волшебница подслушала наш разговор и узнала, что ты летишь к стерхам. А яйцо белого журавля обладает волшебной силой. Если его выпить, то станешь в два, а то и в три раза могущественней. Только этого нельзя делать, журавль – священная птица. И так просто это никому с рук не сходило.

– Что же делать? – прошептал Квакахрям.

– Мы будем колдовать. Милая Айлы, ты меня слышишь?

Шаманка закивала.

– Я сделаю все, что смогу, – проговорила Добрая Волшебница.

А шаманка, словно позабыв все слова, опять закивала.

Квакахрям еще долго держал браслетик у уха, но больше ничего не услышал. Спать его шаманка положила прямо на шкуру с яйцами, а сама завела таинственный танец. Она крутилась и пела, а потом забила в бубен и запричитала. Слова были незнакомые, Квакахряму стало не по себе, он заполз под шкуру к яйцам и там затаился. Там было уютно и тепло, зверек успокоился и заснул.

А в это время Злая Волшебница, которая час назад выкрала журавлиное яйцо и едва успела скрыться до возвращения шаманки и Квакахряма, почувствовала себя плохо. Она едва долетела до невысокой рощицы, которую приметила раньше. Выбравшись из ступы, она раскрыла свой волшебный зонтик и очутилась в маленьком шалаше. Голова у нее кружилась, казалось, силы оставляли ее.

Достав из-за пазухи яйцо, Злая Волшебница усмехнулась. Сейчас она выпьет яйцо, и ее сила утроится!

«Какое оно некрасивое» – подумала старуха и решительно стукнула яйцо об ступу. Подняв его кверху, она открыла рот в предвкушении волшебной силы, которая вольется в нее оттуда. Но не упало ни капли. Вместо этого в глаз Злой Волшебницы полетел кусочек скорлупы, потом другой, а потом оттуда показалась коричневая головка. Она была мокрая и маленькая. Малыш открыл глазки. Злая Волшебница уставилась на него, не понимая, как он там оказался.

«Мама!» – пропищал журавленок и начал усиленно скрести лапками. Злая Волшебница откинула яйцо от себя. Она стучала кулаками по ступе, она топала ногами. Она злилась на себя и на птенца, выпившего, как она решила, ее яйцо, но растоптать его она не могла. Он наполовину выбрался из скорлупы, надавил лапками и сбросил ненужный теперь домик. Увидев, топающую фигуру, он бросился к ней и спрятался у нее под юбкой. Злой Волшебнице ничего не оставалось делать, как взять его, засунуть снова за пазуху и полететь к юрте шаманки. Осторожно подбросив его у входа, она отлетела подальше и заухала филином. Спрятавшись, Злая Волшебница наблюдала, как занавеска отодвинулась и над птенцом склонилась фигура. Потом шаманка исчезла, и тут Злая Волшебница ощутила прилив сил.

Удивившись, что волшебство яйца все-таки сработало, она молнией домчалась до своего шалаша. Сложив зонтик, она, даже не думая отдохнуть после долгой дороги, влезла в ступу и помчалась сквозь ночь к своим подругам-ведьмам, жившим у самого Ледовитого океана.

«Мама!»

Когда Квакахрям проснулся, сначала не понял, что случилось. Вокруг него копошились, выкарабкиваясь из скорлупы, мокрые комочки. «Неужели из этих гадких утят получатся красивые, белые птицы?», – подумал Квакахрям, отряхивая с лап скорлупу.

Когда все птенцы вылупились, шаманка обогрела и подсушила их. Пересчитав, Квакахрям удивился.

– У нас опять десять птенцов!

– Пока ты спал, а мы с Доброй Волшебницей колдовали, случилось чудо – украденный журавленок вернулся. Священная птица просто так пропасть не может!

Видя, как загадочная шаманка сияет от счастья, Квакахрям тоже рассмеялся.

– А ну, хватит смеяться. Поешь и за дело! Ты теперь журавлиная мама и наша главная задача научить всему этих голодных малышей.

Сразу после завтрака шаманка в белом одеянии с деревянным красным клювом, одетым как перчатка, вывела стайку птенцов на первую прогулку. Квакахрям носился как угорелый, принося ей разные корешки, жучков и водоросли. Шаманке только и оставалось, что раздавать эту снедь прожорливым малышам. Они весело сновали по лужам, пищали и прятались под шаманку, когда мимо проносилась чья-то тень.

Когда вечером малыши наконец-то заснули на своей шкуре, прижавшись со всех сторон к Квакахряму, он ощутил неописуемую радость. Если бы его спросили, что он делал днем, кроме бесконечной круговерти, он бы ничего не вспомнил.

Каждый день приносил новую радость. Вскоре птенцы уже научились добывать корм сами. Иногда шаманка, иногда Квакахрям водили их по мелководью, оглядываясь, чтобы никто не отстал и окликали их при малейшей опасности. Квакахрям настолько привык курлыкать по-журавлиному, что когда ему однажды «позвонила» Добрая Волшебница, он сначала не мог понять, что она говорит, и курлыкал ей в ответ.

Короткое северное лето быстро катилось вперед. Журавлята набирали вес, и сейчас в этих высоких бежевато-белых птицах уже нельзя было узнать маленькие пушистые комочки. Пришло время первых полетов. Шаманка сто раз повторила, что взлетать надо против ветра, ловить поток воздуха и стараться удерживаться в нем сколько получится. Квакахрям вздыхал. Он знал это лучше ее, но все равно волновался. Вроде он так не волновался, когда сам первый раз вылетал из дупла.

Шаманка бежала рядом и размахивала руками. Журавлята веселой гурьбой мчались следом. Квакахрям летел над шаманкой и курлыкал. Казалось, даже солнышко улыбается, глядя на веселую ватагу своих помощников. Неожиданно раздался выстрел. Озеро наполнилось взмахами крыльев. Все птицы, большие и маленькие взмыли в панике в воздух. Вдалеке показался охотник.

– Бешеный медведь, тебе что здесь нужно? Или ты не знаешь, что охотиться в этих краях запрещено? – прокричала ему шаманка.

– Где хочу, там и охочусь, – глухо отозвалось с болота.

– Белый журавль – священная птица! Или ты не знаешь, что причинять ему вред опасно?

– Я на уток охочусь.

– Последний раз тебе говорю, уйди отсюда! Или ты меня знаешь…

– Что, угрожаешь? – охотник прищурился и поднял ружье, словно целясь.

Квакахрям хотел рвануться к нему, но шаманка курлыкнула: «Следи за малышами» и закрутилась на месте волчком. Такого Квакахрям еще не видел. Был человек и превратился в вихрь. Черный столб, вращаясь, медленно надвигался на охотника. Тот застыл на месте, а потом бросил ружье и помчался прочь от озера. Ружье быстро закружилось в воздухе.

– А-а-а! – пронеслось над землею, а потом человек исчез в вихре, как будто его и не было.

Квакахрям опомнился. Огляделся и замер. Журавлята парили высоко в небе. Теперь он за них был спокоен. Небо стало для них родным домом. Прокурлыкав, он взмыл ввысь и слился с их стайкой. Журавлята окружили «маму» и весело закурлыкали. Они катались по воздушным потокам, словно по горочкам. Но вскоре Квакахрям заметил, что они устали и тут же он вспомнил про шаманку. «Летите за мной!» – приказал он журавлятам и помчался в ту сторону, где исчез черный вихрь.

Она лежала на земле, раскинув руки как крылья. Квакахрям спешно опустился и прижался к ее груди. Сердце билось еле-еле, дыхание было чуть заметно. Вовремя вспомнил Квакахрям про горный хрусталь, что носил у себя за щекой. Выплюнул и выставил на солнце, так чтобы лучики, проходили через него и падали на лицо застывшей шаманки.

Шаманка чуть вздрогнула и открыла глаза.

– Следи за малышами, мне скоро станет лучше. Просто я потеряла много силы. Летите на озеро. Я сама приду.

Ее голос был еле слышен, и Квакахрям понял, что не сможет оставить ее здесь одну. Тогда он обратился мысленно к Доброй Волшебнице и прошептал: «Помоги нам!» и тут же вспомнил заклинание, и слова сами полились у него изо рта: «Одолень-трава, одолей ты мне горы высокие, долы низкие, озера синие, берега крутые, леса дремучие! Одолей ты злых людей, лихо бы на нас не думали, дурно бы нам не делали! Дорогу бы нам не закрывали! В добрый путь!».

И пока он шептал заклинание, шаманка лежала недвижимая. Обступили ее журавлята, закурлыкали так грустно и протяжно, что выпала слеза у Квакахряма на грудь шаманки. И снова открыла она глаза, зашевелилась, на бок перекатилась и села. Тут же Квакахрям помог ей подняться, удивляясь, какая эта старая женщина была легкая и худая. В своей белой одежде она всегда казалась Квакахряму необъятной. Отыскав ей палку и поддерживая под локоть, довел Квакахрям шаманку до юрты. Журавлята послушно семенили следом, как будто понимая, что сейчас их «папе» плохо и шалить нельзя.

Трое суток выхаживал Квакахрям шаманку. Она ничего не ела, только лежала в юрте и изредка пила воду.

Трудно ему было бессменно следить за десятком журавлят. Был среди них один самый младший, вылупился он попозже и все время отставал. Прозвал его Квакахрям Соней. А был один крепыш, по прозвищу Торопыш, который на еду всегда первым бросался.

Вечером перед сном Квакахрям рассказывал шаманке, как вели себя малыши на прогулке. Она радовалась и все более и более крепла. И вот на четвертое утро проснулся Квакахрям от того, что шаманка ему воду подавала и даже кашу сварила. И снова стали они вдвоем выгуливать журавлят. Полетают-полетают они с Квакахрямом, и по озеру за шаманкой ходят. Она все новые и новые им вкусности показывает. Растут птицы, могут теперь и рыбку поймать и лягушкой не брезгуют. Сам Квакахрям никогда лягушек им не ловил, жалко было. Пробовал с лягушками как-то поговорить, но они от него ускакали, напугались.

Целыми днями Квакахрям с журавлятами. И кажется ему, что они совсем не меняются. А посмотрит на других журавлей и сразу в глаза бросается, как они выросли, окрепли, а желтых пятен у них все меньше и меньше.

Однажды шаманка с хитрым видом позвала Квакахряма за собой лететь. Покурлыкал он журавлятам, взвились они в небо, да над шаманкой давай круги нарезать. Отправилась она на дальнюю сопку. Туда они раньше не ходили. И приказывает им опускаться. Приземлились Квакахрям с журавлями. Место незнакомое, цветы красивые растут, а среди них что-то из земли торчит, будто коряга. Смахнула шаманка землю, а там светлая кость виднеется.

– Это бивень мамонта, – похвалилась шаманка, будто сама его туда спрятала. – Никто его еще не нашел, одна я его выкопала, да не хочу никому показывать, а то увезут его и в музее выставят.

– А что ж тут плохого? – спросил Квакахрям.

– А то, что он мне самой нужен. Около него мне легко с духами предков разговаривать. Знаешь, он какой древний? Почти как динозавры!

Тут в голове у Квакахряма что-то как щелкнуло. Нагнулся он и лапы на бивень положил. И почудилось ему, что земля содрогнулась и тысяча ног по ней пробежала. А потом все исчезло. Засыпал он старательно бивень землей и решил, что еще как-нибудь к нему придет с духами предков пообщаться.

Отлет

Закончилось лето. Оно и так не жарким было, а тут сразу похолодало, так что Квакахрям все чаще думал об отлете на юг. И страшно ему было, и очень его этот юг манил. Не меньше, чем журавлят, которые уже совсем окрепли и от взрослых птиц отличались только своими желтыми пятнами.

– Вот принесут нам солнышко весной, станет у них голова около клюва красной. А пока солнышка не носили, они еще пятнистые, – смеялась шаманка.

Теперь учил Квакахрям журавлят клином летать. Ох, и быстрые они стали! Приходилось Квакахряму к хитрости прибегать, чтобы в скорости с ними сравняться – перед полетами читал он заклинание, и одолень-трава давала ему силу.

Теперь по вечерам, когда снаружи уже начинало подмораживать, а все журавлята спали по углам юрты, засунув голову под крыло, шаманка объясняла Квакахряму дорогу. Лететь надо будет долго, строго на юг. Она показывала карту, поясняла приметы, предостерегала от опасностей, требовала, чтобы Квакахрям все это повторял.

Как-то раз обмолвилась она про драконов, что живут в далеких горах. И про то, что камней у них видимо-невидимо, а больше всего они ценят горный хрусталь.

– А у меня как раз горный хрусталь есть, – похвалился зверек, доставая камешек из-за щеки. – А как же мне эти горы найти?

– Про то мой учитель – волшебник Лао Мо знает. Живет он неподалеку от озера, куда тебе журавлей привести надо будет. Вот он тебе все и расскажет. Только берегись, драконы – животные хитрые. С ними надо ухо востро держать, а то можно жизни лишиться или на веки у них в пещере остаться.

– А мне обратно не надо будет наших журавлей вести? – решил уточнить Квакахрям.

– Обратно они дорогу уже знать будут и сами прилетят.

На следующий день, когда солнышко уже спряталось за горизонт, а Квакахрям отправлял своих журавликов домой, он задержался на пороге юрты, и вдруг обомлел. Солнышко, которое скрылось, вдруг осветило небо разными цветами, которые переливались один в другой, будто небесный художник никак не мог решить, какие ему краски взять.

Квакахрям заскочил в юрту.

– Там! Там такое! – дальше говорить он не мог, а просто потянул за собою шаманку.

Она встрепенулась, шикнула на журавлей и вышла из юрты. Небо озарялось зарницей.

– А вот и северное сияние! Никогда не видел? Значит, пора к отлету готовится. Зима уже заявляет о своем появлении. Скоро холода придут.

И по ее голосу Квакахрям понял, что те холода, что сейчас стоят, еще теплынь.

На следующий день шаманка ходила хмурая.

– Трудный перелет вам предстоит. Береги птенцов.

Квакахрям посмотрел на кружащихся над головой огромных птиц с крыльями как у дельтаплана и подумал, что они навсегда останутся для шаманки птенцами, которых она выкармливала из своего клюва-перчатки.

Вечером, когда все птицы уже спали в юрте, шаманка достала странные кольца и начала вокруг них танцевать. Квакахрям уже привык к ее обрядам и больше не прятался. Закончив танец, шаманка взяла кольца и одела каждой птице на лапу, а на удивленный взгляд Квакахряма пояснила:

– Так делают ученые, изучающие птиц. По цветным кольцам с номерами всегда можно определить, откуда этот журавль. А чтобы вам легче было лететь, я сделала из них обереги.

– Тогда надень нашему Соне два кольца, вечно он отстает.

На следующее утро, шаманка встала раньше обычного, что-то шептала у очага, а потом приготовила сытную кашу. Пока Квакахрям завтракал, журавли ходили с шаманкой по мелководью. Убедившись, что птицы хорошо наелись, она собрала их в большой круг и каждому проклекотала свои напутствия. Квакахрям стоял в кругу, и ему было грустно покидать этот ледяной, но красивый край, в которой живут странные люди и чудесные птицы. Последним шаманка подошла к Квакахряму и, взяв его на руки, прижала к груди. Он увидел ее узкие глаза близко-близко, в них блестели слезы. Подбросив его в воздух, она сорвалась с места и побежала на встречу ветру. Журавлята один за другим разбегались и взлетали.

Вскоре ровный клин журавлей, возглавляемых маленькой коричневой точкой, стал почти не заметен. Шаманка что-то шептала себе под нос, перебирая висящие на шее камешки.

Дорога с журавлями

У Квакахряма была самая сложная роль – вожака стаи. Ему приходилось не только выбирать путь, высоту и скорость, но и следить, чтобы никто не отставал. Первые два часа они летели на восток в сторону реки Индигирки. Боковой ветер был не сильным, и Квакахрям уверенно держал курс. Через некоторое время он заметил, что Соня начал отставать. Отвлекаясь на него, он тоже стал замедляться. От этого клин потерял свою красивую форму, превратившись в дугу. Лететь стало тяжелее. «И это только начало, – подумал Квакахрям и взмолился: «Волшебница, помоги!»

Опять пришло на ум заклинание одолень-травы. Прочитав его трижды, Квакахрям успокоился и заметил, что журавли почти не машут, а спокойно парят в восходящем потоке. Вскоре ровный клин уже летел над ярко-синими водяными разливами. Шаманка предупреждала Квакахряма, что когда он увидит тысячу островов, окруженных сказочными лентами изумрудного цвета – значит, они добрались до Индигирки и им нужно поворачивать на юг. Дальше река поведет их почти до самого Охотского моря.

Тогда Квакахрям спросил у шаманки: «Почему море называется Охотским? Из-за охотников?», но она ответила, что местные народы назвали море в честь реки Охота. «Вот и лететь нам туда охота!» – подумал Квакахрям, вспоминая добрую шаманку.

Чудесная река, окруженная золотыми и бурыми пятнами лесов, старинный путь, по которому переплавляли раньше добытую пушнину и золото. Много легенд знала шаманка о родном крае и о его самой главной реке Индигирке. Как змейка извивается она среди тундры, собирая в себе воду рек поменьше. Покоряли ее люди, да так и не смогли покорить.

Привольно в этом краю птицам. Много стай видел Квакахрям вдали. Гуси это были или лебеди, он не разглядел. Некогда было. Надо было дотянуть до озерного края, где шаманка предлагала сделать первую остановку. Соня все больше беспокоил Квакахряма. Да и заклинание, которое он уже постоянно твердил про себя, казалось, переставало действовать – крылья летящего впереди зверька все больше наливались свинцом. Встречный ветер тоже не добавлял радости. Он только назывался южным, но кусал не меньше северного. Квакахряму стало казаться, что он уже не маленький пушистый зверек, а ледышка с примерзшими к животу лапами.

Вдруг боковым зрением Квакахрям заметил, как что-то темное полетело вниз. Оглянувшись, он понял, что это был отстающий журавлик. Только успев крикнуть остальным: «Вниз!», Квакахрям камнем ринулся к земле. Дыхание сперло, ветер сделался плотным. Квакахрям с трудом высматривал приближающееся пятнышко. Соня попытался махать крыльями, и падение притормозилось. Теперь Квакахрям постарался затормозить, но его маленькие крылья плохо справлялись с ветром. Еще секунда и он бы грохнулся на землю. Но в последний миг, извернувшись в потоке воздуха, он раскинул крылья и выпустил вниз самую мощную струю чернил.

Его маленький реактивный двигатель сработал, и Квакахрям плавно опустился на льдину. Стая бело-желтых птиц с шумом приземлилась рядом.

– Мама, мама! – клекотали журавли, окружив пошатывающегося Квакахряма.

Каждый норовил погладить его клювом. Соня, чувствуя себя провинившимся, уже поймал рыбку и протягивал ее Квакахряму. Только сейчас он ощутил сильную жажду и, взяв рыбку, первым делом приник к воде и долго пил.

Они оказались на одном из маленьких островков разливающейся по равнине речки. Золотая лиственница почти облетела. В полумраке все выглядело серым и таинственным. Квакахрям велел журавлятам устраиваться на ночевку. Но сначала они изрядно подкрепились.

Квакахрям сразу почувствовал себя лучше и решил выяснить, что же случилось с Соней. Маленький зверек забыл, что журавли умеют ненадолго засыпать на лету. Только у Сони это не очень хорошо получилось. Он заснул, и некоторое время летел, ориентируясь на звуки, но потом почему-то стал падать.

– Ничего! – подбодрил его Квакахрям. – Постепенно привыкнешь.

«Вот бы и мне так научится! – подумал он. – Но тогда не факт, что мы прилетим на юг, а не окажемся снова у шаманки».

Первая ночь на реке пролетела как комета. Только все журавли стояли в темноте как серые шарики на палочках, поджав одну ногу и засунув голову под крыло, как взошло солнце. «Эскимо на палочке» – как прозвал их Квакахрям, зашевелилось и с радостью бросилось выуживать из воды рыбу и водоросли. Зверек же еле поднялся, разминая замерзшие лапы. «Скорее на юг! – подумал он. – А то превращусь в настоящее эскимо и вмерзну в лед». Подпрыгивая, Квакахрям увидел во льду что-то темное. Ему показалось, что это тот рогатый жаворонок, которого нашли в вечной мерзлоте и про которого шаманка говорила: «Его растоптал мамонт за то, что он его рано разбудил».

Квакахрям заинтересовался находкой и плюнул на лед чернилами. Лед с тихим шипением растаял, освобождая маленький серо-черный комочек. Это, действительно, была птичка. Квакахрям взял ее в лапы и дунул, так что перышки на грудке зашевелились. Она была как пушинка.

– Мама, скоро мы полетим дальше?

Над Квакахрямом навис журавленок. Конечно, это был Торопыш. Увидев, что он нацелился клюнуть маленькую птичку, Квакахрям сунул ее подмышку.

– А ну не тронь маленьких! Сам недавно из яйца выбрался и туда же! Сегодня мы никуда не летим. Нам надо хорошенечко отдохнуть, так чтобы Соня больше не падал.

– Соня все равно будет падать, – недовольно проклекотал Торопыш, наклоняя голову, чтобы лучше видеть, что за вкусненькое спрятала от него «мама».

Неожиданно Квакахряма кто-то больно клюнул в подмышку. Выдернув лапу, он увидел, что птичка ожила. Чудной воробей с двумя рожками смотрел настороженно и зло.

– Ты зачем меня разбудил? Засыпал – зима начиналась, проснулся – опять зима. Где комары и мошки, что я есть буду? – и он больно клюнул Квакахряма в лапу и перелетел на землю.

Журавли, собравшиеся вокруг, удивленно глядели на злую птичку.

– Будешь обижать маму, я тебя так клюну! – проклекотал Торопыш.

Злой жаворонок, а это был именно он, отскочил в сторону и начал ковырять что-то в старой траве, бурча себе под нос: «Разбудить разбудили, а покормить забыли!».

«Чудной какой-то! – подумал Квакахрям. – Если во времена мамонтов все были такими злыми, то неудивительно, что они вымерли».

Целый день журавли под предводительством Квакахряма бродили по мелководью, иногда ссорясь за самую крупную рыбешку. А Соня натаскал для «мамы» сухой травы, устроив подобие гнезда, так что вечером Квакахрям смог зарыться в нее и заснуть, почти не стуча зубами.

Проснулся Квакахрям от легкого покалывания. Оказывается злой жаворонок, который на ночь спрятался на «сеновале», бодро расхаживал по Квакахярму, покалывая его своими лапками.

– Кыш! – смахнул его недовольный зверек.

Но, оглядевшись, Квакахрям понял, что пора вставать. Надо успеть перекусить, а как рассеется сумрак, можно и в путь трогаться.

– Эй ты, будильник, хочешь с нами лететь? – пожалел он жаворонка.

– Куда мне с журавлями тягаться? Я уж как-нибудь сам. Мне главное до моря добраться, а то на одних личинках я долго не протяну.

И рогач зашуршал в старой траве.

– Ну не хочешь, как хочешь, – пробурчал Квакахрям, легким свистом пытаясь разбудить журавлей.

Дальше полет шел нормально. Казалось, журавли привыкли к дороге. Теперь то один, то другой закрывали глаза и несколько минут дремали, машинально размахивая крыльями. Только Квакахрям зорко всматривался вдаль. Пока дорога шла над рекой – лететь было легко. Даже небольшой встречный ветер не мешал.

Река петляла, как следы бешеного зайца. Но Квакахряму нравилось лететь над ее изгибами. Солнышко, пробивавшееся сквозь облака, превращало реку в серебряную ленту. Ее цвет постоянно менялся. Просторы, которые открывались с высоты полета, поражали своим величием. Квакахряму стало казаться, что они на планете одни: только стайка летящий журавлей и он – их вожак. И все эти долины, озера, река и горы вдали принадлежат им. И никакие люди больше никогда не нарушат спокойствия этой природы.

Воспоминание о людях показалось каким-то нереальным. Однако образ шаманки явно твердил, что лететь надо как можно дальше и следующую остановку делать почти у самых гор в долине.

Горы шаманка вспоминала с грустью. Когда-то давно на берегу Индигирки стоял деревянный город. Квакахрям пытался вспомнить название, шипя себе под нос. Ветер относил звук в сторону и, наконец, у него получилось – Зашиверск. Люди жили на пологом берегу речки, добывали пушнину. Зимой, когда Индигирка превращалась в прочную и ровную дорогу, в Зашиверск на ярмарку собирались жители соседних местечек. Однажды на ярмарке обнаружили запертый сундук. Никто не знал, чей он. Тогда позвали местного шамана, и он объявил, что сундук этот черный и от него надо избавиться. Он собрался бросить сундук в прорубь, но один жадный купец запротестовал, требуя, чтобы сокровища из сундука поделили среди самых достойных. Тогда купца отодвинули, сундук открыли, но сокровищ в нем не оказалось. Люди разобрали вещи, какие там были, и разошлись по домам. На другой день в городе не осталось ни одного живого человека – все погибли от черной оспы. Уцелела только одна пятилетняя девочка, дочь шамана – бабушка шаманки Айлы. Вот для своей бабушки и попросила шаманка прочитать заклинание, когда они будут рядом с исчезнувшим городом.

Разглядев вдалеке россыпь озер, Квакахрям приказал журавлям приготовиться снижаться. Торопыш уже рванулся вниз, но, услышав грозный окрик «мамы», вернулся в строй. Снижаться стали уже над самыми озерами. Чем ближе к земле, тем тяжелее лететь – нет воздушных потоков, на которых можно просто плыть, почти не махая крыльями.

Одно озеро особенно понравилось Квакахряму. Сверху оно походило на зеркало в крапинку. Пятнышками оказались круглые, хорошо обкатанные валуны, рассыпанные по озеру. Квакахрям еще никогда не был в таком месте. Почему-то он подумал, что эти валуны обязательно должны быть теплыми. Однако журавли не разделяли восторг своего предводителя.

– Нам будет плохо здесь. Скалы совсем рядом, вода очень глубокая, здесь трудно ловить рыбу.

– Завтра решим, а теперь всем кормиться и спать!

Квакахрям с удовольствием половил рыбку с камня. После долгого полета купание даже доставило ему удовольствие. Угостив рыбой всех журавлей, он улегся в приготовленное ему гнездо и спокойно заснул.

Впервые Квакахряму приснилась шаманка. Она танцевала, плавно взмахивая рукавами как крыльями. Лица он не видел, только длинные волосы. Они вызывали у него беспокойство. Квакахрям пытался вглядеться в лицо, чтобы понять, она это или не она. Неожиданно она откинула волосы, и он увидел злое, узкоглазое лицо старика. Квакахрям вздрогнул и проснулся.

Белый туман заполонил долину. Ни ветра, ни шороха. Вдруг из тумана прямо на них выплыла лодка. Она медленно огибала валуны, приближаясь к берегу, где безмятежно поджав лапы, стояли сонные журавли. Словно в замедленной съемке Квакахрям увидел, как человек в лодке, опускает весла, достает ружье и прицеливается в ближайшую птицу. Страшная мысль, что это не сон, что сейчас грохнет выстрел, а он все сидит, прожгла его сердце. Что делать? Человек наклоняет голову и… с криком хватается за глаз. Не долго думая, Квакахрям плюнул в него хрусталем, который всегда носил за щекой. Хрусталь было, конечно, жалко, но времени на раздумья не оставалось.

От шума проснулись журавли. Взмыв в воздух, они не сразу поняли, что случилось. А Квакахрям уже спикировал на охотника сверху. Пролетев над ним на бреющем полете, он сильно ударил его лапами по голове. Пас правой у него был особенно хорош. Охотник испугался, увидев, что странная птица опять летит на него, он вскинул ружье.

«Бах!» – прогремело и отдалось далеким эхом. Этого Квакахрям потерпеть не мог. Промчавшись прямо над головой злодея, он залепил ему в лицо чернилами. Едкие капли попали и на ружье. Человек взвыл и дернулся выстрелить снова, но ружье заело. Ржавчина, моментально образующаяся от волшебных чернил начала разъедать железо.

Видя, что страшная птица снова летит на него, охотник схватил весла и погреб от берега с бешенной скоростью. Еще секунда, и туман поглотил его. Журавли испуганно кружили где-то вверху. Квакахрям взлетел и увидел этих благородных птиц, парящих над туманом, словно над облаком. Он невольно залюбовался им гармоничными и плавными движениями. Когда возглавляешь стаю, как-то не думаешь о прекрасном. Велев им перебираться на другое озеро, он вернулся на берег.

Теперь предстояло найти камешек. Сколько не нырял Квакахрям в ледяную воду, маленький хрусталик как растворился. Вот уже посветлело, и туман рассеялся, обнажив свинцовые нависшие тучи, а Квакахрям все нырял. Наконец, почувствовал маленький зверек, что лапу у него сводит, и поскорее на берег выбрался. Сидит, дрожит, а на душе тоска серая. Как теперь камешек найти? Как без него к дракону идти?

В последний раз решил Квакахрям в воду прыгнуть примерно там, где лодка с охотником была. Нырнул, туда-сюда плавает, вдруг видит, плывет рыбешка странная, а за ней щука гонится. Квакахрям рванул наверх, чувствует – маленькая рыбка его за лапу ухватила. Дернулся он от неожиданности, да из воды и выскочил. Крыльями подработал и на берег спланировал. Смотрит, а у него за лапу маленькая русалочка прицепилась, не больше квакахряма-детеныша. Он аж про холод забыл от удивления.

А русалочка лапу выпустила, на хвост села и давай волосы приглаживать. Когда показалось ей, что она достаточно красива, русалочка запела:

В озерном крае кроме нас живет ужасный Дед Панас

Он ставит сети, и попадаются наши дети.

Пока я сети расплетала, меня чуть щука не поймала.

Ах бедная малышка, красавица Аишка…

Русалочка заплакала, поглядывая на Квакахряма из-под челки. Малышка была так мила, что ему сразу же захотелось ей помочь.

– Пойдем, я распутаю сеть и освобожу твою Аишку!

– Ты очень добрый, Квакахрям, пойдем скорее к нам, к нам, к нам.

Квакахрям так восторженно смотрел на русалочку, что даже не удивился, откуда она знает его имя.

– Если щука опять появится, я прогоню ее чернилами! – воинственно сказал он, подхватывая русалочку и ныряя в озеро.

В воде за русалочкой было не угнаться. Вскоре они подплыли к огромному валуну, от которого к берегу тянулась сеть. Ее край колебался в сером озерном сумраке, там, в сетях билась еще одна русалочка. Квакахрям быстро разгрыз сеть и освободил малютку. Русалочки кивнули друг другу, ухватили Квакахряма за лапы и быстро потянули его на поверхность.

Почувствовав, что от него хотят, Квакахрям выскочил из воды и с резвостью молодого дельфина, перевернулся в воздухе и нырнул снова. Потом он еще раз взмыл над озером и, прижав русалочек к себе, полетал вдоль берега. Малышки визжали от восторга и били хвостами по бокам. Испугавшись, что они вырвутся и упадут, он плавно опустился на широкий валун.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.