Нина Смолянская
Тайна оборотня Савелия

Глава 1

Практика у меня закончилась к концу июля. Хотелось поработать месяц, но мама убедила меня съездить на недельку в деревню, проведать бабушек. Бабули у меня жили в соседних деревнях и были ещё молодцом. Больше всего мне нравилось гостить у бабушки Улиты, которая меня любила безмерно и всегда баловала, но на этот раз я решила начать своё турне с бабы Сони. Её деревня была ближе к ж/д станции. Она была немного построже, но мы с ней тоже отлично ладили. Поездом ехать было долго и утомительно, но автобусы от нас ходили редко, не каждый день.

До деревни я добралась только на следующий день, подошла к бабушкиному дому и не сразу решилась открыть калитку, рассматривая в щёлочку пустой двор. «Надеюсь, что того петуха, который постоянно гонял нас с сестрой, она давно сварила», – подумала я и повернула ручку.

Во дворе было тихо. Я прошла до дома и открыла дверь.

– Бабуля! Ты где? Я приехала! – крикнула я погромче.

Но мне никто не ответил. Я поставила вещи у порога и пошла в сторону огородов. Ну конечно! Моя неугомонная бабуля копается в помидорах с тяпкой. Я специально зашла так, чтобы она меня увидела и не испугалась, крикнула издалека. Неподдельная радость сразу отразилась на её лице. Мы обнимались минут пять, а потом пошли в дом.

Дому этому было уже почти сто лет, его построил ещё отец прабабушки, когда женился. Штукатуренный и покрашенный белой известью, с крышей, покрытой старым шифером. Небольшой, но довольно просторный. Пережил и гражданскую войну, и Великую отечественную. И мои ежегодные летние нашествия. Мы одно время хотели сделать в нём ремонт, но бабушка категорически была против, говоря нам, что на её век хватит, а как помрёт, потом мы можем делать что хотим.

В сенях были невысокие двери, в которых надо было наклоняться, чтобы зайти. В первой комнате – большая русская печка, с лежанкой и плитой на дровах. От неё и до угла – полати из толстых дубовых досок, отполированных за век до блеска, на которых в несколько слоёв лежали матрацы. А во второй комнате стоял огромный старинный шкаф, сундук и две высокие металлические кровати с горой разнокалиберных подушек, на которых мы с мамой спали, когда приезжали, утопая в мягких перинах.

Как я по всему этому соскучилась, не передать словами. Подмигнула образам на иконах в «красном углу» и пошла помогать бабушке накрывать на стол.

В этот день она не дала мне ничего делать, причитая, что я устала с дороги и должна отдыхать, поэтому я прогулялась по улице, дошла до центра, прошлась по магазинам, накупив разных вкусностей и продуктов, и вернулась обратно. Темнело здесь быстро, поэтому, немного посмотрев старенький телевизор, я легла пораньше спать. Всё-таки дорога и в самом деле меня вымотала.

Проснулась я от шороха над головой. Сон как рукой сняло. Сначала думала, что мыши, но, когда раздались шаги и скрип досок, я напряглась. В деревне всегда было спокойно, и по чужим домам никто не лазил, если только мальчишки проказничали? Но ведь не ночью же! Посмотрела на время – почти четыре часа утра. Я не стала будить и пугать бабушку, поэтому лежала и прислушивалась. Звуки раздавались ещё с полчаса, а потом затихли. Но уснуть я уже так и не смогла. Около шести утра я услышала, как встала баба Соня и растопила печь. В доме стало тепло и через некоторое время запахло хлебом.

За завтраком я очень аккуратно завела разговор про то, что хранится на чердаке. И услышала, что там просто склад старых вещей.

– А что случилось? – спросила бабуля.

– Да мыши шебуршали всю ночь, спать не давали, – ответила я и увидела её удивлённый взгляд.

– Так ведь нет у меня мышей. Два кота в доме, ещё весной всех перетаскали мне на крыльцо, окаянные. Это, наверно, домовой что-нибудь искал.

Я чуть не подавилась чаем.

– Какой ещё домовой? – улыбнулась я. – Бабуля, мне уже двадцать лет, детство закончилось, а с ним и сказки.

Бабушка посмотрела на меня лукаво и ответила, что некоторые сказки живут с нами всю жизнь.

– А можно я залезу и посмотрю, что там?

– Конечно, внучка. Только там пыльно очень и хлама много, руки не доходят сжечь его.

– Ну и ладно, значит, возьму ведро и наведу заодно там порядок, – решила я, а у самой уже разыгралось любопытство и руки зачесались перебрать бабушкин склад.

Налив в ведро воды и взяв несколько тряпок, я полезла по деревянной лестнице. Дверка на чердак была очень старой и закрытой на щеколду. Мне пришлось поставить ведро на верхнюю перекладину лестницы и прижать его ногами, чтобы освободить руки. Похоже, эту дверь не открывали уже много лет, потому что доски на ней рассохлись и перекосились. Чтобы открыть, мне пришлось её немного приподнять и хорошо постараться. С горем пополам я всё же открыла заветную дверь и залезла.

– Да-а-а, здесь не просто склад ненужных вещей, здесь уже половину можно смело выкидывать на помойку, судя по их состоянию.

– Бабуля, – крикнула я, высунувшись наружу, – не подходи близко, я буду хлам выкидывать.

– Хорошо, Оленька, я всё равно на огород пошла, кидай смело.

– Ну что ж, начнём? – я повязала на лицо платок, чтобы не дышать пылью, надела перчатки и начала выкидывать сломанные стулья, корзины, прогнившие ведра и тому подобное старьё. Постепенно вещи, попадавшиеся мне на пути, становились всё более старыми. Ножная прялка, деревянная утварь, неизвестного мне назначения. Их я протёрла и сложила в освобождённый угол, где уже помыла доски. Старые покрывала, перины и подушки выкинула, отодвинула старинный комод, который стоял в самом центре чердака около трубы, и на некоторое время зависла. «Интересно, а кто его сюда смог затащить и, главное, как? Ладно, не моё дело, а моё – вытереть с него пыль», – решила я и подвинула его ближе к скосу крыши. Почти три часа я перебирала старые вещи, прежде чем добралась до сундука, стоявшего в самом конце чердака, как раз над тем местом, где расположена моя кровать.

– Оленька, идём обедать! – позвала меня баба Соня, и я решила, что займусь им после обеда.

Тем более я устала и отдых мне был просто необходим. Мы с бабулей поели вкусного наваристого супа из печки, и я прилегла. Мягкая кровать и тишина начали шептать мне «спи, пока есть возможность». Хотела прикрыть на пять минут глаза, а получилось на целый час. И снился мне странный сон, который меня и разбудил в конце концов.

…Подхожу к сундуку, а он как будто не просто сундук, а сундук с сокровищами. И я откуда-то знаю, что там есть и золото, и камни драгоценные, а ещё меха и богатые одежды. И вот я его открываю – и свет камней слепит меня. Прикрываю глаза рукой и понимаю, что это никакие не камни, а раскалённые угли. С испугу захлопываю крышку и отпрыгиваю от него. Сердце громко стучит, страх сковывает тело, но любопытство сильнее. Опять осторожно подхожу к сундуку и немного приоткрываю его. Теперь там темно. Ничего не могу разглядеть, поэтому достаю телефон и подсвечиваю фонариком. Сверху лежит коричневый мех, похожий на соболя. Потрогала одной рукой и с опаской одёрнула. Но ничего не произошло. Откинула крышку и достала великолепную длинную шубу. Примерила её, а она как будто совсем новая и пахнет почему-то лесом. Я подняла воротник к лицу и вдохнула его запах. И тут на меня уставились два чёрных глаза с горящим красным пламенем внутри, прямо с воротника. У меня всё похолодело внутри, инстинктивно я сделала шаг назад и в кого-то упёрлась. Глаза моргнули, и вся шуба зашевелилась. В одно мгновение сотни маленьких зверьков побежали обратно в сундук. У меня всё замерло внутри, и волосы встали дыбом. Последний зверёк запрыгнул внутрь, и крышка с грохотом захлопнулась, а меня за талию взяли чьи-то руки…

Проснулась от собственного визга, который быстро перешёл на ультразвук. Как у меня выдержало сердце, не знаю, но такого ужаса в своей жизни я ещё никогда не видела и ничего подобного не испытывала. Мне казалось, что я до сих пор чувствую чужие руки на своём теле. Я спрыгнула с кровати и выпила стакан воды, пытаясь успокоиться. Вышла во двор. Бабуля всё так же копалась в огороде и не слышала, слава богу, моих воплей. Я взглянула на открытый чердак, и у меня на спине побежали мурашки при воспоминании о пережитом ужасе.

– Ни за какие золотые коврижки не пойду туда больше, – пробормотала я и начала убирать весь мусор, который накидала с утра. Сортировала, доламывала деревянные предметы, чтобы потом пустить их на дрова. Организовала костёр в старом оцинкованном корыте и сожгла почти весь мусор и тряпьё. Остался только металл, но я решила попросить соседа сдать его на металлолом.

Пока смотрела на пламя костра, окончательно успокоилась и ужасный сон начал понемногу забываться. Бабушка пришла с огорода, и мы с ней пожарили невероятно вкусную яичницу на сале. Рассказывать ей о своём сне я не стала, не захотела её тревожить, и легла спать пораньше.

Проснулась я опять в то же время, что и прошлой ночью, только на этот раз не от звука шагов, а от того, что на чердаке упало что-то тяжёлое. Мне вообще спросонок показалось, что упало рядом со мной. Я даже посмотрела на пол, но в лунном свете, кроме коврика, рядом с кроватью ничего не увидела, а заглядывать под кровать побоялась.

После этого послышался звук передвигаемых предметов и чей-то приглушённый голос. Я прислушалась: нет, мне не показалось, кто-то и в самом деле ругался и двигал тяжёлую мебель. Поскольку сон у меня уже давно пропал, а злость, наоборот, появилась, то я тихонько встала, накинула халат и вышла в сени. Там зажгла керосиновую лампу и пошла разбираться с тем гадом, который мне не даёт спать уже вторую ночь.

«Вообще охренел! – мысленно возмущалась я. – Мало того, что залез в чужой дом, так ещё и двигает мебель по ночам».

Я взяла палку поувесистей и полезла на чердак. Про сон и «золотые коврижки» я уже забыла, злая как чёрт.

Подняла лампу и осветила довольно просторное помещение, которое моими стараниями уже выглядело вполне прилично. Сразу бросился в глаза комод, который опять стоял в самом центре чердака.

– Вот сволочь! – выругалась я и погромче сказала: – Ну-ка выходи, не прячься! – Я перехватила поудобнее палку и ждала, что сейчас из-за комода высунется пацан, но никого так и не дождалась.

Осторожно подошла к комоду и, выставив руку с лампой вперёд, осветила весь закуток. Никого. Осмотрела чердак – тоже никого.

– Мистика, какая-то, – пробормотала я, а сама бросила взгляд на злополучный сундук. В свете лампы он казался обычным старым ящиком с железным замком. Это меня успокоило, и я подошла ближе.

– И чего я так перепугалась? Ну и воображение у меня, подумаешь, кошмар приснился, – проворчала я. – После завтрака обязательно приду перебрать его.

Я постояла ещё немного и уже хотела уходить, но всё внутри меня вопило, что я уже здесь, пришла и мне осталось просто открыть крышку! А потом пойду спокойно спать, досматривать свои сны.

Тяжело вздохнув, обернулась и ещё раз внимательно осмотрелась вокруг, но всё было тихо, а тот мальчишка, видно, убежал, испугавшись меня. Делать было нечего, со своим любопытством мне было тяжело бороться. Я подошла к сундуку и поставила на пол керосинку. Немного его приоткрыв, убедилась, что всё в порядке и черти оттуда вылезать не собираются, откинула крышку. Пусто!

Фух! У меня отлегло от сердца. Поднялась и уже хотела закрыть его, но…

Глава 2

Я пыталась понять, что же произошло, но так и не смогла ничего толком вспомнить, кроме падения в пустоту. Ах, да! Самое главное я не забыла. Точно помню, что не сама я упала в тот сундук, кто-то меня толкнул. Очнулась уже лёжа в высокой траве. Пощупала вокруг себя землю и только потом открыла глаза. Лесная поляна, солнышко почти в зените, пчёлы жужжат, птички поют, вокруг никого. Покрутила головой – никаких признаков цивилизации.

– Ну, зашибись! – прошипела я, не понимая, где я и что мне теперь делать.

Поднялась на ноги и прошлась немного, боясь заходить в лес. Было светло и достаточно тепло, но мой вид меня напрягал: трикотажный халат поверх короткой шёлковой сорочки и голые ноги в бабушкиных тряпочных тапочках.

– Эй, люди! Ау-у-у-у! – в отчаянии крикнула я.

По соседнему дереву пробежал какой-то мелкий зверёк и прыгнул мне прямо на голову. Это было так неожиданно, что я начала орать как резаная, мотая головой и пытаясь его смахнуть с себя.

«Заткнись, здесь нельзя шуметь!» – услышала я у себя в голове и замерла.

С головы свесилась на уровень моих глаз мохнатая симпатичная мордочка, и я увидела те самые глаза из сна – чёрные с красно-оранжевыми всполохами огня. Я сглотнула слюну и тихо прошептала: «Мама».

«Успокоилась? А теперь бери меня на руки и идём домой», – раздалось у меня в голове.

– К кому домой? – не поняла я. – Стой, это ты сейчас со мной разговариваешь?

Зверёк закатил глаза и ответил, что мы сейчас пойдём к нему домой и это именно он со мной разговаривает.

«Давай уже быстрее, а то у тебя такой вид, совсем не располагает к прогулкам по лесу. Ещё увидит кто».

Он сам спустился по халату в руки и прижался к груди.

«Гладь!» – услышала я требовательное.

Я чисто машинально погладила, а потом отдёрнула руку.

– Эй, да кто ты такой?! Не совсем ли ты обнаглел?

Зверёк тяжело вздохнул и посмотрел на меня.

«Савелий я, живу здесь неподалёку. Идём, пока мужики деревенские не увидели тебя, а?»

– Ничего не понимаю, какие мужики? – я и так постоянно ловила себя на мысли, что сплю и никак не могу проснуться, а теперь ещё подумала, что головой тронулась.

«Беги, я сказал!» – крикнула эта тварь так, что в голове загудело. И я побежала. Сначала не разбирая дороги, напропалую, просто между деревьями, потом выбежала на звериную тропу и неслась, как будто за мной не деревенские мужики с вилами бежали, а стая волков. Тропинка закончилась у подножья каменистой горки, и я остановилась перевести дух.

«Наверх, там пещера», – послышалось новое указание, Савелий шустро спрыгнул с рук и побежал наверх сам. Мне пришлось лезть по камням за ним, правда, там было невысоко. Метрах в трёх и на самом деле показался чёрный проём между камней, куда я и зашла.

– Фиу, – присвистнула я, оглядевшись. – Это твоя норка-пещера? Ты уверен? Не слишком просторно для тебя?

Пещера была больше похожа на достаточно обустроенную комнату. Пол был застелен мягкими, хоть и старыми, коврами, на каменных стенах висели шкуры и оружие. В центре был сложен очаг с ещё горячими углями, у дальней стены – массивная деревянная кровать с множеством подушек, застеленная светлым покрывалом.

Савелий запрыгнул на неё и свернулся комочком, положив мордочку на лапки.

– Ты куда на покрывало грязными лапами, тебя хозяин накажет! – возмутилась я наглости говорящего зверька.

Он тяжело вздохнул, посмотрел на свои лапки и спрыгнул на пол.

На столе стояла металлическая эмалированная кружка и пятилитровая пластиковая бутылка с водой. Я налила воды и залпом всю выпила.

«Теперь мне!» – потребовал Савелий.

– Может, пожалуйста? – строго посмотрела я на него.

«Пожалуйста», – повторил он, с нетерпением и жадностью глядя, как я наливаю ему воду в миску.

– Рассказывай, – потребовала я. – Всё с самого начала и с подробностями! Кто такой, откуда здесь взялся и кто твой хозяин.

Он покрутился на столе, потом сел поудобнее и начал с вопроса: «Ты животных любишь?» И столько тоски было в глазах, что мне стало его жаль. Живёт здесь один, в глуши, в холодной пещере, никто его не любит, не жалеет, не гладит, не кормит…

– Что?! Ты мне мысли не заговаривай! Вернее, мысли свои в мою голову не… не… Короче, люблю я животных, понял? Не юли, ближе к делу давай.

«Чего ж не понять, это хорошо, что любишь. Тогда я начну с главного: живу я в этой пещере уже много лет, один, потому что меня отовсюду гонят».

– Как один? А чья тогда эта пещера? Кто тут жил до тебя? Почему тебя отовсюду гонят? Ты нормальный зверёк, красивый даже, нашёл бы себе пару, и жили бы в норке, как все звери, детишек воспитывали. Получается, у тебя нет хозяина? – сыпала я вопросы.

«В том-то и дело, что нет, а я не совсем нормальный зверёк, то есть как зверь я вполне нормальный, а как существо… Короче, не путай меня и не перебивай!» – занервничал он.

– Всё-всё, не перебиваю.

Он тяжело вздохнул и выдохнул: «Оборотень я». Я только хотела спросить, что это значит, но он раздражённо выставил вперёд лапку, и я сразу замолчала.

«Только не такой, как все. Природа сыграла со мной злую шутку. В нашем селении живут одни оборотни, но вторая ипостась у них – или волк, или медведь. А теперь представь, что у волчицы рождается ребёнок, который в первый свой оборот превращается в куницу».

– Так ты куница? – к своему стыду, я живую куницу видела впервые и поэтому сейчас рассматривала его с большим интересом.

Он немного смутился и продолжил:

«В общем-то, рассказывать больше почти нечего. Меня дразнили все кому не лень, мать пыталась меня защитить, но в шестнадцать лет альфа её вызвал и поставил ультиматум – или мы уходим из стаи вместе, или я один. Мать сказала, что не бросит меня и начала собирать вещи. Но я не мог этого допустить, поэтому сбежал один, пока она прощалась с соседями. С тех пор я здесь и обитаю. Уже почти семь лет».

– А отец?

«Не видел я своего отца никогда, а мать не рассказывала про него ничего, кроме того, что встретила его раненого в лесу и спасла от своей же стаи. Когда же он поправился, то ушёл в свои края, и она его больше не видела. Меня мама всю жизнь воспитывала одна и не пускала в дом ни одного мужчину, говоря им, что её муж скоро вернётся. Сначала ей постоянно досаждали женихи, а потом начали смеяться и обзывать ненормальной. Мама всегда была первой красавицей стаи – белая волчица с чёрными пятнами на лапках, не то что я», – Савелий тяжело вздохнул и замолчал.

Я слушала его, открыв рот, всё никак не веря в происходящее.

– А как же ты оказался у моей бабушки на чердаке?

«Случайно вышло. Как-то ночевал в лесу и залез в дупло, а проснулся в странном доме, в сундуке. Принёс оттуда много полезных вещей, пещеру обустроил».

Я посмотрела на ковры, затем на подушки на кровати, стены. Савелий стыдливо отвёл взгляд. Понятно, значит, перетаскал всё, что плохо лежало.

– Интересно, как они поместились в сундуке и дупле? – спросила я.

«Дупло большое, да и сундук не маленький».

– А комод-то тебе зачем понадобился?

«У меня нет ни одного шкафа, а он небольшой, и если его разобрать на части, то они поместятся в сундук. Здесь я бы их обратно собрал».

– Да, дела. Тогда главный вопрос. Раз ты оборотень, то почему не оборачиваешься в человека?

«Устал, каждый оборот отнимает силы. Мне надо просто поспать немного».

– Тогда ещё один вопрос – что я здесь делаю?

Он прижал мордочку к столу и прикрыл её лапками.

«Мне скучно, а ты мне понравилась. Прости», – он приоткрыл один глаз и посмотрел на меня.

– Да ты, ты… – у меня не было слов.

«Нет, ты меня неправильно поняла! Ты просто погостишь у меня немного и вернёшься к бабушке, как только захочешь», – тут же начал уговаривать меня Савелий.

– Я в дупло не влезу, я же не белка! – на меня начала накатывать паника, когда представила себе, что могу остаться в этой дыре навсегда.

«Влезешь, оно большое», – ответил он упавшим голосом и посмотрел на меня грустными глазами.

И моё сердце дрогнуло, не выдержала и погладила его по голове.

– Хорошо, погощу, но только недолго, потом вернусь обратно, понял?

«Понял». – Его мордочка расплылась в довольной улыбке, а потом он зевнул, показав свои острые белые зубки.

«Я не спал всю ночь, можно я пару часов посплю?»

– Спи, я пока осмотрюсь.

Савелий прыгнул опять на кровать и зарылся в подушках, а я вышла из его жилища и полюбовалась красотами окружающей, не тронутой цивилизацией, природы, простирающейся на многие километры.

– Да-а-а, дела-а-а, – протянула я. – Вот и отдохнула недельку у бабули.

Зашла обратно в жилище «лютого оборотня», хихикнула, зевнула и решила, что мне тоже не помешает немного поспать, учитывая, что уже вторую ночь некоторые мохнатые воры не дают нормально поспать. Легла на край кровати и тут же уснула. Проснулась от громкого мужского храпа. Ничего не понимая, повертела головой и обнаружила на второй половине кровати здоровенного парня, лежащего на спине и громко выводящего рулады.

– Так вот ты какой, «северный олень», – прошептала я мамину присказку и начала рассматривать его, пока спит.

Парень был симпатичным, светловолосым, с хорошей мускулатурой и ростом не меньше метра девяносто. Штаны, правда, на нём были грязные и все в заплатках, но ничего не поделаешь – это издержки лесной жизни. В лесу штаны не растут, а с деревенскими, как я поняла, у него отношения не сложились, да и на чердаке бабуля штаны не хранила. Я улыбнулась. Тяжело ему пришлось одному в лесу. Прямо как «маугли». Жаль парня, наверно, придётся взять над ним шефство.

– А? Что? – Савелий проснулся и быстро заморгал глазами, глядя на меня. – Ты кто?

– Я Оля, – опешила я, – только не говори, что ты не помнишь, что творит твоя куница!

Он протёр глаза и сел на кровати.

– Прости, я просто не поверил глазам, что ты ещё здесь.

Потом пригладил руками волнистую шевелюру и спросил.

– Ну, как я тебе? Не страшно?

– А должно быть? Вроде клыки не торчат, слюна из пасти не капает, когти на пальцах не растут…

Он удивлённо поднял брови.

– Какие ещё слюни и когти? У вас так оборотней представляют?

– Ага, – улыбнулась я, – в общем-то, так. Поспал, отдохнул? Вставай, мы сейчас пойдём в то самое дупло, и я тебя познакомлю со своей бабулей. Ты туда в этом виде пролезешь?

– Постараюсь, если что, обернусь. Только зачем сразу к бабуле-то? Давай обойдёмся без неё.

– Не бойся, у меня мировая бабушка. Она тебя не обидит. Кроме того, у неё полный шкаф одежды, которая осталась от деда, а он тоже был крупным мужчиной, почти как ты. Подберём тебе одежду и обувь, нормально поедим и займёмся разборкой комода, раз он тебе так нужен. Согласен?

Мы с ним пошли на ту самую поляну, и Савелий показал мне огромный дуб с дуплом. Оно было и в самом деле большое. Я туда спустилась свободно и почти мгновенно оказалась в сундуке. Даже голова закружилась. Быстро вылезла из него и помогла выбраться парню, который еле поместился в нём.

– Вот поэтому я и предпочитаю сюда ходить в виде куницы. Спасибо, что помогла, – поблагодарил он, разминая кости. Мы спустились с чердака и вошли в дом.

Бабушка меня потеряла и подумала, что я с утра убежала в центр по каким-то делам, но когда увидела рядом со мной Савелия и я ей рассказала, кто он и откуда, то первым делом посадила нас за стол и поставила перед нами тарелки с супом и салат. Пока мы обедали, она поведала семейную тайну.

Глава 3

– Мы ведь, внучка, уже пять поколений охраняем этот ход в другой мир.

– Почему ты никогда не говорила об этом? – удивилась я.

– Как-то не пришлось. Твоя мать всегда была очень правильной, не верила ни во что, кроме того, что пишут в энциклопедиях и учебниках. А тебе – потому что ты слишком романтичная, ещё потерялась бы там по глупости, что бы мы потом делали? Где тебя искать? Я им сама никогда не пользовалась, а вот моя бабка рассказывала, что частенько там гуляла и даже угощала вареньем из ягод, собранных в тех местах, а ещё она мне по секрету сказала, что встречалась там с местным парнем, любовь у них была, да только сгинул он, и ей пришлось выйти замуж за моего деда.

– Так ты же говорила, что дом твой прадед построил?

– Говорила, только сундук этот моей прабабке в приданое дали, а когда их дочь ещё маленькой была, сунула нос любопытная Варвара куда не следует. А потом она нам всем наказала спрятать тот сундук на чердак и не открывать его никогда. Только некоторым ведь неймётся, да?

Бабуля рассмеялась и лукаво посмотрела на нас.

– Идёмте со мной, вот и Васины вещи сгодились, – она подвела нас к шкафу и открыла его. – Забирай, Савелий, всё, что нравится, – бабушка доставала вешалки с рубашками и куртками, мешок с носками и бельём, брюки и свитера, а он с интересом и восторгом щупал ткань и прикладывал к себе понравившееся. – А пока он примеряет, идём, девонька, баньку затопим, да и поговорить надо.

Мы с ней включили в бане газовую печку, вышли на крыльцо и сели на ступеньки.

– Хорошего парня ты себе отхватила, Олька.

– Бабуля, я его знаю полдня! – возмутилась я.

– Не шипи, я же вижу, как он на тебя смотрит. Это любовь с первого взгляда, поверь старой и опытной женщине. Он оборотень, у них по-другому не бывает, они же выбирают на уровне инстинктов, а не по внешности. Так что присмотрись. Ты девка ладная, вон какая красотка выросла – высокая, фигура как на картинках, волосы красивые шёлковые, заплетать только не хочешь в косу, а зелёные глазищи вообще любого с ума сведут. А то, что живёт в пещере? Ерунда! С любимым – рай в шалаше. Главное, чтобы любили друг друга.

– Бабуля! Какая любовь! Алё! Я его просто пожалела. Он ведь там совсем один, одичал уже.

– Ладно-ладно! Пожалела и молодец! Может, у вас и сладится. А там глядишь – у них не прижился, может, у нас приживётся. Не обязательно же жить в пещере в том мире. Переберётся к нам. Вон лесником пойдёт работать или ещё кем, парень-то видный и сильный. Раз решила помочь, значит, помогай.

Я задумалась. Как всё сложно. Помочь мне ему хотелось, но я не рассматривала его как потенциального своего парня. Мне ещё одичавшего оборотня для полного счастья не хватало. Да и вообще, сейчас у меня была главная цель – учёба, и я даже не представляла себе, как смогу заниматься ещё и устройством взрослого парня в нашем мире. Уф! Столько навалилось…

Савелий вышел в белой клетчатой рубашке и джинсах. Смотрел на меня и улыбался. Такой милый и в то же время не по годам серьёзный.

– Ой, батюшки, ты же босиком? – запричитала баба Соня и побежала за дедовыми кроссовками.

Мы оба посмотрели на его голые ноги.

– Иди, мы тебе там воду в баке греть поставили, помойся, – сказала я и потащила его в баню. – Смотри, это мыло, это мочалка, а этим волосы помоешь, только в руку наливай немного, хорошо? – он кивнул. – Вот полотенце, потом вытрешься, – я огляделась. – Да, кран с холодной водой вот здесь, открывается вот так, – я повернула кран и показала, как налить горячую воду. – Ну всё, мойся. Если что – зови.

Пришла бабушка и села на ступеньках рядом со мной.

– Вполне приличные кроссовки, должны подойти, у деда размер тоже не маленький был, сорок пятый. Может, вместе поедете? Чего тянуть, пока лето, обустроится на новом месте.

– Как ты себе представляешь? Я же не могу его привести к себе в общагу и сказать коменданту, что это мой друг и он теперь будет жить со мной, – возмутилась я. – Или мне его в переноску посадить и сказать девчонкам, что купила себе домашнего питомца?

Бабушка посмотрела на меня широко открытыми глазами, а потом как давай смеяться.

– Ну ты даёшь! Я как представила себе Савелия, которого со всего общежития девки ходят тискать, мне даже страшно стало за его психическое и физическое здоровье. Ну ты и сказала, ха-ха-ха… в переноске… ха-ха-ха!

Я нахмурилась и сказала бабушке, что у неё слишком буйное воображение.

– А если серьёзно, то ему и в самом деле лучше найти работу, связанную с лесом, природой. В городе он не сможет нормально жить, по крайней мере, сразу. Это ты там с детства живешь, всё знаешь, для тебя всё привычно. А он, после своего леса и пещеры, разве сможет сидеть в какой-нибудь квартире и работать в конторе, пусть даже и разнорабочим. Он ведь даже писать и читать не умеет по-нашему. Или умеет?

– Упс! Я об этом даже не подумала. Хотя мы же с ним разговариваем на одном языке, а до шестнадцати лет он жил в стае. Наверняка у них там была школа. Ой, бабуль, не знаю. Вот выйдет из бани, потом спросим у него.

Бабушка ушла по своим хозяйственным делам, а я задумалась. «Вроде хочется помочь человеку, вернее, не совсем человеку, но всё же. А с другой стороны, всё так сложно – документов у него нет, мы даже на автобус не сможем билет купить, не говоря уже о поезде. Придется ехать на попутках. Даже не представляю, как мы почти четыреста километров будем на попутках добираться. Жесть. Если только к водителю автобуса подойти и попроситься за деньги, без билета. Опять же, не каждый возьмёт. Но попробовать можно. Хорошо, доедем, и что дальше? Так, так, так… А ведь у нас рядом с городом есть турбаза, только недавно видела объявление, что там требуются работники с проживанием на летнее время. А что?! Отличный выход! Природа, прекрасное озеро, кормят три раза в день, и я смогу его навещать по выходным. За лето освоится, подзаработает, а на зиму уже можно будет снять квартиру и устроится на работу в городе. Так и сделаем! Надеюсь, он не будет возражать».

– Насчёт чего я не буду возражать? – спросил Савелий, который только что вышел из бани в джинсах и с полотенцем на шее, которым вытирал волосы.

– О, ты уже помылся? Надеюсь, вода успела согреться? – начала было я, а потом уставилась на него. – Ты что, читаешь мои мысли?

Он улыбнулся и сел рядом со мной на ступеньки.

– Ты так громко думаешь, что хочешь не хочешь – услышишь. А водичка была очень хорошей, чуть тёплой, но я всю жизнь моюсь только холодной, поэтому даже непривычно было. И мыло у вас очень душистое, спасибо.

Я тоже улыбнулась и дала ему носки и кроссовки.

– Надень, пока ноги не испачкал.

Он с удивлением поднял один носок перед собой и спросил:

– Это что?

– Это носок – главная и самая нужная деталь гардероба мужчины.

Он с сомнением посмотрел на меня.

– Не сомневайся, надевай на ноги, а потом я тебя научу завязывать шнурки.

Ещё небольшой нюанс в виде обломанных длинных ногтей на ногах мне пришлось устранять самой, поскольку пользоваться маникюрными ножницами он не умел, а такое добро в кроссовки вряд ли полезет. Пока они были мягкими после мытья, я их быстро срезала, а потом мы почти полчаса бились со шнурками, которые у него никак не получалось нормально завязать.

– Да что ты как маленький! – нервничала я. – Хотя, я понимаю, ты это делаешь первый раз в жизни. Ладно, научишься со временем. А теперь встань и походи.

Савелий, который всё свою жизнь ходил босиком, осторожно спустился с лестницы и прошёлся по земле.

– Ну как? Не жмут? – спросила, еле сдерживая смех, потому он был похож сейчас на собаку, которой надели ботинки, разве что не тряс ногами и не пытался смахнуть кроссовки с ног.

– Такое удивительное ощущение, непривычно очень, но мне нравится! Как ты говоришь, эти сапоги называются?

– Это не сапоги! – рассмеялась я. – Это кроссовки!

– У нас в деревнях мужчины сапоги носят, а женщины туфли. Кроссовок у нас нет, а зря, я бы такие обязательно украл, наплевав на свои принципы.

– Ого, и какие у тебя принципы? Говори сразу, чтобы потом для меня они не были неожиданностью.

Он сел опять рядом со мной, постоянно рассматривая свои ноги и поправляя шнурки, и стал очень серьёзным.

– Знаешь, у нас в стае были свои законы, выполнение которых было для всех обязательным, там было несколько запретов. Я хоть и ушёл из стаи, но всё равно придерживался их, как бы тяжело мне ни было.

– Расскажешь?

Он немного помолчал, а потом повернулся ко мне.

– Один из них я уже нарушил, впервые в своей жизни, – не принимай помощь от незнакомых людей.

– Почему? Странный какой-то закон. Если тебе хотят помочь от всей души, почему нельзя принять такую помощь? Тем более когда ты в ней очень нуждаешься.

– Старые волки говорили, что неизвестно чем может обернуться такая помощь. Люди – коварные существа, и никто не знает, что у них на уме. Плата за помощь может быть слишком высокой – свобода или даже жизнь.

Я смотрела на него и старалась понять, про что он говорит. Не знаю, что у них за люди и общество, но у нас тоже полно таких доброжелателей, которые тебя сначала обогреют и накормят, а потом оберут и раскрутят на такие бабки, что хоть в петлю лезь. Но ведь не все же такие!

Он поморщился.

– Не кричи ты так! Мысленно, в смысле. Я читаю мысли обычно только в ипостаси куницы, но когда человек так эмоционально думает, то тоже слышу. Да, не все, но я таких не встречал, обычно всем надо что-то взамен. У тебя и у бабушки я таких мыслей не услышал, поэтому и решился. И ещё. Я ваш мир почти не знаю, иногда только бегал по окрестностям, но далеко не забегал. Видел, что вы живёте совсем по-другому, чем наши люди, и мечтал, что когда-нибудь останусь здесь навсегда. Но потом возвращался к себе в пещеру и понимал, что моя родина там, на Тарее…

– Твой мир называется Тарея?

– Да, а моя стая, вернее, стая моей матери, – смутился он, – называется «Стая серого медведя».

– Странное название для волчьей стаи. Почему медведя?

– Наша стая существует уже много веков. Вначале это были только серые, серебристые, медведи. Потом у них появились бурые и чёрные медведи. Со временем стая расширилась, и в неё вошло несколько волков, которые пришли из дальних лесов. Так получилось, что медведей с каждым поколением становилось всё меньше, а волков всё больше. Сейчас, почти из сотни оборотней, медведей осталось только девять.

– Ты к ним прибегал посмотреть? – спросила я очевидное, понимая, как ему было тяжело.

– Да, несколько раз. На маму смотрел.

– У неё всё в порядке?

– Она постарела и похудела. Мне последний раз показалось, что в её глазах больше нет жизни.

– Ещё бы, – прошептала я, а потом спохватилась, – она потеряла сначала любимого и жила только для тебя, а потом ты сбежал он неё и ей стало просто не для кого жить.

Он молчал, поджав губы, в его чёрных глазах опять показались всполохи огня.

– Я заберу её, – тихо сказал он.

– Сразу надо было забрать, когда более-менее устроился, – уверенно сказала я. – Я тут подумала, может, ты у нас останешься? Я тебе помогу найти работу и устроиться. А то сидишь в своей пещере и никаких перспектив. А тут всё же общество, займёшься чем-нибудь интересным, а там, глядишь, и маму заберёшь. Вместе вам будет намного веселей. Женишься и будешь жить в своё удовольствие, деток воспитывать. Может, даже свою стаю здесь организуешь, «Золотая куница». А что? Звучит?!

Савелий нахмурился, и было видно, что он интенсивно работает мозгами.

– А ну, молодёжь, хватит вам болтать попусту, ужин стынет! – крикнула из сеней баба Соня.

Я встала и пошла через двор.

– Идём, потом договорим. А ты подумай над моим предложением, только недолго, я послезавтра утром уже уезжаю домой.

Парень повесил полотенце и надел футболку. За ужином сидел всё такой же задумчивый, и мы с бабулей его не трогали, чтобы не мешать принять такое важное для него решение. Он нас поблагодарил за всё и полез на чердак. Сказал, что вернётся завтра днём и скажет, что надумал.

Глава 4

– Наверно, не придёт, – сказала я после того, как мы с бабулей пообедали и убрали со стола. На часах уже было почти три часа, а Савелий так и не пришёл. Мы его ждали с двенадцати часов. Бабушка улыбалась и говорила, что он придёт, никуда не денется, а мне уже казалось, что он передумал.

Только в половине четвёртого на чердаке послышался грохот, и я выбежала из дома посмотреть. По лестнице спускался оборотень, навьюченный объёмным мешком с вещами. У меня на душе стало легче, всё же я уже настроилась, что завтра мы поедем вместе.

– Я рада, что ты решился. Не страшно начинать новую жизнь? – спросила, подойдя к нему.

– Уже нет. Думаю, что твой мир не настолько опасный, чтобы не попробовать. Как-нибудь справлюсь.

– Вот и хорошо. Тогда завтра поедем на автобусе, в семь часов утра. Только боюсь, что с таким мешком нас в твой в автобус не пустят. Давай в сумку сложим всё необходимое, а остальное оставим на чердаке. Потом заберёшь, если понадобится.

– Но это и есть всё самое необходимое, – уверенно сказал он и начал развязывать узлы на мешке.

– Подожди, я сейчас приду, – остановила я его и убежала за дорожной сумкой, которая хранилась у бабушки.

Как только я её принесла, Савелий заметно поник, понимая, что только треть его мешка можно будет взять с собой.

– Сав, давай сначала одежду положим, которую ты вчера отобрал, а потом, если место останется, остальное.

Он тяжело вздохнул и сходил в сени за пакетом с одеждой и ботинками. Бо́льшая часть сумки была уложена, и мы с ним начали разбирать его барахло. Другими словами трудно было назвать дорогие его сердцу вещи, которые были в плачевном состоянии, – треснутые чашки, старые штаны, рваные простыни, несколько алюминиевых ложек, две кастрюли (большая и маленькая), погнутая сковорода и прочий скарб.

– Савелий, ты не обижайся, пожалуйста, я понимаю, что эти вещи – всё, что ты смог добыть себе для жизни, но у нас даже на помойках можно найти вещи значительно лучше, – сказала я, скривившись. – Придётся оставить это здесь. Заработаешь денег и купишь всё новое. У тебя есть что-то, что тебе дорого как память?

Он немного растерялся, потом вытряхнул из мешка остатки вещей и достал старый потрёпанный блокнот в кожаной обложке и белую льняную рубашку с вышивкой по вороту и деревянными пуговицами. Рубашка была аккуратно сложена в полиэтиленовом пакетике.

– Это мама мне на шестнадцать лет шила, а это, – он погладил кожаный переплёт, – блокнот отца.

– Ого! А можно его посмотреть?

– Блокнот?

– Да.

Савелий сначала засомневался, а потом протянул мне свою драгоценность.

– Ты читал, что там написано? – спросила я, беря его в руки.

– Нет, я не умею читать, – он потупил взгляд, стесняясь своего невежества.

– Понятно, можно я прочту?

Он напрягся, сглотнул слюну и кивнул. Он смотрел на меня так, как будто сейчас будет раскрыта самая главная тайна его жизни. Я открыла блокнот и… Там оказались только пустые страницы и рванные края от вырванных листов.

– Ты что, все эти годы не открывал его? – ошарашенно спросила я.

Он помотал головой.

– Ну ты даёшь! Почему?!

– Не знаю, не решался.

– Ладно, идём в дом. Уноси свои вещи на чердак, забирай сумку, туда ещё куртку надо положить. Я тебя сейчас покормлю.

Савелий стал каким-то грустным. Видимо, он рассчитывал, что я ему прочитаю что-то важное про его отца. Мне очень хотелось ему помочь, но, увы, на блокноте стоял только штамп производителя с обратной стороны и год выпуска – 1998. Да, всё сходилось, и его отец, скорей всего, попал в тот мир случайно и вернулся обратно, даже не зная, что у него родился сын. Типичная история коротких любовных романов. И теперь у нас нет никаких зацепок, кто он такой.

Блокнот лежал открытым, и свет от настольной лампы под углом падал на первый лист. У меня даже мурашки по спине побежали, когда я увидела слабый оттиск от шариковой ручки на нём. Я схватила телефон и сделала несколько снимков.

– Что ты делаешь? – поинтересовался парень.

– Я думаю, что мы сможем в этом блокноте добыть какую-нибудь информацию.

***

На остановке, кроме нас, стояли ещё три человека и ждали. Ночью шёл дождь, и утром было свежо, поэтому все кутались в кофты и ветровки.

– Сейчас приедет автобус, я сама подойду к водителю, ты стой здесь и жди меня, – наказывала я Савелию. – И ничего не бойся, про автобус я тебе уже рассказала. Пойдёшь за мной и сядешь на сиденье, куда я тебе покажу. Держись спокойно, громко не разговаривай, договорились?

Он кивнул и побледнел, глядя на дорогу. Из-за поворота к остановке подъезжал большой комфортабельный автобус.

– Эй, спокойно! Я же тебе рассказала про автобус, ты чего? Машины видел, а автобуса испугался?

– Я не думал, что они такие огромные, – прошептал он мне на ухо, чтобы другие пассажиры не слышали.

Я закатила глаза. Объясняла, руками размахивала, пытаясь показать его размеры, но, видно, реальность превзошла ожидания. Ладно, хоть не сбежал. Оставила его на остановке и пошла к водителю. Себе билет я купила ещё три дня назад, на сайте. Теперь надо договориться насчёт моего «зайца», вернее – куницы.

Водитель выслушал мою просьбу спокойно, как что-то обыденное, посмотрел через окно на парня и сказал, что возьмёт.

– Документы есть с собой, если что? – спросил он меня, выписывая квитанцию и забирая деньги.

– Да, конечно, спасибо вам, – соврала я.

Я вышла, взяла Савелия за руку и повела к автобусу.

– Подожди, сумку в багажник поставим, – сказал водитель и пошёл открывать багажное отделение.

Савелий с интересом наблюдал за действиями водителя.

– Чего стоишь, давай сюда свою сумку? – сказал он.

Парню пришлось подойти поближе и поставить её на полку к другим сумкам. Водитель немного пододвинул сумку подальше и захлопнул крышку.

– Всё, садитесь быстрее и поехали, а то из графика выбьюсь.

Он подождал, пока все пассажиры сядут, и автобус тронулся. Мы сели в середине автобуса, я пропустила Савелия к окну, сама села рядом и поставила свою небольшую сумку под ноги. Длинные ноги оборотня упирались в сиденье впереди, и я попыталась пересадить его на своё место, но он категорически отказался, заявив, что всё нормально. Мне тоже было не очень удобно сидеть – всё пространство между сиденьями занимали его ноги и сумка, поэтому долго устраивалась. Ехать нам было долго, бабушка нам с собой напекла пирожков с капустой и мясом и налила компот для перекуса, а я решила провести время с пользой и показать своему новому другу немного информации о нашем мире. Планшет у меня зарядку держал почти три часа, пауэрбанк ещё добавит пару часов работы, но, скорее всего, столько времени и не понадобится. По крайней мере, я так долго разговаривать не смогу, язык отвалится.

Савелий сидел как на иголках – сначала постоянно вертел головой, всё разглядывая и спрашивая меня о звуках, которые раздавались вокруг. Звучало радио, и разговоры ведущих сменялись музыкальными композициями, а он никак не мог понять, кто говорит, где музыканты играют, кто из пассажиров так хорошо поёт. Потом, когда водитель включил телевизор и поставил мультфильмы, его вообще переклинило. Лучше бы он поставил что-нибудь иностранное, там хотя бы Савелию было бы непонятно, о чём они говорят. На экране разворачивались приключения Маши и медведя, и у него возник вполне резонный вопрос: «Из какой стаи медведь». Я занервничала. То, что это не оборотень, вообще не обсуждалось. Ведь он же знает, что обычные медведи не разговаривают.

– Я же не дурак, хоть и в лесу жил, – шипел он возмущённо мне на ухо.

Вроде с этим и не поспоришь, а как его разубедить – не знаю.

– Это просто художник так нарисовал, а артист потом озвучил, понимаешь? – шипела я ему в ответ, выходя из себя.

– Не выдумывай, – горячо доказывал он мне, – я рисунок художника от живых медведей могу отличить, ещё скажи, что девочка тоже не живая, а рисованная.

Я очередной раз закатила глаза. У бабы Сони был старенький телевизор, но она его почти не включала летом. Дел было много – огород большой, сад, курочки, коты… Как-то не до телевизора, вот Савелий раньше и не познакомился с этим атрибутом современной жизни человечества. Поэтому сейчас вопросы сыпались как из рога изобилия и грозили достать меня раньше, чем мы приедем в город.

– Давай ты мне просто поверишь, а я тебе потом покажу, как создаются мультфильмы?

– Не понимаю, про что ты говоришь, но я уверен в одном – картины не разговаривают! Что, я картин никогда не видел?! – возмутился он.

Женщина, которая сидела рядом с нами через проход и прислушивалась к нашей перепалке, смотрела на оборотня с какой-то странной полуулыбкой, а на меня с сожалением. И я даже примерно понимала, о чём она сейчас думает: «Бедный парень – такой симпатичный и здоровый на вид, а с головой такая беда».

В общем, только через час он немного успокоился и уже не реагировал так бурно на то, что видел, хотя иногда всё же тыкал в окно и очень эмоционально делился со мной впечатлениями.

– Ты видела? – он проводил широко открытыми глаза и ртом пацана, который ехал по пешеходной дорожке на электросамокате, когда мы проезжали очередной населённый пункт.

– Видела, это самокат. Сав, только не надо так громко говорить, прошу тебя, мы мешаем пассажирам, многие спят…

Он огляделся и заверил меня, что будет тихонько разговаривать.

– Давай лучше перекусим, а то я уже проголодалась, – предложила я и полезла в свою сумку за провиантом.

Бабуля мне всучила полный пакет пирожков, не желая ничего слушать, что нам не надо столько, и сейчас, глядя на оборотня, который заглатывал пирожки с большой скоростью, я поняла – зря боялась, что придётся их все тащить домой.

– Савелий, а ты обычно ешь в виде куницы или человека?

Он чуть не подавился очередным пирожком.

– И так, и так, а что? – удивился он моему вопросу.

– Ты ешь, как будто сильно голоден.

– Ну да, конечно, сильно голоден! Я не ел уже больше половины суток.

– Э, ты гонишь! Мы с тобой завтракали! Это я только чай попила, в меня так рано ничего не лезет, а ты кашу ел и бутерброды!

Он нисколько не смутился, доел пирожок и очень серьёзно мне сказал:

– У меня молодой растущий организм, мне надо хорошо питаться, а у вас мало мяса в еде.

Я сглотнула слюну.

– И сколько тебе надо за раз съедать мяса?

– Примерно столько, – он сложил свои большие ладони и показал кусок килограмма на полтора-два.

– Я тебя не смогу прокормить, – ошарашенно сказала я.

Он тоже удивлённо посмотрел на меня и ответил:

– Меня не надо кормить, я ем сам.

Я ему рассказала, что не сомневаюсь в его способности жевать и глотать, но у нас мясо продаётся в магазинах за деньги, а не бегает вокруг, и прежде чем его съесть, надо сначала купить, а у него денег нет.

– Погоди, зачем покупать, у вас нет лесов?

– Есть.

– У вас в лесах нет дичи?

– Есть.

– Тогда почему я не могу поймать себе обед?

Я тяжело вздохнула. Рассказывать ему про лицензии на охоту было бесполезно, поэтому я предложила начать знакомство с нашим миром с магазинов. Включила раздачу вай-фай на телефоне, затем планшет и зашла на сайт одного из супермаркетов. Вы когда-нибудь пробовали рассказывать человеку, который прожил всю жизнь в лесу, про товары, которые продаются в наших супермаркетах?

Это абсолютно неблагодарное занятие, потому что даже соседка не смогла ему объяснить, для чего нужны некоторые из них.

Глава 5

К городу мы подъезжали уже порядком уставшие от дороги, обилия информации для него и объяснений для меня. Оказывается, в нашей жизни столько вещей, к которым мы привыкли в детства и относимся к ним как к должному. Мне пришлось ему объяснять, как устроены наши дома и города, правила движения по дорогам, как и где нас учат и лечат. На электричестве и технологиях не стала останавливаться, сразу сказала, что это отдельная тема. Про деньги тоже пришлось рассказать – что и сколько стоит, за что мы платим, за что нет. Объяснила, как и чему учимся и где работаем, рассказала, что учусь на химико-технологическом факультете, правда, что такое химия, мне с трудом удалось ему объяснить.

Отдельно пробежалась по теме «для чего нужны документы и где их выдают». Немного растерялась от его вопроса: «Зачем так много документов?» Иногда сама задавалась этим вопросом, но потом вспомнила, что вроде хотят сделать единый документ с полной информацией по всем областям, правда, не смогла объяснить, как на маленький кусочек пластика может поместиться столько всего. Про чипы мне его не хотелось грузить, поэтому не стала вдаваться в микроэлектронику.

Автобус остановился около торгового центра на въезде в город, и мы с Савелием вышли. Забрали его сумку и пошли на остановку маршрутного такси.

– Не лови ворон! – рассмеялась я, прикрыв ему рот, который у него сам собой открылся, когда он рассматривал оживлённую дорогу рядом с нами, по которой в шесть полос ехали машины разных цветов, назначения и размеров.

– Куда они едут? – спросил он. – Почему их так много?

– Потому что город большой. У всех людей свои дела, поэтому и машин так много: кто-то едет домой, как мы с тобой; кто-то, наоборот, уезжает в отпуск или по делам; большие машины везут грузы, продовольствие, товары, которые нужны для жизни людей.

Пока мы ждали свою маршрутку, я ему рассказала назначение грузовых машин разных моделей, которые ехали мимо нас. В нашу маршрутку людей село немного, но мы прошли в самый конец, чтобы разместить вещи в проходе.

– Нам придётся ехать ещё около получаса до моего дома. Приедем – не забудь поздороваться с мамой. Зовут её Елена Петровна. Она у меня женщина строгая, но добрая и справедливая. Я её уже предупредила, что приеду не одна, поэтому она в курсе. Я сказала, что ты поживёшь у нас несколько дней, пока устроишься на работу.

– И она согласилась?

– Да, даже сказала, что баба Соня тоже за тебя просила, и она постарается помочь с работой.

Савелий расслабился и рассматривал в окно дорогу и дома. Мы ехали по пригороду, где многоэтажные дома сменялись частным сектором и предприятиями. Здесь мы жили с мамой в стареньком частном доме, который они с отцом купили много лет назад, когда поженились, и хотели снести его и построить новый. Но отец, вскоре после переезда, заболел, и маме пришлось просто сделать небольшой косметический ремонт. Когда через несколько лет отец умер, она взяла кредит и наняла рабочих, которые переделали печь в центре дома в камин, заменили окна, обшили его сайдингом и перекрыли крышу. Теперь он выглядел довольно прилично, хотя на фоне двух- и трёхэтажных коттеджей наш деревянный пятистенок вообще трудно было принять за дом. Скорее, он был похож на летнюю кухню соседей, учитывая, что высокий забор из профнастила они нам сделали такой же, как у себя, за чисто символическую плату (чтобы мы не портили респектабельный вид улицы).

Автобусная остановка была недалеко от магазина «Магнит», и я попросила Савелия постоять с вещами, а сама забежала в него купить хлеба и молока, как просила мама, когда я написала, что мы скоро приедем.

Наш дом был в конце улицы, в тупике, идти нам предстояло ещё минут пятнадцать. Я, когда поступила в университет, весь учебный год жила в общежитии, приезжая домой на выходные и каникулы. Каждый день по полтора-два часа добираться до учёбы на другой конец города было долго, хотя были дни, когда нас отпускали пораньше, и я приезжала домой.

Мы шли и рассматривали богатые дома, кованые заборы и красивые клумбы перед ними. Все дома были разные: одни – похожие на дворцы, другие – просто добротные и красивые, третьи – странной формы, и даже были похожие на многоквартирные коробки. И только три дома на нашей улице выделялись из общей массы – наш и два в начале улицы, где жили старики.

– Вот мы и пришли.

Я остановилась около калитки, открыла её и пропустила вперёд парня.

– Идём, не бойся, здесь тебя вилами никто встречать не будет, – хихикнула я.

Он пожал плечами и пошёл за мной на крыльцо. Постучать я не успела, мама сама открыла дверь и обняла меня. Мы с ней были похожи фигурой, цветом волос и некоторыми чертами лица, поэтому, когда стояли рядом, сразу было понятно, что родственники. Мама выглядела всегда хорошо и молодо, поэтому нас больше принимали за сестёр, чем за маму с дочкой.

– Савелий, это моя мама, Елена Петровна. А это – тот самый Савелий, мой новый знакомый, про которого я тебе говорила.

– Очень приятно, молодой человек. Ну что ж, проходите, я как раз обед приготовила, мойте руки – и за стол.

Мы поставили вещи в веранде и прошли в дом. Наша небольшая кухня не была рассчитана на больших людей, поэтому, когда Савелий зашёл и сел на табурет, нам с мамой уже было тесновато. Мы с ним договорились, что пока ничего не будем говорить о его происхождении, чтобы не шокировать маму.

– Савелий, вы не стесняйтесь, располагайтесь. Сейчас пообедаем, и я покажу, где вы будете спать. У нас только одна комната, поэтому я вам приготовила кровать на веранде. Сейчас тепло, и вам там будет удобно. Всё остальное Оля покажет. Вы кушайте, а я пока схожу на огород.

Мы поели щи и котлеты и вышли на веранду. Мама принесла нам миску клубники и попросила меня её помыть.

– Ого, какие у вас большие ягоды растут! – удивился Савелий, рассматривая ягоды. – У нас в лесу они мелкие.

Мама улыбнулась и объяснила ему, что это такой сорт, а я пихнула его локтем в бок и шёпотом попросила не задавать глупых вопросов.

– Что я такого сказал? – шептал он, пока мы её мыли, а потом ели.

– Да ничего! – возмутилась я. – Я же просила тебя, если что-то хочешь спросить, то спроси у меня, особенно про вещи, которые знают все, кроме некоторых, которые только что попали на нашу планету, вернее, в наше измерение.

– Куда? – не понял он.

– Уф, забей, я сама ещё не разобралась, где ваш мир находится, где наш. Вернее, наш-то я знаю где – на Земле, а вот ваш – непонятно где.

Мама позвала гостя, и мы с ним вышли на веранду.

– Вот ваша кровать, – показала она на старую металлическую панцирную кровать, которая осталась ещё от старых хозяев.

Мы никак не решались её выкинуть, потому что она была очень удобной. Каждое лето мы с мамой спали на ней по очереди, наслаждаясь прохладой тени, которую создавала высокая груша перед окнами.

Савелий сел на кровать, она сразу протяжно скрипнула и основательно провалилась. На наш вес сетка кровати реагировала значительно меньше, просто создавая небольшой прогиб, в котором было приятно лежать. Под оборотнем же кровать просела почти до середины. Он напряжённо посмотрел на меня, как бы спрашивая: «Может, лучше встать, пока не сломалась».

– Сидите, сидите. Она крепкая не сломается, – тут же успокоила его мама. – Мне сейчас надо в город по делам, а вы пока отдыхайте с дороги. Оля, покажи всё гостю, чтобы он не искал, и позвони дяде Сергею, он обещал помочь с работой для Савелия, я с ним с утра созванивалась.

– Дяде Сергею? Он же на заводе работает? – удивилась я.

– У него много друзей, дорогая. Я его предупредила о вашей ситуации, он сказал, что работу можно найти даже для мужиков с рогами и хвостом, главное, чтобы руки росли из нужного места, – улыбнулась она.

– Хорошо, мам. Мы и правда устали, хочется ноги вытянуть, после шести часов сидения в автобусе всё болит.

– Всё, я ушла, вернусь часов в семь.

Она чмокнула меня в щёку, взяла сумочку и вышла.

– У тебя красивая мама, как и ты, – сказал Савелий.

– Не льсти.

– Я просто сказал правду, – возмутился он.

– Ладно, ладно, идём, я тебе покажу, где у нас туалет и душ, только, чур, я первая, – сразу предупредила я, так как после душного автобуса очень хотелось ополоснуться.

Он поднялся, и мы зашли в дом. Сразу с левой стороны был отгорожен небольшой санузел. Находиться в нём вдвоём было проблематично, поскольку душевая кабина занимала почти всё пространство, оставляя совсем немного места для унитаза и раковины. Поэтому Савелий стоял в дверном проёме и внимательно слушал мои разъяснения и наставления, а я всё подробно, как маленькому ребёнку, рассказывала, отвечая на его многочисленные вопросы.

– Савелий, я же не сантехник, не знаю, как это работает. Ты просто запомни, как открыть и закрыть кран. Всё, разбирать и смотреть, как это устроено, не на-до! Договорились?

Я выразительно посмотрела на него и дождалась его неуверенного кивка.

– И не смотри так на меня, сломаешь, чинить некому, а денег у нас лишних нет. Полотенца висят здесь, это – твоё, – я показала на крючки на стене, где висели два белых и одно его, синее. – Всё, выходи, сначала я. Подожди меня в комнате, я недолго.

Вытолкав его и закрыв дверь, я, наконец-то, сняла джинсы и футболку, зацепила волосы и закрылась в кабинке. Прохладная вода и приятная ароматная пена геля для душа сделали своё дело, смыв пот, пыль и усталость. Я с удовольствием нанесла на кожу увлажняющий крем и расчесалась, убрав резинку. Легкий ситцевый халатик, который у меня всегда висел в ванной, не был рассчитан на гостей, но я решила, что Савелий, не избалованный достижениями индустрии женской модной одежды, не будет меня упрекать за деревенский стиль.

Улыбнулась себе в зеркало и вышла. Оборотень сидел на кресле и держал в руках фото в рамке, которое у нас всегда стояло на журнальном столике. На нём мы были втроём: папа, мама и я. Молодые, счастливые супруги с маленькой девочкой на плечах у отца.

Савелий поднял на меня глаза и застыл с удивлением.

– Я всё, ванная свободна. Если тебе что-то понадобиться или забудешь, как открыть кран, – зови. Чего ты так смотришь на меня? Халат не нравится?

Он сглотнул слюну и хриплым голосом сказал.

– Твой халат очень короткий, я тебя видел только в брюках и в сорочке, когда мы только познакомились.

Я вздохнула и закатила глаза.

– Привыкай, Савелий. У нас девушки ходят в юбках и платьях ещё короче. А шорты иногда вообще больше на трусы похожи, кроме того, ещё есть пляжи, где люди ходят только в купальниках и плавках.

– А купальник – это… – он вытаращил на меня глаза.

– Хорошо, иди мойся, а я тебе сейчас подберу несколько видео, покажу. А то ещё не хватало, чтобы ты завис посреди дороги.

Глава 6

Как же хорошо принять горизонтальное положение на мягком диване и вытянуть ноги после долгого сидения. Гудели не только ноги, но и голова. Попыталась, пока оборотень моется, немного подумать над нашим житьём-бытьём, но мозги расслабились вместе с телом и отказывались соображать напрочь.

«Десять минут полежу с закрытыми глазами, потом пойду проверю, как там Савелий, что-то подозрительно тихо…» – подумала я.

«Вот устроюсь на ихнюю работу, заработаю много денег, куплю такой же домик недалеко от леса и перевезу сюда маму, нечего ей там одной оставаться. Здесь люди добрые, оборотней не обижают, даже не обращают на нас никакого внимания, не то что у нас. Я ни одного оборотня, пока шёл, не учуял, хотя на остановке автобуса точно был запах волка. Ошибиться я не мог. Значит, они здесь есть, только их мало. А Оля – удивительная девушка, меня не боится совсем, правда, мне не нравится её жалость ко мне и запах крема, которым она обмазалась. Вонища стоит, хоть нос затыкай, а в автобусе так сладко пахла… Хотелось её всю вылизать, каждую капельку солёного пота, и куснуть за шейку, на которой так аппетитно пульсировала жилка…

Фу-ты! Успокойся уже, Савелий! Хорошо, что она помылась и намазалась этой дрянью, мне так будет легче держать себя в руках. Эх, жаль, что она не из наших… Она бы сразу почувствовала, какой я для неё привлекательный и надёжный самец, самое главное, подходящий по запаху. Уж я-то свою семью буду хорошо охранять, любить и обеспечивать мясом. В своё время я столько курей и перепёлок перетаскал, что можно десяток детей прокормить! А она жалеет меня, что маленький и непутёвый. Ха-ха-ха! Маленький, да удаленький! Так в горло вцеплюсь, что мало не будет!

И вообще, мы с ней знакомы уже почти три дня, пора начинать ухаживать, а то я заметил, как какой-то хмырь в маршрутке на неё пялился. Я конкурентов около себя не потерплю. Так, надо научиться ухаживать за человеческими женщинами. Только вот как? Я ведь даже не знаю, что она любит, какое мясо предпочитает, куда её надо куснуть или лизнуть, чтобы поняла, что нравится мне…»

Этот нескончаемый громкий шёпот в голове разбудил меня и заставил открыть глаза. Оказывается, я уснула и теперь лихорадочно соображала, что происходит. Повернула голову и встретилась глазами с чёрными бусинками с красными всполохами на морде нагло развалившейся на моей подушке куницы.

– Ты… ты… совсем обнаглел?! Тебе же кровать показали, где ты будешь спать! Что ты делаешь на моей подушке?! – возмутилась я.

«Лежу… – растерянно ответил он и заморгал невинными глазками, – у тебя так вкусно пахнут волосы…

– Погоди! Так это ты сейчас бубнил, что я воняю, или мне послышалось?

Он опять заморгал, не зная, что ответить.

«Ты всё слышала? Я просто плохо переношу резкие запахи…»

– У меня крем и дезодорант хорошо пахнут и не резко совсем и однозначно не воняют. Не выдумывай и, вообще, слезь с моей подушки!

Я скинула наглое животное с дивана и поставила подушку к подлокотнику.

– Запах ему мой не нравится! Сбегай на улицу, проветрись тогда! Я, значит, тут стараюсь, помочь ему хочу! А он? Обнаглел!

Меня понесло. Его мимолётное замечание про мой запах вывело меня из состояния равновесия.

– Что ты там вылизывать и кусать собрался? Даже близко не подходи ко мне, понял?! Завтра пристрою тебя куда-нибудь и прощай! Ищи себе дуру с хорошими духами. А у меня и у мамы денег на Chanel нет.

Я выскочила из дома, обула кроссовки, пнула сумку оборотня и, хлопнув со всей силы входной дверью, выбежала во двор. Давно меня никто так не задевал, как этот облезлый рыжий гад. «Надо же, пахну я ему плохо! Пока сидела в автобусе потная и липкая как свинья – нормально воняла, а когда помылась гелем для душа, дорогим, между прочим, – сразу вонючей стала!» – мысленно высказывала я свой гнев керамическому гномику, который стоял под кустом рядом с качелями, где я качалась, пытаясь успокоиться.

«Свиньи не липкие», – раздалось осторожное у меня в голове.

– Иди ты, умник! – огрызнулась я, заметив, как куница залезла на высокую толстую ветку яблони, за которую была привязана верёвка качелей, и спустилась на нижние.

«Ты, что ли, обиделась?» – спросил он.

– Нет, блин! Я в восторге! Сижу тут, воняю на всю округу и радуюсь! – не выдержала опять я.

«Так смой с себя эту вонючую дрянь и будешь опять вкусно пахнуть!» – тоже повысил голос Савелий.

Я подняла голову и уставилась на него.

– Чего?!

Он спустился ещё ниже, качаясь своей упитанной тушкой на тонких ветках рядом с моим лицом и не моргая глядя мне в глаза, повёл носом, открыл рот и громко чихнул. Тонкие ветки его не удержали, и он, обрывая листья, упал прямо мне в руки. Я подхватила его под передние лапки и поднесла к своему лицу.

– Если хочешь, чтобы мы остались друзьями, извинись и не смей больше говорить, что я воняю или тебе что-то ещё не нравится во мне, моей маме или моём доме. Понял?! – я тряхнула его толстое и длинное тело, и в этот момент он чихнул ещё три раза.