# Керстин и сын Хозяина Долгого Фьорда

Ирина Югансон

Как может человек прожить без сказки? Без странного мира, где волшебство сплетается с прозой? Без надежды, что зло будет наказано, а справедливость, несмотря на все препятствия, восторжествует?

В этой сказке я сплела шведские и норвежские мотивы, тяжёлый плеск холодного северного моря, крики чаек над крутыми берегами фьорда… Написана она для детей лет десяти и старше. Если это про вас – читайте, дарю!

Жила в давние времена сирота по имени Керстин. Отец её рыбачил, ловил треску, да тунца, да серебристую салаку, мать с ним наравне и сети тянула и парус ставила, вот только в один недобрый день ушли они вдвоём в море и не вернулись. День их искали, два искали, на третий собрались в опустевшем домике соседи друзей оплакать, а Толстый Хелге, хозяин самого богатого в округе хутора уже тут как тут – рукой о стол оперся и говорит громко, чтобы все слышали:

– Рыбак Ларс Свенсон остался мне должен семь таллеров за лодку, которой я его ссудил, за зерно, что он у меня до урожая брал, за корову, которую пас на моём лугу, – поэтому я теперь хозяин этого дома на мои деньги купленного, и этой земли на моих лошадках распаханной, и коровы в хлеву, и поросят в закуте, и самой последней курицы на насесте.

Все знали, что землю эту от диких камней расчистили молодые Ларс и Илве, все знали, что почти весь долг они выплатили, да никто Хелге перечить не посмел.

– А маленькую Керстин я не обижу, не зверь же я – будет жить в моём доме как родная дочь вместе с моим сыном Хенриком, что мы будем есть, то и она. Коли у нас будут башмаки, то и она босиком ходить не будет. – Что, Хенрик, – обратился он к насупленному мальчишке, прижавшемуся к его колену, – будешь заботиться о Керстин как о сестре младшей? Опекать её? Защищать?

– Буду, – – буркнул мальчишка и о обвёл всех сумрачным взглядом.

– Ну, а коли так, всё и решено – забираю я Керстин под свою крышу.

И опять никто слова против не сказал. И увёл Толстый Хелге девочку от родных стен.


С тех пор не слышала Керстин ни одного слова ласкового – только брань да попрёки. И воду она из колодца таскала и помойные вёдра выносила, свиней пасла, полы скребла, лён трепала, хлеб в печь сажала. А за всё про всё давали ей каши холодной со дна чугуна да сухую корку хлебную, что за столом не доели, и то, если свиньи сыты были. Одежду она за последней батрачкой донашивала, стирала её, латала её, да целее с того старое тряпьё не становилось, обувкой ей служили драные башмаки с чужой ноги. Первой в доме Керстин вставала, последней ложилось – не в кровать уютную, не на простыню чистую, ложилась она спать под лестницей, что в чулан вела, на старом половичке – иного места ей не нашлось.

Другая плакала бы целыми днями, а Керстин улыбалась да песенки напевала, которым её мать когда-то научила. Кто улыбку её увидит, кто песенки услышит, сам в ответ улыбкой расцветёт. Лишь Толстый Хелге да сын его Хенрик от злости шипели – когда же ты заткнёшься, оборванка, покоя от тебя нет!


Хенрику, хозяйскому сыну, тому самому, что обещал защищать Керстин как родную сестру, казалось – нет веселее шутки, чем неслышно подкрасться к девочке, да внезапно ущипнуть её побольнее до синяка. Или толкнуть, чтобы упала да коленки расшибла.


Принесли как-то Хенрику щенка, наклонилась Керстин его погладить, оттолкнул её брат названный, по голове кулаком ударил, не хуже пса зарычал:

– Ты что, нищенка, собаку мне испортить хочешь? К рукам своим приучить? Не смей к ней и близко подходить! Собака денег стоит. Больших денег, тебе такие сроду и не снились. За тебя-то саму ломаного гроша никто не даст! Вот погоди, подрастёт зверюга, я её на тебя натравлю!


Худо жилось Керстин у Толстого Хелге. Ой, худо! Одна отдушина была – когда посылали её в лес за хворостом, можно было на часок забрести к старушке-знахарке, у жаркого очага погреться, супу горячего поесть, о птицах лесных да о травах заповедных расспросить.

– Эх, хорошо мне, бабушка, здесь с тобой.

– Так и останься у меня жить.

– Я бы осталась. Да как против Толстого Хелге пойдёшь? Он же тебя со свету сживёт.


Так шёл год за годом. Керстин, несмотря на невзгоды, всё росла и хорошела. Вот однажды посмотрел на неё Хелге, как впервые увидел – а ведь такой красавицы, всю округу обойди, не встретишь. А вдруг кто из парней это разглядит, сватов зашлёт? О приданом разговор заведёт? Ни к чему это.

Вот и говорит он девушке:

– Кормил я тебя. Керстен, поил, заботился. А теперь пришла пора тебя замуж выдавать. Только кто тебя, такую замарашку в жёны-то возьмёт?

– Не хочу я замуж идти.

– Мало ли чего ты не хочешь – не будешь же ты всю жизнь на моей шее сидеть. Ты лучше не перечь хозяину, а слушай. – Нашёл я тебе жениха о каком ты и не мечтать не мечтала – богатого да красивого, умного да щедрого. – Уж какой год я вдовствую, какой год хутор без хозяйки стоит. Одену я тебя в тонкий лён, в сукно алое – полные сундуки добра от первой жены остались. Ну а твоё дело одно – из моей воли не выходить, на каждое моё слово низко кланяться. И запомни, Керстин раз и навсегда – коли из послушания выйдешь, коли что не так – на то кнут да плётка у двери припасены.

Хотела Керстен слово сказать – испугалась гнева хозяйского, промолчала.


– Одно плохо – бесприданница ты. Стыдно богатому хозяину бесприданницу в жёны брать – кто услышит, засмеёт. Так что придётся тебе самой о своём приданом позаботиться. Вот тебе мешок холщовый, отправляйся к морю да набери его полным-полнёхоньким медовым янтарём.

– Где ж я возьму янтарь? Нет янтаря в нашем море.

– Ну, это не моя забота, только не принесёшь полный мешок янтаря, можешь домой не возвращаться – живи под забором.

А где тебе янтарь достать, спроси старую колдунью, ты, говорят, с ней в дружбе большой?

– Разве колдунья она? Просто знахарка – травы лесные знает, болезни лечить умеет.

– Уж не спорить ли ты со мной вздумала? – рассердился Хелге да и вытолкал девочку за дверь.


Куда Керстен деться? Пошла она к старой знахарке совета просить.

А знахарка ей: – Скажи. Керстин, а надо ли тебе в чужой дом возвращаться? Что тебя там хорошего ждёт? Ведь ничего, кроме обиды и горя. Даже если чудо случится, и найдёшь ты янтарь медовый, что тебе в нём за радость? Или хочешь ты за Толстго Хелге замуж выйти? Хочешь хозяйкой большого хутора стать?