# Возьми с полки пирожок

Люся Лютикова

Ипотека – это когда одну квартиру ты покупаешь себе, а вторую – банку. «Долой ипотечное рабство! Хватит кормить банкиров! Землю – рабочим, фабрики – крестьянам, воду – морякам!» У Люси Лютиковой революционное настроение, она решительно отговаривает подругу Юлю брать квартиру в ипотеку. Ведь у Люси есть хитроумный план, как получить квартиру без рисков и переплат. Подруга следует совету Люси – и попадает в тюрьму, её обвиняют в убийстве. Толстушка, терзаемая угрызениями совести, берётся за собственное расследование…

> © Л. Лютикова, 2022

> © ООО «Издательство „АСТ“», 2022

## Глава первая

Если вы хотите получить от кого-то благодарность, возьмите в дом уличную собаку. От человека благодарности не дождётесь. Люди устроены так, что собственный успех приписывают себе, а неудачи – окружающим. Особенно если эти самые окружающие имели неосторожность дать им совет, в таком случае готовьтесь к обвинениям и проклятиям в свой адрес. Собственно, именно это сейчас и происходило.

– Ты во всём виновата, Люська, – твердила моя подруга Юлька Луконина, преподавательница столичного вуза. – Из-за тебя я потеряла все свои деньги!

– Ничего ты не потеряла, – отнекивалась я. – Твои деньги по-прежнему вложены в недвижимость. А недвижимость у нас в стране, как известно, только дорожает, тем более в Москве. Всё идёт по плану.

– По какому плану? Где мой доход от сдачи в аренду? Ты обещала, что у меня будет ежемесячный доход, а у меня одни убытки!

– Я не виновата, что у тебя неадекватные родственники.

– Ох, какой же я была дурой, что ввязалась в эту авантюру! – вздохнула Юлька.

– А я по-прежнему считаю, что идея гениальная.

И самое обидное, что полтора года назад подруга со мной согласилась.

Всё началось с того, что Луконина пришла ко мне в гости и за чашкой чая поделилась наболевшим.

– Люська, у меня проблема: скопилась некоторая сумма. Издали мой учебник, плюс я готовила школьников к ЕГЭ, откладывала с зарплаты, в общем, набежало.

– Вот уж не думала, что деньги – это проблема, – улыбнулась я.

– Конечно, проблема, если сумма не такая большая, чтобы купить что-то значительное, но и не такая маленькая, чтобы спустить её на шмотки. Я не хочу профукать деньги, понимаешь? Хочу распорядиться ими с умом.

– Ну так и распорядись. Какая твоя самая насущная проблема?

– Жилищный вопрос! Сама знаешь мою ситуацию.

Юлька жила в «однушке» с единоутробной сестрой Сентябриной. Квартира досталась им после смерти бабушки. Юльке было тридцать пять, Сентябрине – двадцать два года. Бабушка воспитывала Юльку с семи лет. После развода мать Юльки сбагрила дочь бабушке, резонно рассудив, что в стране равноправие, и если бывшему мужу можно устраивать личную жизнь, то ей, молодой и красивой, сам бог велел. Во втором браке родилась дочь Сентябрина, которую домашние звали просто Рина. После развода со вторым мужем мать тоже отправила Рину на воспитание к бабушке. Сейчас мать жила с третьим супругом в крошечной «хрущёвке» с двумя проходными комнатами, здоровье у матери и отчима было отменное, так что надеяться на скорое наследство не приходилось.

Отношения у Юльки с Риной были хорошие, сёстры любили друг друга, но, когда две молодые женщины обитают на такой маленькой территории, конфликты неизбежны. Сентябрина упорно считала, что Юля, как старшая сестра, должна уйти на съёмную квартиру, тем более что она уже работает, а Рина только оканчивает институт. Юлия же полагала, что сестрице следует закатать губу и радоваться, что живёт на всём готовеньком: холодильник забит продуктами, вся бытовая техника функционирует исправно и за коммунальные услуги заплачено.

– Может, мне ипотеку взять? – задумчиво спросила Юлька. – Я же не могу до пенсии жить с сестрой.

– Ни в коем случае! – горячо воскликнула я. – Ипотека – это не выход из проблем, а вход в них!

– Не преувеличивай. Сколько людей берут ипотеку и спокойно выплачивают.

– Спокойно? Да покой им только снится! Их жизнь – это постоянный стресс. Они держатся за любую работу, какой бы омерзительной она ни была. Устраиваются на вторую, третью подработку. Не имеют права заболеть, потому что потеряют в зарплате. Даже умереть не имеют права! Потому что страховая компания не будет выплачивать банку долг, а повесит его на их детей и престарелых родителей. Скажешь, это незаконно? Погугли, ты удивишься, сколько таких случаев по стране! Но самое главное, что за годы рабства у банка ты фактически покупаешь три квартиры, только одна остаётся у тебя, а две другие в виде конских процентов оседают в карманах банкиров. Ты хочешь кормить толстосумов?

Подруга тяжело вздохнула.

– Я не хочу, но что делать? У меня есть полтора миллиона рублей, это только четверть от стоимости «однушки», эти деньги могли бы стать первоначальным взносом по ипотеке, ну а дальше… Буду вкалывать без больничных, найду вторую работу, всё как ты сказала. Другого выхода, увы, нет.

– Выход есть! Ты знаешь, у меня полно идей по самым разным вопросам действительности, и одна из них как раз о том, как купить квартиру, не влезая в ипотеку, не переплачивая и даже получая небольшой доход с первого дня! Я удивляюсь, почему эта мысль ещё никому не пришла в голову? Почему люди не делают так повсеместно? А я знаю почему: это заговор банков! Ведь тогда никто не придёт к ним за ипотекой!

У Лукониной загорелись глаза, и она потребовала:

– Рассказывай свою идею!

– Колхоз! – выпалила я.

– Что?

– Коллективное хозяйство. Помнишь, что это такое?

– Да помню я эту отрыжку социализма. Причём тут квартира?

– Колхоз – это потрясающая штука. Например, есть четыре бедняцких двора, ни в одном нет коровы. Четыре бедняка объединяют свои гроши и покупают одну корову на всех. Они продают молоко, сметану, творог, масло и скоро покупают вторую корову, тоже общую. От двух коров больше молока, больше доход…

– Ты можешь обойтись без аллегорий с коровами? – стала раздражаться Луконина.

– Ладно, скажу прямо – кооперация. У тебя на руках четверть стоимости квартиры. Находишь ещё троих родственников, у которых тоже в загашнике по полтора миллиона. Вы кооперируетесь и покупаете квартиру в равных долях. Сдаёте её в аренду несколько лет, доход делите, параллельно каждый копит на следующую квартиру. Сколько ты копила свои полтора миллиона?

– Два года, может, чуть больше.

– Ну вот, через два года покупаете вторую квартиру, тоже в равных долях. Теперь уже сдаёте две квартиры. Ещё через два года покупаете третью. Потом четвёртую. В итоге переоформляете доли, чтобы у каждого получилась целая квартира.

По мере того как я говорила, Юлька скучнела.

– Объединиться с родственниками… – досадливо протянула она. – Я-то думала, у тебя что-то интересное…

– Ты думала, у меня есть волшебный горшочек, в который кладёшь полтора миллиона, а вынимаешь шесть?

– Мне не нравится, что эта квартира будет не моя, а поделена на четверых человек, – кривилась подруга. – Моя только доля.

– А при ипотеке она тоже не твоя, а банка, только ты за неё почему-то коммуналку платишь. У банка вообще никаких трат и рисков, они все на тебе.

– Мне придётся долго ждать свою отдельную квартиру.

– А ипотеку, думаешь, погасишь за год? Так же и получится. Только при ипотеке, если ты вдруг не сможешь больше платить, банк вернёт тебе копейки, на которые ты купишь разве что диван. А с родственниками вы договариваетесь, что в таком случае дольщики выкупают твою долю по рыночной стоимости, о чём составляете официальный договор. Ты ничего не потеряешь, у тебя на руках будет нормальная сумма, хоть в долларах, хоть в юанях, хоть в любой другой валюте, которая на тот момент будет ходить в Москве.

– Не знаю… Что-то не вдохновил меня твой колхоз, – свернула разговор Юлька и в тот день больше к теме покупки квартиры не возвращалась.

Однако прошло три дня, и Луконина мне позвонила.

– Люська, я тут посчитала разные варианты. Твоя идея колхоза получается действительно самая выгодная с экономической точки зрения.

– Ну так! Фирма веников не вяжет!

– Я вот только не знаю, с кем из родственников скооперироваться?

– Смотри сама, я не знаю твою родню. Главное, чтобы они были надёжные люди, имели стабильный доход и авантюрный склад характера, сама понимаешь, идея-то довольно смелая. Поговори с каждым кандидатом наедине, наглядно докажи выгоду с калькулятором в руках.

На несколько месяцев Юлька Луконина пропала из вида, а потом огорошила новостью: она купила квартиру! Не одна, конечно, а совместно с тремя родственниками. Квартира прекрасная, с добротным ремонтом, техникой и уже сдаётся в аренду. От аренды денежка небольшая, потому что делится на четырёх человек, но она стабильно капает.

– Поздравляю! – обрадовалась я. – А колхозники кто?

– Мои дольщики? Отличные люди. Двоюродный брат Андрей, на четыре года старше меня, у него небольшой автосервис. Яна, частный мастер маникюра, у нас немного запутанное родство, она вроде приходится мне троюродной тёткой, но на самом деле Яна моя ровесница. И тётя Ира, сестра моего отца, работает врачом, ей пятьдесят лет, в прошлом году юбилей отмечали.

– Маникюрша вызывает у меня сомнения, – честно сказала я. – Она сколько зарабатывает? Сможет накопить на следующие квартиры?

– Да запросто! У неё денег куры не клюют, можешь мне поверить. Одевается как куколка, ездит на новеньком «мерседесе». Знаешь, сколько стоит маникюр с дизайнерским покрытием? А наращивание ногтей?

Слава богу, понятия не имею. Терпеть не могу длинные когти, мало того что они мешают заниматься домашними делами, так ещё с ними невозможно печатать на клавиатуре. Не трачу деньги на маникюр в салоне, сама аккуратно подстригаю ногти и крашу их бесцветным лаком. Дёшево и сердито.

## Глава вторая

В течение года «колхоз» функционировал чётко, как часы. Андрей взял на себя контроль за недвижимостью. Во-первых, он сам жил неподалёку, а во-вторых, в квартире периодически требовалось починить какую-нибудь мелочь, и никто лучше него с этим не справился бы. Андрей также брал с жильцов плату и переводил на карты компаньонам их долю. Женщины каждый месяц получали прибыль, сумма была хоть и маленькая, но приятная. Все были довольны.

Проблемы начались внезапно. Первой всполошилась тётя Ира, она позвонила Юльке:

– Ты в этом месяце получала деньги от Андрея?

Юлька порылась в памяти:

– Нет.

– Мне он тоже не перевёл. Я ему позвонила, он что-то бормочет про залив соседей, что надо делать ремонт. Мне недосуг в это вникать, ты можешь разобраться?

Луконина тут же связалась с кузеном.

– Андрей, что происходит?

Андрей рассказал, что выгнал жильца, потому что тот залил квартиру и отказался платить за ремонт.

– А соседи снизу? – испугалась Юлька. – Он их тоже залил?

– Немного. К счастью, только коридор. Надо сменить обои и покрасить потолок, из расходов всего лишь три рулона обоев и банка краски. Я расплатился с ними из залоговых денег. У соседей к нам претензий нет.

Юлька облегчённо выдохнула.

– А наша квартира в каком состоянии?

– Пострадала кухня: вздулся ламинат, отклеились обои. Я куплю со скидкой какие-нибудь остатки материалов и всё заменю. Нужно время, чтобы бетон просох. Недели через две запустим новых жильцов. Не волнуйся, скоро всё вернётся на круги своя.

Через две недели Юлька поинтересовалась у брата:

– Как дела с ремонтом?

– Ох, сестричка, не спрашивай! Зашиваюсь в автосервисе, много работы. Но скоро начну. Не беспокойся, всё будет тип-топ.

Прошёл месяц, Андрей так и не приступил к ремонту, квартира простаивала, дохода от аренды не было. Юлька потеряла терпение.

– Давай я найму ремонтников, раз тебе некогда, – предложила она Андрею. – Двух человек хватит?

– Не суетись, сестричка. Зачем платить посторонним людям, если я сделаю бесплатно? И знаешь поговорку: «Хочешь сделать хорошо, сделай сам»? Я работаю ответственно, на века, а этим заезжим гастролёрам лишь бы бабло урвать, а там пусть всё отвалится на следующий день.

Лукониной не нравилась эта ситуация, но Андрей говорил убедительно, и Юлька уступила. Брат прав, действительно, лучше сразу сделать хорошо, чтобы уже больше не возвращаться к этому вопросу. В конце концов, деньги от аренды им погоды не делают, они являются приятным бонусом. Впереди у них большая цель – покупка ещё трёх квартир, так что не надо тратить нервы на пустяки.

Так Юлька успокаивала себя до того дня, когда ей позвонила Яна и ошеломила известием:

– Андрей бросил жену, ушёл из семьи и живёт в нашей квартире с любовницей!

Яна дружила с Мариной, женой Андрея. Вернее, та была её постоянной клиенткой, регулярно делала маникюр.

Юлька тут же связалась с братом.

– Андрюша, я не хочу лезть в твою личную жизнь, я думаю, с женой ты сам как-нибудь разберёшься. Я насчёт нашей общей квартиры. Зачем ты обманывал про ремонт? Что за детский сад? Если ты хочешь жить в этой квартире, ради бога, но тогда снимай её. Почему ты лишаешь нас дохода? Это нечестно.

– Юлька, извини, мне очень стыдно, – ответил Андрей. – Насчёт ремонта я не обманывал, у меня действительно не было времени, я зашивался на работе. Сейчас я всё сделал, квартира как конфетка. И да, я тут живу с девушкой. Так совпало, что срочно нужно было жильё. Согласись, что глупо снимать какой-нибудь клоповник, когда под боком квартира, которую ты собственными руками довёл до ума. Конечно, я компенсирую вам потери, это даже не обсуждается. – Он помолчал, потом добавил: – Прости, что сам об этом не подумал. Так резко всё нахлынуло. Я же не специально. Я просто голову потерял. Я так счастлив сейчас, ты даже не представляешь.

– Голову он потерял, – проворчала Луконина, осознавая, что немного завидует брату. Она уже давно ни в кого не влюблялась, последний раз у неё «нахлынуло» ещё в аспирантуре.

Как известно, счастливые часов не наблюдают. Также они не наблюдают дней, недель и не соблюдают финансовые договорённости. Андрей кормил «завтраками» своих дольщиц ещё месяц, из квартиры не выезжал и не платил за неё. Женщины злились, но как повлиять на него, не знали. Тётя Ира и Яна предъявляли претензии Юле, потому что она их в это втравила. А Юлька сейчас обвиняла во всём меня. Я же зареклась на всю оставшуюся жизнь давать советы кому бы то ни было.

– И вот что мне теперь делать? – гневно вопрошала у меня Луконина. – Дохода нет, одни траты! Это совсем не то, что ты обещала! Что делать, говори, Люська!

– Какие у тебя, собственно, траты? – ушла я от прямого ответа.

– Я плачу за коммуналку в этой квартире, поскольку последние три месяца Андрей забил на неё.

– Ты оплачиваешь коммуналку полностью?

– Нет, свою долю. Сумма небольшая, но дело принципа, это ведь расходы, а не доходы! Сохраняю чеки на случай судебной тяжбы, которая, чует моё сердце, скоро случится. Что мне делать, дай совет!

– А тётя Ира с Яной что предлагают? – опять вильнула я хвостом.

– У тёти Иры сейчас серьёзные проблемы на работе, ей не до этой квартиры. Яна говорит, что Андрея надо оставить в покое, он скоро перебесится, бросит любовницу и вернётся к жене. Жена, кстати, тоже в этом уверена, о чём и сообщила на очередном сеансе маникюра.

– Надо же, сколько в некоторых женщинах самомнения… – протянула я, лишь бы что-то ответить.

– Что делать, говори прямо! – припёрла меня к стене подруга.

– Не скажу. Больше никаких советов, если их никто не ценит.

Юлька удручённо сникла.

– Ладно, – сжалилась я. – Просто поделюсь своими мыслями, что бы делала я, окажись в такой ситуации. Андрей, может быть, и правда перебесится, но он уже зарекомендовал себя гнилым человеком, с ним нельзя иметь финансовых дел. Опять же тётя Ира может лишиться работы и, следовательно, дохода. Два дольщика являются слабым звеном. Ты сможешь выкупить их доли? – Юлька отрицательно покачала головой. – Думаю, маникюрша Яна тоже не так богата. Выход один – продавать квартиру.

– Я сама пришла к такому выводу, – кивнула Луконина. Она открыла сайт недвижимости: – Вот, смотри, в соседнем подъезде такая же «однушка» выставлена за восемь миллионов, цены на недвижимость нехило так выросли.

– Если вы сейчас спокойно, без нервов продадите квартиру, то каждый получит по два миллиона и отправится с ними в свободное плавание. Как по мне, вы завершите отличный бизнес-проект.

– И я сразу же возьму ипотеку! – заявила Юлька.

Я вздохнула. Некоторым людям хоть кол на голове теши. Впрочем, молчу-молчу, свои советы держу при себе.

## Глава третья

– Люська, ты должна мне помочь! – решительно сказала подруга.

– Как?

– Пусть твой Руслан поговорит с Андреем, наставит его на путь истинный. У меня большие сомнения, что братец так легко согласится продать квартиру, мне кажется, он немного свихнулся на почве любви. А Руслан все-таки работает в полиции, он умеет убеждать людей.

– Мы расстались, – ответила я. – У него сейчас медовый месяц.

– Как жаль! – искренне посочувствовала Луконина.

Жалость подруги была бы куда острее, узнай она, что майор Супроткин бросил меня, когда я, по сути, лежала в реанимации без сознания, и женился на следующий же день[1].

Я спокойно восприняла это известие, очевидно, под действием лекарств, которыми меня накачали в больнице. Но через какое-то время меня начало колбасить не по-детски. В душе клокотала ненависть к майору, а сердце разрывалось от жалости к себе. Семь лет он меня мурыжил, семь! Я со дня на день ждала от него предложения, сама устраивала ему приятные сюрпризы, а он, оказывается, втихую наставлял мне рога.

Естественно, что с тех пор мы не общались. Возможно, когда-нибудь эмоции улягутся, но сейчас я не хочу его знать.

– Вообще-то я скоро выхожу замуж, – сказала я.

– Вау, вау, полегче! – воскликнула Юлька, картинно хватаясь за сердце. – Я ещё от предыдущей новости не отошла! И кто будущий муж?

– Прекрасный человек, профессор математики, преподаёт в вузе, как и ты, зовут Влад.

Вообще-то его полное имя Владлен, некогда довольно популярное, сокращённо от Владимир Ленин, родители были убеждённые коммунисты. Впрочем, почему были, они и сейчас здравствуют, и вскоре мне предстоит с ними познакомиться.

Забавно, что всё произошло в один день: Руслан сказал, что женится на другой, а Влад, с которым я была знакома буквально пару часов, сделал мне предложение. Сначала я не восприняла его слова всерьёз: выйти за первого встреченного в парке незнакомца? Через два часа общения? Не слишком ли это опрометчиво? Но дело в том, что старик Эйнштейн был прав: время относительно. Можно двадцать лет прожить с человеком и не узнать его по-настоящему. А можно сходить на арт-свидание, вместе нарисовать картину и словно увидеть друг друга насквозь.

Совместное творчество – это такая штука, которая раскрывает душу человека без прикрас. А также наглядно демонстрирует, сможете ли вы договориться в реальной жизни. Типа как вместе поклеить обои, только в сто раз эффективнее. У нас с Владом получилась прекрасная картина – тёплая, уютная, душевная, и я наделась, что и брак будет таким же.

– Так что, сама понимаешь, Руслан Супроткин не сможет поговорить с твоим братцем, – сказала я. – Но, может быть, я попробую?

– Ты?! – изумилась Юлька.

– Я же чувствую некоторую ответственность, в историю вашего «колхоза» и я внесла свою лепту. Мне кажется, я смогу убедить Андрея не затягивать с продажей квартиры. По крайней мере меня, как лицо незаинтересованное, он выслушает.

– Так поехали! – воскликнула Луконина.

– Прямо сейчас? В восемь вечера?

– Именно сейчас, когда он сидит дома расслабленный.

– Ты уже позвонила брату, предупредила?

– Лучше нагрянуть внезапно, поверь мне. Возьмём его тёпленьким.

– Ладно, дай мне десять минут, я переоденусь.

Квартира, которую Юлька купила на паях с родственниками, находилась в районе «Котловка», на улице Ремизова. Кто-то считает этот район прекрасным, кто-то – ужасным. На самом деле, у него есть свои достоинства и недостатки. Для меня как человека, передвигающегося на общественном транспорте, огромным минусом является отсутствие в Котловке станции метро. А для кого-то из местных жителей это, наоборот, плюс, потому что меньше лихих людей шастает по улицам, криминогенная обстановка спокойнее. Или, например, тот факт, что Котловка застроена преимущественно пятиэтажками шестидесятых годов прошлого века. Для кого-то это «фу, старьё, вонючие подъезды, сырые подвалы». А для меня это возможность увидеть в столице небо, а не сидеть в каменном мешке. И потом, где вы сегодня в Москве найдёте сырые подвалы? Они практически все уже давно отремонтированы, в них прорублены окна, и они сдаются под офисы за нехилые бабки.

На улицу Ремизова мы с Юлькой добрались за сорок пять минут. Могли бы и быстрее, но она очень осторожно вела свой маленький «пежо», мы всё время тащились в правом ряду.

– Приехали, – сказала Луконина, паркуя машину со стороны аллеи. – Стоп, какой сегодня день?

– Четверг.

– Я про число спрашиваю.

Я посмотрела в телефоне:

– Двадцать второе сентября.

– Уф, чётное! – выдохнула подруга. – Тут просто по нечётным дням парковка запрещена, мне бы штраф прилетел. Ну, пошли, второй подъезд, второй этаж.

Во дворе Юлька досадливо поморщилась:

– Зачем я оставила машину на проезжей части, тут полно места.

Вот ещё одно преимущество пятиэтажек: всегда можно найти, где припарковаться.

Юлька прикоснулась своим ключом к домофону, мы вошли. В подъезде отсутствовали неприятные запахи, всё было чистенько и опрятно. Поднявшись на второй этаж, подруга тут же принялась безостановочно звонить в дверь. Никто не ответил. Продолжая нажимать на звонок, она вытащила телефон и попыталась дозвониться до брата.

– «Абонент временно недоступен». Ладно, открою сама, у меня ключ есть.

Ключ отказался входить в замок.

– Ключ не подходит, – констатировала Юлька, – Андрей поменял «личинку». – Она спустилась на лестничный пролёт, подошла к окну и выглянула во двор. – Вон Андрюхина машина стоит. Он дома, просто не хочет идти на диалог. У меня прямо сердце чувствовало, что он что-то задумал! Ну ничего, будем вскрывать дверь.

– Сами?

– А ты сможешь? – с надеждой спросила подруга.

Я покачала головой.

– Значит, вызовем профессионала.

Порывшись в смартфоне, Луконина нашла телефон слесаря и позвонила.

– Обещал подъехать через десять минут, к счастью, он тут недалеко живёт, – сообщила Юлька, закончив разговор.

Подруга подошла к двери и прокричала в железный косяк:

– Андрюша, открывай добровольно, мы сейчас вскроем замок! Слышишь? Слесарю сам заплатишь, понял? – Юлька махнула рукой: – А, бесполезно с ним разговаривать, совсем с катушек съехал. Ну, Люська, видишь, во что ты меня втравила? Впрочем, я сама виновата, как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Человеческий фактор не учла!

Подруга горестно вздохнула.

– Да не накручивай ты себя, – сказала я. – Вполне может статься, что у твоего брата нет злого умысла.

– А почему не открывает?

– Приехал с работы уставший, может быть, накатил лишнего, заснул богатырским сном и не слышит, как ты в дверь долбишься. А телефон выключил. Или вообще Андрея нет в квартире, пошёл с девушкой прогуляться, машину оставил около подъезда, а телефон отключил, чтобы жена не доставала. Что-то я не верю, что законная супруга всю эту ситуацию с любовницей смиренно приняла, наверняка названивает ему каждую секунду. Такие варианты годятся?

– А замок зачем сменил? – подозрительно прищурилась Луконина.

– Главное правило арендодателя: после каждого жильца меняй «личинку». Потому что предыдущий жилец мог сделать дубликат ключа. Оставлять в такой квартире ценные вещи рискованно.

– Блин, теперь получается, что я истеричка какая-то. Накрутила себя на пустом месте, всех переполошила почём зря. Может, Янка права, надо просто чуть-чуть подождать, пока Андрей перебесится?

Я пожала плечами.

– Понятия не имею, на что способны твои родственники.

– С другой стороны, – рассуждала Юлька, – он меня водит за нос третий месяц. То понос у него, то золотуха. Нет, что-то тут не чисто. Будем вскрывать замок!

– Это вы слесаря вызывали? – раздался снизу голос.

По ступенькам поднимался парнишка лет двадцати пяти. Одет он был в серый спортивный костюм и серую шапочку, надвинутую на самые брови.

– Мы! – обрадовалась Луконина. – Вот эту дверь надо открыть.

Парень бросил быстрый взгляд на замок.

– Документы ваши можно попросить? На квартиру и паспорт.

– А зачем? – удивилась я.

– Затем, что я не хочу отъехать на нары. Вскрывать замок я буду только в присутствии владельца недвижимости.

У слесаря была совершенно неприметная внешность. Вот попроси меня через пять минут описать его, а я и не смогу: средний рост, нормальное телосложение, на лице никаких примет – ни выдающегося носа, ни шрамов, ни родинок. А ведь я смотрю на него на расстоянии вытянутой руки! Очень удобная наружность для человека, который вскрывает дверь не только в присутствии владельца квартиры, но и без его ведома.

Юлька достала из сумочки документы, протянула парню и тот тщательно их изучил, сверяя фотографию в паспорте с оригиналом.

– Какая ты предусмотрительная, – заметила я. – Даже свидетельство о собственности на квартиру захватила.

– Я же чувствовала, что Андрюшка выкинет какой-нибудь фортель!

Слесарь на этот раз более внимательно осмотрел замок, потом спросил:

– Женщины, вы в курсе, что кто-то впрыснул в «личинку» супер-клей? Поэтому вы не смогли вставить туда ключ.

– Да что же Андрей творит, совсем с катушек съехал! – воскликнула подруга. – А вы сможете его вскрыть?

– Сначала попробую специальным растворителем, у меня с собой.

Парень приступил к работе и между делом полюбопытствовал:

– У вас квартира наследственная, что ли?

– С чего вы решили? – ощетинилась Юлька.

– У вас в собственности только четверть доли, такое обычно после раздела наследства бывает.

Луконина ничего не сказала, только тяжко вздохнула. Парень принял ее вздох за утвердительный ответ.

– Ох, не завидую я вам, – сказал он, копаясь в замке какими-то железяками. – Сейчас начнётся. Да вот уже, собственно, и началось.

– Что? – испугалась Юлька.

– Война за квартиру. Собственники делают друг другу подлянки, меняют замки, не дают попасть в жилье. Меня так в одну квартиру четыре раза вызывали.

– И чем дело закончилось? – полюбопытствовала я. – Удалось наследникам договориться?

– Понятия не имею. Моя заказчица в тот четвёртый раз вынесла все вещи из квартиры, а потом велела сварщику заварить дверь.

– Как заварить? – оторопела я.

– А вот так, – парень широким жестом обвёл рукой дверной проём. – По всему периметру.

Мы с Юлькой хмуро переглянулись. Час от часу не легче!

Слесарю пришлось воспользоваться дрелью, прежде чем в замке что-то хрустнуло.

– Готово! – сказал парень. Он достал влажную салфетку, быстро протёр дверную ручку и все поверхности, к которым прикасался. – Дверь открыта, можете заходить. Но замок теперь не работает. Пожалуйста, расплатитесь со мной, как договаривались.

– Как же дверь открыта, если закрыта? – удивилась я.

Он указал на щель в сантиметр:

– Открыта.

– А вы сами не можете открыть до конца? – настаивала я.

– Ни в коем случае. Я даже не хочу знать, что там внутри. Моё дело – только замок.

Получив от Юльки купюры, парень мгновенно испарился.

С некоторым трепетом мы с Лукониной переступили порог квартиры. Нас встретила звенящая тишина.

– Твоего брата нет дома, как я и говорила.

– Неужели и правда? – не поверила Юлька. Она сделала несколько шагов в сторону комнаты. – Действительно никого нет.

Дверь на кухню была закрыта, подруга распахнула её и сразу же закричала. Я бросилась к ней. На полу лицом вверх лежал мужчина. Все всяких сомнений, он был мёртв.

## Глава четвертая

Юлька упала на колени рядом с мужчиной и принялась его тормошить:

– Андрюшка, что с тобой? Вставай, слышишь! – Она в ужасе отдёрнула руки. – Люська, он холодный!

– Он мёртв, Юля. Не трогай его, я вызову полицию.

Я внимательно оглядела кухню. Крови не видно, следов борьбы нет, вещи не разбросаны, мебель стоит на месте. Вот только холодильник почему-то распахнут настежь, в том числе и морозильная камера. Как так получилось? Может быть, Андрей что-то доставал из холодильника, в этот момент ему стало плохо, он упал, пытаясь подняться, схватился за дверцу морозилки и открыл её?

Всё выглядит как мгновенная смерть от естественной причины. Возможно, оторвался тромб или произошло кровоизлияние в мозг. Мы не задумываемся об этом, но каждую секунду смерть дышит нам в затылок, в том числе тем, кто молод и здоров. А ведь Андрею даже сорока не исполнилось! Какое горе для семьи, для друзей, для любимой девушки!

Подруга сидела на полу, раскачивалась взад-вперёд и безостановочно твердила сквозь рыдания:

– Андрюша, братик мой хороший, братик…

Я почему-то не могла звонить при покойном, ушла в комнату и набрала 112 на телефоне.

– Что у вас произошло? – спросила оператор.

– Мёртвый человек в квартире.

– Убийство? – сухо уточнила собеседница.

– Я не знаю, – растерялась я, этот вариант мне даже не пришёл в голову. – Мы зашли в квартиру, а он лежит мёртвый на полу.

– Кому-нибудь требуется медицинская помощь?

– Нет.

– Ваше имя и адрес.

Я назвала.

– Полиция выезжает, ждите.

Я вернулась на кухню и еще раз огляделась. Если не знать про суперклей, залитый в дверной замок, всё выглядело как смерть от естественных причин.

Юлька вдруг начала задыхаться.

– Люська, – прохрипела она, – мне не хватает воздуха, открой окно.

Я только сейчас заметила, что на кухне, да и вообще в квартире, ужасно душно, все окна закрыты.

– Нельзя ничего трогать до приезда полиции. Давай я выведу тебя на улицу.

Я подхватила Юльку под руки, помогла ей подняться, и мы вышли на лестничную площадку. Входную дверь я просто толкнула локтем, из-за взломанного замка она была только прикрыта.

Лавочек около подъезда не было, зато во дворе находилась детская площадка, я повела подругу туда.

Мы сели на скамейку, освещённую фонарём. Свежий ветер приятно обдувал лицо, вокруг не было ни души. Я зачем-то достала из кармана телефон и посмотрела время: десять часов пять минут.

– Как ты? – обеспокоенно спросила я Юльку.

– Лучше.

Вид у Лукониной был неважный: белая как полотно, на лбу испарина, из лёгких со свистом выходит воздух.

– У тебя астма? Почему я не знала?

Подруга покачала головой.

– Это не астма. Несколько лет назад у меня начались панические атаки, в стрессовых ситуациях я задыхаюсь и могу потерять сознание.

– Зря я сказала службе сто двенадцать, что медицинская помощь не требуется. Может, всё-таки вызвать «скорую»? Вколют тебе успокоительное.

– Не надо, мне уже лучше, спасибо.

Больше всего на свете я хотела, чтобы произошедшее оказалось сном. Я не представляла, как вернусь в квартиру и снова увижу покойника. Юлька наверняка опять начнёт плакать и задыхаться. Я просто не знала, где взять силы, чтобы еще раз пережить этот кошмар. Если бы можно было просидеть на этой лавочке до утра, я бы так и сделала.

Начал накрапывать дождь. В поисках какого-нибудь укрытия я оглянулась по сторонам и заметила, что около второго подъезда стоит полицейская машина. Как-то тихо она подъехала, без сирены.

– Юля, полиция уже здесь, надо идти.

– Я сейчас, дай мне пять минут… – пробормотала Луконина. – Только пять минут… Я смогу…

Уж если мне не хотелось возвращаться в квартиру, представляю, как тяжело сейчас подруге собраться с духом.

– Ладно, я пошла.

Обречённо вздохнув, я направилась к подъезду. На второй этаж я поднималась так медленно, как только могла, но ступеньки быстро закончились, и я оказалась перед распахнутой дверью в квартиру.

Почему люди боятся мертвецов? Ведь это не логично. Что плохого может сделать покойник? Абсолютно ничего. Живые люди намного опасней. И тем не менее, услышав, что из квартиры доносится человеческая речь, я смело переступила порог.

В коридоре рядом с кухней стоял молоденький полицейский не старше двадцати двух лет. В руке он держал кусок краковской колбасы, которую с аппетитом откусывал. Его упитанное телосложение и мощная ряха наводили на мысль, что ел он круглосуточно.

– Сержант Сенченко, дежурный патруль, – представился полицейский, продолжая жевать.

– Вы что, взяли колбасу из холодильника? – изумилась я.

– Никак нет, – отозвался сержант Сенченко, шустро двигая челюстями.

Сержант определенно стырил колбасу из холодильника. Если бы он принёс ее из дома, то нарезал бы бутерброд. Не то чтобы мне было жалко для полицейского продуктов, откровенно говоря, я вообще никакого отношения к этой квартире и к холодильнику в ней не имею. И покойному Андрею эта колбаса тоже уже не понадобится. Но воровать еду у мертвеца – в этом был какой-то цинизм.

Тем временем последний кусок колбасы исчез у сержанта во рту. Через его плечо я заглянула на кухню и ахнула:

– Вы закрыли холодильник!

– Никак нет.

– Неправда! Когда мы с подругой обнаружили тело, обе дверцы холодильник были распахнуты! Вот так… – Я хотела открыть дверцы, но сержант Сенченко преградил мне дорогу круглым животом.

# Примечания

1

Эти события описаны в романе Люси Лютиковой «Прошла любовь, завяли помидоры».