Анна Стрега
Лесные приключения охотника Деяна

Старый ворон, взмахнув мощными, отливающими синевой крыльями, тяжело поднялся с ветки. Снежный буран, бушевавший два дня, истощил свои силы, оставив после себя гладкую снежную пустыню. Небо было чистым, воздух прозрачным. Солнце после долгой арктической ночи, отражаясь от девственно белого снега слепило нещадно. Набрав высоту, зоркий охотник оглядел тундру. Никого. Кушать птице не хотелось. Предчувствуя, как и любое животное, перемену погоды, ворон притащил в гнездо добычу. Пока буйствовала стихия, отсиживался в крепком убежище, устроенном в густой кроне вековой сосны. Дремал, изредка поклёвывая нежное мясо молодого зайца. Собранное из крепких веток, выстланное сухой травой, утеплённое пухом, шерстью, оставленной на кустах после линьки разным зверьём, защищённое сверху разлапистыми ветками вечнозелёного дерева, гнездо было отлично укрыто от посторонних глаз, ветра, дождя и снега. После вынужденного бездействия нужно было размять крылья. Наслаждаясь полным безветрием, чёрный охотник парил в воздухе. Набирая высоту, планировал вниз, чиркая крылом искрящийся снег. На краю своих владений зоркий птичий глаз разглядел вдалеке три точки. Подлетев поближе, увидел что это люди, детёныши людей. Ворон человека знал. Когда-то тот спас ему жизнь и даже имя дал – Кут. Окинув взглядом детей, Кут понял, что жить им осталось немного. Человечину он не ел. Еды в тундре хватало. Да и не мог он кушать родичей того, кто был ему другом. Покружив над детьми, решил слетать до человечьего гнезда. Проведать Деяна и Уну. Подлетев к хижине, он застал охотника и собаку на месте. Старый Деян рубил ветки, а Уна с наслаждением грызла кость. На макушке невысокой ели сидела сорока и костерила собаку на все лады. Скандальная птица порядком надоела, а прогнать её не было никакой возможности. Кут, подлетая сзади, облаял вяжихвостку. В ответ залаяла собака. От неожиданности, удивления и испуга сорока подскочила на ветке и, разразившись по-сорочьи истеричной бранью, умчалась прочь.

– Кут! – засмеялся Деян. – Сколько лет тебя знаем, а никак не привыкнем, что ты на любой лад изобразить можешь.

– Хитрован, – скромно сказал ворон.

– Хитрован, хитрован. Всё ведь помнишь, – спаситель за проделки называл иногда птицу хитрованом.

Охотник зашёл в избушку и вынес сырую свежую рыбку – угощение. Кут клюнул рыбу, но есть не стал. Каркая и оглядываясь на Деяна, поскакал от заимки. Старик понял, что тот его зовёт. Что-то неладно. Приладив к валенкам плетёные лёгкие снегоступы, пошёл за птицей, Уна уверенно бежала впереди. Крылатый следопыт улетал и возвращался, призывно каркал, подлетая к старому охотнику. Деян не зло выругался: «Это тебе летать хорошо, а мне, может, туда, куда зовёшь, до вечера идти». Сев на небольшое деревце, ворон успокоился, а собака залаяла. Охотник увидел в сугробе прижавшихся друг к дружке троих детей. Маленькие, щуплые, те ещё были живы, хоть и сильно замёрзли. Как донести всех троих до избы? Думать надо было быстро. Озадаченный, он пытался и так и сяк взять ребятню на руки. Но унести всех троих не представлялось никакой возможности. Растормошив детей, Деян показал ребёнку повыше встать сзади на снегоступы и держаться за пояс. Двух других взял на руки, и пошли. Малыши вцепились в спасителя. Тщедушные тельца трепетали от холода и страха. Старик почувствовал, как часто бьются маленькие сердечки. Скупая слеза скатилась по обветренной, морщинистой щеке. Шли медленно. Шаги Деяну приходилось делать маленькие, чтоб мог идти прицепившийся сзади ребёнок. Пришли к избе – уже начало темнеть. Ворон, проводив людей с собакой до места, покаркав на прощанье, улетел. Умаялся сегодня Кут. Скорей в уютное гнездо, к недоеденному зайцу. Подлетая к сосне, в темноте увидел идущих цепочкой волков. Те двигались медленно, обнюхивая снег и воздух. В снегу могла сидеть куропатка, а ветерок мог донести запах оленя или лося. Пернатому прохиндею сегодня шутки с лаем понравились. Пролетая над стаей, старый безобразник разразился сначала лаем, затем поистерил как сорока. Всполошившиеся поначалу волки зло посмотрели вслед наглой птице. Вожак зарычал в бессильной злобе.

Жильё Деян соорудил, продумав каждую мелочь. Это была охотничья избушка. Внушительный сруб с земляным полом, посыпанным ароматным сеном. В каждой из четырёх стен по маленькому оконцу, затянутому лосиным пузырём. В центре стояла добротная, крепкая печка из камней, обмазанная глиной, смешанной с песком. Сверху печь была накрыта домоткаными половиками и старыми тулупами. Любимое место отдыха друга Войко, когда тот наведывался с повзрослевшими внуками на заимку отдохнуть от суетной жизни и поохотиться. Справа от входа был расположен лежак. Основа, сплетённая из очищенной от коры ивовой лозы, была покрыта матрасом, сшитым из домотканой материи и набитым сеном. На матрасе лежала огромных размеров медвежья шкура, в свою очередь застланная лоскутным цветастым покрывальцем. В углу лежали две подушки из грубоватой льняной ткани, наполненные пахучей травой. Деян готовил новые подушки и матрас каждую осень, собирая травы с сильным запахом. Особенно любил мяту, что во множестве росла в ивняках по берегам рек. Так и спать приятнее, и лишних насекомых нету. Рядом с лежаком стоял небольшой столик с поверхностью, набранной из тонких обструганных веточек. Под небольшим оконцем стоял сбитый из крепких досок стол и четыре табуретки. Войко смастерил прошлой зимой, привезя заготовки на оленьей упряжке.

Слева от дверей стояли два плетёных ларя. В одном лежали запасы соли, мёд в корчаге, сухари, мука в берестяных туесках, горшок с топлёным салом, небольшой мешочек с сушёной репой. Нехитрая глиняная посуда. В другом ларе охотник хранил наконечники и заготовки для стрел, новый топор, ножи, оселок и ещё всякую разную мелочь. По стенам были развешены пучки с травой, небольшие связки лука и чеснока. На тонкие жерди, прилаженные вдоль потолка, была накинута одежда, портянки, куски ткани. На натянутых верёвках висели сохнущие на распорках выделанные шкурки пушных зверьков и связка сушёной рыбы. По углам у дверей стояли рогатина, копьё, огромный лук и два топора. Снаружи изба казалась устрашающей, прямо жилище злой ведьмы. Крыша из жердей была больше, чем сам сруб. Венчал сооружение огромный, гладко отполированный муравьями медвежий череп. Внутри помещение было просторней за счёт вырытого в глубину на метр пола и казалось вросшим в землю. Вниз вели три широкие ступеньки из обрезанных чурок. Под крышей тоже было помещение. На крючках висели собранные в пучки готовые шкурки пушных зверей, рыболовные снасти. На полу чердака лежало туго увязанное в тюки сено.

Выбившийся из сил старый охотник устроил найдёнышей на лежаке. Укрыл беличьим одеялом. В тепле и безопасности измученные холодом и страхом дети мгновенно заснули. В прогоревшую печь, когда на углях уже не было синего огонька, поставил до утра томиться глиняный горшок с разделанными куропатками. Оторвав от пучков с травой, развешенной на стенах, по несколько веточек, вышел во двор. У трёх вековых сосен, аккурат под засидкой, был построен небольшой навес из тонких стволов молодых берёзок. Посреди постройки стоял добротный стол, вдоль стен три лавки. Снег во дворе и под навесом Деян убирал каждый день. Заимка выглядела ухоженно и уютно. Особой гордостью у охотника был колодец, который он вырыл ещё до постройки избушки, выбрав место двумя веточками лозы.

Возле навеса был выложен круг из камней для костра. Разведя огонь, повесил над костром котелок с водой. Нужно было заварить травы и приготовить целебный настой для себя и детей. Сидя на лавке из струганых брёвен, застеленной волчьей шкурой, старик задумчиво смотрел на огонь. Он никак не мог понять, как могли очутиться вдали от человеческого жилья такие крохи. Мелькнула в голове мысль, что их принесло небывалым ветром, бушевавшим два дня кряду. Наступила ночь. Небо, усыпанное мерцающими звёздами, полная луна, безветрие, тепло догорающего костра. Сердце старого охотника сжалось от непонятной тоски. Он задавал себе в который раз вопрос: почему не обзавёлся семьёй? И невеста была пригожая. Но любовь к воле и дикой природе победили. Теперь он стар и одинок. Уна лежала у ног хозяина, свернувшись колечком. Протяжный волчий вой вывел из дрёмы, собака напрягла уши. Старик положил на тлеющие угли сухих веток, костерок ожил. Яркие языки пламени лизали закоптелые бока железной посудины. Красный, синий, жёлтый, оранжевый огонь, смотреть на это чудо можно было бесконечно. Мужчина кинул в закипающую воду пучок травы, помешал веткой. Немного подождав, снял кипящий котелок и занёс в избу. Дети метались во сне, что-то бормоча и выкрикивая на своём чудном языке. Взяв глиняную плошку с жиром и приладив кручёную верёвочку, Деян вернулся к костру. Горящим угольком зажёг фитилёк. Немудрёный светильник свету давал мало, зато особо и не коптил. Позвав Уну, зашёл в избу и запер двери изнутри на засов. Осмотрев нежданных гостей, примостился с другого краю и задремал. Собака, обычно спавшая в ногах хозяина, не найдя себе места на лежаке, легла у порога.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.