Евгения Широкая-Ляшко
Приключения ДД. Рубиновый след

Пролог

Старые дворы исторического центра города при каждом порыве пронизывающего ветра поскрипывали дряхлыми досками заборов и ставен каменных строений купеческих особнячков. Молодые листья на деревьях, печально шелестели им в такт, прощаясь с улетающими лепестками недавно распустившихся почек, даривших запахи весны. Неожиданно холодный май опустошил частично освещённые улицы от запоздалых прохожих и любителей вечерних прогулок. Кубанская столица неприветливо встречала гостя со смуглой кожей, на голове которого красовался тюрбан под цвет его ухоженной дымчатой бороды. Мужчина, кутаясь в развивающиеся как парашют белые одежды, держал в одной руке, поблёскивая металлическим браслетом, бумажку с адресом, постоянно сверяясь с табличками на домах, а другой рукой, ближе к сердцу прижимал какой-то свёрток. Вдруг одна из подворотен скрипнула. Распахнулась широкая обшарпанная калитка, посреди каменного забора, и пространство на тротуаре озарилось электрическим светом фонаря.

– Абинаш, сюда!

Индус встрепенулся и поспешил к тёмной фигуре на входе. Вдруг непонятно откуда ему под ноги бросилась тень. Мужчина попытался избежать столкновения, но юркая фигурка в чёрном сбила его на ходу.

– Полиция! Полиция! – закричал встречающий.

Тем временем по земле кубарем катались двое, сливаясь, словно символы Инь и Янь. Тут малец подскочил и бросился наутёк.

Абинаш, распластавшись на асфальте, застонал: – Я даже кинжал достать не успел! О горе мне! Горе мне!

Глава 1

Сильными каплями вперемешку с градом дождь барабанил тревожные аккорды по арочным окнам просторной квартиры. Затянувшееся чернильными тучами небо в обеденное время напустило почти вечерний сумрак. Четырнадцатилетний подросток с толстой книгой русских сказок в руках, продолжая читать, вышел в классическом стиле оформленную гостиную, увешанную полотнами картин в золочёных рамах. Светлые пастельные тона интерьера наполняли пространство воздухом. Он уселся на мягкий стул, опустив книгу на укрытый вишнёвой узорчатой скатертью обеденный стол. Не глядя протянул руку к фарфоровому блюду, которое словно расплескалось белым озером рядом с подругой по сервизу – вазой со вчерашним букетом сирени. За сутки тяжёлый сладкий запах успел заполнить всё помещение.

Безуспешно пошарив пирожные, Глеб с недовольным видом, оторвался от чтения, отодвинул пустую посуду и заворчал:

– Машка, опять все эклеры сама съела? Мы же пополам поделили! Я только один успел попробовать.

Рядом над модульным объёмным диваном, стоящим перед включённым телевизором показалась голова сестры. Девочка заплетала длинные волосы. Её голубые глаза лукаво бегали из стороны в сторону.

– Оёёюшки! А я думала, что ты уже свою половину съел! – с напускной наивностью в голосе пролепетала она.

– Как же! За тобой успеешь! – гневно воскликнул брат, видя неловкую попытку ввести его в заблуждение.

Но тут раздался звонок мобильного телефона Глеба и Маша, облегчённо вздохнув, отвернулась к телевизору, а брат с трезвонящим мобильником в руке помчался в свою комнату.

Паша, как всегда, был полон веселья, но всё же его голос звучал немного взволновано.

– Глеб, ты опять, что ли с Машкой сцепился? Чего такой злой?

– Да ну её! На два года младше, а ведёт себя как детсадовская. Лучше скажи, ты чего звонишь?

Многозначительно расставляя длинные паузы после каждого слова, Паша ответил:

– Есть одно дело.

Глеб вздрогнул и тихо прошептал:

– Ты что-то нашёл?

– Не уверен на сто процентов, но есть нечто, что вызывает подозрение. Надо обсудить, – уклончиво проговорил друг.

– Когда и где увидимся?

– Давай сегодня вечером. Я ещё подумаю, может, что накопаю.

– Отлично. Я буду дома один. Отец ещё из командировки не вернулся, а мама в гости с Машкой собрались.

Глеб трясущимися руками отложил мобильник. Юноша потёр ладонями лицо, которое начало полыхать. Вот уже полтора года, как он с друзьями ждал очередного поворотного момента.

Чувствуя себя словно верхом на еже, он стал непрерывно пощёлкивать пальцами: «Дима скоро приедет из Воронежа к деду на каникулы. Мы снова встретимся и, если Паша нашёл нечто ценное, то настало время пригласить дозорных в Охотничий дом к Анатолию Александровичу».

Юноша хмыкнул. Нунтиусы иногда попадались им на пути, но и Анатолий Александрович, и супруги Константин Евгеньевич с Елизаветой Леопольдовной делали вид, что имеют лишь шапочное знакомство, лишь только вежливо здороваясь, как и все жители, и дачники деревни около Чёрного леса.

Глеб еле слышно прошептал:

– Надо ускориться. Я ведь тоже кое-что нарыл.

Он бросился в гостиную за книгой, где застал сестру разглядывающей в ней картинки.

– Это Феникс? Ты про него всё время читаешь? – лилейным голосом спросила Маша, словно у них и не произошло никакой стычки несколько минут назад.

– Про него. Кстати, по некоторым источникам так называли и Жар-птицу, – захлопнул книгу брат.

– Зачем это тебе? Ты же уже вырос из возраста сказок?

Глеб скинул нос вверх: – Сравнительное исследование провожу.

– М-м-м и в чём же они похожи? Что-то я не помню, чтобы Жар-птица в сказках из пепла как Феникс возрождалась?

Брат бросил снисходительный взгляд:

– Жар-птица по природе – это огонь. И как ты знаешь, любой костёр можно заново разжечь или он сам может заполыхать от тлеющих углей.

– Хм, я как-то не догадалась. Расскажи о ней ещё?

Юноша посмотрел на взгляд полный искреннего любопытства: «А что? Пока буду рассказывать, как раз и пересмотрю со всех углов, то, что знаю. Как говорил наш биолог, проговаривать мысли вслух полезно, выйдут на поверхность более глубокие идеи».

– Так и быть. Садись на диван, выключай телевизор. Сейчас я ещё пару книг принесу. На картинках понятнее будет объяснять.

Обустроившись на широком диване в гостиной, Глеб лекторским голосом стал рассказывать:

– В мифологии разных стран, так или иначе, встречается птица с огненными крыльями. На Руси это Жар-птица. У поляков Огнивака. Для твоего понимания слово «огонь» на санскрите звучит как «агни», на латыни «игнис». В общем, у многих народов оно заимствованное, причём не только у индоевропейской группы. Соответственно и их огненные птицы имеют схожее на слух звучание. Как всегда, не понятно, кто именно был первым изобретателем слова, но единый корень налицо. Многие отождествляют её с молнией. Почему и считалось, что одно перо из хвоста может осветить целую комнату. Был такой философ Геродот. Он записал предание о чудной птице Феникс способной к оживлению. Некоторые учёные и исследователи расшифровывают это явление следующим образом: молнии зимой умирают, а весной возрождаются. Собственно трактовка любых сказаний всегда связана с законами природы и её проявлениями. Но для меня осталось загадкой лишь одно, зачем в сказках молодцам давалось задание её разыскать. Любой здравомыслящий народ всегда зашивает какую-то мудрость для потомков в былинах и сказаниях. То есть, если они знали, что это просто молния, то зачем её надо было искать и куда именно ходили, чтобы её добыть? Почему Жар-птица в сказке «Иван царевич и Серый Волк» была в заточении, и только волк знал, где её отыскать? Почему она там сидела в золотой клетке, но как-то умудрялась летать разорять царский сад?

Маша озадачено хлопала пушистыми ресницами. Брат говорил серьёзно. Девочка пыталась вспомнить всё, что только слышала, поэтому сказочному персонажу. Ведь не раз она сталкивалась с тем, что и в книгах и в мультфильмах сюжет немного отличался.

– Слушай! – воскликнула Маша. – В каком-то мультике было, что её ловили на яблоки в эту самую золотую клетку, потому что руками взять было нельзя, чтобы не обжечься. Значит, кто-то её поймал, а Иван царевич позже искать пошёл.

– Может быть, может быть … – почёсывал брат подбородок, ему вдруг пришло в голову, что Жар-птица, возможно, была не одна, что их было много, как и молний во время грозы: «Какую-то поймали, а другая сад разоряла… что же это за сказки у славян такие разрозненные, почему они не продолжают одна другую, а словно отпочковываются так, как будто кто-то их специально перемешал и наполнил противоречивыми свойствами одних и тех же героев…».

– И зачем тебе этот анализ? – вопрос сестры вывел юношу из размышлений.

Щёки Глеба невольно вспыхнули. В коробке из-под коньков под кроватью в малахитовом ларчике лежал кусок Коркулум. Красный как рубин осколок после касания рукой долго был тёплым. Даже горячим. Осколок сердца Вселенной Аниматум, который включал в себе Заботу мирового масштаба, казался ему таким же пером Жар-птицы, как у Ивана царевича. Этот осколок больше не оживлял ничего, как это случилось во вдруг позеленевшем каменном саде, но и Глеб касался его теперь лишь бегло, стараясь подолгу не рассматривать. Однажды юношу наполнила мысль проверить, не в доме ли этой огненной птахи можно отыскать остальные шесть осколков или хотя бы ещё один. Где ещё как не в таком месте Дивинус должны были спрятать похищенное у Суммумессе, чтобы не привлекать к пышущим жаром осколкам внимание. Прошли десятки столетий и кладоискатели, возможно, разметали осколки сердца по свету, но Глеб понимал, что правильнее всё же начинать сначала, чтобы потом следовать дорогами легенд. Ипостась Маши из доброй Вселенной Бонум не задавала бы подобных вопросов, но память о посещении других миров сохранилась лишь у него с товарищами.

Немного растягивая слова, Глеб ответил:

– Это такая ритмика для ума. Сопоставляю объёмные данные и вычленяю взаимосвязи.

Маша скривилась, понимая, что умник брат снова из интересного рассказчика превратился в зануду.

– Желаю удачи! – промурлыкала она и снова включила телевизор.

Вечером пришёл Паша. Пока он снимал кроссовки, Глеб снова с восхищением отметил, как в лучшую сторону изменилась фигура друга.

– Слушай, ещё недавно ты был самым щуплым в классе! Как же ты быстро оформился и теперь прямо как атлет стал!

– А ты думал, что только ты с пацанами растёшь? – грубовато отрезал Паша.

Глеб погрозил пальцем:

– Ты же не подсел на какие-нибудь анаболики? Сам говорил, что это вредно.

– Не подсел. Не подсел. Я что, не нормальный что ли? Все эти анаболики гормональный баланс нарушают. Можно запросто женским голосом обзавестись. И вообще я к тебе за другим пришёл! А ты мне про стероиды толкуешь!

– Это я от волнения, – признался товарищ. – Пошли ко мне в комнату, всё расскажешь.

Подростки уселись на ковре в спальне Глеба, переместились ближе к окну на максимальное расстояние от двери, но, несмотря на то, что в квартире были одни, перешли на шёпот.

Паша, поглядывая на дверь и барабан пальцами по ковру, начал рассказ: – Смотрю я, значит, сегодня утром футбол. Не особо интересная воскресная игра шла, что-то у соперников с обеих сторон с самого начала не задалось. Но думаю, что в любом случае досмотрю и второй тайм. В перерыве выходит выпуск новостей. А там…

– Что там? – затаил дыхание товарищ.

– Там сообщают, что в Индии внезапно участились кражи рубинов. Дикторша сообщила, что у них там с рубинами проблем нет, собственной добычи много. Считается, что по некой легенде убили там одного древнего дракона, и его кровь создала залежи драгоценного камня. Как там его правильно назвали? … А-а-а разновидность корунда. Я как это услышал, так про наш Коркулум и подумал. А вдруг кто-то среди всех этих рубинов наши осколки припрятал? С чего такая атака? Вдруг это дурное предзнаменования к началу войны? Ведь как только все осколки сердца нашей Вселенной будут у противника, то его не победить!

Глеб тяжело задышал, капли пота выступили на лбу, ему не то чтобы не хотелось, чтобы кто-то его опередил в этом поиске осколков сердца Аниматум, но надо было признать, что Паша вполне может оказаться прав.

Глеб попытался взять себя в руки, похлопывая ладонями по полу, как бы стряхивая вдруг образовавшееся внутреннее напряжение:

– Твоя версия звучит разумно. Однако всех осколков им не собрать, уже потому, что один уже у нас. Согласен. Эти нападения вполне могли быть организованы Дивинус. Тем более с таким масштабом, Индия ведь не маленькая страна. Что же это нам даёт?

– Пока не знаю. Я решил, что ты что-нибудь придумаешь, – сконфузился Паша.

Победная улыбка заиграла на лице Глеба:

– Что же, тогда я предлагаю следующее. Сначала надо узнать об этих похищениях больше, может подобное и других странах произошло, а потом уже и к нунтиусам обращаться.

Глаза Паши немного расширились, брови приподнялись и, теребя край рубашки, он спросил:

– Что ты намерен делать?

– Давай попросим Диминого дедушку поговорить с его товарищами из разведывательного управления или федеральной службы безопасности или…

Паша резко замотал головой:

– Забудь. Мы не в Бонум. Он и с Димой то не очень откровенничает, а уж на такую нашу просьбу и подавно в себе замкнётся.

Крылья носа Глеба приподнялись. Он не любил когда его перебивали.

– Я не закончил, – сухо констатировал он. – У мамы есть знакомая Элеонора, тоже художник. Она ежегодно летает в Индию помедитировать в отпуске. Надо пригласить её в гости и осторожно расспросить о том, как дела обстоят с оборотом драгоценных камней.

Паша улыбнулся:

– Это ты хорошо придумал. А то и правда, может, у них там воровство рубинов это обычное дело. Поиграем в детективов.

Сегодня же позже вечером Глебу не составило особого труда окольными намёками подвести маму к решению пригласить на завтра нужную ему художницу-приятельницу к ним в гости.

В конце мая, уже все контрольные прошли, и отпроситься домой с последнего урока у друзей проблем не вызвало. Поэтому юные сыщики поспели в аккурат на чаепитие мамы с тётей Элеонорой.

Женщины, пригласили ребят за стол и Паша, широко улыбаясь, начал детективное расследование:

– Какое у вас красивое ожерелье, сверкает как зарница, когда грозовой фронт сместился. Где купили?

– Ах, как поэтично подметил! – понравился комплимент тёте Элеоноре. – Я приобрела его на Гоа, это такой штат на западном побережье Индии. Он как бывшая Португальская колония вполне себе отдаёт старушкой Европой с её католическими храмами, но и наполнен всеми благами индийской культуры. Там россыпи колоритных лавочек, где можно купить самые разные этнические изделия или украшения, а также алмазы, жемчуг, сапфиры.

– Настоящие? – сглотнул Паша.

Тётя Эльвира играла пальцами обеих рук, соединяя их между собой в разные формы.

– О, да! Но и подделок много. Сертификат спрашивать бессмысленно. А в аэропорту так вообще может оказаться, что вы купили не обработанный рубин и у вас его изымут. Приобретать можно только ювелирные изделия, а сырьё из страны вывозить нельзя.

– А что это выделаете? – Следил за пальцами художницы Глеб.

– Это мудры. Такие движения, которые в буддизме и индуизме считаются ритуальным языком жестов. Ещё они очень полезны. Наполняют тело энергией. Но я пока мало этим искусством овладела. Тренируюсь постоянно, разрабатываю пальцы. Мне как художнику эти упражнения полезны.

Паша прокашлялся:

– А в этих лавочках есть те, кто охраняют драгоценные камни?

– Может и есть. Я не видела. Они же всем из-под полы торгуют. На всём экономят. Индия бедная страна. Там можно встретить золотые крыши куполов храма, а рядом будут сидеть орды голодных попрошаек.

Паша постарался изобразить удивление:

– А вы не боитесь быть ограбленной?

– Этот риск есть всегда. Где-то больше, где-то меньше. Вон у нас пару недель назад один индус заявил, что у него рубин украли. Кто знал, что у простого ситха* может быть такое огромное сокровище. Причём разгуливал он с ним без охраны.

Ребята переглянулись. Паша побелел, а Глеб раскраснелся. В этот момент послышался звук открываемой входной двери. Маша вернулась со школы, и мама пошла её встречать.

Глеб, сузив глаза, и постукивая пальцами по столу, спросил:

– А вы откуда знаете об этом похищении?

– Э-э-э … моя скупщица … э-э-э сувениров, которое я привожу из Индии, как раз живёт в этом квартале, где случилось разбойное нападение. Слушайте, что-то я заболталась. Пора мне, – вдруг засуетилась тётя Эльвира и выбежала в коридор, чуть не столкнувшись с Машей.

Девочка, уселась за стол на место гостьи и, схватив яблоко, спросила:

– Привет! Вы чего такие серьёзные?

Глеб прокряхтел:

– Да как-то странно сейчас было услышать про скупку сувениров…

Мама, уже проводившая приятельницу, вернулась на кухню и с порога пояснила:

– А что тут странного. И так понятно, что каждый зарабатывает, как может. Привозит, наверное, под видом стекляшек драгоценные камни и продаёт, тем, кто больше заплатит. Место, о котором она говорила, это старая улица ювелиров у нас в городе. У нас там заказ был на реставрацию совместный, фрески на потолке восстанавливали. Это только с виду там неприметные здания, а внутри очень даже богатое убранство. Вы, пожалуйста, не нападайте на неё больше с такими расспросами.

Глеб виновато кивнул.

Паша засобирался домой, но мама его задержала на обед:

– Пара печенек с чашкой чая никуда не годится. Сейчас пельмени сварю. Вон вы, какие крепыши, вас полноценно кормить надо.

Мальчишки с заалевшими от комплемента щеками удрали в комнату к Глебу и став у окна, стали тихо переговариваться.

– Что скажешь? – спросил Паша.

– Нам повезло. Надо бы наведаться в этот квартал, – барабанил пальцами по подоконнику Глеб.

Паша резко замотал головой:

– Зачем? Кто нам там, что расскажет? Ну, ограбили кого-то. И что с того. Это дело полиции. Только я уверен, что они и заявлять не будут. Потому как то, что я услышал, подсказывает мне о том, что, скорее всего, этот рубин был нелегально ввезён в страну. И его тоже готовили к перепродаже на чёрном рынке. Ну, или там, сделают из него украшения.

Глеб был вынужден согласиться.

– Хотя бы узнали то, что воровство драгоценных камней вышло за пределы нормы, если о них даже репортаж сделали. Давай звонить Анатолию Александровичу. Пришла пора встретиться.

Поджав губы, Паша кивнул:

– Диму дождёмся и соберёмся.

*ситх – последователь сикхизма (религии воинов в Индии), представитель воинского сословия.

Глава 2

Дима неторопливо прохаживался по своей комнате, озираясь вокруг. Он рано проснулся и ни как не мог заснуть. Стандартная трёхкомнатная квартира с низкими потолками становилась для него всё теснее. Его звал простор. Звала природа. Звал Чёрный лес со своими загадками. Юноша прерывисто вздохнул, уставившись взглядом в окно, словно пойманная птица, желая вырваться на свободу. Дима собирал вещи в дорогу последние пару недель. На диване напротив кровати стояла спортивная сумка, которую он уложил уже почти до верха. Через несколько дней последний звонок и потом здравствуй лето. Можно отправляться к дедушке и волчонку Акеле, который наверняка ещё больше вымахал. Дима полгода не видел Пашу с Глебом и порядком соскучился по друзьям. К тому же было ещё кое-что. Ему не терпелось показать новые умения.

Шесть месяцев назад, в очередной раз, на новогодних каникулах пересмотрев в сундуке прапрадеда древние рукописи и фолианты, он отобрал для изучения книгу со странными на первый взгляд обрядами Вайю, для которых нужно было использовать там же обнаруженную связку из трёх гладко отполированных диковинных дощечек. В книге значилось, что эта связка символизирует Вайю-вахани-нади – каналы, по которым течёт ветер. Три листовидные деревяшки одинакового размера на шнурке имели разные рисунки: свастика из четырёх лучей, сложенных в почти замкнутый круг, свастика из четырёх закруглённых лучей, напоминавшая по форме цветок и свастики с восьмью разросшимися как оленьи рога лучами. Теперь юноша знал, что это обозначает и не расставался со связкой, но когда поэкспериментировал впервые, он думал, что больше к дощечкам не притронется.

В комнату заглянул папа:

– Доброе утро. У меня сегодня полевой выезд наметился после обеда. Если хочешь, заберу тебя со школы, вместе съедим.

– Хорошо пап. Что за место?

– По Нагорной дубраве опять вопросы возникли, общественники жалуются, что археологические группы нашего университета рекультивацию недостаточную провели. Надо разобраться, так ли это.

Дима был рад любому контакту с природой. Каждый раз она по-новому ему открывалась, заставляя задуматься о том, как всё хорошо продуманно в её законах. Нагорная дубрава, расположенная в центре Воронежа являлась уникальным местом. Многовековой лес на семи тысячах гектар был утыкан древними курганами, в которых находились больше трёх десятков объектов железного и бронзового века и славянских памятников. Считалось, что дубрава находится на этом месте более четырёх тысяч лет. Ледник, проходивший в этих краях, не затронул данную местность, поэтому растительность в Воронежских лесах разительно отличалась от представленной в дубраве флоры. Территории присвоили категорию заповедника, однако вход для горожан был свободным. Зимой там катались на лыжах, а летом гуляли целыми семьями. От мысли, что сегодня он попадёт в лес юноша, тут же повеселел. Грусть как рукой сняло, и он стал собираться в школу.

Мысли Димы полдня витали около поездки с отцом. Шутка ли, одной из самой распространённой легендой этой дубравы было сказание о целительном Синем камне, который появлялся и исчезал по собственному усмотрению, будоража умы жителей Воронежа. Считалось, что тем, кому он покажется, можно вылечиться от всех болезней, как телесных, так и душевных. Для этого надо было постоять с ним в обнимку какое-то время. Очевидцы говорили, что камень тёплый, независимо от времени года. Диме иногда казалось, что подобные камни, имеющие священное значение для язычников и встречающиеся, судя по папиным археологическим журналам по всей планете, имеют отношение к осколкам сердца Анимутум.

«Это, конечно, не сейды, разложенные в Карелии и на Кольском полуострове, которые можно подойти и пощупать, изумившись творению, когда на маленьких камнях лежит огромный валун. О Синих камнях ходят лишь легенды. А вдруг я найду в нашем блуждающем Синем камне, осколок Коркулум?» – вопрошал юноша, строя догадки, на том, что неспроста Суммумессе выбрал его в качестве посланника к нунтиусам с миссией восстановить сердце Вселенной.

Пока отец изучал жалобу представителей экологического движения, фотографируя места былого раскопа запа́дины славянского жилища и делая замеры перепада высот, Дима, не мешая ему, прогуливался по окрестности. Запахи леса щекотали ноздри, ароматами приближающегося лета. Он значительно удалился от экотропы, вдыхая полной грудью букеты от реликтовой растительности, витавшие в воздухе, и уже хотел возвращаться, как вдруг его посетила идея опробовать силу Вайю. Он стал в центр полянки, достал дощечки, огляделся и зажал в ладони ту, на которой была меньшего размера и витвистости свастика. Глаза юноши закрылись, губы зашептали магические слова. Лёгкий ветерок пробежал по лицу. Дима улыбнулся. Он открыл глаза и стал повторять заклинание. Поток воздуха закружился вокруг него, взъерошив короткие русые волосы. Потемневшие синие глаза горели сапфировым пламенем. Юноша поднял руку со связкой вверх и резко опустил. По направлению руки переместилось окружавшее его мини-торнадо. Он любовался собственным творением. Не то, чтобы он начал управлять ветром, нет. Скорее это была некая забава, наполнявшая его безудержной энергией восторга, от которой хотелось радостно и громко кричать. Лёгких хохот ступенчато уже начал срываться с губ Димы, как вдруг он увидел, как земля заходила ходуном. Он снова взмахнул рукой и ветер прекратился. Однако шевеление земли не остановилось. Точно так же как крот, перед тем как выбраться на поверхность выталкивает землю, всё больше вздыбливалась почва около юного волхва.

«Если это крот или кролик, то его размеры просто колоссальны!» – подумал Дима и с облегчением воодушевился, когда увидел сизого цвета горбатый камень.

– Ты пришёл ко мне! – встал на колени перед Синим камнем юноша, поглаживая шероховатый бок.

Тёплая жизненная сила стала вливаться, словно закачиваемая невидимым насосом. Дима опустил вторую руку на камень.

– Благодарю, за то, что ты меня питаешь, – прошептал юноша, щёки которого раскраснелись, словно от высокой температуры. – Я понял, ты другой природы, и осколки Коркулум не встречал.

Вдруг послышался голос отца. Он искал его. По камню словно прошёл тонкий импульс электрического разряда, и глыба стала быстро опускаться под землю. Когда на поляне появился отец, то Синего камня уже не было видно.

Отец, запыхавшись, пожурил сына:

– Чего убежал и молчишь? Тебя в твоей камуфляжной одежде среди зелени ведь не видно совсем!

– Ветер в другую сторону был, я не слышал, что ты меня звал.

– Ветер? – переспросил папа.

Дима коснулся заветной связки, но передумал применять дощечки: «Не хватало ещё отца напугать».

– Или мне показалось, – пожал он плечами. – Прости, что заставил побеспокоиться. Удалось, что-нибудь найти?

Отец выругался:

– Ещё как. Эти молодые балбесы инструменты с маркировкой ВУЗа поразбросали вместе с перчатками. Не до конца зарыли котлован. Дёрн обратно не вернули. Так ещё умудрились оставить банку варенья в беличьем дупле вместе со студенческим билетом. Как так можно ума не приложу? Неужели сами, без преподавателя тут рылись?! Ладно, я закончил. Надо ещё на работу заскочить, отчёт по выезду оформить. Тебя по пути домой заброшу.

Сын кивнул и молча поплёлся следом за всё ещё ворчащим отцом, гадая над тем, удастся ли ему снова встретить легендарный Синий камень.

И вот Дима, лёжа на кровати в своей комнате и размахивая, купленным мамой билетом на поезд в Краснодар, размышлял о случившемся: «Сегодня я продвинулся ещё на шаг. Вызванный ветер послушно переместился туда, куда было указано. Как же это здорово иметь волшебные способности».

Юноша возбуждённо хихикнул. Каждый раз Дима с опаской по поводу риска отсутствия контроля над стихией всё же проводил испытания новых знаний. Более не вызывая ветер в помещении, чтобы опять не перегромить половину посуды. К тому же понимая, что в этот раз родители точно не поверят, что в дом забежала бешеная кошка.

Наставника в ведических делах, он так и не нашёл. Дедушка, во время визитов внука на каникулах, рассказывал ему о знахарстве в травном целительстве, но это была лишь крупица из того, что хранил в себе сундук прапрадеда. Дима нуждался в проводнике в магическом мире. И этим проводником пока служили книги. В одном из снов он видел фигуру старца, похожую по фотографиям на его ведического предка, который одобрительно кивал на вопрос праправнука, позволяя изучать силу ветра самостоятельно. Вообще молодой волхв стал видеть огромное количество странных снов, но эту науку разгадывания и достоверного трактования ему ещё только предстояло изучить.

Юноша понимал, что в соответствии с законом мироздания всему своё время, но и не спешить было нельзя. Где-то глубоко в душе Дима боялся только одного – опоздать, не успеть освоить необходимые магические знания, чтобы, когда придёт время вступить в бой, будучи во всеоружии, уготованном ему природой. Бой с Александрой, которая частенько появлялась в его снах, и он понимал, что девушка, продолжает совершенствовать чёрную колдовскую силу.

Глава 3

На исторической кафедре Кубанского Государственного Университета в лекционном зале раздался дружный хохот студентов первого курса.

Преподаватель, сняв очки, утирая слезу, сквозь смех еле произнёс:

– Чарная, да сколько можно? Когда ты уже уразумеешь, что наука не строится на Древе жизни и тому подобной мифологии. Откуда ты только берёшь свои знания? Повторяю, штудируй учебники, а не фольклорные сказания.

Рот Александры, искривился в ядовитой усмешке, и нарочито растягивая слова, она произнесла:

– Многие открытия археологами были сделаны, опираясь как раз таки на сказки. Но вы правы, наука ещё не до всего дошла.

Блондинка уселась на место, став что-то быстро писать на листочке. Преподаватель продолжил лекцию, как вдруг на лице мужчины отобразилось болезненное удивление, и он скоропалительно свернул занятие и выбежал из аудитории.

В лектории раздался смешок – «Опять беднягу живот прихватил».

Александра злорадно улыбалась. Заклинание по вызову расстройства желудка действовало безотказно.

Пара внезапно закончилась, и студенты лениво расходились парочками, в ожидании следующей лекции. Александра сидела не двигаясь. Девушка не завела себе друзей среди однокурсников. Они ей были не нужны. Она чувствовала себя вполне самодостаточной особой, не нуждающейся ни в совете, ни в добром слове. Единственный человек, к которому она прислушивалась, возможно, потому, что считала себя немного обязанной за восстановленное зрение, была Каня, но кореянка бывала в Краснодаре лишь наездами. Дед с бабкой по материнской линии, заподозрив что-то неладное по поводу гибели их дочери, прервали с внучкой всякие отношения, но надо отдать должное помогли закончить ремонт в квартире, в конце сказав, что больше ей ничего не должны и видеть её не желают. Александру абсолютно не смущало то, что она осталась одна. Квартира родителей досталась ей и она жила там в своё удовольствие, назло соседке ворожее, которая, очевидно всё ещё мечтала обзавестись её жилплощадью, но побаивалась идти на конфликт, сообразив, что эта повзрослевшая блондинка со стальным взглядом теперь её и саму извести сможет. Разумно тратя сбережения, девушка всё же волновалась, если Каня задерживала денежные переводы. И каждый раз вздыхала с облегчением, получив сообщение от банка о пополнении счёта, тем самым понимая, что кореянка всё ещё в ней нуждается. Поначалу учиться на историческом факультете было нестерпимо скучно, но потом, когда Александра, стала вчитываться глубже в добытые ею в лесной библиотеке фолианты, она нашла, как сделать учёбу веселее. Отработка заклятий и заклинаний происходила на ничего не подозревающих однокурсниках и преподавателях, заполняя будни юной колдуньи.

Неожиданно рядом послышался шорох. Александра повернулась, в поле зрения попал рослый новичок Братислав, который среди щуплых будущих археологов смотрелся как витязь с картинки из древнерусской летописи перед чествующими его крестьянами. Его полная тщеславия слащавая улыбка застилала половину симпатичного лица. Он, красуясь, провёл по карамельно-пшеничной шевелюре и уселся рядом, несмотря на поджигающие воздух стрелы, пускаемые возмущённым видом блондинки.

– Я-то думал, тут будет тоскливо. А тут на тебе. Какой подарок судьбы, ещё и недурна собой. Как звать тебя золотце?

Бешеное негодование напрочь застелило глаза Александры, и она ни как не могла вспомнить подходящее заклинание, чтобы отвадить этого самовлюблённого парня раз и навсегда, а тот словно потешался над её беспомощностью.

– Слушай, это всё враки, что гнев делает женщину прекраснее. Прекрати краснеть как помидорище, – расхохотался однокурсник, и резко понизив голос шепотком заявил: – А ты только по мелкой магии специализируешься? Есть запросы на нечто большее?

Зрачки девушки расширились: «Меня поймали с поличным. Хотя это ещё надо доказать».

Александра медленно моргнула и фыркнула:

– Ты, как и твоё имя, словно из дремучего леса пришёл. Не понимаю, о чём ты.

– М-м-м в недотрогу играть вздумала. Как думаешь, а что будет, если наш препод получит анонимку, где будет названа причина его проблем с кишечником? – исподлобья буравя однокурсницу, всё ещё с улыбкой проговорил Братислав.

Александра побелела. Такая постановка вопроса её ни как не устраивала, но так легко сдаваться она тоже не собиралась.

– Пиши, что хочешь, дело твоё, – девушка отвернулась и с задумчивым видом стала рыться в сумке.

Вдруг перед ней на столе оказалась пурпурная бархатистая роза с огромными лепестками. Запах тут же ударил в нос, обволакивая всё вокруг шлейфом насыщенного аромата.

Александра мгновенно обвела аудиторию взглядом: «Кроме меня этого ни кто не видел».

Она снова повернулась к юноше и, вскинув одну бровь, спокойно спросила: – Чего ты хочешь?

Братислав заговорил серьёзно:

– Подружиться. Даже у таких как мы бывают друзья. Ведь лучшего союзника, который кое во что посвящённый, и не представить, не так ли?

Александра взяла розу, повертела её в руках, поднесла к лицу, вдыхая концентрат душистого облака, исходивший от цветка.

Мысли девушки отплясывали чечётку: «Как настоящая. Я так не умею. А ведь и вправду он может меня чему-нибудь научить. Каня хоть и не разделяет моего усердия в ведическом совершенствовании, но и не ставит вопрос ребром, чтобы я всё бросила».

Она словно нехотя улыбнулась:

– Ты только с цветочками фокусы умеешь делать?

Глаза Братислава засверкали, вызов был принят:

– Приходи на свидание. Покажу нечто интересное.

Александра зарделась тёмно-алым цветом под стать вручённому цветку и промурлыкала:

– Я подумаю.

Прозвенел звонок. Надо было идти в другой лекторий. Единственная в аудитории пара студентов встала и молча направилась к выходу. Каждый шёл с задумчивым видом. День прошёл незаметно. После последней пары он вложил ей в руку записку. Александра не стала её разворачивать, а засунула в сумку и отправилась домой, решив до утра не открывать. Довольно короткая жизнь уже успела преподать урок. Девушка знала, что спешить нельзя, любые важные решения всегда надо принимать с отдохнувшей головой, чтобы очередные маги не втянули её в какую-нибудь авантюру, сделав марионеткой.

Ей спалось отвратительно. Вполне удобная кровать с высокой мягкой спинкой ни с того ни с сего стала казаться невмоготу жёсткой. Прохладный ночной воздух не давал свежести, а заставлял дрожать и натягивать повыше одеяло. Несмотря на то, что скандинавский стиль с белыми стенами и полом создавали некую открытость и прозрачность, в каждом углу спальни ей мерещись некие существа. Изображённые люди на картинах и постерах смотрели враждебно. Всё время всплывал образ Братислава с розой, шипы которой, словно торчащие иглы насторожившегося морского ежа выглядели устрашающе. Ни о каком сне не могло быть и речи и, включив светильник на высоких ножках, который к её глубокому сожалению хоть и разогнал тьму, но ни как не мог отогнать дурных предчувствий, девушка ждала рассвет.

Александра встала с кровати, когда небо под натиском всходящего солнечного диска засветилось огненно-оранжевыми красками. В одной сорочке светящейся бирюзовыми переливами шёлка она прошлёпала босиком к электрочайнику на кухню. Щёлкнув выключателем, поставила его разогревать, и когда он закипел, включила бра с большим матовым экраном. Девушка двигалась намеренно медленно, как будто оттягивая момент чтения неведомого послания. Заварив кофе и принеся таинственную записку на кухню, она уселась, скрестив ноги на деревянном табурете перед барной стойкой, заменяющей обеденный стол, и стала неспешно разворачивать сложенный вчетверо листок. Вдруг перед её лицом оказались знакомые символы. Александра тут же смяла послание.

– Он что мне заклинание какое-то подсунул? – её усталость ускакала вслед за ночью диким мустангом.

Девушка, недоумевая от вида полученного сообщения, отложила записку и, прикрыв её тяжёлой металлической сахарницей, как будто спрятав от самой себя, стала быстро пить ещё обжигающий с привкусом миндаля и сливок бодрящий напиток.

Мысли, как перепуганные цыплята, бегали, наскакивая одна на другую, и не давая сосредоточиться: «К чему может привести прочтение заклинания? Будет ли это приятная неожиданность или это ловушка? Чего он добивается? А вдруг это розыгрыш? Я ведь совсем не знаю Братислава …».

Александра так и не решившись прочитать, отправилась на занятия. Братислав издали загадочно улыбался, но не подходил. Интуиция ведьмы не просто подсказывала, что юноша ждёт от неё некого шага, а точно говорила какого именно. Весь день прошёл в томных переглядываниях. К вечеру, словно зачарованная, девушка уже страстно желала узнать, что же такое ей вручил симпатяга колдун.

Она пришла домой. Сумка полетела в сторону. И вот записка снова в её руках. Александра ходила из комнаты в комнату, размышляя, как бы себя обезопасить, но ни одна древняя книга не давала ей подсказки как это осуществить. Она снова положила записку под сахарницу и попыталась обдумать всё происходящее шире. Однако пустые образы приходи ей в голову. Ничего не могло зацепиться за перевозбуждённый ум.

Наконец, судорожно вздохнув, девушка перепрятала листок в ящичек комода: «Я не пойду у него на поводу. Пусть других чарует своей улыбкой. Колдуны в любом возрасте опасны, а этот ещё и выглядит как весьма продвинутый в оккультном деле эксперт».

Довольная собой, что устояла от соблазна, она умылась, приняла душ и пошла спать. Этой ночью ей приснилась бабушка. Мать отца ругала её. Напоминала, о том, что внучке уготовано ведичество, а та бесцельно существует, не развивая свои способности, и лишь как воришка, пользуется мелкими заклятиями, для тривиальных глупостей. Девушка проснулась в холодном поту. Она не помнила как старушка выглядела при жизни, когда злилась, но именно исходящую во сне от покойницы чёрную злобу девушка почувствовала всем сердцем.

– Неужели во мне такая сила прячется, что бабушка гневаться стала? – сиплым шёпотом проговорила Александра и как в бреду снова достала злополучную записку.

Юная колдунья включила люстру в гостиной. Прошла в центр комнаты, обогнув серый уютный диванчик, заваленный подушечками с геометрическими узорами. Встала посередине белого ковра, украшенного парными чёрными ромбами. Подмигнула собственному отражению в большом зеркале в углу, и вслух прочитала текст. Ничего не произошло.

Она обошла квартиру, снова посмотрела на себя в зеркало: «Странно. Ни каких изменений».

Ещё немного покрутив в руках листок, девушка бросила его на тумбочку у кровати и легла спать. Утром её ждал весьма оригинальный сюрприз. Александра хотела потянуть на себя одеяло и почувствовала, что оно за ночь значительно потяжелело. Взглянув на край кровати, щурясь от нежелающего покидать её сна, она увидела громадную морду чёрного кота с жёлтыми медальонами глаз и тонкими прорезями зрачков.

Александра невольно вскрикнула и поджала ноги:

– Эй, кыш! Ты откуда такой взялся?!

Кот выгнул спину, потянулся, зажмурив глаза и наконец, удостоив Александру взглядом, мелодично промяукивая слова, заявил:

– Барышня, «кыш» это вы будете кошачьим тварям говорить, а я ваш смотритель Комитатур.

Девушка, отпрянув, упёрлась спиной в изголовье кровати. С вытаращенными глазами она пыталась понять, где явь, а где сновидение, разглядывая пушистое чудо, которое продолжало вещать.

– Нечего брыкаться. Я теперь с тобой навсегда. Ты сама меня призвала. Считай, что я твой счётчик энергии или противовирусный модератор если угодно. Все энергетические потоки будут проходить через меня. Любое заклинание входящее или исходящее будет проверено. Ни ты сама, никто другой не сможет тебя обидеть, – вальяжно озвучил новые опции жизни Комитатур, приглушённо добавив, – никто кроме меня.

Вдруг девушке дошло: «Это же фамильяр. Териоморфных дух, служащий помощником у ведьм и колдунов. Он и есть подарок Братислава. Этот симпатяга одарил меня хранителем!».

Комитатур расхохотался так, что завалился на бок от смеха, а потом, снова потянувшись, поведал:

– Я твои мысли вижу как свои. Если есть вопросы, задавай.

Александра, с пересохшим от волнения горлом, с лёгкой хрипотцой спросила:

– Чем тебя накормить? У меня есть сливки.

– Добрая ты моя, не беспокойся. Я сам добываю себе на пропитание, – ответил кот, расплывшись в острозубой улыбке.

Новоиспечённая владелица домашнего питомца оторопела, но всё же задала следующий вопрос: – Как мы будем взаимодействовать? Ты будешь везде за мной ходить?

Комитатур, разглядывая когти внушительно размера, словно ничего более интересного в жизни не видел промурчал:

– О-о-о, не стоит беспокоиться. Я сам по себе. Когда надо появлюсь. Собственно сейчас я поздороваться зашёл.

Он протянул лапу к Александре, и та автоматически выставила к нему руку. Тут же кот резко взмахнул когтями, молниеносно оставив на её запястье, пять кровавых засечек. Девушка вскрикнула подраненным зверем.

– Вот, теперь ритуал можно считать завершённым, – уже без улыбочек сообщил Комитатур.

Александра поморщилась от боли и досады:

– Мог бы и предупредить.

– Зачем? Так ты даже не успела испугаться. Царапины на теле скоро заживут, – пояснил кот, ехидно провозгласив:

– Отныне твоё астральное тело вскрыто для моего за ним контроля.

Александра бросила беглый взгляд на будильник. Была пора собираться на занятия.

– Что-то ещё мы должны сделать? – спросила она, поднимаясь с постели.

– Одну малость. Тебе необходимо носить вот это, – кот встал, продемонстрировав под собой крохотный почти кукольного размера браслет.

Александра с широко распахнутыми глазами взяла это ювелирное украшение в виде семиконечной звезды магов из рубина в платиновой оправе и цепочки из такого же металла.

– Камень настоящий? – громко выдохнула она.

– Конечно. Это рубиновый Талисман Чемпиона. Всегда носи его с собой.

– Он такой маленький, как бы не потерять, – обеспокоенно задумалась девушка.

– Это весьма крепкий ножной браслет. Попробуй надеть, он примет подходящий размер, – заверил Комитатур.

Она поднесла браслет к правой щиколотке и тот тут же, словно змея обвился вокруг неё. Александра восхищённо подняла глаза, но Комитатур словно сквозь землю провалился.

Студентка, торопясь, собиралась на лекции в университет. Время на завтрак уже не было, но её это мало интересовало. Она чувствовала прилив сил. Жизнь приобретала бо́льший смысл.

Глава 4

Празднично одетую ребятню в белых рубашках с погонами и выпускников с красными лентами в школьном дворе шумно приветствовали изумрудные кроны деревьев, хлопая листьями, словно в ладоши в такт гремящему молодёжному оркестру. Родители смахивали слезу. Учителя и наставники давали напутствия. Атмосфера была наполнена волнением от предстоящих экзаменов и грядущих поступлений в различные учебные заведения. Последний звонок, заканчивался вручением значков отличников учёбы среди всех казачьих классов. Глеб уже второй год подряд получил этот знак отличия. Паша, хоть и с завистью поглядывал на товарища, но в мыслях его было чёткое понимание, что награда у друга заслуженная. Энциклопедические знания Глеба не раз поражали одноклассников и педагогов, однако, несмотря на всеобщее уважение на должность атамана класса его кандидатуру никогда не выдвигали.

Торжественная линейка закончилась. Маша вприпрыжку поскакала вместе с подружками и маячила впереди нарядными белыми бантами на пышных косах. Паша и Глеб неторопливо шли домой вслед за ней.

Паша, опять бросив ревностный взгляд на значок весело заявил: – Слушай, так тебя может уже за такие заслуги и в атаманы класса пожалуют?

Товарищ замотал головой:

– Это исключено. Вот, если бы можно было самовыдвигаться, я бы, конечно, попробовал. Всегда полезно знать, как на самом деле тебя оценивают друзья.

– Почему исключено? – наморщил лоб Паша.

– Атаман класса должен быть не только умным, он и по физической выправке обязан фору любому дать.

– Эх, нам бы объединить мои мускулы с твоими мозгами, мы бы таким атаманом стали!

– Здорово, конечно, ты придумал, но только на эту должность избирают одного, а не двоих, – напомнил Глеб.

– Ну, да, а то это уже и не атаман вовсе, а змей Горыныч получится. Ха-ха-ха!

Глеб внимательно посмотрел на друга, сузив глаза:

– Всё-таки мне кажется странным то, что ты так резко раздался в плечах. Не бывает в природе таких внезапных перемен.

Губы Паши вытянулись в тонкую линию, и он выдал:

– Ты завидуешь!

– Меня моё тело вполне устраивает, ещё вырасту. Я за тебя беспокоюсь.

Паша фыркнул:

– Тоже мне беспокойный нашёлся!

– Даже Машка заметила, как ты похорошел. Сказала, что за такого и замуж можно выходить, не стыдно будет перед подружками.

Паша покраснел до корней волос:

– Чё прям так и сказала?

– Хм. С неё станется. Вот я и думаю, не колдовство ли это? – назойливо продолжал гнуть свою линию Глеб.

– Ещё одно слово и я с тобой неделю разговаривать не буду! – предупредил раскрасневшийся друг.

– Не обещай того, чего не сможешь выполнить. Завтра Дима приезжает, – напомнил Глеб.

Недовольство Паши тут же прошло, сменив окрас лица с румяного на бледный:

– Что нас ждёт в этот раз?

– Скоро узнаем. Недолго осталось. К вам на дачу вещи собранные стоят. Даже Машка уже все наряды нагладила.

– У нас дома тоже уже всё к отъезду готово, – с прохладцей отозвался Паша, словно думая ещё о чём-то своём, и медленно покрываясь пунцовыми пятнами на обеих щеках.

Глеб заметил это, но не стал допытываться. Ему давно стало казаться, что после посещения Мира Грёз между его другом и сестрой стали проскакивать какие-то искры, диапазон которых бешено гулял от вспышек гнева до приливов угловатой нежности, и он решил, что эта задумчивость связана именно с предстоящим совместным отдыхом.

А в это время Паша растерянно думал: «Интересно, нунтиусы тоже заметят перемены во мне или нет?».

Дима, хохоча, обхватил Акелу, когда тот завалил его на спину едва он вошёл во двор. Вылизывая лицо внуку хозяина, молодой волк всем своим видом давал понять, что невероятно соскучился.

Георгий Максимович хмыкнул, открывая ворота:

– Во как обрадовался, даже с ног умудрился сбить! Думал, в автомобиль запрыгнет, когда я ему озвучил что тебя на вокзал встречать еду. Так, отходите с дороги, машину загонять буду.

– Хватит, хватит! Я тоже рад тебя видеть! – сделал Дима попытку встать и снова был сражён, но тут же отпущен.

Акела отошёл в сторону ближе к дому, и как ни в чём не бывало, уселся на дорожке.

Юный волхв, отряхивая серо-зелёного защитного цвета штаны и такую же футболку, поднялся на ноги:

– Дай хоть тебя разглядеть! С виду как обычная остроухая собака.

Садясь в серебристый старенький форд, дедушка подсказал:

– Волки ближе к трём годам матереют, так что ему ещё есть, куда расти.

– Ого! Так ты мне уже сейчас выше колен, а на задних лапах в грудь упираешься! Что же потом будет? – обратился Дима к серому другу присев перед ним на корточки.

Тот облизался, и юноше показалось, игриво подмигнул.

Дима вскинул брови вверх и воскликнул:

– Какой интересный товарищ рядом подрастает!

Дедушка загнал автомобиль и, мягко хлопнув дверью, прокомментировал:

– Подрастает это да. Целыми днями только спит, а ночью в лес убегает. Охотники знают, что мой он, и не трогают, а вот их собаки другого мнения. Иногда такой лай поднимут, что только водой могу эту свору перед двором разогнать.

Дима покачал головой:

– Акела, что же ты хозяину не помогаешь? Один раз бы уже дал понять собакам, чтобы не приходили.

Уши Акелы чуть опустились и он отвернулся.

– Чего это он? – удивился Дима.

– Обидчивый. Не нравится, когда ругают.

Юноша тут же присел перед молодым волком и стал гладить по холке:

– Ты прости, я не хотел тебя обидеть. У собак работа такая лаять, кто ж их разогнать сможет? Всё равно вернутся не сразу так потом. Молодец, что игнорируешь.

Животное с полминуты отворачивалось, а затем уткнулось в Диму мордой.

– Ты прощён, – усмехнулся дедушка. – А теперь хватит тут ласкаться, ужин ещё готовить.

Акела прошёл под навес около бани рядом с входом, улёгся, вытянув лапы и застыл, как сфинкс с высоко поднятой головой.

– Это его новое место? В дом уже не заходит? – спросил внук.

Георгий Максимович закивал:

– Сам выбрал этот дозорный пункт. Я ему туда только воду ставлю. От еды отказывается.

Вечерело, быстро опускались сумерки. В окно из кухни Дима видел янтарные глаза Акелы, светящиеся от света из окон дома. Но вскоре блики исчезли.

«На охоту пошёл» – догадался юноша.

Георгий Максимович наловил карасей и жарил их на плите, рядом доваривалась уха.

– Деда, как ты тут?

– Я помаленьку. Всё думаю, как тебе помочь, да не знаю с какой стороны подойти. Да вон за Акелой наблюдаю. Порой кажется, что и не животное вовсе. С полуслова всё понимает. Ты лучше скажи, сам как? Разобрался в книжке, что с собой увёз?

Дима загадочным голосом сообщил:

– Разобрался. Могу даже кое-что показать. А книгу обратно в сундук положу. Так надёжнее будет, тем более что Акела теперь баню сторожит.

Знахарь, отставив с огня кастрюлю с готовой ухой, повернулся к внуку и строго произнёс:

– Тебе знания выпала честь изучать не для забавы. Не применяй их никогда, чтобы покрасоваться.

Плечи юноши опустились:

– А как же я тебе покажу, что умею?

– Я тебе верю. Мне слов достаточно будет, а силы природы в угоду каприза или хвастовства трогать не смей!

Дима кивнул:

– Обещаю. Хотя, если честно, думал перед ребятами похвалиться.

– Так и гордыню легко пробудить. Сам не заметишь, как тебя заносить начнёт. Мудрость всегда состояла в том, чтобы не выпячивать умения и знания. Оттого-то и говорят, что слово серебро, а молчание золото.

– Мой классный руководитель как-то упомянул, что казак силой не хвалится. Она ему для другого нужна. Пусть лучше враги недооценивают возможностей бойца.

– Очень правильно он вам посоветовал. Ну что, уха пусть настаивается, а мы с тобой пока толчёнкой с жареной рыбкой угостимся?

– Я за! – подскочил внук, нарезать хлеб.

Первая же ночь у дедушки в доме наполнила сны молодого волхва странными видениями. Ему казалось, что он вместе с просвещённым прапрадедом парит над Чёрным лесом. Предок, что-то рассказывал, но проснувшись, Дима с негодованием обнаружил, что ничего не запомнил.

Чуть рассвело Георгий Максимович зашёл будить внука:

– Чего это ты с утра уже хмурый такой? Сегодня же с друзьями встречаться идёшь?

Дима поделился тем, что никак не может научиться толковать сны.

Дед махнул рукой:

– Отпусти. Понимание придёт, когда должный момент наступит. Я тебе как доктор заявляю, мозг ничего не забывает, всё помнит, даже то, что во сне привиделось.

Лицо юноши озарилось улыбкой:

– Может мне каких книг типа сонников почитать?

Знахарь погрозил пальцем:

– Глупая затея. На этом только торгаши зарабатывают, другой пользы нет. В старину в каждом роду свой сонник был, и образы разные не всякому человеку открывались, когда новая семья зарождалась. Корректное значение передавалось от отца к сыну. А кто-то пообъединял предания с воспоминаниями, всё же из уст в уста по бо́льшей части сохранялось, да и слепил в кучу. Потому-то люди и ругаются, что редко правда бывает, а всё больше ложь выпадает по разъяснениям различных сонников.

Дима резко сел на кровати:

– Пойду, проверю сундук, вдруг там есть то, что мне нужно!

– Позавтракай сначала, а потом ступай, а то опять там засядешь, а еда вся остынет! – заворчал дедушка. – Сам я уже поел и обед с собой возьму. Я на пасеку до вечера пойду.

Дима быстро оделся и поспешил на кухню, где быстро подкрепившись оладьями со сметаной, помчался в баню, к кладезям сакральных знаний, припрятанных на чердаке в бане.

У входа в частично обросшее мхом бревенчатое строение Акелы не было. Дима огляделся. Миску с колодезной водой дедушка уже поставил, но к ней ещё никто не притронулся, ибо наполнена она была до самого верха.

Открывая скрипучую дверь в предбанник, он подумал: «Наверное, мой лохматый товарищ, по лесу, где-то рыщет».

Под крышей над баней было прохладно. Солнечные лучи ещё только готовились захватить юг в жаркий плен, и в затемнённом помещении чувствовалась свежесть раннего утра. Дима, улыбаясь, словно старому другу, погладил огрубевшее дерево крышки сундука, пробежал пальцами по металлическим окладам.

– Ну, здравствуй. Спасибо за науку. Книгу об управлении Вайю я возвращаю, магические слова запомнились. А дощечки оставлю при себе. Они теперь часть моего арсенала, да и тренироваться надо продолжать.

Дима осторожно снял замок и открыл сундук. Специфический запах старины щёлкнул в нос предвкушением чего-то неизведанного. Дима положил привезённую книгу и стал перебирать фолианты в деревянных и кожаных обложках в поиске чего-то похожего на толкователь сновидений. К его счастью, такая книга нашлась. Но размер не воодушевил. Это скорее была брошюра, нежели полноценный букварь по снам, странные рисунки в которой напоминали геометрические фигуры в самых разных проявлениях искривлений. Пролистав несколько страниц, Дима замер. Один рисунок зацепил его взгляд нехорошим предчувствием. Как будто несколько мечей вонзались в землю. Ему вдруг стало не по себе. На душе нарастала тревога. «Что случилось» застучало в голове.

Зябко передёрнув плечами и, чихнув, юноша подумал: «Пойду-ка я с чайком это почитаю».

Дима, пригнувшись, быстро спустился по поскрипывающей лестнице и вышел во двор. Акела ещё не пришёл.

«Странно, дедушка говорил, что он только на ночь отлучается» – всё больше беспокоился юноша о питомце, но идти искать в лес, не было смысла.

Дима обустроился на кухне так, чтобы видеть вход в баню и принялся за чтение, попивая мятный чай.

Периодически он отрывался от книги, и, поглядывая в окно, размышлял над новой информацией, повторяя вслух главные тезисы из текста:

– Образы во сне это проекция мировосприятия… Перед расшифровкой важно вспомнить настроение перед сном, а также не забыть о пережитом остром впечатлением, если такое было получено за последнее время… Любой запомнившийся образ нужно оценивать с нескольких сторон: наблюдается ли целостность и яркость или неполнота и размытость, обыденность или чудесность, гармоничность с окружением или мелкость или укрупнённость по отношению, ко всему остальному увиденному во сне… Обращать внимание есть ли чувство эстетической завершённости у приснившегося объекта … Как же всё это между собой связать, я же не художник?

И тут Дима вспомнил, что мама Глеба пишет картины и обрадовался: «Вот кто мне поможет с пониманием образов!

Он встал, немного размялся и посмотрел на часы. На ходиках в кухне уже набежало время полудня. Можно было пообедать и идти к друзьям. Есть не хотелось. Тревога всё больше теребила. Вдруг послышался стук по стеклу. Дима дёрнулся от неожиданности. Встряхнул головой и побежал в соседнюю комнату, откуда раздался звук. Первое что он увидел в окне – это были счастливые лица его товарищей.

Паша радостно закричал:

– Выходи! Сколько тебя ждать можно!

Забросив книгу на подоконник широкого окна в кухне, Дима выбежал во двор и кинулся обнимать друзей:

– Как же я рад вас видеть! Как вы окрепли за эти полгода! Особенно Пашка!

И тут Дима посерьёзнел, отстранился:

– Я пока занят. В лес пойду. Надо Акелу поискать.

Паша тут же отсалютовал:

– Мы с тобой!

Глеб, указав на тонкую футболку Димы, посоветовал:

– Куртку возьми и фляжку, пригодятся.

Через минуту друг был собран.

И вот юноши в костюмах цвета хаки дошли до опушки, после которой деревня уже не просматривалась. Чёрный лес встречал их плотной растительностью, разросшись молодой зеленью на всех ярусах от сочной низкой травы до макушек деревьев. Урочище, посылая местным жителям и гостям привет зелёной свежести, манило многовековой прохладой.

Паша, крутя головой и пристально всматриваясь в разные стороны, скривившись, спросил:

– И куда пойдём? Не заплутать бы.

– У меня с собой компас, – Глеб продемонстрировал блестящее карманное устройство, успокоив товарищей, и скрупулёзно зафиксировав направление, предложил: – Давайте пройдём туда, куда обычно туристы и грибники ходят, а потом исследуем охотничьи тропы.

– Хорошо, что у нас с капканами никто не охотится, – присвистнул Паша, прикидывая перспективы прогулки по лесу.

– Будем, надеяться, что так оно и есть на самом деле, – выдвинулся Дима вперёд по тропе, пряча от друзей поселившийся в глазах страх за любимца.

Миновав извилистый холм, ребята неожиданно вышли на многолюдную поляну. Оказалось, что пропал восьмилетний ребёнок. Пока родители с другими родственниками были заняты подготовкой еды для пикника, мальчишка без должного присмотра куда-то ушёл ориентировочно четыре – пять часов назад. Представители МЧС, и волонтёры из деревни вместе с охотниками делили присутствующих на малочисленные группы, чтобы идти прочёсывать лес.

Завидев юных казачат, Кузьмич помахал им рукой:

– Идите в мой отряд!

Глеб и Паша бросили вопросительные взгляды на Диму, а тот уже шёл к управляющему гостевым домом Анатолия Александровича.

– Как мальца зовут? Его надо звать, может, откликнется? – спросил Дима у Кузьмича.

– Имя Никита. Они вчера заходили ко мне. Кругленький такой мальчонка, упитанный, – полным волнения голосом сообщил пожилой управляющий.

– Показывайте наш квадрат, – подошёл Паша.

Кузьмич объяснил ребятам границы и, распределившись в линию на десятиметровом расстоянии, они двинулись в лес, в указанном поисковиками направлении.

Дима выбрал самую крайнюю правую делянку, ему не терпелось остаться одному и попробовать применить дощечки: «Ведь они помогли мне найти Синий камень. Почувствовали моё желание и призвали его. Это не было случайным совпадением».

Наконец-то он немного отдалился и вытащил связку. Зажав в кулаке изображение малой свастики, Дима взмолился просьбой о помощи вперемешку со словами заклинания к ветряной стихии Вайю. Какое-то время ничего не происходило, но тут мощный поток воздуха ударил в лицо юного волхва, а затем в спину и юношу качнуло вправо. Дима сделал несколько шагов, ощущая, что его тело словно толкает некая невидимая рука. Он пошёл сквозь плотные кусты калины. Затем, встретив колючие шипы боярышника и шиповника, вынужден был обогнуть их левее. Тем временем скрытый от посторонних глаз воздушный поток продолжил его вести. Время шло. Лес давил тишиной. В ушах звенело и пульсировало. Голоса участников поисков уже были не слышны. Прокричала какая-то птица. Она резко перепорхнула с дерева на дерево, заставив юношу вздрогнуть. Он замотал головой и прислушался. Внутреннее напряжение неожиданно спало.

Предчувствие того, что потерявшийся ребёнок где-то совсем рядом заставило Диму звать мальчика:

– Никита! Никита!

Неожиданно молодой волхв услышал вой.

«Акела? Он тоже где-то здесь?» – засвербели мысли, но Дима, не отвлекаясь, продолжал двигаться ведомый силой Вайю, громко выкрикивая имя мальчишки.

По мере продвижения пронзительный вой усиливался. Тревога то отступала, то возрастала, когда протяжный вой внезапно прекращался, но вот он раздался совсем близко и застигнутый врасплох Дима, едва не оступившись на ровном месте, обнаружил значительный перепад уровня земли и остановился. Он присел на корточки и увидел, что под разросшейся малиной укрыт резкий спуск. Осторожно отодвигая весенне-зелёные, но уже изрядно колючие ветки, Дима спустился по рыхлой почве в незаметную сверху глубокую яму, где прижимаясь к Акеле, около родника в грязном спортивном костюме и кепкой козырьком назад на камне сидел охваченный страхом мальчик.

– Никита! Нашёлся! Как ты тут один? – торжествующе воскликнул Дима.

Мальчик вытер нос рукавом.

– Я не один, – он указал на волка, погладив его по спине, – со мной друг. Он пришёл почти сразу, как я сюда свалился. Он хороший. Облизывал мои ссадины.

– Вставай, сейчас мы тебя с твоим другом, которого зовут Акела, к родителям отведём.

Никита заулыбался:

– Какое красивое имя.

Но тут он замотал головой в разные стороны:

– Только идти не получится. Коленка болит. Сам выбраться не могу.

Дима посмотрел на тучного мальчишку, прикидывая шансы его поднять:

– Совсем не можешь? А если я тебе колено перетяну? Давай попробуем?

Мальчик неуверенно кивнул. Дима снял футболку, и осторожно ощупав место ушиба, зафиксировал ей колено ребёнка, на всякий случай, примотав палочки, имитируя наложение шин, закрепил сверху ремнём от своих штанов. Хоть молодой волхв и предполагал, что, скорее всего, перелома нет, по крайней мере, открытого, но судя по размеру ссадины и опухоли, было понятно, что падение было неудачным. Никита смог встать, но двигался крайне медленно. О самостоятельном подъёме из ямы не могло быть и речи.

«Носилки бы, но за помощью идти далеко» – раздумывал Дима, не желая снова оставлять ребёнка одного.

И тут ему пришла в голову сумасбродная идея. Молодой волхв выразительно посмотрел на волка. Казалось, что тот прекрасно понимая, что хозяин собирается делать, ответил осмысленным благосклонным взглядом. Единственное чего Дима боялся, так это напугать ребёнка тем способом, которым собирался его нести. Но другого выхода он не видел и снова взмолился к силе Вайю, в этот раз, выбрав дощечку со среднего размера свастикой. Никита с удивлением уставился на спасителя, который вдруг что-то забормотал на неизвестном ему языке. В глазах мальчишки забегали смешинки. Он, поджав руки к телу сгруппировался, ожидая, что же будет дальше. Вдруг по кустам в яме пробежал ветер, взъерошив листья. Зажужжало, как будто нёсся огромный пчелиный рой. Дима протянул руки к Никите и, подняв его как пушинку, усадил на спину волку, который ни на сантиметр не прогнулся под весом ребёнка.

– Держись Никита, всё хорошо, – уверенно проговорил Дима, сверкая сапфировыми проблесками в посиневших глазах.

Мальчик кивнул и прижался всем телом к мохнатому другу. Юноша, придерживая на отдалении руками, в которых играл ветер, конструкцию из волка и ребёнка следовал рядом. Шаг за шагом они медленно выбрались из ямы и продолжили путь по свежей тропе, проложенной Димой. Поломанные ветки кустов, указывали им дорогу.

Уже около поляны, где развернулся штаб спасателей, Дима, поблагодарив дощечки, отпустил силы Вайю. Акела сразу же рухнул под увесистым Никитой, и мальчик с волком распластались на траве.

– Твоего друга надо отпустить. Он совсем устал, – объяснил Дима, помогая подняться ребёнку с земли.

А тот, казалось, позабыв про боль, пытался подпрыгивать на одной ноге, завидев сквозь редкие деревья маму. Дима приобнял мальчишку и вывел его из тени деревьев на свет. Бедная женщина, измотанная переживаниями, бросилась на колени перед сыном, покрывая его лицо поцелуями. По рации передали, что ребёнок найден. Эхом стали разноситься радостные крики волонтёров и родственников.

Акела на поляну не выходил, ждал хозяина под ветвистым ясенем. И тут он обернулся. К нему приближались казачата.

Паша дёрнул за рукав Глеба:

– А вот и Акела! Привет волчара! Иди, поздороваемся!

Акела лукаво прищурился и прыгнул на близко подошедшего Пашу, но завалить его на землю не удалось, юноша шустро присев извернулся и отскочил в сторону, как будто был резиновым мячиком.

– Я угадал твой манёвр! – задорно расхохотался Паша.

Глеб покачал головой и заворчал:

– Вот и нашёл себе Степанцев Павел подходящую компанию. Лишь бы дурачиться.

– А великому умнику Глебу Бойченко лишь бы помудрствовать! – парировал Паша, наглаживая бока волку, и громко шепнул серому в ухо, – подтверди Акела!

Тот тут же шутливо пару раз тявкнул и один раз рыкнул.

Глаза Глеба расширились:

– Он тебя понимает?

– Ты его тоже начнёшь понимать, если не будешь шарахаться, – подошёл Дима и Акела переместился к ногам хозяина, но продолжал подставлять бока Паше для почёсываний.

– Дим, а ты сам-то давно волков понимать стал? – с растянутой улыбкой спросил Глеб.

Дима провёл ладонью по лицу:

– Дед не советовал показывать. Я вам словесно откроюсь. Я теперь ещё и ветер понимать помаленьку начал.

Изумлённые друзья переглянулись.

Глеб щёлкнул пальцами:

– Мальчишку ты с помощью ветра отыскал!

Дима, озорно сверкнув глазами и покусывая нижнюю губу, кивнул.

Паша недоумевающе развёл руками:

– Вот скажите мне, как голова у умников работает?

– Они, наверняка, много читают и обдумывают прочитанное. В этом рецепт? – спросил Дима, похлопав Глеба по плечу.

Вскинув нос выше, Глеб лекторским голосом стал перечислять:

– И шахматы, и головоломки различные и рисование ментальных карт, всё это способствует развитию мозга.

Паша скривился:

– Зря ты спросил, сейчас начнётся!

Дима покачал головой:

– Глеб, ты мне очень кстати напомнил, что я с твоей мамой поговорить хотел.

Паша поднялся:

– Тогда пойдёмте. Я думаю, и мои и Глеба родители тоже будут рады тебя видеть. Послезавтра с нами только моя мама останется, остальные разъедутся.

– Маша не уезжает, – напомнил Глеб о сестре.

Паша смутился:

– Ну да, точно. Будет за нами приглядывать и доносить. Пошлите уже. Есть охота. Переволновался я от всех этих поисков.

Обратный путь они преодолели быстро. Алкела незаметно убежал, но в этот раз Дима не беспокоился, понимая, что тот пошёл по своим волчьим делам.

Паша хотел замолвить слово о кражах рубинов, но Глеб его остановил:

– Это нужно обсуждать обстоятельно. Лучше соберёмся вечером. Вызывать дозорных нужно только тогда, когда мы сами уверены в конкретных шагах, которые без них осуществить не сможем. Напоминаю, наша встреча с нунтиусами должна выглядеть спонтанно. Никто из последователей Дивинус не должен выяснить, что у нас сохранилась память о посещении Бонум.

Расположившись на шезлонгах во дворе дачи семьи Степанцевых, после сытной окрошки на квасе с мясом, и раздумывая над тем, сколькими пирожками с вишней угоститься, дети приготовились слушать маму Глеба. А в это время художница рядом за маленьким столиком, разливая чай с ромашкой по расписанным ею керамическим чашкам, начинала свой рассказ.

– Дима задал один из самых сложных вопросов в любом творчестве. Ведь абсолютно каждая оценка в этом ремесле субъективна. Во всяком символе зритель увидит нечто своё. Опыт у всех разный. Образы расшифровывать невероятно сложно, – хотела избежать длительной дискуссии мама Глеба, начав издалека, но Дима продолжал смотреть на неё пытливым взглядом, не оставляя ей выбора.

И видя неподдельный интерес Димы и то, что Паша и Глеб с Машей, тоже внимательно на неё уставились, она нехотя продолжила, но постепенно начиная рассказывать с азартом человека любящего свою профессию:

– Понимаете, всё, что выбирает художник, будь то бумага, оттенки красок, имеет значение. Он задумывает некий посыл, оборачивая его в образ в голове, и затем переносит на полотно, делая идею олицетворённой. И для этого художника, например синий это тяжёлый холодный цвет. Он подобрал синие тона, чтобы отразить холодность картины. Но подходит человек, который заряжается от синего цвета положительной энергией, для него он не сумрак, а свет надежды. И получается так, что этот зритель интерпретирует изображение как позитивное, в то время как автор хотел передать боль и холод.

Паша из всех сил старался не зевнуть, засовывая в рот один за другим пирожки. От такого повествования он понял только одно, что искусство нагоняет на него сон. Юноша как бы невзначай развернулся к солнышку, и, как будто загорая, обнажил живот и натянул на лицо кубанку, жуя под ней и слушая вполуха.

Мама Глеба обновила чай и, сделав несколько глотков, стала вещать дальше:

– Усредняя можно сказать, что уровень внутренней культуры художника зритель понимает по набору цвета, по штрихам, которыми тот пользуется и, безусловно, по сюжету картины. Эстетическая завершённость показывает трудолюбивого человека, но в то же время это может быть отражением того, что перед нами педант, любящий детали и боящийся проявить инициативу и добавить новых красок или ещё как-то изменить классический канон.

Дима поднял руку:

– Рисунки любого человека это отражение его сущности, так?

– О, Димочка, как ты верно подметил. Нестандартный стиль выдаёт самобытного человека. Того, кто не копирует, а созидает. Сама Вселенная или Творец ведёт его руку. Настолько уникальны его работы, словно это творения природы. Однако сверх необычные абстракции могут говорить о том, что художник испытывает проблемы психического характера. Я советую детей на выставки абстракционистов не водить. Они должны сначала познать признанную классику, получить знания о чувстве прекрасного, а потом уже, будучи постарше или даже лучше в зрелом возрасте, при желании, размышлять и над работами от больного воображения. Ни для кого не секрет, что у Сальвадора Дали и Ван Гога была психопатология, но почему-то общество продолжает любоваться их картинами, хоть и сложными для восприятия. Порой кажется, что якобы популярное мнение навязывается простым людям, далёким от искусства, и они просто покупают модные вещи, по совету неких блогеров, чтобы быть в тренде. Однако оглянитесь, у тех, кто действительно в этом разбирается, в доме стоит классическая добротная мебель, висят картины с теми сюжетами, которые во все времена и в любом обществе не подвергаются критике. Кстати, доктора советуют много рисовать любому человеку. Это своеобразная прихокоррекционная работа. Вообще творчество помогает справиться с личностными трудностями, даже скажу больше, пережить неприятность без психологических потерь.

Паша начал засыпать, как вдруг звонкий голосок Маши привёл его в чувство:

– Оёёюшки! Это получается, что знаменитая картина «Чёрный квадрат» негативом тащит смотрящего на неё в преисподнюю!

Мама погладила дочку по голове:

– На самом деле Казимир Малевич, когда создавал свой «Чёрный квадрат» использовал огромное количество самых разных цветов. Я бы назвала его работу суперматическим космосом, а не траурным символом. Суперматизм собственно Малевич и ввёл в искусство, начав футуристическое поклонение квадрату, кругу и кресту на своих полотнах. Но это его собственные убеждения, просто советские поклонники сделали работы нищающего художника бедняка популярными и на того обрушилась слава во времена, когда осуждалось и удалялось любое имеющее отношение к зажиточному классу. Малевич ведь никогда не проявлял до того как его заметили никаких советских идей, которыми светилась новая власть. Он просто начал зарабатывать, наконец-то перестав жить за счёт супруги, а такое нужное революционным вождям новое искусство быстро заполонило пространство СССР, и работы Малевича стали востребованы и возросли в цене.

Глеб кашлянул и монотонно заявил:

– Ценообразование в искусстве то ещё поле чудес. Помню, как ты рассказывала, что скульпторы специально состаривали свои работы и потом их как будто случайно находили где-нибудь в поле, выдавая за древние творения и продавая за баснословные деньги.

Услышанное заставило Пашу окончательно прийти в себя.

Он снял кубанку с лица, и немного разморённым голосом спросил:

– Тётя Наташа, а к тому, что рассказывала ваша подруга о рубинах, это тоже относится? Как их стоимость определяется? Кто за этим стоит? Это ведь просто камни, кто им цену назначает?

Та рассмеялась мелодичным звонким хохотом:

– Кто проснулся? Я-то думала, что ты спишь и десятый сон видишь. А он, понимаешь ли, экономическими подсчётами занят!

Маша захихикала, погрузив Пашу в бордовые тона смущения, а её мама, насмеявшись, ответила:

– На самом деле, то, что я знаю из разговоров с Эльвирой, выглядит немного странно. В нашей стране как-то прохладно относятся к рубинам и драгоценным камням в целом. Это выражается в том, что оценка камней проводится на основании зарубежной документации. У нас нет мало-мальски добротных геммологических исследований. Конечно, торговля идёт, но глубокое изучение кладовой природы, если и ведётся, то не обнародуется. Специалистов в этой сфере считанные единицы. А их труд очень даже востребован, ведь с давних времён существует огромное количество технологий по облагораживанию природных камней. Крайне редко, но бывает, что крупные ювелирные дома озвучивают какие-то данные о своих запасах в хранилищах и расчётных залежах на рудниках месторождений, где добываются камни, и получается чудная картина. Выглядит так, что на самом деле запасов имеется столько, что, кажется, что их и добыть то не могли даже за всю историю человечества. А всё почему? В мире существует огромное количество подделок, и фальшивые камни выдаются за настоящие. Кому-то это очень выгодно и вряд ли мы когда-то узнаем, почему драгоценные камни так дорого ценятся.

– А как же наука? – возмутился Глеб, тут же осёкся и, кивая, словно самому себе, проговорил, – хотя в промышленности, конечно же, легче использовать искусственно выращенные кристаллы.

– Вот-вот. Синтетические алмазы, созданные в лаборатории, имеют больше практического применения, нежели их редкие природные братья, которые любят вставлять в короны.

Маша выпятила губки:

– Природные камни красивее, хоть их и сложнее добывать и обрабатывать. Но я бы хотела себе украшение именно с натуральными кристаллами. Зачем стеклянную бижутерию носить?

Глеб сурово посмотрел на сестру:

– Вот поэтому камни и приукрашивают и продают таким вот как ты любителям. Ты же в жизни не сможешь отличить настоящий камень от искусственного творения!

Та подскочила:

– Как бы ни так! Природный камень имеет внутренние вкрапления, а синтетический прозрачный как стекляшка! Вон у Пашки на ноге браслет, там стопудово настоящий камень! Посмотрите, какой красивенький!

После реплики Маши наступила минутная тишина. Все посмотрели на Пашу, который стал поправлять задравшуюся штанину, оголившую на щиколотке браслет с красным кулоном в виде звезды.

– Это талисман, – застенчиво прокомментировал Паша, – Талисман Чемпиона. Такие многие спортсмены и артисты носят. Я себе тоже захотел, как у моего любимого нападающего из краснодарского футбольного клуба.

Юный волхв вопросительно посмотрел на Глеба, тот пожал плечами и развёл руки.

Наклонившись к Паше, Диме язвительно процедил в самое ухо:

– Не знал, что ты бусики предпочитаешь носить.

Глеб, усмехаясь, выпрямился, и, не давая Паше что-либо сказать в свою защиту широко расставив руки, потянулся и вежливым тоном поблагодарил мать:

– Кажется, лекция удалась. Спасибо мама. Было поучительно.

Та, махнув рукой ребятам, удалилась в дом.

Маша сидела насупившись.

Она пододвинулась ближе к Паше и скороговоркой спросила:

– Это был твой секрет, да?

Юноша глубоко вздохнул и мрачно заявил:

– Можно и так сказать. Во всяком случае, я не был готов разглашать это как некую новость.

– Прости. Ну, правда, скажи, это же настоящий камень? – девочка зачарованно поглядывала на браслет, край которого снова стал виден.

Глеб и Дима с любопытством смотрели на беседующих.

Паше стало невероятно жарко, язык прилип к нёбу. Ему казалось, что он сейчас воспламениться от пристальных взглядов друзей и юноша попытался обратить всё в шутку, переведя фокус на Машу.

Он выхватил последний на тарелке пирожок, запихнул его себе в рот, и сквозь еду заявил:

– Я не специалист. Может, это ты у нас в ювелирной школе учишься, тогда поделись знаниями?

Маша негодующе улыбнулась, ноздри девочки раздувались:

– Ах так! Я докажу, что это настоящий камень. Снимай!

Она протянула руку.

Паша покачал головой:

– Я бы с радостью. Да только боюсь, что порвётся. Тесно на ноге сидит. Подожди чуток. Подрасту и отдам тебе эту безделушку.

Глаза Маши сузились, она вскочила как кошка, увидевшая разъярённого пса и убегая, выпалила:

– Мы ещё посмотрим, кто кого!

Когда сестра скрылась за углом дома Глеб, покрутил пальцев у виска:

– Пашка, нашёл с кем ссориться! Она же теперь нам всем проходу не даст, чтобы доказать, что была права.

– Я ненароком, – деланно охнул Паша, оправляя штаны и радуясь тому, что внутренний жар стал спадать.

– Нам бы пора уединиться, может Маша остынет, а если нет, то успеем переговорить, – невозмутимо остановил диалог товарищей Дима.

Глеб указал в сторону забора, где под яблоней они любили засиживаться, обсуждая самые разные темы:

– Пройдёмте. Там нам ни кто не помешает.

Разговор ребят получился сухим. Все понимали, что кражи рубинов могут быть ложным следом, однако чувствовали, что попытаться стоило. Предстояло путешествие в Индию, но где именно искать оставалось загадкой.

– Теперь я хоть понял, чего это вы так к рубинам привязались, а то прямо допрос маме Глеба устроили, – хмыкнул Дима. – Но не на рудники же мы собираемся? Тут обсуждать однозначно с нунтиусами всё надо, без них не справиться.

Паша, играя ладонями по траве, резюмировал:

– В общем, если решение принято единогласно, то теперь дело за малым. Надо встретиться с дозорными.

Вдруг позади забора послышался шорох, и через мгновение показалась голова Акелы.

– Пролезай гость, раз уж пришёл! – засмеялся Паша.

Тот ловко протиснулся в щель между старыми отошедшими досками и так вольготно уселся около Димы, что юноше пришлось сдвинуться и пересесть значительно дальше.

Глеб, постукивая пальцами по стволу дерева, задумчиво озвучил:

– Мы не можем просто так к ним подойти. Надо придумать, где можно случайно пересечься. Я проверял списки школьных поисковых отрядов на лето, там наш астроном не значится. Сайт Маги тоже смотрел. Елизавета Леопольдовна редко его посещает. Со всеми этими поисками у Кузмича про Анатолия Александровича спросить было неудобно.

– Понятно, они, как всегда, где-то и чем-то заняты, – перебил Паша и, зевнув, добавил: – Искать придётся. Домой-то они приходят, хоть иногда. Может туда заглянуть … или нет. Пригласить бы их куда-нибудь в нейтральное место. Может в кино?

Дима замотал головой:

– Там тихо, и не поговоришь.

– Надо им билеты на какое-нибудь шоу или представление подкинуть, – щёлкнул пальцами Глеб. – Сходим на квартиру в Краснодаре и оставим в конверте в почтовом ящике.

– А если они почту не проверяют никогда? – скептически ответил Паша.

Вдруг Акела насторожился и зарычал. Юноши оглянулись в ту сторону, куда он смотрел. За угол дома что-то мелькнуло.

– По-моему это Машкино платье было, – неуверенно произнёс Паша.

– Мне тоже так показалось. Надеюсь, моя сестра нас не подслушивала, – огорчился Глеб.

Дима хотел встать, но натолкнулся на какой-то предмет в траве.

– Кто телефон потерял? – рассмотрел юный волхв находку.

– Мой на месте! – проверил Глеб.

– Мой тоже, – продемонстрировал Паша смартфон.

– Может это Машка и ищет. Сейчас вернусь, – поднялся с травы Глеб и, взяв мобильник, пошёл вслед за сестрой.

Дима тоже встал и приглушённо крикнул:

– Подожди! Сумерки надвигаются, я пойду домой. Дедушка уже скоро с пасеки придёт. Завтра договорим. Подумать всё равно ещё надо.

Паша и Глеб нехотя закивали, и товарищи разошлись по домам.

За ужином Георгий Максимович пожурил внука:

– И когда же ты вспомнишь о тетрадки из сундука, что на кухне на подоконнике бросил?

Дима обомлел, он совсем о ней забыл:

– Деда, сам не знаю, как так вышло. Ребята пришли, и я потом как-то засуетился с пропажей Акелы.

– Ну, хватит, хватит. В буфете твоя тетрадка о сновидениях. Разобрал хоть что-нибудь?

– Если честно, то чем больше изучаю, тем больше понимаю, как мало я знаю.

Знахарь прикрянул:

– Так это во всём так. Я вон, сколько лет травы перебираю. Уже казалось, все в нашем лесу знаю. Ан нет, какое-нибудь растение новое обязательно в сезон да попадётся и давай кумекать, чтобы вид определить. Век живи, век учись. По-другому ни как. Так что продолжай искать данные. Однажды наберётся достаточно статистики и первые выводы сами прибегут.

Уже перед сном молодой волхв мысленно просуммировал полученные знания: «Ни один образ просто так не приходит в голову человека ни как идея, ни как сновидение. У всего есть логическая цепочка, по которой можно докопаться до сути. Нужно лишь быть наблюдательным и чувствовать себя и окружающих. Интуиция подскажет, как правильно упорядочить и расшифровать пришедшую в мозг информацию».

На следующий день за завтраком на свежем воздухе Маша с виновато бегающими глазками, старалась избежать любого вопроса со стороны брата, забалтывая его и остальных присутствующих всякой всячиной. Глеб не смог её отыскать вечером, чтобы поговорить и видя неоднозначную реакцию сестры, настойчиво продолжал делать попытки и наконец, весомым аргументом выложил на стол найденный мобильник.

На что тут же среагировала мама:

– Маш, это твой первый телефон, да? Ты что им тоже до сих пор пользуешься?

Та, буркнув брату «спасибо» убрала в карман мобильный телефон, и быстро хлопая ресницами, ответила:

– Я его с собой беру только на природу. Здесь мой новый смарфончик быстро разряжается, поэтому пользуюсь двумя.

И словно ни в чём не бывало, продолжила:

– Сегодня видела рекламу по телевизору в Краснодар цирк на воде приехал. Там всего несколько представлений. Бассейн на двести тонн воды как музыкальный фонтан играет. Было бы здорово посмотреть.

Паша и Глеб переглянулись, читая, на лицах друг друга, одну и ту же мысль – «Вот оно!».

Паша обратился к маме:

– Мам, а может, мы съездим на одно представление в город? Давно в цирке не были, а на водном шоу так вообще ни разу.

Та выжидающе посмотрела на отца Паши и супругов Бойченко, но те никак не реагировали.

– Надо решить вопрос с тем как будем добираться. Когда там представления проходят? – спросила она у Маши.

– Завтра после обеда первое будет! – восторженно пропищала Маша. – Мы как раз можем завтра все вместе в Краснодар поехать, а обратно на такси вернуться.

Она взглянула на родителей и отца Паши:

– А вы с нами пойдёте?

Но те с отсутствующим видом отрицательно покачали головами уже полностью думами погружённые в списки городских рутинных дел.

– А можно пригласить соседей с нами? Давно не видела тётю Лизу и дядю Костю, соскучилась? – ангельски улыбалась Маша, выпрашивая разрешение.

Мама Паши удивлённо взглянула на гостью, сощурилась и задумчиво проговорила:

– Припоминаю, что мы обменялись с Елизаветой номерами телефонов. Если согласятся, то почему бы и нет. Дешевле будет за такси на обратную дорогу платить, если они в деревню ехать надумают. Нам-то всё равно микроавтобус заказывать, в легковой автомобиль пятеро пассажиров не поместится, а платить за две машины сущее расточительство.

Женщина открыла адресную книгу в своём телефоне и через пару минут, вставая, объявила:

– Вот, нашла, сейчас позвоню.

Паша наклонился к Глебу и прошептал:

– Если дозвонится, то я уверен, что они согласятся, догадаются, что к чему и Анатолия Александровича с собой на представление тоже позовут. Поймут, что это от нас запрос пришёл.

– Согласен. Повезло, что Машка с цирком предложила. Как с едой закончим, пойдём Димку обрадуем, – оживлённо закивал Глеб, не сводя глаз с улыбающейся оживлённо разговаривающей по телефону хозяйки дачи.

Вернувшись за стол, мама Паши обрадовала:

– Ну, что ребята, тётя Лиза сегодня купит билеты, чтобы мы все в одном секторе расселись! Собирайтесь, завтра поедем в цирк!

Глава 5

Началась зачётная неделя. Студенты косяками сновали по аудиториям университета, прицеливаясь поймать преподавателей в наилучшем расположении духа, чтобы подсунуть вовремя зачётную книжку и получить экстерном зачёт или экзамен. Александра с Братиславом, как и остальные молодые люди отлавливали профессоров, но у них это проходило куда удачнее. За одно утро они заманили в свои колдовские сети всех и, одурманив заклинаниями учёных мужей и дам, быстро получили желаемое.

Покровительственным тоном Братислав заявил:

– Вот и всё, теперь можно и на длинные каникулы идти, присоединив к плановым ещё три недели для сдачи зачётов и экзаменов.

Александра одарила его восхищённым взглядом:

– Спасибо тебе, избавил от этой сессионной тягомотины.

Тот деланно поклонился и, поймав девушку за руку, поцеловал тыльную сторону, как галантный кавалер:

– Для дамы сердца я готов достать всё, что угодно.

Александра пыталась не улыбаться, но у неё это плохо получалось. Выходки Бореслава всё больше её забавляли. Она приняла, его подарок в виде кота Комитатура, но пойти на свидание с этим обольстительным колдовским однокурсником ещё не решилась.

Девушка, приложив усилие, вытащила пальцы из его ладони:

– Что-то я не припомню, чтобы ко мне относился этот титул.

– Так в чём же дело? Сессия уже не помеха и, я надеюсь, теперь ты мне не откажешь во встрече тет-а-тет? – он сверлил её настойчивым взглядом.

Александра ничем, не выдавая волнения внутренне вздохнула: «Наверное, всё-таки надо с ним поговорить. Может, расскажет, что про этого котяру, который читает мои мысли и приходит когда вздумается».

– Я сегодня не позавтракала, так что разрешаю меня пригласить в кафе, – снисходительно сообщила девушка.

Братислав изобразил реверанс:

– Премного благодарен. Прошу пройти в мою двухколёсную карету.

Александра немного растерялась:

– Куда?

– Ты же не боишься мотоциклов, правда? – посерьёзнел Братислав.

Волна смущения прокатилась по лицу студентки. Она не испытывала восторга от этого метода передвижения. Более того прокатавшись некогда с Романом, сыном егеря, однозначно поняла, что больше она никогда не сядет на это транспортное средство. Братислав видел её замешательство, но поддавшись порыву, просто взял её за руку и потащил за собой. Девушка не сопротивлялась, всё ещё раздумывая, как увернуться от предстоящей поездки. Однако её ждал грандиозный сюрприз. То, на чём ездил Братислав, сложно было назвать ординарным мотоциклом. На стоянке перед ВУЗом на Александру смотрел, блистая металлом, огромный механический зверь.

«Так вот почему он в косухе и в кожаных штанах периодически ходит. Байкер!» – пронеслась запоздалая догадка в голове девушки.

– Мой Харлей Девидсон, как и его хозяин, к вашим услугам, миледи, – широким жестом рук познакомил молодой человек оторопевшую подругу.

Александра с помощью Братислава вскарабкалась на мотоцикл, радуясь, что одела сегодня джинсы, а не платье. Тот лихо уселся рядом и завёл двигатель. Под завистливые взгляды студентов парочка шумно укатила.

И вот, прокатившись с грохотом по округе, молодые люди устроились в крохотной кофейне, опустевшей после первого наплыва утренних посетителей. Братислав и Александра закончив с творожной запеканкой, перешли на жасминовый чай с блинчиками в полной тишине. За окном небесный свод хмурился частой рябью тонких облаков, плотным слоем застелившим небо. По такой же по виду стиральной доске в голове Александры подпрыгивали мысли, пока её взор блуждал в вышине.

Наконец Братислав прервал молчание, лениво промурчав:

– Хватит меня избегать. У тебя же наверняка есть вопросы.

Девушка опустила взгляд с небес и уставилась на спутника, и не без сарказма в голосе, попросила: – Ну рассказывай тогда, что твой подарок умеет, кроме того как подглядывать за моими мыслями.

Парень рассмеялся:

– Да это он может. Комитатур вообще добрый, не навязчивый. Забудь о нём. Считай это как нательный крестик, о котором человек вспоминает только, когда пресловутый гром грянет.

– И зачем он мне такой? – ехидная улыбка заиграла на Александре. – Вот полюбуйся, какую он мне отметину оставил, – девушка протянула руку, оцарапанную волшебным созданием.

– А как ты хотела, любой контракт надо подписывать, – глаза Братислава не по-доброму сверкнули, но через секунду он снова смотрел влюблённым ухажёром.

Напряжение внутри Александры подпрыгнуло до максимума, останавливая волну паники, она спросила:

– Что за контракт?

Братислав продолжил всё с той же беззаботной улыбкой:

– Конвой. В смысле охрана тебя. Фамильяр, чтобы выполнить свою защитную функцию должен иметь с тобой контакт, вот он и наладил канал связи, оцарапав тебя.

– У тебя тоже такой есть? – побежал подозрительный взгляд девушки по ладоням молодого человека.

Тот выставил правую руку:

– Ага, вот тут был.

– Со временем прошли следы. Это хорошо, – хмыкнула Александра. – А как ты браслет носишь? Не туговато?

– Это только поначалу дискомфорт, потом привыкнешь. Я себе кофе закажу. Тебе взять? – встал из-за столика Братислав.

Она кивнула:

– Капучино.

– И поговорим о серьёзном, – подмигнул парень, оставив мучиться неведеньем Александру, пока он расплачивался на кассе.

Неприятные иголочки предчувствия плохого, покалывая во всём теле, пробежали с головы до ног. Александра, покусывая ложку, застыла в тревожном ожидании. Сладкие ароматы свежей выпечки стали давить удручающим грузом, лишающим возможности дышать. Хотелось всё бросить и бежать, но отяжелевшие как будто бетонными оковами ноги не слушались.

«Неужели ловушка?!» – почти бился в истерике мозг.

Братислав поставил высокий фигурный стакан перед Александрой и неожиданно погладил её по голове:

– Чего нахохлилась? У тебя жизнь интересная начинается, а ты словно на войну собралась.

Её глаза прицельно стрельнули в лицо молодого человека:

– Сам виноват. Сколько можно загадками изъясняться. Я вся во внимании. Давай, удиви меня!

Девушка вцепилась за горячий напиток, как за единственную между ними преграду и стала медленно пить, размеренными глотками периодически отодвигая ложкой, словно играя воздушную пену.

Он присел к ней совсем близко, так, что между их стульями было расстояние не шире ладони, и стал шептать, почти касаясь её уха губами и нагоняя мурашек бархатистым голосом: – Теперь ты моя. Моя навсегда. Будем работать в паре. Тебе повезло. Я взял тебя в дело, потому что ты мне действительно нравишься. Даже испытывать тебя не стал. Расслабься, всё будет хорошо.

– Какое дело? – прошептала Александра, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Братислав огляделся, положил изящную руку девушки в свою большую ладонь и, поглаживая второй рукой по её холодной ладошке сообщил:

– Я не так молод, как выгляжу. Однажды я тебе расскажу больше. Сейчас не об этом. У меня есть напарник или партнёр, как тебе будет угодно, так и называй. Он делает Талисманы Чемпиона. Тот самый браслетик со звездой, что теперь и у тебя на ноге. Даже не пытайся его снять. Не получится, он только сильнее вопьётся в кожу. Вещица удивительной мощи. Котяра действительно отведёт любую беду, но выставит цену. Поэтому нужно иметь что-то в запасе, чтобы он не ел тебя.

– Что, прости? – девушка, поперхнувшись, закашлялась.

– Комитатур порвал твоё астральное тело и, совершив услугу, будет пить твою жизненную энергию. Причём, даже не сообщая тебе, как владелице, о расплате. Всё работает автономно. И в один прекрасный день, некогда удачливый счастливчик с Талисманом Чемпиона, может внезапно умереть от упадка сил. Чтобы этого не произошло, надо работать над запасом прочности. Я расскажу как. Что же он даёт? Ты с таким оберегом, живёшь долго, очень долго. Причём твоя красота не увядает.

Братислав многозначительно посмотрел на ошарашенную Александру и, выждав паузу продолжил:

– Красотуличка, теперь ты понимаешь, что ты действительно моя, и что тебе со мной лучше не ссориться?

Подавляя блеск в глазах сродни разъярённой амазонки-воительницы молодая колдунья выгнув спину, подставила лицо, словно для поцелуя, и голосом пронизанным нотками тембра соблазнения, ответила:

– Мой господин, вы даже не представляете как я рада такому подарку судьбы.

Довольный собой Братислав улыбнулся и хотел было поцеловать пухлые губки, но Александра предостерегающе выставила вперёд ладонь.

– Не спеши. У нас впереди вечность.

Молодой человек протёр салфеткой лоб покрывшийся испариной, и, сверкнув очами, наполненными искрами страсти, отстранился: – Я тоже люблю поиграть, миледи. Подожду, когда ты сама будешь просить меня о ласках.

Должный эффект получился, Александра внутренне ликовала: «Ещё не хватало мне превратиться в вечную рабыню этого самовлюблённого клоуна! Что же путь думает, что очаровал меня. Это даст мне время во всём разобраться и возможно даже привлечь Каню, хотя хотелось бы выпутаться из этой ситуации без позорных объяснений».

Братислав пересел напротив и бесцветным голосом стал рассказывать дальше, словно между этими двумя ничего не произошло:

– Астральное тело требует не так много, но основные правила сохранности, очистки и развития следует ввести в привычку. Астральная составляющая человека это, прежде всего его эмоции, чувства, желания, стремления. Это эмоциональное тело. Оно хранит в себе как позитивные, так и негативные накопления, такие как страхи, зависть, панические настроения. Помимо любви и радости мы таскаем с собой ещё и чёрные мысли, а это первое от чего следует избавиться, иначе они поедают нас изнутри. Чем дольше человек находится в угнетённом состоянии, тем глубже проникают токсичные эмоции, становясь частью внутреннего мира и перекраивая его сущность.

Девушка выставила указательный пальчик вверх и вставила:

– Я в курсе всех этих вводных. Человек строит внутренний мир из поступков, эмоциональных состояний и чувств. Болезни начинаются от негативных мыслей и тому подобное. Давай ближе к делу.

Улыбка запрыгала в уголках рта Братислава:

– Приятно иметь дело с умным человеком. Что ж, ближе к делу, так ближе к делу. Эмоциональное тело имеет кое-какие секретные уникальные способности. Ими можно выгодно научиться управлять. Во-первых, эмоциональное тело не имеет понятия, как реагировать на чужие эмоции, а во-вторых умеет восполнять запас энергии после магического нападения или поедания нашими добрыми фамильярами. Итого, избегая негативных мыслей и мелких пакостей каждый сам закаляет собственное тело и может выставлять блоки на эмоциональный фон окружающих. Помогает медитация. Даже простое созерцание природы без каких-либо мантр. Эти свойства великолепное защитное оружие обалденно работающее совместно с Талисманом Чемпиона.

Александра затяжным образом моргнула, заканчивая затянувшееся пояснение:

– Посыл уловила, – и как бы невзначай спросила, – ты упомянул о партнёре. Кто он?

– Молодец, миледи, ничего не упускаешь, – подмигнул Братислав, и низко наклонившись над столом, сообщил, – Алферий, он ювелир. Любит повозиться с огранкой камней и переплавкой металлов. Давно мы с ним партнёрствуем. Учились вместе у одного мага и случайно раскопали древний рецепт, который теперь стал основой нашей бессмертной жизни. Он уже тогда мне в отцы годился, поэтому мы не конкуренты и прекрасно ладим.

– Понятно. Он тот, кто создаёт эти неподражаемые украшения, а в чём твоя роль? – взгляд Александры скользил по лицу однокурсника.

– Я поставляю рубины. Только природный камень обладает нужными свойствами. Поэтому приходится потрудиться, чтобы найти нечто действительно ценное.

Брови девушки взлетели вверх:

– И где ты их в Краснодаре находишь?

Братислав хохотнул:

– Не надо недооценивать Краснодар. Этот город после Москвы и Санкт-Петербурга идёт третьим по количеству дорогих автомобилей в России. Здесь предостаточно богатых людей и тех, кто поставляет им сюда прекрасные камушки.

Он начал впиваться в лицо Александры недоверчивым взглядом, пытаясь разгадать её настроение. Но та мило улыбалась, не позволяя истинном чувствам обнаружиться.

– Сомневаюсь, что вы оба просто белые пушистые кролики, помогающие людям, раздаривая им Талисманы Чемпиона, и делая всех вокруг бессмертными, – иронично подметила Александра.

Братислав осклабился:

– Почему раздаривая. У всех своя цена. Причём это не всегда денежный эквивалент. Я часто прошу оказать услугу. Причём такую, совершив которую, клиент ни при каких условиях о нас не расскажет.

– Продуманно, – улыбнулась девушка, снова ощущая бегающий холодок по спине.

– Бесспорно. Но ты не переживай, твой талисман мы не включили в общий котёл, которым управляет Комитатур. Он не вытягивает из тебя излишки энергии. Тебя не ждёт такой конец как у наших основных покупателей – различных знаменитостей и так называемых звёзд шоу-бизнеса или всяких там медийных лиц, которые пускаясь во все тяжкие дела, умудряются порой нам подарить десяток другой своих не прожитых лет. У тебя лайт версия талисмана.

Сердце Александры сковало льдом страха, глухими ударами молота по наковальне отдавались мысли в голове: «Жить мне или не жить теперь решает этот рыжеватый престарелый обольститель. Они продают талисманы, которые воруют время. Я на жёстком поводке. Однозначно надо выпутываться».

Её глаза засверкали лучистыми звёздами, и как бы оттесняя насмешку, она томно улыбнулась. Братислав пытливо уставился на Александру.

Лилейным голоском, применив самый страстный взгляд, на который только была способна, девушка спросила:

– Позволь полюбопытствовать, а от меня какая услуга ожидается?

Громогласный хохот наполнил кафешку, заставив подпрыгнуть сонного бармена.

– Твоя красота не поможет. Не старайся. Правило для каждого владельца Талисмана Чемпиона едино – ответная услуга должна быть оказана.

Молодая колдунья невозмутимо тем же тоном продолжила:

– Вот я и спрашиваю, что ты хочешь от меня?

Не напускная серьёзность появилась на лице собеседника:

– Рубин. Ты мне достанешь рубин.

От неожиданной просьбы Александра глупо захихикала:

– Ты хочешь, чтобы я ограбила ювелирный магазин?

– Там нет настоящих. О магазинах речь не идёт. Скоро всё узнаешь. Не спеши, – загадочно прошептал Братислав.

Он указал в окно и, вставая, снова балагурным тоном, продекларировал:

– Положительно сказываются радостные эмоции и смех. Так что можем сходить в цирк. Афиши так и зовут! Пора дать пилюльку забавы для поддержания астрального тела. Пойдём!

Профессиональное захватывающее выступление артистов цирка не оставляло равнодушным ни кого в зале. Водное шоу было грандиозно отрежиссировано чередованием номеров с животными и акробатами. Представление шло в воде, на воде и в воздухе. Братислав восхищался, ликуя как ребёнок. Александра же прикладывала усилия, чтобы выглядеть весёлой. И тут в зрительском секторе напротив она увидела трёх подростков в одежде защитного цвета и укороченных папахах.

Девушка вспомнила фразу из какой-то исторической телевизионной передачи: «В казачьем военном сословии принято так, казак снимает шапку в церкви, дома или вместе с головой».

Александра горько усмехнулась: «Мой удивительный браслетик теперь тоже снять можно только с ногой».

Вдруг она увидела женщину. Лицо показалось смутно знакомым. Александра бросила на Братислава кокетливый взгляд, и, удостоверившись, что он всё ещё поглощён действом на сцене, стала жадно всматриваться сквозь брызги музыкального фонтана. Миловидная особа в брючном бежевом костюме с длинными волосами, собранными в конский хвост о чём-то беседовала с девочкой с длинной косой, похожей на куклу своим ажурным розовом платьицем.

Немигающий взор молодой колдуньи сразу подсказал, что это не родственницы и что девчонка имеет сильное сходство с одним из казачат. Рядом сидели ещё двое мужчин. Белокурый худощавый, даже сидя возвышался над остальными. Второй с тёмными волосами был крепкого коренастого телосложения. Их лица значительно отличались серьёзностью от бушующей весельем публики.

«Видимо ни мне одной здесь не хочется балаганить. Этих двоих я тоже где-то видела» – мысли девушки в спешке рылись в памяти, царапаясь как дикие кошки.

И тут её бросило в жар, по вискам заструился пот: «Это же те самые, которых в Абхазии отловили Дивинус, заманив похищением этой женщины. Нам ведь тогда даже не дали поговорить. Как же её звали? Мага! Значит, им удалось сбежать. Любопытно. Они, наверное, тоже колдуны, хотя свободного кроя джинсы и майки не скрывают военную выправку. И если они не дружат с Дивинус, то возможно мы поладим. Может быть, они мне помогут избавиться от браслета? Хотя, может быть, они тоже такие носят иначе, что они здесь делают?».

Александра осторожно посмотрела на Братислава. Взор того был обращён под купол цирка, куда переместились воздушные гимнасты.

«Прямо не подойти и не проследить. Х-мм у Маги был сайт, найду её через интернет, если вдруг не отыщу среди контактов в мессенджере. Сегодня же с ней свяжусь. Нельзя откладывать, пока меня ещё рубины красть не заставили. Она наверняка что-то подскажет» – опрометью поразмыслив, приняла девушка решение и перестала смотреть на странную группу, дабы не привлечь ненужное внимание со стороны хохочущего парня рядом.

Маша извивалась ужиком, чтобы подслушать то, о чём говорят юноши с двумя мужчинами, которых она в последний раз видела лишь позапрошлым летом. И астроном Константин Евгеньевич и хозяин гостевого охотничьего дома Анатолий Александрович выглядели подозрительно. Их серьёзный вид подсказывал девочке, что она упускает что-то важное и больше ей не казалось, что, то, что она позавчера подслушала, подбросив ребятам, включённый телефон, выглядит глупо. Однако тётя Лиза, словно малое дитя постоянно её отвлекала, указывая на то, как забавно и восхитительно идёт представление.

«Она с ними заодно и нарочно занимает меня глупой болтовнёй. Придётся потом снова как-то их выследить» – продолжая улыбаться, размышляла Маша, постепенно теряя надежду что-либо услышать.

Паша был несказанно рад, что встреча с дозорными происходит в таком шумном месте, которое постоянно отвлекает на себя. Однако, когда Константин Евгеньевич предложил во время антракта вместе отойти в сторонку, юноша был сильно раздосадован.

Они встали в очередь за сладкой ватой.

– Ну, давай выкладывай, что тебя так состарило? – тихо спросил мужчина.

Паша задёргался:

– В смысле состарило?

– Мои глаза нунтиуса видят фиолетовый дымок вокруг тебя, и это говорит о том, что ты пользуешься магией. А глаза человека уже подметили, что ты выглядишь старше своего возраста. Значит, расплачиваешься жизненным временем. Признавайся, куда опять свой любопытный нос засунул?

Губы юноши задрожали:

– Да что такое? Как же так? Я же, как лучше хотел…

– Что именно хотел? – продолжил допрос Константин Евгеньевич.

– Одноклассники уже мышцами обросли. Даже Глеб. Я самый мелкий в классе стал. Нашёл в интернете объявление о Талисмане Чемпиона. Такие все кинозвёзды и крутые спортсмены носят. Удачу приносит и желания исполняет. Вот я и заказал себе такой.

– И чем ты за него расплатился?

– Они кино какое-то снимают. Надо было в одном эпизоде напасть на человека в балахоне и забрать свёрток. Я всё сделал и получил браслет со звездой. Теперь на ноге ношу, и он почему-то не снимается. Наверное, застёжка бракованная попалась, – промямлил Паша, вдруг начиная сопоставлять факты.

Зрачки парня расширились от ужаса, и он как рыба на берегу молча хватал воздух губами.

– Вижу, ты только что осознал, нечто важное, – подметил дозорный.

Шея Паши втянулась по самые плечи, словно он пытался спрятаться как черепаха в панцире.

– М-да, прошлый опыт тебя пока ничему не научил. А с Машей вашей, что случилось?

Паша быстро заморгал:

– Мне ничего не известно. Что с ней?

– Тоже фиолетовый дымок вьётся, – неодобрительный взгляд Константина Евгеньевича скользил по публике в фойе, набитом самыми разными лавками с сувенирами и торговыми палатками со сладостями.

Они набрали для всех воздушного разноцветного лакомства, и вышли из здания цирка, где тут же Маша, Глеб и Дима как голодные чайки расхватали угощение. Мама Паши отказалась от сладкого, сославшись на диету, а Елизавета Леопольдовна отщипывая сахарную вату, подошла к супругу и что-то прошептала на ухо. Тот пристально посмотрел на Анатолия Александровича и кивнул. Дима заметил переглядывания троих нунтиусов и внутренне приготовился к основательному разговору. Молодой волхв на интуитивном уровне понял, что Машу надо будет ввести в курс дела и что дальнейшие поиски осколков Коркулум пройдут совместно с сестрой Глеба.

Елизавета Леопольдовна широко улыбнулась и, заполучив всеобщее внимание, заявила: – Предлагаю после представления заехать к нам домой!

Мама Паши отрицательно покачала головой:

– У меня в деревне мясо размораживается к ужину. Пропадёт.

– Значит в другой раз, – Константин Евгеньевич похлопал по плечу соседку по даче, которая медленно стала оседать на землю, а он её тут же галантно поддержал.

Паша подскочила к матери:

– Мам, тебе нехорошо?

– Да что-то голова закружилась, – слабым голосом ответила та.

– Вам надо полежать. Едем к нам, – среагировала Елизавета Леопольдовна, вызвав по приложению в телефоне пару машин такси.

Взволнованные ребята тучно сидели на краешке дивана в скромно оформленной гостиной квартиры астронома и его супруги. У Паши и Маши в руках были кружки с травяным отваром, наполнившим всё помещение специфическим аптекарским запахом. Мужчины дозорные устроились рядом в глубоких креслах, а Елизавета Леопольдовна покручивалась на компьютерном стуле на колёсах около письменного стола. Мама Паши мирно спала в соседней комнате. Было применено расслабляющее заклинание, чтобы женщина поспала, пока будет идти не простой разговор. Анатолий Александрович, используя перстень, уже побывал на даче Паши и убрал мясо с морозилку, а Кузьмичу на вечер заказал добротный обед на всю компанию.

Маша, получившая порцию невероятной пугающей информации, громко икала вперемешку с причитаниями:

– Оёёюшки! Йи! Оёёюшки! Йи! Кто же меня заколдовал? Йи! Сколько колдунов развелось! Йи!

Елизавета Леопольдовна указала на Пашу:

– Дым не рассеивается.

– Ну, хоть над Машей просветлел, а с Пашиным украшением надо будет потом заняться обстоятельнее, как оно себя проявит, так и поймем какой способ применить, чтобы от него избавиться, – ответил супруг.

Анатолий Александрович откашлялся:

– Полагаю, это было какое-то временное явление, без оков, как у Павла, – он обратился к Маше, – вспомнила хоть что-то? Может у тебя что-то внезапно стало получаться легко, а раньше требовались усилия?

Девочка скривила губы и замотала головой.

Брат рядом щёлкнул пальцами:

– А пение? У тебя же училка в музыкалке поменялась? Ты сама говорила, что ваш хор с ней стал призовые места занимать!

Маша поправила косу:

– Да. Йи! Когда Зинаида Рудольфовна пришла, у нас в группе у всех прогресс заметный сразу наметился. Йи! Она мастер своего дела. Йи! Никогда голос не повысит, её все слушают и у всех всё получается. Йи!

Дима, вспомнив одну встречу с пожилой парой в поезде, вскинул указательный палец вверх:

– Да это же госпожа Трункулова собственной персоной. Потомственная колдунья. Она пению обучает. Наверное, хочет зарплату себе выше обстроить за счёт ваших достижений.

Маша обиженно посмотрела на Диму. Возмущение избавило девочку от икоты.

– Ты хочешь сказать, что я бездарность и могу хорошо петь только, когда мне волшебный голос дают?!

Елизавета Анатольевна примиряюще ласковым голосом проговорила:

– Тише, тише. Речь сейчас о том, что колдуны активизировались и выходят в реальную жизнь более явно. Пусть даже помогая одарённым детям быстрее развить талант. Всё равно за всем этим стоит то, что Дивинус чувствуют свою безнаказанность и наступают. История с рубинами выглядит сомнительно, но в условиях отсутствия другой информации нам надо проверить имеющуюся. Однако на будущее я бы советовала на занятия хорового пения к этой леди больше не ходить, она же пьёт вашу энергию.

Девочка перепугано резко отстранилась к спинке дивана и прижалась к брату. Дозорная невозмутимо встала и быстро покинула гостиную.

Через пару минут она вернулась с неким диковинным механизмом в руках:

– Это магические часы. Они умеют останавливать время. Мы сейчас прочтём все вместе заклинание и выйдем в пространственный коридор времени, который позволит нам составить маршрут посещения индийских храмов и беспрепятственно посетить их.

Маша снова икнула:

– Йи! Оёёюшки! А просто на самолёте нельзя?

Константин Анатольевич спокойным голосом поведал:

– Так будет безопаснее и быстрее. Ни кто не должен знать о нашей с вами связи. Чем дольше Дивинус будут находиться в неведении о наших совместных поисках касательно восстановления сердца Вселенной, тем лучше.

Анатолий Александрович закивал:

– К тому же не в каждое святилище нас пустят, а так мы побываем во всех залах и помещениях, где посчитаем нужным.

Дима поднял руку:

– А разве нам не нужны те, которые могут объяснить, что там произошло?

Глеб удивлённо морщил лицо и внезапно застрочил как пулемёт:

– И потрудитесь объяснить. Мы говорили о кражах в ювелирных магазинах. О том, что в Индии есть шахты, где идёт добыча драгоценных минералов. При чём тут храмы?

Елизавета Леопольдовна вздохнула и доверительным тоном объявила:

– Мы уже всё поняли. Некая мощная организация провела рейд в стране, где традиционно добываются корунды. Лавки ювелиров это места перепродажи. Там делать нечего. На месторождениях тем более нам ничего не найти, ибо там находятся необработанные минералы и ни кто не станет прятать готовый драгоценный отшлифованный камень под землю, где постоянно копошатся шахтёры и чёрные старатели. В Индии, так или иначе, всё связано с религией, которая, к сожалению, разрослась на множество течений и на сегодня уже не является объединяющим началом, а всё больше становиться предметом споров о правильности выполнения обрядов, которые люди сами понапридумывали за последние века.

Глеб встряхнул головой, щёлкнул пальцами и, перебив дозорную, спросил:

– Вы хотите сказать, что мы собираемся искать сокровищницы храмов?

Анатолий Александрович барабаня ладонями по подлокотнику кресла ответил:

– Можно сказать и так. Раз некто прошёлся по ювелирам, то скоро они догадаются о том, что самое большие и редкостные экземпляры рубинов находятся не у барыг, а в манди́рах и других древних индуистских храмах.

– Поэтому я думаю теперь вы понимание, что нам не нужно, чтобы кто-то нас видел. Даже если мы и встретим служителей культов, то помогать нам никто не будет, – подытожил Константин Евгеньевич.

Маша отставила кружку и, сложив руки на груди, воодушевлённым голосом пропищала:

– Оёёюшки! Мы станем пиратами расхитителями!

При упоминании о пиратах Паша и Глеб невольно передёрнули плечами.

Паша хмыкнул:

– Нет уж, спасибо. Мяч пролетел мимо ворот. В пираты я больше не хочу. Мы будем добрыми приведениями. Тихо придём и тихо уйдём. Нам-то всего лишь надо пробежаться по всем сокровищницам и проверить есть ли у них осколки Коркулум. А так как у нас есть образец, то проблем возникнуть не должно.

Елизавета Леопольдовна невесело рассмеялась:

– Хорошая ассоциация. По сути, мы и будем приведениями. Нас не будет видно, а мы будем видеть всех. Двигать предметы мы сможем, а обычные люди будут проходить, словно сквозь нас. Ни голод, ни жажда о себе не напомнят.

Дима задумчиво вздохнул: «Хоть бы в этих пространственных коридорах не было других путешественников».

Глава 6

Первой точкой маршрута был выбран Золотой храм сикхов. Хармандир-Сахиб не зря назывался золотым. Большая часть стен внутри и снаружи были выстланы золотыми пластинами с витиеватыми узорами. Здание с четырьмя входами располагалось в самом центре квадратного озера, окружённого белокаменным дворцом. Храмовый комплекс как огромная бесплатная столовая предлагал насытиться просто едой многотысячным обездоленным и гостям. Повсюду сновали паломники, спеша посетить вечернее религиозное действо. Служители храма в белых балахонистых одеждах и чёрных чалмах, сидя на полу центральной залы среди гирлянд с яркими цветами под огромной стеклянной люстрой, огороженные золочёным ограждением, играли на струнных инструментах, напевая загадочные тексты мантр. Обстановка по периметру была суматошной. Ребята, стоя между дальних колонн, привыкали к статусу приведения. Сумятица и шум, создаваемые толпой посетителей, действовали угнетающе.

Маша недовольно запищала:

– Оёёюшки! Мне надоело, что меня никто не видит. Я боюсь! Вон тот здоровяк в гигантской чалме, как шляпа у мухомора, уже два раза через меня прошёлся!

Елизавета Леопольдовна взяла её за руку:

– Маш, потерпи немного. Совсем скоро ты освоишься. Мы находимся в пространственном коридоре. На самом деле это мы через всех этих людей проходим, а не они ходят сквозь нас. Считай что мы в параллельном мире, где те же самые дороги и пути, но только наш слух и вообще все органы чувств работают острее.

Паша брезгливо отряхивался, он только что соприкоснулся с каким-то грязным нищим:

– Легко сказать потерпи. Я же вижу всю эту грязь и вшей на его теле!

– И ещё здесь плохо слышно, – заворчал Глеб.

Константин Евгеньевич приблизился к возмущавшимся подросткам из узкого коридорчика сбоку:

– Пойдёмте ниже, там ступеньки ведут в подвальный этаж. Дима и Анатолий Александрович уже спустились.

Маша, насупившись, поковыляла вместе со всеми: «Кто бы мог подумать. Так красиво всё начиналось. Прочитали заклинание, серебристое пламя всех окутало голубой дымкой. Нунтиусы перенесли нас волшебными перстнями в этот удивительный утыканный золотыми шпилями храм. А теперь иду, и дышать не могу. Такое ощущение, что все эти люди притащили сюда кучу индийских благовоний, от которых кружится голова и эта музыка такая тоскливо-заунывная, что хочется спать».

Мраморные ступеньки с мелким шагом едва умещали ноги. Идти приходилось ссутулившись. Посетители храма заполнили все проходы и даже сидели на полу. Всё время надо было смотреть куда идти. Дима достал дощечки Вайю и запустил перед собой легкий ветерок, который заставлял людей кутаться в одежды и группироваться, позволяя проходить через них с меньшим количеством соприкосновений.

И вот путешественники в пространстве собрались в крохотном помещении под храмом, отсыревший пол которого наполнял испарениями и без того тяжёлый липкий воздух, а покатые скользкие стены, говорили о том, что это место редко посещается. По команде Константина Евгеньевича все принялись отстукивать выбеленную каменную кладку, надеясь отыскать некий ход, который их приведёт к залежам драгоценностей. И вот Глеб обнаружил незначительное углубление и усердно заколотил по его краям. Другие остановились и, затаив дыхание ждали, когда ему удастся открыть потайной лаз, не имея возможности подобраться ближе, чтобы помочь.

В полной тишине раздавалось лишь сопение Глеба от потуг и подбадривающий шёпот Маши:

– Ну, давай братик, давай!

Хоть Анатолий Александрович и прихватил котомку, из которой можно было вынуть любой предмет из его арсенала, но там не нашлось ничего подходящего. Поэтому в ход пошли кинжалы ребят и ножи дозорных. И вот один кирпич поддался. Старый цементный раствор удалось выскрести. Резким ударом ноги Анатолий Александрович вышиб кирпич из кладки и тот с глухим грохотом свалился за стеной.

Паша потирал руки:

– Путь найден! Осталось только расширить проход!

Он в неистовством порыве сменил Глеба у стены, а когда устал сам, то уступил место Диме. Рослым дозорным оставалось только наблюдать за усилием подростков, ибо они не имели физической возможности посодействовать. И вот лаз расширился. Анатолий Александрович протянул фонарь из котомки. Открывшееся пространство было кладовкой, в которой хранился уборочный инвентарь. Возглас разочарования наполнил помещение.

От досады Паша пнул стену ногой так, что чуть не взвыл от боли, разгорячённый юноша замахал руками:

– Зачем мы сюда прибыли? Храм крошечный. Стены тонкие. Подвалы пусты или для веников используются. Где тут сокровища искать?

Анатолий Александрович, сохраняя невозмутимое спокойствие, сдержано ответил:

– Вы упоминали об ограбленном сикхе. В воинском сословии не принято накапливать богатства, поэтому мы решили сюда заглянуть. В этой святыне могли бы храниться драгоценные дары, но я удивлён не меньше вашего. Возможно, подношения храму находятся где-то ещё. Однако, настаиваю на том, что наш подход верный, где-то в индийских храмах кроется зацепка. Считайте это профессиональным чутьём следопыта-разведчика со значительным стажем. Старую птицу приманкой или пустышкой не проведёшь. Единственное, что нужно поменять в тактике, это то, что посетить только крупные строения, без такого массового столпотворения и не на воде, потому как нам не спуститься ниже без специального снаряжения.

Глеб прокашлялся:

– Я бы тоже хотел внести дополнение к последующим перемещениям. Нам надо разделиться. Нет смысла ходить кругами друг за другом. И давайте начнём с самых древних мест, которые находятся вдали от цивилизации, и с большей вероятностью хранят в себе нетронутые сокровищницы, ведь осколки Коркулум похитили давным-давно.

Ребята активно закивали. Дозорные тоже согласились с таким логичным раскладом, однако лицо Елизаветы Леопольдовны выдавало озабоченность. Она подняла руку, призвав всех обратить на себя внимание.

– Небольшой инструктаж. Вы должны знать, что пространственные коридоры времени используют самые разные существа. Например, вы наверняка слышали о гномах. Эти ребята являются самыми активными пользователями. Именно через коридоры времени они работают в рудниках. Полагаю, что мы не должны с ними пересечься. Но поскольку мы, как и гномы, сейчас ищем драгоценные камни, то лучше быть начеку. Мало ли может быть они и приворовуют, а не только майнят.

– Оёёюшки! Это же просто чудненько! – восторженно заявила Маша.

Все с удивлением посмотрели на девочку, поправляющую оборочки на розовом платье.

Та премило захлопала ресницами, и тем же тоном продолжила:

– Нам надо не опасаться гномов, а с ними встретиться и переговорить. Если они всё под землёй знают, то быстро нам всё расскажут и покажут.

Корпус Димы подался вперёд, взгляд прошёлся по наивному созданию в розовом, а потом он как бы отстранился назад: «Говорить ей о том, что гномы бывают злобными карликами не стоит».

По-видимому, думающий о том же самом Паша, сдавленным голосом произнёс: – Ну что же, встретим этих крошек, спросим. Но если они действительно трудяги, то мы вряд ли с ними познакомимся. Меня лично настораживает возможность встречи с теми, кто сотрудничает с Дивинус. Вот им бы точно не хотелось попасться в лапы.

И вот Елизавета Леопольдовна обозначила список храмов, дала дозорным краткие инструкции с пояснениями и провела дробление на три группы: Дима и Анатолий Александрович, Паша, Маша и Елизавета Леопольдовна, Глеб и Евгений Константинович. Пожелав друг другу удачи, дозорные применили перстни, и путешественники в пространственном коридоре времени сделали новый виток в том же самом заданном магическими часами предвечернем часе, очутившись в разных исторических святынях.

Глава 7

Нависающие скалистой серо-чёрной громадой каскадные стены уставились на Диму и Анатолия Александровича холодным взором. Мужчина и юноша стояли под открытым небом на щербатом трёхъярусном фигурном постаменте, рядом с гигантским каменным сундуком, установленном среди четырёх скульптур львов, обращённых головами на все стороны света. Справа возвышалось основное здание храма, покрытое изумительной сложной резьбой по камню. Запечённый солнцем воздух благоухал пыльными запахами разогретой горной породы. Туристов было мало, и все они находились на значительном удалении около входа в храмовый комплекс. Вскоре они и вовсе исчезли из вида.

– Кайласанатха, – выдохнул дозорный, – Пещерный храм, вырезанный прямо в базальтовой скале. Он посвящён Шиве. По индийской мифологии этот бог призван для того, чтобы разрушать старый мир, запускать обновление.

Юный волхв, покосившись взглядом на наставника, проговорил: – В мире так много богов.

Нунтиус покачал головой и назидательно высказался:

– Бог один, просто человек не в силах познать его многомерность, поэтому и дробит божественные явления и поклоняется разным аспектам единой сущности, выбирая то, что нравится по тем или иным причинам.

Тут Дима неистово закрутил головой, пытаясь охватить взором представшее перед ним великолепие древнего зодчества, наполненное образами слонов, львов, грифов самых разных размеров:

– Кто это смог построить?

– Не на все вопросы есть ответы. Жизнь на нашей планете не единожды возрождалась после полной утраты цивилизацией облика её максимального расцвета.

– Я сомневаюсь, что сегодня кому-либо под силу вырезать подобную махину с такой чёткой фигурной детализацией из монолитной скалы. Видимо это была какая-то весьма продвинутая культура, – ощупывал каменные изваяния Дима.

– Как показывает история каждая последующая цивилизация становиться лишь бледной копией предыдущей. Утрачивается ремесло.

Дима уставился на наставника:

– Почему?

– Чтобы созидать великие творения, нужно выделять время, а когда человек бьётся за хлеб насущный ему не до создания красоты. Давай спускаться. Вон там левее я вижу лестницу.

Юноша зашагал вслед за Анатолием Александровичем:

– Не понимаю, а как же раньше с этим справлялись?

Тот не оборачиваясь, ответил:

– Люди жили более сплочённо. Была гармония кастовой системы, когда каждый занимался тем, в чём был мастером, совершенствуя навыки и обеспечивая потребности всего общества, будь то пропитание или искусство.

Они прошли в огромный тёмный зал, по бокам которого стояли массивные колонны, поддерживающие потолок. Слабое освещение от приникающих сюда редких солнечных лучей через громоздкие дверные проёмы заставило их остановиться, чтобы привыкнуть к окружающему полумраку. Внутренне убранство не уступало изысканной резьбой наружным изваяниям. Идеально гладкий пол позволял ступать бесшумно.

– Невероятно. Где-то есть скрытые швы или это тоже часть монолитной скульптуры вырезанной в скальной породе? – погладил узорчатые стены юноша и выглянул во внутренний дворик с выпуклыми барельефами.

Его взгляд заскользил по выветренным временем резным фасадам, имевшим какие-то объёмные сцены, скорее всего из жизни Шивы или ещё каких-то представителей местного фольклора. Многие из этих сцен были наполнены баталиями.

К нему присоединился Анатолий Александрович:

– Мне думается, что это всё единый каркас с высокоточной математической раскладкой помещений и декора во внешнем дворе.

Дима потёр подбородок:

– Это самая удивительная архитектура, которую я когда-либо видел. Где нам тут искать рубины?

– Будем идти из зала в зал, спускаясь ниже. Сокровищницы, как правило, устраивались вдали от людских глаз, сокращая соблазн лёгкой наживы, – сдержанно ответил Анатолий Александрович, указывая на полускрытый пролёт ступеней, ведущий этажом ниже.

Дима устремился в заданном направлении. Юноша шёл, постукивая по стенам, рассматривая символику и запечатлённые в камне картины.

– Я от папы слышал о том, что в Индии кастовость до сих пор присутствует. Только это осуждается мировым сообществом, – припомнил Дима.

Наставник усмехнулся:

– Эта одна из самых странных черт человека – если что-то не как у тебя устроено, значит, оно не правильное. Твой отец, как историк, наверное, поведал тебе, как формировалась индийская культура?

– Помню, лишь в общих чертах, – немного стыдясь, отозвался Дима и резко отпрыгнул в сторону от внезапно обнажившегося проёма в стене.

Анатолий Александрович подошёл ближе:

– Это ты его открыл или кто-то другой?

– Вроде я. Там, на стене что-то хрустнуло, когда я придавил. Темно ничего не видно. Посветите перстнем, пожалуйста.

Наставник просунул в зияющую темноту руку с перстнем, замерцавшим красным огоньком и упёрся в стену. Внутри в разные стороны струились каменные желоба, сверху виднелось пятнышко бледно-голубого неба.

– Похоже на вентиляционный колодец. Идём дальше, – махнул рукой Анатолий Александрович и продолжил, – я могу немного рассказать о местных кастах, точнее о корнях их образования. Тебе, как потомственному волхву, это будет полезно знать.

Юноша оживлённо закивал и, продолжая водить руками по стенам, вслушивался в то, что говорит дозорный, к которому он со времени первого знакомства, продолжал относиться как к наставнику.

– Некогда проживающая в Восточном полушарии группа народов, назовём их Арии, разговаривала на ведийском языке, который позже перешёл в санскрит. Их удивительный язык, наполненный образами, корни слов которых встречаются и в русском языке, говорит о том, что эта нация имела богатый опыт взаимодействия с природой.

Дима протиснулся в обнаруженный им щелевидный проход за колонной:

– Там можно пройти, вижу ступени вниз, только темно.

Дозорный осветил проход перстнем:

– Что ж, весьма не обычный закуток. Свернём здесь.

Они стали осторожно спускаться.

– Может еще, чем подсветить? – спросил юноша, надеясь, что Анатолий Александрович достанет что-то сподручное из своей чудо-котомки.

Но тот неутешительно пробормотал:

– Сейчас глаза обвыкнут, и двинемся дальше быстрее. Не хотелось бы ярко обозначиваться. Мало кто бродит в коридорах времени. И вообще, учись передвигаться на уровне чувств, такой навык всегда пригодится. Это заложено в каждом человеке. Иначе слепые никогда бы не смогли ориентироваться в пространстве, их мозг лучше, чем у зрячих людей осваивает внутри эхолотную систему организма.

Дима приуныл, но возражать не стал, постепенно осваиваясь в темноте, и шагая первым в открывшемся узеньком коридоре, всё так же имеющем нарядную резьбу и по бокам и на потолке.

Юноша продолжил разговор:

– Поясните причём здесь взаимодействие природы и языка народа?

– Всё просто и сложно одновременно. Чем дольше живёт народ, тем больше наблюдений о природе он делает и тем больше есть отражения мира в его культурном наследии таком как язык или литература. Более молодые народы, не имеют богатой палитры языка. Изъясняются на уровне бытовых вопросов. Более древние народы имеют значительно выраженную философию, построенную на накопленной предками кладези знаний об окружающем мире. Своего рода инструкции с прямо следственными вытекающими логическими выводами. Типа будешь добр, и к тебе будут добры. Юные же народы, как малые дети ещё пытаются нащупать, что-то другое, словно законы природы на них не распространяются. Они требуют поклонения и хотят завоевать других, желая стать царями, этакими по-детски неразвитыми персонами, получающими внимание и другие блага просто так, а не потому, что заслужили. Именно более древние народы и имеют касты, где предписывается некая норма взаимодействия с остальным обществом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.