Леарок Танн
Допра. Книга 4. В паутине прошлого

От автора

Уважаемые читатели!

Благодарю за интерес к моему творчеству. На разных литературных площадках, а также в соцсетях, мне поступали неоднозначные оценки и предложения. К некоторым из них считаю целесообразным прислушаться. Меня просили создать бестиарий отдельной главой, и жаловались на то, что в книге много сложных терминов, поэтому мной принято решение дополнительно составить словарик Допры. Бестиарий и словарик будут добавлены по завершению книги.

Сразу хочу заверить, это не способ автора опубликовать побольше знаков, и делается исключительно для вашего удобства. Минимум 400 000 знаков непосредственного сюжета я вам гарантирую. Всё остальное, кому неинтересно углубляться в терминологию, читать краткое содержание предыдущих книг, советую просто пропустить эти технические сведения.

Ещё остро стоит вопрос, нужно ли в начале книги публиковать прогресс героя и содержимое его инвентаря? Будет ли это кому-то интересно? Потому, что в повествовании больший упор делается на сам сюжет, чем на постоянное перечисление статов с начала и до конца, и лишь акцентируется внимание на изменениях навыков. Если состояние интерфейса и инвентаря героя на начало книги нужны, то отпишитесь в комментариях.

С уважением,

Леарок Танн.

Краткое содержание предыдущих книг

Два миллиона семьсот о’ханских лет назад галактика Млечный Путь сближается с галактикой Водоворот. На их стыке происходит столкновение двух звёздных систем, повлекшее мощнейший взрыв. Пространства галактик начинают перемешиваться. В зоне смешения образуется область из мало изученных полей материи пространства, в которой существа из Млечного Пути не выживают. Чтобы спастись, «млечные» покидают приграничные территории и переселяются вглубь галактики, и новое пространство заселяют «чужие».

Спустя один миллион семьсот о’ханских лет после столкновения пространств представители галактики Водоворот выходят на контакт с «млечными». К всеобщему удивлению, внешность «чужих» ничем не отличается от представителей рас Млечного Пути, но, главное, пришельцы находят способ адаптировать «млечных» под новое разрастающееся пространство при помощи специальной вакцины.

Шестьдесят о’ханских лет назад в Анталайской Империи, состоящей из тридцати планетарных систем, вспыхивает революция, подогреваемая предателями изнутри. В результате монаршая семья погибает. Двухлетняя кронпринцесса считается погибшей, не смотря на то, что тело её так и не найдено. Анталайская империя распадается на отдельные планетарные системы, которые образуют небольшие союзы. Самым крупным из них становится Центральное Содружество под управлением Зейлуна Чамри, который погружает население в нищету.

Пятьдесят о’ханских лет назад представители галактики Водоворот запускают игру с элементами дополненной реальности. С тех пор зона смешивающегося пространства называется Допра. Игра стала способом выбраться из нищеты. Однако игроками становится мизерный процент существ, у которых псионические способности сильнее развиты.

Арелла – главная непись игры создаёт религиозный культ Великого Ямы. Она обещает, что самые преданные и верные толпари, не сумевшие стать игроками обычным путём, получат сверхспособности.

Аделард – лидер клана Врарио не доверяет «чужим» и ищет способ остановить смешение двух галактик. Боясь потерять власть и влияние, Аделард запрещает адептам клана становиться игроками, однако ему сообщают, что один из последователей клана нарушил запрет. Этим нарушителем стал никому не известный Макс Айм, который, предположительно, выбрался из законсервированных территорий, где в заточении сидит сын Аделарда – Перрин. Глава Врарио приказывает поймать Макса и допросить.

Книга 1. Мечи Нейгаруса

Макс Айм – игрок шестьсот восемнадцатого уровня, уже двадцать лет играет в Допре. Он и его команда наёмников получает от гильдии Алхимиков заказ и отправляется на землю Этрас, где им надлежит достать яд дракайны. Но цель ускользает, и Макс принимает решение разделиться. В итоге он оказывается один на один с толпой разъярённых чудовищ. Выбраться из переделки ему помогает вампал. Это существо сообщает Максу, что его мечи не простое оружие.

Арелла – главная непись Допры вынуждает Макса срочно явиться к ней. Герой бросает всё и подчиняется, потому что имеет игровой статус электа и связан с неписью договором. В результате Макс получает от Ареллы новое задание, провал которого грозит ему гибелью, а для команды возвращением в стартовые сценарии. Герою нужно доставить с земли Затэра девушку Алису.

Анталайская ведьма передает герою артефакты, которые превращают мечи Нейгаруса в ключи от древних анталайских хранилищ. Макс отправляется на землю Люмьерия, где находит кротовую нору за барьер Допры и переносится на Затэру. Там он отыскивает девушку и открывает древний город Стелланар. Однако богатства приходится бросить, так как время на выполнение задания неумолимо истекает.

Возникает непредвиденная проблема. Девушка оказывается не приспособленной к жизни в Допре. Макс вынужден сделать по пути остановку, чтобы приобрести для Алисы вакцину. Там для своих целей его вербуют спецслужбы гаргов. Кроме прочего Макс встречает своего бывшего босса Поршня, который неслучайно оказался в том же месте, что и герой.

Поршень требует передать ему мечи Нейгаруса и сообщает, что в команде Макса завелся «крот». Макс отказывается отдавать своё оружие и с командой спасается бегством, но попадает в ловушку, устроенную его бывшим боссом.

Беглецам приходится вступить в бой с кораблями Поршня и его союзника, но в самый разгар схватки управление симбионтом героя перехватывает посторонний разум. Герой видит масштаб трагедии, благодаря Допре произошедшей с галактикой Млечный Путь, и понимает, что смешение пространств необходимо остановить. Тут же Макс получает новые способности оператора сети. Но, пока происходит трансформация интерфейса, ситуация меняется, и Макс со своей командой попадают в плен к Врарио. Там, чтобы спасти друзей и себя, рискуя получить рабский ошейник, Макс сообщает Врарио, кем в действительности является.

Книга 2. Десять дней неприкосновенности

Через видеосвязь Макс впервые общается со своим дедом Аделардом и сообщает ему, что является Хранителем древней анталайской Сети. Заинтересованный этим фактом, патриарх клана Врарио признаёт своё родство с Максом и подтверждает его третью ступень в иерархии клана, требуя относиться к внуку с должными почестями.

Но семейную встречу портит Арелла, которая предлагает Максу передать Алису группе распределителей, чтобы зачесть квест. Однако Макс, поддавшись пока ещё не понятному ему порыву, отказывается это сделать, в результате чего вся команда получает штраф, а игровой прогресс всех членов экипажа «Сумеречной Виверны» обнуляется. Вместе с тем, разъярённая непись выгоняет из Допры клан Врарио, а на Макса объявляет охоту. Перед началом травли Арелла даёт герою десять дней неприкосновенности, за которые тот планирует приготовиться и придумать, как защитить себя.

Друзья, недовольные поступком своего командира, уходят из команды, бросая Макса в трудный момент. Тут же герой узнает, что на самом деле погиб за барьером на Затэре, но возвращён к жизни ИскИном, который теперь хозяйничает в его теле и временами принимает решения за него.

Между тем Макс вынужден искать помощи у врагов, и договаривается с реликвантами о нападении на тюрьму, откуда герой хочет вытащить своего знакомого – лидера повстанцев Бетно Хобба, планируя создать из повстанцев свой клан и усилить их способностями операторов сети.

По пути Макс и реликванты заворачивают в VIP-зону, где герой на арене выигрывает бой с чудовищем Диких Земель, получает способ избавиться от маячка гаргов и достижение за победу над монстром. Это достижение, которое является частью какого-то ключа, страстно желает получить устроитель боёв на арене, и вступает с Максом в схватку, но проигрывает её. После этого герой и реликванты отправляются в тюрьму вызволять повстанцев.

Но всё идёт не по плану и реликванты предают героя, закрыв его самого в тюремной камере и присвоив себе землю Затэра. Приговорённого к смерти Макса спасает бард, который на самом деле не просто игрок, а настоящая легенда Допры. С его помощью герой угоняет космическую тюрьму и освобождает повстанцев, которыми руководить дочь Бетно Хобба, являющаяся одновременно специалистом по киборгизации.

Герой, отвоевав вместе с Анталайскими Ястребами Затэру у реликвантов, просит дочь лидера повстанцев провести операцию по удалению маячка из тела, что та успешно и делает. В благодарность Макс предлагает повстанцам устроить на Затэре новую базу, а сам становится основателем клана Стражи Допры, и принимает в соклановцы заключенных из угнанной тюрьмы.

Тем временем корабли ведущих игровых кланов устраивают блокаду Затэре, но близко к земле из гипера выходит корабль, которым управляет лучший друг Макса – Арес. Он заманивает Макса на звездолёт, где парализует героя выстрелом из спрайдера. Разочарованный новым предательством и не понимающий, что происходит, Макс поражается ещё больше, когда над ним склоняется его точная копия.

Книга 3. Уже не игра

Ивент начался. Двойник Макса исчезает странным образом сразу, как только на помощь является Хет. Ассасин уверен, что это всё проделки Ареллы, которая ведёт свою игру. Макс разочарован в Аресе, вновь предавшем его, и это обстоятельство делает отношения между друзьями не такими доверительными как раньше, и подталкивают героя к дружбе с ассасином.

Тем временем, выход с блокадной Затэры найден, и спасением для Стражей Допры стала недавняя противница Макса – глава шпионского подклана Врарио Кристел, подарившая герою два космических корабля. Теперь тайным ходом с Затэры стала Люмьерия, аборигены которой признают Макса богом и преподносят ему в дар необычное животное, которому герой дает имя Верный.

Макс принимает в клан бывших головорезов, заключённых в тюрьме, а строительство кланового города поручает Аресу. Но тут случается размолвка с Линой – предводительницей повстанцев, из-за старого недруга Макса – капрала Левиса. Лина покидает Затэру, а капрал грозит герою расправой. Сам же Макс пускается в опасную авантюру, чтобы вызволить друзей из плена Поршня, но в результате предательства попадает в неволю к бывшему шефу. В подземельях герой узнаёт тайну Барона VIP-арены и причину, которая связывает Рэя, Марсейя, Поршня и наместника Зейлуна Чамри. Оказывается, все они носят статус кванторов и пытаются получить могущество богов Допры.

Благодаря помощи нового друга Макс сбегает из плена и встречается с двумя гаргами, которые совсем недавно завербовали его на Флузе для перевоза контрабанды, и вопреки уговорам отправиться с ними к генералу гаргов для решения задач безопасности галактики, возвращается на Затэру, чтобы обезопасить в первую очередь себя и подготовиться к встрече с патриархом Врарио.

Однако безопасности Затэры угрожает наместник, который пригоняет к земле Звезду Смерти – корабль, способный уничтожить планету. И только благодаря отважным действиям защитников Затэры и изобретательности Макса угрозу удается ликвидировать. Тем не менее, сильно выросший игровой клан Стражи Допры сталкивается с внутренними проблемами: нехваткой продовольствия, кредитов и луксов.

В попытке разрешить бытовой кризис, и подзаработать немного кредитов, Стражи Допры решают разрабатывать заброшенные токизитовые шахты, которые обнаружились на Затэре. Однако, как оказалось, шахты заселили недружественные соседи, а атмосфера там ядовита. Герой попадает в смертельную ловушку, и только благодаря Диаспоре, сохраняет свою жизнь.

В то же время на Люмьерию прилетают игроки, получившие от капрала Левиса подсказку, где искать главного виновника игрового события в Допре. Они устраивают Максу ловушку, и убивают группу Стражей, сопровождавших героя. Благодаря Верному Максу удаётся избежать плена и отомстить обидчикам.

Именно тогда, связав все события воедино, Макс понимает, что Арелле нужны не его мечи, а он сам, как Хранитель Сети Нейгаруса. Герою осознаёт, что непись от него не отстанет. Закончится ивент, начнётся что-то другое, всегда будут гибнуть люди, находящиеся рядом. И чтобы этого избежать, Макс принимает своё поражение, отказывается от принципа личной свободы и добровольно идёт под контроль Ареллы.

Довольная непись снова делает Макса своим электом, дарует кучу привилегий, а также устраивает ему встречу с кванторами. Там Макс, Марсей, Поршень и наместник по велению Ареллы заключаю договор о дружбе и взаимной помощи и получают задания, выполнение которых приблизит их всех к желаемому могуществу. В конце непись намекает герою, что ассасин не так прост и советует держаться от него подальше. Эта новость не добавляет Максу позитива, и с тяжёлыми мыслями он отправляется на встречу с патриархом.

Пролог

Галактика Млечный Путь. Свободная от игры зона. Галактический рукав Ориона. Система Ярило-солнца. Земля Ярило-3. Антарктида.

Тонкая вуаль на окне едва заметно дышала, не препятствуя прохождению воздуха и лунного света в комнату. Порыв тёплого ветра ворвался в спальню, на миг надув портьеры, словно паруса, и наполнил пространство сладким ароматом фуксий. Мелодичная трель ночных птиц убаюкивающей песней ласкала слух. Вивьен сладко потянулась и небрежно откинулась в кресле.

Бледное, словно призрачное, лицо девушки светлым пятном выделялось из полумрака. Даже приглушённый тёплый свет ночника не оживлял облик холодной красотки. Ренард и сейчас не мог объяснить, почему так привязан к дочке куратора и всё ещё терпит её непростой характер. В любовь он не верил, да и отлично выучил уроки наставников о слабостях и привязанностях. Время соперничества с братом давно позади, тогда именно оно в большей степени подогревало интерес к девушке, но вот Максайма здесь нет, а Ренард не представляет, как будет жить, если у него заберут Вин.

Девушка с видимым удовольствием разглядывала своё отражение в круглом зеркале туалетного столика, накручивая на тонкий палец чёрный, как смоль, локон. Ренард нехотя отвёл взгляд от Вин и поспешно натянул брюки. Он боялся опоздать на совет, который посреди ночи экстренно собирал Перрин. Что-то случилось, иначе эмиссар не стал бы подрывать всех так срочно. Вивьен взяла щетку с мягкой щетиной и провела ей по волосам, разглаживая спутавшиеся локоны.

– Планирую сегодня прогулку в Долину Кентавров. Ты со мной?

– Не могу обещать, Вин. Даже не знаю, как скоро освобожусь.

Девушка нервно швырнула на столешницу щётку, и та с глухим стуком сбила хрустальный флакон. Осколки разлетелись по полу, а в воздухе повис тонкий ягодный аромат. Секунд через десять в комнату вбежала напуганная заспанная служанка в длинной белой сорочке, без команды кинулась собирать склянки и вычищать ковёр. Ренард знал, что в действительности приказ она получила. Надетый на её шее исправляющий ошейник тускло мерцал фиолетовой вязью по всей окружности.

Вин демонстративно надула губы, в которых, казалось, не осталось и кровинки. Бледность её кожи – верный признак того, что она давно не принимала «концентрат», а это плохо сказывалось на её здоровье. Девушка схватила баночку с розовым блеском и нанесла немного на центр губ, маскируя их бледность, при этом старательно изображая на лице обиду.

– Не обижайся. Сама ведь знаешь, какая сейчас ситуация. "Говорящие обезьяны" решили заново поделить мир. Зря мы в тридцать восьмом году раскрыли им технологию создания ядерного оружия, – объяснил Ренард, закончив возиться с застёжками на брюках. Он натянул через голову шёлковую белую сорочку, взглянул на отражение девушки и со вздохом задумчиво добавил: – Радиоактивная пустыня на большей части суши земли нам не нужна. Наверное, что-то случилось, потому отец и зовет.

– Может, легче вытравить всех их через пищу? – равнодушно предложила девушка, рассматривая свои идеально отполированные ногти. – Сколько помню, от людей постоянно одни проблемы.

– Ты, как всегда, сама доброта, милая, – усмехнулся Ренард, подошёл к Вивьен и поцеловал девушку в макушку. – Думаю, мы решим эту проблему иначе. Тропинин обо всём позаботится. Он уже получил от нас необходимое вооружение: роботизированную пехоту, орбитальное лазерное оружие, летательные комплексы-крепости…

– Тропинин? – оборвала Вин собеседника. – Коротышка из разведки? А разве он способен на что-то кроме красивой болтовни?

– Мы дали России карт-бланш, – усмехнулся Ренард, – она поможет нам разобрать старый мир и построить новый…

Плотоядный взгляд Вин вцепился в горло служанки, которая собрала склянки в лоток и, виновато потупив глаза, поспешила на выход.

– Скука… Избавь меня от подробностей.

– Кто-то должен выполнять скучные обязанности, чтобы Семья не лишилась комфорта, – ответил Ренард, приглаживая золотистые волосы перед зеркалом. – Отсюда нам деться пока некуда.

– Деться некуда, потому что ты не ищешь анталайскую ведьму! – в очередной раз Вин бросила в лицо Ренарду обвинения.

– На сколько мне известно, Перрин занимается этим вопросом, – процедил мужчина, сцепив зубы от возмущения.

– А где результат?! – взвизгнула девушка. – В предыдущий раз вместо того, чтобы ведьму поймать и доставить сюда, наши урсины ее убили! Максайм такого бы не допустил! Он притащил бы мне сюда даже этого Лиса, если бы я только захотела. Но твой брат оказался умнее. Он просто сдох, а я теперь вынуждена жить тут на этой занюханной земле, и выслушивать от тебя истории о том, как развлекаются «говорящие обезьяны»! Почему на О”хан так ничего и не придумали?! Почему нас не спасают?! Тут застрял Перрин, а патриарх бездействует!

– Похоже, вытащить нас отсюда не просто, и у Аделарда не выходит. Но, уверен, он старается…

– Откуда такая уверенность?! – возмущения Вивьен переходили в истерику, она вскочила с кресла и нервно зашагала по комнате. – Две с половиной тысячи лет у нас нет с ними связи! Этот анталайский щит не пропускает ни одного сигнала! Мы не получаем от них никаких вестей! О нас забыли! Никто за нами не придёт! Мне надоела эта дикая земля! Надоела такая жалкая жизнь! Я не желаю комфорта здесь! Я хочу домой!

Ренард не знал другой жизни, другой земли, и Ярило-3 вполне устраивала его в качестве дома. Старший сын Перрина предано служил Семье, верил в свою миссию, укреплял власть Врарио на земле, но обесценивание девушкой всех стараний его сильно уязвляло.

– Тебе просто нужно поесть, – холодно отрезал Ренард, объясняя себе нервозность Вин мучившей её «жаждой», но призрачная тень вины за то, что не в силах дать девушке то, чего она хочет, отравляла жизнь. Мужчина обулся и накинул сверху песчаного цвета камзол. – Сегодня ритуал. Потерпи немного.

– Опять синтезированная дрянь?! – Вин смерила Ренарда злым взглядом. – Надоело! Хочу живой тёплой крови, прямо из урсинки! Желательно не старше двадцати!

Мужчина устало вздохнул и покачал головой.

– Вин. Рабы – это ресурс. Нужно быть экономней. Тем более кровь зашумляет восприятие, в чистом виде тебе она не полезна.

– Плевать! Максайм принёс бы мне то, чего я хочу! – упорствовала девушка, скрестив руки на груди. Вин била мелкая дрожь. – И с ним, вообще, было веселее, чем с тобой!

– Тебе что, не хватает «игрушек»? – самообладание Ренарда улетучивалось, ревность когтями жестоко рвала самолюбие. – Или тебе конкретно нужен мой брат? Забыть его не можешь? Ты нас постоянно сравниваешь! Для чего тогда выбрала меня?!

Ренард больше не сдерживал раздражение, и от его внимания ускользнула внезапно мелькнувшая на губах Вин улыбка. Но то был всего лишь миг. Маска беспокойства легла на изящные черты девушки, и, желая сгладить острые углы беседы, она плавно приблизилась к мужчине и обвила руками его шею.

– Ну, не злись, – примирительно сбавила она тон. – Кого же кроме тебя я могла выбрать? В очереди на трон ты ближе.

– Как мило, – горько усмехнулся мужчина. При первых словах девушки вспыхнула надежда, но Вин ловко её тут же похоронила. – А где же: «люблю, жить не могу»?

Вин звонко расхохоталась, тряхнув густой копной длинных волос, отстранилась от Ренарда и плюхнулась обратно в кресло.

– Вот чувство юмора у вас с Максом одинаковое. – Вин лениво расправила кружева на голубом шёлке сорочки. – Ты слишком мало живёшь, чтобы перестать поддаваться эмоциям. Но это пройдёт. Со временем. Если, конечно, доживёшь до того момента. Вот Макс не успел, и теперь где-то кормит червей.

– Перрин в этом не уверен.

– Если бы Макс был жив, он бы ко мне вернулся. – Вин осторожно погладила тонкую серебряную змейку, обвившую указательный палец. Кольцо контроля отреагировало мгновенно. По телу змейки фиолетовым тускло засияла причудливая руническая вязь.

Ренард сдвинул брови. К кольцу контроля привязывались до десяти тысяч ошейников, и каждый раз, наблюдая, как Вин вызывает кого-то из слуг, он задавался вопросом, а не посадили ли и его на привязь к этой девушке, как когда-то брата. Мужчина осторожно провёл рукой по шее, в бессознательной попытке нащупать ошейник, но ничего не нашёл. С другой стороны, если он и в самом деле привязан к кольцу Вин, то никакие усилия не помогут ему это определить.

– Постарайся не убить в этот раз, – раздражённо бросил Ренард, когда на зов Вивьен в комнату зашла молоденькая беловолосая служанка.

Мужчина выскочил за дверь и отправился к Перрину.

Сомнения не покидали его. С одной стороны, он убеждал себя, что его подозрения полный бред. С чего это Перрину надевать на него ошейник? Ренард никогда не вел себя, как Максайм, преданно служил Семье, даже ни одной бунтарской мысли брата никогда не посещало его голову. Его всё устраивало и искать какую-то правду, или призрачную справедливость, не пытался. Вся его жизнь подчинена служению семье. Польза клану – высший приоритет и цель его существования. С другой стороны, он многое прощал Вин, закрывал глаза на любые выходки, даже сильно задевающие его самолюбие, чего не сделал бы по отношению к кому-то другому.

Стук шагов вторил ударам его сердца, в узких панорамных окнах взгляд ловил загадочный свет далёких звезд, пригоршней бриллиантов рассыпавшихся по глубокому бархату неба. Ренард заставлял себя вспомнить момент, когда на него надели ошейник. Ничего не выходило. Тогда он попытался смоделировать эту ситуацию в воображении. Представил, как пять-шесть законтроленных урсинов сбивают его с ног, выкручивают руки, придавливают к полу и обездвиживают, а Вин, ласково улыбаясь, ленивой походкой приближается и защелкивает на шее позорный атрибут раба. Благо представить всё это было не сложно, Ренард лично видел, как такое проделали с братом, но в памяти относительно его самого так ничего и не шелохнулось.

– Чушь… – едва слышно пробормотал он себе под нос. – А Максайм сам виноват. Надо было служить Семье… А он ещё и Адели с пути сбивал.

Чушью всё было ещё потому, и мужчина это отлично осознавал, что реши эмиссар надеть на него исправляющий ошейник, в отличие от брата, Ренард не оказал бы сопротивления.

***

«Разделяй, стравливай и властвуй» гласила витиеватая надпись на стене за спиной Перрина. Картина, представшая взору Ренарда, не сразу поддалась логическому объяснению. Отец сидел за резным эбеновым столом в глубоком кресле, обитым чёрной кожей. В кабинете эмиссара толпились люди. В окружении двух десятков законтроленных урсинов на коленях стоял охотник форме милитари – один из тех, кто истреблял слуг Врарио на континентах. Единственным источником света здесь служила прозрачная стена, за которой светились голубые воды гигантского аквариума. Такого освещения для нас достаточно, а вот охотник чувствовал себя неуютно и подслеповато щурился. Перрин задумчиво слушал монотонно бубнившего охотника:

– …есть караульные. Кто-то из них всегда провожает возвращающихся и открывает путь в поселение. Это какая-то магия. Я не знаю, как по-другому объяснить. Всё Аля. Лис раньше сам не верил, но не теперь. Сначала мы думали, что она только раны заговаривать способна, да отвары готовить, но в последний месяц всё сильно изменилось.

– И куда же пропало ваше поселение? – Перрин вёл допрос на русском.

– Я точно не знаю. Алю теперь берегут, но краем уха слышал разговор про какой-то пространственный карман. Понятия не имею что это, но просто блуждая по тайге на поселение наткнуться невозможно. Эта женщина настоящая ведьма, я точно говорю! А в последнее время её силы выросли. Многим из наших жутко даже подходить к её дому, лечиться предпочитают у местного медика, хоть Аля исцеляет быстрее и безопаснее. А вот Лис у неё прямо поселился. Особенно после исчезновения этой вертихвостки Алисы – его дочки. Та тоже якшалась с ведьмой, и говорят, переняла от нее какие-то фокусы. Потом, примерно дней через десять, пропал охотник, дружок этой девчонки. Дик. Даже его близкие друзья не знают, куда он делся, но поговаривают, что тут опять не обошлось без ведьмы. А буквально три дня назад я лично видел, как она гуляла по тайге, собирала травки, и сопровождали её самые настоящие медведи и волки. У меня волосы на голове зашевелились, когда она с ними заговорила, а те, словно понимая человеческую речь, исполняли её просьбы.

– Интересно… – задумчиво протянул Перрин, и, как бы невзначай заметив Ренарда, лениво махнул двумя пальцами, предлагая сыну приблизиться. – Вот, Ренард, знакомься. Это Мага – наш агент в рядах Лиса уже больше двадцати лет. Один из тех, кого Максайм завербовал незадолго до своего исчезновения. До последнего мы не знали, что анталайская ведьма живет в поселение охотников Лиса, и искали её не там. Не связали мы обычную травницу, как описывал нам Мага её раньше, с наследием древней цивилизации. Нас больше интересовала тогда дочка Лиса и её невероятные успехи в охоте на наших слуг. Но когда после поразительно-загадочного провала захвата Алисы подконтрольные нам урсины напали на поселение Лиса, то странным образом не нашли там девчонки, а вот наших рабов уже поджидали… и не только люди Лиса. Там были другие охотники, и кое-кто, кого мы не думали встретить… Только поэтому нам пришлось отступить. А потом поселение Лиса исчезло, словно его и не было… И сейчас охотник принёс очень важные новости. Намного интереснее, чем он предполагает.

Мага на коленях развернулся к Ренарду, шагнувшему вглубь кабинета, и поклонился, ударившись головой об пол, отделанный сандаловым деревом.

– Рад служить Вам, господин… – прошептал охотник.

– Макс время зря не тратил, – одобрительно кивнул Ренард.

– Я смиренно прошу Вас, господин Перрин, – ползал перед эмиссаром Мага, – позволить мне повидаться с семьёй…

– Обязательно. Ты даёшь подсказку, как попасть в поселение охотников, и я прикажу проводить тебя к супруге и детям.

– Но я же не знаю, как туда попасть! Могу назвать только место, где находятся караульные. Что они делают для того, чтобы открыть проход, мне неизвестно. Об этом знают ограниченное число охотников, которым Лис безусловно доверяет. Они и сменяют друг друга на посту. Для всех остальных эта информация засекречена.

– Что же ты так подкачал, дружок? Нужно старательнее доказывать преданность своему лидеру, ведь ты же знал, что нам понадобится информация. Даже не знаю теперь… Очень не хочется признавать это, но, кажется, ты становишься нам бесполезен…

– Господин! Я не бесполезен! Я докажу! – взмолился Мага, подползая ближе к Перрину, но двое урсинов сразу же оттащили его назад. – Просто, после случая с Алисой, Лис мало кому доверяет. Он провёл расследование, допросил Сэта, Дика и Роху, и сделал вывод, что всё произошло не случайно. Трое ваших слуг в одном автомобиле – это не типично для «кочевников», ведь они в основном одиночки. Да и после на той поляне были и другие тела… Всё спланировано. Такие очевидные вещи Лис не мог пропустить мимо внимания. Без предательства внутри команды охотников провернуть это невозможно. Никто бы из ваших самостоятельно не связал Алису с Джульеттой, а Джульетту с наживкой. Я и трое охотников под подозрением. А после вашего нападения на лагерь месяц назад погибло много наших. Если бы не помощь местных, мы бы не отбились, для нас всё бы закончилось уже тогда! Лис поклялся впредь не допустить такого. Секрет проникновения в лагерь охотников тщательно охраняется…

– Ну, прекрати ныть… – Перрин поморщился, останавливая поток оправданий Маги. – Мне нужны не слезливые рассказы, а практическая польза. Тебе придётся узнать этот секрет Лиса, или организовать всё так, чтобы мы сумели попасть в нужное время к вам в лагерь. Уж постарайся…

– Я постараюсь, господин… Клянусь! Всё сделаю!

– Ну, тогда приступай.

– Но, Вы обещали мне встречу с семьёй!..

– Конечно. Как только ты дашь подсказку, как попасть в лагерь охотников. Я держу своё слово. Не волнуйся. Семья дождётся тебя…

Серебряная «змейка» контроля на пальце Перрина вспыхнула фиолетовым, и урсины поволокли охотника прочь. Тот не сопротивлялся и опустил голову, словно побитый пёс. Снисходительная усмешка играла на губах эмиссара. Ренард не раз замечал подобную улыбку и у Максайма. Она ещё сильнее подчёркивала схожесть отца и брата. Но только внешнюю. Что же касалось характера, Ренард и сам бы не сумел точно сказать, каким он был у Макса. Большую часть жизни брат прожил марионеткой Вин.

– Отец, Вы хотели меня видеть, – напомнил Ренард Перрину.

– Да, – ответил эмиссар, переходя на латынь, и поднялся с кресла, – в генштабе куратор и военные советники. Нужно срочно обсудить изменившуюся обстановку.

– Что-то случилось? Евразийский конфликт перерос во что-то серьёзное? Но, я контролирую ситуацию. Тропинин…

– Забудь ты об этом, – небрежно отмахнулся эмиссар, оставив Ренарда в недоумении.

Перрин подошёл к стеклянной стене кабинета, вгляделся в тускло подсвеченную голубоватую воду огромного аквариума, и поскрёб ногтем. Через семь секунд с другой стороны подплыла милая девушка с рыжими длинными волосами, абсолютно голая до пояса, а ниже её туловище заканчивалось двумя подвижными как у осьминога конечностями, которые покрывала мелкая зеленовато-серая чешуя. Мелюзина прижалась к стеклу, прикрепившись присосками на щупальцах, и преданно вглядывалась Перрина.

Такими гибридами заселена большая часть Антарктиды. Кентавры, циклопы, человекообразные драконы и прочая живность – продукты генных экспериментов Врарио.

– Как же так, отец? Как можно забыть? Ведь мировой неуправляемый хаос нам повредит.

Эмиссар смерил сына взглядом, и вдруг задал нелогичный вопрос:

– Как у тебя дела с Вивьен?

– Всё прекрасно…

– Так ли это? Я вижу эманации ревности в твоём энергетическом поле.

– Я борюсь с этим…

– Ты плохо работаешь над собой, – покачал головой Перрин. – Ты продолжаешь оставаться во власти грёз по отношению к Вивьен. Заигрался во влюблённость, поэтому не можешь совладать с эмоциями. Ты же знаешь, это всё работа ума, царство иллюзий. Нам было любопытно наблюдать за вашим с Максаймом соперничеством, и мы вмешались лишь для того, чтобы ускорить ваш прогресс развития. Видишь ли, так устроено природой, мужчины на уровне подсознания подчинены женщинам, желают их одобрения, поклоняются красоте. К сожалению, это факт. Поэтому, удел хорошего лидера – одиночество. Вивьен дана тебе, как инструмент для совершенствования, пользуйся ей именно как инструментом.

– Инструмент для совершенствования… – горько усмехнулся Ренард. – А Максайма вы отдали под контроль Вин тоже в качестве инструмента?

– Нет. Скорее всё наоборот. Вин инструмент развития для вас обоих, просто играет для каждого свою роль. У Максайма другие проблемы. Например, недостаток смирения. Без этого важного качества служить Семье невозможно, поэтому твой брат на время получил ошейник. Постарайся избавиться от своей слабости. Не забывай, Вивьен давно уже живёт, и твои эмоции для неё настолько же очевидны, насколько тебе очевидны эмоции пятилетнего ребёнка. Она будет тебя провоцировать, делать неприятно для твоего же блага до тех пор, пока ты полностью не освободишься от своих слабостей. Усерднее работай над собой, чем дольше ты тянешь, тем больнее тебе сделает Вин. Она – умная девушка, знает свою роль и отлично служит Семье. Нам нужен сильный управленец…

Перрин кивнул, предлагая Ренарду следовать за ним, и двинулся вдоль аквариума к выходу. Мелюзина плыла рядом, переворачивалась и кружилась в воде, привлекая внимание эмиссара. Но он уже потерял интерес к забавной «зверюшке» и вышел из кабинета.

– Эта говорящая обезьяна, Мага, принесла замечательные вести… – продолжил разговор эмиссар, выбирая коридор, ведущий к магнитному гравилифту.

– О том, что лагерь охотников теперь для нас недоступен? – съехидничал Ренард, уязвлённый тем, что его работа с людьми на этой земле вдруг обесценилась и в глазах Перрина.

– Именно, – подтвердил эмиссар, без тени насмешки.

– Но что же в этом замечательного?

– А то, что в галактике появился Хранитель. – Эмиссар зашёл в лифтовую капсулу и взглянул на Ренарда. Непонимание, застывшее на лице сына, вызвало снисходительную усмешку. – Это даёт нам надежду…

– Выбраться с Ярило-3?

– С Ярило?.. Нет, не только отсюда…

– Отец, я Вас не понимаю…

– У ведьмы прибавилась сила. Это значит, что галактическую Сеть восстанавливают. Аля сумеет призвать Хранителя, а это единственное, что сейчас для нас важно.

– Я всё равно не пон…

– Ну, да… И не поймёшь. Тебе пока открыли не все знания о прошлом нашей Семьи и её связи с анталайской цивилизацией.

– Наставники рассказывали про период, когда Врарио враждовали с анталайцами, истребляли ведьм и Хранителей. То велась борьба за обладание знаниями. Анталайцы утверждали, что знания нужно давать всем, способным их понять, мы видели в этом опасность, и я полностью согласен с линией Врарио.

– Да… было дело… – задумчиво произнёс Перрин. Лифт остановился на минус седьмом этаже. Эмиссар быстрым шагом направился в конец коридора. – Однако тебе не рассказали о том, что случилось до этого периода. Мы нарушили Закон Творца и наступили последствия. Именно для исправления наших ошибок нам пришлось найти способ продлить земную жизнь. Мы обречены править этой галактикой, пока не устраним причинённый вред…

– Так что же натворила наша Семья? Какая у нас тут цель?

– Определённые знания могут стать разрушительными для неподготовленного сознания. Но, думаю, ты уже готов. Мы тебе всё расскажем…

Последние слова Перрин произнёс, открывая двери в совещательный зал генштаба, присутствующие там советники и куратор лёгким кивком приветствовали эмиссара и Ренарда.

Глава 1. Война

Галактика Млечный Путь. Свободная от игры зона. Гиперпространство на пути к Межпространственным вратам системы Пиритус первого галактического рукава.

Я проснулся от неясного чувства тревоги. Снова спал без сновидений, и дико этому радовался, тем более теперь, когда потребность в отдыхе возросла из-за отключившихся способностей доприйца. Мне всё чаще снилась моя жизнь на Ярило-3 – земле, где я родился, и куда возвращаться не желал. Однако там меня ждёт последняя ведьма, артефакт для ключей и ещё один город. Город, который я заберу у своей Семьи.

Монотонный гул прыжковых двигателей ввинчивается в мозг. Разумеется, со звукоизоляцией на крейсере полный порядок, но острый слух гибрида даже без способностей игрока улавливает больше. Интерфейс умер сразу, как я вышел из Атриумной скалы на Ксирус-2. Мой симбионт не подаёт признаков жизни. Это и плохо, и хорошо одновременно. Перед внутренним взором без толку маячат серые иконки умений, зато рана Барона не выедает грудь изнутри. Недуг не осилил игровой барьер. Хоть тут поживу, как человек.

Последняя мысль размыкает губы в довольной улыбке. Лениво потянулся. Наконец-то покой. С момента травли дракайны на Этрасе прошло больше месяца. Казалось, за это время я толком не отдохнул ещё ни разу, и теперь тот редкий момент, когда я никуда не бегу, ни с кем не сражаюсь и ни за кого не отвечаю. Да, я попал в рай! Это моя награда за предстоящий ад на О’хане – исторической родине моей Семьи. Зная нравы Врарио, не питаю ни малейших иллюзий на счёт Аделарда.

Немного обидно, что не успеваю выполнить квесты Ареллы в срок, видимо, за награды поборются остальные кванторы. Моя приоритетная задача – разделение галактик, а, значит, главное – решить вопрос с золотыми пластинами и Серым Жнецом. Рэй рассказал, что какое-то время работал на Врарио, и за тот период добыл для клана шесть золотых пластин. За ними я и лечу.

Мы в пути пятнадцать стандартных суток. Капитан крейсера выбрал не самый короткий маршрут, объяснив это мерами безопасности. Но благодаря анталайским межпространственным вратам, которые до сих пор работают со времен золотой эпохи предтеч, космические корабли пролетают через всю галактику за считанные недели, в иных случаях даже дни. И сейчас до конца пути оставались всего двое суток.

В гостиной каютного комплекса, предоставленного мне на время перелёта, почти неслышно отъезжает дверь. Оттуда слуха достигают возня и шуршанье, которые стихают через минуту. Похоже сенсоры уже зафиксировали моё пробуждение, и мне спешно принесли завтрак – одна из привилегий высокого положения в иерархии клана. Все стараются услужить, предугадать желания.

Открываю глаза. Световоды голубыми тлеющими венами расчерчивают отделочные панели, сплетаются в замысловатый узор. На стене движется голографация части космоса. Вчера так и заснул, рассматривая кометы и далёкие звезды, перемигивающиеся холодными оттенками. Пауковидные дроиды-уборщики, разбегаются по углам, как только я сажусь в капсуле для сна. Через ВиАс добавляю света в каютном блоке, и прежде чем отправится в газовый душ вызываю по коммуникатору Кристел. Голограмма синеглазой красотки улыбается и докладывает, что через час мы прибудем в систему Пиритус к межпространственным вратам, а там нам останется ещё один прыжок в гиперпространство до системы О’хан.

Поданный завтрак выглядит по-домашнему земным: омлет с кабачками и мясом, тыквенные оладьи, ягодный джем и ореховая паста, но, главное, кофе. Его запах я слышал ещё в спальном отсеке каютного блока. Кофе я не пил уже лет двадцать, потому что в Допре кофейные кусты выращивают лишь в определённых системах, особо они не распространены, да и я не любитель этого напитка. Зато вспомнил Алису, которая искала его в заведениях гаргов. Забавная девушка. Красивая. И определенно подкупает непосредственностью и искренностью. Два качества, которые я ценю, но так редко встречаю в женщинах.

Откинув мысли о нерешённом вале проблем, оставленных в Допре, защёлкиваю ВиАс брата Кристел на правую руку и выдвигаюсь к командному мостику. Последние четверо суток я погрузился в общение с Нейгарусом, который многое рассказал мне о Сети, её функциях, роли ведьм и Сером Жнеце. С последним мне придётся в ближайшее время тесно контактировать, если только план Кристел по перехвату власти сработает.

Конечно, меня не интересует власть в клане сама по себе, дворцовый переворот – всего лишь способ избежать ситуации, при которой Аделард напялит на меня рабский ошейник. О провале я не думаю, глупо настраивать себя на поражение, но в случае успеха, придётся кого-то посадить на трон вместо себя, и пока не вижу подходящих кандидатов, что тоже огромная проблема. Но однозначно решу её прежде, чем вернусь домой на Затэру.

***

Командный мостик крейсера класса «Испепелитель» вмещает около тридцати человек персонала, каждый из которых срастается с креслом и голографическим монитором в единый организм. Приборная панель подмигивает цветными индикаторами, отвечает операторам звуковыми сигналами разной тональности. В центре – большой голографатор сплетает световые нити в объёмную пространственную карту галактики Млечный Путь.

Звездолет мчится в восьмом Тета-слое, опираясь на гиперпространственные маяки, сооружённые анталайской цивилизацией в качестве ориентиров. Мастерство древних поражает. Для них не являлось проблемой «запилить» маяк в слое с коэффициентом сжатия один миллион двести пятьдесят четыре тысячи восемьсот семьдесят два, и устройство работает уже миллионы лет. Но при колоссальной скорости полёта и высокой турбулентности пространства погрешность в расчетах слишком велика, поэтому астрогаторы, которых я насчитал тут семь человек, контролируют и корректируют полёт. Ведь чем глубже слой и больше его сжатие, тем нестабильнее прошиваемое пространство, и выше шанс попасть в гипершторм.

Мартин Бюжо – капитан крейсера «Испепелитель» со своего постамента коршуном взирает на подчинённых. Не в пример мне, он облачен в скафандр глубокого цвета ночного неба, с белым оттиском эмблемы Врарио на спине. Внутри кольца уробороса семь маленьких звезд, означающих седьмую ступень в иерархии клана.

Компанию капитану составляет Кристел в похожем синем скафандре с серебряными знаками и таким же количеством звёзд в кольце уробороса. Женщина обернулась, когда дверь на мостик открылась, но капитан даже не шелохнулся. Шпионка выполнила книксен настолько изящно, на сколько позволяло ей её неудобное обмундирование, и заглянула мне в глаза так, словно что-то хотела сказать.

– Во славу Серого Жнеца, месьё! – на латыни приветствует меня капитан, даже не обернувшись, тем самым подтверждая сложившееся о нём мнение, как о слегка надменном и честолюбивом человеке.

По законам космоплавания, сейчас Бюжо старший на звездолете даже для меня, что с видимым удовольствием демонстрирует каждому вокруг. Как ни крути, а любят члены второстепенных линий крови напустить на себя важность. Видя, что я не отвечаю на приветствие, капитан удивлённо оборачивается. Но для меня чуждо поддерживать какие бы то ни было религиозные культы, поэтому произношу универсальную фразу всех космических путешественников:

– Дружественного космоса, капитан.

Гримаса недовольства стягивает лицо Бюжо, а Кристел слегка хмурится. Нда, такой древний клан, как Врарио, требует строгого соблюдения традиций, а у меня с этим и на Ярило-3 возникали трудности. Кристел перехватывает мой взгляд, поразительной красоты глаза выражают мольбу, а в голове звенит её взволнованный голос:

«Месьё, прошу прощения, но не стоит настраивать против себя капитана. Он один из тех, кто примкнул к нам и планирует поддержать при смене лидера клана. В подчинении у Бюжо пятьдесят тысяч бойцов военно-космического флота Врарио. Сейчас капитан на Вашей стороне, но культ Серого Жнеца для соклановцев священен. Мы придерживаемся древних традиций. Большая часть наших сторонников примкнула только из-за того, что им обещали возвращение погибших близких к жизни. Они надеются на то, что Жнец прислушается к Вам, потому что Аделард давно перестал оказывать хоть какое-то влияние на божество. Пожалуйста, поимейте всё это в виду».

Хм. Кристел научилась использовать нейгатов для телепатической связи. Молодец. Но прислушаться к её совету и в самом деле важно, а то загублю всё дело на самом старте. Я киваю шпионке, и уголки её губ медленно поднимаются в улыбке.

– Капитан, – подаёт голос один из астрогаторов, – маршрут выхода в верхние гиперслои построен.

– Отлично, – отвечает Бюжо, – первый пилот доложить о готовности.

– Готовность к переходу в верхние слои пять стандартных минут.

– Выполняйте, – немедленно приказывает капитан, а потом снисходительно косится на меня. – Месьё, мы выходим из гиперпространства. Вам лучше отправиться в каюту, там комфортней перенести все неудобства, связанные с этим манёвром.

Ироничная полуусмешка играет на губах Бюжо. Кристел с трудом сдерживает улыбку. Так, выходит, капитан принимает меня всего лишь за изнеженного отпрыска правящего дома и считает, что даже женщина лучше справится со скачками перегрузок при манёвре? Шикарно. Словно разгадав мои мысли, Бюжо спешит уточнить:

– Не примите на личный счёт. Мадамьё Кристел отлично тренированный боец, привыкший к разным родам нагрузок, а Вас, месьё, мне приказано доставить в целости с минимальным дискомфортом для самочувствия.

– Думаю, небольшую перегрузку переживу, – возражаю я капитану, копируя его ироничную усмешку.

– Как Вам будет угодно, – Бюжо не переубеждает, только насмешливо хмыкает, – крепче держитесь за поручни, месьё.

Через пару минут первый пилот запускает обратный отсчёт. Резкий рывок, и я намертво вцепляюсь в поручни. Звездолёт трясёт. Дыхание перехватывает. Резкий сброс хода, и к горлу подкатывает комок – мой завтрак настойчиво просится наружу, снова рывок – грудь сдавило, а темнота ослепила глаза. Перед взором плывут кровавые пятна. Компенсатор перегрузок гасит самые неприятные и смертельно опасные моменты, раздувшись на потолке, словно горло крикливой жабы, однако, не скажу, что переход в третий гиперслой прошёл для меня незаметно.

На таких скоростях я путешествую впервые. Когда звездолёт уходил в гиперпрыжок от Ксирус-2, от усталости, накопившейся за последние дни в Допре и продолжительного бодрствования, меня отключило. Я проспал этот неприятный момент и ничего не почувствовал. Однако сейчас, в целом, перенёс перегрузки сносно, и уверен, не дал повода Бюжо над собой насмехаться. Но вот Кристел удивила. Женщина большую часть жизни путешествовавшая на собственном крейсере «Инквизитор», выглядит неважно. Лицо побелело, как полотно, на лбу выступила испарина, а руки, вцепившиеся в поручень до белых костяшек, мелко дрожат.

«Кристел, ты как?» – мысленно обращаюсь к шпионке.

«Всё хорошо».

Её короткий ответ свидетельствует об обратном. Женщина глубоко дышит, словно пытаясь унять тошноту.

Бюжо, казалось, и не заметил скачков перегрузок, и как ни в чём не бывало управляет полётом.

– Первый пилот, доложите обстановку.

– Манёвр выполнен успешно, все системы стабильны, Селирит Локуса фиксирует гиперпространственный маяк Пиритус-589, расстояние до маяка четыре плазмосекунды.

– Астрогаторам скорректировать курс на межпространственные врата. Подготовиться к выходу из гиперпространства.

Прыжок в третий гиперслой из восьмого был правильным навигационным ходом. На той скорости, что мы неслись в Тета-слое в нужную точку выхода попасть сложно, а так крейсер значительно замедлился, и погрешность в расчётах уменьшилась. После коррекции курса промахнуться будет сложно. Ещё через пять минут, и мы вынырнули в обычное пространство.

– Капитан, фиксирую входящий сигнал. Наша разведка запрашивает эфир, – доложил первый пилот.

– Принимайте.

Голографатор развернулся, и в пучках светового потока формируется человеческий силуэт по пояс. Мужчина одет в зеленую униформу с золотым значком Врарио на груди слева с восьмью звёздами в змеином кольце.

– Во славу Серого Жнеца! – поприветствовал незнакомец и представился. – Я – Жан Бейль. Координатор третьего специального отдела подклана разведки Врарио. У меня срочное сообщение для капитана Мартина Бюжо.

– Во славу Серого Жнеца! – отвечает Бюжо. – Слушаю Вас, координатор.

– Мне поручено сообщить о «красном коде». Один «синий метеор» на Пиритус, рекомендованное направление: «Зелёная спираль».

– Принял.

Голограмма гаснет, капитан приказывает заглушить маршевые двигатели и активировать маскировочные поля. Глубокая морщина, словно трещина в земной коре, рассекает лоб Бюжо. Тяжёлая задумчивость омрачает его лицо.

– Мартин, мы не можем так тянуть, итак уже всё на грани срыва… – в голосе Кристел слышится беспокойство.

– Мне приказано не подвергать жизнь месьё Леграна опасности… – отмахивается Бюжо.

– Да разве ж это опасность для нас? Один «синий метеор».

– О чём вообще речь? – я вмешался в разговор, чувствуя, как изменились настроения Кристел и капитана. – Объясните, что за «красный код» и всё остальное.

– Вам нечего бояться, месьё. Вы в руках профессионалов. Вашей жизни ничто не угрожает.

– Я не об этом спросил, капитан.

Бюжо хмуро сдвигает брови и вместо него отвечает Кристел:

– Война, месьё. Инсекто атаковали.

– А «синий метеор» – это вражеский звездолёт?

– Да, – подтвердил капитан. – Боевой эсминец, если быть точным.

– А направление «Зелёная спираль» – это нам предлагают идти другим курсом? – вспыхнула в мозгу догадка.

– Через межпространственные врата системы Янгус, – уточнила шпионка, и тут же эмоционально добавляет: – Но мы не можем себе позволить делать такой огромный крюк, иначе потеряем ещё две недели.

– Я тоже против длительной задержки, но я не могу подвергать жизнь месьё хоть малейшему риску, – капитан кажется растерянным, его взгляд мечется от предмета к предмету, словно пытается найти выход из ситуации.

«Месьё, – телепатически обратилась ко мне шпионка, – Вам необходимо повлиять на капитана, чтобы он принял решение. Мы не можем позволить себе ещё одну задержку в две недели. Контрразведка подклана Лоренса не спит. Наши союзники паникуют. Вы и так уже затянули отправку на О’хан, да и капитан выбрал длинный маршрут. Я опасаюсь, что некоторые начали сомневаться в правильности принятого решения присоединиться к нашему делу. Если мы задержимся надолго, от нас отвалятся все союзники. Страх перед расправой над предателями может победить желание вернуть близких».

Похоже, мне придётся принять на себя ответственность за решение в этой ситуации. Бюжо колеблется, видимо, размышляет о том же, о чём мне только что поведала Кристел. Сомневаюсь, что он ослушается приказа. Скорее всего сейчас решит, что лучше отвалиться от лагеря мятежников и не рисковать. Но тогда под удар попадала сама шпионка. Ведь это она готовит переворот, и все, кто посвящен в наше дело – потенциальные свидетели её предательства. Кристел надо спасать, а за одно и себя.

– Капитан, – прерываю я раздумья Бюжо, – неужели один эсминец такая серьёзная угроза для тяжелого боевого крейсера класса «Испепелитель»? Как-то обидно в начале войны сразу же уступать более слабому противнику. Это не прибавит чести военно-космическому флоту Врарио.

– Месьё Легран, – Бюжо морщится, словно проглотил горькую пилюлю. Моё замечание уязвило капитана, больно ударив по самолюбию. – У меня чёткий приказ доставить Вас невредимым в систему О’хан.

– Но что мне может угрожать? У нас броня лучше, больше огневой мощи, и на корабле собрались исключительно профессионалы… – напомнил я Бюжо недавно сказанные им же слова.

Этот выпад сложно отразить, не потеряв лицо, ведь если капитан всё же примет решение отступить и отправиться по обходному маршруту, то тем самым даст повод усомниться в профессионализме его самого и команды в целом. И как-то отговорка, что он не хочет рисковать моей жизнью тут тоже не пройдёт, потому что мы имеем явное боевое преимущество перед более слабым кораблём противника, а значит риск, если и есть, то он минимальный.

Честолюбие – это то, на что я сделал ставку и, поняв, что Бюжо заколебался, дожал капитана:

– Я не вижу особых трудностей в том, чтобы при таких обстоятельствах не только разбить вражеский корабль, но и при грамотных действиях взять «языка», что может сильно помочь Коалиции Объединённых Рас в войне с инсекто. За это уж Вас точно наградят…

– Я служу не ради наград, месьё, – Бюжо пафосно выпятил нижнюю губу, показывая тем самым своё презрение к меркантильным целям, но я-то успел заметить, как при одной этой мысли засветились его глаза. – Безопасность галактики – вот моя приоритетная задача. И, возможно, я бы пошёл в О’хан через систему Янгус, как и советовал мне координационный штаб, но не вижу причин менять маршрут из-за одного эсминца неприятеля. И должен с вами согласиться, взять языка в начале войны важно, и в рамках безопасности галактики это соответствует тем целям, ради которых я несу службу. Первый пилот! Запустить маршевые двигатели. На малом ходу продолжить движение по проложенному курсу!

Кристел облегчённо выдыхает. Одаривает меня преисполненным благодарностью взглядом. А губы беззвучно шепчут слова благодарности. Капитан вошёл в раж, раздаёт команды, воодушевлённый мыслью о военном подвиге, посоветовав мне между делом в целях безопасности облачиться в выданный скафандр, кстати говоря тоже со знаком Врарио, в центре которого три крупные звезды указывали на моё положение в клане.

Пока я добрался до своего каютного комплекса и втискивался в малофункциональный и неудобный по всем меркам доприйца костюм, Врарио обнаружили эсминец противника и вступили с ним в бой. Я поспешил вернуться на командный мостик, чтобы контролировать ситуацию, обратив по пути внимание на то, как рядовые члены экипажа быстро зажигают на своих ВиАсах что-то типа голографического образа божества, и быстро произносят «молитвы».

Проведя пятнадцать дней в обществе адептов Врарио, я активно тренировался в применении навыков оператора Сети без использования интерфейса. Лучше всего прокачалась способность «Генный сканер», потому что я сканировал каждого встреченного бойца. Без интерфейса трудно сказать, до какого уровня у меня выросло это умение, но вот моё изумление росло от адепта к адепту. На корабле не оказалось ни одного непригодного к инициации человека. Причем соответствие анталайскому генотипу в основной своей массе колебалось от девяносто процентов до девяносто шести. А это ещё одна причина, почему я должен возглавить клан: из Врарио я быстро восполню дефицит таких специальностей, как Инвентор, Адъювант и Ассистент.

– Перебросить всю энергию на щиты! – руководил боем капитан. – Активировать плазмоизлучатели.

– Капитан, к нам приближаются штурмовики противника! Тридцать шесть! – указал точное число первый пилот

– Выпускайте истребители-перехватчики, пока насекомые не отработали по слабым местам в нашей защите! Основные пушки крейсера на подавление щитов эсминца. Залп по готовности.

В космическом пространстве разыгрывалось сражение. От эсминца, напоминающего внешним видом оранжевый шар, немного приплюснутый сверху и снизу, отделился рой мелких объектов, которые моментально рассыпались во все стороны, в попытке окружить крейсер. То и были штурмовики инсекто. Наши истребители-перехватчики уступали численностью противнику в два раза, зато компенсировали этот пробел высокой скоростью и большой маневренностью, лишив штурмовики возможности прицельно стрелять по крейсеру, и они отбивались от наших легких машин.

Космос то и дело расцветал бутонами оранжевых и фиолетовых взрывов подбитых штурмовиков. Быстрые истребители оказались для них трудной мишенью, уворачивались от залпов за считанные мгновения до попадания. Крейсер и эсминец обменялись выстрелами плазматических излучателей. При попадании в наш энергощит освещение командного мостика на миг погасло из-за перепада напряжения, но затем восстановилось.

– Зря ты так со мной, – хохотал капитан, полностью погрузившись в раж битвы. – Вывести два торпедоносца! Сбить энергощиты с противника! Истребители-бомбардировщики на изготовку! Как погаснут щиты противника, утюжить по соплам маршевых двигателей! Сейчас мы тебя, таракашка, унасекомим!

Я усмехнулся. Понятие «унасекомить противника» в нынешних реалиях войны с инсекто приобретает забавный смысл.

– Как вы думаете, капитан, что этот эсминец тут забыл? – поинтересовался я у Бюжо.

– Точно не скажу, но предполагаю, минировал пространство возле врат перехода. Ничего, сейчас успокоим букашку и пустим минный тральщик, перешерстим эту кубатуру на наличие минных объёмов.

Бой продлился недолго. Через полчаса первый пилот доложил, что фиксирует остановку двигателей корабля противника. Однако со штурмом звездолёта пошло не всё гладко. Наша сторона несла потери убитыми и ранеными, но в итоге после трёх часов штурма, эсминец инсекто мы захватили.

Бюжо злился, посчитав, что потери среди личного состава чересчур высокие. Приказав старпому доложить в координационный центр о захвате пленных и оставив его руководить поиском мин возле врат, капитан предложил:

– Месьё Легран, не желаете ли посмотреть со мной захваченных тварей? Уверен, Вы сильно удивитесь. Нам рассказывали, что в Допре часть особей инсекто мутировали.

– Любопытно посмотреть.

***

Мы спустились в ту часть трюма, где захваченным устроили камеру. Зрелище поразительное и шокирующее одновременно. Больше сотни выживших в бойне гигантских инсекто класса арахниды безвольно распластались в парализующих световых клетках. «Пауки» оказались настолько огромны, что стоя на всех восьми ногах были бы выше меня на метр.

Обычные инсекто класса арахниды раза в три мельче, но у этих мутация проявлялась не только в размере. Бойцы Врарио с трудом отдирали бронированные костюмы пленных. На ногах и спине «пауков» торчали хитиновые наросты в виде чёрно-красных шипов, рваных зазубрин и острых зеленоватых игл. Светящиеся оранжевым трещины расчерчивали тела инсекто, словно под хитиновым панцирем текла раскалённая лава, восемь красных глаз каждого арахнида горели злобой.

Врарио орудовали плазменными резаками, отделяли ноги арахнидов от туловища и стаскивали их в кучу. Парализованные мутанты почти не шевелились, только медленно перебирали ядовитыми жвалами.

– Разве статус военнопленных на них не распространяется? – удивился я такой жестокости.

– Военнопленные? Месьё, вы действительно считаете, что эти твари пожалели бы кого-то из нас? Отпиливание ног не убьёт быстро, мы успеем их довести и допросить, зато в таком состоянии они абсолютно безопасны.

Я пожал плечами и оставил решение этого вопроса в руках Бюжо, потому что, как видно, опыт обращения с инсекто у него имелся. Только собирался отправится в свою каюту, как взвыл сигнал тревоги. Капитану через ВиАс доложили, что зафиксировано сильное искривления пространства вокруг нашего крейсера.

Бегу на командный мостик за Бюжо. Капитан на ходу отдаёт приказы через коммуникатор. Взволнованная Кристел приклеилась взглядом к главному монитору. За считанные минуты нас окружили сферы кораблей неприятеля. Минный тральщик испарился на наших глазах, распылённый излучателями противника. И теперь залпы плазмы давили на наши щиты. Мы беспорядочно огрызались в ответ, но перевес в огневой мощи перешёл на сторону инсекто.

– Какого дьявола! – рычал Бюжо. – Как они узнали?! Вы, идиоты, не блокировали связь?!

– Капитан, как только обнаружили эсминец, мы заглушили все сигналы. Инсекто не могли вызвать подмогу обычным способом. Это или совпадение, или у них есть связь иного рода.

– Совпадение?! – ревел Бюжо. – Идиоты! Немедленно просчитать все возможные пути отступления!

По нам ударили залпом плазмы. Крейсер тряхнуло, мониторы погасли. Через два удара сердца заработали запасные генераторы. Щиты выдержали первый натиск, каждое попадание в них отзывалось скачком напряжения, и работа световодов в велунритовых панелях напоминала новогоднюю гирлянду.

– Капитан, бортовой компьютер не нашёл вариантов!

– Перейти на ручное управление! Идём на прорыв! Курс на дальнюю группу фрегатов! Огонь плазмой по готовности!

Но не успел крейсер разогнаться, как следующими тремя дружными залпами с нас сбили энергощиты, тут же заглохли маршевые двигатели, атакованные стазисным лучом, и корабль терял ход с каждым мгновением. В нашем направлении выдвинулось четыре десятка летательных аппаратов.

– Штурмовые группы! – закричал первый пилот.

– Выводите перехватчики! Всему личному составу приготовиться к отражению штурма.

– Капитан. Я не вооружён. Дайте мне оружие!

– Не смешите меня, Месьё Легран! – резко ответил Бюжо. – Единственное, чем Вы сейчас можете нам помочь – это не путаться у бойцов под ногами и не лезть больше с некомпетентными советами!

– Вы меня в чём-то обвиняете, капитан?

– Скорее себя, что поддался на Вашу просьбу и не отправился в обход! – при этих словах Бюжо раздражённо посмотрел на Кристел, всем видом давая понять, что о решении принять участие в авантюре с дворцовым переворотом он также сожалеет. – В моих обязанностях обеспечить Вашу безопасность, месьё, поэтому оставайтесь здесь. Командный мостик самое защищенное место на корабле. Кристел, охраняй наследника.

Капитан повел экипаж в бой, герметично заблокировав дверь с обратной стороны. Очевидно, это место и станет нашим склепом. С импульсной винтовкой в руках в центре боя я бы чувствовал себя более защищённым. Был только нож, который я крепил к подкладке на внутренней стороне сюртука, но остальное моё оружие, как и мечи Нейгаруса, оставил в инвентаре, а с неработающим интерфейсом его не открыть. Не думал, что на тяжелом боевом крейсере с хорошо обученными и вооружёнными бойцами Врарио мне может что-то угрожать.

– Это конец… – безжизненный голос шпионки дрогнул, в глазах читалась растерянность.

– Да, Кристел… К сожалению, не быстрый…

Глава 2. Всё не по плану

Галактика Млечный Путь. Свободная от игры зона. Межпространственные врата системы Пиритус первого галактического рукава.

Словно разъярённый зверь когтями, черноту космоса вспарывают плазменные лучи орудий. Сгустки энергий чертят огненные полосы, расцвечивая пространство боя радужными букетами взрывов. Серебряные точки истребителей Врарио, смешиваются с апельсиновыми шарами штурмовиков инсекто в хаотичном танце смерти, словно разъярённые осы жалят врага, уходят в пике, залетают в тыл. Жаль, мастерство ассов Врарио поможет нам не сильно. Его недостаточно, чтобы подавить десятикратно превосходящие силы насекомых.

Три фрегата окружают пирамиду «Испепелителя», удерживая на ней зелёный стазисный луч. Излучатели нашего звездолёта молчат, выведенные из строя залпами оружейных установок двух крейсеров и семи эсминцев противника. Кусок грани пирамиды-корабля Врарио вырван кинетическим снарядом, зияет уродливым полукружьем, будто великан откусил кусок от пирога. Огромная пробоина оскалилась рваными краями композитной брони, на которых то вспыхивают, то гаснут голубые электрические искры.

Крейсер густо облепляют паукообразные гигантские твари, превращая пирамиду в огромный копошащийся «муравейник», проникают внутрь через пробой. Вылетают обратно драными ошмётками, встречая отпор насмерть бьющихся людей, иногда кто-то из бойцов Врарио безвольной ломаной куклой отправляется вслед за арахнидом. Воображение красочно рисует то жестокое побоище, которое творится внутри звездолёта.

– Гадина! – истошно кричит Кристел. – Работай!

Глухой удар, резкий писк…

Я вышел из слияния с Нейгарусом. Шпионка отчаянно молотит кулаком по приборной панели. Бортовой компьютер возмущённо попискивает и сообщает о блокировке системы.

– Кристел, – позвал я её.

Ответа нет, она словно не слышит. Быстро перемещаюсь к ней и ловлю её руку за запястье, женщина с отчаяньем смотрит на меня, в её глазах застыли слёзы злости.

– Кристел, что ты делаешь?

– Система не поддаётся разблокировке! Сил уже нет! Не могу сидеть и спокойно ждать смерти! Я боец! Буду отстреливаться!

– Успокойся. Плазмоизлучатели сбиты. Нам нечем отстреливаться.

– Отличный повод успокоится! – она нервно хохотнула, и тыльной стороной ладони размазала слёзы по лицу.

Хохочу в ответ. Нда… Прозвучало парадоксально.

– Месьё, что же нам делать?

– Во-первых, надеть шлем скафандра. Произошла разгерметизация части отсеков, а, во-вторых, ждать. Скоро инсекто заявятся сюда, благо звуки боя слышны уже отчётливо.

– Странные у Вас понятия о благе…

– Да, – улыбаюсь. Страха нет. Есть жгучее желание продать свою жизнь подороже. – Надеюсь, ты успела изучить хотя бы бесконтактный удар? Это нас не спасёт, но смерть в бою почётней. Сейчас добавлю тебя в группу операторов и открою доступ к энергии Сети.

Шпионка согласно кивает и герметично защёлкивает шлем. Следую её примеру и даю Нейгарусу соответствующие указания по настройке. Мне очевидно одно, планировали бы инсекто нас всех убить – не пошли бы на штурм. Но в плен как-то не хочется, особенно после того, как Бюжо отпилил ноги захваченным арахнидам. Да и зачем им понадобились пленные? Фантазию решил не включать.

***

Удары с внешней стороны осыпают градом плиту двери командного отсека, деформируют метал, корёжат и рвут его. В дыры прорываются гигантские паучьи ноги с крючками острых зазубрин по всей длине. Ими они орудуют, словно пилами, делая невозможное, вскрывая велунрит, словно жестянку консервным ножом.

Кристел шагнула ко мне, напряглась, словно кошка, готовая к прыжку. Моё сердце ускоряет ритм, гоняет по жилам адреналин. Колючими мурашками осыпает вдоль позвоночника. Мышцы, словно туго скрученная пружина, готовы распрямиться и выстрелить в любой момент.

Последний сильный удар выбивает дверную пластину. Из прохода в нас летят комья паутины, но натыкаются на едва заметный рябящий барьер, и осыпаются на пол, никак нас не задевая. Это Кристел поставила энергетический щит. Ещё несколько попыток инсекто оплести нас паутиной разбились о способность шпионки. Арахниды, поняв бесплодность своих действий, ринулись в атаку.

Направленный мной энергетический взрыв разбивает первую группу инсекто, давит их по стенам и отбрасывает часть тварей назад, но новая порция уже лезет к нам по телам своих соотечественников. Всё, что могу, это применять способность оператора сети раз за разом, пока не закончится чи-энергия, которая, поскольку тут интерфейс не работал, даст об этом знать полным упадком сил.

Сейчас я сожалею, что не в Допре и не могу использовать ни один из своих унталов. Мысленно ругаю себя за то, что нарушил первое правило космического путешественника – во время перелёта держать оружие при себе. Побоялся за ключи Нейгаруса, и, отправившись к Аделарду, решил не рисковать и оставил их в инвентаре.

Тела поверженных арахнидов нагромождаются у входа, мешают атакующим протиснуться внутрь. Пока инсекто разгребают завал, в нас опять летят комья паутины. Достигни хоть один из них цели, и наше сопротивление будет подавлено, но «снаряды» инсекто снова осыпаются сероватыми шлепками, не сумев превозмочь заслон шпионки. Мы отвечаем арахнидам бесконтактными ударами, выбивая из строя тварь одну за другой. Но на место поверженных, встают новые, и это продолжается бесконечно.

Всё это время мы сдерживали атаку лишь потому, что проход на командный мостик довольно узкий, и не способен пропустить за раз большую группу пауков, но я уже ощущаю сильную нехватку чи-энергии. Мы продержались дольше, чем рассчитывал, и теперь нас ждёт последняя атака, которую уже не пережить.

Инсекто не заставили себя ждать, арахниды бросаются вперёд туго сбитым комком хитиновых тел. Последние два энергетических взрыва, которые я посылаю в толпу расходуют остатки чи-энергии, и рябящий барьер Кристел растворяется. Шпионку оплетают тут же, я на одних инстинктах уворачиваюсь от летящих комьев паутины, но плотность выстрелов такая, что стены, приборная панель и даже голографатор густо покрыты серовато-жёлтой субстанцией.

Следующие комья сбивают меня с ног. Падаю увязая руками в новом липком сгустке. Улыбка просится на лицо. Как глупо вот так закончить жизнь, стоя на коленях, увязнув секреторных выделениях желёз каких-то букашек. Кристел уже не вижу. Кругом обступили огромные красноглазые пауки. Хлёсткий удар по затылку и темнота

***

Сознание возвращается болезненной пульсацией в висках. В голове шумит, а тело обдаёт льдом. Слух ловит едва различимый стон на фоне сочного чваканья и криков боли. В нос бьёт резкий мускусный запах.

– М-месьё… В-вы ж-живы…

С трудом разлепляю веки. Голова свисает, упирается подбородком в грудь. Попытка осмотреться отзывается новым приступом боли в висках. Уже знакомый стон вырывается из горла белым облачком пара.

– М-месьё… – почему-то всхлипывает Кристел.

Стиснул зубы и, превозмогая боль, огляделся. Фосфоресцирующие нити опутывают полумрак какой-то пещеры. Паутина даёт тусклый свет, оплетает стены и пол, сияющим кружевом свисает сверху. В двадцати шагах напротив четыре арахнида, и какой-то отвратительный гнойного цвета слизень. Один из пауков крутит кокон, опутывает что-то имеющее смутные очертания человеческого тела, похожими коконами усыпан весь пол. Сколько их тут? Двести? Пятьсот? Осмотрел себя. Я в разодранном скафандре без шлема. На груди слева – три "клейма" квантора. Рубцы шрамов воспалились, горят огнём.

– Где мы? – Не узнал свой голос. Он звучит глухо и надтреснуто.

– Н-на кораб-бле инсек-кто… – запинаясь выговаривает Кристел.

Поворачиваю голову на голос вправо. Кристел примотана к фосфоресцирующей паутине, словно бабочка к сети паука. Шлема нет, её скафандр разодран до пояса, округлые идеально слепленные груди оголены, покрыты гусиной кожей. Шпионка мелко дрожит от холода, сотрясает паутину. Её губы посинели, а выбившиеся из причёски вороные локоны покрывает седой иней. Дальше за Кристел к паутине примотан капитан Бюжо.

Пробую липкие нити на прочность. Не могу даже шелохнуться, словно обмотанный стальным канатом. От напряжения мышцы пронзает боль, а в голове усиливается шум.

– Б-бесс-сполезно. М-месьё… Ж-жаль, что в-выжили…

Буквально через минуту понимаю причину её сожаления. Арахнид отвязал от паутины Бюжо и швырнул тело капитана под ноги своих соотечественников. Два паука пригвоздили мужчину к полу, проколов плечи острыми крюками на лапах. Тёмная кровь заструилась по телу. Капитан крепче стиснул зубы, и ни одного звука не сорвалось с его губ.

В дело вступил слизняк. Он прополз по телу Бюжо, заляпав его слизью с ног до головы, а потом выдвинул тонкий хоботок из передней части туловища и вонзил пленнику в шею. Сделал несколько глотательных движений, словно дегустировал незнакомый напиток, а потом отлепился от капитана и заклеил рану слизью.

Странная процедура на этом не закончилась. Из задней части слизняка выдвинулось жало, длиной с ладонь. На его кончике собралась мутная капля. Слизень погрузил иглу полностью в тело Бюжо, куда-то примерно в область сердца, и только тут из горла капитана вырвался истошный крик боли. Находившийся рядом арахнид подхватил корчащегося в судорогах человека и быстро перебирая передними лапами, формировал из бывшего Врарио большой фосфоресцирующий кокон.

«Что они делают, месьё?» – паника отчётливо слышится в мыслях шпионки.

«Не знаю. Похоже на отравление каким-то ядом».

Я постарался влить в мысленный голос больше спокойствия.

«Яд?! Нет! Зачем им тащить нас сюда? Просто бы убили на крейсере! Это яйцеклад! Из нас сделают инкубатор для мерзких тварей!»

Спорное заявление. На мой взгляд тот шип выглядит именно как жало, но предпочёл не спорить с Кристел. Разубеждать шпионку смысла не видел, тем более сам не был до конца уверен в своей правоте.

Покончив с Бюжо, арахнид отделился от группы инсекто и направился к Кристел. В два удара сердца отлепил полуголую женщину от паутины и швырнул на скользкий пол. Крюки пауков фиксируют её также, как и капитана.

– Я не хочу так! – взревела шпионка. – Только не так!

Слизняк ползёт по левой ноге Кристел, перебирается на живот, затем на грудь и устраивается возле её плеча. Прозрачный хоботок прокалывает шею, втягивает алую кровь. Судя по примеру Бюжо, женщине остаётся недолго: один укол, и её замотают в кокон, как капитана, а потом настанет моя очередь.

Но со слизняком творится что-то неладное. Он мгновенно соскакивает с Кристел, и его фактически рвёт выпитым. Кровь женщины чем-то пришлась не по вкусу мерзкой твари. Слизняк пронзительно застрекотал и защёлкал. На том же языке ему ответил один из арахнидов и тут же к несчастной шпионке приблизился третий паук. Он занёс над её головой длинную шипастую ногу для удара, который, вероятно, станет для женщины последним, но тут корабль содрогнулся.

Вибрация с гулом отразилась от стен и пола корабельного отсека и отвлекла инсекто. Арахниды беспокойно заметались, и, прихватив с собой слизня, ринулись из отсека. Кристел в полуобморочном состоянии лежит на полу. Её тело сотрясает крупная дрожь. Зову шпионку по имени, но она не реагирует. Только через десять минут женщина находит в себе силы, чтобы сесть, а потом, закрыв ладонями лицо, вдруг начинает плакать.

– Кристел! – снова зову её по имени. – Ты как?

– П-простите, м-месьё, – шпионку всё ещё сотрясает озноб, она неловко опирается на руку и садится. На шее сочится кровь от прокола. – Н-не з-знаю, что на меня наш-шло. Сама не ожидала от с-себя такой с-слабости…

– Что с тобой происходит? В последние дни ты меня удивляешь. Обычно Врарио легко расстаются с жизнью. Разве тебя не готовили к смерти с рождения? Или на О’хане какая-то другая система воспитания?

– В-всё дело в том, к-как именно р-расстаться с жизнью…

– Понятно, – чувствую, как от холода у самого стучат зубы. – Ты сейчас соберись. Мне нужна твоя помощь.

Корабль снова содрогнулся. Фосфоресцирующие нити завибрировали

– Ш-што происходит? – кажется шпионка ещё не отошла от стресса и соображала туго.

– Звездолёт инсекто атакован. Хорошая новость. Нам на помощь подошли тяжелые крейсеры Врарио, гаргов, калийцев и пардов, – с этими словами я улыбнулся шпионке.

– К-крейсеры? Откуда?..

Ещё на звездолёте Бюжо, как только капитан запер нас вдвоём с Кристел, я вошёл в "Слияние" с Нейгарусом, подал сигнал бедствия и приказал ИскИну транслировать наши координаты. По правде говоря, я уже решил, что помощь не придёт, потому что крейсеры, которые я заметил, в тот момент находились от нас в полуторе часах гиперпространственного перехода, однако с тех пор прошло в два раза больше времени. Искать кого-то другого уже не имело смысла. И вот, когда спустя почти четыре часа первая волна вибраций сотрясла стены звездолёта, оказалось, что корабли пришли с подкреплением.

– Не важно откуда, Кристел, главное, что инсекто теперь в меньшинстве. Найди что-нибудь, чем меня можно вызволить из паутины.

Шпионка, откинув копну слипшихся от слизи волос на спину, кивнула и, покачиваясь на босых ногах, неуверенно зашагала на поиски. Отсутствовала она около получаса, а потом вернулась с охапкой рваного тряпья.

– Д-дверь из отсека заблокирована. Н-нашла обрывки н-нашей одежды. Всё порвано и в слизи. Я з-замёрзла. Не знаю, м-можно ли что-то использовать, но такое одевать п-противно. Ещё собрала в-все ВиАсы. Оружие н-не нашла.

С этими словами она начала делать дикую вещь. Отжимала слизь с найденного рванья на руку и обмазывала своё тело.

– Что ты делаешь?

– Это м-мерзко, месьё, и воняет каким-то болотом, но в этой штуке теплее, – она почти уже не дрожала.

– Ясно. Как закончишь, посмотри, у меня тут в сюртуке должен быть нож.

Через минуту шпионка приблизилась и скользнула рукой мне под одежду, вытащила нож, и принялась яростно пилить липкие нити. Клинок путался и прилипал, и ничего путного не выходило. Тогда шпионка смазала клинок слизью и пилила усерднее. Это помогло не сильно, нож больше не прилипал, но перерезать паутину не получалось. Клинок соскользнул к руке, оставив на моём запястья тонкую красную черту. Немедленно струйка тёмной крови засочилась из надреза, крупными каплями хлюпая на пол.

– Простите! – Всполошилась шпионка, зажимая ладонью порез.

– Ничего. Ты не единственная, кто мечтает пустить Легранам кровь. Залепи рану слизью. – Посоветовал шпионке, вспомнив как червяк останавливал кровотечение своих жертв.

Кристел бросила бесполезное занятие, замазала порез слизью, собранной обрывков своей одежды, и устало опустилась на пол возле моих ног. Я выдохнул.

– Ладно, Кристел. Подождём.

Наше положение мне уже не кажется таким безнадёжным. Через «Слияние» наблюдаю за ходом боя. Корабли Калийцев, гаргов и пардов окружают инсекто, оказавшиеся теперь в меньшинстве. Сражение длится недолго. Поняв, что численный перевес не на их стороне, инсекто бегут из пространства боевых действий, даже не пытаясь хоть как-то упорядочить отступление. Поняв, что фрегат, на котором сейчас мы находились, может ускользнуть от союзных кораблей, посылаю сигнал:

«Внимание! Всем, кто меня слышит! Моё имя Максайм Легран! Мы попали в плен и находимся в трюме на корабле инсекто. Тут несколько сотен человек. Все без скафандров. Третий фрегат слева от флагмана. Прошу помощи в освобождении. Передаю координаты фрегата!» – транслирую это сообщение через Сеть Нейгаруса ещё пять раз, и, судя по всему, достигаю цели.

Часть флота отделяется и направляется в нашу сторону, отрезая фрегат от основной массы кораблей инсекто, блокируя разгон и возможность гиперпрыжка.

– Месьё, – слышу оклик шпионки и выхожу из «Слияния». – Можно задать личный вопрос?

Такой поворот несколько удивляет, но удовлетворительно отвечаю на просьбу:

– Задавай.

Почему бы и не поговорить. Всё равно заняться тут пока нечем, меня услышали, а, значит, остаётся только ждать. Спасение уже близко. Женщина сидит ко мне спиной, зябко ёжится и растирает ладонями плечи. В полумраке отсека точёная фигурка, испачканная слизью, сияет, отражая свет паутины.

– Вин – это… это Вивьен? – неожиданно спрашивает она.

– Э…

– Вы назвали меня так… В Ваших покоях. Когда я только прибыла на Затэру.

Тихо выругался, начиная сожалеть о том, что позволил задать личный вопрос.

– Я помню её, – продолжает Кристел. – Говорили, что мы похожи. У Вас с ней были отношения?

– Были. Тёплые и дружеские… Но какое это имеет значение?

– Никакого, – жмёт плечами шпионка. – Просто интересуюсь.

– Профессиональное. Я понял.

Шпионка промолчала. Она поднимается и заинтересованно рассматривает груду рванья, собранную ей со всего отсека. Видимо ищет вещи, которыми можно заменить свою одежду, совсем не скрывающую её наготу, но каждый раз с омерзением отшвыривает очередное одеяние, с которого густо стекает зеленоватая слизь.

– Ну, а ты сама? – нарушаю я молчание. – Как жила в клане?

– По-разному. Я ведь не из основной линии крови.

– Я понял…

– Как? Потому что я проявила слабость перед лицом смерти?

– Угу… А ещё из-за твоего неуёмного желания сместить патриарха. Никто из членов семей, приближённых к правящей, даже не помыслит о таком.

– Всё так, месьё. Но я страшусь не столько смерти, сколько боли. Весь вопрос не в том «когда?», а в том «как?». Детей второстепенных семей хоть и обучают базовым знаниям клана, но мы не подвергаемся настолько строгой дисциплине и аскетизму, как отпрыски основных линий крови, и уж тем более молчу про потомков правящей Семьи.

– Зато у нас с рождения нет иллюзий по поводу этого мира, и того, кем мы по сути тут являемся… – я поморщился, вспомнив уроки наставников, и настойчиво отринув неприятные мысли, перевёл тему. – Как же ты дослужилась до седьмой ступени в иерархии, если родилась так далеко от престола?

Шпионка пожала плечами, немного помолчала, словно подбирая правильные слова, а потом ответила:

– Начинала с низов, как помощница одного из авторитетных членов Семьи. Он был доволен моей исполнительностью и принял непосредственное участие в моей судьбе. Продвигал меня, давал рекомендации, к нему присоединялись другие, в итоге меня заметил патриарх.

– Служение и преданность Семье ценится высоко …

– Да. Аделард не давал расслабиться. Примерно через два столетия я дослужилась до лидера подклана шпионов и седьмой ступени в иерархии. Патриарх меня ценил.

– Такое чувство, что переоценил… – усмехнулся я. – Ты ведь, кажется, раз уже готовила дворцовый переворот. И сейчас вновь это делаешь.

Шпионка, отвернулась к куче тряпья и порылась снова. Теперь она вытащила оттуда ВиАсы. Два из них пристегнула себе на руку, один отодвинула в сторону, а остальные сложила в кучу рядом.

– Да, – ответила она задумчиво. – Делаю снова…

– Получается, ты не такая уж и надёжная. Я бы даже сказал, потенциально опасная. Любишь власть?

– А кто же её не любит? Между служением и господством я выберу второе.

– Понятно… – ответ шпионки наводил на размышления. – Где теперь найти верных подданных? Даже не знаю. Кристел, ты поклялась мне в верности, но что будет, когда добьёшься того, чего от меня ждешь? Когда верну твоего брата?

Женщина, копошащаяся в тряпье, внезапно выпрямилась. Пронзительный взгляд, казалось, прошивал насквозь.

– Во мне можете не сомневаться, месьё, – серьёзно заявила она. – Я заинтересована в том, чтобы именно Вы заняли трон Врарио и были признаны всеми адептами законным патриархом. Не только из-за брата.

– Да. Помню. Боишься возвращения Перрина.

– Это тоже, но теперь появилась третья причина, и она перевешивает первые две… Однако позвольте мне пока сохранить её в тайне.

– Да без проблем, – насколько это было возможно в моём положении, пожал опутанными в паутине плечами. Да и к чему забивать голову её тараканами? Своих целая тыква. Мне интереснее разузнать о другом. – Расскажи про первую неудачную попытку смещения Аделарда? Почему у тебя не вышло?

Кристел задумалась, она не торопилась отвечать, и я вновь применил «Слияние». Ситуация в пространстве боя изменилась. Флагману, двум крейсерам и семи эсминцам позволили уйти, зато фрегат, на котором сейчас мы находились, плотно зажат в клещи, а калийцы уже перешли к штурму. Судя по всему, продлится он не долго, и завершиться успешно. Я удовлетворённо выдохнул. Оставалось подождать совсем чуть-чуть. Тем временем шпионка заговорила.

– До Лоренса лидером подклана разведки был другой человек. Его звали Клод, и… мы были близки. Уже тогда мы знали, что Серый Жнец никакое не божество, а программа в купе с древними технологиями, позволяющими возвращать людей к жизни, и решили, что, захватив над ними контроль, сможем занять место Аделарда. Серж – мой брат, отговаривал меня, но Клода было не остановить, а я… я просто пошла за ним. Для захвата власти мы располагали всеми ресурсами. Два крупных военизированных подклана в подчинении, да и перетянули на свою сторону некоторых других лидеров из тыла. Конечно, проблемой могло бы стать то, что Клод не имел родственных связей в правящем доме Легранов и, как я, происходил от дальней линии крови, ведь управление Врарио держится на традициях. Но мы решили, что если пообещаем вернуть к жизни адептов низших ступеней, то нас поддержат. Клан важнее кровных уз, но это в идеале. На самом деле инстинкты заглушить сложно, и многие желают видеть своих родственников живыми.

– Многие из дальних семей, – поправил я шпионку, – у правящей линии крови и близких к ней нет этой слабости. Продолжай…

– Уже тогда Аделард ограничил воскрешение соклановцев десятой ступенью иерархии, а на сегодняшний момент круг избранных ограничен пятой. Теперь даже я туда не вхожу.

– Понятно. И почему всё пошло не по плану с дворцовым переворотом?

– Из-за предательства внутри. Лоренс был правой рукой Клода. Мы его посвятили во все детали плана, но он нас предал, рассказав обо всём Перрину. Клода взяли под стражу и обвинили в измене, а потом казнили, уничтожив актуальный ВиАс. Лоренс занял его место. Однако обо мне Аделарду не доложили. Почему? Не знаю. Сразу после казни Клода, Перрин в срочном порядке отбыл на Ярило-3 и там застрял.... Я каждую ночь ожидала, что за мной придут, но меня не тронули. Возможно, Лоренс нуждался в распоряжениях Перрина, или у них были какие-то другие соображения… Я не знаю. Но точно не из-за того, что меня простили, или пожалели. Перрин не способен на прощение или жалость…

– Да. В курсе…

– Потому и не хотела, чтобы Перрин выбрался из консервации. Когда Вас, месьё, обнаружили в Допре, то не смогли опознать. Под страхом смерти адептам Врарио запрещено становиться игроками. Но в любом случае, мы обязаны были Вас допросить. Я предположила, что Вы могли выбраться из консервации, и не хотела рисковать. На допросе Вы могли рассказать, как вернуть Перрина, хоть у меня и теплилась слабая надежда, что без Фонтана Бессмертия Перрин не дожил до этих дней, но Аделард твердил, что его сын жив. Серж был в курсе моей беды, и сам предложил Вас устранить, пока люди Лоренса Вас не разыскали. Но тогда, в калийском космопорте всё пошло не по плану, и вы расправились с братом…

Я напряг память. С трудом вспомнил тот день на окраине небольшого космопорта в галактическом секторе пространства калийцев. Ни один калийский космопорт не оборудован датчиками агрессии. Четырёхрукие – известные любители подраться, и в таких условиях тревожный вой сирены не смолкал бы сутками. Хорошее место устранить неугодного человека. Усмехнулся.

– Нда… Всё у тебя, Кристел, идёт не по плану… Переворот устроить не сумела, брата потеряла, покушение на меня дважды провалилось. Да и к тому же ты ошиблась, решив, что это я убил Сержа. В тот раз я только остановил его, но, определённо, оставил живым.

– Но тогда, кто его?..

– Не знаю. Я бы точно не стал. Глобсис шутить не любит и, в случае чего, мгновенно задирает рейтинг опасности. Неприятный показатель, который очень проблематично обнулять. В моём случае превышение пределов необходимой обороны Глобсис бы не проглотила.

– Тогда странно… – Кристел опустила взгляд. – Месьё, а что Вам рассказывал месьё П-перрин об О’хане?

– Ничего. Лично сам ничего не рассказывал. С нами занимались наставники. Какие-то занятия проводились совместно с братом и сестрой, какие-то персонально. Никто не верил, что в ближайшее время получится вернуться на О’хан, поэтому на Ярило-3 реализовывали проект глобализации. Ренарда готовили на роль главного теневого управленца, из меня делали командующего армией на случай, если бесструктурное управление в какой-то миг оказалось бы неэффективным и пришлось бы физически подавлять людей. А Адели стала хранительницей истории Врарио, её готовили на место Верховной Жрицы нового культа. В общем, мы не скучали…

– А что, у Перрина только трое насле… ммм… имела в виду детей.

– Были и другие, но все не выжили по разным причинам. Генетические отклонения, несчастные случаи, загадочные смерти…

– Генетические отклонения? – мне показалось, что при этих словах на лице Кристел мелькнула озабоченность.

– Да. Ну, видишь ли, когда люди вмешиваются в биологию человека, меняют её природу, такое случается.

– Да, я помню, Вы говорили, что Перрин теперь вынужден питаться… по-особому…

Кристел поёжилась. Представляю, что нарисовало ей воображение, поэтому предпочёл разъяснить этот аспект нашей жизни на Ярило-3.

– На самом деле, Кристел, Перрин и остальные не употребляют кровь людей в чистом виде, да и обычную пищу он также ест. Кровь у жертв отбирается во время особого ритуала один раз в неделю, и при помощи технологий добываются нужные элементы. Из них готовится особая смесь и употребляется всеми членами Семьи. После этого жертвы уходят своими ногами с лёгким головокружением и ничего не помня о том, что с ними приключилось. Понимаешь, в силу определённого образа жизни нашего клана и полной изолированности от основной Семьи, культ Серого Жнеца у нас не исповедовался.

– Понимаю… Аделард поступает так же, только у нас все ритуалы крутятся вокруг культа Серого Жнеца… Например, ритуал омоложения…

– Да, религии завладевают умами, делают толпу контролируемой и предсказуемой. Не зная, кто в действительности Серый Жнец, ты бы не пошла против патриарха.

– Верно. Но сейчас у меня иная миссия. Я не желаю власти для себя и хочу, чтобы законный наследник сел на трон…

– Пхах… Кристел. Не понимая твой тип психики, я бы тебе даже поверил. Мне не интересно править Врарио. У меня свои задачи… И ты напрасно считаешь, что прожив двадцать лет среди существ, управляемых эмоциями, я разучился видеть скрытые мотивы поступков…

Я учитывал, что шпионка прожила в сравнении со мной в разы более долгую жизнь и явно имеет предо мной преимущество в опыте, держался с ней настороженно. Но насколько мог изучить её характер, даже не сомневалася, что она ещё преподнесёт мне сюрприз.

– Мне показалось, Вы слишком вовлеклись, и Вами завладели эээ… некоторые слабости. Ваша реакция на меня…

– Гнять. Кристел, моя реакция на тебя – это не эмоции. Ты – красивая, не больше. В одном ты права, отчасти я вовлёкся, и уже сожалею о том, что позволил открыть тебе рот. Ты забываешься…

– Простите, месьё…

Дверная пластина с грохотом вылетела, и полтора десятка четырёхруких солдат, вооруженных импульсными винтовками, ворвались в отсек и рассредоточились внутри помещения. Кристел съёжилась, закрывая самые пикантные части тела от чужих взглядов. А калийцы, недолго думая, взяли нас на прицел.

– Это и есть спаситель всей галактики? – нараспев прозвучал мужской голос.

В дверном проёме появился незнакомый калиец с убранным забралом шлема, в компании Лоренса. Судя по тому, как последний замешкался, верно, мы с Кристел представляли странную картину.

– Месьё Легран, – наконец вымолвил лидер подклана разведки, коротко кивнул мне и сделал рукой знак сопровождавшим его бойцам Врарио.

– Серхио, это – Хранитель анталайской Сети, – пояснил Лоренс своему спутнику, пока Врарио вызволяли меня, срезая плазмой паутину арахнидов, а потом улыбнулся шпионке, обшарив взглядом её полунагое тело: – Крис, ты как всегда бесподобна…

– Я – Кристел, – сквозь зубы шипит женщина, но правда не так яростно и озлобленно, как раньше, учитывая изменившийся статус Лоренса в иерархии клана.

– Да-да, помню, – усмехается лидер подклана разведки, – Кристел… и ты арестована.

– Но в чём меня обвиняют?! – возмутилась шпионка.

Лоренс не отвечает. Он оборачивается ко мне, подкручивает левый рыжий ус и немного виновато сообщает:

– Месьё Легран, мне приказано взять Вас под стражу до особого распоряжения патриарха.

Глава 3. Мутация

Галактика Млечный путь. Край первого рукава. Свободная от игры зона. Гиперпереход на пути к системе О’хан.

«Кристел! Хватит молчать!» – опять посылаю короткую мысль шпионке.

Её поведение раздражает. Десятый день гиперперелёта, а она до сих пор не выходит со мной на связь. И ведь знаю, слышит … Но молчит. Вот ведь упрямая женщина!

Повезло же так вляпаться! Явно кто-то проболтался там, на О’хане, не иначе… Ума не приложу, как выкручиваться из ситуации. Если ошейник на меня всё-таки наденут, то на спасении галактик можно ставить крест.

«Кристел! Твою ж налево! Ты будешь со мной разговаривать?!»

Молчит. Я не ориентируюсь в обстановке на О’хане. И как, спрашивается, вытащу нас из этой переделки, не зная ситуации там, куда меня везут? В раздражении переворачиваю со столика поднос с фруктами, которые красно-жёлтыми «мячиками» рассыпаются по светлому ковровому покрытию. Дроиды-уборщики, клацая восьмью ногами, ловко скачут за фруктами, закатывая их обратно на поднос, а те, которые размазались по полу, вычищают при помощи ультразвука. Три раза в день мне приносят еду четверо разведчиков Лоренса. Все вооружены до зубов. Смешно. Кажется, они меня боятся?

«Не хочешь со мной говорить? Ладно», – снова обращаюсь к шпионке, решая идти другим путём. – «У меня есть способность «Физический контроль», специально для операторов Сети. Применил всего раз, и практики мало. Хочу потренироваться. Поможешь? Что выбираешь? Попрыгаешь на одной ноге, или стриптиз станцуешь? Мне предпочтительнее второе. Жаль, я его не увижу, но хотя бы тебе будет весело».

«Оставьте меня в покое, месьё!» – в голосе шпионки слышу подавленность.

Я улыбнулся. Наконец-то разговаривает. Уже хорошо.

«Не могу, Кристел. Как же я оставлю тебя в покое? Мы ведь с тобой банда».

«Что вы от меня хотите?!» – шпионку прорвало. – Я не виновата в случившемся! Я Вас предупреждала, что медлить нельзя! Лидеры подкланов боятся. Они головой рискуют. Но Вы затянули отправку с Затэры на два дня. А потом ещё эта война с инсекто! Откуда мне знать, что они нападут именно в этот момент, и половину межпространственных врат отключат в целях безопасности?! Что придётся лететь длинным путём?! Всё было продумано! Мои люди контролировали дворец. Тыловые подкланы приготовились надавить на Аделарда, заставить отказаться от трона. А если воспротивится, для него уже приготовлена камера в подземелье. В толпе среди простых жителей О’хана много наших заводил, которые скандировали бы имя нового патриарха. Я организовала всё и не виновата в этой чёртовой задержке!»

«Тихо-тихо, Кристел, – успокаиваю шпионку. – Я же тебя не обвиняю ни в чём. Наоборот, предлагаю придумать, как вытащить нас из этой передряги».

«Бесполезно».

«Соберись, Кристел! Ты же элитный боец Врарио! Мы что-нибудь придумаем!»

«Не придумаем! Не со мной. Знаете ли Вы, где я нахожусь? Считаете, как и Вы, в комфорте? Нет. Я в камере временного задержания. Не в лучшей её версии. Тут даже лавки нет! Я сплю на голом полу! Мои запястья стянули так, что почти полностью перекрыли кровообращение. Это мучительно. Скотина Лоренс связал мне руки! Словно я куда-то сбегу с этого чёртового корабля, летящего в гиперпространстве!»

«Но мы, хотя бы можем попытаться что-то сделать для спасения! Мне нужна инфо..»

«Попытаться?! Мы попытались! Теперь меня ожидает смертный приговор. Вас – рабский ошейник! Смиритесь! И оставьте меня в покое! У меня теперь всего пара дней».

– Гнять…

Оставлять в покое я её и не думаю. Точнее не планирую бросать шпионку в беде. Только вот, что я могу? Попытаться разжалобить Аделарда? Упросить не надевать на меня ошейник? Взывать к чувству совести, справедливости и благородства? Чушь! Полнейшая! Я не видел выхода.

Кожа на груди зудела. Пошкрябал её ногтями. Значки квантора гноятся. Что за новая напасть? В скверном настроении плюхаюсь в кресло и зажигаю голографацию космоса. Всматриваюсь в звёздную бездну. Она завораживает, успокаивает. Сердце тоскливо щемит. Свобода где-то там…

***

Сразу после того, как с корабля инсекто меня под конвоем увели люди Лоренса и поместили в отведённый для проживания каютный блок, пришла лаборантка в белом скафандре с красным знаком Врарио на спине и девятью звёздочками в кольце уробороса. Она взяла у меня из вены немного крови, пояснив, что это стандартная процедура после контакта с инсекто. Но вот когда сегодня, по прибытии на О’хан-4, она явилась ко мне уже в четвёртый раз с той же целью, возникли закономерные вопросы.

– Так, говорите, стандартная процедура?

– Да, месьё… – отвечает лаборантка сквозь надетую на лицо маску.

– После контакта с инсекто?

– Так точно…

– Угу… – заворачиваю рукав и киваю, пока она набирает кровь в небольшую капсулу. – Не думал, что дроиды-уборщики переносят заразу…

Лаборантка удивлённо смотрит на меня и хлопает глазами, а я швыряю фрукт на пол. Откуда-то из-под стола выскакивает маленький восьминогий «проныра» и катит упавший предмет к подносу.

– Тут нет других инсекто… – кивнул я на робота. – Может, уже расскажете, в чём проблема?

– Простите, я не имею на это полномочий.

Женщина закупоривает капсулу с биоматериалом, поворачивается уйти, но я удерживаю её за рукав.

– Вы или скажете мне, для чего делаете столько анализов, или отсюда не уйдёте.

Трое Врарио у входа, с плазмаганами наперевес, нервно переминаются, раздумывая, можно ли к наследнику трона применять силу, и тем более оружие.

– Это анализ на присутствие чужеродных мутагенов в крови… – выручил подчинённых только что вошедший Лоренс. Я отвлекся, и лаборантка выдернула рукав из моей ладони. – Они не всегда проявляются сразу после контакта с инсекто, и могут раскрываться только спустя несколько суток. Но с Вами – это чисто формальная процедура. Будь в Вас мутаген, за время перелёта он уже проявил бы себя.

– Что ещё за мутаген?

– Скоро узнаете, месьё, – Лоренс тяжело вздыхает. – Следуйте за мной.

– Куда?

– В тронный зал на совет Коалиции Объединённых Рас. Вас ждёт патриарх.

***

Насколько смог понять, О’хан оплетает сложная система телепортов. Чтобы попасть из ангаров во дворец, меня под конвоем провели через три портала. Благо, руки не связали, как у Кристел. Шпионка больше не выходила со мной на связь, а что-то выяснить о её судьбе не получилось. Лоренс, сопровождавший меня в группе десяти вооруженных Врарио, просто игнорировал все вопросы о Кристел.

Двигаюсь путанными коридорами дворца. Затылком чувствую взгляды своих конвоиров. Кругом богатая отделка из черного мрамора, малахита и золота. По стенам барельефы в виде атлетично сложенных воинов с крыльями и мечами, похожими на мои. Под потолком парят небольшие желтоватые сферы, изливая мягкий свет в окружающее пространство. Два лакея в красных ливреях с поклоном открывают перед нами величественные двери в тронный зал.

В нос бьёт запах толпы, от этого в горле настойчиво першит. Зал забит под завязку. Коалиция Объединённых Рас многочисленна и разношёрстна. Меня ведут вглубь к трону. Тут существа с антеннами на голове, и щупальцами вместо рук, лохматые и лысые, с рогами и без, покрытые чешуёй и мехом. Ближе к престолу расположились представители трёх ведущих космических рас: гарги, калийцы и парды. Нет только крокосов, а инсекто теперь враги.

Перед этой публикой на золоченом троне восседает патриарх. Возле него на постаменте чуть светится большой розовый кристалл, высотой примерно полметра, а формой напоминающий языки пламени. Собравшиеся внимательно слушают докладчика, который на межгалактическом рассказывает об обстановке на фронте и дополняет свой монолог демонстрацией визуализированной пространственной карты.

– …выбить противника не вышло. Наш флот отброшен сюда – к системе Спектус. Основной бой идёт за межпространственные врата. В той кубатуре это наиболее важный стратегический объект. Мы отразили ещё две атаки на врата в системе Пиритус, но пришлось сдать позиции в Сомнии и Рудном. Что происходит в оккупированных землях, мы имеем смутное представление. Никто из жителей тех земель не выходил с нами на связь. У нас нет возможности высадить десант на те земли. Крокосы до сих пор не вступили в войну ни на нашей стороне, ни на стороне инсекто…

Аделард махнул рукой, давая докладчику знак остановиться и пристально посмотрел на меня. Ни одной эмоции не проскользнуло по лицу патриарха, а глаза светились глубокой мудростью. Гипнотический взгляд удава, от него у любого мурашки побегут даже по ногтям. Но дед ошибся, я далеко не кролик. На миг склонил почтительно голову, традиционно приветствуя старшего в иерархической лестнице. Почувствовал, как взгляды собравшихся прожигают хребет.

– Уважаемые господа, – звучный голос Аделарда усилился архитектурными особенностями зала, отразившись от стен. – Представляю вам моего внука Максайма Леграна. На данный момент он единственный Хранитель Сети Нейгаруса, и в его возможностях уравнять наши с противником силы.

Жужжанье перешёптывающихся голосов наполняет зал. Аделард внимательно следит за реакцией толпы, гул которой перекрывает новый голос:

– Господинь Легьян! У гайгов госудайственные пьетензии к ваш внюк!

– Я помню о них, уважаемый Гинь-Гуо. Предлагаю обсудить их не на общем собрании КОР.

– Я сситаю целесообьязно поднять вопьёс тут! Он касается безёпаснёсти всей галактики! – тучный гарг в белом генеральском мундире возмущённо трясёт ухоносами, рядом с ним гаргорианка в красном комбинезоне. – Вась внюк скьивает национального пьеступника Цып-Цыпа, незяконно удейживает на своей земье гайгоианский звездойлёйт со всей тьлены экипазя, и, самое стъяшное, незяконно выящивает кусты кайгихидильи, обоёт сока котоёй огъяничен конвенцией КОЙ.

Жёсткая улыбка натягивает скулы патриарха, но она не предвещает ничего хорошего для собеседника.

– Хорошо, – кивает Аделард, – мы обсудим эти вопросы сегодня на собрании Коалиции, но давайте соблюдать очерёдность, следовать намеченному плану и не перескакивать с темы обсуждений. Война с инсекто – это главное, что сейчас тревожит мирный народ галактики, но возникла угроза иного характера.

Аделард указывает рукой влево на большой белый шар, парящий в воздухе. Его я не заметил, когда вошёл, да если бы и заметил, не придал бы значения. А вот дальше, за шаром, вижу Кристел. Шпионка физически измотана, и, кажется, морально подавлена. Она бледна, а взгляд опущен в пол. Руки у нее свободны, но из-под манжет рукавов выглядывают сиреневые рубцы на запястьях. Женщина стоит в одном ряду с какими-то людьми в цветастых балахонах, и вся компания усиленно охраняется бойцами в тёмно-зелёных костюмах, свидетельствующих о принадлежности к подклану Лоренса.

«Кристел!» – мысленно зову шпионку, но она даже не поднимает на меня взгляд.

Тем временем, поверхность шара мутнеет, беловатая краска подёргивается грязными разводами и растворяется, превратившись в прозрачную сферу.

Собравшиеся в зале хором ахают. На дне пузыря лежит обляпанный слизью мутант. Обнажённый белый мужчина, распластался на животе, его тело местами покрывают черные хитиновые наросты. Из спины, в районе лопаток, торчат красновато-оранжевые шипы, а по бокам туловища подёргиваются зачаточного вида хитиновые отростки лапок. Мутант лениво шевелится и поворачивает к толпе лицо.

– Твою ж налево, – непроизвольно бормочу под нос, когда мой взгляд скрещивается с горящим ненавистью взглядом жёлтых глаз капитана Бюжо.

Мутант-Бюжо с ловкостью паука подскакивает в пузыре и бросается на меня сквозь прозрачную стену, но врезается в непреодолимое препятствие и шлёпается на дно сферы. В толпе нарастает паника.

– Спокойно, – голос Аделарда перекрывает гвалт членов КОР. – Сейчас он не опасен. Трансформация не завершена. Сфера имитирует кокон, из которого его достали, в то же время позволяет наблюдать за процессом изменения. Такое превращение происходит при контакте «млечных» с мутировавшими в Допре инсекто. Но если тот процесс трансформации неустойчивый и обратимый, то вот такого рода мутация – постоянна. Мы пока не выяснили, как она запускается, потому что вместе с этим экземпляром в плен к инсекто попал и мой внук, но его мутация не коснулась…

– Они жалят… – прерываю я деда, не сводя глаз с бывшего капитана «Испепелителя».

Патриарх находит меня взглядом. Его бровь в немом вопросе ползёт на лоб.

– Продолжай, – разрешает он.

– Это всё, что я знаю. – жму плечами. – Слизень отравил Бюжо, воткнув ядовитое жало ему в область сердца. Потом арахнид замотал его в кокон. До меня и Кристел очередь не дошла, помощь Коалиции прибыла раньше, поэтому мутагена в нас нет. Повезло, что мы были достаточно близко к системе О’хан.

Бюжо прожигал меня хищным взглядом. Помнит ли он, что с ним случилось до трансформации? Винит ли меня в случившемся? Аделард тяжело вздыхает:

– Понятно. Значит это намеренное заражение. Одна из версий наших специалистов заключается в том, что инсекто создают новый вид существ, подчинённых одной королеве. На собранных образцах мы анализируем, насколько эта версия близка к реальности и оцениваем успешность мутагенных опытов противника. Теперь вы понимаете, господа, как вовремя в галактике появился Хранитель. Его способности, соединенные с моим опытом…

– Месьё, – прервал я деда. Слова Аделарда кипятком прошлись по телу. Уже чувствовал куда клонит патриарх, и попытался разубедить деда забирать мою свободу. Скороговоркой выпалил: – Я хочу Вам сообщить об угрозе, которая не менее опасна, чем вторжение инсекто на территории свободных рас, и если не устранить эту угрозу в первую очередь, то война с инсекто не будет иметь никакого значения.

– Говори, – кивнул патриарх.

Я перевёл дыхание. Мне не заткнули рот. Возможно, есть шанс…

– Главная угроза для всех жителей Млечного Пути – Допра. Это пространство с иной вакуумной плотностью, к которой млечные не приспособлены…

– Но подождите, месьё Легран, – оборвал меня четырёхрукий калиец с певучим акцентом, – с этим то как раз нет никаких проблем. Мы знаем, что пространство Допры все больше захватывает Млечный Путь, однако, спасение найдено. Повезло, что «чужие» из галактики Водоворот дружественны нам. Они изобрели вакцину, позволяющую «млечным» адаптироваться, и более того, они сами организовали снабжение ей приграничных территорий. Возможно, в условиях войны с распространением препарата могут случаться перебои, однако, Арелла заверила нас, что она способна справиться с такими моментами самостоятельно, и помощь ей не нужна.

– Арелла? – Заявление калийского лидера меня удивило.

Перевожу взгляд на патриарха. При упоминании имени Духовной Матери Аделард морщится, похоже, вспомнив, как та выставила Врарио за пределы Допры.

– В условиях войны мы вынуждены заключать союзы даже с бывшими противниками, – поясняет мне дед.

– Я понял. Но опасность Допры заключается в другом. Я как Хранитель знаком с устройством Сети Нейгаруса. Она имеет частично биологическую структуру, которая позволяет операторам синхронизироваться с Сетью и ею управлять. Вот как раз в пространстве Допры разрушается та биологическая составляющая Сети и вакцинировать её невозможно.

Аделард встревоженно вскидывает брови, однако, представители других космических рас, не осознают опасности.

– Чем нам это грозит? – перевёл один из Врарио рык представителя пардов, обратившегося ко мне.

– Абсолютным уничтожением всего живого. Если разрастание Допры не остановить, то в ближайшем будущем мы получим галактику, полную безжизненных камней. Мингуэйра – центр Млечного Пути – поддерживает жизнь земель через сложную нейронную галактическую Сеть, которую мы привычно называем Сетью Нейгаруса. И сюда я прибыл не с целью помочь вам в войне с инсекто, а остановить главную угрозу для жизни всего живого – разрастание Допры.

– Этъё чушь! Останьёвить Допью никто не под силю! – затряс ухоносами гарг.

– Мингуэйра работает ещё как установка управления галактическим ветром. Она не остановит Допру, а отделит эти два пространства друг от друга… – поясняю я гаргу, предъявившему мне претензии в начале беседы.

– Неприемлемо! – перебивает меня громки бас Аделарда. – Млечный Путь потеряет неприлично большой кусок себя!

– Нужно смотреть правде в глаза, – качаю я головой. – Этот «кусок» давно потерян. Допра совершенно иной мир и мало чем похож на Млечный Путь. Месьё, отпустить эту часть вашей галактики необходимо, иначе Допра уничтожит «млечных» не зависимо от того будут они вакцинированы или нет.

Гул голосов взрывает тронный зал. Присутствующие растеряно переглядываются, и громко тараторят на родных языках. Брови Аделарда гневно сталкиваются на переносице, он яростно трясёт головой:

– Большей ереси не слышал! – Я физически почувствовал, как надо мной начали сгущаться тучи. От громового голоса патриарха мурашки прокатились по спине. А дедуля-то страшен в гневе. – Это позор! Ты, мой потомок, предлагаешь оторвать четверть от нашего общего дома?! А ты спросил космические расы? Устраивает ли их это? Существа, ставшие игроками, имеют родственников в нашей галактике и активно поддерживают связь! Их ты спросил?! Хотят ли они навсегда потерять друг друга?!

Общий взрыв одобрения поддерживает Аделарда. Дед откинулся на спинку трона и продолжил уже менее эмоционально:

– С научной точки зрения, Допра – кладезь информации о внегалактической жизни, двигатель нашей науки. Со временем развитые космические расы восстановят контроль над пространством Допры. Мы многому можем научиться у «чужих», использовать знания с пользой для себя!

– Не научитесь, – продолжаю я спор, но уже без особой надежды. Мне понятен этот фарс, вся эта наигранная эмоциональность, несвойственная членам правящей семьи: моя участь уже решена, а сейчас готовится почва для легитимизации принятого решения и его озвучивания. – Они иные. По факту за весь период смешения пространств та форма жизни ещё не разу не выходила с нами на связь и не пыталась наладить равный партнёрский диалог. Арелла не главная во всей этой истории. Есть более сильные существа. Или существо. Оно нас используют, чтобы лучше приспособиться к новым условиям.

– Ложь! – переливчато пропел представитель калийцев. – Мы верим только поступкам, а не словам! Их поступки дружественны нам! «Чужие» спасают «млечных»!

Я возражаю четырёхрукому:

– Знаю пример из истории родной мне земли, где целый народ уничтожили вот таким «спасением», подарив заражённые оспой одеяла менее развитому в научно-техническом смысле народу…

– Хватит! – обрывает спор патриарх, а затем, изобразив на лице скорбь вселенского масштаба, обращается к присутствующим. – Господа, мне стыдно! И в семье бывают паршивые овцы… Я прошу не обращать внимания на слова моего внука. Но в это сложное для галактики время мы должны держаться вместе. Все понимают, что главная для нас цель – как можно скорее отразить агрессию инсекто. Вы видели во что они нас превращают. Максайм открыто отказался помогать в войне с инсекто, а анталайские технологии нам необходимы как никогда…

– Гнять… – понимаю, что обречён, и с досадой ожидаю приговора.

– …поэтому, думаю, вы все поддержите меня в совсем не простом, и отчасти негуманном решении. Я просто вынужден взять под контроль волю и разум Максайма. Он мой внук, но ситуация такова, что преступно не использовать в войне величайшее оружие тогда, когда гибнут наши с вами соотечественники. В этом случае мы обязаны забыть о жалости к себе, о родственных связях, если близкие препятствуют нашей общей победе, и бросить все ресурсы для уничтожения врага.

По ходу театрально-эпической речи Аделарда, отчаяние накатывало на меня. Я огляделся, ища выход из ситуации, или способ как-то избежать неминуемого, но только убедился в том, что людей Лоренса возле меня оказалось раза в два больше, чем было.

– Аделард! Ты совершаешь ошибку! – крик вырвался непроизвольно.

После более полувека в ошейнике мне никак не хотелось возвращаться под контроль снова, да и означало это провал той миссии, которую я на себя взял. Кристел не солгала. Дед методично шёл по намеченному им плану. Меня обступили разведчики, двое из них завернули руки за спину, так что пришлось опуститься на одно колено. Не видел смысла сопротивляться. Это только отсрочит неизбежное.

– Лоренс! – кивнул Аделард, доставая из складок чёрного балахона серебряное змеевидное кольцо. Глава подклана разведки с холодной усмешкой подошёл ко мне и защелкнул на шее обруч.

«Внимание! К оператору Сети Нейгарус применено анталайское устройство ИО-78МИГ «Корректирующий обруч»».

Я оторопел, услышав голос Нейгаруса. Такого раньше не было.

«Активация функционала подавления воли. Блокировано».

«Активация функционала управления разумом. Блокировано».

«Активация функционала подачи телепатических команд. Блокировано».

«Деблокировать подачу телепатических команд!» - мысленно приказал ИскИну, поддаваясь какой-то ещё не вполне сформировавшейся мысли. Нейгарус повиновался.

«Подача телепатических команд деблокирована».

Глава 4. Серый Жнец

Галактика Млечный путь. Первый край рукава. Свободная от игры зона. Звёздное скопление Кейсар. Планетарная система О’хан. Земля О’хан-4. Дворец патриарха.

«Поднимись», – Аделард не произнёс ни слова, но его команду я отчётливо понял.

Сейчас ошейник работал как-то иначе. На Ярило-3 я не слышал голоса Вин. Все её приказы у меня воспринимались, как собственное желание. Вероятно, разница в том, что сейчас Нейгарус блокирует функции управления волей и разумом.

Поднимаюсь с колена, пусть мой дед пока верит, будто это он мной управляет.

– Мне жаль, господа, – Аделард морщит в наигранном страдании лицо, обращаясь к представителям союзных рас, – что вам пришлось присутствовать при этом. Существуют вещи, которые отложить никак нельзя, и действовать необходимо незамедлительно.

Я не заметил у присутствующих какого-то возмущения относительно поступка деда, и тем более какого-то сочувствия ко мне. Сотни глаз, разных по размеру, форме и цвету, смотрят на патриарха и жадно внимают каждому его слову. У Аделарда непререкаемый авторитет в галактике. Это вселяет уважение, и злит одновременно. Между тем дед продолжает речь:

– Разведкой Врарио установлено, что мой внук готовился совершить вероломное предательство по отношению к своей Семьи. Это ещё одна причина сего принятого нестандартного решения, которое печалит и меня самого. Мне просто не оставили иного выхода.

Еле сдерживаюсь, чтобы не вспылить и не выдать себя. Ловко дед переворачивает факты. Да это же мне не оставили другого выхода! Я согласился на план Кристел лишь бы только не попасть снова под контроль! И ошейник с кольцом у Аделарда были наготове, и Лоренс понимал его без слов. Всё, как говорила шпионка. Но члены Совета КОР понимающе и одобрительно кивают головами патриарху. Да и моя недавняя речь о разделении галактик не прибавила авторитета в их глазах.

Чтобы немного успокоиться, и взять под контроль взрывные гены урсинов, перевожу взгляд в распахнутое окно, арочный пролёт которого прикрыт прозрачной газовой тканью, колышущейся на лёгком ветерке. Закат здесь совсем как на Ярило-3. С высоты тронного зала открывается великолепный вид на необъятное зеленовато-голубое небо, к горизонту перетекающее в оранжево-красный.

– Мой внук, встречу с которым я ждал с таким нетерпением и радостью, собирался сместить меня с трона, лишить власти в клане. – С глубокой скорбью и болью в голосе аргументировал свой поступок Аделард. – Мера, которую я применил к нему, была вынужденной и превентивной, и суд над его сообщниками будет быстрым, а наказание неотвратимым.

Я оторвался от созерцания заката и напрягся. Суд? Патриарх решил именно сейчас осудить Кристел и остальных? Аделард многозначительно кивнул Лоренсу, тот повернулся к своим подчинённым и коротко приказал:

– Подведите.

Шпионку и ещё восемь человек в цветных мантиях со знаками Врарио, вывели из-за шара с Бюжо. Их выстроили впереди меня в одну шеренгу, развернув лицом к трону. Судя по звёздам в кольце уробороса, нанесённых на спины, все они не ниже седьмой ступени в иерархии клана. Похоже это те лидеры подкланов, которые поддержали смену власти.

Пока ничего не понимающие члены Совета КОР тихо переговаривались на своих языках, видимо, обсуждая разыгрывающийся спектакль, я через Сеть связываюсь с Кристел:

«Кто из наших союзников отсутствует?»

Шпионка слегка вздрагивает и немного ведёт голову вправо, но не оборачивается, похоже, чтобы меня не выдать, или себя, будучи не вполне уверенной, что это не проверка Аделарда.

«Кристел, я не под контролем. Можешь не волноваться. Скажи, тут все, кто участвовал в заговоре, или нет?»

«Ещё нет лидера аналитического подклана», – ответила она сухо.

Пхах. Похоже, вероятность успеха нашего предприятия, по подсчётам аналитика, стремилась к нулю. Зато понятно, кто нас сдал. Тем временем Аделард продолжал судилище.

– Кристел… Как ты могла меня предать? Я ведь тебе доверял! Что ты скажешь в своё оправдание?

– Месьё! – шпионка гордо вздёрнула подбородок, в её голосе звенело возмущение, но не страх. – Меня нельзя упрекнуть в предательстве! Я верно служу истинному патриарху клана Врарио. Максайму Леграну.

От такой дерзости я ошалел, но, кажется, шпионка решила, что терять ей больше нечего. Зал загудел и Аделард повысил голос, чтобы перекрыть нарастающий шум:

– Ты разумом повредилась?! – снисходительно усмехается дед, пряча за небрежным тоном свой гнев. – Как ты смеешь отвечать мне подобным образом?!

Кристел раздражённо натягивает манжеты синего комбинезона на запястья, закрывая на них багровые синяки, и ни капли не смутившись, отвечает:

– Месьё! Во второй части первого параграфа Свода Конов Врарио четко зафиксирован порядок, определяющий, как патриарх может потерять власть. Таких моментов пять. Окончательная смерть, физическая неспособность выполнять свои обязанности по управлению кланом в виду любых обстоятельств, препятствующих выполнению таких обязанностей, добровольное сложение полномочий, делегирование своих полномочий преемнику, а также неспособность влиять на Серого Жнеца, – последнюю фразу она выразительно подчёркивает голосом. – В силу пятого пункта Вы больше не можете занимать трон Врарио. Жнец не прислушивается к Вам, круг возвращаемых к жизни соклановцев сужается. Вы, месьё, больше не контролируете ситуацию. Кроме того, в первой части первого параграфа Свода Конов Врарио говориться, что патриархом может стать наследник дома Легранов, способный оказывать наивысшее влияние на Серого Жнеца, а за отсутствием такового претендента, наиболее авторитетный член клана Врарио, способный оказывать влияние на Серого Жнеца. Вы не сообщили уважаемому Совету КОР, что Максайм Легран единственный, кто теперь может влиять на наше божество, а значит единственный, кто вправе занять трон клана Врарио.

Тяжелая тишина, повисшая в зале, давит на уши. Лицо патриарха каменеет. Шпионка отвесила словесную пощёчину самолюбию Аделарда, а такое «сильные мира сего» не прощают. Кажется, дед уже сожалел, что задал Кристел вопрос. Эта женщина, действительно, непредсказуема и полна сюрпризов.

Какое-то время патриарх молчит, а потом его снисходительный смех выливается на головы зрителей, как ушат холодной воды.

– Всё так, Кристел, – голос деда звучал ровно и спокойно. – Но ты забываешь, что Максайм теперь подчиняется моей воле, и, может, не напрямую, а через него, но я по-прежнему влияю на Серого Жнеца. Ты выбрала неправильную сторону во всём этом, и понесёшь заслуженное наказание. Лоренс, обеспечь каждого заговорщика личной Капсулой Боли.

– На какой срок, месьё? – бесстрастно уточняет лидер разведчиков.

– Пожизненно.

– То есть, максимум, дня на три, – пробурчал он себе в усы.

Дыхание шпионки сделалось прерывистым. И без того мертвенно бледное лицо потеряло последние краски. Она обернулась на меня. Её взгляд потух. От остальных приговорённых тянуло страхом.

– Госьподьин Легьян! – всполошился пожилой гарг. – Ви уже пьёвели суд, а пьетензии гайгов не удолетвоён! Ваша внюк тепей не дееспособна! Как ешить эти пьётивоечия?

– Все претензии, которые у Вас имеются к моему внуку, Вы можете теперь предъявить мне лично, уважаемый Гинь-Гуо, – успокоил дед.

Но гаргу, похоже, только и нужно было, чтобы патриарх публично взял на себя ответственность за мои проступки. Гинь-Гуо довольно закивал, а дед, кажется, решил выпроводить меня подальше с глаз носоухого, чтобы не раздражать его моим присутствием:

– Мы продолжаем Совет. Лоренс, разведи виновных по подземным камерам и… и покажи Максайму наши владения.

Аделард телепатически отправил меня за Лоренсом, и я покорно пошагал вслед за лидером подклана разведки. Но приказ патриарха работал на мои интересы. Теперь проще будет помочь Кристел, да и к Серому Жнецу ещё ведь надо. Взять под контроль эту систему жизненно важно, так я фактически получу власть в клане и уберегу Допру от уничтожения, если вдруг у ИскИна «замкнёт» не в той плате.

***

В подземелье дворца вёл свой отдельный портал, но назвать тюремные застенки О’хан мрачными, не повернулся бы язык. Даже на Ярило-3 камеры выглядели печальнее. Тут же коридоры просторные, с отделкой из белого гранита, освещение достаточно яркое, и охраны совсем нет. Здесь или никого не содержат, или сбежать отсюда невозможно.

Люди Лоренса постепенно отделялись от нас, разводя по камерам лидеров подкланов, пока я, главная шпионка и лидер разведчиков не остались втроём. Мы шли и шли вглубь коридора, перестук наших шагов гулким эхом отражался от стен. Лоренс держит женщину под прицелом плазматического пистолета и самодовольно кривит губы в ухмылке.

– Крис-крис-крис, жизнь тебя ничему так и не научила, – лениво протянул разведчик.

– Для тебя я – Кристел! – зло огрызнулась шпионка.

Чем дальше мы отходили от основной группы разведчиков, тем увереннее становились движения женщины. Она бросала на меня редкие многозначительные взгляды, смысл которых я понимал без слов. Кристел видела, что Лоренс заводит себя в ловушку, поэтому и ждёт от меня сигнала, когда можно приступить. Но спешка тут не уместна. Я решил действовать наверняка, как можно лучше укрывшись от посторонних глаз. Против двух операторов Сети разведчик всё равно что годовалый ребёнок, и оружие ему не поможет.

– Ты никогда не умела выбирать правильную сторону, Крис, – насмехался Лоренс, не обратив внимание на её замечание. – И вот к чему тебя это привело.

– Зато ты успешно продался Перрину! – рявкнула шпионка, окончательно наплевав на субординацию.

– Ты бредишь? – глава разведки коротко бросил на меня беспокойный взгляд. – Я служу Семье, и меня сложно хоть в чём-то упрекнуть.

Лоренс остановился у двери одной из камер и приложил руку к округлому сенсору на стене, окрасившемуся в зелёный с коротким звуковым сигналом. Дверь камеры распахнулась, и мы зашли внутрь.

Помещение оказалось небольшим, совершенно без окон. Четыре на четыре шага. Отделка ничем не отличалась от дизайна основного коридора. В центре вертикально стояла овальная белая капсула, навевающая мысль то ли о саркофагах, то ли о гробах.

– Ты не против, Крис? Я не стал помещать тебя в КВЗ, а решил лично проводить сюда, – с этими словами Лоренс распахнул дверцу капсулы, и театрально указал рукой внутрь. – Прошу, мадамьё, в Ваше последние земное пристанище.

Без предупреждения вскидываю руку для бесконтактного удара, и бью энергетическим всплеском Лоренса. Он удивлённый сползает по стене. Шпионка подключается мгновенно. Выставляет перед собой раскрытую ладонь, и тут губы разведчика синеют, глаза наливаются кровью, а рот открывается в немом крике.

– Что с ним?

– Похоже на удушение, – с улыбкой жмёт плечами шпионка. – Выучила новую способность Инвентора: «Промышленный вакуум». Решила попробовать.

– Так это же технический навык.

– Какая разница? На этой же скотине работает. – Шпионка с наслаждением, душит разведчика, приговаривая: – За все издевательства на корабле, за мои пострадавшие руки, за предательство Клода!..

Лоренс извивается на гранитном полу, бьётся в конвульсиях, царапает ногтями камень, но не произносит и звука. Плазматический пистолет отлетел в другой конец камеры, прямо под ноги шпионке.

– Кристел, ты же его убьёшь, а он нам ещё пригодится…

Медленно отвожу напряжённую руку женщины, направленную на разведчика, в сторону и опускаю вниз. Лоренс судорожно вздыхает, а Кристел, подхватив оружие своего врага, подбегает к разведчику и ловко отстёгивает с его руки ВиАс.

– Только выкини что-то не то, и я с удовольствием доведу начатое до конца, – зло шепчет ему шпионка.

Дыхание Лоренса медленно восстанавливается, губы розовеют, из глаз катятся рефлекторные слёзы. Он, всё ещё лёжа на полу сухо сглатывает и хрипит, глядя мне в глаза:

– Благодарю Вас, мой патриарх…

– Мой патриарх?! – взвилась шпионка. – Вот ведь живучий таракан! Умеет вовремя сменить сторону!

Кристел активировала ВиАс Лоренса и, держа его на ладони, вызвала небольшую голографическую панель. Пальцы её быстро запорхали, набирая комбинацию символов, подсвечивающихся на прозрачной планшетке устройства при каждом нажатии.

Над ВиАсом вспыхивает, наливается красками и объёмом голограмма молодого черноволосого мужчины. Глаза его расширяются от изумления, он смущается и краснеет, а потом торопливо чеканит:

– Мадамьё Кристел! Как я рад… э-э-э… Я не ожид… э-э-э… слухи… простите… Во славу Серого Жнеца!

– Во славу! – жёстким тоном отвечает шпионка. – Фергюс, собирай всех моих командиров. Старый план в силе. Перекрой выходы из дворца и возле Святилища. Тронный зал заблокировать. Оцепить центр города. Изолировать глав подкланов, не входящий в список союзников. Разведчики на время операции переходят под твоё командование. Месьё Лоренс присоединился к нам, и сейчас отдаст все необходимые распоряжения своим людям.

– Слушаюсь! – Фергюс замешкался, а потом смущённо пробормотал: – С возвращением, мадамьё Кристел…

С трудом сдерживаю улыбку. Явно этот командир шпионов не ровно дышит к своей начальнице. Но Кристел с безразличием погасила ВиАс и швырнула его в живот Лоренсу со словами:

– Знаешь, что делать! Давай, доказывай свою преданность новому патриарху.

Лидер разведчиков пыхтя, поднялся с пола, связался с одним из своих командиров и отдал приказ временно передать весь личный состав в распоряжение Фергюса. Кристел с преданностью посмотрела на меня и улыбнулась, а я кивнул ей в знак одобрения её действий.

– Теперь освободим арестованных лидеров союзных подкланов и подключим их к нашему делу, – распорядился я. – Потом к Серому Жнецу… Мне нужно взять его под контроль.

***

Высокий сводчатый потолок пещеры плавно переходит в пол, формируя просторную полусферу. Каменные стены ровно и гладко отшлифованные, искрятся алмазными вкраплениями. Они горят в фантастичном свете, льющемся от единственных в этой комнате источников – разноцветных кристаллов анталайского происхождения. Они обступают большой круглый «бассейн» в центре пещеры, наполненный пахнущей смолой розовой непрозрачной жидкостью.

Кристаллы различаются по цвету, форме и размеру. Какие-то из них сияют ярко, другие – еле тлеют, пульсируют, или не светятся вовсе. Воздух вокруг них наэлектризован, уплотнён и тягуч, словно патока. Под сводом пещеры подвешены десяток больших прозрачных контейнеров, похожих на хрустальный саркофаг.

– Это Святилище, – поясняет жрец – лысый худой адепт Врарио, одетый в бело-золотую тогу.

Воины Кристел выпроваживают его из комнаты-полусферы, занимая пост у входа. Когда мы заявились в Храм Жнеца, жрецы сильно возмущались и отказывались пускать в святая святых, но Лоренсу удалось их переубедить. В частности, верх одержало любопытство. Разведчик представил им меня, как нового патриарха, способного управлять божеством. Разумеется, ему не поверили, и теперь толпа любопытствующих служителей культа, с трудом сдерживалась шпионами Врарио. Жрецы таращили на меня глаза, внимательно следя за каждым моим движением.

Со мной в Святилище остаются только Кристел и Лоренс. Я прохаживаюсь вдоль бассейна, осматриваю кристаллы, не зная, как и с чего начать контакт с ИскИном. Мои спутники ждут в стороне и ведут себя тихо, стараются не мешать. Понятно, что кристаллы – это устройства управления. Вот только бы знать, при помощи какого из них берётся Серый Жнец под контроль. Аделард и жрецы, видимо, немного разбираются во всём этом, ведь как-то же используют Святилище для клонирования и переноса сознания. Но не спрашивать же мне инструкции у жрецов.

Я выбрал самый большой, пульсирующий красным кристалл. Медленно приблизился и протянул к нему ладонь. Болезненные покалывания, словно слабые разряды электричества прошили руку. Кристалл будто защищался, не желал, чтобы к нему прикасались. Преодолев упругое сопротивление энергополя, приложил ладонь к гладкой поверхности устройства. Она оказалась тёплой, но ничего не происходило. Я бросил взгляд на своих спутников, затаив дыхание ждавших от меня какого-то чуда, и… тут началось…

С отчётливым треском нас накрыл прозрачно-радужный купол, словно половина мыльного пузыря, внутрь которого попало всё, что находилось в этот момент в Святилище. Я, Лоренс и Кристел оказались отрезаны тонкими прозрачными стенами от нашей охраны и жрецов. Старания шпионов прорваться к нам встречали отпор барьера, который поглощал даже пущенные в него сгустки плазмы.

Внезапно меня сдавило силовым полем и приподняло над полом, зафиксировав в пространстве так, что даже пошевелиться не получилось. Скосил глаза вправо и заметил, что мои спутники, как и я, болтаются под потолком.

– Внимание! Несанкционированный доступ! – прогрохотал в «пузыре» голос.

Распознавание объектов…

Тридцать четыре процента…

Семьдесят два процента…

Сто процентов…

Идентификация нарушителей…

Лоренс Кампо. Человек. Число клонирований: тридцать шесть. Возраст текущего клона: сорок два года. Состояние клона: удовлетворительно. Процедура омоложения не требуется. Время с последнего омоложения: шесть лет, два месяца, четыре дня, тринадцать часов, сорок семь минут.

Биоструктурное сканирование запущено…

Двенадцать процентов…

Шестьдесят три процента…

Сто процентов…

Распознана углеродная форма жизни. Выявлено заражение внегалактическим паразитом. Площадь поражения одна целая пять десятых процента. Состояние паразита: анабиоз. Степень угрозы: не опасен. Рекомендована операция по извлечению паразита из организма.

После озвученных данных фигура лидера подклана разведки плавно снижается. Лоренс встаёт ногами на твёрдый пол, и, слегка пошатнувшись, пятится подальше от «бассейна», упираясь спиной в радужно-прозрачный барьер. Тем временем Серый Жнец, а это без сомнения он развлекался с нами, продолжил идентификацию.

– Кристел Гальяно. Человек. Число клонирований: сто семьдесят четыре. Возраст текущего клона: двадцать шесть лет. Состояние клона: удовлетворительно. Процедура омоложения не требуется. Время с последнего омоложения: не проводилось.

Биоструктурное сканирование запущено…

Четырнадцать процентов…

Пятьдесят семь процентов…

Девяносто два процента…

Сто процентов…

Распознана углеродная форма жизни. Выявлено заражение внегалактическим паразитом. Площадь поражения: четыре целых девять десятых процента. Состояние паразита: анабиоз. Степень угрозы: не опасен. Рекомендована операция по извлечению паразита из организма.

Но тут ИскИн вместо того, чтобы опустить Кристел, как до этого Лоренса, начал новое сканирование, а потом изменил вердикт.

– Отмена рекомендации по извлечению паразита. В текущем состоянии объекта сканирования операция опасна для новой кремниево-углеродной жизни.

На этом Жнец закончил со шпионкой, и её фигурка поплыла вниз к Лоренсу. Явно, сейчас ИскИн выложит и мою подноготную.

– Макс Айм. Рекурсия Нейгаруса в физической оболочке. Оператор Сети: Хранитель. Возраст рекурсии: девять недель, три дня и четырнадцать часов. Состояние физического вместилища: удовлетворительно. Процедура омоложения не требуется. Время с последнего омоложения: нет данных.

Биоструктурное сканирование запущено…

Семь процентов…

Двадцать три процента…

Сорок шесть процентов…

Шестьдесят восемь процентов…

Девяносто пять процентов…

Сто процентов…

«Что-то долго сканирует меня ИскИн», – подумалось мне и тут же Жнец вывел итог:

– Распознана кремниево-углеродная форма жизни. Выявлено заражение внегалактическим паразитом: девяносто четыре целых семьдесят три сотых процента. Состояние паразита: нестабильный анабиоз. Зафиксировано пробуждение паразита в области грудинно-рёберной части левой грудной мышцы. Степень угрозы: особо опасен. Рекомендована немедленная ликвидация инфицированного.

«Твою налево! Взял, называется, Жнеца под контроль …»

Едва эта мысль мелькнула в голове, как невидимые тиски, в которых я сейчас болтался, резко сжались. Давление нарастало, и я чувствовал, как хрустят позвонки. Перед глазами потемнело, а в голове ни одной гениальной идеи для спасения, только бредовая мысль: «Вот сейчас будет эпический фарш».

– Код доступа: восемь-пять-омега-три-один-восемь, протокол: три-три-шесть-один… – фраза вылетела скороговоркой.

«…пять-четыре», – закончил я уже мысленно, потому что незримые тиски выдавили из меня остатки воздуха, и завершить команду вслух не получилось. Что означала эта кодировка, не имел ни малейшего представления. Наверное, поройся в памяти Нейгаруса, которая временами подменяла мою, я бы понял значение запускаемого процесса. Но сейчас уже не выходило сосредоточиться.

В ушах шумело от давления крови, дыхание остановилось из-за сдавленной грудной клетки. Я видел, как внизу мельтешат фигуры моих спутников в синем и зелёном комбинезонах, а прямо за куполом радужного мыльного пузыря, стенки которого отражали свечение ярких кристаллов, столпились бойцы Кристел и группа жрецов в бело-золотых тогах. Цветные пятна смешались и смазались, пульс глухими ударами пробивал мозг, а шум в ушах трансформировался в явно различимый голос, или даже голоса…

«Невозможно выполнить команду. Противоречие протоколу девять-сигма-один», – звучит в моей голове.

Однако дальнейшее давление на тело прекратилось, в лёгкие потянулась тонкая струйка воздуха, но «тиски» не ослабли.

«Выполнение команды допустимо. Согласно протокола четыре-альфа-семь. Чрезвычайная угроза», – отвечает ему другой голос, в котором узнаю Нейгаруса.

Вот бы не подумал, что когда-нибудь буду рад услышать мою «белочку» в голове. Диалог ИскИнов продолжается.

«Сканирование состояния первичной галактической матрицы. Угроза Мингуэйре подтверждена. Анализ данных… Выполнение протокола три-три-шесть-один-пять-четыре всё ещё не допустимо. Замыкание двух Систем на одном Хранителе губительно для углеродной формы жизни».

«Запустить расчёт данных для кремниево-углеродной формы жизни…», – предлагает Нейгарус.

«Запускаю расчёт по критерию прочности…

Шесть процентов…

Тридцать девять процентов…

Семьдесят два процента…

Сто процентов…

Преимущество кремниево-углеродной биологической структуры подтверждено. Выполнение протокола три-три-шесть-один-пять-четыре допустимо условно. Возможность полностью нивелировать урон физической оболочки рекурсии Нейгаруса отсутствует. Причинение вреда сосуду признано сопутствующим ущербом. Замыкание двух Систем на одном Хранителе разрешено из-за отсутствия альтернативы до устранения угрозы Центру. По завершении задачи рекурсия Нейгаруса подлежит уничтожению».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.