# Тайна в черной рамке

Владимир Григорьевич Колычев

В загородном лесу обнаружено свежее тайное захоронение. Следственной группе во главе с подполковником Егором Прокофьевым удалось установить, что покойный был приятелем налетчика Аркадия Сарычева, совершившего дерзкое нападение на инкассаторов и до сих пор находящегося на свободе. Возможно, так грабитель расправляется со свидетелями… Сыщики решают еще раз проверить близкое окружение бандита и неожиданно сталкиваются еще с одной загадочной смертью…

Еще одна захватывающая история, в которой человеческие чувства проходят жестокие испытания суровыми обстоятельствами. Автор-сила, автор-любовь, автор-ностальгия – по временам, когда миром правили строгие понятия и настоящие мужики.

© Колычев В.Г., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

## Часть первая

### Глава 1

Солнце в зените, день в самом разгаре, а в лесу кажется, будто утро только-только наступило. И свежо, и гулко, и даже туман где-то по оврагам прячется. Осень, желтая листва на деревьях кажется золотой, радует глаз, усиливает чувство бодрости. А красная листва на рябине, напротив, навевает грусть и нашептывает дурные мысли. Уж не в крови ли склонившееся над могилой дерево?

Могила разрыта, на дне мертвый мужчина лет тридцати. В спортивном костюме, на нем шерстяные носки и только на одной ноге галоша. Труп совсем еще свежий, и суток не прошло с момента смерти. Старушка гуляла с утра по лесу, грибы, ягоды собирала; увидела человека с лопатой, который присыпал землю листьями, рядом стоял второй. Старушка не растерялась, тихонечко дала задний ход, а через часок вернулась, думала выкопать клад, а разрыла могилу. Про клад женщина точно ничего не говорила, про него уже участковый додумал.

– Я не знаю, что она хотела здесь найти, – честно признался молодой еще, но уже упитанный капитан с жидкими усиками под носом, – но пришла еле живая, сердце колотится, это еще хорошо, что у меня корвалол в аптечке имеется. И «Скорая» быстро подъехала.

Подполковник Прокофьев кивнул, глянув на совсем еще юного следователя из районной полиции. Безусый лейтенант в новенькой форме, стройный, подтянутый, но роста среднего, в разговоре он, бедный, невольно поднимался на носки, чтобы казаться выше. Но, как говорится, выше головы не прыгнешь. Ни навыков у него, ни опыта, чтобы раскрыть убийство. Да и не подследственно ему такого рода преступление. Не занимается полицейская юстиция убийствами, для этого существует следственный комитет.

Следственно-оперативная группа из района прибыла так же быстро, как и «Скорая помощь». Представитель следственного комитета по каким-то причинам не подъехал, группу возглавил молодой лейтенант. Осмотрев труп, он позвонил в управление уголовного розыска и обосновал вроде бы все правильно: убийство не совсем обычное, точно не бытовое. Потерпевшего задушили, да и факт незаконного захоронения говорил о многом. И все же Прокофьев принял вызов об убийстве неохотно, думал выслать с группой на место обнаружения трупа капитана Лукова, но в темечко полковнику Шимановскому что-то клюнуло, и Егору пришлось выезжать самому. И Лукова с женой он с собой взял. С недавних пор Саша больше работал в паре со своей молодой женой, чем с братом Пашей.

Впрочем, ехать далеко не пришлось, всего-то двадцать пять километров, девятнадцать по хорошей дороге, остальные по плохой.

Прибывшую из области следственно-оперативную группу возглавлял следователь Бутенков Дмитрий Романович. Он сразу же занялся трупом. А подполковник Прокофьев, поговорив с местным участковым, взглянул на лейтенанта-следователя. Тот, поймав взгляд подполковника, подался к нему, сообразив, что Прокофьев хочет побеседовать с ним.

– Лейтенант юстиции Сережкин! – Парень старался говорить спокойно и руку к козырьку не прикладывал, но от волнения его щеки подернулись румянцем. И на носках он едва заметно приподнялся.

– Труп обыскивал, Сережкин? – спросил Прокофьев.

Парень мотнул головой, поджав губы, но тут же кивнул.

– Так, поверхностно. Труп в яме, неудобно. В карманах пусто.

– Видимо, документы с собой забрали, – предположил участковый.

Ему слова не давали, именно это и хотел сказать Прокофьев, строго глянув на него.

– Кто забрал?

– Которые закапывали… Двое их было.

– Точно двое? Не трое, не четверо?

– Никифоровна двоих видела… Она, правда, видит плохо, катаракта у нее. Лиц не рассмотрела, но то, что их было двое, разглядела.

– И в машину двое садились. Джип там стоял. – Сережкин махнул рукой куда-то в сторону от дороги, которая шла из райцентра. – Следы остались, и от колес, и от ног. Свежие следы. Мы трогать не стали, вашим криминалистам оставили.

– А почему решили, что джип стоял?

– Колеса. Ширина профиля двести семьдесят – двести восемьдесят миллиметров, такие колеса только у внедорожников.

– Замерял или на глаз определил?

– Замерял. На глаз… Еще следы ботинок сорок третьего и сорок четвертого размеров у ямы имеются. С четким таким протектором ботинки.

– Дмитрий Романович, ты слышишь? – обращаясь к Бутенкову, спросил Прокофьев.

– Займемся, обязательно займемся, – кивнул следователь, глядя на труп, который осторожно вытаскивали из ямы.

Бутенков, казалось, и не замечал Прокофьева, но стоило ему только повернуть в сторону, куда указал Сережкин, встрепенулся и шагнул вправо, преграждая ему путь. Он ничего не сказал, но все было ясно без слов. Пусть сначала криминалист осмотрит место захоронения, а оперативники – во вторую очередь. Тем более что местные полицейские уже потоптались по следам.

А мужчина Бутенков крупный, на вид внушительный, но Прокофьева остановило другое – уважительное к нему отношение. Сколько лет они вместе, сколько дел совместно раскрыто.

Прокофьев улыбнулся, вскинув ладони на уровень плеч. Из уважения к боевому товарищу он готов повременить. Сережкин понял все правильно.

– Я осторожно там осматривал, – оправдываясь, сказал он.

– И двоих насчитал? – даже не глянув на него, спросил Бутенков.

– Ну да. Они сначала из машины вышли, носки ног в одну сторону повернуты, а когда садились – в другую. И у багажника натоптано. Они труп на землю не опускали, сразу понесли.

– Так, может, и не было там трупа.

– А вес? Они тяжесть несли – следы от ботинок до самого места захоронения тянутся. На черный груздь наступили, он всмятку.

– Черный груздь у нас в лесу редко встретишь, – с сожалением сказал участковый.

– Черные тюльпаны еще реже, – мрачно усмехнулся Прокофьев.

Под «черным тюльпаном» он подразумевал спецмашину, которая должна будет забрать труп.

– Ну да, – склоняясь над трупом, кивнул Дмитрий Романович.

– Кстати, а «черный тюльпан» по какой дороге должен подъехать? – спросил Саша Луков.

Высокий парень, худощавый, длинноногий, и бегает, и препятствия берет, как призовая лошадь. Сильный, выносливый, юморной, любит поговорить. Одно время со своей женой Лидой постоянно ссорился. Женился, развелся, не так давно снова расписался с нею. И с братом его близнецом такая же история, только у него жена Раиса. Лейтенанты Феоктистова и Сальникова когда-то служили в спецназе МВД, а затем перешли в уголовный розыск, там и схлестнулись с Луковыми. Искры летели – с таким скрежетом они притирались друг к другу, но ничего, стерпелись, слюбились, теперь неразлейвода.

– Через Крыжовку, – просветил Сережкин.

– А на какой дороге джип стоял?

– Ну тоже на Крыжовку выйти можно, – кивнул участковый.

– Откуда?

Сережкин замялся, глянул на участкового, тот пришел на помощь.

– Так это, Любонька там, – махнув рукой куда-то на юг, сказал он. – Деревня такая. В ней сейчас почти никто не живет.

– Почти? – спросила Лида.

Красивая девушка, худенькая, стройная, ей бы моделью быть, а она спецназ выбрала и романтику уголовного розыска. И ничего, служит, не жалуется. И Прокофьев на нее не жалуется. Хороший опер, толковый, а то, что с мужем ругалась, так у кого в семье не бывает… Иной раз даже пользу приносит. Однажды супружеская ссора Луковых помогла ему выйти на банду киллеров, а дело тогда пахло керосином. В убийстве обвиняли самого Прокофьева, и, если бы не Лида с Раисой, Егор как минимум лишился бы должности, а может быть, и свободы.

– Да старушки там живут. Доживают… А на выходные из города народ наезжает. Зимой редко, а летом ни одного свободного дома.

– А сейчас дома свободные? – поощрительно глянув на Лукова, спросил Прокофьев.

Неспроста Саша спросил, куда ведет дорога. Не так давно к ним в управление обратился парень, по простоте своей душевной переспавший с женой известного в городе криминального авторитета. Карамболь пообещал оторвать Герасиму хозяйство вместе с ногами, парень спрятался в деревне у своего знакомого. Но бандиты его нашли, правда, погиб тогда совсем другой человек. Но Герасимов прятался от бандитов. И потерпевший, над телом которого возился Бутенков, тоже мог прятаться. В Любоньке. И его могли найти.

Труп, конечно, могли привезти из города, но галоша на ноге покойника опровергала эту версию. Не принято в городе ходить в галошах.

– Не все дома свободные, но много.

Прокофьев еще раз глянул на покойника. Его извлекли из ямы, стряхнули с лица землю. Следы крови на подбородке, нижняя губа расквашена, скула сбита, под глазом синяк. И на шее странгуляционная борозда свидетельствовала о насильственной смерти. Сначала потерпевшего избили, а затем уже задушили.

А ведь где-то видел Егор этого человека. Может быть, вскользь соприкоснулся с ним, не заостряя на нем внимания, потому и не отпечаталась в памяти его фамилия. Но занимался этот парень явно чем-то нехорошим.

Криминалист Еремеев очистил пальцы покойника от грязи, приложил их к дактилоскопическому считывателю, запросил идентификацию. Ответ пришел практически мгновенно.

– Асвалов Виктор Максимович, восемьдесят девятого года рождения, две судимости, обе по двести двадцать восьмой статье[1].

Прокофьев поднес к виску собранные в щепотку пальцы и щелкнул ими. Чугуй – город большой, не мог он знать всех уголовников наперечет, но, видимо, где-то пересекался с Асваловым… Ну да, в управлении он этого парня и видел, в наручниках его вели в кабинет к майору Динскому, который тогда был всего лишь старшим оперуполномоченным в отделе по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

Прокофьев позвонил Динскому. Тот сразу отозвался.

– Здравия тебе, Егор Ильич! – Голос его звучал бодро, но как-то уж очень сухо, практически без интонаций.

Динской все еще майор, но уже заместитель начальника управления по контролю за оборотом наркотиков в системе областного УВД.

– И тебе того же, Валерий Станиславович. Фамилия Асвалов тебе что-нибудь говорит?

– Упс!.. А что такое? – оживился Динской.

– Да вот, по грибы ходили, трюфелей хотели накопать, а нарыли Асвалова. Еще не гриб, но уже не живой… Давай выкладывай, что там у тебя за «упс»?

– Так это не телефонный разговор.

– Совсем не телефонный?

– Давай так, выкладывай свои координаты, я сейчас подъеду, гляну на месте, что случилось. И поговорим.

Видно, крепко зацепило Динского убийство, если он так легко собрался в дорогу. Даже не спросил, как далеко ехать.

Егор объяснил коллеге, как добраться до места, а сам вместе с Луковым и его боевой супругой отправился в Любоньку. Как оказалось, в деревню можно было попасть и по другой дороге, чуть более длинной, но лучшего качества.

Как оказалось, эта более лучшая дорога шла не через лес, а в обход него. Вела она к райцентру, но попасть по ней можно было и в Любоньку. Свернули на указатель, прошли километр-другой и оказались в деревеньке, разделенной рекой, более похожей на ручей. Дома все бревенчатые, обшитые доской, почти все избы покрашены, дворы ухожены, но людей действительно мало. Вторник сегодня, рабочий день, а вторая половина октября – не самое лучшее время для отпусков.

Прокофьев заметил двух старушек, они сидели на скамейке возле дома у спуска к ручью и грелись на солнышке, которое в любой момент могло исчезнуть за тучами. Погода сегодня хорошая, но будет длиться недолго. Октябрь месяц на исходе, а в ноябре уже практически зима.

К старушкам отправилась Лида, спросила, разговорила. Одна женщина махнула за речку рукой, другая – клюкой, но обе указали одно направление.

– Парня вчера видели, чернявый, в черном спортивном костюме, – усаживаясь в машину, сказала Лида. – Крайний дом, у самого леса, он там возле машины ходил. Женщины прогуливались, видели.

– А еще кого видели? – Прокофьев смотрел на железобетонные плиты на мосту.

Через него и предстояло сейчас ехать. Плиты старые, с трещинами, как бы не развалились под весом его внедорожника. Но нет, выдержали. Машина перебралась на другой берег, легко взяла подъем.

Дом, о котором говорили женщины, находился на самой окраине деревни. Дорога, по которой к нему подъехали, не заканчивалась, а сворачивала в лес. Возможно, та самая дорога, на которой преступники оставили свой след.

Следы от колес и ботинок с протекторами остались и возле дома. Автомобиль стоял у самого крыльца, причем совсем недавно. Стоял на траве, но уезжал по участку, лишенному дерна, и в этом месте следы колес отпечатались особенно хорошо. Там же Прокофьев заметил и следы от ботинок. И пожалел о том, что не побывал на месте, где Сережкин обнаружил отпечатки колес крупного диаметра. Впрочем, там сейчас мог работать Еремеев, а у него смартфон, есть и профессиональный фотоаппарат, в общем, переслать изображение – не проблема.

Судя по следам в траве, участок с открытым грунтом находился как раз в районе багажника автомобиля. В него, возможно, и погрузили труп Асвалова.

Следы борьбы вели в дом от самого порога. На веранде у двери валялся перевернутый ящик, рассыпанная по полу и лестнице картошка мешала движению. В сенях валялся ящик с домашней консервацией, все банки разбились, на полу смесь из яблочного и сливового варенья в осколках стекла. Дорожка у входа и в жилую половину скомкана, дверь нараспашку, сразу за ней стоял сдвинутый с места кухонный стол, на полу валялась посуда. В горнице такой же бедлам, ковер на полу смят, стол перевернут, стул сломан, стекла в серванте разбиты, осколки разбросаны. И знакомая галоша на полу.

– Асвалова сначала избили, – осматривая комнату, предположила Лида.

– Сначала он убегал… – сказал Прокофьев, глядя на подушку, которая лежала у самого окна. – Откуда, можно догадаться…

Туалет во дворе, ночью Асвалов мог выйти из дома – в галошах на шерстяные носки, на обратном пути увидел подозрительных типов, бросился от них в дом, те за ним. Сначала сбросил ящик с картошкой, чтобы хоть как-то притормозить преследователей, затем столкнул в проход варенье. И стол он развернул, чтобы задержать противников. Но почему он бежал в дом? И почему подушка валяется на полу? Возможно, там под подушкой у него находилось оружие – нож или даже пистолет.

Но за оружие он, видимо, взяться не успел. Подушку, под которой оно лежало, отбросить успел, а дальше последовала целая серия ударов, справиться с которыми он не смог. Сначала его избили, затем задушили.

– А душили его здесь. – Саша указал на сервант, возле которого мог находиться убийца. – Он сидел, Асвалов лежал спиной к нему, он его душил… След от ноги остался.

Действительно, на пыльном полу виднелась полоса, которую могла оставить резиновая подошва. Возможно, убийца с силой отталкивался от пола, затягивая удавку на шее Асвалова. Возможно, потерпевший сопротивлялся.

– И галоша, – кивнул Прокофьев.

– Откинул галоши? – усмехнулась Лида.

– След не от галоши.

Саша хотел подойти ближе и пальцем показать на полосу от чьей-то подошвы, но Прокофьев предостерег его.

– Давайте не будем злить Романа Дмитриевича, – указывая на выход, сказал он.

Они уже получили примерную картину произошедшего, с подробностями пусть разбираются эксперты. Может быть, преступники оставили свои пальчики. Они, похоже, не особо заботились о том, чтобы уничтожить следы. А зачем, если они собирались избавиться от трупа? Как говорится, нет тела, нет дела.

В сенях Прокофьев остановился. Разлитое на полу варенье преступников не сдержало, они наступали в жижу, оставляя следы по всему полу. И судя по следам, было не два человека, а больше. Асвалов не наследил, он бежал впереди, сбросил банки с вареньем, после него прошли еще трое. Эксперты разберутся со следами, снимут слепки, возможно, еще и четвертый преступник нарисуется.

### Глава 2

Место и объект преступления сфотографировали, труп увезли, только тогда появился Динской. Лицо круглое, нос маленький, да еще и приплюснутый, брови густые, черные, а глаза бесцветные. Плотный, подкачанный, ростом даже ниже среднего, но при этом никакого стремления казаться выше. Движения энергичные, походка пружинистая, будто летящая. Он с такой скоростью надвигался на Прокофьева, что возникло желание выставить руку, отгораживаясь от него.

Динской остановился.

– Опоздал? – спросил он виновато.

– Да нет, еще к Любоньке ехать, – усмехнулся Прокофьев.

– Куда?

– Деревня Любонька, там, думаю, Асвалова и убили.

– Кто?

– Ну автографов там осталось много, расшифруем, будем знать. Преступники уехали, предположительно, на машине Асвалова.

Прокофьев задумался. Преступники погрузили труп Асвалова в его же машину, вывезли покойника в лес, похоронили, на его же машине и уехали. Но вряд ли они добирались до Любоньки пешком, скорее всего, их машина осталась где-то в сторонке. Преступники похоронили Асвалова, его внедорожник загнали куда-то в лес, а уехали на своей машине. Возможно, автомобиль Асвалова находился сейчас где-то неподалеку от места преступления.

– А точно Асвалов был? – спросил Динской.

– А что, есть сомнения?

– Да мало ли, вдруг подмена какая-то. У Освальда дела нехорошие со Свищом… Освальд – это Асвалов.

– Чем занимался Освальд?

Свища Прокофьев знал хорошо. Но с плохой стороны. Не так давно жестко с ним схлестнулся, за что едва не схлопотал выговор от начальства. Свищ взял под себя всю наркоту в городе, во всяком случае, стремился к этому. Раньше он работал под Карамболем, но летом этого года объявил о своей независимости. И Карамболь ничего не может с ним поделать.

– Чем занимался… Вещества в «Чугунке» толкал. Сколько раз его ловили, сколько предупреждали, а все без толку. – Динской понизил голос, выразительно глянув на Сашу Лукова, который стоял неподалеку.

Прокофьев его понял, они отошли в сторонку, чтобы никто не слышал их разговор.

– Короче, Освальд был моим контактом.

– Что нехорошо было у Освальда со Свищом?

– Девчонка у него была, наркоманка, Освальд ее с иглы снял.

– Я не понял, ты в наркоконтроле служишь или в управлении фантастики? – Прокофьев хмуро смотрел на Динского.

Они же не сопливые юнцы, а зрелые опера, зачем им кормить друг друга баснями, сочиняя их на ходу?

– Если честно, я сам не поверил, когда услышал. Но потом оказалось, что все так и было. Мимоза реально расцвела, Свищ ее в свой цветник взял.

Прокофьев усмехнулся. О цветнике Свища уже скоро легенды слагать будут. Бордову как-то пришлось проехаться по его любовницам, умаялся, бедный.

– И Освальду сказал, что с Мимозой все, а Освальд есть Освальд…

– Что Освальд?

– Ну спит он с Мимозой.

– И Свищ мог его за это убить?

– Этого я не говорил, – пожал плечами Динской.

– Ты сказал другое… Ты не удивился, что Освальда убили.

– Ну так он же мой контакт. Его за одну связь со мной могли грохнуть.

– Он тебе звонил, просил защиты?

– Да нет.

– А ведь он от кого-то прятался. Может, от Свища.

– Есть еще один момент. Можно сказать, рабочий. Свищ на Хикса жестко наехал. А Хикс реально вещества бодяжил, Свищ давно его подозревал. И предупреждал, а недавно вот наехал.

С Хиксом Прокофьев дел не имел, но слышал о нем краем уха. Один из свищовских наркодилеров среднего звена, птица не очень высокого полета. Но птица.

– А Освальд здесь при чем?

– Так Хикс через Освальда навар свой в «Чугунке» сбывал, а прайс они между собой делили.

– Это точно?

– Точнее бывает только проверенная информация, – усмехнулся Динской.

– С Хиксом бы поговорить… Или поздно уже?

– Почему поздно?

– Ну если Свищ на него наехал.

– Да нет, в морге об этом пока не известно.

– Так давай поговорим с Хиксом.

– Где живет Хикс, я знаю.

– Поедем к нему?

Динской немного подумал, решительно кивнул, быстро развернулся и так же стремительно набрал скорость.

Хикс жил в центре города, в доме у трамвайной линии между церковью и торговым центром. Земля дорогая, а дом, мягко говоря, не очень. Старенький дом из красного кирпича, шиферная крыша от времени подернулась мхом, позеленела. А сам Хикс посинел. И тоже, можно сказать, от времени. Труп его, возможно, пролежал всю ночь и большую часть дня.

Тело уже укладывали на носилки, когда подоспел Прокофьев. Автомобиль патрульно-постовой службы стоял у дома, рядом был припаркован микроавтобус следственно-оперативной группы и специализированный автомобиль с красным крестом и с холодильной камерой. В доме работали криминалист, судмедэксперт. И следователь. С таким же скучающим лицом, как у всех остальных полицейских.

– Зря приехали, товарищ подполковник, – обращаясь к Прокофьеву, с постным видом сказал майор юстиции Шарков. – Несчастный случай.

– Отравление угарным газом… – подтвердил судмедэксперт, показав на газовую печь в углу комнаты. – Дом старый, отопление неисправное, газ полностью не выгорает.

– Все время выгорал, а сегодня не выгорел? – Прокофьев осмотрел комнату, диван, с которого только что подняли труп.

Потерпевший ложился спать в одежде, в этом ничего подозрительного. Но где подушка? Вряд ли следователь решил изъять ее в качестве вещественного доказательства.

– А смерть, она бывает только раз, – философски ответил Шарков.

– И всегда наступает впервые, – поддержал майора судмедэксперт.

Ему так же, как и следователю, не терпелось поскорее убраться из дома.

– Значит, гражданин Полотнов сам умер? – спросил Динской, глянув на Прокофьева.

– Говорю же, отравление угарным газом, – ответил эксперт, переглянувшись со следователем.

– А подельник Полотнова сам задушился и сам закопался?

– Какой еще подельник? – нахмурился Шарков.

– В том-то и беда, Юрий Алексеевич, что и Полотнов, и его подельник погибли в один день, – сказал Прокофьев.

– И погибнуть они должны были в один день, – добавил Динской. – И погибли.

– Ну этот факт меняет картину, – нехотя выдавил из себя Шарков.

– В общем-то заслонку могли закрыть нарочно, – кивнул эксперт.

– И спать Полотнова могли уложить без подушки, – предположил Прокофьев.

Он подошел к печи, встроенной в стену, поднес руку к выдвинутой чугунной заслонке, рядом с которой, спускаясь к топке, проходила газовая труба. И стена побелена, и печь, и труба. Побелка не самая свежая, но Прокофьев лишь слегка коснулся трубы рукавом куртки, а на нем осталось пятно извести. Заслонки он касаться не стал, всего лишь удостоверился, что закрыть ее можно с высоты человеческого роста, не нужно никаких табуреток, стульев и тем более стремянок.

– Предварительно напоив, – добавил следователь.

Стол с остатками пиршества находился в соседней комнате, початая бутылка на нем, полупустая банка с огурцами, подсохшие на тарелке кружочки колбасы, пустые стаканы. Не в одиночку Полотнов пьянствовал, нужно искать его собутыльника.

За окном послышался шум. Кто-то с силой ударил по забору, звонко треснула штакетина. Прокофьев выглянул в окно и увидел невысокого, плотно сбитого мужчину в черном распахнутом настежь полупальто. Со страдальческим выражением лица он смотрел на отъезжающий спецавтомобиль с трупом Хикса. Он стоял у калитки, но путь ему преграждал патрульный с автоматом.

Прокофьев подошел к мужчине, но первым к нему обратился Динской.

– Нет больше твоего дружка, Борщ, – сказал он, внимательно и с неприязнью глядя на мужчину.

– Ну кому-то, может, и Борщ… – зыркнул на него мужчина.

И подбородок у него выступал вперед, и нижняя часть носа также выпирала, даже надбровья выпуклые.

– А что, не дружок? – спросил Прокофьев, глядя на рукав полупальто.

Следы побелки на нем. Борщ и пытался затереть пятно, но совсем свести его не смог. И с коленки он известь стряхивал, и также не совсем удачно.

– А это еще кто? – глянув на Прокофьева, скривился Борщ.

– Убойный отдел, Борщ. – Динской с удивлением смотрел на него. – Подполковник Прокофьев.

Действительно, что за странные вопросы? Это законопослушный гражданин мог не знать, кто такой подполковник Прокофьев, а Борщ – элемент преступный, знать обязан.

– Ну слышал.

– Отстал ты от жизни, Борщ, – усмехнулся майор.

– Так я с убоем не связан.

– С наркотой ты связан!

– А это еще доказать надо!..

– Пока что мы можем доказать твою связь с алкоголем, – поморщился Прокофьев.

От Борща несло вчерашним перегаром, даже аромат мятных конфеток не мог его перебить.

– Пить не запрещено.

– Смотря с кем ты выпивал… Ты далеко не уходи, Борщ. Сначала автограф. – Прокофьев приложил палец к ладони.

Вряд ли Борщ не имел приводов, скорее всего, отпечатки его пальцев есть в картотеке, но в таких случаях лучше перебдеть.

– Я же сказал, я тебе не Борщ! – вскинулся мужчина.

Он собирался назвать Прокофьева мусором или еще кем-то в этом роде, но передумал, столкнувшись с его предостерегающим взглядом.

– Чего тебе надо, начальник? Пальцы мои?.. Так я и не скрываю, что был вчера… Ну да, бухал вчера с Олегом!

– А забор зачем рушишь? – Прокофьев кивком указал на сломанную штакетину.

– Так Олег мне друг, а его в холодильнике увезли.

– Несчастный случай, отравление угарным газом?

– Так сержант мне сказал, – глянув на патрульного, кивнул Борщ.

– А ты обрадовался? – усмехнулся Прокофьев.

Иногда убийцы возвращаются на место преступления, особенно в тех случаях, когда смерть маскируется под несчастный случай. Борщ хотел убедиться, что план сработал, и патрульно-постовой сержант его успокоил. На радостях он изобразил приступ гнева, сломал забор. Но тут же получил моральный удар под дых, увидев Динского и Прокофьева. Если убойный отдел в работе, значит, несчастный случай отпадает. Теперь вот выкручивайся.

А в своей неуязвимости Борщ, видимо, сомневался. Возможно, кто-то знал о его визите к Хиксу. Кто-то, кто мог свидетельствовать против него. К тому же на месте преступления, возможно, остались отпечатки его пальцев или даже слюна на стакане. Может, он потому и не стал уничтожать следы своего пребывания, что имелись свидетели, и он это знал… А может, и уничтожил. Но все равно вернулся.

– Я обрадовался?! – скривился Борщ. – Да Олег мне роднее брата!..

– Убили твоего роднее брата.

– Все-таки убили?

– Почему все-таки? – отреагировал Прокофьев.

– А не мог Олег так просто склеиться!..

– Склеили?

– Да проблемы у него были…

– С кем проблемы? Какие?

– Эй, начальник, ты коней не гони! – встрепенулся Борщ.

– Секретная информация? – усмехнулся Динской.

– А хотя бы и так!

– Тогда ты попал по адресу, Борщ! Только у нас есть специальные помещения для хранения секретной информации. Вместе с ее носителем. Решетки, железные двери, охрана.

– Специальная охрана, – поддержал шутку Прокофьев.

– А что я такого сделал?

– Всего лишь форточку открыл. В подводной лодке. А если точней, заслонку задвинул.

– Какую заслонку?

– В газовой печке. – Прокофьев выразительно смотрел на рукав полупальто мужчины.

Борщ это заметил, занервничал, невольно и легонько хлопнул по рукаву ладонью, закрыв пятно.

– Я не задвигал, а выдвигал.

– Зачем?

– Олег спать лег, а я смотрю, заслонка закрыта.

– И печка выключена? – с насмешкой спросил Динской.

– Ну да, – глянув на него, напряженно сказал Борщ.

– А печку кто включил?

– Я и включил. Время-то сейчас какое, днем еще ничего, а ночью холодно.

– Заботливый какой!

– А чего там? Открыл газ, поднес спичку, и все.

– Заглушку выдвинуть забыл.

– Наоборот.

– Наоборот уже потом было, – сказал Прокофьев. – Сначала ты задвинул заглушку, а потом уже открыл. После того, как Полотнов угорел.

– Все было так, как я сказал. А как ты сказал, начальник, так не было. Печку зажег, Олег попросил, было дело, и заслонку открыл. А дальше не я действовал.

– А кто?.. Что у тебя за секретная информация?

– Ну были у Олега проблемы, – замялся Борщ.

– Со Свищом? – спросил Динской.

– Ну-у… – Борщ отвел в сторону глаза.

– А Свищ для тебя чужой дядя? Ты его проблему решить не мог?

– Да не при делах я, начальник! – Борщ приложил к груди обе ладони.

– Не при делах, – усмехнулся Прокофьев. – Но в гости к нам добро пожаловать!

Что бы ни говорил Борщ, а с потерпевшим он выпивал. И спать он его укладывал. Значит, и отравление угарным газом мог организовать. В отдел его надо забирать, до выяснения обстоятельств. А заодно и об Освальде поговорить.

Усаживая подозреваемого в машину, Прокофьев заметил, как тронулся с места стоявший вдалеке черный внедорожный «Фольксваген» с затемненными окнами. Похоже, за Борщом наблюдали, если так, то его задержание воспринято как сигнал тревоги.

### Глава 3

Тоскливо в больнице, атмосфера гнетущая, давит на душу, аж кровь в жилах останавливается. Вроде бы и ремонт в здании сделали, стены покрасили, пол обновили, а все равно бежать отсюда хочется. И, как оказалось, Саша был не одинок в своих ощущениях. Гражданка Неверодская также спешила покинуть больницу. Не понравилось ей здесь, сердечный ритм вдруг вернулся в норму, самочувствие резко улучшилось, и старушку отпустили домой.

Саша столкнулся с женщиной на входе в кардиологию, прошел мимо, у дежурной медсестры узнал, что свидетельница только что ушла, развернулся – и назад. Но догонять Неверодскую ему не пришлось: Анастасию Никифоровну перехватила во дворе больницы Лида. Она уже разговаривала с ней, когда подоспел Саша.

– Зрение у меня плохое, милочка, – сетовала старушка. – Не разглядела я иродов этих.

– Ну а какого они роста, какой комплекции? – допытывалась Лида.

– Один рослый, – сказала женщина, подняв руку и до упора согнув пальцы. – А другой на корточках сидел, землю ровнял. Потом поднялся… Ну этот поменьше, но пошире… Кажется, пошире… Это ж надо, человека заживо похоронить!..

– Почему заживо? – нахмурилась Лида.

– А потому что не по-человечески!.. Все, пойду я, милая. – Женщина приложила руку к груди. – А то как вспомню, сердце в груди останавливается.

– Мы вас подвезем, – кивком указав на свой красный «жук», предложила Лида.

– Дай тебе бог здоровья, доченька!

Луков помог старушке сесть в машину, закрыл за ней дверь, и в это время в его кармане зазвонил телефон. На дисплее высветилось имя начальника отдела.

– Да, товарищ подполковник!

Начальник у них строгий, но, как говорят в таких случаях, справедливый, так просто не накажет и тем более не накричит. Уставщиной Прокофьев не страдал, но и до фамильярных отношений с подчиненными не опускался. Не то чтобы попытки пресекал, просто никто не пробовал обращаться к нему на «ты». Тот же Бордов всего на четыре года младше Прокофьева, служил с ним относительно долго, одно время даже в одинаковом звании были, а все равно только на «вы».

– Где вы с Лидой? – коротко спросил Прокофьев.

– Так гражданку Никифоровну лечим. Сердечный приступ сняли, зрение пытаемся восстановить.

– Оружие при тебе?

– Да.

– Давайте к захоронению, возможно, убийцы приедут за трупом… Останавливать их не надо, – немного подумав, сказал Прокофьев. – Просто посмотреть, кто подъехал, запомнить, по возможности, сфотографировать.

– Понял!

Саша открыл дверь, сел в машину слева от Лиды и движением руки указал на ворота.

– Когда на месте будете? – спросил Прокофьев.

– Минут через двадцать.

Саша на мгновение задумался. Бабушку придется высадить на повороте к ее деревне, от перекрестка до Крыжовки недалеко, не больше километра – дотопает.

– Успеете. Преступники могут следовать к месту захоронения на черном автомобиле «Фольксваген Туарег», номер пока сказать не могу.

– А задерживать не надо?

– Ну если преступник будет один… Или двое…

– Если будет один, сфотографируем с предупредительной фотовспышкой. – Саша провел пальцами по рукояти своего пистолета. – Если двое, предупреждать не будем.

– Не рискуйте. Действуйте по обстоятельствам. Мы уже в пути! – подбодрил Прокофьев, и в трубке послышались короткие гудки.

– Что там?

– Прокофьев спрашивает, сколько кадров в пленке. – Луков извлек из кобуры пистолет, выщелкнул обойму, проверил, а затем вернул ее на место.

И запасной магазин проверил.

– У меня шестнадцать, – сказал он.

– А фотографировать кого?

– Да за кладом могут вернуться, – кивнув через плечо, сказал Саша.

Старушка не отозвалась, то ли не услышала, то ли не поняла, о чем разговор.

– Пусть возвращаются, – решительно сказала Лида.

Саша озадаченно глянул на жену. Лида и стреляла не хуже, чем он, даже лучше, и в рукопашном бою могла взять над ним верх, но не хотелось ею рисковать. Вдруг их ждет перестрелка, вдруг ей не повезет. А еще они могли попасть в руки к бандитам… Но делать нечего, они на службе, задание получено, хочешь не хочешь, а выполнять нужно.

Черный «Туарег» свернул с шоссе практически одновременно с ними. Они ехали со стороны райцентра, а подозрительная машина двигалась со стороны города. Вряд ли их с Лидой маневр мог показаться подозрительным.

«Туарег» прошел мимо поворота на Крыжовку, а Саша велел везти Никифоровну домой. Но высадили ее на окраине деревни, развернулись и снова выехали на проселок, который вел к месту захоронения.

# Примечания

1

Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также незаконные приобретение, хранение, перевозка растений, содержащих наркотические средства.