Татьяна Михаль
В объятиях Февраля

Пролог

* * *

– Брат, тебе не кажется, что ты нарушил все допустимые правила мироздания?

Голос моего брата Марта звонкой капелью заполнил мой неуютный дом.

– Твои ветра и морозы унесли невинные жизни, что не должны были покидать свои миры раньше срока… – добавил младший брат, Декабрь.

Небрежно взмахнул кистью. В руке в то же мгновение из вороха снежинок возникла хрустальная чаша, наполненная терпким янтарным напитком, что своей жгучей смесью согревает и возвращает на миг воспоминания о жизни и её извечной боли.

Братьям не предлагаю. Им не по вкусу.

А я медленно делаю глоток…

На несколько мгновений ощущаю взрыв вкуса и огня. Жгучей лавой опалённое горло сжимается в спазме. Но всё быстро исчезает и вновь погружает меня в безразличную тьму, лишая эмоций, вкуса и чувств.

– Не кажется, – ответил я братьям сухо и безразлично.

Повернулся в их сторону и, окинув стройные станы братьев быстрым взглядом, указал на свободные кресла и диваны.

– Не стойте, братья. Как говорят у людей, в ногах правды нет…

– Твой дом превращается в тлен, Февраль. Мебель прогнила и осыпается трухой… – заметил Март, не скрыв своей горечи и сожаления.

– Брат, ты взлелеял своё горе и перенёс его на судьбы людей! – яростно молвил Декабрь. – Мы в ответе за них и не имеем права забирать тех, что должны жить…

Пожал безразлично плечами.

– Какая разница? Одной жизнью больше или меньше?

Братья возмущённо переглянулись и сжали руки в могучие кулаки.

– Ты забыл своё предназначение, Февраль, – жёстко сказал мой младший брат Март.

– Напомни, – улыбнулся в ответ. Но глаза мои оставались такими же мёртвыми и безучастными.

Март в два шага преодолел расстояние между нами и, склонившись, произнёс:

– Ты же так важен для миров, брат! Неужели ты всё забыл? Ты тот, что очищает людские души от грехов, своими ветрами! Яростными метелями уносишь все их печали и невзгоды. Забираешь неприкаянные души и отправляешь туда, где им и место… Но ты всё забыл и своё дело превратил в хаос…

Подошёл и Декабрь.

– Столько неприкаянных душ, Февраль. Они страдают. А люди утратили веру. Они забыли, что именно ты, брат, очищаешь миры от скверны, избавляешь от горя… Почему? Ведь прошло столько столетий…

– Аишу не вернуть, Февраль. Смирись уже с этим, а если не можешь, то хотя бы не перекладывай своё горе на вверенных нам людей!

Посмотрел на своих братьев и на мгновение ощутил злость, гнев, но и они быстро исчезли. Чувства едва коснулись моего нутра и потухли. Нет во мне больше жизненного огня.

– А то что? – спросил безразлично.

– Нам придётся собрать совет, брат, где будем решать твою судьбу.

– Нам придётся выбрать того, кто сможет выполнять твою работу, а ты… Ты будешь развеян, Февраль.

Рассмеялся им в лицо – громко, но глухо. Безжизненный смех вызвал недовольные гримасы на лицах моих братьев.

Когда прекратил свой издевательский смех, я сказал:

– Давно пора это сделать. Я говорил об этом на прошлом совете.

– Брат, послушай! Ты самое важное звено в нашем деле! Встряхнись! Возьми себя в руки! Ты нужен людям! – воскликнул звонко Март.

– Мы даём тебе ещё два срока, если ты не изменишься, то…

Декабрь не договорил, но эти слова прозвучали ранее.

Я кивнул головой и развернулся к своему излюбленному занятию, которому посвятил уже бесчисленное количество лет – вновь стал смотреть на рыжие языки пламени, пожирающие сухие поленья.

Огонь… я смотрю на него, слышу вой своей вьюги, что как верный пёс кружит у моего дома, дожидаясь ласки хозяина.

…Смотрю и погружаюсь в себя. Оставляю мысли, время, саму жизнь где-то далеко, а сам ухожу… Растворяюсь, будто меня не было и нет… Устал… Не радуют больше миры, рождённые Создателем, которыми я когда-то восхищался. Не трогает больше людское горе, которое я забирал и уносил прочь, очищал людские души от скверны и грехов… Не слышу больше зов неприкаянных душ…

Потому что меня тоже нет…

– Пошли брат. Он нас больше не слышит…

– Но что же нам делать, Март? Скоро вступит в свои права Январь! Люди так надеются, что всё плохое исчезнет! А он…

Молодые мужчины посмотрели на когда-то красивого и статного брата, что после гибели своей невесты превратился в собственную тень…

Братья покинули неприветливый дом.

Миниатюрные сильфиды, сияющие в темноте дома белыми всполохами искр, выглянули из-за угла и зашептались:

– Вы слысяли? Они развеют насего господина!

– Нузьно стё-тё дь-елать!

– Его надо спася-а-ать!

– Но как?

– Глупая! Любовью, конесьно…

– И где зе мы возьмём любо-о-офь?

Сильфиды переглянулись и в один голос запищали:

– Нузьно найти девуську!

– Красивую!

Одна сильфида притопнула ножкой и сказала:

– Господин будет недоволен. Он нас наказет!

– Луцьсе пусть наказет, чем его развеют…

– Отправимся в мир, где много свободных девусек!

– Да-а-а!

Сильфиды закрутились вокруг своей оси и превратившись в ворох снежинок, отправились в мир на поиски свободной красивой девушки.

Февраль даже не догадывался, насколько быстро и насколько сильно изменится его жизнь. И привычному порядку увядания придёт конец.

Глава 1

* * *

Дую в варежку, стараясь своим тёплым дыханием согреть замёрзший нос.

Отбиваю чечётку в прохудившихся сапожках, но ног не чувствую совсем. Не помогает чечётка.

И маршрутный автобус что-то долго не приходит. Может колёса примёрзли к дороге у автобусика?

Оглянулась вокруг и как назло ни одного павильона или магазина поблизости нет, чтоб погреться зайти…

Уууу… как холодно!

А ещё темнота такая, что вдвойне холодно.

Одинокий фонарь тускло освещает покосившийся козырёк остановки и одну-единственную меня.

Конечно, из этого района все на своих машинах разъезжают…

Бррр…

Подул ветер и пробрал до самых костей. Ещё мороз так кусает за щёки и пробирается через ткань, будто пытается заморозить меня до смерти!

Раздался звонок моего телефона.

С огромным нежеланием стянула с руки варежку и полезла в сумку. Деревянными пальцами еле вытащила наружу холодный прямоугольник, который высвечивал ненавистный мне номер.

М-да…

Маман моего друга, у которого я живу – последний человек, с кем бы я хотела пообщаться на холодной остановке.

Но ответить нужно, а то ведь домой не пустит.

Дом. Это ведь не мой дом.

Пока нормальную и постоянную работу не найду, приходится прогибаться и терпеть закидоны неврастенички, которая именуется мамочкой моего бойфренда.

Да, вы верно поняли, я живу со своим парнем вместе с его мамой.

Квартира у них своя. И Ольга Алексеевна всячески поддразнивает меня и называет лимитой. А ещё очень надеется, что её сын, Игорь, меня вскоре разлюбит и бросит. И тогда она с полным правом сможет выставить меня за порог. А пока Игорёша увлечён, встаёт на мою защиту и грозит мамочке, что уйдёт вместе со мной из дома, если она не разрешит мне с ними жить.

Честно скажу, если бы не моя ситуация с отсутствием жилья и достаточной суммы денег, то я бы ни за что не стала жить в этом доме!

– Слушаю вас, Ольга Алексеевна, – произнесла под аккомпанемент зубной дроби.

– Кира, дорогая моя… Эм, тут такое дело… – голос Ольги Алексеевны был подозрительно ласков и весел.

Шмыгнула носом. Рука совершенно одеревенела, и телефон грозился выпасть прямо в мокрый снег.

– Ольга Алексеевна, говорите скорее, я стою на остановке и жутко замёрзла. Что-то купить надо?

– Ох, прости-прости. Нет ничего не нужно. Просто… как бы помягче сказать…

Раздражает и бесит она меня!

– Короче так, Кира, детка. Игорь встретил другую девушку. Он уже давно с ней общается, а тебе не знал как сказать. Всё твои чувства берёг. В общем, я уже позаботилась и твои вещи собрала.

Ловите мою челюсть!

– Ты не думай, я всё аккуратно сложила и ничего не забыла, – приторно-сладко пропела эта мымра!

– Подождите… Этого не может быть, он сегодня меня как обычно проводил… И… И мне некуда идти! Совсем!

Не мог так Игорь со мной поступить, не мог!

– Это вы что-то придумали, да? – спросила у неё зло.

– Значит так, я тебе всё сказала. Мне плевать, куда ты пойдёшь, и что будешь делать. Твоё шмотьё собрала и выставила на лестничную площадку. К Игорю даже на километр не смей подходить, поняла? А не послушаешь меня, я на тебя заявление напишу и скажу, что ты воровка!

Ольга Алексеевна бросила трубку, а я встала с открытым ртом от шока и не заметила, как на мои губы падают холодные снежинки…

Этого не может быть… Этого не может быть… Этого просто не может быть!

Приехала наконец-то маршрутка и я еле передвигая замёрзшие ноги, с удовольствием нырнула в спасительное тепло громко урчащего автобуса.

Села на свободное сиденье и дрожащими пальчиками нажала в телефоне на имя Игоря. Пошёл вызов и через секунду, мой звонок скинули. Я набрала его ещё раз – тот же результат.

Ещё и ещё набирала его номер, но всё было бестолку! Меня игнорировали!

Написала парню смс.

«Что происходит? Мне звонила твоя мама и сказала, что у тебя есть другая и выгнала меня из дома! Ответь, пожалуйста!»

Через несколько минут пришёл ответ.

«Не звони мне больше. Мы расстались. Прощай.»

Это конец!

Я не могла в это поверить!

Вот так вот просто он меня выкинул из своей жизни?

С самого утра он как обычно проводил меня до остановки, поцеловал, пожелал терпения и умных учеников, а вечером всё изменилось…

Но ведь так не бывает!

Это всё его мамаша! Она что-то придумала!

С неприятными мыслями и всевозможными догадками доехала до своей остановки.

До дома, где жил Игорь было рукой подать.

И я в тайне надеялась, что сейчас приду и, всё будет как обычно. Игорь встретит меня, поцелует в щёчку, спросит как прошёл мой день, а посетую ему, какие нынче ученики избалованные, на фортепиано научиться играть хотят, а приложить к этому усилий нет.

И я очень надеялась, что Ольга Алексеевна и Игорь меня просто-напросто разыграли…

Поднялась на третий этаж панельного девятиэтажного дома, где жил мой парень и поняла, что ничего не будет как раньше…

Клетчатая китайская сумка стояла прямо возле мусоропровода, а сверху на ней лежал мой потёртый кожаный рюкзак.

– Сволочи… – прошептала я и шмыгнула носом.

И куда мне идти?

Посмотрела на стальную дверь и хотела было пойти и позвонить, чтобы поплакаться и попроситься хотя бы на сегодняшнюю ночь остаться, но вдруг, дверь распахнулась и из квартиры вышел мой бывший Игорь вместе с нереальной красавицей – холёной и роскошной. Одета была красавица в белую норковую шубку, в белой меховой шапочке, а на указательном пальчике крутила брелок с ключами от автомобиля. Чёрные как вороново крыло длинные волосы блестящими локонами лежали на её плечиках. Алые губки были растянуты в счастливой улыбке и молвили:

– Спасибо за вкусный чай и торт, Ольга Алексеевна! Обещаю, Игорёшу верну завтра в целостности и сохранности!

Убиться можно от этой приторности в голосе!

Мой бывший стоял сверху у своей квартиры и смотрел на меня.

Мне показалось или лёгкая грусть промелькнула в его серых глазах?

А я стояла как истукан и просто смотрела, как красоточка взяла под ручку моего парня и они направились вниз.

Оба прошли мимо меня, и Игорь сделал вид, что даже не знает, кто я такая!

Ни слова, ни жеста, ни взгляда! Ни-че-го.

Послышался звук захлопнувшейся подъездной двери и я поняла – это действительно конец.

– Ну что стоишь тут? – услышала я Ольгу Алексеевну.

Женщина вышла на площадку, упёрла руки в свои худосочные бока и едко сказала:

– Забирай свои манатки и топай отсюда.

Я с грустью посмотрела на эту женщину, и создалось впечатление, будто я её впервые увидела: излишне худая; с искажённым от вечного недовольства и ворчания лицом; с выжженными гидроперитом жёлтыми тонкими волосиками; губы вечно опущены вниз; глаза подозрительно сощурены…

Белобрысая ведьма!

– Прощайте, Ольга Алексеевна, – сказала и улыбнулась ей.

Подхватила свои немногочисленные пожитки и добавила:

– Я молода и у меня вся жизнь впереди. И точно знаю, что никогда и ни за что не стану такой как вы. Мне жаль, что у Игоря такая мама…

– Пошла вон! – крикнула озлобленная женщина.

Я спокойным шагом начала спускаться вниз и даже не единого представления не имела, куда мне податься.

Глава 2

* * *

На автобусе добралась до железнодорожного вокзала.

Здесь можно переночевать и сумку с вещами в камеру хранения убрать, совсем незадорого.

Но что мне делать?

Выпила горячего чаю из пластикового стаканчика и немного согрелась.

Позвонила четырём однокурсницам с просьбой принять меня на пару ночей, но ото всех четверых получила вежливый и завуалированный отказ.

Домой ехать в свой маленький городок не видела смысла.

Там меня ждёт такой же приём, как и у Ольги Алексеевны.

Отец давно променял меня на бутылку. Мачеха со своей ненаглядной дочерью меня ненавидит ещё больше, чем маман моего бывшего.

Поэтому…

Поэтому я не знаю, что мне делать…

Устала сидеть на вокзале. Сдала сумку в камеру хранения. Купила пару бутербродов и пошла, куда глаза глядят.

От невесёлых мыслей я даже перестала обращать внимание на мороз.

Не заметила как набрела в безлюдный парк.

Красивое место.

Тишина ласково укрыла заснеженные деревья и редкие лавочки.

Пушистый снежок неспешно падал…

Поймала несколько снежинок языком, а потом запрокинула голову вверх и посмотрела на чёрное небо, откуда кто-то неведомый сыпал белый снег.

Стряхнула белые пушинки с одной из скамеек и присела на самый край.

Достала из сумки бутерброды, развернула салфетку и хотела было откусить первый кусочек, как откуда не возьмись, передо мной возник пёс – небольшой, грязный, со слипшейся сосульками шерстью, несчастными глазами и перебитой передней лапой.

Он посмотрел на меня так жалобно, что я без раздумий, отдала ему один свой бутерброд.

Пёс его не прожевал, а просто заглотил, я второй даже не успела развернуть.

– Ого… Ну ты даёшь… – пробормотала озадачено и отломила кусок от второго бутерброда. Отдала его псу.

Сама съела оставшийся кусочек.

Пёс посмотрел на меня ещё немного, в надежде, что я как волшебник вытащу из закромов тонну сосисок и свеженьких стейков. Но очевидно понял, что я такая же бродяжка как и он сам, и тяжко вздохнул. Пёс, поджимая больную лапу, приблизился к моим ногам, лёг рядом и свернулся калачиком.

Не удержалась и погладила его по лобастой голове, за что получила благодарственный взгляд.

И мне так тоскливо стало, одиноко, что не заметила, как слёзы горячими ручейками потекли из глаз, чтобы сразу же замёрзнуть и оставить льдистые корочки на лице.

* * *

– Смотрите! Вот она подойдёт!

– Ты сьто-о-о! Она страсьная такая! Протри глазья свои!

– А вот эта? У неё реснички красивые…

– На реснички Февраль не купиться!

– Насла! Смотрите! Воть… ой, она узе занята…

– И страсная как моя зызнь!

– Ой, сестрички, смотри-смотрите! Летите скорее сюда!

Сильфиды опустились на ветви берёзы и внимательно стали наблюдать за человеческой девушкой, что одиноко сидела на скамье и кормила брошенного пса. А тот, быстро проглотив её нехитрый ужин, не убежал, а остался рядом.

– Вы слисите её мысли?

– Да-а-а…

– Грустно так…

– Одиноко…

– Больно…

– Несправедливо…

– Нузьно помочь…

– Она смозет господина нашего оживить!

– Ты думаесь?

– А сьто? Посмотрите на собаку, он её не укусил, а рядом лезит и думает, сьто друга насёл, стаю…

– Знаю! Мы дадим ей такую зе колбасу и она покормит насего господина! Он в один миг станет таким зе как был презьде!

– Сестра! Это гениальная идея!

– Полетели к ней?

Сильфиды спорхнули с ветки, закружились как настоящие снежинки и подлетели к девушке, у которой были печальные глаза красивого шоколадного цвета. А сильфиды очень любили шоколад.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.