Ли Леви
Индиль

В начале появилась не она, а ее Любовь,

и эта Любовь создала ее саму…

* * *

Тень – это маленькая Тьма, рожденная Светом…

* * *

Посвящается всем тем, кто в наш век цифровых технологий еще помнит запах страниц новой книги, тем, кто в мире готовых решений и идей, навязанных масс-медиа, способен самостоятельно мыслить и создавать в своем воображении свой собственный мир.

Пролог

Он

Черные крылья упали, и сотни мечей навстречу мне ринулись.
Спина моя не склонилась – от боли неистовой выгнулась.
Боль
белые зубы мои обнажила
и кровью моей
каменный пол омыла.
Перья мои, из крыльев безжалостно вырваны,
в застоявшемся воздухе долго еще кружились,
будто вальсируя. Разом
сотни рук, отрекаясь, меня отпустили,
сотни ног – сапогами – топтали то, что мне свободу дарило.
Глубокие раны душу мою открыли.
Они смотрели в нее и ждали, что я без крыльев погибну —
Я выжил. Тогда
с высокой стены в последний полет меня отпустили.
Я снова касался пальцами неба!
И талый снег
меня принял…

Она

Боль твоя мое сердце насквозь пронзила.
Эта зима! Как много в ней красного было!
По твердому насту, ноги босые раня,
из алых маков и крови шлейф за собой оставляя,
в белой снежной пустыне я долго тебя искала.
И не нашла.
Ты вместе со снегом
растаял.

Он

Ты знаешь, мне не летать больше.
Путь мой обратный к тебе будет долгим теперь и сложным.
Раны мои на снегу замерзнут, затянутся,
ноги мои окрепнут, плечи снова свободно расправятся!..
По следам на снегу, тобой для меня оставленным, я приду за тобой, к тебе
с букетом цветов окровавленных…

Она

Знаешь, я веками стояла над бездной измученной тенью.
Я забыла себя, я лицо свое стерла, я пустила в опустевшую душу свою ветер.
Бестелесная сущность моя металась и билась о стены —
одинокая, в холоде, в сумраке коридоров твоих, лабиринтов твоих бесконечных.
Слезы в глазах моих ветер давно высушил,
и цветы в волосах моих, те, что дарил ты мне,
истлели и пеплом осыпались.
Сердце мое не бьется – уже отвыкло.
Замок твой без тебя стал моим склепом,
гробницей…

Он

Последний шаг.
Он стоит всех дорог, мною к тебе пройденных.
Я ладонью касаюсь холодных дверей своих кованых.
Мне толкнуть бы их движеньем привычным, раскованным,
и снова войти в твою жизнь, войти в твою комнату…

Она

Сердце мое вдруг снова забьется неистово,
лишь дыханье твое за тяжелой дверью послышится.
Я ладонью коснусь холодных дверей твоих кованых,
со всей силой их распахну и вот – ты стоишь на пороге —
ты вернулся ко мне, в мою жизнь, в мою комнату…
Глаза наши взглядами друг в друга вцепятся, встретившись.
Хриплый стон из легких моих вырвется, нарушит обет молчания,
наложенный на нас временем.
Руки наши пальцами переплетутся, словно в судорогах, сцепятся.
Дыханье мимо губ моих пронесется – обожженных, обветренных.
Я лицом прикоснусь к твоей груди израненной.
Я уже начала забывать, как это —
ощущать на коже своей движение
твоего
дыхания…

Часть первая

Индиль. Эпизод первый

Неслышно ступая босыми ногами по влажной ночной траве, лесная нимфа, юная и едва уловимая, промелькнула вдоль ручья и оказалась на опушке леса, на самом краю обрыва. Здесь открывался великолепный вид. Ветви деревьев уже не скрывали огромную луну, застывшую над долиной и озарявшую серебристым светом все вокруг.

Долина, раскинувшаяся внизу, у подножья лесных холмов, простиралась на многие мили, вплоть до самых гор, обрамлявших ее черной цепью. Лунный свет, сливаясь с предрассветным туманом, поднимался с лугов в ночную рощу. Его лучи путались в ветвях деревьев и скользили по земле, погружались в зеленую мягкую траву и оставались там, покачиваясь в такт ветру, в ожидании рассвета.

Нимфа остановилась, всматриваясь вдаль. Казалось, она хотела рассмотреть каждую тень, блуждавшую среди гор далеко на горизонте.

Знакомый голос, тихий и мягкий, прервал ее мысли:

– Индиль! Ты прекрасна в лунном свете!

На лице нимфы появилась чуть заметная улыбка.

– Кетар, – мило протянула она. – Ты следил за мной!

Из тени деревьев появился молодой фавн.

– Да, сестра, за тобой нужен глаз да глаз… Звезды считаешь?

Нимфа обернулась к нему, и ее лицо осветила легкая улыбка.

– Индиль… – Фавн медленно подошел к нимфе и взял ее за руку. – В эту ночь ты особенно светла! Твои локоны… Они струятся подобно водам лесного ручья… – Он осторожно прижал ее руку к своей груди и заглянул в ее огромные глаза цвета глубокого летнего неба. Его взгляд, мягкий и завораживающий, как утренняя дымка, ничуть не смутил ее. – Сегодня не луна, а ты освещаешь своим сиянием рощу, – продолжал фавн. – Твои глаза ярче звезд, и речь твоя подобна журчанию вод…

– Кетар! – прервала его нимфа, – твои слова прекрасны, но пусты. Оставь свою болтовню. Лучше позволь мне насладиться звуками твоей свирели.

Отвечая нимфе приветливой улыбкой, фавн отпустил ее руку и отступил назад, склонив голову в почтительном поклоне. Он устроился на большом камне над обрывом, поднес к губам свирель, и лес наполнился волшебными звуками. Он играл, время от времени самозабвенно закрывая глаза. Однако, силуэт нимфы, застывшей на самом краю обрыва, тревожный и напряженный одновременно, заставил его забыть о свирели. Фавн поднялся и осторожно приблизился к подруге.

– Посмотри вниз, Кетар, – едва слышно прошептала нимфа, – посмотри вниз… Там, внизу, в траве…

Кетар опустил глаза и невольно отшатнулся.

– Тебе приходилось видеть что-то подобное прежде? – одними губами произнесла нимфа, следя за движением черных теней у своих ног. Они мелькали в траве, словно живые маленькие змейки, поднимались по стеблям растений, карабкались по стволам деревьев. У них не было тела, они не зависели от света и не принадлежали ни одному из предметов. Они тянулись из долины, от самых темных гор, поднимались по склону холма вверх, на вершину обрыва, к ногам оторопевшей нимфы.

– Что говорит Ветур? – спросил фавн.

– С рассветом я отправляюсь в Эльфийские земли. – Нимфа внимательно посмотрела на фавна, будто желая найти в его глазах поддержку, но увидела лишь тревогу и отвела взгляд. – Владыка Ветур так повелевает, – будто бы оправдываясь, добавила она.

– Владыка! – пренебрежительно усмехнулся фавн. – До каких пор будешь называть его Владыкой?

– До тех пор, пока он Владыка Нимфийских Лесов, я буду называть его так. И тебе следует проявлять больше почтения к Ветуру. Он твой Король.

– У меня нет короля. Я живу по законам моих предков, никому не служу и ни перед кем не преклоняюсь.

– Однако, ты живешь на его земле.

– Мой дом стоит на земле, завещанной мне моими предками. Так уж совпало, что моя земля со всех сторон окружена землями, которые Ветур считает своими. – Уголок его рта невольно дернулся при этих словах, словно по его лицу прошла легкая судорога. – Правлению Ветура приходит конец. Бесславное правление… Нелепая смерть…

Они стояли рядом, молча, смотря в сторону гор. Листья больше не шелестели над их головами. Ни одна ночная птица не решалась подать голос. Индиль прислушалась. Она чувствовала, как лес начинал наполняться тревогой.

– Ты что-то видишь, Кетар?

– Видения постоянно сопровождают меня, но не о всех видениях мне следует говорить.

– И все же?..

Кетар не ответил. Он стоял неподвижно и всматривался в незримую точку перед собой. Это были видения. Индиль хорошо знала этот взгляд. Тогда она коснулась кончиками пальцев его плеча, как бы прощаясь, и уже собиралась исчезнуть в лесу, как вдруг Кетар остановил ее.

– Страх. Страх погубит всех. Нельзя поддаваться страху. Страх – оружие Тьмы. Тьма не видит нас. Тьма видит наш страх.

И он снова замолчал.

– Что все это значит, Кетар?

Фавн, все еще смотревший вдаль, мимо стоявшей рядом Индиль, внезапно с силой сжал ее запястье, а затем склонился к самому ее уху и прошептал:

– Я вижу тебя, Индиль! Ты – белоснежный цветок, окутанный тьмой… – И он отпустил ее руку.

– Что ты говоришь, Кетар?

– Только то, что вижу.

– И что же это, Кетар? Что ты видишь?

– Поход твой опасен и не принесет пользы. Эльфы не придут. – Он поднял глаза вверх, будто пытаясь рассмотреть что-то в небе, сам не зная, что бы он предпочел там увидеть. – Они не придут, если не увидят выгоды для себя в этом походе. – Не обнаружив в небе ничего, кроме далеких звезд, он опустил голову и встретился взглядом с нимфой. – Будь осторожна с ними. Эльфы коварны, а их Владыка вспыльчив и непредсказуем.

– Их Владыка мудр и… прекрасен… – нежно улыбнувшись, произнесла нимфа.

– Что ты говоришь, Индиль! – Фавн с укором покачал головой. – Союз эльфа и нимфы влечет за собой лишь беды. Оставь это.

Он взял ее за плечи и некоторое время всматривался в ее лицо, в ее глаза, надеясь обнаружить что-то, что стало бы опровержением серьезности ее слов и намерений. Но нимфа отстранилась от него и снова устремила взгляд на огромную луну над долиной.

– Напротив, союз эльфийского и нимфийского народов поможет нам выстоять против Тьмы. Эльфийский Владыка прекрасно знает, что мы сами не сможем противостоять Тьме. А за нашими землями начинаются владения эльфов. Тьма настигнет и их.

– Не пугай меня, Индиль! – будто не слыша ее последних слов, тихо проговорил фавн. – Гони из головы и из сердца мысли об эльфе! Ничего доброго из этого не выйдет. Он считает нас ниже себе подобных. Ты станешь его вечной тенью, последовав за ним в его бессмертии! Стоит тебе лишь однажды пустить его в свое сердце…

– Пусть так…

– Индиль! Опомнись!

Мечтательно всматриваясь в луну, она ответила ему лишь легкой задумчивой улыбкой.

Фавн отвернулся, сделал несколько шагов в сторону леса, и, остановившись, произнес куда-то в сторону, будто размышляя наедине с собой:

– Ветур недальновиден. Он одурманен нимфами и вином. Тебе не следует идти к эльфам.

– Прошу, оставь меня.

Фавн разомкнул губы, будто желая добавить что-то еще, но лишь покачал головой, прежде чем скрыться в роще.

Кетар. Эпизод второй

Лучи едва проснувшегося солнца наполнили теплым светом долину, проникли в рощу, заглянули под каждый камушек, в каждую норку. Воздух наполнился теплой золотистой дымкой, и все вокруг ожило. От ночных теней не осталось и следа, и прежние тревоги теперь казались сном и наваждением.

Под старым развесистым деревом, облокотившись спиной о могучий ствол и откинув голову назад, в усталом ожидании сидел фавн. Сквозь рощицу молодых деревьев ему была хорошо видна нимфийская тропа.

Словно во сне наблюдал Кетар, как из лесной чащи появился белоснежный олень с золотыми витыми рогами. Он шествовал медленно и торжественно, гордо подняв голову. Его светлая шерсть, казалось, излучала больше света, чем лучи утреннего солнца. Олень ступал неспешно и неслышно, и его голубые глаза, холодные и глубокие, напоминали высокогорные озера.

Кетар видел, как белым призраком, верхом на олене, устремив задумчивый взгляд куда-то вдаль, проплыла мимо него Индиль, в сопровождении дриад, и растаяла в мягких лучах утреннего солнца.

«Ее мысли не о переговорах. Не за этим она едет к эльфам. Она думает лишь о том, кто даже не подозревает о ее существовании…» – думал фавн.

Самого фавна мало заботили государственные вопросы – он привык жить отшельником и не признавал никакой власти. Он не был связан обязательствами, не был ограничен предрассудками, никуда не спешил и ни от кого не зависел. Он вел уединенную размеренную жизнь, изучал свойства лесных трав, играл на свирели и наблюдал за беззаботными нимфами, порхавшими в роще. Он был свободен. У него было все, в чем он нуждался – и все это давала ему Природа. Он брал лишь то, что требовалось ему для жизни, и не принимал излишеств. Вещи тяготили его. Он считал их ненужным грузом, который вынужден тащить на себе их обладатель. Они привязывали к месту и лишали свободы – свободы внешней и свободы внутренней.

У Кетара не было дома. Точнее, весь лес был его домом. Он знал каждую тропинку, каждое деревце, каждый ручеек. Он всегда появлялся там, где ему было угодно, и тогда, когда ему было нужно, и уходил, когда считал необходимым, ни с кем не простившись. Он не любил прощаться. Это всегда отнимало много времени и оставляло неприятный осадок на душе.

Ночной разговор с нимфой встревожил его. Ни Тьма, спускавшаяся с гор, ни видения, не предвещавшие ничего хорошего для жителей Нимфийских Лесов, ни внезапное отбытие его подруги в Эльфийские Земли – недалекие, но такие неприветливые – ничто из этого не тревожило его так, как те трогательные нотки в голосе Индиль, которые появлялись, как только она начинала говорить о нем, о Правителе Эльфийских Земель. С ним, с Кетаром, она никогда не говорила так, как говорила о том, о другом… Кетар всегда был для нее другом, братом, просто фавном… ее фавном. И не более. А ведь все свои песни он слагал только о ней и только для нее…

Они росли вместе, играли, будучи детьми, секретничали и дурачились как умели. Сколько он помнил Индиль, она всегда жила в своем вымышленном мире, где все происходило по ее правилам, где все подчинялось ее фантазиям и мечтам, а то, что не вмещалось в рамки созданной ею действительности, оставалось за ее пределами.

Индиль никогда не довольствовалась тем, что имела. Ей всегда хотелось большего. Иногда ее желания были сродни несбыточным мечтам. Но она настолько верила, что желаемое осуществимо, что любое ее желание казалось ей уже реальностью.

Вот и теперь ей взбрело в голову увлечься не просто представителем другого, далекого для них народа, но их Королем – тем, на кого не каждый из его подданных осмеливался поднять глаза, тем, кто понятия не имел о существовании маленькой лесной нимфы, мечтавшей о встрече с ним.

В отличие от Индиль, Кетар был осторожен и предусмотрителен. Он привык чувствовать ответственность за нее, ловить ее на крутых поворотах, не позволяя ей упасть в глубокие ущелья ее безудержной фантазии. Возможно, покоя ему не давало именно это чувство ответственности, а вовсе не нежная дрожь в ее голосе, граничившая с неосмотрительной влюбленностью.

«Только бы ее мысли не стали чувствами, – думал фавн, – иначе ее постигнет участь многих нимф, связавших себя узами любви с бессмертным родом эльфов. Древняя неразрывная связь соединит их, и Индиль будет следовать за возлюбленным вечно в его бессмертии, и погибнет, когда его жизнь внезапно прервется. Она станет тенью у его ног – тихой, молчаливой хранительницей его жизни, так и не познав счастья истинной, свободной, не зависящей от обстоятельств любви…» Фавн вздохнул от собственных мыслей. Он достал трубку, набил ее какими-то сухими травами и закурил. Это постепенно успокоило его. Кетар тоскливо смотрел вслед медленно удалявшейся от него Индиль, и тревога постепенно сменялась чем-то большим, теплым и уютным. Перед его глазами поплыли полупрозрачные золотистые пятна, веки потяжелели. Он все еще видел таявшую вдали фигурку Индиль и двух дриад, сопровождавших ее. Изящные золотые доспехи облегали стройные станы воительниц подобно змеиной коже, луки и стрелы виднелись за их спинами, их огненно-рыжие волосы горели на солнце. Они шли вслед за нимфой, уверенно и неслышно, и уже казались фавну частью его сновидений.

– Дриады, – лениво протянул Кетар и подумал: «Теперь они заполнят весь лес, нигде от них не будет покоя. Станут светить по ночам с деревьев своими зелеными глазами. А потом Ветур позовет кентавров, и пойдет веселье. Начнут топтать своими копытами траву, опять превратят все в пыль и мусор. Каждый раз одно и то же. – Он потянулся. – Может, уйти? Куда-нибудь подальше, за горы…»

Тропу, по которой следовали нимфы, освещало утреннее солнце. Деревья склонялись над ними и, переплетаясь ветвями, создавали высокий зеленый свод. Нимфы медленно прошли сквозь рощу и скрылись в лесу. Тогда фавн спрятал трубку, устроился поудобнее и, наконец, уснул.

Оннед. Эпизод третий

Когда нимфы вошли в эльфийские владения, солнце уже клонилось к закату. Лес становился гуще и тревожнее. Никто не препятствовал их шествию, но они чувствовали на себе десятки эльфийских глаз, и десятки натянутых луков были готовы выпустить в них свои стрелы.

Но вот тропа стала шире и, наконец, вывела их к замку Эльфийского Короля. Олень остановился и склонил голову, затем преклонил колено, и нимфа спустилась на землю. Сделав несколько шагов вперед, она остановилась, залюбовавшись величием и изяществом древней эльфийской архитектуры. Сотни тончайших ветвей переплетались между собой, образуя причудливые узоры. Они взмывали высоко вверх и терялись в ветвях многовековых деревьев.

Ворота отворились, и навстречу ей вышли два эльфа в золотых доспехах, высокие и стройные. Их светлые и гладкие, как шелк, волосы были убраны назад, в руках они держали длинные тонкие копья. Эльфы расступились, и Индиль вошла. Сопровождавшие ее дриады, проходя мимо эльфийских стражей, передали им луки и стрелы и, приложив руку к сердцу, слегка склонили головы в почтительном приветствии.

Индиль остановилась в нерешительности, не зная, куда следовать дальше. Пребывая в невольном замешательстве, она не заметила, как перед ней появился совсем юный эльф. Он был не так высок, как другие, и одежды на нем были иные, нежели носили эльфийские воины, – приглушенного бордового цвета, с золотыми тонкими контурами на лацканах и манжетах. Его волосы были заплетены более искусно и казались еще более светлыми, чем у стражей. Он приветствовал нимф едва заметным движением головы и жестом пригласил следовать за ним.

Проводив их через витые лестницы и навесные мосты в залу с высокими сводами, эльф жестом остановил рыжеволосых дриад и повел Индиль дальше, уже одну, через нескончаемые коридоры, лестницы и переходы. Наконец, он открыл высокие двери, ведшие в тронный зал, и пропал в тени колонн так же незаметно, как и появился.

В глубине залы возвышался величественный трон. К нему вела широкая лестница с множеством ступеней. По обе стороны стояли эльфийские стражи, неподвижные, словно статуи, и похожие один на другого, словно близнецы.

На троне во всем величии восседал Король Эльфов – Великий Оннед-Гаиллар.

Он был одним из самых долгоправящих эльфийских королей. Многие эльфы и не знали другого правителя, кроме Оннеда. Они были рождены и воспитаны в его эпоху, и воспринимали как догму его многовековое правление. Они доверяли ему и подчинялись его воле беспрекословно, и он ценил это превыше всего. Оннед обладал жизненной мудростью, накопленной им за многие века, и был осторожен. Время жажды героических подвигов давно миновало, и теперь он зря не рисковал своим народом. Он тщательно взвешивал каждое свое решение и вступал в войну лишь при условии, что выгода от победы была бы значительно больше, чем возможные потери. Он ценил каждого эльфа, знал происхождение каждого из них и помнил все их имена.

При появлении Индиль эльф немного приподнял голову, чуть прищурил глаза и внимательно посмотрел на гостью. Его лицо оставалось в тени, и Индиль было сложно различить его черты на столь значительном расстоянии. Будь ее воля, она бы без тени смущения, бесконечно, всматривалась бы в любимое ею лицо, но сейчас это могло было быть воспринято как неучтивость. Она поспешно опустила глаза, скрыв их под длинными ресницами, и замерла, не в силах вымолвить ни слова. Столько раз мечтала она об этой встрече, но теперь стояла в замешательстве и смятении, пытаясь понять, дышит она или уже нет.

Еще в детстве Индиль тайком убегала в эльфийский лес, играла с маленькими лесными феями и гоняла разноцветных бабочек и стрекоз. И однажды она нашла его – золотой медальон работы древних эльфийских мастеров. На обратной стороне медальона было выгравировано несколько слов на эльфийском. «Твои глаза в моих глазах» – было начертано на золотой крышке медальона. Что это означало, нимфа не понимала, но звучание этих слов на эльфийском завораживало ее.

Откуда взялся этот медальон и кому он принадлежал, так и осталось для нее загадкой. Возможно, сама Судьба уронила его к ее ногам.

В тот момент, когда Индиль впервые открыла медальон, она вдруг поняла, что теперь для нее нет и больше никогда не будет иной любви, иных глаз, кроме тех, что смотрели на нее с портрета. Позже, гуляя без позволения в эльфийском лесу и прячась от эльфов за деревьями или в густой траве, она не раз видела величественный силуэт на белоснежном коне, в сопровождении стройных воинов, и только намного позже узнала, что ее тайный возлюбленный с портрета, высокий статный всадник на белоснежном коне и Эльфийский Король Оннед-Гаиллар были одним существом, от которого теперь зависела ее жизнь. А жизнь ее с того времени стала неотделима от его, потому что полюбив однажды, нимфа будет вечно следовать за возлюбленным и погибнет, едва оборвется его жизнь.

Нимфы рождались в водах ручьев, рек и озер, появлялись на свет вместе с молодыми побегами деревьев. У каждой из них были корни – связь с источником, породившим их. Нимфы жили и умирали со своим деревцем, со своим ручьем, и возрождались вновь, с каждым новым зеленым побегом, с каждой новой каплей дождя.

У Индиль же корней не было. Она не знала историю своего рождения, но по какой-то причине считала, что появилась она из лунного света. Луна всегда манила ее, лунное сияние наполняло ее существо сладким трепетным волнением, и каждый раз ей хотелось устремиться вверх, в темное небо, к далеким звездам, и коснуться Луны кончиками пальцев.

Иногда Луна представлялась ей не огромным шаром, застывшим над долиной, а круглым, излучавшим свет отверстием в небосводе, проходом, через который можно было попасть в другой мир, манящий и пугающий…

Прежний правитель нимф, Владыка Алкарóн, встретил ее высоко в горах, еще совсем маленькой. Он нашел ее в густой высокой траве, среди диких белых лилий. Ее золотистые кудри и огромные голубые глаза пленили его, и он не смог оставить малышку. Она сама была подобна цветку, и он дал ей имя Индиль, поскольку именно так называли белые лилии, цветшие на горных склонах. Он привязался к малышке, и она росла во дворце, вместе с его сыном Ветуром, и он называл ее дочерью. Ее происхождение не волновало его, поскольку она была нимфой, а все нимфы были детьми Природы, существовали с ней неразрывно и не предвещали ничего дурного.

Индиль росла нежной и тихой, умела быть незаметной и в то же время стремительной и легкой, как дуновение летнего ветерка. Она предпочитала уединение и часто убегала к высокогорным лугам и озерам. Лесные нимфы сторонились ее, а фавны засматривались, слагали в ее честь песни и звали за собой в лесные чащи и дальние рощи, но она не принимала ни их сладкие речи, ни красивые обещания. Ее манили эльфы.

Без позволения Алкарона она тайком убегала в эльфийские леса и там, задыхаясь от легкого стремительного бега и переполнявших ее чувств, падала в траву и, погружаясь взглядом в высокое голубое небо, предавалась мечтам… Конечно, эльфийские стражи знали о ее присутствии, но каждый раз позволяли ей оставаться незамеченной. Среди эльфийского народа существовало поверье, что стоит эльфу посмотреть нимфе прямо в глаза, и она навеки пленит его сердце, душу и разум. Веря в это, они пытались зря не встречаться с нимфами и всегда опускали глаза при встрече.

И вот однажды Индиль нашла медальон, и весь ее привычный безмятежный мир перевернулся…

Эльфийский Король приподнял бровь, продолжая изучать гостью, и едва заметно склонил голову в приветствии. Это движение, которое Индиль скорее почувствовала, нежели увидела, вдруг освободило ее от оков, и она склонилась перед ним, чувствуя каждый миг на себе его изучающий взгляд.

– Приветствую Вас, Владыка! – произнесла Индиль, и каменный пол окончательно вернулся к нее ногам.

– Зачем ты здесь, нимфа? – Низкий, бархатный, глубокий голос, вкрадчивый и тихий, накрыл ее теплой волной.

– Мое имя Индиль, Милорд… – Она снова склонила голову и взглянула на него из-под ресниц. Затем выпрямилась и подняла голову, полная грации и достоинства. Продолжая изучать ее взглядом, эльф не мог не отметить того, насколько она была стройна, красива и нежна. «Впрочем, как и все нимфы», – и он отогнал от себя непрошенные назойливые мысли.

– Я пришла к Вам с прошением от моего Правителя, Владыки Ветура. – Нимфа сделала паузу и, не получив ответа, продолжила: – Тьма спускается с Гор. Еще несколько дней, и она поглотит рощу. Ее тени уже тянутся через долину, у наших границ видели воинов Тьмы. Владыка Ветур просит Вас о помощи, Милорд, – и она снова склонилась перед Королем.

Эльф встал с трона, медленно спустился по ступеням, подошел к нимфе и остановился рядом с ней, направив свой взгляд поверх ее головы.

– Мой народ миролюбив и не ведет войн, – продолжила нимфа. – Мы хранители, а не воины. У нас нет средств, чтобы отстоять наши земли, когда придет Тьма.

Эльф обошел Индиль, не глядя в ее сторону, и остановился позади нее. Нимфа выпрямилась и подняла голову. Застыв в ожидании, она чувствовала спиной его присутствие. Эльф молчал.

Тогда Индиль попыталась снова:

– Если Тьма поглотит наши земли, она подступит и к вашим границам… – И она затаила дыхание в ожидании ответа.

Эльф величественно поднял голову и медленно начал говорить, взвешивая каждое слово.

– Значит, твой Владыка призывает нас… твой Владыка… – фавн Ветур, – произнес он, с особой силой выделяя последние слова; надменная улыбка появилась на его губах, но глаза по-прежнему оставались безучастны. – Ему давно следовало сделать это.

– Ветур – не фавн, Милорд … – тихо заметила нимфа.

При этих словах Эльф обернулся к ней, неспешно обошел ее и остановился прямо перед ней, скрестив руки на груди. Он был огромного роста. Индиль скорее чувствовала, нежели видела это. Она смотрела прямо перед собой, не смея поднять глаза, и видела кисти его рук. Длинные фаланги пальцев, украшенные перстнями, белоснежные манжеты, отороченные тонкой золотой тесьмой… Ее сердце билось быстро-быстро, как маленькая птичка в клетке, и она готова была распахнуть дверцу и выпустить его на волю, где оно, вероятнее всего, нашло бы свою погибель.

«Создатель, зачем Ты искушаешь нас? Зачем сводишь нас с созданиями, не дающими покоя ни днем, ни ночью, созданиями совершенными и исключительно прекрасными?..» – думала Индиль. Она медленно подняла глаза на эльфа и вдруг поняла, что не услышала ничего из того, что он говорил ей. Между тем, он продолжал:

– То, что он не носит рога и имеет эльфийские ноги не делает его эльфом. Ведь именно так ты хотела назвать его? Он фавн по сути своей. Самовлюбленный сатир! Поэтому он и правит сатирами и лесными феями. Хотя кто может назвать этот фарс правлением?

«Сейчас самое время умереть, – думала Индиль, не понимая ни одного сказанного им слова. – Он прекрасен. Раствориться в его голосе без остатка… слиться с ним… стать частью этого звука…» Она снова почувствовала легкое головокружение и позволила себе тихо вздохнуть. Оннед, казалось, не заметил этого.

Он прошел вперед и снова повернулся к нимфе спиной.

– Его отец был эльфом, и он был отличным полководцем. Мой отец ценил его… Но он был изгнан, – и, повернувшись к Индиль, с легкой усмешкой добавил: – за свои пагубные пристрастия…

– Любовь к нимфе Вы называете пагубным пристрастием, Милорд? – тихо произнесла она. Эти слова эльфа пронзили ее сердце словно острым кинжалом, и она вдруг почувствовала, как горячо и больно стало в груди.

Эльф же спокойно продолжал:

– Да, я так считаю, – он говорил медленно, выделяя каждое слово. – Любовь к нимфе – пагубное увлечение для эльфа. Оно губит его разум, делает уязвимым и ведомым. Именно эта любовь погубила Алкарона. Однако, надо отдать ему должное. Он был мудрым Правителем и сумел сохранить земли, благосклонно переданные ему нимфами. Ветур же – глупец! Он призывает нас! Он не хочет пачкать свои нежные руки, когда можно позвать Эльфийского Короля, ведь так? Он призывает меня очистить его лес от нечисти! Почему он сам не прибыл сюда с предложением о сделке? Ведь это сделка? – Эльф вопросительно посмотрел на нимфу, приподняв бровь. Ярость, на какое-то мгновение вспыхнувшая в его глазах, вдруг погасла. Все вокруг снова погрузилось в томительную тишину.

– Что я должна передать Владыке Ветуру?

Эльф обернулся на ее тихий вкрадчивый голос, и нимфе показалось, что он вовсе забыл о ее присутствии и лишь теперь вспомнил о ней. Король внимательно посмотрел на нее сверху вниз.

– Битва с воинами Тьмы не прогулка под луной. Это сильный и опасный противник. Вступая с ними в битву, я подвергаю опасности жизни моих воинов. Какую плату готов предложить твой король? Впрочем, я вправе сам назначить цену, я полагаю.

Он поднялся по лестнице к трону, остановился, величественно подняв голову, и произнес размеренно, выделяя, по своему обыкновению, каждое слово. Он всегда говорил только на эльфийском, хотя владел многими другими наречиями, и всегда говорил медленно и четко, поскольку считал, что эльфийское наречие слишком сложно для представителей других народов.

– Мы отстоим ваши земли. В качестве платы все Нимфийские Владения перейдут под мое правление. – Понизив голос, он продолжил: – Владыка Ветур станет наместником на этой земле, и его сыновья, и сыны сыновей его будут наследовать за ним.

Нимфа, оторопев, смотрела на Короля.

– Я справедлив, не так ли? Это достойная плата за услугу, о которой он просит. Ваша земля будет под вечной защитой эльфов. Вы будете живы и сохраните ваш лес. Разве не этого вы хотите?

– Я передам Ваши слова Владыке Ветуру.

Нимфа почтительно склонила голову и уже собиралась уйти, как вдруг неожиданное, нескрываемое удивление на лице эльфа заставило ее остановиться. Он стоял неподвижно, смотря на нее широко открытыми глазами, чуть разомкнув губы. Несколько мгновений понадобилось Индиль, чтобы понять, что он не в силах отвести взгляд от колье, украшавшего ее шею. Она поспешно скрыла украшение под накидкой.

– Не смею Вас более задерживать, Милорд. Позвольте мне идти.

– Нет! Нет… Ты уйдешь завтра. На рассвете, – произнес Эльф, медленно продолжая подниматься по лестнице, ведущей к трону. – Ночной эльфийский лес не для маленьких нимф, – растерянно, как бы между прочим добавил он.

Из-за колон вышел молодой эльф, встретивший ее у ворот замка, и жестом пригласил следовать за ним. Индиль покорно прошла за ним вверх по лестницам, и вскоре они оказались в просторных светлых покоях, где он и оставил нимфу.

Ночь в замке. Эпизод четвертый

Приближался рассвет. Оннед-Гаиллар восседал на троне, один в огромном зале, терзаемый своими мыслями. Он ждал рассвет и в то же время не желал его. За всю ночь он так и не сомкнул глаз. Колье, увиденное им на шее нимфы, не давало ему покоя. Древние эльфийские камни украшали ее шею. Откуда? Их месторождение было утеряно, уже несколько тысячелетий эльфы не добывали и не обрабатывали эти магические камни.

«Я не могу заблуждаться, – думал эльф. – Их свет нельзя спутать ни с одним другим. Я должен снова увидеть их, пока они в моем замке».

Он решительно поднялся с трона и проследовал в ее покои. Остановившись у входа в небольшую комнату, освещенную лунным светом, он увидел нимфу, безмятежно спавшую на белоснежном ложе. В свете луны она казалась воплощением самой легкости и красоты. Ее локоны золотистыми волнами спадали с ложа, ее белоснежная кожа мерцала в лунном свете. Однако Оннед не видел этого великолепия. Его манили камни. Индиль оставила накидку лежать на скамье у входа, и ничто не скрывало блеска камней на ее груди. «Это они – древние камни эльфов! Их свет ярче звезд. Даже абсолютная тьма не способна поглотить их сияние», – продолжало звучать в его голове.

Он медленно и тихо подошел к нимфе. Вожделенные камни звали, притягивали его к себе. Он стоял неподвижно, широко открыв глаза, и его слегка разомкнутые губы дрожали. Он протянул руку к камням, но на мгновение остановился. Эльф посмотрел на нимфу – та спала. Тогда он снова протянул руку и дотронулся до камней. Едва касаясь их, он провел своими длинными, изящными пальцами от одного камня к другому. Его дыхание сбилось. Его глаза заволокла влажная пелена. «Камни моих предков. Магический чарующий арнмир-гилгалад», – звучало в его голове.

Между тем чуткий сон нимфы прервался, и она открыла свои огромные голубые глаза. Эльф, поглощенный великолепием камней, не заметил ее пробуждения. Тихий голос вернул его в реальность.

– Вам нравятся мои камни, Милорд?

Он отдернул руку и сжал пальцы в кулак, не отрывая взгляда от колье.

Нимфа с необычайной легкостью выскользнула из-под его руки и вспорхнула с ложа. Она замерла в необычайном волнении: он был совсем рядом, так близко к ней, что она чувствовала его дыхание. В ее мечтах он всегда представлялся ей таким близким, нежным, внимательным и милым, немного грустным и бесконечно обаятельным. Все это преумножилось в сотни, тысячи раз. Он был настолько прекрасен, что голова ее кружилась, она готова была разрыдаться от переполнявших ее чувств. Смятение и желание бежать овладели ею. Зачем она здесь? Что она делает, что творит? Зачем осталась, хотя не должна была этого делать? Ветур ожидал ее возвращения к рассвету. Теперь он обрушит на нее весь свой гнев. А Оннед… Бежать, бежать отсюда и спрятаться где-нибудь в высокой траве Нимфийского Леса и там, уткнувшись лицом в мягкий прохладный мох, скрыться от всего мира. Огромных усилий потребовалось ей, чтобы побороть волнение и поднять глаза на эльфа.

Некоторое время Оннед стоял неподвижно, застигнутый на месте преступления. Сложившаяся ситуация представлялась ему недопустимой для короля. Он стоял, обдумывая наиболее правильный выход из всех возможных, но лицо его оставалось безучастным, и невозможно было понять, о чем он думал. Он напряженно смотрел вниз, на босые ноги нимфы, видневшиеся из-под длинных полупрозрачных одежд. Наконец, почувствовав неловкость затянувшейся паузы, он сделал шаг назад, не желая коснуться гостьи своими одеждами и, отвернувшись от нее, подошел к окну. Лес освещала Луна – огромный светящийся диск абсолютно правильной формы.

– Когда двое смотрят на Луну, их взгляды встречаются… Каждую ночь я выхожу на опушку леса, к самому обрыву, и подолгу всматриваюсь в лунный свет, и чувствую, что где-то там, далеко, кто-то тоже смотрит на Луну и тоже чувствует мой взгляд… – неожиданно для самой себя произнесла Индиль и тут же по-детски испуганно смутилась и в ужасе опустила глаза.

Будто не слыша ее слов, Эльф смотрел поверх своих владений.

– Твои камни многое значат для меня и для всего эльфийского народа. Откуда они у тебя? – он напряженно всматривался в Луну, ожидая ответа.

– Это подарок, – немного растерявшись, ответила нимфа.

– Подарок?.. – Эльф нахмурил брови. – Кто подарил их тебе?

– Мой отец, Милорд…

– Твой отец? – Он обернулся к ней, удивленно поднял бровь и усмехнулся. – Кто твой отец? Дуб? Ясень?

– Мой отец – эльф, Милорд. Великий эльфийский полководец, который был изгнан из эльфийских владений за свою пагубную любовь – любовь к лесной нимфе, любовь, которую он пронес через всю свою жизнь, и которая ушла вслед за ним. Алкарон принял меня и любил меня как дочь, и подарил мне эти камни – наследие эльфийского народа, и я не отдам их Вам, как бы Вы этого не желали, и что бы Вы мне не предлагали за них.

Эльф всматривался в верхушки деревьев.

– Значит, передо мной не просто лесная нимфа, а наследная принцесса Трона Алкарон?..Тебе следовало сказать мне об этом. Еще два-три столетия и, возможно, ты могла бы править лучше, чем это делает Ветур. Тебе следует больше времени уделять делам государственным.

Индиль лишь отвела взгляд.

Оннед молчал. «Она совсем еще ребенок, – думал он, – но будь она Королевой…» – Известно ли тебе, что украшение, которое ты носишь, не просто драгоценные камни? Это грозное оружие, которое раскрывает свою мощь только в руках эльфов. Ты не сможешь воспользоваться ими как должно. Для тебя они – красивая драгоценная вещь и памятный подарок. Для меня – благополучие моего народа. В моих сокровищницах великое множество камней, не уступающих этим по стоимости и красоте, и множество украшений, не менее изящных и притягательных, чем это. Возьми взамен то, что придется тебе по душе, и верни мне священные камни моего народа, которые Алкарон забрал из эльфийских земель без дозволения.

– Прошу простить меня, Владыка, но я не отдам Вам ни единого камня из этого колье. Я предпочту хранить то, что так дорого Вам, у себя…

– Ты носишь на шее украденную у эльфийского народа реликвию и гордишься этим? Ты можешь вернуть ее и получить прощение за твоего отца, но ты не принимаешь моего предложения! Чего ты хочешь? Зачем ты явилась сюда с этими камнями?

– Я никогда не расстаюсь с ними. Алкарон дал их мне перед своей последней битвой. Помимо воспоминаний, эти камни – все, что осталось у меня после него. Он сказал, они будут беречь меня от Тьмы…

– И ты веришь в его слова?.. Ты не покинешь мой замок с этими камнями.

– Вы не можете забрать. Эти камни можно передать только по доброй воле, иначе они утратят свою силу.

– Ты права, я не могу забрать их у тебя. Но я могу оставить тебя здесь…

– Вы больше не можете задерживать меня. Я прибыла к Вам с посланием от моего Короля. Удерживать меня здесь против моей воли – значит объявить войну тому, кто обратился к Вам за помощью. Вы хотите эти камни, чтобы защитить Ваш народ от Тьмы… Я понимаю. И Вы не придете к нам на помощь… Это мне тоже понятно. Помогать соседям не в Ваших правилах…

Скрестив руки на груди и чуть отклонившись назад, Оннед внимательно изучал ее взглядом. Она была права, и они оба знали об этом.

– Я дал ответ твоему Королю. Если он примет мои условия, я сдержу слово. Тьма вас не тронет. Ты права, я не могу задерживать тебя. Но однажды ты вернешься сюда и отдашь мне камни по своей воле. Потому что эти камни всегда возвращаются к своим истокам.

– Если позволите, – произнесла нимфа.

Оннед глубоко вдохнул прохладный ночной воздух – и ничего не ответил. Остановившись в дверях, он бросил ей через плечо:

– Скоро рассвет. Уходи с первыми лучами.

И он ушел быстрыми неслышными шагами в лабиринт бесконечных коридоров.

– Он прекрасен … – прошептала Индиль и улыбнулась.

Она медленно подошла к окну и до первых лучей солнца наблюдала за тем, как тают на небе звезды. На рассвете она покинула замок Эльфийского Короля.

Ветур. Эпизод пятый

Индиль вернулась в Нимфийские земли ближе к полудню. Она отпустила оленя и поспешно вошла во дворец. Залы, обычно наполненные музыкой, смехом и танцующими нимфами, теперь погрузились в изматывающую тишину, от которой становилось тревожно и неуютно.

Владыка Ветур, вальяжно расположившись на троне, играл в руке виноградинкой. Позади его белоснежного трона, скорее напоминавшего ложе в силу своих размеров и ниспадавших с него шелковых тканей и нежнейших мехов, стояла одна из его нимф, подобная греческой богине, неподвижная и почти незаметная.

Ветур в это утро был облачен в белые одежды с золотым поясом, а в его светлых, аккуратно убранных локонах, красовался золотой венец. Лицо же его было мрачным как никогда. Он медленно поднял на Индиль свои глаза цвета красного каштана и вопросительно посмотрел на нее исподлобья. Он ждал.

– Владыка Ветур! – легким кивком головы приветствовала его нимфа. В напряженном ожидании он невольно подался вперед и встал, высокий, изящный, грациозный, вечно юный правитель нимф.

Сын эльфийского полководца и лесной нимфы, он унаследовал решительность и ловкость своего отца и удивительную грацию и вечную молодость своей матери. Вместе с тем он отличался вздорным нравом, был вспыльчив и не принимал отказов. Его мать с детских лет воспитывала в нем сознание того, что весь мир был создан для него одного и должен был лежать у его ног. Однако завоевание мира не входило в его планы. Юность свою он провел, охотясь на диких животных и преследуя прекрасных нимф, и, взойдя на престол, не оставил своих увлечений, но дополнил их влечением к хорошему вину и красивым дорогим вещам.

Союз Алкарона, его отца, и простой лесной нимфы не был одобрен Эльфийским Королем, и эльфу пришлось покинуть родные земли и уйти за возлюбленной в Нимфийские леса. Нимфы, на протяжении многих веков призывавшие к правлению эльфов, передали свои земли в правление Алкарона. Несколько веков он мудро правил. Он погиб в одной из битв от полученных ран, а она умерла вслед за ним, поскольку нимфа, лишенная корней, всегда погибает вслед за тем, кого любит.

Индиль твердыми шагами прошла мимо Ветура в одну сторону, затем в другую, и остановилась, глядя мимо него в открытое окно, не решив еще, какими словами передать ему ответ Эльфийского Короля, чтобы не вызвать бурю негодования. Ветур не владел своими эмоциями, и его вспышки гнева всегда пугали ее.

– Индиль, ты сильно задержалась, – произнес Ветур, пытаясь говорить спокойно, но она слышала напряженные струны в его голосе, готовые оборваться в любую минуту.

– Прошу простить меня, Владыка. Эльфам потребовалось больше времени, чтобы принять решение, нежели мы предполагали.

– Что ответил Оннед? – Ветур замер в напряженном ожидании.

– Он хочет наши земли в обмен на помощь. Вам он предлагает быть в них наместником, – быстро проговорила нимфа и затаила дыхание.

Ветур широко открыл глаза и сжал губы. На его лице читались возмущение и обида.

– Его жажда власти не знает границ! Я не отдам ему ни горсти моей земли! – Он замолчал на несколько мгновений, словно задумавшись. – Мы выступим сами. У нас достаточно воинов… – И подняв глаза на нимфу, он отдал приказ куда-то мимо нее, вглубь залы: – Равó ко мне!

И тут же в зале появился огромный фавн, облаченный в доспехи. Он вошел и остановился, закрыв собой выход. Раво, полководец Ветура, был суров и молчалив, и всегда оказывался там, где Ветур ожидал его видеть. Лицо его было изуродовано глубоким шрамом, а копыта истерты и местами грубо обиты металлом. Индиль всегда поражало, насколько тихо и стремительно перемещалось это огромное, полностью покрытое доспехами существо. Когда в детстве ей случалось пробегать мимо него, он чуть приоткрывал рот, выставляя вперед нижнюю челюсть, и следил за ней своими безумными глазами, и каждый раз ей казалось, что еще немного, и он схватит ее своей ручищей и проглотит. Вот и теперь, войдя в залу, он выдвинул нижнюю челюсть вперед и уставился на Индиль. Она никогда не понимала, что означает этот взгляд, а спросить боялась, поэтому научилась делать вид, что не замечает его. Тем не менее, она сделала шаг в сторону, чтобы не стоять на его пути.

– Эльфы не придут, – сообщил Ветур полководцу. Пройдя несколько шагов вглубь залы, он добавил: – Созывай Совет, Раво. И посылай за дриадами. К исходу этого дня они должны быть здесь.

Раво удалился, не проронив ни слова, так же тихо и внезапно, как и появился, и Индиль показалось, что в зале стало светлее. Она растерянно посмотрела вслед фавну.

Когда глухие шаги Раво стихли, Ветур, выждав еще некоторое время, медленно подошел к Индиль.

– Что предложил тебе эльф?

– Я передала все слово в слово: он предлагает помощь в обмен…

– Я это уже слышал, Индиль! Это он предложил мне, зная, что я никогда не соглашусь на подобное предложение! Что он предложил тебе?

– Я не понимаю… Что он мог предложить мне? – недоумевающе Индиль посмотрела на сводного брата. Он сжал губы и с силой сдавил пальцами виноградинку. Виноградинка лопнула в его руке, и брызнул сок. Небрежным движением Ветур бросил раздавленную ягоду на блюдо с фруктами и вытер руку о белоснежную салфетку. На салфетке остались розовые пятна от виноградного сока. Он подошел к Индиль, остановился прямо перед ней, почти касаясь ее, и произнес тихо, шипя, как змея, сквозь зубы, смотря сверху вниз, прямо ей в глаза:

– Я не знаю, о чем вы договорились с Эльфийским Королем, и что он обещал или предлагал тебе, но я не отдам ни единой горсти земли без боя. Если понадобится, я буду биться и с ним! Я никому не позволю устанавливать правила на моей земле! – И его прекрасное, вечно юное лицо исказилось ужасной гримасой.

– Ты с ума сошел, Ветур! – так же тихо произнесла в ответ Индиль, пронзая его взглядом. – В чем ты обвиняешь меня? По твоему приказу, а не по своей воле я была у эльфов. Тебе самому следовало говорить с их Королем. Ты проявил неучтивость по отношению к нему, ты не удостоил его своим визитом. В чем ты смеешь обвинять меня?! Ты безумен, Ветур! Никогда я не давала тебе повод усомниться в себе!

Ветур, не отрывая от нее глаз, прошептал еще тише, скорее по движению его губ можно было догадаться о сказанном:

– Уходи, Индиль! Уходи, пока я не приказал… – Он не договорил: ярость, переполнявшая его, не позволила ему закончить фразу.

– Самовлюбленный глупец! – так же тихо ответила Индиль: – Ты ничего не видишь дальше своих зеркал!

– Иди прочь! – Ветур обрушился на нее сверху, с высоты своего роста.

Отпрянув от неожиданности, Индиль взмахнула легкими одеждами и быстро вышла из залы.

Ветур вернулся на королевское ложе, достал из своих одежд золотой медальон и открыл его. С портрета, скрытого в медальоне, на него смотрел Эльфийский Король – Оннед-Гаиллар. Ветур резко защелкнул медальон и с силой сжал в руке, будто желая раздавить и его. «Я доверял тебе, Индиль!» – прошипел он сквозь зубы.

Из-за трона появилась нимфа. Она проплыла перед Ветуром и тихо опустилась рядом с ним, на край его ложа. Одной рукой она обвила его шею, а другой тихонько взялась за цепочку медальона и осторожно, но настойчиво потянула к себе. Резким движением Ветур вырвал цепочку из ее руки и оттолкнул нимфу.

– Пошла прочь, Лотимэ! Там, где ты появляешься, одни неприятности!

– Я ли создаю их, Ветур?

– Встань, Лотимэ, и никогда больше не смей садиться сюда! Или, может, ты возомнила себя королевой?

– Но ведь ты обещал мне…

– Я обещал отцу, что буду заботиться о сестре. Я снова дал волю эмоциям, не разобравшись. А если ты ошибаешься?

– Не сестра она тебе! Она не эльфийка, она даже не нимфа, она – недоразумение, которое твой отец притащил в этот замок.

– Уважай память моего отца! И не смей оскорблять Индиль. В отличие от тебя, она хотя бы ведет себя достойно.

– Подобное поведение ты называешь достойным? Она всю ночь провела в эльфийском замке. Чем она, по-твоему, была занята? Точно говорю тебе, у нее договор с эльфами. Откуда у нее украшения эльфийских мастеров?

– Отец дарил ей.

– Откуда у нее этот медальон? Тоже подарил твой отец? – Она усмехнулась и встала. – Этот медальон она могла получить только из рук эльфа. Почему она так задержалась? Наверняка опутывала его своими сетями, а он, не будь глупцом, пообещал жениться на ней, дабы завладеть частью твоих земель. Она же наследная принцесса, и часть этих земель станет ее, как только она выйдет замуж.

Ветур молчал.

– Ветур, – протянула Лотимэ, – ты же слышал, что она сказала: «эльф хочет твои земли в обмен на помощь». Он – хочет – твои земли! А тут и воевать не придется. Демоны не полезут туда, где эльфы. А потом он каким-нибудь хитроумным способом отнимет у тебя оставшиеся земли и престол, и станет полноправным правителем, а ты будешь бегать по его поручениям… Ну или они просто убьют тебя. – Она пожала плечами, изобразив полное безразличие.

Ветур умоляюще посмотрел на нее.

– Я должен извиниться перед Индиль. Я оскорбил ее.

– Ветур, – позвала Лотимэ, – ты что, ни слова не слышал из того, что я сказала тебе? Ничего с ней не случится. Она к эльфам уйдет. Или к своему ненормальному фавну в чащу. Она не пропадет. Ты лелеешь ее, а она твою погибель готовит…

– Считаешь, она лжет мне?

– Да, Ветур. Она лжет тебе!

Лотимэ снова подползла к своему королю и присела к нему на колено. Она обвила его шею руками и, наклонившись к самому его уху, прошептала:

– Ей никогда не быть королевой, правда? Ведь у нас уже есть королева, правда, моя любовь? Зачем нам еще одна?..

Ее рука скользнула по его лицу. Она потянулась к нему, желая поцеловать, но он встал, оттолкнув ее, и презрительно посмотрел на нее сверху вниз своими каштановыми глазами. Лотимэ не удержалась на ногах и упала.

Он уходил от нее быстрыми неслышными шагами, а она сидела на полу около его трона и смотрела ему вслед. Выходя из залы, он бросил медальон назад, через плечо, будто то была никому не нужная безделушка. Когда он скрылся в коридорах замка, Лотиме встала, подошла к лежавшему на полу медальону и подняла его.

Побег. Эпизод шестой

Вернувшись в свои покои, Индиль упала в плетеное кресло и замерла на несколько минут, положив руки на витые подлокотники. Она откинула голову назад и закрыла глаза. Прохладный нимфийский воздух немного успокоил ее мысли. Некоторое время она неподвижно оставалась в кресле, и могло показаться, что она спит.

Спустя некоторое время Индиль поднялась и подошла к зеркалу. Она расплела косы и принялась расчесывать свои длинные светлые локоны. Потом она долго сидела перед зеркалом и смотрела на себя, не видя своего отражения. Перед ее глазами мелькали отрывки прошедшего дня. Она пыталась вспомнить лицо Оннеда, но изображение все время убегало от нее, и она видела лишь его руки. Тогда она открыла маленький ящичек под зеркалом, в котором хранила свой медальон – и вдруг… Индиль быстро закрыла дверцу. Медальона на месте не было.

– Не это ли ты ищешь?

Она быстро обернулась на голос. В дверях стояла Лотимэ. Она небрежно разжала поднятую руку и выронила заветный медальон – он выпал из ее руки и повис, покачиваясь на тонкой золотой цепочке.

– Что это? – придав своему голосу полное безразличие, спросила Индиль. – Новая безделушка? Ветур подарил?

– Ты отлично знаешь, что это. Это твоя вещь, Индиль. И я хочу знать, откуда она у тебя.

– Впервые вижу. Оставь меня, Лотимэ, я должна отдохнуть с дороги. И впредь прошу не появляться в моих покоях без моего на то позволения и не тревожить меня.

– Не изображай из себя королевскую особу! В тебе нет ни капли королевской крови. А скоро и тебя самой здесь не будет. Я об этом позабочусь.

– Если это все, что ты хотела сказать мне, можешь идти, – едва сдерживая раздражение, медленно произнесла Индиль, величественно подняла голову и повелительно указала нимфе на дверь. Но вместо того, чтобы повиноваться ее жесту, Лотимэ сжала в руке медальон и подошла к ней еще ближе.

– Присягнула чужому королю? – тихо и вызывающе произнесла она.

– Мне не интересны твои интриги, Лотимэ, а твое присутствие тяготит меня, – ответила Индиль, стараясь говорить как можно спокойнее. – Прошу оставить меня и не появляться здесь более.

– Тебе никогда не стать королевой! – бросила ей в лицо Лотимэ, и неожиданно за ее спиной отозвался тихий голос:

– Она станет Королевой. Королевой Света и Королевой Тьмы.

У входа, облокотившись плечом о стену, стоял Кетар.

Лотимэ бросила на него испепеляющий взгляд, сжала медальон в руке и быстро вышла из покоев.

– Пошла колдовать, – усмехнулся фавн, кивнув ей вслед.

– Я не слышала, как ты вошел…

– Она забрала твою вещь.

Индиль не ответила.

– Хочешь, я верну ее?

– Не утруждай себя.

Кетар отстранился от стены и прошел мимо нимфы вглубь ее покоев.

– Ветур ожидает, что демоны начнут наступление уже на закате, – сообщил фавн.

– Какое решение было принято на Совете?

– Как я могу знать об этом? Меня на Совет не приглашают.

– Однако ты знаешь, чего ожидает Ветур.

– Индиль, это заранее проигранная битва. Эта ночь – последняя для нимфийского народа.

– И ты так спокойно говоришь об этом? Будто тебе нет дела до нимфийского народа, будто тебя не коснется эта война?..

– Так и есть, Индиль. Я ухожу.

– Кетар!

– Это не моя война. Я ухожу. И ты уходишь.

– Я не собираюсь никуда уходить! Это мой дом. Это мой народ. Как я могу их оставить? Я наследная принцесса! Я должна быть здесь! Это мой долг. Сбежать сейчас? Это невозможно! Я буду где-то прятаться, пока мой народ будет сражаться и погибать?

– Собираешься тоже сражаться и погибнуть со своим народом, Индиль? – Кетар с грустной иронией посмотрел на нее. – Ты попыталась. Ты была у эльфов. Они могли бы противостоять демонам, но не мы. Ветур отказался от их условий. Что ты можешь еще сделать? С демонами сражаться бесполезно. Это будет не сражение, это будет бойня.

Индиль опустила глаза. Сжав голову руками, она долго смотрела в кажущуюся пустоту у своих ног. Кетар присел напротив нее на пол и заглянул ей в лицо.

– Они уведут всех нимф и сожгут все дотла. Они прожгут землю так, что несколько столетий не будет на ней ни единой травинки. Они уничтожат все. Ты хочешь видеть это? Хочешь, чтобы они загнали тебя с остальными в свои пещеры, как стадо тупых овец?

– Почему, Кетар? Для чего они делают это? Что им нужно? Они уничтожают земли, а не захватывают их. Они убивают всех жителей и забирают с собой лишь нимф.

– Просто охота, Индиль. Для них это просто охота. Они хищники, мы жертвы. Видела ли ты когда-нибудь, чтобы серны нападали на волков? Или вступали с ними в борьбу? Нет, они спасаются бегством. То же следует сделать и нам. Знаешь, иногда надо просто бежать. Бежать быстро и не оглядываться. Пока не окажешься в безопасности. Чтобы спастись и чтобы вернуться. Чтобы просто жить, Индиль… Есть ли польза в том, если мы все погибнем? – Она молчала. – Запомни, Индиль, никогда, ни при каких обстоятельствах не смотри в глаза демонам, не внимай их словам: они, словно удавы, парализуют нас, как кроликов. Своим взглядом они проникают в сознание и выжигают душу. А потом испепеляют опустошенное тело. Не остается ничего. Это страшная смерть, Индиль. Огонь, пожирающий тебя изнутри.

– Наверняка есть спасение.

– Спасение… спасение – в отсутствии страха. Страх – оружие Тьмы. Мы не нужны демонам. Им нужен наш страх.

– Воины Ветура бесстрашны! А дриад бой лишь забавляет. Неужели не смогут они противостоять демонам?

Они не смотрели в глаза Тьмы. Они не знали силы, лишающей воли. Тьма порождает страх, панику, ледяной ужас, который сковывает и не позволяет ни шевелиться, ни дышать, ни даже закрыть глаза. Так и сгораешь с широко открытыми глазами. Стоишь и полыхаешь изнутри. А потом огонь прожигает тебя насквозь и вырывается на свободу. И даже пепла от тебя не останется.

– Кетар, прекрати. Ты говоришь все это, чтобы заставить меня уйти.

– Если это поможет, то да. Но я видел это своими глазами. Это самое страшное воспоминание из всех тех, что хранит моя память.

– Когда ты видел такое? Где?

– Еще до того, как я пришел сюда, в Нимфийские земли. По ту сторону Черных гор. Там были людские поселения. Большие города, леса, заливные луга… Там больше ничего нет, Индиль. Они уничтожили все.

– Как же тебе удалось спастись?

– Я ушел.

– Просто ушел? И демоны оставили тебя?

– Как видишь. Я просто шел. И ни разу не обернулся. Ни разу не явил свой страх перед ними.

Индиль недоверчиво посмотрела на него.

– А зачем они похищают нимф? – шепотом спросила она.

– Я этого не знаю. Возможно, они просто ценители красоты… – усмехнулся фавн.

– Но почему они убивают дриад, а нимф – нет? Почему забирают их с собой?

– Я не знаю, Индиль. И даже не хочу предполагать, ибо участь их в любом случае незавидна.

Некоторое время она молчала.

– Но ведь эльфам удается противостоять силам Тьмы.

– Они покрывают свои доспехи специальной пыльцой, которую получают из эльфийских камней. Эльфийский камень. Арнмир-гилгалад. Вроде тех, что ты носишь на своей шее. В руках эльфов эти камни раскрывают свои магические свойства. Они защищают от Тьмы. Они не допускают Тьму к тому, кто владеет ими. Их свет никогда не гаснет, ибо они сами – частица Света.

– Кетар! Кетар… Он просил меня отдать их ему. Я думала, это все сказки, которые рассказывал мне Алкарон…

– Кто просил? О чем ты?

– Владыка Оннед-Гаиллар, Эльфийский Король. Он просил отдать ему камни за любое вознаграждение, я отказала… – Индиль поднялась, в замешательстве перебирая камни колье на своей шее.

Кетар поднялся вслед за ней. Взгляд его оживился. Он приблизился к нимфе и взял ее за руки.

– Послушай меня, Индиль, – быстро и тихо заговорил он, – тебе нужно вернуться к эльфам.

Индиль отрицательно покачала головой:

– Нет, нет, нет, Кетар, нельзя! Ветур…

– Не важно, Индиль, слушай меня. Беги к эльфам. Прятаться в горах опасно, никто не защитит тебя там. Здесь оставаться нельзя. Здесь все погибнут. Иди к эльфам. Отдай ему его камни. Проси у него защиты. Когда все закончится, я найду тебя, я заберу тебя оттуда, я приду за тобой. Прошу, иди к эльфам. Ты знаешь дорогу. К рассвету ты уже будешь там.

– Нет, нет, нет, Кетар!

Фавн быстрым движением набросил на ее плечи накидку.

– Надень обувь, Индиль. Ты сможешь идти быстрее. Не зови оленя. Ты должна быть незаметной. Иди одна. Все время по нимфийской тропе, до самых эльфийских владений. Не уходи далеко в чащу, не прячься в темноте. Быстрее! Быстрее, Индиль! Иди и не останавливайся. Если почувствуешь взгляд, не оборачивайся. Только вперед, Индиль!

– Кетар, прекрати! Я не пойду. Я здесь останусь! Здесь войско Ветура. Скоро придут дриады. Всех их учили сражаться. Они воины. Я не пойду одна, я не пойду к эльфам! Подтвердить обвинения Лотимэ?

– Не важно, – Кетар проследил, как она завязала тесьму на сандалиях, и стал тянуть ее за руку к выходу. Индиль вырвала руку и спрятала ее за спину.

– Послушай меня, Индиль!

– Я не пойду к эльфам, – прошептала она. – Я пойду с тобой.

– Я не смогу защитить тебя. Иди к нему, Индиль. Не теряй времени. Не думай о Ветуре. Забудь Лотимэ. Скоро все станет неважно. Иди, прошу тебя. Я провожу тебя до опушки леса. Я хочу, чтобы ты спаслась. Я хочу, чтобы ты жила. Иначе как мне жить дальше, если ты погибнешь?

– Кетар…

– Ступай, Индиль. Ты теряешь время.

Он снова взял ее за руку и внимательно посмотрел ей в глаза:

– Я провожу тебя до опушки леса. Дальше пойдешь сама. Иди все время по нимфийской тропе. Никуда не сворачивай и не останавливайся. Не оборачивайся, чтобы ни происходило за твоей спиной. Возьми это, – он быстро что-то повесил ей на запястье. – Это оберег. Я сделал его для тебя. Теперь слушай. Отдай Оннеду колье. Ничего не бери взамен. Проси убежища. На любых условиях. Ты должна оказаться за эльфийскими стенами. Не возвращайся сюда. Когда родится новая луна, иди к горам, что скрывают свои вершины во мгле и лишь на закате освобождаются от нее. Там, на вершине между двух скал, где дольше всего видно заходящее солнце, я буду ждать тебя. И запомни: не оборачивайся и не смотри в глаза демонам, если они вдруг настигнут тебя. Ты все запомнила?

Индиль кивнула ему в ответ. Кетар обнял ее и поцеловал в лоб.

Взявшись за руки, они легкими неслышными шагами миновали длинные коридоры замка и выбежали в прохладную нимфийскую ночь. Кое-где между деревьями горели сигнальные костры. Сквозь частые стволы деревьев блестели доспехами стройные ряды фавнов. Они стояли неподвижно, напряженно всматриваясь в приближавшуюся Тьму. Чуть дальше, на холмах, стояли нимфы. Их змеиные доспехи блестели в свете луны. Их волосы были заплетены в тугие косы, а в руках они держали луки.

В лесу, в ветвях деревьев скрывались изящные дриады. Их глаза горели зелеными огнями среди листвы. Проворные, легкие и незаметные, они умели перемещаться в кронах деревьев неслышно и стремительно, перелетая с ветки на ветку проворнее белок, поражая противника тонкими, как иглы, отравленными стрелами.

Дриады – нимфы-воительницы, связанные своими корнями с вековыми деревьями, не допускали мужчин в свои владения, не вступали с ними в связь, и у них не рождались дети. Они похищали девочек в близлежащих селениях и воспитывали в своих традициях. Между нимфийским правителем и дриадами был заключен договор: за военную помощь Ветур передавал дриадам маленьких нимф, которых они превращали в воительниц, бесстрашных и жестоких в бою. В свою очередь, дриады были связаны обязательством приходить на защиту нимфийских владений по первому призыву Нимфийского Короля.

Их предводительница – Королева Этти-Лиэнн – сильная и опытная воительница, высокая стройная дриада с бледным лицом, огненными волосами и большими, изумрудного цвета глаза, светящимися в темноте, как у кошки, стояла на крепостной стене, по правую руку от Ветура. В одной руке она держала дриадский горн, в другой клинок. За ее спиной виднелись лук и стрелы. С высоты крепостной стены хорошо просматривались все владения Нимфийского Короля и часть долины, простиравшейся до самых Черных гор.

– Они нападают внезапно, вставая тенями из тьмы. Не смотри им в глаза, Ветур, они парализуют взглядом и лишают воли.

Ветур не ответил ей. Он напряженно вглядывался в тени, подступавшие к нимфийским землям. Он не знал, где Индиль. Это не давало ему покоя. Он не знал, что беспокоит его больше – ее безопасность или то, что слова Лотимэ могли оказаться правдой.

Тем временем, Индиль и Кетар миновали нимфийскую рощу и оказались на опушке. Далее, за небольшим лугом, начинался лес, а за ним проходила граница с эльфийскими владениями.

– Дальше иди одна, Индиль. Ступай. Я буду здесь, пока ты не дойдешь до леса. Как только войдешь в лес, больше не оборачивайся и не возвращайся сюда. Не сходи с нимфийской тропы. Первая новая луна. Я приду к тебе. Встретимся там, в горах. Иди, Индиль, уходи от этой войны.

Кетар не любил долгие прощания, Индиль знала об этом, но все же медлила. Она умоляюще посмотрела на фавна, но тот лишь кивнул ей в сторону луга. И тогда она поспешно обняла его и бросилась бежать по влажной высокой траве, через луг, освещенный лунным светом. Она бежала, легкая, как ветер, и лишь когда достигла леса, обернулась и посмотрела назад. Кетар стоял на холме над лугом и смотрел ей вслед. Он поднял руку и помахал ей на прощание. Тогда она вошла в лес.

Похищение. Эпизод седьмой

Быстрыми шагами Индиль шла по нимфийской тропе, но чем дальше она уходила в лес, тем медленнее становились ее шаги. Лес был пропитан тревогой. Казалось, все живое покинуло это место. Здесь царила такая тишина, что Индиль слышала свои собственные шаги и свое дыхание. Невольно она начала прислушиваться, пытаясь различить хотя бы малейший шорох. Но вокруг не было ни звука. Ей захотелось обернуться и осмотреться вокруг, но, помня слова Кетара, она медленно продвигалась вперед.

Далеко позади раздались крики, она услышала дриадский горн, звон металла. «Началось…» – подумала Индиль и остановилась. Помешкав с минуту, она все же решила продолжить свой путь. Небо над ее головой начинало светлеть. Близился рассвет. До эльфийских земель оставалось совсем немного, и вдруг Индиль снова засомневалась. Как она, наследная принцесса, предстанет перед эльфийским королем, будет просить его о своем спасении, в то время как воины Тьмы уничтожают ее народ и ее земли? Недостойный поступок, этот побег… Может быть, представить ему все по-другому? Может быть, не говорить всей правды? Может быть, сказать, что Ветур принимает условия? Нет, слишком поздно. Даже если эльфы придут… Ветур сам убьет ее в порыве гнева, если она осмелится принять решение за него. Он должен будет отдать свои земли в обмен на жизни нимфийцев. Но ведь она имеет право принимать решения, она может говорить с эльфийским королем от своего имени… Или вообще не говорить о войне? Может быть, просто вернуть ему камни? Надо лишь попасть в замок. Попасть за эти стены.

В раздумьях Индиль опустилась на большой камень у дороги. Ноги ее гудели. Она не привыкла к обуви. Она сняла сандалии и оставила их у камня. Затем она сбросила накидку. Она казалась ей слишком тяжелой. Индиль клонило в сон. За ее спиной тихо и однообразно журчал ручей. Его прохлада манила нимфу. Освежить лицо прохладной водой и идти дальше. Здесь нельзя оставаться, тем более нельзя засыпать. Индиль спустилась к ручью. Луна серебрила его поверхность, звезды отражались в воде и покачивались в такт течения. Нимфа коснулась рукой воды. Вода оказалась приятно прохладной и чистой. Индиль с наслаждением провела влажными ладонями по лицу. Наклонившись над ручьем, она смотрела на свое отражение и собиралась с силами, чтобы продолжить путь. И вдруг в гладкой поверхности ручья она увидела отражение огромной темной тени. Кто-то неподвижно стоял за ее спиной. Внезапный ужас охватил Индиль, и она замерла, затаив дыхание. Не отрываясь, она смотрела на отражение позади себя, и в голове ее больно пульсировали слова Кетара: «Не оборачивайся и не смотри им в глаза».

Темный силуэт между тем не двигался. Бежать. Бежать, только бежать. Но куда? Там впереди, за ручьем спасения нет. Там топи и непролазные чащи. Там даже днем темно – солнечный свет не в силах пробиться сквозь кроны многовековых деревьев. Там нет троп, этот путь ведет далеко и от нимфийских, и от эльфийских земель. Назад? Нельзя! Стоит обернуться – и она пропала. Один путь – вдоль ручья. Индиль чуть повернула голову направо, чтобы лучше видеть путь к спасению. Краем глаза она проверила отражение в воде – черная фигура не двигалась. «Может быть, это мои страх и воображение? Возможно, там никого и нет», – подумала нимфа. Она осторожно встала. «Даже если это демон, я не вижу и не боюсь его», – убеждала себя Индиль, искоса наблюдая за отражением. Тень оставалась без движения. «И вообще, что он делает здесь, один, в то время как бой идет далеко отсюда? Может быть, это вовсе не демон?.. Причудливые тени от ночных деревьев?..»

Индиль выпрямилась во весь рост и, не оборачиваясь, осторожно ступая, пошла вдоль ручья. «Чуть дальше я смогу снова выйти на нимфийскую тропу, а там уже близко эльфийские земли. Там эльфийские стражи на подступах к замку… Только бы успеть!» Индиль ускорила шаг. Потом перешла на бег. Она не слышала шагов за собой, вокруг было тихо. Слишком тихо. Она остановилась и прислушалась. Ничего. Наверное, показалось. Все ее страхи. Ей захотелось обернуться, чтобы убедиться в том, что ее никто не преследует. Однако, помня предостережения фавна, она пошла дальше, медленно и осторожно, пытаясь уловить хотя бы малейший шорох или почувствовать на себе взгляд. Ничего. «Что будет, если я обернусь? Я не стану поднимать глаза. Я не встречусь с ним взглядом». И она обернулась. Позади нее никого не было. Она быстро пробежала глазами деревья, траву, кустарник, осмотрелась по сторонам – никого. Будто тяжелый груз упал с ее плеч, ей вдруг стало неимоверно легко и радостно, и она рассмеялась. «Какая же я глупая. И пугливая», – она улыбнулась, убрала с лица выбившиеся пряди волос и вдруг… отпрянула назад, словно от невидимой стены, внезапно возникшей перед ней, и ужас сковал ее тело. Она стояла неподвижно, не находя в себе сил ни закричать, ни броситься бежать прочь, вглубь леса.

Прямо перед Индиль стоял огромного роста воин в черных, как смоль, доспехах из драконьей чешуи и в черном плаще, сливавшимся с цветом ночи. Он был настолько высок и широк в плечах, что полностью закрывал собой исходивший от луны свет. Лица его она не видела – его скрывали низко опущенный капюшон и тьма, сгустившаяся вокруг его фигуры. Индиль видела только его пустые, горящие в темноте глаза, и слышала только его громкое размеренное дыхание. В обеих руках он держал обнаженные блестящие клинки.

Индиль стояла, не в силах пошевелиться от сковавшего ее ужаса. Никогда прежде она не видела воинов Тьмы так близко, но мгновенно поняла, что теперь перед ней стоял один из них.

Она всегда представляла демонов отвратительными тварями со звериными мордами и повадками, ужасными существами, которые выжигали и сжирали все на своем пути. Стоявший же перед ней демон нисколько не был уродлив, напротив, он отличался удивительной статью. И все же, было нечто ужасающее в этой фигуре, необъяснимое, внезапно вселившее в ее душу первобытный, животный страх. Словно в гипнотическом сне, стояла она перед этим воплощением зла, перед творением всепоглощающей Тьмы, и смотрела ему прямо в горящие глаза, не в силах оторвать свой взгляд. И вдруг, из-под плаща, скрывавшего его плечи и спадавшего почти до самой земли, появилась еще одна рука, и эту руку он протянул к Индиль.

Индиль почувствовала, что ей стало нехорошо. В немом ужасе она попятилась от него, не чувствуя ног, споткнулась и упала. Не находя в себе сил подняться, она поползла прочь, цепляясь непослушными пальцами за торчавшие над землей корни деревьев. Он шел за ней, молча, медленно, и она слышала треск сухих веток, ломавшихся под его тяжелыми сапогами.

Она чувствовала, что платье ее рвется, цепляясь за ветки. Кисти ее рук и колени были сбиты в кровь. «Это не может быть конец, – думала она, – что-то должно произойти, что-то, что спасет меня…» Неожиданно где-то в высоте раздался крик ночной птицы, и демон обернулся на звук. Тотчас страх отпустил Индиль, и силы вернулись к ней. Далеко в нимфийской роще, охваченной огнем, Кетар вздрогнул и обернулся в сторону эльфийских владений. Ужас, поразивший нимфу, достиг и его сознания. «Теперь беги», – прошептал Кетар, и Индиль, проворно вскочив на ноги, метнулась прочь от демона и что было сил бросилась обратно, к нимфийской тропе. Через несколько мгновений она уже бежала по гладким светлым камням. Впереди начинался эльфийский лес. Там шелестела листва и играл травой свежий ветер. Там все было по-другому. Там все так, как еще недавно было и в ее лесу.

Над головой ее промелькнула тень, и она услышала шум крыльев. Индиль замедлила свой бег и прислушалась. Ничего, кроме шелеста листвы. Она подняла голову и огляделась. Никого. Надо бежать. Как можно быстрее добраться до замка эльфийского короля. Она посмотрела на свои испачканные кровью руки, сбитые ноги и порванное платье. «Во всяком случае, он поверит в мое бедственное положение и, возможно, сам предложит помощь», – успокоила себя нимфа. Она быстро смахнула пыль и сухую траву с одежды. «Теперь бежать, бежать еще быстрее», – сказала сама себе Индиль, как вдруг огромные пальцы вцепились в ее волосы, и огромная рука потянула ее за собой. Индиль закричала от неожиданности и боли и обеими руками схватилась за невидимую руку, пытаясь освободиться. Но демон медленно повернул ее лицом к себе и с упоением впился взглядом в ее голубые глаза, словно желая вытянуть из нее душу.

Голова ее закружилась, в затылке застучало, и она почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Руки ее безвольно упали. Она пыталась закрыть глаза, но ей не удалось этого сделать. Она больше не владела своим телом. Медленно демон разжал пальцы и, опустившись на одно колено, аккуратно положил нимфу на землю. Затем он закрыл глаза и с шумом вдохнул ночной воздух.

Тем временем начальник эльфийской стражи уже явился с докладом к своему Королю.

– Милорд. Демон в эльфийском лесу.

– Демоны?.. Сколько их?

– Демон, Милорд. Он один.

Оннед пожал плечами:

– Ну так убейте его.

– Это крылатый демон, мой Король.

– Махталеон?.. – Оннед быстро поднялся на ноги. – Что он делает здесь?

– Охотится.

– Охотится? В моем лесу?! На кого?

– Нимфа, Милорд.

Оннед снова сел и, опершись локтем о подлокотник кресла, произнес:

– Пусть уходит. Дайте ему уйти. Луки не доставать. Просто дайте ему спокойно уйти.

– Если он не уйдет?

– Он уйдет.

Эльф снова встал и вышел на открытую веранду. «Почему он здесь? Без предупреждения. Без приветственного визита. Раньше он так не поступал. Фактически это нарушение моих границ…»

– Милорд, как быть с нимфой? – Услышал он тихий голос эльфа позади себя.

– Мне нет дела до нимф. У меня нет ни малейшего желания вмешиваться в его дела.

Индиль попыталась приподняться, легкие ткани одежды соскользнули с ее плеча и обнажили колье, подаренное ей отцом. Эльфийские камни вспыхнули на ее шее и осветили демона ярким светом. От неожиданности он отпрянул назад и закрыл руками глаза, будто его ослепили, однако быстро пришел в себя, встряхнул головой и снова бросился к нимфе. Наклонившись над ней, он яростно сорвал с ее шеи колье и отбросил в сторону. Серебряные нити порвались, и камни разлетелись по лесу яркими искрами. Несколько камней остались в его руке, словно вонзившись в его ладонь. Он зарычал, как разъяренный дикий зверь, и стал вырывать один за другим въевшиеся в его плоть камни. Когда с этим было покончено, он схватил оторопевшую нимфу за горло и склонился над ней, все еще продолжая глухо рычать. Он больше не смотрел ей в глаза, но склонялся над ней все ниже и ниже. Индиль слышала его тяжелое дыхание у самого своего лица, однако не чувствовала его. От демона веяло сырым могильным холодом и горелой плотью. Опершись рукой о землю возле ее головы, он, прикрыв глаза, медленно и шумно вдыхал воздух рядом с ее шеей. «Что он делает? Что ему нужно?» – с ужасом и отвращением думала Индиль, напряженно следя за ним широко открытыми глазами.

Наконец, демон осторожно разжал руку и освободил ее шею. Он изучающе смотрел на нимфу, не произнося ни слова. Внезапно над ее головой послышались тихий треск веток и легкие шаги. Там был кто-то еще. «Эльфы!» – радостная догадка и вспыхнувшая надежда. Демон поднял голову, затем встал на ноги и приветствовал кого-то жестом. Индиль попыталась подать голос или подняться с земли, но тело ее больше не повиновалось ей. Она не могла ни пошевелиться, ни повернуть голову, ни произнести ни единого звука, ни даже закрыть глаза.

Демон стоял над ней огромным черным силуэтом, и легкий ветер развевал его длинные черные волосы. Теперь Индиль видела, что у него действительно было две пары рук, а за его спиной медленно поднимались огромные черные пернатые крылья.

Демон обменялся с кем-то еще несколькими жестами, и Индиль поняла, что помощи ей ждать неоткуда. «Неужели это эльфы? – с горечью думала она. – Что у них может быть общего с демонами?» Слезы выступили на ее глазах. Сквозь влажную пелену она видела, как глаза демона снова вспыхнули, он опустился к ней, аккуратно подхватил ее за талию и, расправив крылья, взмыл в ночное небо огромной черной тенью, унося с собой свою добычу.

В лабиринте демона. Эпизод восьмой

Индиль открыла глаза. Она лежала на твердом холодном полу, и вокруг было темно. Это была абсолютная тьма, не допускавшая в свои владения ни единого солнечного луча, ни одной капли света. В голове Индиль стоял ужасный звон, из-за которого, как ей казалось, она не слышала даже собственных мыслей. Все ее тело гудело, ноги были по-прежнему ватными и не слушались ее.

Она пыталась успокоиться и привести мысли в порядок, но ей это не удавалось. Напротив, ее вдруг начало трясти изнутри, как при сильной лихорадке, и она сжалась со всей силой, прижала колени к груди и уткнулась в них лицом. Постепенно озноб прошел, и Индиль, лежа на боку и боясь пошевелиться, стала всматриваться в темноту, надеясь, что глаза скоро привыкнут к отсутствию света и начнут различать хоть что-нибудь вокруг, но сколько она ни старалась, тьма только сильнее сгущалась вокруг нее.

Через некоторое время все же стало немного легче. Индиль попробовала встать с пола. Огромного труда ей стоило приподняться и сесть. Она прислонилась спиной к холодной каменной стене и перевела дух. Ее глаза по-прежнему ничего не различали в темноте, и она стала прислушиваться. В какое-то мгновение ей показалось, что рядом кто-то есть. Преодолев страх, Индиль произнесла, едва слышно: «Здесь есть кто-нибудь?» – и не услышала себя. Тогда она повторила вопрос, намного громче, но снова не услышала свой голос. Она захотела подняться на ноги и коснулась ладонями пола. Пол оказался мокрым и липким. Индиль отдернула руки и с силой стала тереть их о свое изорванное платье, с отвращением представляя липкую жижу, в которую ей угораздило попасть. Она никак не могла понять, что с ней происходит. Она напряженно всматривалась в темноту и ничего не видела, она произносила слова и не слышала свой голос, она взывала к Создателю, но избавление не снисходило.

И тогда она подумала, что это, возможно, страшный сон, и просто нужно проснуться, во что бы то ни стало. Она принялась царапать свою руку, не ощущая боли, пока не почувствовала на пальцах кровь. И тут совсем рядом кто-то глубоко вдохнул застоявшийся воздух и с шумом выдохнул его. Индиль подняла голову и вдруг прямо перед собой увидела два светящихся глаза.

Ужас пробежал маленькими холодными ножками по ее спине, вверх, по шее, и спрятался в ее волосах, заставив вздрогнуть ее всем телом. Она сидела, прижавшись к ледяной стене полуобнаженной спиной, застыв как изваяние, ни в силах пошевелиться и почти что не дыша. «Вот и все», – подумала Индиль и закрыла глаза, ожидая конца. Но ничего не произошло. Вместо этого она услышала низкий тихий рычащий голос. Она снова открыла глаза и стала всматриваться в темноту, пытаясь различить невидимое существо, находившееся напротив нее. Рычание это больше походило на речь, и этот голос, по всей видимости, принадлежал существу более разумному, нежели она сперва предположила. Оно снова тихо прорычало что-то на своем неясном для Индиль наречии.

– Я не понимаю тебя, – прошептала Индиль и снова не услышала себя.

– Ты предпочитаешь иное наречие, я полагаю, – неожиданно ответил ей низкий бархатный голос на эльфийском наречии. – Тебе не стоит бояться меня. Тебе нельзя бояться меня, – и глаза вдруг погасли.

– Кто ты? Ты слышишь меня? – боясь говорить громко, прошептала Индиль и затаила дыхание.

– Да. Я слышу и вижу тебя, – спокойно ответил голос.

Индиль снова стало не по себе. Кто-то был совсем рядом и наблюдал за ней, а она была слепа и беспомощна. От этого становилось тревожно, неуютно и жутко. Она не знала того, кто говорил с ней, но тьма и тишина страшили ее еще больше, поэтому она решила продолжать разговор с невидимым собеседником во что бы то ни стало, чтобы удержать его как можно дольше и в то же время не подпустить слишком близко – ведь о том, где он находился, она могла судить только по звуку его голоса.

– Ты слышишь меня? А я себя не слышу. Я слышу лишь звук твоего голоса…

– Зачем тебе слышать свой голос? Или ты не ведаешь того, что произносишь?

– Я полагаю, ты знаешь, кто я, но мне неизвестно, кто ты, – осторожно продолжила она. – Назови себя.

– Тебе известно, кто я, – глухо и размеренно отозвался голос.

Догадки ее подтвердились, и огонек надежды, на какое-то время вспыхнувший в ее душе, тотчас погас.

– Это ты был в лесу.

– Да.

– Ты демон? Воин Тьмы? Темный эльф? Черный ангел? Кто ты?

– Не достаточно ли тебе этих имен, если ты не знаешь их сути, но они и есть суть? Я все и ничего, я каждый из них и все они вместе – я.

– Хочешь убить меня?

– Для чего мне это?

– Возможно, ты голоден…

Невидимый собеседник рассмеялся.

– Тогда зачем я здесь?

– Думаешь, я принес тебя сюда, чтобы убить? Чтобы сожрать тебя на обед? Что мешало мне сделать это в эльфийском лесу?

– Эльфы?

– Эльфы никогда не вмешиваются в то, что их не касается, – глухо и с холодной неприязнью отозвался демон.

При этих словах Индиль ощутила такой сильный приступ безысходности, обиды и стыда, что слезы выступили на ее глазах. Не давая чувствам окончательно взять верх над собой, она поспешила сменить тему.

– Что это за место?

– Это то место, где никто не увидит тебя и не заметит присутствия твоего. Даже тот, кто повелевает во Тьме, не видит тебя здесь. – Демон негромко вздохнул. – Он не должен знать о тебе. Он не должен найти тебя… Ты в моем лабиринте, и только я вижу то, что скрывается в этих коридорах. Повелитель не видит тебя, пока ему не укажут на тебя, и не знает о тебе, пока ему не скажут о тебе, и не найдет тебя, пока не назовут ему имя твое. Как слепой будет он стоять рядом с тобой, и не увидит тебя, не зная имени твоего. Твой голос не слышен никому, кроме меня. Твои глаза не светятся в темноте. Твои движения незаметны. Ты невидима.

– Отпусти меня. Я уйду.

– Куда тебе идти? – усмехнулся демон. – Вокруг только Тьма. Твоих земель больше нет. Земля – пепел. Роща – пустошь. Тебе некуда идти.

– Ты лжешь!

– Повторяю тебе снова: на многие мили только пепел и дым. Не осталось ни одного дерева, ни одной травинки. Птицы не поют. Потому что нет больше птиц. Не осталось ни одного живого существа, ни самого маленького жука. Ничего и никого. Дым закрыл небо. Ни солнечный, ни лунный свет теперь не достигнет земли. Там, куда ты стремишься, больше нет жизни.

– Дай мне уйти! – Откуда-то вдруг появились силы, и Индиль поднялась и выпрямилась в полный рост.

– Куда ты пойдешь? Ты сожжешь свои ноги о горящую землю. Ты не найдешь ни воздуха, пригодного для дыхания, ни воды, пригодной для питья. Это место больше непригодно для жизни.

– И это сделал ты!

– Ты льстишь мне. Это сделала Тьма.

– Это сделал ты!

Он снова тихо усмехнулся.

– Хорошо. Если тебе так угодно. Это сделал я.

– И ты говоришь об этом так спокойно? Вы погубили землю! Вы погубили всех, кто жил на этой земле! И у тебя нет ни капли сожаления?

– Нет. О чем мне сожалеть? – безразлично спросил он.

– Ты чудовище! Ты и те, кто вышел с тобой из Тьмы! Ты уничтожил все, что было дорого мне! Ты убил тех, кого я любила. Что вы за твари, что уничтожаете жизнь? Уничтожаете красоту, которой она наполнена?! Уничтожаете то, что вы не создавали! Где Владыка Ветур? Его тоже больше нет?..

– Напротив. Он настолько красив, что еще долгое время будет украшать замок моего отца.

– Что вы сделали с ним?

– Теперь он статуя у входа в тронный зал. Но ты вряд ли увидишь его. Тебе путь в эти места заказан.

Индиль медленно опустилась на каменный пол.

– Я знаю, вы крадете нимф. Какая участь уготовлена им? На что вы обрекаете тех, кого оставляете жить? Зачем ты принес меня сюда? Что тебе от меня нужно?

И вдруг Индиль показалось, что он тихо посмеивается над ней или над ее словами.

– Ты смеешься, демон?

– Слишком многое говоришь ты, не получив на то позволения, – ответил он. – Теперь ты замолчишь. И будешь молчать, пока я не позволю тебе говорить. Сядь и внимай каждому моему слову. Ты должна забыть о нимфийском народе. И ты забудешь о нем. Ты больше не принадлежишь ему. Ты принадлежишь только мне и останешься здесь, если будет на то моя воля. Ты будешь повиноваться мне и станешь частью Тьмы.

Индиль прижалась спиной к стене. Она не знала, куда бежать. Она ничего не видела. Она знала, что из темного лабиринта для нее нет выхода. А теперь он лишил ее дара речи. Она не могла сказать ни слова.

Целой вечностью показалась Индиль поглотившая их тишина. Эта тишина оглушала ее. Индиль вся превратилась в слух. Она пыталась рассмотреть в темноте демона или хотя бы представить его перед собой, потому что лучше иметь в лице собеседника демона, нежели саму Тьму. Но она не смогла различить даже его силуэт.

– Хочешь говорить снова? – тихо спросил он.

Индиль отвернулась.

– Что ж… Тогда прощай.

И она услышала, как он поднялся, с шумом расправил крылья и взмыл вверх.

Индиль осталась одна. Она сидела, обняв руками колени и уже не пыталась всматриваться во тьму. Холод снова начал пробирать ее, и она сжалась еще сильнее и уперлась подбородком в колени. Постепенно ей становилось теплее и уютнее. Она видела, как где-то вдалеке начинал брезжить легкий свет, который становился все ближе и ближе, все теплее и теплее. Она уже начинала различать стены и пол под ногами. Силы полностью вернулись к ней, и она встала и пошла навстречу свету. Он становился все ближе и ярче. И вот, она уже вышла из тьмы лабиринта и оказалась на поляне, освещенной солнечными лучами. Она долго стояла неподвижно, подняв лицо к солнцу и закрыв глаза, и ловила каждое дуновение ветра. Она упала в утреннюю траву и прижалась к ней всем телом, всем своим существом. Она ловила губами росу с цветов, и к ней слетались маленькие феи, подобные бабочкам с шелковыми крыльями. Они улыбались ей и смеялись, как звонкие колокольчики, и с их крылышек сыпалась золотистая пыльца.

Индиль легла на спину и утонула в густой высокой траве. Над ней, по нежно-голубому небу, плыли полупрозрачные облака и проносились птицы. Раскинув руки в стороны, она лежала долго и неподвижно, закрыв глаза, а затем повернула ладони к земле и стала закапывать свои длинные тонкие пальцы во влажную теплую почву. Она открывала и снова закрывала глаза и упивалась свежим звенящим ветром. Она вдыхала его полной грудью и не могла насытиться им. Мягкое и теплое коснулось ее и прилегло рядом, прикрыв своим пушистым хвостом ее ноги. В лицо подул прохладный ветер, и вдруг что-то большое и холодное дотронулось до ее лба. От неожиданности Индиль открыла глаза, приподнялась над травой – и проснулась.

Вокруг было по-прежнему темно, холодно и сыро. Она снова лежала на каменном полу, но что-то теплое и мягкое укрывало ее. Индиль наощупь изучила свое покрывало и пришла к выводу, что это была шкура какого-то крупного зверя, теплая и мягкая. Она села, набросила шкуру на плечи, а затем полностью завернулась в нее. Некоторое время она сидела неподвижно. «Он был здесь…» – подумала Индиль и прислушалась. Вокруг, как и прежде, была тишина. – «Был здесь и принес мне это… шкура какого-то крупного зверя… Зачем? Чтобы я не замерзла? Может, он вовсе не желает мне зла? Почему он прячет меня от своего короля? Что у него за дела с эльфами»? Мысли путались в ее голове, и она не заметила, как демон снова спустился к ней, совсем неслышно, и, сложив крылья, сел напротив и облокотился спиной о стену. Долгое время он молча наблюдал за ней, а она так и не заметила его присутствия.

– Можешь снова говорить, если хочешь, – как бы между прочим произнес он, и она вздрогнула от неожиданности. – Ты согрелась?

Индиль не ответила. Она еще больше укуталась в мех и отвернулась от него.

Они долго молчали.

– Хочешь есть? Я принес тебе кое-что, – так же тихо сказал он.

Индиль не двигалась. Тогда он приблизился к ней и аккуратно взял ее за руку. Леденящий холод от его огромных рук пробежал по всему ее телу. Демон осторожно, будто боясь спугнуть нимфу, положил что-то в ее открытую ладонь, отпустил ее руку и вернулся на прежнее место у противоположной стены. Она взяла двумя руками переданный ей предмет и попыталась на ощупь определить, что это было.

– Это можно есть. Местная пища непривычна для тебя, но необходима, чтобы ты оставалась незаметной, но сама видела больше.

– Еда отравлена?

Демон устало вздохнул.

– Нет. Я хочу, чтобы ты поела.

– Нет, я лучше умру от голода.

– Послушай, я не сделаю тебе ничего дурного. Ты должна доверять мне, иначе у нас ничего не получится. Тебе надо поесть.

– Не получится что? Ты чуть не убил меня в лесу! Ты сжег мои земли! Ты убил всех, кто был дорог мне! Ты притащил меня сюда, в это отвратительное, темное, холодное место и удерживаешь меня здесь против моей воли. Что еще должно у тебя получиться? Почему я должна тебе верить? Почему я должна быть тебе благодарна?

– Потому что ты жива и свободна! – неожиданно громко бросил он ей в лицо, и она снова почувствовала, как повеяло сырым могильным холодом.

– Свободна?.. Ты называешь это свободой?.. – через силу выговорила она, пытаясь убедить себя, что то была не близость могильного склепа, но лишь свежая сырая земля, и ужаснулась, поняв, что в действительности то было его дыхание.

– Да! Да. Ты свободна, – отвечал он, – хотя пока и не осознаешь этого. Ты абсолютно свободна – в своих действиях и мыслях!

– Единственная моя мысль – это уйти отсюда!

– Или остаться?.. Иногда, чтобы спасти жизнь, необходимо ограничить свободу.

– Послушай, ты притащил меня сюда, чтобы поговорить? Ты всегда болтаешь со своими жертвами, прежде чем сожрать их?

Демон встал и, приблизившись к Индиль, остановился прямо над ней.

– Да, – медленно проговорил он, – иногда я говорю с ними.

Он сел рядом, и Индиль снова ощутила холод его дыхания. По ее спине снова пробежал холод.

– Меня это даже забавляет, – прошептал демон, и глаза его вспыхнули в темноте.

Индиль почувствовала, как его ледяные пальцы коснулись ее лба, скользнули вниз по щеке и опустились на шею. Она замерла и на всякий случай быстро закрыла глаза. Пальцы его между тем обогнули ее шею, поднялись вверх, к затылку, и утонули в ее волосах.

– Значит, ты не голодна, – так же тихо произнес он, забрал из ее руки принесенный им сверток и бросил его через плечо, в темноту. – А я голоден… – Другая его рука легла на обнаженное колено Индиль и медленно поползла вверх по ее бедру. – Знаешь, чем питаются высшие демоны?

– Откуда мне знать? – быстро сказала она и схватила его за руку, пытаясь остановить.

– Мы не едим обычную пищу. Нам нужны чувства, переживания, эмоции. Это дает нам силы… Лучший источник энергии – это поле боя. Несомненно. Там всегда есть чем поживиться – боль, слезы, страдания, ярость – этого хватает надолго. Но воевать бесконечно невозможно – ведь тогда все живое погибнет, и источник иссякнет… В периоды затишья мы истязаем добытые души. Ты хотела знать, что мы делаем с нимфами? Так вот, нимфы подходят для этой цели как нельзя лучше. Нимфа – основная пища для демона.

Индиль почувствовала, как еще одна его рука проникла между ее спиной и стеной. Руки его были ледяные – настолько, что обжигали кожу, и каждое его прикосновение причиняло ей нестерпимую боль.

– Нимфы – создания чувствительные, не так ли? – продолжал шептать демон, медленно привлекая Индиль к себе. – Вы так эмоционально реагируете на страх и боль… Нимф можно истязать бесконечно… Некоторые кричат так, что можно стоять под этим криком, как под дождем, и впитывать его кожей!.. – Он издал глухое рычание и с шумом выдохнул сырой холод ей в лицо. – У тебя красивые глаза. Зачем ты прячешь их? Посмотри на меня.

Индиль напряглась всем телом и зажмурила глаза так сильно, что у нее тут же заболела голова.

– Давай же, открой глаза… Ответь мне. Почему ты молчишь?.. – шептал он.

Чем-то острым и холодным он коснулся уголка ее губ и, едва касаясь, провел по нижней губе до середины, немного задержался, спустился вниз, до подбородка, и затем по контуру лица поднялся вверх, до самой мочки уха.

– Хочешь знать, зачем нам нужны нимфы? – шептал он у самого ее уха. – Для того, чтобы жить. Я пробовал ловить фей на лугу – они тоже весьма занятны, но слишком хрупкие… И так быстро умирают… Стоит только оторвать им крылья… Это развлечение для детей, не более. А нимф можно истязать бесконечно… Высасывать из них жизнь столетие за столетием, как летучие мыши сосут кровь из своих жертв… Теплую, живую… Ваши раны заживают очень быстро, а ужас уходит из сознания слишком долго. И каждый последующий раз, помня предыдущий, вы отдаете свои эмоции с неимоверно большей силой. Ваш страх в ожидании страха велик. Вы боитесь того, что хранит ваша память, в ожидании того, что создает ваше воображение. Это забавно. Страх ваш множится за счет вашего же страха. К некоторым нимфам стоит только приблизиться, а они уже наполняют такой энергией, что чувствуешь, как их кровь заполняет твои сосуды. Кровь… Живая… Теплая кровь… Я слышу, как она пульсирует здесь. – Он провел тыльной стороной ладони по ее шее.

Страх Индиль сменился паническим ужасом. Она чувствовала, что теряет контроль над собой. Демон тоже чувствовал это.

– Почему ты дрожишь? – прерывисто дыша, спрашивал он. – Тебе холодно? Нет? Нет…Ты просто боишься меня. Так? Давай, открой глаза, отдай мне свой страх… Освободи себя от него…

Индиль почувствовала, как слеза побежала по ее щеке. Демон коснулся рукой ее лица, и слеза предательски перебежала на его пальцы.

– Плачешь? Отчего? Я обидел тебя? Я сделал тебе больно? – тихо спросил он.

– Оставь меня, – прошептала Индиль.

– Хорошо, как скажешь. – И он отпустил ее. – Как тебе будет угодно…

Индиль не ответила. Она лишь открыла глаза и посмотрела во тьму, туда, откуда раздавался голос. Неожиданно две ярких вспышки ослепили ее, неимоверной силы импульс прошел сквозь ее глаза, больно ударил в затылок и отбросил назад, ударив головой о стену. Она почувствовала, как неведомая ей сила начала вытягивать из нее жизнь. Она уже не владела своим телом и медленно сползала вниз по стене. Она чувствовала его руки, крепко державшие ее, и в ее помутневшем сознании их становилось все больше и больше. Она начала задыхаться, жадно и безуспешно пытаясь захватить губами немного воздуха. Перед ее глазами поплыли яркие пятна и черные облака, и она потеряла сознание.

Лицо под маской. Эпизод девятый

Когда Индиль пришла в себя, вокруг по-прежнему была тьма. Сколько времени прошло, она не знала. В ушах шумело, голова кружилась. Она лежала на чем-то мягком, укрытая теплым покрывалом. Индиль попыталась приподняться, но слабость заставила ее снова лечь. Невидимые холодные пальцы коснулись ее лба и убрали с ее лица выбившуюся прядь волос. Из темноты на нее снова смотрели мерцающие глаза демона. Она закрыла глаза, не желая видеть его.

– Выступить против армии врагов и разбить ее намного проще, чем взять верх над своей природой, – услышала она его тихий голос. – Я не хотел этого. Я не хотел того, что произошло между нами.

Индиль не отвечала и не двигалась.

– Мне не нужны твой страх и твоя боль. Я хочу, чтобы ты знала об этом… Я не желаю жить за счет твоего страха… – он замолчал.

– Тогда для чего я здесь? Что тебе нужно, демон, если не мои страх и боль?

– Возможно, твоя любовь, – едва слышно произнес он.

От неожиданности Индиль открыла глаза.

– Что ты сказал?.. Любовь?.. – переспросила она.

– Что удивляет тебя? Ты считаешь, любовь мне чужда?

– О чем ты? О какой любви ты говоришь?..

– О той единственной любви, что есть любовь истинная. О той, что накрывает с головой и поглощает все твое существо. О той, что есть несравнимо большая сила, нежели любые другие проявления страстей. О той, что дает силы даже тогда, когда жизнь, кажется, оставляет тебя, о той, что поднимает тебя с земли, когда нет больше причин, чтобы продолжать бороться…

– Ты хочешь моей любви? Ты только что хотел убить меня!

– Я не хотел убивать тебя. Мои инстинкты оказались сильнее моего сознания. Прости.

Индиль не ответила. Она закрыла глаза и натянула на голову покрывало.

Демон сел рядом. Индиль не двигалась.

– Послушай меня. – Он осторожно дотронулся до ее плеча, но Индиль не ответила и не пошевелилась.

Выждав немного, он приподнял край мехового покрывала и аккуратно открыл ее лицо.

Она лежала неподвижно и смотрела в темную пустоту перед собой.

– Посмотри на меня, – прошептал демон, перебирая ее светлые шелковые локоны.

– Я не стану смотреть на тебя. Ты снова сделаешь мне больно. И в этот раз я умру. Потому что не осталось во мне больше сил. Жизнь меня покидает… – медленно и безразлично проговорила Индиль, смотря прямо перед собой.

– Перестань. Ты не знаешь, о чем говоришь. Иди ко мне. – Он взял ее за руку и помог сесть.

Индиль не сопротивлялась. Ее отсутствующий взгляд остался там, внутри черной пустоты. Она сидела рядом с ним, завернувшись в мягкое меховое покрывало, слегка покачиваясь вперед-назад, и смотрела перед собой. Тогда он привлек ее к себе и положил ее голову себе на грудь. Индиль не чувствовала больше ни страха перед ним, ни отвращения к нему. Она вообще не чувствовала ничего, кроме полного безразличия.

– Прости, – снова прошептал он. – Прости. Я знаю, это тяжело.

– Откуда тебе знать, что я чувствую?..

– Я знаю. Я чувствую все то, что чувствуешь ты.

– Ты отпустишь меня?

– Нет.

Индиль отстранилась от него и снова погрузила свой взгляд во тьму. Демон сидел рядом. Он что-то поднял с пола и теперь с интересом рассматривал свою находку.

– Кто ты? – вдруг спросила Индиль.

– Я демон, – ответил он, искоса посмотрев на нее.

– А кто я?

– Уже никто. И пока что никто.

– Как это возможно?

– Ты прежняя уже не существуешь. Ты новая еще не родилась.

– У меня есть тело. Я живу.

– Разве то, что у тебя есть тело, свидетельствует о том, что ты живешь? Ты можешь жить и без тела. Да и то, что у тебя есть тело, не означает, что оно твое.

Она помолчала.

– Мое сознание? Оно тоже не принадлежит мне?

– Настолько хрупкое… Настолько ненадежное… Скоро ты даже имя свое забудешь. Скоро ты станешь другой. – И он добавил на темном наречии: – Всецело моей. Навечно со мной.

– Ты заберешь мою душу, демон?

Он вздохнул и не ответил ей.

Она молчала.

– Где я? – вдруг снова произнесла она.

– Ты во Тьме, – невозмутимо ответил демон.

– Кто ты?

– Я демон.

– Что я делаю во Тьме, с демоном?

– Ты начинаешь новую жизнь.

– А что моя прежняя жизнь?

– Твоей прежней жизни больше нет.

Она снова замолчала.

– У тебя есть имя, демон?

– Имя? – переспросил он, словно не ожидал подобного вопроса.

– Имя. Твой собственный звук, данный тебе при рождении.

– Хочешь знать мое имя?.. – Он как будто задумался, затем ответил: – Я Махталеон.

– Махталеон, – как эхо, повторила она, не отрывая глаз от тьмы. – У тебя эльфийское имя, демон.

Он усмехнулся и посмотрел на нее.

– Да. Матушка любила… эльфийские имена.

– А у меня есть имя? Я не помню его.

– У тебя имени нет. Ты оставила свое прежнее имя в Свете. Теперь ты чистый лист, на котором Тьма напишет твое новое имя.

Индиль внимательно посмотрела прямо в его мерцающие глаза.

– Кто ты? – спросила она, будто только что заметила его присутствие.

– Я демон, – невозмутимо ответил он. – Мое имя Махталеон. Мы во Тьме. Начинаем новую жизнь…

Индиль смотрела на него и видела контуры его лица и фигуры. В голове у нее мелькали какие-то отрывки воспоминаний, но она никак не могла сложить их в общую картину и с трудом понимала, что он говорил ей. Она внимательно посмотрела на него и снова спросила:

– Кто ты?

– Иди ко мне, – прошептал он и привлек ее к себе. Он обнял ее, снова прижал ее голову к груди и осторожно коснулся губами ее волос. – Все будет хорошо. Скоро я заберу тебя отсюда. Ты будешь жить в моем замке, высоко в горах, и никто не потревожит тебя… Там, с высоких веранд открывается удивительный вид на ночное небо. Все оно усеяно звездами, и они переливаются, как драгоценные камни, и кажется, что все небо – украшенный самоцветами свод, высокий и далекий… Рядом с замком есть озеро. Оно настолько глубокое, что воды его кажутся черными. Его ничто не тревожит, поверхность его гладкая, будто зеркало, и в нем отражаются звезды. Это Черное Озеро, хранящее тайны мироздания. Оно – пересечение всех галактик, точка соприкосновения времен и миров. И Луна… – Он задумался, будто представляя перед собой воссоздаваемые им же картины. – Она встает над Озером и освещает все вокруг. Почти каждую ночь я прилетаю туда на высокий утес и подолгу всматриваюсь в тени на ее поверхности… И думаю о том, что где-то там, далеко, кто-то тоже смотрит на луну… – … и чувствует твой взгляд… – тихо произнесла нимфа.

– Да, именно так… – задумчиво произнес демон. Он взял ее руку и коснулся губами самых кончиков ее пальцев. – «Ее сознание оказалось более хрупким, чем я предполагал. Я повредил его… В прочем, так даже лучше. Нет воспоминаний – нет переживаний, страданий, смятенья. Чем меньше она помнит, тем проще ей будет начать все заново».

Индиль слушала его тихий рычащий голос. Этот демон, Махталеон, был одним из тех, кого она всегда считала самыми чудовищными созданиями на свете, но теперь… Он не вызывал у нее ни страха, ни отвращения, ни обиды. Его прикосновения были нежны и деликатны, его руки стали теплыми и живыми, и она чувствовала его дыхание в своих волосах, и оно было легким и чистым, словно летний ветер, и в нем не осталось и следа от холодного могильного сквозняка. Теперь он не был монстром. В этой холодной тьме он был единственным близким ей живым существом. Она подняла на него глаза и увидела его лицо. Ей показалось, что он был красив и, наверное, молод. Она не могла рассмотреть его достаточно хорошо, но видела контуры его лица, его темные глаза, черные пряди волос. Он опустил на нее глаза, и взгляды их встретились.

– Я вижу тебя, – тихо сказала нимфа. – Я вижу твое лицо.

И ей показалось, что он улыбнулся.

– У меня нет лица, – ответил он так же тихо.

– У тебя есть лицо, я его вижу.

– То, что ты видишь – лишь иллюзия.

– Но ведь ты – не иллюзия. Ты здесь. Ты настоящий.

– Хочешь видеть меня – смотри в мои глаза. Смотри в самую их глубину – там истинный я, там моя Суть. А все остальное – лишь маска.

– Суть? Что это?

– То единственное, настоящее, вечно живущее, то, что есть в каждом из нас и что есть каждый из нас.

– Душа?

– Вы называете это Душой, мы называем Сутью. Любое лицо – маска, любое тело – оболочка, данная нам на время, и это время – жизнь. Тело – дом, в котором живет Суть. Когда дом приходит в негодность, Суть меняет его, с дозволения Создателя, пройдя смерть и новое рождение. Глаза же остаются неизменны – ведь сквозь них смотрит Суть, а ее изменить нельзя. В каком облике не предстало бы живое существо, его всегда можно узнать по глазам.

Индиль стала всматриваться в его глаза. Они были черными, как сама Тьма, и в них не было зрачков – они сами были двумя огромными черными дырами, затягивавшими в себя все живое.

– Твои глаза пусты. В них нет жизни. Они затягивают в себя, как сама Тьма. Они предвестники смерти. Такова твоя Суть?

– Таков способ моего существования, таков образ моей жизни.

– Смысл твоей жизни – уничтожать все живое?

– Я беру лишь то, что необходимо для моего существования.

– Ты и другие демоны – вы берете слишком многое. Вы жестоки.

– Назовешь ли ты жестоким льва, охотящегося на ягненка? Он берет лишь то, что необходимо ему для того, чтобы жить.

– Вам необходимо убивать и сжигать чужие земли, чтобы жить? Такова цена вашего существования? В чем тогда смысл вашей жизни, если только смерть следует за вами?

Демон внимательно посмотрел на нее. Он пытался понять, что хранит ее память, а что утрачено ею – на время или навсегда.

– Баланс. Гармония. Равновесие.

– Вы творите зло.

– Нет Добра и Зла. Нет Света и Тьмы. Все это лишь разные стороны одной сущности.

– Но есть Жизнь и Смерть.

– Жизнь… Что есть жизнь? Лишь наше представление о ней. Смерть?.. Смерть – лишь продолжение Жизни. Нет смерти для того, кто не жил. А для того, чтобы жить, иногда нужна чья-то смерть.

– Но ведь можно жить, не убивая.

– Только если ты дичь.

– Махталеон…

– Да…

– Как долго я здесь?

– Столько, сколько тебе кажется.

– Мне кажется, время остановилось.

– Оно не остановилось. Его здесь просто нет.

– Я хочу покинуть это место.

– Стань частью Тьмы.

Индиль поднялась и сделала несколько шагов вперед. Она почувствовала, что силы возвращаются к ней, а вместе с ними и желание сбежать отсюда во что бы то ни стало.

– Тогда мне будет закрыта дорога в Свет…

– Для чего тебе в Свет?

– Я не знаю. Я не помню, – она обернулась к нему. – Но там, в Свете, осталось что-то бесконечно дорогое и важное для меня.

– Мы не забываем то, что действительно важно и дорого нам. Оставь Свет. Он ослепляет взоры и выжигает сердца.

– Свет дает жизнь.

– Жизнь дает Тьма. Тьма же дает и покой. Свет лишь ослепляет глаза и рассудок. Да и что есть Свет без Тьмы? Свет не способен существовать без Тьмы. Тьма существует для того, чтобы был виден Свет. Чтобы Свет мог отделить себя от Тьмы и назвать себя Светом. Свет – не большее добро и не меньшее зло, нежели Тьма. Свет способен лишь ослеплять, лишать возможности видеть. Свет сжигает наши тела. Свет испепеляет Суть. В Свете нет истины. Истина – на границе Света и Тьмы. Чтобы познать Истину, необходимо познать и Свет, и Тьму.

– И ты познал?..

– Никто из живущих не может познать Истину, но может приблизиться к ней. Тот, кто познал Истину, не возвращается больше в то состояние, что называется Жизнью. Жизнь дана, чтобы познавать. Сядь рядом, я расскажу тебе…

Она села.

– Свет считает себя благодетелем, но лишь Тьма дает покой, – продолжил он. – Вечная борьба двух сил – Света и Тьмы, которые по сути своей тождественны, но не перестают считать себя абсолютными противоположностями. Свет и Тьма противостоят друг друга, но не могут быть друг без друга. Таков принцип существования мира.

– Но разве Свет не сильнее Тьмы? Ведь можно взять часть Света и внести во Тьму, но невозможно взять часть Тьмы и внести в Свет.

– Тьма терпелива. Рано или поздно появившийся в ней свет гаснет – и становится частью Тьмы.

– Так и я погасну в твоих лабиринтах, из которых нет выхода…

– Выход есть. Стань частью Тьмы. Откройся Тьме, и она примет тебя и возвысит. И ты выйдешь отсюда, не имея страха. Ты будешь неуязвима, поскольку лишь страх делает нас уязвимыми.

– Эльфы считают, что уязвимыми нас делает любовь.

– Любовь… Любовь дает силы. Иначе это не любовь, – произнес он и перевел на нее взгляд: «Она была у эльфов?.. Она говорила с ними… Она помнит их… Что желает ее сознание скрыть от меня и от Тьмы?..» – Любовь заставляет жить, бороться, создавать. А что страх? Он ничтожен. Он словно плесень, поселившаяся в душе. Избавься от него.

– Знаешь, Махталеон, я всегда считала демонов безжалостными монстрами, уничтожающими все живое на своем пути. – Теперь она сама осторожно взяла его руку и коснулась пальцами другой руки его раскрытой ладони; он с интересом наблюдал за ней. Ее рука была вдвое меньше его и казалась такой хрупкой, что сожми он ее, она, наверное, рассыпалась бы. Но он лишь наблюдал, позволяя ей играть со своей рукой, будто она была маленьким ребенком.

– Теперь ты считаешь иначе? – спросил он.

– Теперь – да, иначе. Вот ты сейчас здесь, рядом со мной. Ты говоришь со мной… И не хочешь наброситься на меня и растерзать, как хищник свою добычу.

– Возможно, я не голоден, и оттого сдержан. Возможно, я растерзал пару нимф, прежде чем вернуться к тебе? И по этой причине не чувствую голод… Но лишь на время…

Индиль замерла и отпустила его руку, но он с силой сжал ее запястье и привлек к себе.

– Ты такая доверчивая. Стоит сказать тебе ласковое слово, и ты открываешь свою душу и пускаешь в нее кого попало. Это так опрометчиво… Что ты станешь делать теперь, нимфа?

Поток холодной воды обрушился на нее, и все волшебные видения исчезли в одно мгновение. Страх снова вернулся к ней, и сердце застучало быстро-быстро. Обида – на то, что она по наивности своей и открытости своей души позволила так просто обмануть себя.

– Я чувствую твой страх. Неужели ты успела забыть, что страх – это оружие Тьмы? Если у тебя нет страха, Тьма бессильна перед тобой. Тебе следует больше слушать свою интуицию, чувствовать того, кто рядом, видеть его насквозь, знать наперед каждое его движение, каждое его намерение. – И он отпустил ее и обнял, положив свою руку на ее плечо. – Твой страх безоснователен. Я не желаю тебе зла. Но Тьма населена демонами и другими темными сущностями.

– Зачем ты говоришь мне это?

– Я хочу, чтобы ты поняла – не я внушаю тебе страх, а твое сознание. Ты создаешь ужасающие картины, и сама боишься их.

– Меня пугаешь ты, демон, и Тьма, в которую ты принес меня.

– В таком случае я оставлю тебя. Возможно, страх твой исчезнет с моим уходом.

Он осторожно коснулся губами ее волос и встал. Индиль слышала, как он с шумом расправил крылья и взмыл ввысь, в бесконечную тьму, оставив ее одну в погружённых во тьму лабиринтах.

Демон вернулся к исходу следующего дня и не нашел ее там, где оставил. Неуверенными шагами, держась рукой о холодную каменную стену, нимфа брела вперед, наугад, иногда останавливаясь и рассматривая рисунки и непонятные ей письмена на стенах лабиринта. Тьма немного рассеялась, и теперь она могла видеть стены и пол. Она видела свои руки, и страх постепенно отступал.

Иногда она поднимала голову и долго смотрела вверх. Там, далеко, на черном небосводе поблескивали тусклые звезды, не отличавшиеся друг от друга и не образовывавшие созвездий. «Какое странное место, – думала она, – если это небо, то по какой причине его никогда не озаряют ни солнце, ни луна? Здесь царит вечная ночь. Черная, нескончаемая ночь».

Индиль шла вперед, касаясь рукой стены. «Если отсюда есть выход, однажды я обязательно найду его. Ведь где-то должна закончиться эта стена». Шорох крыльев застал ее врасплох, однако, ничуть не смутил.

– Куда ты идешь, нимфа? – прозвучал знакомый тихий голос за ее спиной.

– Не все же мне сидеть в липкой луже на холодном полу, – не оборачиваясь, ответила она.

– Отсюда нет выхода. Отсюда нельзя уйти.

Индиль обернулась. Демон стоял позади нее, облокотившись плечом о стену и чуть склонив голову набок.

– Куда ты все время улетаешь?

– Там, где я бываю, не самое подходящее место для маленьких нимф.

– А это место – самое то?

Демон улыбнулся.

– Да, это как раз то, что нужно. Здесь безопасно. Я могу оставить тебя здесь без присмотра.

– Тебя все это забавляет? А меня нет. Мне все равно, что там, за этими стенами. Забери меня отсюда!

– Нет. Я не могу. Я уже преступил законы Тьмы. У меня не будет шансов. И тебя погублю.

– И что делать мне? Бесконечно блуждать по этим коридорам?

– Стань частью Тьмы. Тьма сама найдет тебя. Лишь произнеси в мыслях Ее имя.

Он отошел от стены и медленно поднял крылья.

– Не уходи.

Он взял ее руку и надел ей на палец перстень, украшенный одним единственным камнем. И Индиль узнала его. Узнала этот камень. В изумлении она подняла глаза на демона.

– Я смог принести тебе лишь один из них. Эти камни слишком тяжелые для меня. И они прожигают меня насквозь.

– Арнмир-гилгалад, – едва слышно прошептала нимфа.

– Да. Последний из них. Возьми его. И пока ты здесь, переверни этот перстень камнем к ладони и не давай ему зря гореть во тьме. Прощай.

Одна во тьме. Эпизод десятый

И он ушел. Индиль, как зачарованная, смотрела ему вслед. Где-то далеко, в глубине своих коридоров, он взмыл вверх, оставив ей на прощание лишь шум крыльев. Больше Махталеон не являлся ей и не говорил с ней. Она ждала его. Она искала с ним встречи. Иногда она звала его, но он словно забыл о ней.

Она потеряла счет времени. Она не знала, сколько часов, дней, лет проходило мимо нее. Она не чувствовала ни голода, ни жажды, ни усталости. Единственной ее потребностью стало движение, неудержимое желание продолжать свой путь, вперед и вперед, по длинным нескончаемым коридорам лабиринта.

Что-то звало, манило ее туда, в глубину, в самое сердце Тьмы. Какая-то неведомая сила, томная и одновременно неистовая, влекла, тянула ее за собой, и она повиновалась ей беспрекословно.

Вокруг мелькали тени – длинные, черные, бесконечно печальные от ощущения безысходности своего существования. Иногда ей казалось, что она сама стала одной из них, одной из этих теней, мелькавших на каменных стенах, и тогда она бежала еще быстрее, еще стремительнее, скользила, летела за этими полупрозрачными видениями, одним из которых становилась сама. Потом она вновь обретала тело и видела, как тень ее уносилась прочь от нее и пропадала во тьме. Эта другая часть ее «я» ускользала от нее, не давая приблизиться ни на шаг, не обращая на нее ни малейшего внимания. И тогда она падала на холодный пол, не чувствуя своего тела, и растворялась во тьме. Очнувшись, она снова вставала и снова неслась вперед, в самое сердце тьмы.

Она видела руки, которые тянулись к ней, к ее лицу. Она знала, что это были ее руки, но они больше не принадлежали ей. Она смотрела сквозь свое лицо, и руки срывали его, словно маску. И она отказалась от своего лица и отказалась от своего тела. Она сбрасывала их вновь и вновь, ибо они душили ее и не давали вздохнуть. Эта оболочка больше не была ее, она больше не принадлежала ей. Ее тело стало контуром, тонкой границей, отделявшей ее от тьмы, и не более. Ее прежнее тело больше не существовало для нее, и это не пугало ее, и она не сожалела о нем. Всем своим существом она желала воссоединиться с тем, что ждало ее впереди, в глубине этих коридоров.

А потом начались видения. Поначалу она думала, что это сны, сменявшие друг друга, но постепенно поняла, что она переходит из одного сна в другой, не возвращаясь в реальность, не пробуждаясь или не засыпая вовсе. Граница между явью и снами исчезла. Она не понимала, спит она или нет, снятся ли ей эти просторные залы и населяющие их существа, или же это ее сознание создает их из тьмы.

Некоторые из сущностей, являвшихся ей, походили на огромных неловких пауков с вытянутыми телами и лапами, напоминавшими тонкие костлявые руки. Они быстро взбирались вверх по стенам и сбегали вниз, подползали к ней совсем близко и таращили на нее свои маленькие глазки, которых приходилось более десятка на одну особь.

Другие были длинными, тонкими, высокими фигурами в темных просторных одеждах. Они были безлики. Они окружали ее и, склонившись над ней, говорили что-то на неизвестном ей наречии, и, убедившись, что она не понимает их, начинали смеяться, не выпуская ее из своего окружения. Сначала они смеялись тихо, а потом все громче и громче, смех их начинал оглушать, и казалось, что голова наполняется свинцом. Индиль пыталась закрывать уши и голову руками, и вдруг вспоминала, что у нее больше нет тела.

Зала начинала вращаться вокруг нее – все быстрее и быстрее, и все видения вдруг исчезали. Она снова оставалась одна, на холодном каменном полу. Тогда она поднималась и стремительно взмывала вверх, к высоким сводам залы, но они оказывались пропастью, и она падала вниз, с большой высоты, и больно ударялась о тот же холодный каменный пол. Наконец, ей удавалось добраться до огромных створчатых дверей в конце залы, она распахивала их и снова попадала в тот же зал. И все повторялось заново.

Со временем ее перестали страшить и эти существа, и повторяющийся раз за разом один и тот же сценарий. Они изрядно надоели ей. Они раздражали ее и изматывали ее сознание. И в груди ее начал закипать гнев. И когда в очередной раз склонились над ней черные тени, гнев ее вырвался наружу и обрушился на них с неистовой силой. Огромной темной тенью, подобной птице, вырвалась она из их окружения и, взмыв под самый свод, обрушилась на них сверху, и они разлетелись по зале и стали темными пятнами на полу.

– Вот ваша истинная сущность! – крикнула она в черную пустоту. – Вы лишь сгустки тьмы, бесцельно существующие в этих стенах, в стенах, которые и сами иллюзорны. Я не понимаю ваше наречие, потому что не существует его, как и не существует вас. Я не вижу ваших лиц, потому что и их не существует. И вы смеетесь, потому что лишь за смехом можете скрыть свой страх перед бесконечной пустотой и бессмысленностью своего существования!

Застыв в середине залы, она видела, как черные пятна медленно поднимали себя с пола и вновь вытягивались в высокие темные силуэты и медленно приближались к ней.

– Пошли прочь, бестелесные твари! – крикнула она в тишину, и крик ее эхом возвратился к ней. Впервые в стенах этого лабиринта она услышала свой собственный голос, но не узнала его. Она поняла, что он принадлежит ей, лишь потому что вырвался он из ее уст. Это был совершенно новый для нее звук – чужой и холодный.

Тени продолжали приближаться к ней. Они больше не шептали и не смеялись. Они молча и медленно наступали на нее. Тишина оглушала.

И тогда она протянула вперед правую руку и разжала пальцы. Эльфийский камень, украшавший ее перстень, вспыхнул во тьме каждой своей гранью и рассек залу на множество фрагментов. Лучи света множились, пересекаясь друг с другом и отражаясь друг от друга, и резали тьму и все, что наполняло ее, словно острые лезвия кинжалов. Зала наполнилась треском, грохотом и стонами. Индиль видела, как черные силуэты разлетались вокруг нее рваными лоскутами и растворялись в свете камня. Она стояла в центре разрушавшейся залы, неподвижно, а вокруг нее кружились в неистовом вихре разбитые колонны, фрески, камни. Зала стремительно исчезала. Части ее таяли в лучах арнмир-гилгалада, словно лед таял в лучах весеннего солнца. И вскоре не осталось ничего: ни стен, ни высоких сводов, ни надоедливых теней, ни даже пола под ногами. Вокруг была лишь пустота, в центре которой находилась Индиль.

Все стихло. Индиль опустила руку и сжала пальцы в кулак. Свет камня погас. Зала снова погрузилась во тьму. Она стояла над бездной, не имея опоры под ногами. «Все иллюзорно». – Она сделала шаг вперед, в пустоту, и не упала. И вот тогда она почувствовала взгляд. Тяжелый взгляд огромной Темной Сущности, медленно надвигавшейся на нее. Она еще сильнее сжала в руке кольцо. Эта Сущность не была ни демоном, ни тенью, ни другим порождением этих стен, – это была сама Всепоглощающая Тьма, и Индиль почувствовала это. Тьма надвигалась на нее плотной черной стеной.

Индиль оторвала лоскут от того, что когда-то служило ей платьем, и туго замотала руку с перстнем. Потом она закрыла глаза, запрокинула назад голову и раскинула руки, будто готовясь заключить Тьму в свои объятья. И Тьма не заставила себя ждать. Она ринулась на Индиль стремительно и прошла сквозь нее мощным энергетическим потоком. Индиль покачнулась под действием этой мощной невидимой силы, но осталась стоять на прежнем месте. Еще какое-то время она оставалась неподвижна, прислушиваясь к тишине, затем открыла глаза и вдруг почувствовала, как неистовая сила и ощущение безудержного счастья наполняют ее, и она рассмеялась, громко, раскатисто и зло, и смех ее разлетелся далеко вокруг и отозвался эхом.

Она почувствовала удивительную жажду жизни, голова ее кружилась от эйфории, все ее чувства обострились и наполнили ее существо новыми, доселе неизвестными красками. Она теперь видела в темноте лучше кошки, слух ее обострился, как у летучей мыши, она чувствовала то, чего раньше ей чувствовать не доводилось, и пока еще не понимала, что это были за чувства и как использовать их, но они доставляли ей ощущение неимоверной, необъяснимой радости. Ее тянуло вверх, и она с силой оттолкнулась от несуществующего пола и взмыла ввысь. Легкое и стремительное чувство свободы овладело ею. Она закружилась в этом темном пространстве, забыв о гравитации, забыв о границах и допустимых пределах.

Вдоволь насладившись полетом, она закрыла глаза, опрокинулась назад и стала медленно опускаться вниз, сквозь тьму, словно сквозь облака, мягкие и плотные, вниз.

Наконец, она коснулась чего-то твердого, открыла глаза и снова обнаружила себя в знакомых коридорах лабиринта. «Сон?.. Все это снилось мне?!» – в отчаянии подумала она и осмотрелась. Теперь она отлично видела стены, рисунки и письмена, пол, выложенный гладким камнем и местами испачканный темными пятнами крови.

Она чувствовала сильную боль в правой руке. Только теперь она осознала эту боль. Боль нарастала и становилась нестерпимой. И тут она вспомнила про эльфийский камень, который все еще с силой сжимала в руке. Он прожигал ей ладонь и болезненной пульсацией, словно током, отзывался выше, до самого локтя. Она медленно разжала руку. Будто десятки острых шипов вырвала она из своей ладони этим движением. Сжав зубы, она осторожно сняла повязку. И вдруг камень вспыхнул и ослепил ее. От неожиданности она сначала зажмурилась, а потом сорвала перстень с пальца и бросила его на каменный пол. Кольцо со звоном подскочило несколько раз, свет камня вспыхнул с новой силой и погас. Выждав некоторое время, она осторожно подкралась к перстню, оторвала большой лоскут от своего платья и, сложив его в несколько раз, быстро накинула на камень, будто то было нечто живое, что могло убежать от нее. Завладев добычей, она плотнее завернула камень в ткань.

Убедившись в том, что перстень, пусть и временно, но обезврежен, она посмотрела на свою ладонь. Видеть рану оказалось намного больнее, чем чувствовать ее. Арнмир-гилгалад оставил на ее ладони прожженную дыру с черными обуглившимися краями и запекшейся кровью. Палец же, на котором было кольцо, прогорел до самой кости и представлял собой ужасное зрелище.

– Столько лет я тебя берегла, а ты решил меня уничтожить, – с досадой бросила она камню, будто он мог понимать ее. – Ничего, ты еще послужишь мне. Я заставлю тебя мне подчиняться!

Она оторвала еще лоскут от платья и перевязала руку. Потом она долго сидела на полу, прислушиваясь к новым ощущениям и чувствам внутри себя. Она рассматривала свои руки. Ей казалось, что ее пальцы стали намного тоньше и длиннее, а ногти заострились и окрепли. Она провела ногтем по каменной стене, оставила на ней глубокую царапину и довольно улыбнулась.

Кожа ее рук утратила прежний теплый оттенок и стала матовой и белой. «Это все потому, что я давно ничего не ела и долго не покидала эти стены», – подумала она. И стоило ей так подумать, как ее охватило чувство сильного голода и желание как можно скорее оказаться по ту сторону стен лабиринта. Она поднялась и пошла вперед. Она не знала, куда идет, но что-то подсказывало ей, что именно там, в глубине коридоров, находится именно то, что она ищет.

В конце коридора тускло мерцал огонь. Там горели факелы, свет от огня прыгал по стенам и звал за собой. Добравшись до конца коридора, она увидела широкие ступени, ведшие вниз, и, не раздумывая, стала спускаться по ним. Лестница вела все глубже и глубже, ступени становились уже, своды над головой ниже, факелы уже не освещали стены, дальнейший путь был погружен во тьму. Но теперь она прекрасно видела в темноте, глаза ее горели, как у дикой кошки, и вся она превратилась в слух и обоняние. Она ловила каждый звук, каждый мимолетный запах.

Один запах привлек ее больше остальных и с новой силой заставил ее почувствовать голод. Это был запах крови. Никогда прежде ей не хотелось есть так, как теперь. Это было животное чувство голода, и она была готова вонзить зубы в любое живое существо, которое попалось бы ей теперь на пути. Она провела языком по верхним зубам и обнаружила, что клыки ее заострились.

Лестница привела ее в огромную залу с высокими сводами и многочисленными колоннами. Она осмотрелась. Вокруг царила тишина. Зала была наполнена запахом крови, и от этого запаха приятно кружилась голова. Она негромко рассмеялась, поддавшись переполнявшим ее эмоциям.

Теперь она медленно шла вперед. Зала была огромна. Гладкие, ровные, повторяющие друг друга колонны уходили высоко вверх, к невидимым сводам – казалось, они не заканчивались вовсе, а утопали своими вершинами в далеком черном небе. Она почувствовала себя совсем маленькой, и от этого ей стало уютно, тепло и весело. Тьма обволакивала ее своей дымкой, как мягким покрывалом, и скрывала от назойливых глаз. Тьма больше не была для нее холодным враждебным ужасом, напротив, теперь Тьма защищала и оберегала ее. Она чувствовала, что стала частью этого мира.

Зверь и новое воплощение. Эпизод одиннадцатый

Шорохи, шепот и приглушенное рычание, раздававшиеся из удаленной части залы, привлекли ее внимание. Оттуда же доносился запах живой, теплой, свежей крови. Она радостно затаила дыхание. А потом оттолкнулась и, едва касаясь пола ногами, стремительно понеслась, мелькая между колонами, туда, куда ее влекла ее новая сущность.

Там, в глубине залы, хищник заполучил свою добычу и теперь наслаждался трапезой. Она остановилась. С нетерпеливой улыбкой на губах она стояла в нескольких шагах за его спиной и рассматривала перья на плотно сложенных за спиной крыльях.

Он стоял, опершись рукой о стену немного выше своей головы и чуть наклонившись вперед.

– Махталеон!.. – тихо произнесла она.

Он выпрямился и медленно обернулся к ней, слегка покачиваясь, будто был пьян.

– Вот я и нашла тебя, крылатый демон, в твоих лабиринтах, из которых нет выхода, – прошептала она.

Он улыбнулся ей, обнажив свои белоснежные зубы, и ничего не ответил. Не отрывая от нее своих наполненных тьмой глаз, он изучал ее новое воплощение, медленно, с наслаждением слизывая капли крови со своих когтей, с одного за другим.

Впервые она могла видеть его, и ей определенно нравилось то, что она видела. Он не был столь огромным и могучим, каким казался ей прежде. Да, он был высок, но неимоверно изящен, совсем молод, с утонченными, почти женскими, чертами лица, и глазами, полными тьмы, которые придавали его внешности необычность и некоторую неестественность. Волосы его, черные и немного вьющиеся, падали на лицо и частично скрывали его скулы. За спиной виднелись огромные пернатые крылья – они поднимались выше его головы, а нижним своим краем касались пола. И вторая пара рук нисколько не портила его силуэт.

– Ти-ир-Та-а-рэ, – медленно, разделяя слова на части, будто заигрывая с нею, произнес он и сделал несколько шагов в ее сторону. – Я ждал тебя.

– Я голодна, демон. Я хочу крови! – прорычала она в ответ и не узнала свой голос. – Что ты скрываешь позади себя, что прячешь за своими крыльями? Дай мне крови!

– Ты не получишь ни капли, – спокойно ответил он и преградил ей путь к своей добыче.

Тогда она с силой оттолкнула его и ринулась к распятой на стене, истекавшей кровью фигуре, но демон схватил ее за талию и вернул на прежнее место.

– Жажда крови сильна. Не дай ей взять верх над собой. Попробовав раз вкус крови, ты уже не сможешь остановиться.

Тиир рвалась из его рук, кусалась и царапалась, как дикая кошка, но он крепко держал ее, прижав к себе. Наконец она выбилась из сил и затихла. Однако чувство голода и желание вкусить свежей, живой крови не оставили ее. Она замерла, словно кобра перед прыжком, и ждала подходящий момент.

– Тише, тише, – шептал он, прижимая ее к себе. – Тебе не нужна кровь… Кровь и плоть не для тебя… Это не твое, Тиир… Ты слишком чиста, чтобы испачкать себя кровью…

– Что тогда? – с раздражением спросила она и снова попыталась освободиться из его рук.

– Возможно, это… – И демон, все еще с силой удерживая ее, осторожно коснулся ладонями ее лица, проник дальше, к ее шее, и утонул пальцами в ее волосах. Он склонился над ней и, коснувшись губами ее полуоткрытого рта, медленно выдохнул, а она, следуя его воле, закрыла глаза и глубоко, полной грудью, вдохнула переданное им дыхание. Она почувствовала, как напряжение уходит из ее тела, а запах крови ослабевает и становится менее желанным.

– Что это? – прошептала она, не открывая глаза.

– Мое дыхание. Теперь оно одно для нас двоих.

И он снова коснулся губами ее губ, едва обозначив это прикосновение, и не встретил преграды. Тиир замерла в его объятиях. Сквозь тонкую истлевшую ткань своего платья она чувствовала его сильное, обнаженное тело и с упоением вкушала тепло и нежную страсть, овладевавшие ею.

– А это знак моей любви, Тиир, – прошептал демон. – Мои чувства станут источником твоих жизненных сил. Ты будешь жить моей любовью. Одна капля любви дает намного больше, нежели целые реки крови… Ты веришь мне, Тиир? Ты хочешь почувствовать вкус моей любви?

Она не ответила, но открыла глаза, и взгляды их встретились. Еще недавно бушевавшие в ней дикие звериные страсти совсем утихли. Чувство голода прошло, и все ее существо наполнялось спокойствием и радостным блаженством.

Не слушай моих слов, не думай о недосказанном, не пытайся понять, не пытайся осмыслить. Закрой глаза и дай волю чувствам. – Тиир послушно опустила ресницы. – Почувствуй меня. Почувствуй меня всего. Послушай, как бьется мое сердце. – Махталеон взял ее руку и прижал к своей груди. – Ты слышишь? У меня есть сердце. Оно живое. Оно живет. – Тиир улыбнулась в ответ. – А теперь оно бьется в такт твоему сердцу…

Тиир подняла ресницы и с детским восторгом посмотрела на демона. Его сердце вдруг изменило частоту биения и ритм и теперь билось в унисон с ее сердцем.

– Как ты делаешь это? – удивленно прошептала она.

– Это просто… когда любишь… когда веришь… когда чувствуешь насквозь… Мое сердце теперь будет биться вместе с твоим…

Тиир, как завороженная, смотрела на него. В глубоком, ночном небе его глаз мерцали и переливались миллиарды далеких галактик, проносились кометы, гасли одни звезды и зарождались новые.

– В твоих глазах – весь мир, вся Вселенная!..

– Она твоя, Тиир… Если ты того пожелаешь…

– Забери меня отсюда… Я хочу идти с тобой…

– Ты не знаешь, куда я могу завести тебя.

– Ты не знаешь, куда я готова следовать за тобой…

Он улыбнулся ей и взял ее за руку.

– Тогда идем. – И только теперь он заметил, что рука ее была перевязана. – Что с рукой?

– Эльфийский камень. Арнмир-гилгалад. Он прожег мою ладонь.

– Дай его мне.

– Нет.

– Дай мне камень. Ты не сможешь подняться с ним.

Но Тиир сжала его еще сильнее в руке.

– Хорошо. Тогда я понесу тебя.

Демон подхватил ее на руки и, миновав залу, быстрыми шагами стал подниматься по узкой винтовой лестнице без перил. Тиир видела, как быстро мелькали ступени под его ногами. Лестница уходила высоко вверх, во тьму; ступени не были закреплены и просто висели в черной пустоте.

– Почему ты не летишь?

– Мне не взлететь с этим камнем. Он слишком тяжелый для нас обоих.

Неожиданно он толкнул плечом невидимую дверь, и они оказались в очередном коридоре. Там горели факелы. Махталеон опустил Тиир на пол и взял один из них.

– Идем. – И он повел Тиир за собой.

Демон распахнул высокие створчатые двери в конце коридора и вошел в просторную комнату. Он оставил факел у входа и пропустил Тиир вперед. Она осторожно вошла, осматриваясь по сторонам. В противоположном конце комнаты была еще одна дверь. Тиир обернулась к демону, будто спрашивая позволения открыть ее, и он одобрительно кивнул ей. Она подошла к двери, осторожно толкнула ее от себя, дверь распахнулась, и Тиир замерла в изумлении. Она стояла над бездной, и прохладный ветер обдувал ее лицо. Где-то внизу, в облаках, виднелись заснеженные вершины гор, озера и водопады. Прямо перед ее глазами, над этим великолепием, застыла огромная луна, яркая, светящаяся, волшебная. Она казалась намного больше и ближе, чем та, в Нимфийском Лесу. Тиир не помнила свой лес, но она помнила луну. Ее влекло лишь ее сияние. На поверхности луны отчетливо виднелись кратеры и возвышенности, мелькали тени, настигая друг друга и растворяясь в ярком свете.

Тиир выбежала на выступ над пропастью и остановилась на самом его краю. Мир перестал существовать для нее. Это было то место, к которому она стремилась все эти годы. Луна была совсем рядом, и Тиир невольно протянула к ней руку.

– Тебе нравится? – Услышала она тихий голос за спиной.

– Это не передать словами, – прошептала она.

– Каждую ночь луна поднимается над горами и освещает все вокруг. От этого ночи здесь светлы и прекрасны.

– Это великолепно, Махталеон, это самое прекрасное из того, что мне доводилось видеть.

Он подошел к ней и положил руки ей на плечи.

– Ты в моем замке, Тиир.

– Я знаю. Все это время я была в твоем замке…

Махталеон склонился к самому ее уху.

– Согласишься ли ты остаться здесь и впредь и разделить со мной судьбу?

Легкая улыбка коснулась ее губ. Она чуть склонила голову и тихо произнесла:

– Впереди меня пропасть. Позади меня тьма. Есть ли у меня выбор?

– Выбор есть всегда, но осмелишься ли ты его сделать?

Тиир обернулась к демону. Она стояла на самом краю, и лишь дуновение ветра отделяло ее от бездны. И вот, закрыв глаза, она оттолкнулась от каменного выступа и сорвалась вниз, в бездонную пропасть. Когда первый испуг падения прошел, она открыла глаза. Над ней, в ореоле лунного света, парил Махталеон, расправив свои огромные крылья. Тиир казалось, что и она сама парит в воздухе, медленно и плавно. Наконец, он настиг ее. Она протянула к нему руки, и он, взяв ее за кончики пальцев, привлек к себе, прижал к груди и сложил крылья. Они стремительно летели вниз.

– Мы упадем, – прошептала Тиир.

– Мы уже падаем.

– Мы разобьемся.

Он не ответил, и лишь у самой земли с шумом расправил крылья и осторожно опустил Тиир в прохладную ночную траву.

Какое же это блаженство – снова чувствовать движение ветра, ощущать кожей свежий влажный воздух и пропитанную росой мягкую траву, вдыхать аромат ночных цветов и слушать оглушающую тишину ночных гор. Она лежала на спине, устремив взгляд в темное небо, усыпанное яркими мерцающими звездами, и снова, как когда-то давно, чувствовала себя частью этого огромного мира.

Демон сидел рядом, разбросав по траве свои крылья и зажав в зубах соломинку. Он задумчиво смотрел куда-то вдаль и молчал.

– Зачем ты сделала это? – наконец спросил он, обернувшись к Тиир.

– Чтобы знать, поймаешь ты меня или нет.

Он бросил соломинку и склонился над ней.

– А если бы не поймал?

– Тогда бы я разбилась, – она перевела на него взгляд и улыбнулась.

Он опрокинулся на спину и закинул руки за голову.

– Ты ничего не ответила мне, Тиир, – сказал он.

– Ты уже все решил за меня.

– Я хочу услышать. Скажи мне.

– Зачем?

– Мне нужно, чтобы ты произнесла это.

– Для чего?

– Мне нужно твое слово, звучащее из твоих уст.

– Слово, чтобы скрепить Договор? Договор с Демоном? – Она села рядом с ним и рассмеялась. – Что меня ждет, если я соглашусь?

– Ты станешь Королевой.

– Королевой? Темной Королевой? Это великолепно, Махталеон! – И она снова рассмеялась, звонко и заразительно.

Однако демон не смеялся. Напротив, лицо его стало настолько суровым, что и у Тиир пропало всякое желание смеяться.

– Скоро рассвет. Нам пора возвращаться, – глухо произнес он и поднялся с земли.

Не церемонясь, Махталеон молча подхватил ее и, оттолкнувшись от земли, взмахнул крыльями. Он поднимался медленно, громко взмахивая крыльями и тяжело дыша – это камень, хранивший в себе эльфийский свет, тянул демона к земле и лишал его сил. Тиир со всей силой сжала камень в руке и прижала к груди. Они долго поднимались к вершинам гор, в замок демона, скрытый от посторонних глаз в густом предрассветном тумане.

Наконец, достигнув цели, Махталеон аккуратно опустил Тиир на каменный пол, а сам сел на край выступа, свесил ноги над пропастью, низко опустил голову и обхватил ее руками. Крылья его безвольно распластались на холодном полу. Тиир ждала, стоя позади него, не смея ни заговорить, ни пошевелиться.

Но вот демон поднял голову, встал и с шумом собрал свои крылья.

– Идем, – устало произнес он и вошел в залу. Тиир последовала за ним. Из этой залы они проследовали в следующую. Там пол и стены были выложены темным мрамором, на стенах горели факелы, а в самом центре поблескивала в свете огней черная поверхность воды, гладкая и неподвижная.

– Взгляни на себя, Тиир, – произнес демон и подвел ее к воде.

Тиир опустилась на колени и наклонилась над зеркальной гладью. Из глубины вод на нее смотрело чье-то чужое лицо – бледное, худое, с неестественно огромными глазами, разбитыми на две части узкими кошачьими зрачками; лицо это обрамляли длинные черные волосы, спадавшие по ее плечам почти до самого пола. Ее ярко-алые, словно кровавый закат, губы обнажали белоснежные зубы и острые клыки. Пальцы ее рук стали неимоверно тонкими и длинными, а ногти – острыми и прочными. В замешательстве она поднялась над водой и увидела себя в полный рост, и ей показалось, что она стала значительно выше, нежели прежде. Платье же ее истлело и давно перестало быть белым, а из-под разорванного подола виднелись сбитые в кровь ноги.

– Это ужасно, – прошептала она и попятилась прочь от водного зеркала, пока не почувствовала за своей спиной демона.

– Ты совершенна, – тихо произнес он, едва коснувшись ее уха губами.

Он взял ее обожженную руку в свои ладони и легким движением снял повязку. Эльфийский камень выпал из ее руки и оказался у демона. Она больше не возражала.

– Опусти руку в воды Озера. – И он указал ей на темную водную гладь.

Тиир снова склонилась над водой и неуверенно коснулась рукой зеркальной поверхности. Вода вокруг ее пальцев зашипела и начала бурлить, сначала понемногу, а потом все сильнее и сильнее, словно закипая, но при этом оставаясь холодной. Тиир почувствовала легкое покалывание в ладони, которое постепенно переросло в жжение. Невольно она стала отстраняться от воды, но Махталеон удержал ее руку и погрузил еще глубже в воду.

Сквозь прозрачные воды Озера Тиир видела, как ладонь ее стремительно заживает, раны затягиваются, а на месте ожогов образуются новые ткани.

Когда вода успокоилась, демон отпустил ее руку. Ни одного шрама, ни единого следа не осталось на ее ладони.

– Это ничто, – ответил демон на ее восторженный взгляд. – Раны должны затягиваться сами. Наше тело подвластно нашему разуму. Со временем ты овладеешь этим навыком. Без этого здесь не выжить.

Махталеон помог ей подняться.

– Я провожу тебя в твою комнату, тебе необходим отдых.

Новый дом. Эпизод двенадцатый

Он прикоснулся рукой к стене, и стена расступилась, образовав дверной проем. Пройдя сквозь него, они оказались в небольшой комнате. В отличие от большинства залов в замке, потолки здесь не были высокими. В камине огонь потрескивал сухими поленьями, и приятное тепло, исходившее от него, обогревало всю комнату. На полу у камина лежала большая мягкая шкура какого-то крупного животного. Рядом стояли два кресла с высокими резными спинками. В противоположной части комнаты Тиир увидела широкую кровать, а чуть поодаль – большое зеркало, в темном стекле которого отражалась вся комната.

Тиир подошла к окну и осторожно открыла ставни. Утреннее солнце пыталось пробиться своими лучами сквозь плотные облака и туман, скрывавшие владения демона от любого проявления света. Тиир закрыла ставни и отошла от окна.

– Тебе нравится здесь? – осведомился демон.

– Это намного лучше грязного подземелья.

– Грязного подземелья?

– Там повсюду пятна крови, многовековая пыль и паутина.

Демон только фыркнул в ответ.

– Мне не следовало этого говорить, прости. Я благодарна тебе за гостеприимство. Я приму все, что ты предложишь мне. – Она подошла к демону и улыбнулась, потупив взгляд. – Мне правда здесь очень нравится. Правда…

– Примешь все, что я предложу тебе? – холодно отозвался демон. – Я распоряжусь приготовить тебе ванну, чтобы ты смогла смыть с себя следы многовековой пыли и пятна крови. Позже тебе принесут платье. Я хочу, чтобы ты надела его сегодня к ужину.

– Как Вам будет угодно, Милорд. – Она опустила глаза и чуть склонила голову, сама не понимая, откуда вдруг появилась в ней эта покорность.

– Так лучше, – сухо произнес демон. – На закате я пришлю за тобой.

– В замке есть слуги? – тихо спросила она, не поднимая глаз.

– В замке есть тени. И они служат мне. Они покорны и немногословны. Они исполнительны и не доставляют беспокойства. Они станут служить и тебе, когда ты примешь мое предложение.

Тиир не решилась ответить и лишь еще ниже склонила голову. Мысль о постоянном присутствии теней вызывала у нее неприятные воспоминания о тех молчаливых сущностях без тела и души, что наполняли коридоры лабиринта и огромную подземную залу, о тех, что пугали и сводили ее с ума в подземелье. Но она промолчала, не осмеливаясь перечить ему. Что-то подсказывало ей, что лучше принять все как есть.

– Вот и хорошо, – подытожил демон, и, хотя Тиир показалось, что голос его смягчился, выражение его лица по-прежнему являло собой суровую сосредоточенность. – Я буду ждать тебя в пиршественной зале, когда погаснет последний луч солнца. Я ожидаю, что к закату ты перестанешь играть роль маленькой недотроги, желающей поднять себе цену. Цена и так слишком высока, и я готов заплатить ее. Я хочу, чтобы ты знала об этом. Прими мое предложение, и тебе будет принадлежать весь мир.

Он коснулся губами ее тонких пальцев, глядя ей прямо в глаза, но она отвела взгляд. Тогда он дотронулся рукой до стены и вышел через образовавшийся проход, оставив ее одну. Стена сомкнулась за его спиной.

Тиир прошла к стене вслед за ним и осторожно коснулась ее. Как она и ожидала, стена не расступилась перед ней. Это был замок демона, и подчинялся только ему. Тиир осмотрелась.

Из комнаты был лишь один выход – узкое высокое окно, за которым начиналась бездна. «Зачем он снова держит меня взаперти? Я ведь и так останусь здесь, с ним… Мне больше некуда идти… Он знает это… Он уничтожил все, что у меня было… Что теперь он готов предложить мне взамен?..» – Тиир подошла к огню и опустилась на пол. Она смотрела на прыгающие языки огня, и сонное спокойствие постепенно наполняло ее душу.

«Возможно, все не так уж и плохо, – думала она. – Он мил и обходителен… Благодаря ему я смогла спастись и не стать добычей других демонов… – Эта мысль вызвала едва заметную улыбку на ее губах. – Он вспыльчив и непредсказуем, но это его природа… Его непредсказуемость делает его еще более притягательным».

Но как ни убеждала она себя, как ни пыталась успокоить, в душе ее поселилась тревога. Она чувствовала, что там, в Свете, она оставила нечто такое, что не давало ей покоя тогда и не оставит ее теперь, но что это, она никак не могла вспомнить. Так же, как и не могла вспомнить свое прежнее имя.

– Миледи, прошу Вас, – услышала она шелестящий голос за своей спиной. Обернувшись, она увидела темный полупрозрачный женский силуэт. – Для Вас приготовлена ванна. Разрешите помочь Вам?

– Оставь меня, тень, – тихо произнесла Тиир, и безликая фигура тотчас пропала.

Тиир поднялась и, обернувшись, действительно увидела приготовленную для нее ванну. Она присела на край и дотронулась до воды рукой. Вода показалась ей приятно теплой и довольно плотной, она обволакивала руку и делала кожу мягкой и бархатистой, оставаясь при этом кристально-чистой и абсолютно прозрачной. На поверхности лениво покачивались алые лепестки роз. Тиир склонилась к ним, желая уловить их аромат, а откуда-то сверху медленно падали и падали новые лепестки…

«Как красиво…», – подумала она и подняла лицо навстречу кружащимся в воздухе лепесткам. Влажные и прохладные, они касались ее кожи и падали вниз, на пол, к ее ногам. Она развязала бретели на плечах и то, что когда-то было ее платьем, соскользнуло вниз и обнажило ее новое тело. Она перешагнула через край ванны и погрузилась в ласкающую кожу воду. Тиир долго лежала неподвижно, откинув назад голову и закрыв глаза. А потом скользнула вниз, в воду, погрузившись в нее с головой. Тиир чувствовала, как все в ней начинает жить заново. Ей было тепло и уютно, и глубокий сладостный сон постепенно овладел ее сознанием.

Когда она снова открыла глаза, закат уже окрашивал небо в красный. Ставни были чуть приоткрыты. Тиир нежилась в шелковых простынях на широкой мягкой постели, и ей было все равно, как она сюда попала. Ей казалось, что она не спала уже сотни лет. А этот сон, будто навеянный самим Морфеем, наполнил ее существо умиротворением и ощущением абсолютного счастья.

Будь ее воля, она провела бы целую вечность в этих прохладных, мягко скользящих по телу темных простынях и покрывалах, но заходящее солнце напоминало ей о ночном приглашении демона, и с ее стороны было бы неучтиво опоздать или вовсе не прийти.

Еще раз сладко потянувшись, Тиир откинула покрывало и соскользнула с высокой кровати на пол. Прямо перед собой она увидела приготовленное для нее платье. Она нетерпеливо взяла его в руки, рассматривая, а затем с детским восторгом подбежала к зеркалу, приложила платье к себе и расправила пышные юбки.

Никогда прежде у нее не было такого платья. Нимфы не носили подобных одежд. Они облачались в простые, летящие на ветру светлые одежды из тонких тканей, а иметь золотые или серебряные пояса и украшения позволялось лишь приближенным ко двору.

– Разрешите помочь Вам, Миледи, – услышала она за спиной все тот же тихий голос Тени.

– Ты снова здесь?

– Я всегда рядом, когда может понадобиться моя помощь.

– Хорошо. Помоги мне.

И тонкие темные полупрозрачные пальцы аккуратно приняли платье из ее рук. С удивительной легкостью и сноровкой Тень помогла ей надеть платье и быстро, совсем не касаясь ее, затянула шнуровку на корсете, расправила рюши и юбки и сразу же отошла назад.

Тиир стояла перед огромным зеркалом и со сдержанной улыбкой любовалась своим отражением. Платье сидело идеально, будто было сшито специально для нее. Плечи и спину полностью закрывала парча глубокого синего цвета, грудь же подчеркивало аккуратное неглубокое декольте. Мягкий корсет был украшен искусной вышивкой, подобной блеску сапфира, и переходил в пышную юбку, касавшуюся пола и скрывавшую под собой не менее пышный, но удивительно легкий подъюбник. Рукава платья облегали руки Тиир от плеча до локтя, постепенно расширялись книзу и скрывали кисти ее рук до середины пальцев.

Тем временем появилась еще одна тень. Она склонилась перед Тиир и опустила перед ней небольшую бархатную подушечку, на которой поблескивала сапфировым светом пара туфель. Тиир в замешательстве посмотрела на них, а потом на тень – обувь всегда была ей в тягость.

– Прошу Вас, Миледи, – произнесла вторая тень таким же тихим голосом, что и первая, и указала на кресло с высокой спинкой, неизвестно каким образом появившееся у Тиир за спиной. Тиир опустилась в кресло.

Вторая тень аккуратно надела туфли на ее ножки и исчезла так же незаметно, как и появилась.

– Как Вы желаете убрать волосы, Миледи? – Первая тень снова появилась за ее спиной.

– Сделай так, как требует того здешний этикет.

– В замке подобные правила не установлены, Миледи.

– Тогда сделай так, чтобы понравилось твоему господину.

– Я не могу знать, что предпочитает Мессир.

– Заплети так, как заплетала прежде другим леди.

– Здесь не было других леди.

– Здесь не было ни одной леди? У твоего господина не было ни одной леди?

– Мессир не принимал ни одной леди в этом замке прежде, Миледи.

– А как же нимфы?

– Нимфы – это пища Мессира, Миледи.

– Вот как… – Тиир невольно вздрогнула. – В таком случае сделай, как пожелаешь. Я полагаюсь на твой вкус, Тень.

Тиир наблюдала за движением полупрозрачных рук. Они едва касались ее головы и волос, и прикосновений вовсе не ощущалось. Когда тень закончила, Тиир встала и подошла ближе к зеркалу, чтобы рассмотреть прическу. Волосы, аккуратно убранные назад, и темные локоны, спадавшие ей на спину, были украшены неизвестными ей небольшими сиреневыми и темно-синими цветами, светящимися в темноте, словно звезды.

«Красиво», – подумала Тиир, но лишь кивнула в знак одобрения.

– Желаете что-нибудь еще, Миледи?

– Нет, ступай! – И Тень тотчас исчезла во тьме.

Тиир еще немного полюбовалась на себя перед зеркалом, подошла к окну и отворила ставни. Солнце уже скрылось за горным хребтом, и лишь отблески света еще окрашивали небо в алый цвет.

– Мессир ожидает, Миледи, – услышала она приглушенный мужской голос позади себя. Обернувшись, она увидела две высокие мужские тени. Стена расступилась, и Тиир вышла в прохладный темный коридор, сопровождаемая безликими обитателями замка. Один шел впереди нее, освещая путь факелом, другой следовал за ней. Проводив Тиир до высоких двустворчатых дверей с затейливой резьбой, шедший впереди нее оставил факел у входа, и затем обе тени растворились во тьме.

Ужин с демоном. Эпизод тринадцатый

Обеими руками толкнула Тиир тяжелую двустворчатую дверь и вошла в пиршественную залу. Дверь тут же исчезла за ее спиной, став частью каменной стены. Тиир остановилась, ожидая дальнейшего приглашения, но его не последовало.

Огромную залу с высокими сводами освещали сотни факелов. В центре располагался обеденный стол. Рассчитанный на тысячи персон, он уходил далеко вглубь залы, и другого его конца видно не было. Тиир медленно пошла вдоль него. На столе не было ни одного прибора – лишь огромные тяжелые кованые подсвечники с горящими свечами стояли на одинаковом расстоянии друг от друга. Отблески свечей играли на идеально отполированной поверхности. Тиир дотронулась до стола рукой и заскользила по нему пальцами. Она медленно ступала по каменному полу, и юбки ее платья тихо шуршали в такт ее движениям.

У противоположного конца стола она увидела демона, восседавшего в кресле с высокой спинкой. Она остановилась, убрала руку со стола и улыбнулась, пытаясь придать своему виду скромность и покорность, что, впрочем, ей не удалось. В свете факелов и свечей Махталеон показался ей настолько притягательным, что по спине и рукам ее побежали мурашки. Она стояла перед ним и манила взглядом из-под длинных роскошных ресниц.

В ту ночь Махталеон был особенно изящен и утончен. Черный камзол облегал его стройное тело. Высокий ворот его белоснежной сорочки был застегнут до самого верха и полностью скрывал шею. Кружевные манжеты закрывали кисти его рук до самых пальцев, украшенных драгоценными перстнями. Его волосы, черные, как смоль, были заплетены и убраны назад, и Тиир с нескрываемым интересом рассматривала его лицо.

Демон сидел, откинувшись на спинку кресла, небрежно опустив крылья на пол и положив ноги на стол. Теперь на нем были не те огромные тяжелые сапоги, от вида которых у Тиир кровь стыла в жилах, но легкая, облегающая ноги обувь из мягкой черной кожи.

На одном из подлокотников его кресла сидела нимфа в белом полупрозрачном платье, с отсутствующим взглядом и растрепанными волосами. Одна ее рука лежала на его плече, а другая находилась в полной его власти. Придерживая нимфу за талию, он припал губами к ее запястью и, прокусив тонкую кожу, неспешно тянул из ее сосудов кровь, следя за Тиир исподлобья своими темными глазами. Тиир ждала. Наконец, он оторвался от трапезы, отпустил руку нимфы и жестом позвал кого-то из темноты. За спиной его возникла темная безликая фигура.

– Убери ее, – не оборачиваясь к тени, произнес демон и приложил белоснежную салфетку к своим губам.

Нимфа тут же встала и, роняя на пол крупные капли крови, покорно направилась к выходу из залы, сопровождаемая тенью. Проходя мимо Тиир, она подняла глаза и задержалась на долю секунды. Она с напряжением всматривалась в лицо Тиир несколько коротких мгновений и вдруг узнала ее. От удивления она остановилась и широко открыла глаза, но тут же получила легкий удар в спину, заставивший ее проследовать дальше.

Когда сопровождаемая тенью нимфа покинула залу, демон опустил ноги, встал и сложил за спиной крылья.

– Прости, я начал без тебя. – Он бросил салфетку на стол и приблизился к Тиир. – Нравится ли тебе платье?

– Оно прекрасно.

– Ты прекрасна, Тиир-Таарэ. – Глядя ей прямо в глаза, он поцеловал ей руку. – Ты совершенна.

Тиир ответила ему легкой улыбкой и опустила глаза.

– У меня есть еще кое-что для тебя. – В его руках появилась небольшая шкатулка.

Махталеон открыл ее. Перед Тиир блистало и искрилось удивительной красоты колье. Казалось, множество звезд попало в тонкую паутину серебряных нитей, и каждая дрожала от легкого дыхания ветра.

– Позволь… – тихо произнес демон и достал колье из шкатулки, которая в тот же миг исчезла из его рук.

Тиир, немного склонив голову, убрала волосы с шеи. Демон застегнул колье, и оно вспыхнуло с новой силой на ее белоснежной коже. Она коснулась кончиками пальцев подаренного демоном украшения и к своему удивлению обнаружила, что камней вовсе не было – лишь свет далеких звезд мерцал и переливался в тонких нитях на ее шее.

– Звездный свет, попавшийся в расставленные мною сети. Оно будет сиять столько, сколько горят звезды на небосводе.

– Оно великолепно, – прошептала Тиир.

В руке Махталеона появилось кольцо, инкрустированное таким же звездным светом, что и колье. Демон надел кольцо ей на палец.

– Тебе нравится? – тихо спросил он.

– Безумно. Оно очень красиво.

– Ты очень красива, – прошептал демон ей на ухо. – И настолько же безумна… Так что ты ответишь мне? Ты останешься здесь, со мной? Ты станешь моей, Тиир?

Она снова опустила глаза и едва заметно улыбнулась. Демон убрал прядь волос с ее плеча, и она почувствовала, что рука его дрожит.

– Ответь мне, Тиир, ответь мне сейчас. – И голос его тоже дрогнул.

Она чувствовала, что нетерпение его возрастает.

– Тиир! Не мучай меня, дай мне ответ… – одними губами прошептал он. И тогда она подняла на него глаза и тихо ответила:

– Да.

Демон закрыл глаза, глубоко вдохнул воздух и с шумом выдохнул его, будто желая избавиться от переполнявшего его напряжения.

– Ты останешься здесь, со мной?

– Да, Махталеон…

– Ты разделишь со мной судьбу?

– Да.

– Ты станешь моей, Тиир-Таарэ?

– Да, Махталеон, навсегда…

– Это слышали стены. Это слышала Тьма.

– Да, – и она улыбнулась, обнажив свои белые зубы и сладко прищурив глаза.

– Да… Да… – повторил он, глаза его вспыхнули и тут же погасли, наполнившись тьмой. – Конечно… Конечно, да.

Внезапно он размахнулся и со всей силой, наотмашь, ударил Тиир по лицу. От неожиданности она даже не успела вскрикнуть. У нее перехватило дыхание. Не удержавшись на ногах, она упала лицом на стоявший позади нее стол. От боли и обиды слезы выступили на ее глазах. Демон медленно подошел к ней сзади. Она чувствовала, как он запустил свои пальцы в ее волосы и с силой прижал ее голову к блестящей поверхности стола. Она слышала, как с треском разрывались упругие ткани ее платья, и чувствовала холод, овладевший ее обнаженной спиной. Она видела, как его рука потянулась к тяжелому подсвечнику, стоявшему на столе, как демон поднял его над ее головой. В панике Тиир попыталась освободиться, за что получила очередной удар.

– Махталеон! – крикнула она срывающимся голосом, но демон еще сильнее прижал ее к столу.

– Прекрати дергаться и закрой рот! – тихо и невозмутимо произнес он, а затем шепотом начал произносить какие-то слова, видимо, на своем, темном наречии.

Тиир замерла, надеясь улучить момент и вырваться из его рук. Она затихла, и все ее чувства обострились. Она не могла видеть того, что он делал, но вся превратилась в слух и осязание, и внутреннее напряжение ее возросло до такой степени, что губы ее задрожали. В абсолютной тишине ее собственное прерывистое дыхание оглушало ее. Несколько капель горячего воска упали ей на спину и обожгли кожу, заставив ее вздрогнуть. И вдруг резкая боль пронзила ее правое плечо и прожгла насквозь. Спина ее выгнулась от боли и неимоверного напряжения, но Тиир, с силой сжав зубы, не произнесла ни звука.

Однако, боль не отпускала ее, напротив, она нарастала и проникала все глубже и глубже в ее тело. Ей казалось, что огненная лава наполняла ее сосуды, все пылало внутри и разливалось по ее телу нескончаемой жгучей болью. Она почувствовала запах горящей плоти и к своему ужасу поняла, что он исходил от ее собственного тела. Она пыталась кричать, но ее тело стало неподвластно ей. Она начала задыхаться, и тогда демон отпустил ее.

Тиир продолжала неподвижно лежать на столе, тяжело и прерывисто дыша, словно выброшенная на берег рыба, широко открыв глаза, с силой и злостью царапая ногтями ненавистный стол и оставляя на нем глубокие следы. Махталеон невозмутимо поставил тяжелый подсвечник со все еще горящими свечами перед ее лицом и бросил на стол раскаленное клеймо. Самообладание вернулось к ней, негодование и ярость придали ей силы, и она, схватив со стола подсвечник, запустила его в демона. Резкое движение снова вызвало боль, она закричала и, наклонившись вперед, схватилась за раненое плечо. Боль отдалась во всем теле. Демон увернулся от летящего в него предмета, и подсвечник со звоном упал на каменный пол. Свечи погасли. Махталеон рассмеялся.

– Что ты творишь? – с улыбкой, будто ничего не произошло, спросил он, снова приближаясь к ней своей покачивающейся походкой.

– Ты клеймил меня! Как будто я какое-то животное!

– Вовсе нет. Я лишь поставил печать под нашим договором. – Пожал он плечами.

– Хороша печать! Ты сделал мне больно! Ты мне полплеча сжег! Ты хотел меня сжечь!

– Вовсе нет. Я наполнил твои сосуды огнем. Теперь в крови твоей полыхает пламя. Я оставил на твоем плече свой знак, и никто не сможет прикоснуться к тебе, кроме меня, если ты сама того не пожелаешь.

– Ты посмел ударить меня!

– Иначе пришлось бы долго объяснять.

– Я не давала согласия на то, чтобы ты бил, истязал меня и … – у нее снова перехватило дыхание.

– Ты бы не согласилась, а для заключения договора необходима моя печать.

– Я тебя ненавижу! Забери свои безделушки! – И она рванула с шеи подаренное демоном колье, но нити его не порвались, а напротив, стали сжиматься вокруг ее шеи, опутывая ее и поднимаясь вверх. Тиир почувствовала, что колье душит ее, и быстро убрала руку. Украшение приняло прежний вид.

– Это ведь мой подарок, Тиир. В честь нашей помолвки. Ведь оно тебе понравилось…или нет? – И он сделал еще шаг по направлению к ней.

– Тебе нравится мучить меня, демон? Причинять мне боль?

– Твоя боль – самое сладостное, что мне доводилось пробовать. – И он протянул к ней руку. – Давай же, иди ко мне, раздели со мной трапезу. – И глаза его засветились.

– Оставь! Меня! – выкрикнула она в ответ, но Махталеон уже схватил ее за руку.

– Нет, звезда, озаряющая мои ночи, теперь я никогда тебя не оставлю, – тихо произнес он, глядя ей прямо в глаза. – Теперь мы всегда будем вместе. Ты моя, Тиир. Моя навсегда. И печать на твоем плече – тому свидетельство. Эта печать – знак того, что ты принадлежишь только мне. Никто не посмеет прикоснуться к тебе, пока ты носишь на своем теле мой знак. – Он склонился к ней и коснулся губами ее плеча. Тиир тщетно пыталась освободиться из его рук. Она снова начала задыхаться от негодования и осознания своей полной беспомощности, и плечо ее продолжало невыносимо болеть.

– Это нужно было сделать, Тиир, – прошептал ей на ухо демон, удерживая ее в своих объятиях. – Ведь скажи я тебе, ты бы не согласилась.

– Я думала, что могу доверять тебе!

– Доверие – непростительная роскошь. Поверь мне.

– Поверить тебе? Ты постоянно лжешь и причиняешь мне боль! Я не знаю, что ожидать от тебя! Отпусти меня!

– Непредсказуемость… Она вызывает сильные эмоции. Предсказуемость пассивна и скучна. Непредсказуемость ярка и насыщена. Вызванные ею эмоции наполняют неимоверной силой. Верь мне. Я никогда не перейду дозволенную грань.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.