Джеймс Хэдли Чейз
Негде спрятаться золотой рыбке

James Hadley Chase

GOLDFISH HAVE NO HIDING PLACE

Copyright © Hervey Raymond, 1974

All rights reserved

© А. С. Полошак, перевод, 2022

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2022

Издательство АЗБУКА®

Глава первая

Жарким воскресным вечером я сидел дома один-одинешенек. Самое время взглянуть на себя со стороны. Подумать о пропасти между мной и Линдой – в последнее время она, эта пропасть, становилась все шире. Прикинуть, способен ли я построить через нее мостик. Ну и взвесить свое финансовое положение. А оно, честно говоря, было неважное.

Линда уехала к Митчеллам. Сам я отговорился: мол, работы полно. Линда пожала плечами, схватила купальник и умчалась, взяв с меня расплывчатое обещание появиться у Митчеллов ближе к ночи. Я знал, что ей все равно, покажусь я там или нет.

В нашем бассейне засорился фильтр, благодаря чему у меня появилась редчайшая возможность провести воскресенье в одиночестве. И я не преминул ею воспользоваться.

Уселся на солнышке и занялся самокопанием. Итак, мне тридцать восемь лет, парень я здоровый, спортивный и подтянутый. Кроме того, обладаю творческим складом ума. Короче говоря, не обидела природа.

Года три назад я служил в «Лос-Анджелес геральд». Работал обозревателем, вел постоянную рубрику и добился на этом поприще кое-каких успехов. Работа была скучная, но платили неплохо. Я только что женился на Линде, а запросы у Линды были непомерные, так что денежный вопрос стоял весьма остро.

Однажды вечером, будучи в Сан-Франциско, я оказался на одном из тех невыносимо скучных коктейльных приемов, где серьезные дяди ведут разговоры о делах, а на заднем фоне щебечут их женушки. По большому счету делать мне там было нечего, но я боялся пропустить что-нибудь важное. Такой уж я человек: стараюсь ничего не пропускать, если это в моих силах. В общем, я подпирал стену, потягивал виски со льдом и подумывал, не пора ли сматывать удочки. И тут ко мне подошел Генри Чандлер.

Поговаривали, что он стоит двести миллионов долларов. Его королевство зиждилось на трех краеугольных камнях: компьютеры, кухонная техника и замороженные продукты. Еще у Чандлера была пара побочных проектов: газетка под названием «Калифорния таймс» и глянцевый журнал, скроенный по лекалам «Вог» – так, чтобы продавать богачам всякую модную дребедень. Чандлер был главным городским квакером и, пожалуй, самым щедрым меценатом в наших краях. Выстроил за собственные деньги здоровенную квакерскую молельню, но оставался наименее популярным из местных воротил.

– Мэнсон, – сказал он, позыркивая на меня из-под набрякших век, – читал вашу колонку, читал. Хорошая. Да и сами вы большой талант. Загляните ко мне завтра в десять утра.

Я заглянул и выслушал его предложение. Оказалось, Чандлер решил запустить в печать еще один ежемесячник, посвященный критике властей, и уже придумал для него название – «Глас народа». Продавать свое новое детище он планировал по всей Калифорнии.

– Наш штат, – сказал он, – погряз в коррупции. Наши политиканы – бесчестные мошенники. Моя организация раздобудет для вас все нужные сведения, если вы укажете, в каком направлении копать. Уверен, такая задача вам по плечу, а посему предлагаю вам редакторское место. Мои ребята уже изучили всю вашу подноготную, положили рапорт мне на стол, и я остался им доволен. Людей можете набрать самостоятельно. Много народу вам не потребуется, ибо все технические вопросы можно спихнуть на персонал моей газеты. О расходах не беспокойтесь. Если журнал прогорит, получите выходное пособие в размере двухлетнего жалованья. Но он не прогорит. Вот, взгляните: я набросал краткий план. Как видите, вам гарантирована всесторонняя поддержка. Ваша задача – разнюхивать, где дело нечисто. Если подадут в суд за клевету, я разберусь. На вас будет работать первоклассное детективное агентство – кстати, тоже мое собственное. Уж поверьте, разгребать навоз вам не придется, ибо в этом нет необходимости. Все и так на виду. В центре нашего внимания будет администрация, полиция, взяточники и коррупционеры. Ну как, интересно?

Я забрал план с собой, чтобы прочесть как следует. Предложение было весьма заманчивое. Таких мне раньше не делали. Я обсудил все с Линдой, и она разволновалась не меньше моего. Все повторяла: «Тридцать тысяч!» – и лицо ее сияло от восторга. «Наконец-то съедем из этой богом забытой дыры!»

Мы с Линдой познакомились на коктейльном приеме у одного многообещающего политика. Я тут же влюбился. Сидя на солнышке, я вспоминал тот момент, когда впервые увидел ее. Таких великолепных женщин я раньше не встречал: блондинка, красавица, глаза огромные, сияющие, а фигура… Такой фигуре самое место в Палате мер и весов: грудь тяжелая, талия осиная, бедра крепкие, ножки стройные, и кажется, что от самых ушей растут. Короче говоря, секс-символ класса люкс. А ей понравилось, что я веду рубрику в разделе светской хроники: стало быть, вращаюсь среди важных персон. По ее словам, ей тогда показалось, что я на диво романтичен.

Она работала на хозяина вечеринки: добавляла тусовке гламура, развлекала публику и подливала виски в стаканы. Зарабатывала какую-то мелочь. И если ей верить, никаких обжиманий по углам.

Через неделю мы поженились. После первой брачной ночи мне бы следовало насторожиться. Я не увидел никакой страсти, вообще никаких эмоций. Линда просто отдалась мне, но я вознадеялся, что смогу пробудить в ней чувства. Нужно лишь набраться терпения. Ага, размечтался. Вскоре выяснилось, что завести ее способны только деньги. Я же с ума по ней сходил. В итоге влез в долги. Линда беспрестанно скупала всякий хлам: сумки, шмотки, побрякушки. Я же хотел, чтобы она была счастлива, поэтому ни слова ей не говорил. А она все ворчала. Терпеть не могла нашу скромную квартирку. Хотела себе автомобиль: почему это я разъезжаю на машине, а ей приходится трястись на автобусе? Я же, влюбленный, все старался ее урезонить. Помню, как-то взял бумажку и все подсчитал, чтобы она поняла: ну нет у нас возможности купить все на свете. Но она на ту бумажку и смотреть не стала. «Ты же знаменитость, – сказала она. – Твое имя у всех на слуху, должно же у тебя быть что-то за душой. Хватит прибедняться».

И вот, когда я уже всерьез начал беспокоиться, поступило предложение от Чандлера.

– А я знаю, где мы будем жить! – заявила Линда. – Мы будем жить в Истлейке! Там такая красота! И все под рукой. Завтра же едем выбирать дом.

Я заметил, что работу мне пока что не дали. К тому же я и сам еще не принял решения. А главное, Истлейк – поселок не из дешевых, и мы вряд ли потянем такое жилье даже с учетом моих тридцати тысяч.

После этого замечания случилась наша первая серьезная ссора. Линда так разбушевалась, что я просто оторопел. Ругалась на чем свет стоит и даже швырнула в меня парой безделушек. От растерянности я пошел на попятную: пообещал, что приму предложение Чандлера и мы с ней обязательно съездим взглянуть на Истлейк. Линда тут же повисла у меня на шее и принялась извиняться за «плохое поведение».

В общем, я отправился к Чандлеру и сказал, что согласен на редакторское место.

Перекатывая в пухлых губах внушительную сигару, Чандлер сидел за столом и выглядел на все свои двести миллионов. А то и на триста.

– Прекрасно, Мэнсон. Контракт уже готов. – Помолчав, он пронзил меня взглядом из-под набрякших век. – И еще одно. Вашей мишенью будут коррупционеры и мошенники. Запомните: отныне вы как золотая рыбка в круглом аквариуме. Будьте осторожны. Не давайте оппонентам шанса нанести ответный удар. Не забывайте: золотые рыбки всегда на виду. Взять, к примеру, меня. Я квакер, верю в Бога и горжусь своей верой. К моей личной жизни не подкопаешься. Попрекнуть меня не в чем. И вы, вы тоже должны быть безупречны во всем, понятно? Не садитесь за руль в нетрезвом виде, не валяйте дурака с женщинами. Вы человек респектабельный, женатый. Пусть все так и остается. Никаких долгов, никаких сомнительных историй, на радость нашим противникам. Стоит вам оступиться, и ваше имя ославят во всех газетах штата. Отныне вы призваны изобличать коррупционеров и мошенников, а значит, наживете немало врагов. И они распнут вас при первом же удобном случае.

Поскольку мне нужны были эти тридцать тысяч в год, я сказал, что все понимаю. Подписал контракт, пожал Чандлеру руку, вышел из его богатого кабинета и направился к машине, мучимый дурными предчувствиями. Я уже был в долгах. Превысил банковский кредит. И еще у меня была Линда, которая только и знала, что тратить мои деньги.

И все же я, дурак, повелся на ее уговоры и купил дом.

В Истлейке селятся люди с доходом значительно выше среднего. Дома там роскошные, класса люкс, с ковровым покрытием, посудомоечными машинами, кондиционерами и всем на свете, включая поливалки для газонов. Идут по семьдесят пять тысяч долларов за штуку, плюс-минус. В центре поселка – искусственное озеро размером в пару сотен акров. Клуб, конное подворье, теннис, спортивный бассейн, поле для гольфа (с фонарями, чтобы ночью было светло как днем) и огромный магазин самообслуживания, тоже класса люкс. На полках все, что душе угодно: от булавок до черной икры.

Линда говорила, что Истлейк – это рай на земле. Туда уже перебрались некоторые ее подружки. Если где и жить, то только там. Ну вот, я и купил дом. Взял чудовищную ипотеку. С учетом выплат, налога на недвижимость, коммуналки и повседневных расходов мои тридцать тысяч в год мигом превратились в двадцать.

Мы переехали, и Линда была на седьмом небе от счастья. На меблировку ушли все мои сбережения. Признаю, дом был великолепный, и я им гордился, но в глубине души не прекращал подсчитывать убытки. Соседи у нас были молодые, не старше нас, но я подозревал, что эти парни зарабатывают побольше моего. Каждый вечер мы или ходили в гости, или устраивали вечеринки у себя дома. Линда, само собой, захотела собственную машину. Я купил ей «остин-мини-купер». Думаете, она угомонилась? Ага, как же. Теперь ей понадобились ультрамодные наряды: мол, подружки каждый день в новом, а она что, хуже? Готовить Линда не умела, работу по дому терпеть не могла, и поэтому мы наняли здоровенную чернокожую женщину по имени Сисси. Раз в два дня она приезжала на видавшем виды «фордике», а когда уезжала, я становился беднее на двадцатку. В тот день, когда я подписывал контракт, тридцать тысяч выглядели неплохо. Теперь же они превратились в пустое место.

По крайней мере, журнал пользовался большим успехом. Мне посчастливилось переманить к себе двух первоклассных репортеров, Уолли Митфорда и Макса Берри. Детективное агентство Чандлера завалило нас информацией. Чандлер ссудил мне собственного рекламщика, а тот свое дело знал, так что финансовых проблем у журнала не было. С помощью Митфорда и Берри я разоблачил множество коррупционных схем и тем самым нажил немало врагов. Пришлось с этим смириться. Моей мишенью была администрация и видные политические фигуры. После четвертого номера многие меня возненавидели, но поделать ничего не могли, ибо я строго придерживался фактов.

Сидя на солнышке и подводя итоги, я понимал, насколько буду уязвим, если враги начнут прощупывать мою личную жизнь. Мой кредит был превышен на три тысячи долларов. Я жил не по средствам. Был не способен контролировать расходы Линды. Стоило какому-нибудь журналисту намекнуть, что наш с Линдой брак трещит по швам, Чандлер обратил бы на меня свой хмурый взор: его семейная жизнь была безупречной.

В следующем номере «Гласа народа» – тот должен был выйти в середине месяца – я сосредоточил внимание на шефе полиции. Им был капитан Джон Шульц. Изумленно вскинув брови, я вопрошал: как вышло, что он ездит на «кадиллаке», живет в доме за сто тысяч долларов, учит двоих сыновей в университете, а жена его щеголяет в норковой шубе? Шульцем я занялся по требованию Чандлера: тот ненавидел капитана лютой ненавистью. В статье моей не было ни слова лжи, но если нападаешь на шефа полиции, готовься к неприятностям. Я знал: как только журнал появится в продаже, мне придется соблюдать предельную осторожность. Ни единого штрафа за парковку в неположенном месте, ни рюмки за рулем: на меня будет охотиться каждый коп в городе.

Глядя на пустой бассейн, я задавался вопросом: верной ли дорогой я иду? В отличие от Чандлера, я не придерживался квакерских взглядов на жизнь. Я работал за деньги. Чандлеру хорошо, он разберется с любым иском за клевету. И он прирожденный крестоносец. А я – нет.

Завтра было первое число. Время платить по счетам, денек не из приятных. Я ушел к себе в кабинет и следующие два часа разбирался, сколько мы с Линдой задолжали. Сумма долга превышала квартальную выплату от Чандлера на две тысячи триста долларов. Я проанализировал расходы. Если не считать трат Линды, больше всего уходило на мясо и спиртное. Если дважды в неделю развлекать десяток-полтора гостей – стейк за стейком, бутылка за бутылкой, – никаких денег не хватит. Плюс Сисси, плюс ежемесячные платежи за две машины – мою и Линды, – плюс бытовые расходы, подоходный налог, налог на недвижимость… Как бы еще глубже не влезть в долги.

Я уселся. Такое чувство, что меня загнали в угол. Нужно что-то делать, но что? Напрашивался очевидный вариант: продать дом и переехать в скромную городскую квартиру. Но соседи по Истлейку уже считали меня успешным парнем. Выкинуть белый флаг и сдаться? Нет, такого я себе позволить не мог.

Зазвонил телефон.

– Привет, Стив! – сказал Гарри Митчелл. – Ну ты приедешь? Жарить тебе стейк?

Я помедлил, глядя на бумаги на столе. Какой смысл сидеть, словно на уроке арифметики?

– Конечно, Гарри, жарь. Скоро буду.

Положил трубку и решил: утро вечера мудренее. Завтра что-нибудь придумаю. Хотя здравый смысл нашептывал: даже не надейся.

Придется поговорить с Линдой. Эта мысль вселяла в меня ужас. Я знал, что Линда закатит сцену. Перед глазами живо стояла наша последняя ссора. Но никуда не денешься, разговора не избежать.

Нам нужно урезать расходы. Линда должна пойти мне навстречу.

Я запер дом, направился к гаражу и сел в машину. Митчеллы мне нравились: и Гарри, и Пэм. Гарри зашибал неплохие деньги на торговле недвижимостью. Должно быть, получал втрое больше моего.

Не припомню, чтобы на воскресном барбекю у них собиралось меньше тридцати человек.

И я поехал к Митчеллам, без особенной надежды бубня себе под нос, что завтра все образуется.

* * *

В понедельник утром, когда я явился на работу, Джин Киси, моя секретарша, уже была на месте и разбирала почту.

Опишу ее в общих чертах: двадцать шесть лет, высокая брюнетка с хорошей фигурой. Не красавица, но миловидная и знает свое дело на все сто процентов. Она перешла ко мне из-под Чандлерова крыла. Была у него четвертой секретаршей, и расстался он с ней весьма неохотно. Сказал, что делает мне ценный подарок. Не обманул: Джин и впрямь оказалась весьма ценным подарком.

– Доброе утро, Стив, – улыбнулась она. – Вас вызывает мистер Чандлер. Сказал: «Как только объявится, чтобы сразу ко мне».

– Он не сообщил, зачем я ему понадобился?

– Не волнуйтесь. Говорил он дружелюбно, так что зовет вас не для выволочки.

Я взглянул на часы. Было восемь минут десятого.

– Он вообще когда-нибудь спит?

Джин рассмеялась:

– Иногда. Ступайте, он ждет.

Я спустился к машине и поехал к зданию, в котором располагался кабинет Чандлера.

Его секретарша – женщина средних лет с глазами острыми, как кончики ледорубов, – махнула рукой на дверь:

– Мистер Чандлер ожидает вас, мистер Мэнсон.

Чандлер сидел за огромным столом и просматривал почту. Когда я вошел, он поднял глаза, откинулся на спинку массивного кресла и указал мне на стул для посетителей:

– Стив, вы потрудились на славу. Только что читал материалы по Шульцу. Ну, этот сукин сын у нас попляшет. Хвалю.

Я сел.

– Не исключено, мистер Чандлер, что это я у него попляшу.

Он усмехнулся:

– Верно подмечено… Об этом я и хотел поговорить. Отныне у вас на спине нарисована мишень. На вас натравят всех местных полицейских. Меня они боятся, но вас – нет. Готов поспорить, через несколько недель Шульц подаст в отставку, но перед этим он попробует нанести ответный удар. И я хочу уладить этот вопрос. – Помолчав, он внимательно уставился на меня. – Скажите, у вас есть проблемы личного толка?

– А у кого их нет? – спросил я. – Да, у меня есть проблемы личного толка.

Он кивнул:

– Денежные или что-то похуже?

– Денежные.

– Точно? Будьте честны со мной, Стив. Вы славно потрудились во благо журнала, и я на вашей стороне.

– Нет, только денежные.

– Так я и думал. Что, красавица-жена загоняет в долги?

– Я сам загоняю себя в долги, мистер Чандлер.

– Ну да, ну да. В наши времена люди склонны жить не по средствам. Тратят больше, чем зарабатывают. Жены соревнуются между собой, а это дело недешевое. Со мной такого, конечно, не случалось. И никогда не случится. Но о ваших проблемах мне известно. Эта ваша статья… За нее полагается премия. – Он бросил на стол чек. – Расплатитесь с долгами и впредь присматривайте за своей супругой. Она, конечно, красотка, но женщинам нельзя давать слишком много воли.

Я взял в руки чек. На нем была проставлена сумма: 10 000 долларов.

– Спасибо, мистер Чандлер.

– И смотрите, чтобы это не повторялось. Помните, я вам говорил: золотые рыбки всегда на виду. А вы сейчас живете в аквариуме. В этот раз я помогу вам, чтобы вы могли начать все с чистого листа. Но если не возьмете ситуацию под контроль, я сделаю вывод, что нам с вами не по пути.

Мы переглянулись.

– Понятно.

Я заехал в банк и обналичил чек. Поговорил с Эрни Мэйхью, моим банковским менеджером. Денег хватило, чтобы закрыть овердрафт, погасить долги, еще и на балансе кое-что осталось. Я вышел из банка как человек, сбросивший с плеч тонну цемента.

Вчера я намеревался поговорить с Линдой на финансовые темы. Но мы так засиделись у Митчеллов, что подходящей возможности не представилось. Мы оба были слегка навеселе и сразу завалились в постель. Я полез было с нежностями, но Линда отодвинулась, пробормотав: «Ой, бога ради… только не сейчас». Оставалось лишь отойти ко сну. Когда я встал, сварил себе чашку кофе и отправился на работу, жена еще спала.

Утро прошло за подготовкой номера к печати. Из-за статьи про шефа полиции я решил увеличить тираж на пятнадцать тысяч экземпляров.

Пообедав за рабочим столом, я взялся планировать следующий номер.

Пока я возился с бумажками, мне не давала покоя мысль, что вечером предстоит разговор с Линдой.

«В этот раз я помогу вам, чтобы вы могли начать все с чистого листа. Но если не возьмете ситуацию под контроль, я сделаю вывод, что нам с вами не по пути».

Намек весьма прозрачный. Мне было известно, что Чандлер не шутит на подобные темы. В общем, сегодня поговорю с Линдой начистоту. Ей следует понять, что такая жизнь нам не по карману.

Из-за предстоящей битвы с Линдой – а битва будет, да еще какая! – сосредоточиться на делах было невозможно. Я отодвинул стул, встал и принялся расхаживать по просторному кабинету. Из-за двери доносилось еле слышное клацанье пишущей машинки Джин, а из-за стены – голос Уолли Митфорда: тот надиктовывал что-то в микрофон своего «грюндига». Я взглянул на часы на столе. Было пятнадцать минут пятого. До разговора с Линдой оставалось убить два часа.

Закурив сигарету, я подошел к огромному окну с видом на город. Из-за смога автомобилисты вынуждены были включать фары. Я взглянул на здание, в пентхаусе которого находился офис Чандлера. Там тоже горел яркий свет.

Пискнул интерком. Я подошел к столу и щелкнул переключателем.

– Мистер Мэнсон, к вам некий мистер Горди, – сообщила Джин. – Желает с вами встретиться.

Горди? Впервые слышу.

– Что ему нужно?

После паузы Джин сказала с некоторым беспокойством:

– Он говорит, дело личное и конфиденциальное.

– Пусть подождет три минуты и войдет.

За это время я успею зарядить пленку в магнитофон, подключить микрофон, сесть за стол и закурить новую сигарету.

Открыв дверь, Джин впустила в кабинет долговязого тощего мужчину в стареньком, но тщательно отутюженном костюме. Ему было лет сорок, и он уже начал лысеть. Лоб у него был широкий, подбородок узкий, нос тонкий, глаза глубоко посажены, а губ, считайте, и вовсе не было.

Я встал, чтобы пожать ему руку. Ладонь его была сухой и жесткой.

– Мистер Горди?

– Совершенно верно, Джесс Горди. – Он улыбнулся, обнажив мелкие желтые зубы. – Вы меня не знаете, мистер Мэнсон. Но я о вас, конечно же, наслышан.

Я указал на стул:

– Присядьте, пожалуйста.

– Спасибо. – Усевшись, он достал пачку «Кэмел» и закурил. В его неторопливых движениях, раскованных манерах, надменной физиономии было что-то зловещее.

– Так чего вы хотели? – Я передвинул какие-то бумаги, чтобы показать, как сильно я занят.

– У меня есть для вас любопытная информация, мистер Мэнсон. Для любопытной статьи. – Он снова обнажил желтые зубы в деланой улыбке. – Я преданный читатель вашего журнала. Издание высокого класса. То, что нужно нашему городу.

– Приятно слышать, мистер Горди. Что это за информация?

– Для начала позвольте сказать пару слов о себе. Я управляющий магазином самообслуживания «Добро пожаловать». Он находится в Истлейке. По-моему, вы к нам не заглядывали, но рад сообщить, что ваша супруга регулярно у нас бывает. – Губы его вновь разошлись в улыбке. Я опять увидел желтые зубы и наконец понял, кого он мне напоминает. Крысу, вот кого. – Все дамы Истлейка – наши постоянные покупательницы.

У меня росло чувство, что разговор вот-вот перейдет в неприятную плоскость. Тем не менее я старался выглядеть заинтересованным, одобрительно кивал и слушал.

– Мистер Мэнсон, вы создали прекрасный журнал, в котором решительно осуждаете мошенников и прочих нечистых на руку людей. Это высокая миссия, заслуживающая всяческих похвал, – сказал Горди. – Я прочел все ваши выпуски и жду не дождусь следующего. – Подавшись вперед, он стряхнул пепел в мою стеклянную пепельницу. – Я пришел к вам, мистер Мэнсон, чтобы сообщить о мелком воровстве в моем магазине. Ну как, мелком… За год у нас украли товаров на восемьдесят тысяч долларов.

Я удивленно уставился на него:

– То есть жители Истлейка за год обокрали вас на восемьдесят тысяч?

Он кивнул:

– Именно так. Не знаю почему, но люди, даже вполне обеспеченные, совершают кражи. Это странный факт, и до сих пор ему не найдено объяснения. Служанка потратит десятку и утащит пару пачек сигарет. Богатая дама потратит сотню и вдобавок украдет флакон дорогих духов.

Ого, это уже интересно. Если он говорит правду, можно настрочить громкую статью. Чандлер будет в восторге.

– Вы меня удивили, мистер Горди, – сказал я. – И у вас есть доказательства?

– Несомненно.

– Какие?

Потушив окурок, он прикурил новую сигарету и с улыбкой взглянул на меня.

– Директор решил установить в магазине видеонаблюдение, хоть это и недешево. Теперь мы видим, что творится в каждом уголке торгового зала. Камеры ввели в эксплуатацию две недели назад. Директор говорил с шефом полиции, и тот охотно заведет уголовное дело на вора – при условии, что на пленке будут убедительные доказательства кражи. – Он развалился на стуле. – У меня, мистер Мэнсон, есть пленка со столь убедительными доказательствами, что я никак не могу решить, стоит ли передавать ее в руки капитана Шульца. Мне кажется, сперва надо посоветоваться с вами и другими джентльменами, чьи жены ходят ко мне в магазин.

По спине у меня прошел холодок.

– Не понимаю вас, мистер Горди. – Голос мой прозвучал хрипло. – Что вы хотите сказать?

– Мистер Мэнсон, прошу: давайте не будем тратить время. Это ценный ресурс. И для вас, и для меня. – Он вынул из кармана конверт и бросил его на стол. – Вот, взгляните. Это увеличенный кадр с двадцатифутового отрезка пленки. Думаю, даже этого достаточно – не считая самой записи, – чтобы в полной мере убедиться, что миссис Мэнсон большая шалунья.

Я взял конверт и вынул из него глянцевую фотографию. На ней была Линда. С хитрым лицом она прятала в сумочку флакон «Шанель № 5».

Сидя неподвижно, словно каменное изваяние, я смотрел на снимок.

– Разумеется, она не одна такая, – негромко сказал Горди. – Этим занимаются и другие дамы Истлейка. На пленке очень много интересного. Капитан Шульц без труда заведет несколько уголовных дел. Не исключено, что ваша красавица-жена, мистер Мэнсон, угодит за решетку.

Я медленно опустил фотографию на стол.

Горди поднялся со стула.

– Понимаю, вы шокированы, – сказал он, вновь обнажив желтые зубы. – Вам нужно время, чтобы все обдумать. И даже обсудить это с миссис Мэнсон. Ситуация печальная, но мы можем все уладить. Прежде чем передать эту разоблачительную пленку капитану Шульцу, я могу вырезать фрагмент с участием вашей супруги и вернуть его вам. Такая услуга будет стоить двадцать тысяч долларов. Недорого, с учетом того, что вы человек успешный. Приглашаю вас в гости. Зайдите ко мне завтра вечером, захватите с собой деньги. У меня скромный домик неподалеку от вашей роскошной резиденции. Истлейк, номер сто восемьдесят девять.

Подавшись вперед, Горди внимательно смотрел на меня. Глаза его были словно льдинки, а улыбка превратилась в хищный оскал.

– Завтра вечером, мистер Мэнсон. И только наличными.

Он вышел из кабинета, а я остался сидеть за столом, глядя на прелестное лицо Линды и понимая, что она совершила очень, очень дурной поступок. Теперь мне придется спасать ее от тюрьмы.

Но как?

Я всегда говорил себе: если меня станут шантажировать, я немедленно обращусь в полицию. Иного выхода из такой ситуации попросту нет. Но из-за журнальных нападок на Шульца дорога к нему была закрыта.

Он, несомненно, раздавит Горди. Но не пощадит и Линду. Если только…

Может, отозвать статью? До отправки номера в типографию еще целая неделя. Материалов у меня хоть отбавляй. Можно подготовить другую статью, но Чандлер-то уже одобрил эту. И выписал за нее десять тысяч долларов премии, чтобы я погасил долги. Сумею ли я убедить его, что некоторые факты недостаточно хорошо проверены и нам могут выставить чертов иск по делу о клевете?

В дверь постучали. Вошел Уолли Митфорд.

– Стив, ты успел взглянуть на черновик? Про новое здание школы?

Мне хотелось побыть одному и подумать, поэтому слова «да-да, присаживайся» дались мне не без труда.

Опустившись на стул, Уолли принялся раскладывать бумаги по столешнице. Я сунул фото Линды в ящик стола и выключил магнитофон.

Уолли был приятный парень лет сорока, довольно упитанный. Линия роста волос у него уже начала сдвигаться к макушке, глаза скрывались за толстыми линзами очков, а нижняя челюсть была такая, что позавидовал бы и бульдог. Я повидал немало специалистов по журналистским расследованиям и могу сказать, что Уолли был лучшим в своем деле.

Мы обсудили новую школу: муниципальные власти поручили ее строительство подрядчику, запросившему подозрительно высокую цену. Уолли навел справки и выяснил, что за эту работу готовы были взяться как минимум три подрядчика с более скромными аппетитами.

– Это все Хэммонд, – сказал он. – Ему светит приличный откат. Надо бы им заняться. Ну что скажешь?

– Для начала узнай, какую информацию собрал Уэббер.

Уэббер руководил детективным агентством Чандлера.

– О’кей. – Уолли черкнул что-то в блокноте. – Стив, у тебя все нормально? Выглядишь так, словно грипп подцепил.

– Голова болит, только и всего. – Помолчав, я продолжил: – Эта статья про Шульца… Как считаешь, стоит ее печатать?

– Печатать? – Он изумленно смотрел на меня. – Что за шутки?

– Да я вот думаю… Как бы нам не накликать беду. Сам понимаешь, полицейским все это не понравится. Дело может принять нехороший оборот – для всех нас.

– Мы же говорили на эту тему, когда составляли план статьи, разве нет? – Уолли усмехнулся. – Ты утвердил план, я написал текст. Так что если кому и грозят неприятности, то только нам с тобой. Но беспокоиться не о чем. Что нам копы? Я веду себя как надо, ты тоже… так какие проблемы? – Он посмотрел мне в глаза. – Что, Стив, струсил? Боишься, что все твои скелеты из шкафа достанут? – Его широкая ухмылка меня не утешила. – К тому же шеф дал зеленый свет. Если будут неприятности, он все уладит. А этот сукин сын Шульц давно напрашивается.

– Да. Хорошо. Поговори с Уэббером. Узнай, что можно накопать по Хэммонду.

Задумчиво взглянув на меня, он собрал бумаги и направился к двери.

– Ты сегодня не надрывайся, Стив. Ложись спать пораньше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.