Лев Евдокимович Балашов
Занимательная этика

ПОСВЯЩАЮ

моему издателю Леониду Павловичу Дашкову

© Балашов Л. Е., 2022

Мысли-рассуждения, мыслеобразы, притчи, анекдоты, шутки, стихи

Прямолинейная мораль

Прямолинейная мораль выражается в простых требованиях и заповедях типа «не лги», «не прелюбодействуй», «не кради», «делай добро», «будь добрым» и т. п. Такие требования или заповеди фигурируют в знаменитом декалоге Моисея (Библия, Ветхий Завет). В Псалме 96:10 говорится: «Ненавидьте зло» (Библия, Ветхий Завет, Псалтырь). Вообще в религиозных текстах часто можно встретить подобные требования и пожелания.

Прямолинейная мораль требует от человека только исполнения. Она бездумна, т. е. не предполагает размышления. Иными словами, ее требования и пожелания не содержат никакой мысли. Это на самом деле не мораль, а что-то вроде инструкции по пользованию техническим устройством или инструкции по технике безопасности. Только при очень хорошей фантазии или сильном огрублении можно представить человека как техническое устройство.

Почему всё же люди порой говорят и действуют в духе прямолинейной морали? Так поступают либо по отношению к детям, имея в виду их малоумие, либо по отношению к взрослым, привыкшим подчиняться тем или иным авторитетам без рассуждения.

Януш Корчак: нравственная задача «лгать – не лгать, красть – не красть…»

Януш Корчак писал:

«60. Мой принцип:

«Пусть дитя грешит».

Не будем стараться предупреждать каждое движение, колеблется – подсказывать дорогу, оступится – лететь на помощь. Помни, в минуты тягчайшей душевной борьбы нас может не оказаться рядом.

«Пусть дитя грешит».

Когда со страстью борется еще слабая воля, пусть дитя терпит поражение. Помни: в конфликтах с совестью вырабатывается моральная стойкость.

«Пусть дитя грешит».

Ибо, если ребенок не ошибается в детстве и, всячески опекаемый и охраняемый, не учится бороться с искушениями, он вырастает пассивно-нравственным – по отсутствию возможности согрешить, а не активно-нравственным – нравственным благодаря сильному сдерживающему началу.

Не говори ему:

«Грех мне противен».

Скажи лучше:

«Не удивляюсь, что ты согрешил».

Помни:

«Ребенок имеет право солгать, выманить, вынудить, украсть. Ребенок не имеет права лгать, выманивать, вынуждать, красть» (выделено мной. – Л. Б.).

Если ребенку ни разу не представлялся случай выковырить из кулича изюминки и тайком съесть их, он не мог стать честным и не будет им, когда возмужает…

Лжешь.

– Никогда я от тебя этого не ожидал… Значит, даже тебе нельзя доверять?

То-то и плохо, что не ожидал. Плохо и то, что безоговорочно доверял. Никудышный ты воспитатель: не знаешь даже, что ребенок – человек»[1].

Эти парадоксальные высказывания выдающегося педагога замечательны своей пронзительной правдой-бесстрашием. Ведь обычная прямолинейная мораль говорит: не лги, не кради и т. д. и т. п. А Януш Корчак утверждает как опытный педагог-воспитатель, что ребенок, молодой человек может позволить себе иногда и солгать, и украсть, и смошенничать, и принудить. Одним словом, иногда вступить в конфликт со своей совестью. Иначе он не научится моральной стойкости, не будет активно-нравственным.

И в вопросах морали нужны прививки (вакцинация небольшими дозами дурного), чтобы выработать у человека иммунитет против сильного дурного влияния.

Здесь, правда, есть проблема: какой должна быть доза дурного для вакцинации? Ведь с этим попустительством-оправданием можно попасть в ситуацию, описанную Эзопом еще две с половиной тысячи лет назад:

«Мальчик-вор и его мать. Мальчик в школе украл у товарища дощечку и принес матери. А та не только его не наказала, но даже похвалила. Тогда в другой раз он украл плащ и принес ей, а она приняла это еще охотнее. Время шло, мальчик стал юношей и взялся за кражи покрупнее. Наконец поймали его однажды с поличным и, скрутив локти, повели на казнь; а мать шла следом и колотила себя в грудь. И вот он сказал, что хочет что-то шепнуть ей на ухо; подошла она, а он разом ухватил зубами и откусил ей кусок уха. Стала мать корить его, нечестивца: мало ему всех его преступлений, так он и родную мать еще увечит! Перебил ее сын: «Кабы наказала ты меня, когда я в первый раз принес тебе краденую дощечку, – не докатился бы я до такой судьбы и не вели бы меня сейчас на смерть».

Басня показывает: если не наказать вину в самом начале, она становится все больше и больше.

Честность глупа?

Иногда можно слышать рассуждения типа "честный – глупый, а умный тот, кто умеет обманывать". Злодей Яго из трагедии Шекспира "Отелло" говорит: "Я предпочту быть умным. Честность – дура. И губит тех, кто с ней" (см. отечественный кинофильм "Отелло"). Почти то же говорит бальзаковский папаша Гобсек: «Этот граф глуп как всякий честный человек».

Действительно, честность имеет ограниченный смысл. Честность глупца может быть вредной, а честность негодяя преступной. Она только тогда оправданна, когда сопрягается с умом и с высшими моральными ценностями, с гуманизмом.

Можно сказать по-другому: честность – низшая моральная добродетель; она необходима, но недостаточна для того, чтобы быть порядочным или, как говорили в старину, добродетельным человеком.

Кроме того, честность не допускает обмана. А мы знаем, что обман иногда морально оправдан, например, ложь во спасение (см. ниже).

Ложь во спасение, во имя жизни

Во имя нравственных максим Фихте (немецкий философ-идеалист) готов был растоптать живую жизнь. Близкий романтикам Генрик Стеффенс рассказывает о своем столкновении с философом по поводу абсолютного запрета говорить неправду. Он привел Фихте такой пример: роженица опасно больна, а ее ребенок умирает в соседней комнате, любое потрясение будет стоить ей жизни. Ребенок умер; вы сидите у ее постели, и она спрашивает вас о состоянии младенца, правда убьет ее, что вам следует ответить? «Вопрос должен остаться без ответа», – сказал Фихте. «Это равносильно тому, – возразил Стеффенс, чтобы сказать: дитя нет в живых. Я предпочту сказать неправду и назову эту ложь правдой, моей правдой». На это Фихте закричал в возмущении: «Такой правды, которая принадлежала бы единичному человеку, не существует, не ты повелеваешь ей, а она тобой. Если женщина умрет, узнав истину, то она должна умереть». Стеффенс почувствовал, что им не понять друг друга. (Гулыга А. Шеллинг. М., 1984. С. 72).

Фихте, как истинный идеалист, предпочитал идеальное материальному, общее единичному (отдельному, частному). Соответственно, он готов пожертвовать единичным ради общего, отдельным случаем обмана (во имя спасения) ради общего правила «не лгать», запрета говорить неправду.

Или другой пример, который находим в романе К. Симонова «Живые и мертвые»: полковник Баранов повел себя на войне как трус и покончил с собой. К генералу Серпилину приходит вдова Баранова, просит сообщить подробности смерти мужа. Узнав, что сын Барановой идёт добровольцем мстить за отца, Серпилин говорит, что её муж пал смертью храбрых, хотя на самом деле покойный застрелился во время выхода из окружения под Могилёвом: «Снова сделав над собой усилие, он сказал это не столько для нее, сколько для ее сына, которому она будет писать на фронт».

* * *

Терпимость по Сократу

Однажды Ксантиппа сперва разругала его, а потом окатила водой. «Так я и говорил, – промолвил он, – у Ксантиппы сперва гром, а потом дождь. Алкивиад твердил ему, что ругань Ксантиппы непереносима; он ответил: «А я к ней привык, как к вечному скрипу колеса. Переносишь ведь ты гнусный гогот? – «Но от гусей я получаю яйца и птенцов к столу», – сказал Алкивиад. «А Ксантиппа рожает мне детей», – отвечал Сократ[2].

Терпимость по Вольтеру

Вольтер ратовал за политическую, идеологическую и религиозную терпимость, толерантность. Сейчас у нас часто повторяют такое его высказывание: «Ваше мнение мне глубоко враждебно, но за Ваше право его высказать я готов пожертвовать своей жизнью».

На самом деле с большой осторожностью нужно относиться к заложенному в этом высказывании смыслу.

Иначе можно прийти к оправданию любой мерзости или даже к оправданию разных человеконенавистнических идеологий вроде немецкого нацизма-гитлеризма.

В. Б. Губин, например, пишет: плюралистский подход «обеспечивает также возможность всегда оправдать свое собственное поведение. В одной критической статье в связи с пьесой Горького "Мещане" Леонид Андреев приблизительно так характеризует нового по тому времени, "прогрессивного" мещанина из купцов: Петр не был так заскорузло нетерпим к чужим мнениям, как его отец; он не только допускал, но и уважал чужие мнения, чтобы иметь возможность пожать руку и мерзавцу. В настоящее время такой методологический трюк является одной из основ респектабелизации разных уродств человеческого общества и личного поведения…»[3]

В подтверждение последних слов Губина приведу такое высказывание современного «деятеля»:

«У меня нет внутреннего запрета на контакты с кем бы то ни было, для меня один, главный критерий всей моей деятельности – это фильм». Эти слова произнес продюсер, режиссер, один из столпов современного отечественного кино С. М. Сельянов в лекции, опубликованной ПОЛИТ.РУ

Толерантность хороша лишь в меру

– Эта картинка взята из интернета. Она – предупреждение-напоминание о том, что означает толерантность в медицинском смысле.

Нельзя представлять толерантность абсолютной ценностью. Сама по себе толерантность может быть опасной и вредной "вещью". В медицине с ней борются, потому что толерантность для живого организма – снижение, потеря иммунитета и, в конечном счете, смерть.

Толерантность хороша лишь до определенного предела, только в меру и только в "союзе" с нетерпимостью. Должен всегда существовать некоторый баланс терпимости и нетерпимости. Это диалектика жизни. Нетерпимость без толерантности – фанатизм, диктат, а толерантность без нетерпимости – потеря иммунитета, бесхребетность-беспринципность, дом терпимости, проституирование. Тот, кто кричит всё время о терпимости, толерантности – просто неумный человек.

Абсолютизированную толерантность справедливо в народе именуют толерастией. Все эти институты толерантности, насаждаемые у нас, в России, и по всему миру, – с самого начала ложные учреждения, поскольку акцентируют внимание на одной стороне реального диалектического противоречия, фактически отвергают диалектику терпимости и нетерпимости.

Быть нетерпимым – это выражение кажется ужасным. Напомним, однако, сколько существует положительных с моральной точки зрения проявлений нетерпимости. Есть подлецы, хамы, просто нерукопожатные люди. Разве мы должны их терпеть, относиться к ним терпимо? Есть недостатки, пороки человека. Разве мы должны относиться к ним терпимо? Враги на войне, кто они? Мы что, должны относиться к ним терпимо? Абсурд. Преступники – это люди, которых стремятся изолировать от общества. Быть терпимыми к преступникам – это, значит, потакать им, множить преступления, разрушать общество.

Заметьте, реальная (неумственная) терпимость всегда сопровождается некоторой нетерпимостью, и наоборот, реальная нетерпимость всегда сопровождается некоторой терпимостью.

Мы терпим кого-то или что-то, но с некоторой долей неприятия, т. е. готовы мириться с кем-то, с чем-то, но без особой радости, без распростертых объятий, порой как бы едва терпим и даже стиснув зубы.

То же с нетерпимостью. Мы не терпим кого-то, что-то, но не в абсолютном смысле. Мы, например, не терпим преступников, негодяев, стараемся избавиться от них, но в то же время где-то их жалеем, стараемся относиться к ним без жестокости, по-человечески, когда они в нашей власти.

Некоторые из-за неприятия толерантности в абсолютном смысле бросаются в другую крайность: в полное отрицание значения толерантности для жизни человека. Толерантность по-русски – терпимость. А терпимость у нас на каждом шагу. Без терпимости людей друг к другу невозможна их совместная жизнь. Много людей нам не нравится, но мы терпим их присутствие. Порой они среди наших соседей, коллег по работе и даже близких. Терпимость, если она в меру, в определенных пределах, жизненно необходима. Когда терпимость возводится в абсолют – вот тогда она превращается в мерзость.

Золотая середина – единство противоположностей, исключающее крайности

Золотая середина – середина между крайностями, единство противоположностей, исключающее крайности.

Крайность – это противоположность, исключающая, вытесняющая, не допускающая другую противоположность.

Крайность нежелательна или даже опасна. Опасная крайность – это либо Сцилла, либо Харибда.

«Бросаться в крайность» – нарушать меру.

“Золотая середина” – образ-символ меры (нормы)м

Ниже приводится таблица, поясняющая схему взаимоотношения золотой середины, противоположностей и крайностей:

Наши недостатки – продолжение наших достоинств. Античный афоризм гласит: «Всякое излишество есть порок».

Optimus: «Получается, что если нечто, какое-либо достоинство, переваливает за определенную количественную границу и становится чем-то чересчур навязчивым, и тогда уж это точно недостаток, а?»

Парацельс говорил: нет лекарств или ядов; все дело в дозе. Это утверждение справедливо и для самого человека.

Всякое превышение некоторой меры, дозы приводит в большинстве случаев к нежелательным следствиям. Гордость превращается в гордыню, высокомерие; скромность – в самоуничижение. Осторожность – в трусость, а смелость – в безрассудство. Терпимость превращается в попустительство, нетерпимость – в фанатизм.

Пища нужна человеку, но излишества в пище приводят к ожирению и болезням. Патриотизм – хорошая вещь, а вот ее абсолютизации в виде национализма и шовинизма опасны, вредны. Быть логичным, рассудительным хорошо, но в меру. Иначе рассудительность оборачивается рассудочностью, а доведение логичности до крайности превращается в пустой формализм и педантизм.

Но важно также не абсолютизировать меру, норму. Ведь это тоже крайность. Мера нужна во всём, даже в том, чтобы соблюдать её.

Интересные соображения на эту тему высказал А. Шопенгауэр: «Всякое человеческое совершенство родственно какому-нибудь недостатку, в который оно может перейти; но точно так же и, наоборот, каждому недостатку соответствует известное совершенство. Поэтому заблуждение, в которое мы впадаем иногда относительно какого-либо человека, часто основывается на том, что мы в начале знакомства смешиваем его недостатки с родственными им совершенствами или же наоборот. Оттого нам тогда осторожный кажется трусом, бережливый – скупым или же расточитель – щедрым, грубость – прямотою и откровенностью, наглость – благородною самоуверенностью и т. д.»[4].

Золотая середина может быть как лезвие бритвы или как ходьба по канату (балансирование). Чуть в сторону и свалишься.

В кинофильме «Скарамуш» приводится описание подобной золотой середины: шпагу держать надо как птичку – нельзя сильно сжимать рукоятку (птичку задушишь), нельзя слабо сжимать (птичка улетит).

Или такой пример: обратите внимание, как ловко держится на лошади опытный наездник. Он сидит на ней во время движения, слегка смещаясь то вправо, то влево, то вперед (к голове), то назад (к крупу) или слегка подпрыгивая. Неопытный наездник не сразу находит золотую середину в своих телодвижениях: он может сильно смещаться на правый бок лошади или на левый, вперед к голове лошади или назад к ее крупу вплоть до того, что рискует свалиться с лошади.

Находиться между Сциллой и Харибдой – вот еще образ такой золотой середины.

Принцип золотой середины не всегда действует. Например, нельзя искать золотую середину между добром и злом, жизнью и смертью, между умом и глупостью…

Что такое жизнь?

Жизнь простирается широко, горделиво,
По ней надежда мчится во весь опор,
И воля человека в общий хор
Сливается с желаньями вселенной.
Могущества источник сокровенный
Рождается в душе. Спешишь вперед идти,
И кажется преграда на пути
Лишь камнем, чтоб на нем точить
и править силы.

Эмиль Верхарн

Пустота жизни, отсутствие жизнезначимых дел, откровенная скука – вот что порой приводит к преступлениям, наркотикам. Молодой человек может быть просто в растерянности: чем себя занять, что делать, зачем он на этой Земле. Умственная растерянность – благоприятная почва для всяких вывихов поведения, для анормальных поступков.

В этой ситуации очень важно разобраться: в себе, в жизни, что она собой представляет, из чего, из каких моментов она складывается, в чем смысл жизни, нужно ли ставить перед собой цель жизни и т. д. и т. п.

Жизнь – способ существования живого (организмов, животных, человека), выражающийся как минимум в обмене веществом-энергией с окружающей средой и размножении (воспроизведении себе подобных). У живых организмов и существ жизнь – биологическая форма деятельности, у человека – биосоциальная форма.

Для человека жизнь – деятельность вообще, интегральная деятельность, жизнедеятельность в самом глубоком смысле этого слова. На фоне жизни человек осуществляет специальные или специализированные формы деятельности, такие как общение, познание, практическая деятельность, труд, отдых и т. д. Эти формы деятельности существуют и развиваются лишь в общем контексте жизни, жизнедеятельности субъекта.

Существуют три уровня человеческой жизни или три жизни человека:

1. Растительная жизнь – это питание, выделение, рост, размножение, приспособление.

2. Животная жизнь – это собирание, охота, защита, половое и иное общение, уход и воспитание детей, ориентировочная деятельность, игровая деятельность.

3. Культурная жизнь или жизнь в культуре – это познание, управление, изобретение, ремесло, спорт, художество (искусство), философия.

Такое деление жизни намечалось уже у Аристотеля (см. "О душе").

Эти три жизни относительно самостоятельны, одинаково важны для человека, взаимодействуют, взаимовлияют и опосредуют друг друга. В итоге мы имеем одну весьма многообразную, богатую, противоречивую, человеческую жизнь.

Наличие третьего уровня жизни у человека делает его жизнь принципиально отличной от жизни растения или животного и это отличие увеличивается с каждым шагом по пути прогресса культуры.

На основе сказанного можно дать такое определение: жизнь человека есть его жизнь как живого существа и жизнь в культуре.

* * *

О смысле жизни

Наполни смыслом каждое мгновенье,
Часов и дней неумолимый бег

Р. Киплинг. Заповедь

Вопрос о смысле жизни есть прежде всего вопрос о том, является ли жизнь человеческая осмысленной, т. е. освещена ли она светом разума, мышления[5] или лишена смысла, бессмысленна, никак не управляется разумом человека.

Вопрос о смысле жизни есть также вопрос о ее ценности, значимости для самого человека. Имеет ли жизнь смысл, стоит ли жить?[6]

В этом вопросе есть еще такой оттенок: о смысле жизни мы говорим тогда, когда жизнь осмысливается в целом, когда выясняются вопросы "что такое жизнь?", "для чего, зачем живет человек", "для чего, зачем живу я", "что я делаю в этом мире?", когда наша жизнь осмысливается в контексте жизни всех людей, вообще жизни на Земле, вообще бытия мира.

Мы должны четко различать понятия «смысл жизни» и «цель жизни». Когда перед человеком стоит цель стать, например, врачом, ученым, инженером, то в этом еще нет ответа на беспокоящий его вопрос о смысле жизни (во всяком случае ответ ощущается им лишь интуитивно, в чисто эмоциональном ключе). Человек в своих размышлениях идет дальше: для чего нужно стать врачом, инженером, ученым? Таким образом, если цель указывает на то, к чему человек стремится, то смысл жизни говорит о том, во имя чего он это делает.

Некоторые люди, в том числе некоторые философы, полагают, что смысл жизни в том, чтобы искать этот смысл. Русский философ Н. А. Бердяев писал, например: "Пусть я не знаю смысл жизни, но искание смысла уже дает смысл жизни, и я посвящу свою жизнь этому исканию смысла» («Самопознание», III глава). Такой взгляд на смысл жизни по форме не более чем игра слов, умничанье…

Мне представляется, что искать все время, всю жизнь смысл жизни – это какой-то инфантилизм. Взрослый, зрелый человек так или иначе находит смысл жизни и реализует его, живет осмысленной жизнью. Человек, ищущий смысл жизни, только пытающийся его найти, – это еще не определившийся, не сформировавшийся человек, который пока не состоялся как решающий жизненные задачи. Смысл жизни в этом похож на цель. Прежде чем достигать цель, двигаться от цели к результату, человек должен определить для себя цель, поставить ее. Но целеполагание – лишь первый этап. Человек совершает действия не для того только, чтобы поставить, определить цель, а для того, чтобы достигнуть ее. Так и смысл жизни. Поиск смысла жизни – первая часть проблемы. Вторая часть – реализация смысла жизни, смыслозначимая, осмысленная жизнь.

Далее, очень важно, с одной стороны, искать и находить смысл жизни, а, с другой, не переоценивать значение этого вопроса, не зацикливаться на поисках смысла жизни. Жизнь отчасти имеет смысл, а отчасти не имеет.

Жизнь имеет смысл в той мере, в какой она осмысленна, разумно организована, человечески значима.

Жизнь не имеет смысла, т. е. вопрос о ее смысле неуместен в той мере, в какой она автоматична и растительна, в какой она управляется инстинктами, регулируется органическими потребностями. Французское «селяви» («такова жизнь») как нельзя лучше передает ее автоматизм, растительность. Наличие этой второй стороны жизни позволяет человеку не напрягаться слишком сильно в поисках смысла жизни, не спешить с жизнезначимыми ответами и решениями, т. е. в какой-то мере расслабиться, отдаться потоку жизни, плыть по ее течению.

В чем же конкретно смысл жизни? Ясно, что каждый отвечает на этот вопрос по-своему. С другой стороны, в нем есть общие моменты. Это – любовь и творчество. В подавляющем большинстве случаев люди осмысляют-оценивают свою жизнь именно в русле этих двух категорий. Любовь поддерживает, умножает жизнь, делает ее гармоничной, гармонизирует. Творчество обеспечивает прогресс жизни.

Жизнелюбие

Говорить о жизнелюбии как будто банально. Кто не любит жизнь?! Помните слова песни:

Я люблю тебя, жизнь,
Что само по себе и не ново.
Я люблю тебя, жизнь,
Я люблю тебя снова и снова.

(Слова К. Ваншенкина)

Тем не менее, приходится говорить и об этом. В философии и культуре в целом можно встретить таких, кто явно или неявно проповедует жизнененавистничество, разочарованность жизнью, отвращение к жизни. Вот, например, какую двусмыслицу сказал в свое время Л. Н. Толстой: «Чтобы полюбить жизнь, надо полюбить смерть». Воистину язык без костей! Эта фраза Л. Н. Толстого навеяна подобными парадоксальными высказываниями религиозных деятелей.

Жизнь плохо относится к тем, кто не лелеет ее, кто относится к ней без трепета, без уважения, без любви. Она любит только тех, кто любит ее.

А. П. Чехов за жизнь, против смерти

В одном из рассказов А. П. Чехова – «Огни» – состоялся любопытный разговор на тему о смерти:

«– А вы эти мысли бросьте… – сказал инженер серьёзно и наставительно.

– Почему?

– А потому… Такими мыслями следует оканчивать жизнь, а не начинать. Вы ещё слишком молоды для них.

– Почему же? – повторил студент.

– Все эти мысли о бренности и ничтожестве, о бесцельности жизни, о неизбежности смерти, о загробных потёмках и проч., все эти высокие мысли, говорю я, душа моя, хороши и естественны в старости, когда они являются продуктом долгой внутренней работы, выстраданы и в самом деле составляют умственное богатство; для молодого же мозга, который едва только начинает самостоятельную жизнь, они просто несчастие! Несчастие! – повторил Ананьев и махнул рукой.

– По-моему, в ваши годы лучше совсем не иметь головы на плечах, чем мыслить в таком направлении. Я вам, барон, серьезно говорю. И давно уж я собирался поговорить с вами об этом, так как ещё с первого дня нашего знакомства заметил в вас пристрастие к этим анафемским мыслям!»

Мой комментарий: «Мысли о бренности и ничтожестве, о бесцельности жизни, о неизбежности смерти, о загробных потёмках» не хороши и не естественны никогда, в том числе и на склоне лет, в старости. Мне сейчас 77 лет. В основном я уже прожил жизнь. И по-прежнему гоню от себя все эти дурацкие мысли. Был у меня небольшой период в жизни (весной 1994 г.), когда я задумывался о хрупкости жизни и возможности смерти. Наверное, этот период – самый печальный в моей жизни. Потому что я был духовно надломлен (только что окончилась моя депутатская деятельность и некоторое время я был не у дел). Этот период давно позади. Всякие мысли о бренности и ничтожестве жизни, о неизбежности смерти свидетельствуют лишь о духовной надломленности, растерянности человека.

Жизненный оптимизм Чехова противостоит смертнической парадигме. К сожалению, тема смерти стала одной из центральных в философии последних полутора-двух веков.

Возьмем, например, сочинения Альбера Камю. Тяжело их читать. Жизнь перед лицом смерти, убийство, самоубийство – в самых разных ракурсах. Чаще всего в связке с другой негативной темой – темой абсурда. Как будто нет других тем. Как будто человек только и думает о смерти и абсурде. Много чести – сверлить мозг этими темами! Если мы рассматриваем тему жизни в ее отношении к смерти как самую важную философскую тему, то этим волей-неволей обесцениваем саму жизнь, выводим за скобки всё ее внутреннее содержание, т. е. всё, что происходит внутри жизни, от рождения до смерти. Мы в таком случае перестаем нормально воспринимать жизнь, не саму ее, а лишь ее границу и фактически становимся пленниками этой границы-смерти.

Вспоминается в этой связи высказывание Спинозы: «Человек свободный ни о чем так мало не думает, как о смерти, и его мудрость состоит в размышлении не о смерти, а о жизни» (Этика. – Спиноза Б. Избранные произведения. Т. 1. М., 1957. С. 576). В самом деле, свободный человек думает не о смерти, а о жизни. А тот, кто постоянно думает о смерти – по-настоящему ее пленник, т. е. несвободный человек.

Пройдет время, может быть не одно десятилетие – и люди будут удивляться этой зацикленности ряда известных философов на теме смерти, будут воспринимать это как своего рода философскую болезнь и шире, как болезнь культуры.

«Никакая философия не может помирить меня со смертью»

Один из героев повести А. П. Чехова “Три года” сказал: “Никакая философия не может помирить меня со смертью, я смотрю на нее просто как на погибель”. Он тысячу раз прав и, напротив, неправы те философы, которые ищут оправдание смерти и рассуждают даже о ее положительной ценности для жизни. Абстрактные рассуждения вроде “жизнь утверждает себя через смерть” (Ламонт К. Иллюзия бессмертия. М., 1984. С. 276) совершенно неприемлемы для гуманистически мыслящих философов. Эти рассуждения способны только дезориентировать людей, морально разоружить их.

Все живое стремится к бессмертию и если умирает, погибает, то не потому, что жаждет этого, а в силу генетической запрограммированности или конкретных неблагоприятных условий жизни, которые весьма различны, многообразны. Философы и писатели, говорящие о положительном значении смерти, протаскивают, в сущности, мысль о том, что человек должен видеть в смерти нечто желанное, к чему он должен стремиться. Какая нелепость! Ведь положительное значение для нас имеет все, что является благом. Так что же, выходит, что смерть – благо? Рассуждая так, мы в конце концов придем к проповеди желательности смерти, потребности в ней и ненужности усилий в борьбе за жизнь. Жизнь и смерть исключают друг друга. Если жизнь для нас благо, то противоположное ей мы должны рассматривать как зло.

Оптимизм и пессимизм

В общем контексте жизни оптимизм предпочтительнее пессимизма. Оптимизм настраивает на хорошее и лучшее. Пессимизм – на дурное и худшее. Оптимизм мобилизует, пессимизм разоружает.

Не правы и оптимисты, и пессимисты, когда пытаются доказать правильность своей позиции ссылкой на объективную действительность (что она прекрасна или ужасна). Чаще всего оценка действительности зависит от субъективного умонастроения оценщика. Есть такой полушутливый пример: стакан с водой. Оптимист говорит: стакан наполовину полон; пессимист утверждает обратное: стакан наполовину пуст. Оба видят одно и то же, говорят об одном и том же, но оценивают эту действительность с противоположных позиций. Есть еще более яркий пример, поясняющий противоположность позиций оптимиста и пессимиста. В известном анекдоте пессимист пьет коньяк и морщится: фу, пахнет клопом. Оптимист давит на стене клопа и нюхает палец: хорошо! – пахнет коньяком.

Пессимист в прекрасной действительности (коньяке) находит плохое (запах клопа). Оптимист в ужасной действительности (клопе) находит хорошее (запах коньяка).

В отдельных случаях пессимизм предпочтительнее оптимизма. Например, сейчас теперь уже ясно, что оптимизм, связанный с реализацией таких якобы светлых идей, как национал-социалистическая (в Германии) и коммунистическая (в России), был необоснован.

Вообще, частные оптимизм и пессимизм, касающиеся выдвижения и реализации разных идей, проектов, могут быть и со знаком минус, и со знаком плюс. Частный оптимизм ничуть не предпочтительней частного пессимизма. Он может быть необоснованным, розовым, шапкозакидательским, пиром во время чумы.

Притча о надежде

В одной книге приводится мудрая притча о надежде. Ее рассказал Александр Жебровский, один из героев-моряков, выдержавших 82-дневное вынужденное плавание на небольшом катере в океане. Вот как передает этот рассказ писатель Л. Наумов:

“– А кто из вас, ребята, знает старого моряка Ивана Аурова? – спросил Жебровский…

– Это прадед мой. Толковый был старик. Рассказывал он как-то своему сыну – деду значит моему, а уж тот – мне. Эта сказка, как вам сказать, стала вроде нашим семейным гербом… Пришел как-то моряк к мудрецу и говорит: “пропаду, наверное. В такую бурю в последний раз попали – не приведи господи! еле жив остался. Посоветуй мне, ты все знаешь: как мне живым остаться до старости?” Что же, – отвечает мудрец, – это можно. Вот тебе, говорит, кувшин, с ним не пропадешь”.

Плавает моряк год-другой. Шторма переносит почище того, в который мы сейчас попали. И ничего – живет. “Что же, – думает он, – за кувшин такой, что он от беды меня оберегает?” Отвинтил он раз пробку и заглянул внутрь. А в кувшине ничего нет – пустой. “Вот тебе и раз – удивился моряк. – Что же мудрец мне голову морочит?”

Пришли они в порт, где этот мудрец жил, и моряк пошел к мудрецу. “Что же ты, мудрец, мне пустой кувшин дал? Там же ничего нет”. “Как нет? – спросил мудрец. “Так и нет, смотри сам”. Заглянул мудрец в кувшин и говорит: “Э-э, плохо ты смотришь, парень. Там есть одна вещь. Надеждой она прозывается.

Надеждой! С нею моряк никогда не пропадет. Все может моряк потерять, но надежду он терять не должен. С нею из любого шторма, из любой беды выйдет моряк, и какая бы буря ни разразилась, какой бы шторм ни бушевал, – всегда у моряка должна жить надежда, что все будет хорошо. Она его и хранить от всех невзгод будет. Вот так!”…

Понравилась тогда моему деду – Ивану Аурову – эта сказка, и определил он тогда так: пусть в нашем моряцком роду будет жить вот эта самая надежда. И что ж! У нас в роду никто в море не погибал, все до старости доживали, а ведь моряками были все – и прадед, и дед, и отец мой. Вот какие дела-то, ребята. Так что надежду никогда терять нельзя”[7].

Надо бороться с кислым настроением, перестать ныть, скулить, жаловаться. Кто-то очень хорошо сказал: «Пока ты не доволен жизнью, она проходит» (в передаче Л.Б. Лебединской).

В макаренковской детской колонии («Флаги на башнях») висел лозунг: «Не пищать!».

Поговорка «глаза страшатся, руки делают» описывает случаи, когда нужно делать что-то важное, несмотря на тяжесть-опасность ситуации.

Жизнестойкость (трава сквозь асфальт)

Жизнестойкость, воля к жизни, сила духа – это всё понятия, отражающие самые основы жизни.

Существует много спекуляций по поводу силы духа, что это чисто человеческое качество. Я согласен: дух – чисто человеческое явление. Никакого духа у животных, а тем более растений, нет. Но: в основе силы духа лежит биологический феномен, обусловленный действием двух фундаментальных или витальных факторов. Это фактор самосохранения (у животных – инстинкт самосохранения) и фактор продолжения рода (у животных – инстинкт продолжения рода). Всё живое живет на основе действия этих факторов (самосохранения и продолжения рода). Так что, когда мы наблюдаем у людей силу духа, проявленную в исключительных обстоятельствах, то не должны гордиться этой силой как чисто человеческой, духовной способностью. Она имеет мощные биологические корни, называемые инстинктами (шире: факторами) самосохранения и продолжения рода. Без этих корней ее не существует!

Вот яркий пример действия фундаментальных факторов в живой природе: К. Э. Циолковский рассказал своему биографу о том, как после пожара, уничтожившего все его труды, осы помогли ему преодолеть депрессию:

«С весны и почти до осени за научную работу взяться не мог… Трудно поверить, но помогли мне осы (…) Когда человек застигнут большим горем, любая самая малая тварь может ему помочь.

Я часто ходил на Протву одной и той же дорогой, вернее, тропой. Кое-где тропа поросла травой, и вот на этой самой тропке, словно другого места не было, выбрали осы себе пристанище.

Мне приходилось видеть осиные гнезда – серые, словно бумажные коконы с сотами внутри. Встречал их либо на чердаке, либо в дупле дерева. А тут земляные осы поселились в какой-то норке, вырытой не то землеройкой, не то кротом. Ос было множество: одни хлопотливо прилетали, другие улетали. Полюбовавшись крылатыми хищницами, я двинулся к Протве. На обратном пути, на той тропе встретил ребятишек. Мальчуганы часто бывают недобрыми, порой даже жестокими. Подобно мне, они обнаружили осиное гнездо, но не прошли мимо, а решили разорить его. Они натаскали дикого серого камня и, рискуя быть искусанными, намертво заложили отверстие в осиное жилище. Осы защищались. Один мальчуган, как теленок, бегал по лугу, отмахиваясь от разъяренных ос. У другого от укусов затек глаз. Но, несмотря на это, мальчишки делали свое злое дело.

Вскоре на месте осиного подземелья возвышался небольшой каменный курган. Решив, что с осами покончено, мальчики убежали к реке, а я пошел к городу, помимо воли думая о судьбе осиного гнезда.

На другой день опять отправился к реке. Каменный курган стоял на том же месте, но вот удивительно – осы по-прежнему улетали и прилетали.

Подойдя поближе, я увидел новое отверстие, сделанное у самой каменной груды. Осы перехитрили ребят, мужественно выстояли против жестокой воли и поправили разрушенное.

В тот же день, чуть позже, я стал свидетелем нового набега мальчишеского племени на осиный городок…

Удрученный своим горем, я забыл об осах. Велико же было мое изумление, когда недели через полторы я увидел на знакомом месте, выгоревшем от костра, новый леток, откуда опять выползали осы. Неимоверное упорство насекомых, долготерпение и презрение к превратностям судьбы были столь очевидны, что я задумался над этим.

Вот, рассуждал я, не одна оса, а целое сообщество их подверглись нападению двуногих великанов, которые обрушили на их жилье гигантские обломки серых скал, потом забили вход огромным заостренным бревном, затем напустили небывалый исполинский пожар, но насекомые не отступили, а продолжали жить и бороться, не впадая ни в отчаяние, ни в уныние. Чем я хуже их? Почему меня пожар выбил из колеи и я хожу потерянный?

И что вы думаете? В тот же вечер я принялся за научную работу» (К. Алтайский. Циолковский рассказывает. М., 1974. С. 216).

Подобное поведение репейника описано Л. Н. Толстым в «Хаджи Мурате».

Всюду жизнь

(Картина Н. А. Ярошенко)

Смысл картины в том, что и в самых тяжелых условиях человек живет, более того, не утратил способность радоваться живому – жизни.

Сражен великолепием маслянистого холста,
Где явствует душевная свобода,
Пусть путь их по этапу – не одна верста,
Но жизнь их – не другого рода.

И в заточении есть милосердие и доброта,
Мы видим лица радостны, озарены и кротки,
Такие люди же, как мы, но характерная черта:
Украденная воля – поперек оконные решетки.

Пускай резвится шустрая ватага голубей,
Хватая корм с досчатого перрона,
Я за свободу, до скончания дней
И, даже за стеною арестантского вагона.

Я преклоняюсь пред тобою, Н.А. Ярошенко.
Ты передал величие человеческой натуры,
И не сломить его Бастилией иль Шоушенком,
Ведь голуби летают, другое дело – "куры".

Семен Камюров

Притча о двух лягушках, попавших в банку со сметаной

Существует притча о двух лягушках, попавших в банку со сметаной. Одна из них смирилась со своей участью, прекратила сопротивление и погибла. Другая же продолжала прыгать, хотя ее прыжки и казались бессмысленными. Под ударами лягушачьих лапок сметана постепенно загустела, превратилась в комок твердого масла. Лягушка обрела в нем опору и выпрыгнула из банки.

Подобная притча существует о рыбаках, попавших в шторм. Два баркаса относило сильным ветром к скалам. В одном баркасе рыбаки смирились с участью и легли на дно баркаса. В другом баркасе рыбаки изо всех сил гребли против ветра. Первый баркас разбился о скалы. Второй – спасся. (См. «Повесть о настоящем человеке» Б. Полевого.)

Бывает, когда человек не волей своей, не упорством добивается спасения, выхода из тяжелой-опасной ситуации, а своеобразной медитацией, размышлением-отвлечением, положительными эмоциями. В одном из своих рассказов В. В. Вересаев описывает ситуацию с женщиной, которая заболела и собралась умирать. Она закрыла глаза и стала в ожидании смерти читать на память стихи А. С. Пушкина. Смерть не приходила.

Она читала Пушкина двое суток. Когда врач в последний раз взял ее руку для определения ее состояния, то обнаружил, что температура спала, женщина выздоровела. (См.: В. В. Вересаев. Невыдуманные рассказы.)

А. Дюрер. Рыцарь, Смерть и Дьявол

В образе рыцаря нашли свое воплощение активная деятельность, стойкость и твердость, почти фанатическая убежденность в правоте – наиболее характерные качества, присущие таким деятелям Реформации, как Лютер, Ульрих фон Гуттен, Мюнцер, Меланхтон и другие.

Без известного фанатизма невозможно найти, защищать, воплощать истину.

Л. С. Выготский

Бетховен: я схвачу судьбу за глотку, совсем согнуть меня ей не удастся

Величайший немецкий композитор Людвиг ван Бетховен потерял слух в пору своей творческой зрелости. Тем не менее, он сумел преодолеть недуг и создал свои лучшие произведения, в том числе гениальную Девятую симфонию.

Воля

Что такое воля, как не мысль, переходящая в дело?

А. А. Бестужев (Марлинский)

Психика в целом ответственна за поведение человека. Воля – та часть психики, которая непосредственно управляет поведением человека. Иными словами, воля есть способность человека управлять своим поведением.

В каком отношении воля находится к разуму (уму, мышлению)? Ведь и разум управляет поведением человека. Если воля управляет непосредственно, то разум – опосредованно, через волю. Он – главноуправляющий поведением человека. Можно привести такое сравнение. Возница непосредственно управляет лошадьми: либо подгоняет, либо притормаживает их, либо направляет прямо – вправо – влево. Это воля. Седок отдает указания вознице: куда, как и когда ехать. Это разум-ум. Вместе возница и седок составляют то, что называют психикой человека. В таком случае телом человека являются упряжка лошадей и повозка.

Воля складывается из терпеливости и настойчивости, терпения переносить трудности-страдания и настойчивости в достижении цели. Терпеливость – пассивная воля, настойчивость – активная воля. Вместе они составляют волю как таковую. Не случайно говорят: «терпение и труд всё перетрут».

Как укреплять свою волю?

Учиться терпеть. – Я занимаюсь бегом на длинные дистанции и давно пришел к выводу, который звучит как афоризм: чем длиннее дистанция, тем сильнее воля.

Развивать настойчивость. – «Основное правило воспитания воли: нельзя воспитывать волю взрывами. Это ежедневный процесс. Поставил себе цель – нужно постоянно «бить в точку». Разве покончишь, например, с сутулостью, если сегодня за своей осанкой следишь, а завтра согнулся за уроками в три погибели. Воспитать волю нелегко. Но чем больше на твоем счету выполненных собственных приказов, тем легче управлять собой» (Б. С. Алякринский).

Упорство – настойчивость в ситуации, когда человек терпит поражение (поражения). Когда А. Линкольн потерпел поражение на выборах в сенат США, то он сказал своим сторонникам: нельзя «сдаваться не только после одного, но и после ста поражений».

В детстве на меня сильно повлияла китайская народная сказка «Упорный Юн Су». Я вспоминаю ее всю жизнь. Вот эта сказка:

«Когда-то жил близ Фучжоу маленький мальчик по имени Юн Су. Отец его умер, остался он один с матерью. В доме у них было бедно и пусто. Иной раз нельзя было найти даже горсточки рису.

Пришло время Юн Су учиться, а у него не было ни бумаги, ни туши, ни кисточки для письма. Однако Юн Су твёрдо решил: "Буду учиться!" И стал придумывать, как обмануть нужду.

Наутро он пришёл к богатому соседу и сказал:

– Я слышал, вы ищете работника в дом. Возьмите меня! Лет мне немного, это правда, да ведь я многого и не прошу: позвольте мне изредка лишь смотреть, как учатся ваши сыновья, и я буду доволен.

Богач обрадовался: пришёл бесплатный работник! И согласился. С утра до вечера трудился Юн Су в доме богача. Всю грязную и тяжёлую работу оставляли ему. Но зато Юн Су мог изредка заглядывать в книги, по которым учились дети хозяина. А иногда удавалось прослушать и целый урок: придёт учитель – а Юн Су спрячется в угол и слушает. Так и учился.

Через год начал уже сам разбирать слова. Но вот беда – писать не умел! Не на чем было. Задумался Юн Су: как тут быть? И придумал. Жил Юн Су со своей матерью в маленьком домике на самом берегу моря. Волны целый день ровняли тонкий морской песок. И вот Юн Су взял длинную палку и пришёл на берег моря. Быстро нарисовал на песке слово. Накатилась волна – и всё смыла. Нарисовал опять – и опять всё смыла другая волна. Так он мог бесконечно писать без кисточки и бумаги. Но теперь стало ему не хватать книг. Однажды Юн Су подошёл к своему богатому хозяину и сказал:

– Я работал на вас бесплатно – теперь хочу просить о плате. Однако если вы разрешите мне читать ваши книги, я согласен работать у вас так же ещё год.

Хозяину жаль было терять такого выгодного работника, и он разрешил.

Теперь у Юн Су были книги. Очень часто ему приходилось работать дотемна, а учиться только ночью. Он был так беден, что не мог купить даже масла для лампы. Однако Юн Су не сдавался. Когда светила луна, он читал и писал при лунном свете.

А когда луны не было, Юн Су набирал в траве светлячков и клал их в бумажные фонарики. При слабом свете живых светлячков упорный Юн Су продолжал читать по ночам.

Прошло много лет. Юн Су добился своего – он стал великим учёным. И до сих пор люди вспоминают упорство маленького бедняка Юн Су».

(По книге: Братья Лю. М.: Детгиз, 1955. Рисунки Н. Кочергина, www.djembuka.ru)

У нас был свой Юн Су: Алеша Пешков (А. М. Горький).

Алексей Максимович был жаден до знаний с детства. Ему приходилось читать книги ночью, при свете луны с помощью отражения от кастрюли. В итоге он стал одним из самых образованных людей своего времени, великим писателем.

Воля может чудеса делать, поспорить даже с другими способностями человека. Д. Карнеги[8] писал: «Случалось, что более способные люди охладевали к этому делу или были слишком заняты погоней за деньгами и поэтому особых успехов не достигали, но средний человек, обладавший характером и целеустремленностью, в конце концов оказывался впереди».

Я давно выработал для себя формулы поведения, которыми стараюсь руководствоваться в жизни:

"Человек только тогда достигает чего либо, когда он оказывается сильнее обстоятельств".

"Отсутствие самодисциплины ведет к тому, что даже маленькие препятствия преодолеваются с большим трудом".

"Слабые духом склонны все усложнять, сильные, напротив, упрощать".

"Склонность слабых людей – винить других в своих несчастьях".

Положительные волевые качества человека: мужество, храбрость, отвага, смелость, сила духа, бесстрашие, упорство.

Отрицательные волевые качества: трусость, робость, боязливость, малодушие, упрямство, безрассудство.

Выше я говорил о воле в одном значении: как способность человека управлять своим поведением. Она – крепкий характер и узда, настойчивость и терпеливость. Это так. С другой стороны, о воле нередко говорят в значении: вольничанье, своеволие, "что, хочу, то и ворочу".

С одной стороны, мы воспитываем волю (вырабатываем силу воли, характер). В этом случае воля нечто упорядочивающее, генерирующее порядок. Пассивная и активная составляющие такой воли: терпеливость и настойчивость, способность переносить страдание, сопротивляться ударам судьбы и способность вопреки неблагоприятным обстоятельствам достигать цель, преодолевать трудности, препятствия.

С другой стороны, мы вольничаем, своевольничаем, ведем себя непредсказуемо, в соответствии с тем, что нам взбредет в голову (произвол, воля царская, необузданная воля-прихоть-при-чуда тирана, воля-каприз женщины, избалованного ребенка и т.

д.). В этом случае воля есть стихийная сила, нечто дезорганизующее, нарушающее порядок.

Таким образом, воля в общем значении соединяет силу воли и желание, необходимость "надо" и случайность "хочу".

* * *

Формы общественной воли

Воля вообще, как я уже говорил, есть способность человека управлять своим поведением.

Общественная воля есть соединенная, совокупная, коллективная воля людей, означающая их способность управлять совместной жизнью, человеческим общежитием, жизнью в обществе себе подобных.

Формами общественной воли являются мораль, право и политика. Все они регулируют отношения между людьми.

Мораль регулирует отношения людей путем убеждения: внутреннего – через совесть, и внешнего – через мнение других, общественное мнение.

Право регулирует отношения людей путем принуждения – внешнего – со стороны государства, и внутреннего – через законопослушание.

Политика регулирует отношения людей и путем убеждения, и путем принуждения. Путем убеждения – через пропагандистскую деятельность политических партий, через их участие в государственном управлении, в предвыборных кампаниях и т. п. мероприятиях. Путем принуждения – через партийную дисциплину или через применение силы в социальных, военных конфликтах (например, через “принуждение к миру” – так было с враждующими сторонами в боснийском конфликте, когда международное сообщество и блок НАТО принудили эти стороны к соглашению).

Ниже приводится диаграмма (структурная схема) общественной воли.

Государство – политико-правовой институт, устанавливающий и поддерживающий общий порядок жизни в стране. Оно отвечает за управление обществом в целом на определенной территории.

Государство – инструмент компромисса и согласования интересов отдельных людей и их групп, средство гармонизации межчеловеческих отношений. Без государства люди постоянно конфликтовали бы, убивали бы друг друга, воевали бы между собой.

Государство играет консолидирующую роль в объединении людей как этноса, как нации и в отдельных случаях – в объединении этносов.

Государство – это власть + граждане (или подданные, в случае монархического государства). Ясно, что государство без власти существовать не может. (Это состояние общества называют анархией). Но и без законопослушных граждан оно не может существовать. Власть так или иначе должна кем-то управлять. А управлять можно только теми, кто управляем. Гражданское общество – это как раз общество, состоящее в основном из законопослушных граждан.

Кант говорил об автономии нравственности. С моей точки зрения, нравственность не может быть всецело автономна. Она же ведь часть жизни человека, часть его жизни в обществе. Жизнь шире\больше и нравственности, и права, и политики, и разума, поскольку она их объемлет.

Мораль и право

Мораль и право – те же правила дорожного движения, только применительно к человеческому общежитию и к жизни в целом.

Между моралью и правом имеется как сходство, так и различие. Общее между ними то, что они определяют порядок жизни, регулируют отношения между людьми, имеют дело с нормами и правилами человеческого общежития.

Различие между правом и моралью в следующем.

Право – жесткая конструкция, каркас, скелет порядка. Мораль – гибкая, пластичная ткань, плоть и кровь порядка. Они регулируют два типа отношений между людьми. Один тип, юридический, выражается, в частности, в формуле торговли "ты мне – я тебе". Он означает жесткий обмен, баш на баш, как позитивный (ты мне какое-то благо, и я тебе эквивалентное благо), так и негативный (ущерб-возмещение, преступление-наказание). Другой тип, моральный, выражается в золотом правиле поведения (позитивный: "поступай с другими так, как ты хотел бы, чтобы поступали с тобой" и негативный: "не делай другим того, чего не хотел бы, чтобы делали тебе"). Моральный тип отношений означает мягкий, гибкий обмен (не жестко "благо за благо" или "зло за зло", а мягко, вероятностно: "возможное благо за благо", "возможное зло за зло"). В юридической системе отношений человек однозначно полагает или ожидает воздаяние за совершенное благо или зло. В моральной системе отношений человек не рассчитывает и не ожидает неминуемого воздаяния за совершенное благо или зло.

И еще:

Мораль определяет внутреннее состояние и внутренние границы здоровья общества, а право очерчивает его внешние границы, служит, так сказать, черепной коробкой общества (общества – в смысле общежития), предохраняющей его нежное "тело" от грубых воздействий.

Право – связь людей, имеющая характер черепной коробки, скелета, панциря, жесткого каркаса.

Нравственность – духовная связь, единение, общность людей. Она охватывает область тонких, гибких, интимных взаимоотношений людей.

Право регулирует отношения между людьми путем принуждения, с помощью законов и опирается на силу государства (полиция, армия, суд, тюрьма). Мораль же регулирует отношения людей путем убеждения, действия на их сознание, на их разум. Она опирается на силу общественного мнения, на силу порицания или одобрения людей и полагается на совесть человека.

Нормы права, установленные государством, выражаются в законах и являются обязательными для граждан государства. Государство обязывает соблюдать эти нормы, принуждая к такому соблюдению всей мощью своего аппарата. Право – ничто без аппарата, способного заставлять людей соблюдать нормы права.

Подобное различие морали и права можно выразить в такой игре слов. Если право в своем регулировании взаимоотношения людей опирается на авторитет силы, каковой является сила государства, то мораль опирается на силу авторитета, будь то отдельное мнение уважаемого человека, уважаемое общественное мнение или же внутренний авторитет, самоуважение, чувство собственного достоинства.

Далее, если право есть регулирование межчеловеческих отношений сверху, исходящее от воли государства, то мораль есть регулирование межчеловеческих отношений снизу, исходящее от воли и сознания отдельных людей или групп людей, создающих общественное мнение.

О необходимости философско-этической подготовки студентов

Как-то вечером на сон грядущий пришли мысли по поводу преподавания философии в вузе – в ответ на мнение некоторых деятелей вузовского образования о том, что философия не нужна студентам.

Среди моих задач по философии есть такая:

«Как Вы оцениваете тезис «Цель оправдывает средства». – Ответ аргументируйте».

Я столкнулся с тем, что студенты при ответе на этот вопрос либо говорят что-то невразумительное (нет позиции, она не выработана), либо истолковывают указанный тезис в позитивном духе. Мне приходилось разъяснять отрицательный моральный смысл данного тезиса. То же самое при оценке выражения «Деньги не пахнут». О чем это говорит? О том, что студенты не получили в своей жизни должной философско-этической подготовки и они нуждаются в специальном обучении философии. Ведь если они не будут иметь четкого представления о том, что хорошо и что плохо и, напротив, будут заблуждаться, путаться в данном вопросе, то при решении конкретных жизненных задач они будут делать серьезные ошибки.

Примерно то же можно наблюдать при ответе студентов на вопрос: «Как вы считаете: человек по своей природе добр, зол или что-то другое?». За несколько лет я собрал сотни ответов на этот вопрос. Большинство студентов ответили, что не добр и не зол или то и другое в равной степени. Как видим, студенты не выработали позиции по данному вопросу. Их ответы обнаруживают шаткость их убеждений, так называемое скользкое сознание.

В этих примерах как в капле воды высвечивается необходимость философского (в частности, этического) образования.

Могут сказать: обязательно ли по данным вопросам вырабатывать позицию? Ведь в жизни много неопределенного и не на всякий вопрос можно найти (однозначный) ответ. Согласен: не всякий вопрос разрешим. Однако, есть такие фундаментальные вопросы, ответы на которые формируют убеждения человека. На них надо обязательно находить ответы.

Ведь без убеждений человек подобен флюгеру: куда ветер подует, туда и он. Я считаю: вышеуказанные вопросы относятся к разряду жизненно важных. От того, как мы на них ответим, зависит наша жизнь.

Философы как раз помогают людям вырабатывать убеждения. Хорошая философия, если надо, выправляет человеку мозги, можно сказать, лечит душу и дух человека. Ведь не секрет: среди людей бродят много нелепых и опасных сентенций типа: «мир погряз в грехе, полон зла», «человек несовершенен», «все люди эгоисты», «борьба добра со злом неизбывна», «добро без зла не существует», «всё суета сует и томление духа» (Экклезиаст), «цель оправдывает средства», «деньги не пахнут», «деньги правят миром».

* * *

Значение нравственности

Без нравственности невозможны такие формы взаимоотношения людей как любовь, дружба, товарищество, сотрудничество, кооперация и т. п. Без нравственности невозможна даже война. На войне тоже есть свои правила, свой кодекс чести. Иными словами, нравственность – часть человека как общественного существа. И в качестве таковой она играет существенную роль в жизни человека, служит средством ее внутренней и внешней гармонизации. В той мере, в какой человек лишен нравственности, нравственных принципов-чутья, он лишен внутренней гармонии, гармонии души и находится в конфликтных отношениях с собой и с людьми, обществом, со всем миром. «Если ты не в ладах со всеми, значит ты не в ладах с самим собой» – говорил замечательный киноактер Борис Андреев.

Человек, осознавший значение нравственности для своей жизни, будет неустанно работать над собой, чтобы быть добрее и лучше. Просто нравственный человек делает добро по мере своих сил и избегает делать зло. Человек же нравственно развитый идет дальше: он не ограничивается выбором в пользу добра, а стремится принести людям как можно больше пользы. Почему это так? Потому что, как говорил русский мыслитель Петр Лавров, «развитой человек по мере расширения своего развития должен оплатить и более значительную цену, израсходованную человечеством на это развитие»[9].

Имморализм и аморализм

Имморализмом называют позицию непризнания значимости морали в тех или иных сферах деятельности или в отдельных делах. Некоторые, например, утверждают, что «политика вне морали», «бизнес (предпринимательство), экономика вне морали», «искусство вне морали», «наука вне морали». Список подобных утверждений можно продолжить. «Королем» имморалистов, несомненно, является Ф. Ницше. Он открыто называл себя "имморалистом". Его имморализм носит не специальный характер (применительно к какой-нибудь одной области деятельности), а общий, по отношению к человеку и его жизни вообще.

К сожалению, довольно-таки много известных деятелей высказывалось в духе имморализма. Вот некоторые примеры:

Н. Макиавелли: «Князю, желающему удержаться, необходимо научиться умению быть не добродетельным и пользоваться или не пользоваться этим, смотря по необходимости» (Соч. М.: Academia, 1933. С. 277).

М. Вебер: «Власть означает всякую возможность внутри данных социальных отношений навязать свою волю вопреки сопротивлению, безотносительно к тому, на чем такая возможность покоится» (Иностранная литература. 1966. № 11. С. 212).

Ж. Сорель: «В политике нет места совести, как ей нет места в скачке…» («Размышления о насилии»).

А вот пример из другой области. В духе имморализма рассуждал журналист Узелков в отечественном фильме «Жестокость» (1959 г.):

«– Да, Вениамин (Малышев. – Л. Б.), испортил ты мне всю работу… Я уже об этом Егорове очерк написал.

– (Малышев) А ты считаешь, что он виноват?

– А разве в этом дело? Иногда по политическим соображениям надо одного сурово наказать, чтобы на его примере научить тысячи. Ты читал тезисы об антирелигиозной пропаганде?

– Да ничего я не читал. Но я знаю, что надо доверять людям, понял, доверять!

– Я морали сейчас не касаюсь. Мы сейчас говорим с тобой о более серьезных вещах (выделено мной. – Л. Б.). Ты пойми, этот Егоров – не какая-то особенная фигура. Его в пределах большого государства, даже одной губернии не очень-то заметишь, как какой-то гвоздик. А вот на его примере мы могли бы научить многих.

– Вон ты какой. А с виду тихий… А что если сейчас тебя выгнать из комсомола и вообще отовсюду, а потом на твоем примере учить остальных?!

– А я на крестинах не был, Малышев!»

С моей точки зрения, имморализм – фиговый листок аморализма.

Имморализм, любой имморализм по сути своей аморален.

Когда человек не принимает в расчет (игнорирует) моральную сторону жизни, дела, поступка – он так или иначе действует против морали, потому что мораль – коренное свойство человеческой природы (изначально и по сути). Отвлечься от морали в человеческих делах в принципе невозможно, иначе мы рискуем навредить морали, т. е. поступить аморально. Например, когда говорят, что политика или экономика должны быть вне морали, то это, как правило, служит оправданием, прикрытием, дымовой завесой для аморальных и/или преступных действий.

* * *

Мораль – мундир, который можно снять и носить другую одежду?

Вот что я нашел в сериале «Богиня прайм-тайма»:

(Из разговора журналиста Алексея Бахрушина с женой Ольгой)

«Он: Если бы кто-то всерьез угрожал мне, моей работе, моей семье – я бы убил не задумываясь.

Она: Ты бы убил человека?

Он: убил бы. Мир так устроен.

Она: Жестоко убивать себе подобных.

Он: Это закон природы.

Она: Лёш, а моральный закон?

Он: Эээх. Когда дело доходит до жизни и смерти, кто думает про мораль?!»

Опять имморализм! Опять это чудовищное непонимание роли морали в жизни людей. Некоторым кажется, что в ряде вопросов жизни можно и нужно обойтись без нее. Что, мораль – лишь мундир, который можно снять и носить другую одежду?

Вот что говорит, например, героиня фильма «Клуб самоубийц или приключения титулованной особы»:

«Флоризель: Но он совершил страшные преступления.

Жанетт: Я иногда помогала ему.

Флоризель: Вы так безнравственны?

Жанетт: Нравственность?! Всего лишь одежонка, которую берут напрокат все, кому не лень. Только и пишут, что о нравственности.

А сами крадут, лгут, развратничают!..

Флоризель: Прошу вас, не надо продолжать, мадемуазель. Роль обличителя общественных язв вам не совсем подходит.

Жанетт: Как вам угодно.

– Что может связывать вас с этим страшным человеком? Не может быть, чтобы вы его любили.

Жанетт: О нет, нет конечно. Однажды он спас мне жизнь, и ни разу меня не предал. Я его друг, вот и все. А вы предлагаете мне совершить низость.

Флоризель: Сколько отваги. На доброе бы дело. Вы отказываетесь помочь?

Жанетт: Да! Я отказываюсь, ваше высочество. Я буду наказана?

Флоризель: Марк, мадемуазель едет с нами в Лондон».

Ничто не может быть вне морали!

Мораль, если брать ее в полном объеме, присутствует везде, всюду, во всем. Она как сердце в организме человека. Сердце занимает в нем небольшое место, но благодаря разветвленной сосудистой-капиллярной системе оно влияет на все органы, ткани, клетки организма. Так и мораль. Она пронизывает всё и вся. Поэтому разговоры о внеморальности тех или иных сфер жизни, о том, что можно действовать без оглядки на мораль – это либо самообман, либо циничная уловка не очень умного человека. Имморализм, как я уже говорил, – фиговый листок аморализма.

В фундаменте морали лежит очень простая вещь: уважительное отношение людей друг к другу и к природе. Разве что-то в этом мире не заслуживает уважения?!

Тот, кто думает, что можно пренебречь моралью в том или ином отдельном случае, думает на самом деле, что можно поступать неуважительно по отношению к людям, к миру. А это бумерангом обернется против него самого – так или иначе, рано или поздно…

* * *

При мысли великой, что я человек, всегда возвышаюсь душой

В. А. Жуковский

Микеланджело. Давид

Измерения человека

(Рисунок Леонардо да Винчи)

Для Леонардо да Винчи этот рисунок – всего лишь поиск-исследование нужных пропорций человеческого тела. Для некоторых же не в меру ретивых «преобразователей» жизни и человека такие измерения с помощью элементарных геометрических фигур и пропорций служат ориентиром для втискивания человека в прокрустово ложе[10] механоподобных правил и отношений.

Будем лучше думать о людях, и они на самом деле станут лучше

Мой тезис: «Будем лучше думать о людях, и они на самом деле станут лучше»[11]. Мысль, заключенная в тезисе, не нова. Нечто подобное говорили и раньше, например, М. Горький. Вот смысл одного из его высказываний: "Говорите человеку о том хорошем, что в нем есть, и он станет лучше".

Подобную мысль высказывал немецкий философ Шеллинг: «Дайте человеку сознание того, каков он есть, и он быстро станет таким, каким он должен быть; внушите ему в теории уважение к самому себе, и оно быстро осуществится на практике» (см.: Гулыга А. Шеллинг. М., 1984. С. 24).

Известный педагогический принцип гласит: «Дайте собаке хорошее имя, и она постарается оправдать его». Уместно также вспомнить поговорку: «Доброе слово и кошке приятно». Замечательный русский педагог А. С. Макаренко писал: «Хорошее в человеке приходится всегда проектировать, и педагог это обязан сделать. Он обязан подходить к человеку с оптимистической гипотезой, пусть даже и с некоторым риском ошибиться».

Хорошим комментарием к тезису является глава “Создавайте людям хорошую репутацию” в книге Д. Карнеги “Как завоевать друзей и оказывать влияние на людей”. Вот что в ней говорится: “…если вы хотите изменить человека в некотором отношении, действуйте так, словно данная черта характера уже является одной из его выдающихся особенностей. Шекспир сказал: “Делайте вид, что у вас есть добродетель, если ее у вас нет”. И было бы полезно считать и открыто утверждать, что другой человек фактически обладает тем качеством, какое вы хотели бы в нем видеть. Создайте ему хорошую репутацию, которую он стремился бы оправдать, и он предпримет огромные усилия, чтобы только не разочаровать вас.

В своей книге “Воспоминания: моя жизнь с Метерлинком” Жоржет Леблан описывает поразительное преображение скромной бельгийской Золушки.

“Служанка из близлежащего отеля приносила мне еду, – пишет она. – Ее прозвали “Мари-судомойка”, потому что она начала свою работу на кухне в качестве судомойки. Она была почти уродом: косоглазой, кривоногой, худой и всегда находилась в подавленном состоянии.

Однажды, когда она держала в своих красных руках тарелку с макаронами, я решительно заявила ей: “Мари, вы не знаете, какие сокровища скрыты внутри вас”.

Привыкшая сдерживать свои эмоции, Мари выждала несколько мгновений, не отваживаясь шелохнуться из боязни катастрофы. Затем она поставила тарелку на стол, вздохнула и простодушно промолвила: "Мадам, я никогда не поверила бы этому". Она не выразила сомнения, не задавала вопросов. Она просто вернулась на кухню и повторила там то, что я сказала, и сделала это с такой убежденностью, что никто не посмел ее высмеять. С того дня ей стали даже выказывать некоторое уважение. Однако наиболее удивительная перемена произошла в самой скромнице Мари. Уверовав в то, что она является носительницей невидимых сокровищ, Мари начала ухаживать за своим лицом и телом столь тщательно, что, казалось, ее увядшая молодость снова расцвела и деликатно скрыла от глаз ее невзрачную внешность.

Два месяца спустя, когда я уезжала, она объявила, что выходит замуж за племянника главного повара. "Я собираюсь стать дамой", – сообщила она и поблагодарила меня. Незначительная фраза изменила всю ее жизнь".

Жоржет Леблан создала Мари-посудомойке репутацию, которую та поставила себе целью оправдать и которая преобразила ее…

Почти каждый – богач, бедняк, нищий, вор – прилагает все усилия к тому, чтобы поддержать ту репутацию честного человека, какой его удостаивают.

«Если вам приходится иметь дело с мошенником, – говорит начальник тюрьмы Синг-Синг Лоуэс (а кому, как не ему, знать предмет, о котором он говорит), – то существует только один возможный путь исправить его, а именно: обращаться с ним так, словно он является почтенным джентельменом. Считайте само собой разумеющимся, что он честный человек. Он будет настолько польщен таким обращением, что откликнется на него и будет гордиться тем, что ему кто-то верит» (…)

Итак, если вы хотите воздействовать на людей, не оскорбляя их и не вызывая у них чувства обиды, соблюдайте правило седьмое:

Создавайте людям хорошую репутацию, которую они будут стараться оправдать».

А вот еще одна притча в изложении Евгения Вайсбурда.

Понять себя. Притча для женщин

«Эта притча специально для женщин. Прочитав ее, можно так много понять о себе.

Однажды два друга отправились в дальнее плавание. И вот они попали на один остров. Там они познакомились с двумя сестрами, дочерями вождя. Одна из них – старшая была очень красивая, а вот младшая так себе, ничего примечательного.

– Я нашел свою судьбу, и принял решение жениться, – сказал один из друзей. Я останусь жить на этом острове.

– Да ты принял правильное решение, старшая сестра такая красавица и умница, и ты наверняка будешь счастлив с ней.

– Нет, ты не понял, я женюсь на младшей сестре.

– Ты что, ведь она никакая, – возмутился его друг.

– Это мое решение, и я в нем уверен.

Делать нечего, и друг отправился дальше на поиски своего счастья. А жених пошел свататься к вождю. В этом племени была традиция – давать за каждую невесту коров. За самых лучших невест полагалось 10 коров.

И, вот жених подогнал к жилищу вождя 10 коров и сказал:

– Вождь, я хочу взять в жены твою дочь и отдать за нее 10 коров.

– Ты сделал очень правильный выбор, моя старшая дочь действительно достойна 10 коров, ведь она умница и красавица.

– Нет, ты не понял меня, я хочу жениться на младшей твоей дочери.

– Ты, наверное, шутишь, ведь она не красива, – удивился вождь.

– Я уверен в своем решении и женюсь на ней.

– Ну, тогда я буду честен с тобой, можешь дать мне за нее 3 коровы, и я буду доволен. Ведь большего она не стоит.

– Я хочу дать тебе за нее именно 10 коров.

Так они и поженились.

Прошли годы. И вот странник, возвращаясь из дальних путешествий, по пути решил навестить друга. Идя по дороге, он встретил необыкновенно красивую женщину. Он поинтересовался у нее, где можно найти ему его старого его знакомого. Красавица указала ему путь.

Зайдя в дом, он увидел своего друга в окружении своры ребятишек.

– Как ты живешь, – поинтересовался путешественник.

– Я очень счастлив.

И тут в дом вошла та самая красавица.

– Кто эта красивая женщина?

– Это моя жена.

– Ты что уже успел жениться во второй раз?

– Да нет. Это все та же женщина.

– Но как такое может быть, что ты сделал с ней, что она так поменялась.

– А ты сам у нее спроси.

Друг подошел к красавице и спросил.

– Ты извини, что я задаю тебе такой вопрос. Ну как ты стала такой красивой?

– Все очень просто, однажды я поняла, что стою десяти коров».

Кто унижает достоинство других, тот сам обладает невысокими достоинствами[12]

Комментарий. Унижать достоинство других можно по-разному. Философы и писатели порой это делают почти бессознательно, не отдавая себе в этом отчет. Вот пример: Михаил Веллер в книге "Всё о жизни" пишет: «В принципе любая церковь и любая религия существуют для стада, толпы, не способной к самостоятельному мышлению и самостоятельной вере. Потребность в вере есть, а оформить самостоятельно её трудно, осознать самостоятельно что к чему – мозгов не хватает. А вот тебе, милок, и готовые объяснения и предписания на все случаи жизни. Да? Отлично! Дух подкреплён, ответы на вопросы о мироустройстве получены, потребность в несогласии со многими моментами этого мира удовлетворена, и за всем этим вдобавок стоят авторитетные люди и вековые святыни. Ведите меня к крещению, причастию, молитве, обрезанию, будем читать Тору, Евангелие, Упанишады, Лао Цзы – короче, приспособьте меня в какую-нибудь ладью, а то я болтаюсь под ветрами мира, как цветок в проруби, и как-то мне ненадежно, одиноко и беспокойно. Мир тебе, брат во миру».

Вот так, немногими словами М. Веллер оскорбил-унизил большую часть человечества. Ведь большинство людей на Земле – верующие (в Иисуса, Аллаха, Будду и т. д.). Они, это большинство, значит, – стадо, толпа, не способная к самостоятельному мышлению и самостоятельной вере.

Некоторые считающие себя приверженцами гуманизма пренебрежительно или свысока отзываются о большинстве людей. Мне представляется, что человек, думающий плохо о большинстве людей, об их уме, умонастроениях, не имеет права называть себя гуманистом и вообще не имеет морального права говорить позитивно о гуманизме. Гуманизм как раз и предполагает убеждение, что все, или, по крайней мере, большинство людей вполне разумны, с нормальным умонастроением и вообще нормальны как люди, человеки. Тот, кто стоит на позиции, что большинство людей плохо думают (имеют плохое умонастроение) или даже “недолюди, варвары”, в сущности – мизантроп, человеконенавистник.

Нашел у В. И. Даля в «Словаре живого великорусского языка» очень близкое по смыслу высказывание: «Уничижая других, и сам не возвысишься».

* * *

Скромность, гордость, самоуничижение, высокомерие

Скромность и гордость одинаково важны; они дополняют и обусловливают друг друга.

Скромность без гордости – самоуничижение; гордость без скромности – гордыня, высокомерие.

Скромность должна быть в меру и к месту. О ней много говорят те, кто не имеет иных достоинств. Некоторые авторы высказывают даже сомнение в положительной нравственной ценности скромности. Артур Конан-Дойл сказал устами Шерлока Холмса: «Я не согласен с теми, кто причисляет скромность к добродетели. Логик обязан видеть вещи в точности такими, каковы они есть, а недооценивать себя – такое же отклонение от истины, как преувеличивать свои способности». Д. И. Менделеев говорил еще более резко: «Скромность – мать всех пороков». Думается, А. Конан-Дойл и Д. И. Менделеев имели в виду не скромность как таковую, а ее абсолютизации. Это и самоуничижение, и забитость, и чрезмерная робость, застенчивость, и то, что выражается в известных фразах: "Мне что, больше всех надо?..", "А я что? я – человек маленький…", «Вот такое я ничтожество…».

Японская пословица справедливо утверждает: «Кто не уважает себя сам, того не будут уважать и другие».

С другой стороны, значение скромности трудно переоценить.

Возьмем, например, философию.

Пифагор в свое время сказал: мы можем быть только любителями мудрости, а не мудрецами (таковыми могут быть только боги). Отсюда термин «философия» (буквально «любовь к мудрости»)[13].

Таким отношением к мудрости философы как бы оставляли «открытую дверь» для творчества нового (для познания и изобретения). Как видим, в самом термине «философия» заключен принцип интеллектуальной скромности.

Позже Сократ заострил вопрос в виде парадоксального высказывания: «Я знаю, что ничего не знаю»[14]. По форме это логически противоречивое утверждение (если человек ничего не знает, то не может знать и о том, что он не знает). По содержанию же это своеобразная попытка сформулировать принцип познавательной скромности. (Сравните: Олкотт: «Пребывать в неведении относительно собственной невежественности – такова болезнь невежд». Или Дж. Бруно: «Тот вдвойне слеп, кто не видит своей слепоты; в этом и состоит отличие прозорливо-прилежных людей от невежественных ленивцев».)

Сократовский парадокс указывает на такую особенность познавательного процесса: чем больше мы узнаем, тем больше соприкасаемся со сферой незнаемого, т. е., грубо говоря, чем больше мы знаем, тем больше знаем, что не знаем. Физик Р. Милликен говорил: «Полнота познания всегда означает некоторое понимание глубины нашего неведения». Такое противоречие можно наглядно представить следующим образом:

С познанием, т. е. увеличением круга знания увеличивается сфера соприкосновения с миром незнания. Вот что писал по этому поводу Д. Данин:

«Вполне логично говорить, что научное открытие уменьшает область неизвестного. Но не менее логично утверждать, что она при этом увеличивается. По вине самого открытия и увеличивается. Когда человек идет в гору, перед ним все раздвигается горизонт, но и все протяженней становятся земли, лежащие за горизонтом. Об этом давно замеченном свойстве научного прогресса прекрасно сказал однажды Луи де Бройль:

«В большой аудитории Сорбонны на отличной фреске, созданной Пюви де Шаванном, изображены на обширной поляне фигуры, несколько стилизованные, согласно обычной манере этого художника; они символизируют человечество, наслаждающееся самыми возвышенными духовными радостями: литературой, наукой и искусством; но эту светлую поляну окружает темный лес, который символически указывает нам, что, несмотря на блестящие завоевания мысли, тайны вещей продолжают окружать нас со всех сторон.

Да, мы находимся в центре огромного темного леса. Понемногу мы освобождаем вокруг себя небольшой участок земли и создаем маленькую поляну. И теперь, благодаря успехам науки, мы непрерывно и во все возрастающем темпе раздвигаем ее границы. Однако все время перед нами пребывает эта таинственная опушка леса – непроницаемого и безграничного леса Неведомого».

…То, что так велеречиво высказал ученый, суховато выразил писатель:

«Наука всегда оказывается неправой. Она никогда не решит вопроса, не поставив при этом десятки новых».

Узнается почерк Бернарда Шоу: раз общепризнанно, что на стороне науки всегда есть доказанная правота, ему нужно было убедить нас в обратном – она всегда не права.

Он подумал о науке в момент ее торжества – в момент открытия, когда она и вправду безоружна перед лицом новых «почему», обращенных ею же самой к чуть поредевшему лесу Неведомого. Нет у нее покуда ответов на эти новые «почему», которых никто и не задавал бы до состоявшегося открытия. И она в очередной раз «оказывается неправой» именно на гребне успеха. И чем масштабней открытие, тем более «неправой» оказывается она: тем больше вопросов приводит оно с собой»[15].

Сократовский парадокс Энтони де Мелло выразил таким образом:

«Мастеру нравилось, когда люди признавали свое невежество. – Мудрость растет прямо пропорционально осознанию собственного невежества, – заявлял он.

Когда его просили объяснить, он говорил так: – Если вы обнаружили, что не так умны сегодня, как вам казалось вчера, значит, сегодня вы стали мудрее».

Скромность человеку нужна во всех сферах жизни, при всех обстоятельствах.

Можно выделить два типа скромности: внутреннюю и внешнюю.

Внутренняя скромность касается отношения человека к самому себе. Она говорит человеку: не думай, что ты всё умеешь и знаешь, что достиг всего, забрался на все вершины. Внутренняя скромность учит человека самокритичности, учит его быть недовольным собой даже в ситуации успеха, не успокаиваться на достигнутом.

Внешняя скромность касается отношений человека с другими людьми; она говорит человеку: не заносись, будь осторожен в демонстрировании своей значимости перед людьми. Они не любят нескромных-заносчивых-высокомерных.

Гордость – самоуважение, чувство собственного достоинства. Она только тогда в меру, нормальна, когда сопрягается со скромностью. Иными словами, гордость – зеркальное отражение скромности. Мало гордости – значит слишком много скромности вплоть до самоуничижения. Много гордости – значит мало скромности. Это гордыня, самомнение, высокомерие, надменность, кичливость.

Гордыня – непомерная гордость, высокомерие.

Высокомерие – высокое мнение о себе и низкое о других. И. Кант писал: «Высокомерие, в отличие от гордости, не есть притязание на оценку собственного достоинства наравне с другими, но притязание на более высокую оценку собственных достоинств и более низкую – достоинств других».

Надменность – гордость, унижающая и презирающая других.

Кичливость – стремление подчеркнуть свою значимость перед окружающими, горделивость, заносчивость, спесь, чванство.

Не говори лишнего. Три сита Сократа

К Сократу прибежал человек и говорит:

– Послушай, я должен тебе сказать, что твой друг…

– Подожди, подожди – говорит Сократ – просеял, ли ты то, что хочешь сказать, через три сита?

– Какие?

– Первое – это сито правды. Ты хочешь сказать, это правда?

– Не знаю, я так слышал.

– Достаточно! А просеял, ли ты это через сито доброты? Действительно то, что ты мне хочешь сказать – это что-то созидающее или доброе?

– Не знаю, наверное, нет.

– Тогда просеем через ещё одно сито, так ли необходимо, что бы ты мне об этом сказал?

– Нет, необходимости в этом нет.

– А, значит, если в этом нет ни необходимости, ни правды, ни доброты, не обременяй ни меня, ни себя.

Дружба – дар богов

Дамон и Финтий! Вот безупречный образец дружбы равных. Два уроженца Сиракуз, не терпящие насилия, гордые, знатные пифагорейцы. Финтий был схвачен деспотом Дионисием II, заподозрившим его в покушении на свою жизнь, и приговорен к смерти. Дамон, знавший, что его друг жаждет проститься с семьей и уладить дела, предложил себя в заложники. Финтия отпустили домой на строго отсчитанное время.

Оно, однако, миновало, а он не вернулся в указанный срок.

Дамона отвели на площадь, и палач уже поднял секиру, когда, задыхаясь от бега, к плахе примчался осужденный.

Народ, собравшийся к лобному месту, потребовал прощения смертнику и Дионисий II не только помиловал его, но и попросил столь верных друг другу людей стать его друзьями.

Финтий и Дамон отказались. “Дружба – дар богов”, – считали древние (Г. Серебрякова. Предшествие).

Золотое правило поведения (нравственности)

В основе взаимоотношений человека с другими людьми, с обществом в целом лежит золотое правило поведения: "Не делай другим того, чего не хотел бы, чтобы делали тебе" (отрицательная формулировка) и "Поступай с другими так, как хотел бы, чтобы поступали с тобой" (положительная формулировка). Нарушающий золотое правило поведения не может рассчитывать на доброе отношение к себе. В лучшем случае его не будут замечать; в худшем – будут обращаться с ним по принципу "око за око, зуб за зуб".

Оже ти собе не любо, то того и другу не твори.

Дьяк Иоанн. Изборник 1073 г.

Это первое письменное упоминание на русском языке золотого правила поведения в его отрицательной формулировке («Не делай другим того, чего не хотел бы, чтобы делали тебе»).

Древние о золотом правиле

Золотое правило известно людям с незапамятных времен. Оно упоминается в одном из древнейших памятников письменности древневавилонском сказании об Акихаре. Престарелый визирь обращается к своему племяннику с наставлением: “Сын, что тебе кажется плохим, ты не должен также делать своим товарищам"[16].

Золотое правило приписывается двум из семи греческих мудрецов, – Питтаку и Фалесу (VII–VI в.в. до н. э.). Питтак: "Что возмущает тебя в ближнем, того не делай сам"[17].

На вопрос: "Каким образом нам прожить наилучше и наисправедливее?" Фалес ответил: "Если мы сами не будем делать того, что порицаем в других"[18]. Известно и такое изречение Фалеса: "Какие услуги окажешь родителям, такие и сам ожидай в старости от детей"[19]. (Сравн. с знаменитой библейской заповедью: "Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле" – Исход, 20,12).

У Конфуция (VI–V вв. до н. э.) золотое правило – основа поведения. Разъясняя ученику смысл человечности ("жэнь"), он говорит: "Не делай человеку того, чего не желаешь себе" (Луньюй, 12, 2)[20].

Примерно в это же время Будда сказал:

“Не причиняй другому боли способом, который для тебя будет болезненным”.

В древнеиндийской "Махабхарате" (V в. до н. э.) легендарный мудрец Бхишма дает перед смертью наставления: "Те поступки других, которых человек для себя не желает, что самому неприятно, пусть не делает другим людям.

Кто спутался с чужой женой, что может сказать другому? Но то, что он тогда сделал другому, для себя не захотел бы, кто для себя хочет жизни, как может убить другого? Надо позаботиться для других о том, что для себя желают"[21].

У мудреца Бхишмы золотое правило предстает как норма норм.

Золотое правило можно встретить в "Одиссее" Гомера, в "Истории" Геродота, у Аристотеля, Сенеки, в Библии…

На вопрос, как вести себя с друзьями, Аристотель сказал:

“Так, как хотелось бы, чтобы они вели себя с нами”[22].

Древнеримский философ-моралист Сенека сформулировал золотое правило в таком виде: “…вот общая суть моих советов: обходись со стоящими ниже так, как ты хотел бы, чтобы с тобою обращались стоящие выше”[23]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Корчак Я. Как любить ребенка. М., 1990. С. 141–142.

Вернуться

2

См.: Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. – М., 1986. С. 104.

Вернуться

3

См.: Губин В. Б. О методологии лженауки. – М.: ПАИМС, 2004. (Раздел «Плюрализм как методологическая шизофрения»).

Вернуться

4

«Parerga und Paralipomena» – А. Шопенгауэр. Афоризмы и истины. – М.; Харьков, 2000. С. 657.

Вернуться

5

«Смысл» очень близок по своему значению понятию мысли; «смысл» и «мысль» буквально сливаются в словах «осмысление», «осмыслить».

Вернуться

6

Оба значения выражения «смысл жизни» вытекают из значения слова «смысл». В «Словаре русского языка» С.И. Ожегова (1991 г.) это слово толкуется так: «Смысл – содержание, значение чего-н., постигаемое разумом».

Вернуться

7

Наумов Л. 82 дня в океане. В: “Океан покоряется людям”. – Владивосток. 1961. С. 99–100.

Вернуться

8

Карнеги Д. Как вырабатывать уверенность и влиять на людей, выступая публично. Москва – Баку, 1990. С. 92.

Вернуться

9

Лавров П. Л. Социальная революция и задачи нравственности. – Избранные произведения в 2-х томах. Т. 1. М., 1965. С. 417.

Вернуться

10

Прокруст («вытягиватель») – прозвище разбойника Дамаста. Он подстерегал путников на дороге между Мегарами и Афинами, захватывал и укладывал на специально приготовленное ложе. Если лежавший был короче, Прокруст растягивал его, если длиннее – обрубал ему ноги (из древнегреческой мифологии). В переносном смысле «прокрустово ложе» – заранее определенные рамки, в которые стараются уложить людей, факты, события и т. д.

Вернуться

11

См.: Балашов Л. Е. Гуманистический манифест.

Вернуться

12

См.: Балашов Л. Е. Гуманистический манифест.

Вернуться

13

“Пифагор называл свое учение любомудрием (ϕιλοσοϕια), а не мудростью (σοϕια). Упрекая семерых мудрецов (как их прозвали до него), он говорил, что никто не мудр, ибо человек по слабости своей природы часто не в силах достичь всего, а тот, кто стремится к нраву и образу жизни мудрого существа, может быть подобающе назван любомудром (философом)”. См.: Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. М., 1989. С. 148. – Диодор Сицилийский, Х, 10, 1.

Вернуться

14

Доподлинно неизвестно, произносил ли Сократ эту фразу. В сочинении Платона «Апология Сократа» приводится близкое по смыслу рассуждение Сократа. Подобное утверждение ("Я знаю только то, что ничего не знаю") приписывается Демокриту. – В 304 Diels. См. примечание № 16 к «Апологии Сократа» издания 1968 года, под редакцией А. А. Тахо-Годи.

Вернуться

15

Данин Д. Вероятностный мир. М., 1981. С. 90–91.

Вернуться

16

См.: Гусейнов А. А. Золотое правило нравственности. М., 1982. С. 126. Цит. по: Vetter P. Das Buch Tobias und die Achikar Sage. – “Teologische Quartalschrift”, Bd. 86, H. 3. Tubingen, 1904. S. 343.

Вернуться

17

Фрагменты ранних греческих философов. – М., 1989. С. 93.

Вернуться

18

См.: Гусейнов А. А. Золотое правило нравственности. —М., 1982. С. 115.

Вернуться

19

Фрагменты ранних греческих философов. – Ч. 1. – М., 1989. – С. 93.

Вернуться

20

Переломов Л. С. Слово Конфуция. – М., 1992. – С. 74.

Вернуться

21

Махабхарата, кн. ХII, гл. 260. Ашхабад, 1961. С. 354.

Вернуться

22

Диоген Лаэртский. Кн. 5, 21. – С. 194. Диоген привел это высказывание Аристотеля в ряду других, снабдив таким замечанием: "Таковы известные его изречения".

Вернуться

23

Сенека. Нравственные письма к Луцилию. М., 1977. С. 78 (Письмо XLVII).

Вернуться