Тала Тоцка
Флеш Рояль

Пролог

Девушка в зеркале была ей не знакома. Слишком худое лицо, слишком острые скулы, на которых красные лихорадочные пятна смотрелись, как дешевые румяна. Волосы разметались, от тщательно уложенной прически не осталось и следа.

Посмотрела на запястье – там вместо браслета красовались резинки, которыми перевязывают пачки денег. Стянуть волосы? Да ладно, и так сойдет.

Она снова уставилась на незнакомку. Девушка в зеркале была одета в подвенечный наряд, тот самый, который они выбирали вместе.

Он отмахивался и шутил, что ему все равно, лишь бы ткань хорошо поддавалась. Его больше интересует брачная ночь, чем свадебный день, и платье нужно только для того, чтобы его потом можно было эффектно разорвать.

Но когда она вышла из примерочной, умолк, а потом поднялся и потянул ее назад, задергивая ширму, и в тот день демонстрационный зал от разгрома спасло лишь то, что салон принадлежал его старой знакомой. Точнее, он дал денег своей бывшей любовнице, это уже потом поведали ей злопыхатели.

Она выбрала другой наряд, а сегодня утром доставили коробку, и когда она достала из коробки ТО САМОЕ платье, с ней случилась истерика. Пришлось надеть, платье и правда подходило ей изумительно.

Цвета слоновой кости, оно прекрасно сочеталось с загорелой кожей. Верх из нежнейшего кружева, впереди закрытое, а на спине вырез от плеч кружевными изгибами сужался к талии. Юбка из легкого шелка струилась по ногам, расширяясь к низу. Невеста. Она качнулась вперед и уставилась на свое отражение. Не невеста. Всего лишь свадебный генерал на этой долбаной свадьбе.

Глаза смотрели отрешенно, но в самой глубине полыхал опасный огонь. Ничего, его никто не видит, кроме нее, никто не станет всматриваться в ее глаза. Она не пригласила ни родных, ни друзей, на этой свадьбе нет никого, кто был бы ей дорог, включая жениха и его шафера. Не жениха. Уже мужа. Она зажала рот руками, чтобы не расхохотаться.

Вышла из дамской комнаты и проскользнула в зал. Вокруг сновали чужие, незнакомые люди, и никому не было до нее дела. Оборачивались, правда, все же маскарадный костюм невесты привлекал внимание.

Ну и пусть смотрят. Подошла к столику с напитками, к ней тут же подскочил официант.

– Что бы вы хотели?

Посмотрела на него – молодой мальчишка, улыбчивый…

«У тебя все в жизни будет по-другому, парень, и свадьба у тебя будет другая».

– Пить хочу, прикрой меня, – развернула его спиной к себе и закрылась от гостей, как щитом.

Взяла высокий стакан для воды, налила полный водки. Почувствовала чей-то взгляд – от другого столика на нее круглыми, как блюдца, глазами смотрел еще один официант. Подмигнула ему и залпом выпила. Горло обожгло, а затем обожгло внутренности.

«Как там, между первой и второй…»

Налила еще один стакан, но второй шел уже с трудом. Она пила, захлебываясь. Официант повернулся и уставился на нее с ужасом.

– Говорю же, пить хочу. Тебе что, не твоя свадьба, отвернись, – она уже хрипела, как заправский кабацкий лабух.

Внутри все взбунтовалось, и она глубоко задышала. Нет, не сейчас. По крайней мере, не здесь. Если ее и вывернет, то желательно, чтобы это увидело как можно больше гостей. В идеале, когда очередной идиот закричит: «Горько!»

Мир вокруг закачался, она тоже качнулась на носочках. Молодой официант участливо поддержал за локоть.

Почему на нее все смотрят с таким сочувствием? У нее же сегодня праздник, свадьба, а это всегда весело. Пожалуй, стоило ограничиться одним стаканом. Ну ничего, главное теперь найти в себе силы опустить занавес. Как там в Голливуде говорят, The End?..

Она медленно двинулась вдоль стены из зала. Здесь двенадцатый этаж, где-то должен быть балкон. Но возле балкона стояли хмурые бойцы из охраны, значит, там они оба, ее жених с шафером. Вышли покурить. Или уже муж? Да все равно.

Выше тоже есть балкон. Она стала подниматься по лестнице, но каждый шаг давался с трудом. Ноги как ватные, подламывались, отказываясь ее держать. Внезапно лестница медленно поднялась и оказалась перед ее лицом. Вот бы прилечь прямо сейчас на эту дивную лестницу, уснуть, а потом проснуться в своей старой, такой счастливой и уютной жизни.

Выпрямилась и уцепилась за перила, но когда дошла до двери на балкон, обнаружила, что та закрыта. Может, если снять туфлю, получится каблуком разбить стекло?

Все в порядке, она просто не увидела задвижку. Дверь на балкон открылась, и она сделала шаг. Потом еще один. А потом ее со спины крепко обхватили чьи-то руки.

– Куда ты? Что ты делаешь?

Ненавистный голос мгновенно привел в чувство. Она попыталась вырваться, но руки держали крепко, как в тисках.

Она извивалась, царапалась, лягалась и даже умудрилась извернуться и дать ему в пах коленом, но, конечно, промахнулась. А он держал ее крепко и лишь сильнее прижимал к себе.

Когда она совсем выбилась из сил, то устало обмякла в его руках, продолжая чуть слышно просить:

– Отпусти меня, пожалуйста, отпусти.

А он не отпускал, сжимал сильнее и шептал в волосы, в лицо, в шею:

– Нет. Не проси.

Откуда-то на губах появилась влага, и на щеках, и на шее тоже. Это не ее слезы, она не плачет, ей просто нечем. Разве можно плакать, когда внутри одна лишь растрескавшаяся изсушенная земля?

Облизнула губы – соленые. Но ее глаза сухие, горячие и сухие. Неудивительно, ведь она вся горит изнутри. Собрала последние силы и выдохнула:

– Ненавижу. Я вас обоих ненавижу.

А он все шептал в волосы:

– Правильно. Умница.

Послышались шаги. Он чуть ослабил хватку, и она едва не выскользнула из его рук. Перехватил и сдавил сильнее.

– Сережа, придержи ее. Она влила в себя два стакана водки, ей не нужно возвращаться к гостям.

– Так отнеси ее в машину.

– Я не могу. У нее есть муж.

Ее осторожно обняли другие руки, и она прильнула к другой груди, прижавшись щекой к шершавой ткани костюма.

– Зачем, зачем вы с ней это делаете? – в негромком голосе звучала неприкрытая горечь, и она благодарно обвила руками крепкую шею. Сережи Воронова, своего друга.

– Это тебя не касается.

– Я не знал, что ты такая мразь, – Сергей сказал, как сплюнул.

– Теперь будешь знать, – и добавил уже тише, – я в разы хуже, Сережа. Пойду, позову ее мужа.

И ушел. Снизу донеслись смех и крики: «Невесту украли!» А потом еще один змеиный женский голос: «Тимур, Максим, у вас что, правда из-под носа невесту увели?»

Она обхватила голову руками и стала сползать на пол. Сергей поднял ее и уложил себе на плечо.

– Держись, Динка, держись. Ты же боец, ты сможешь, – он гладил ее по голове, как маленькую девочку.

Снова шаги. Ее подхватили на руки и прижали к широкой мощной груди. Знакомый запах, но сейчас ее от него мутило.

– Осторожно, – Сергей бережно поднял ее безжизненно свесившуюся руку и положил на прокачанное плечо, – она напилась, ей бы желудок промыть.

– Она моя жена, Сережа, я сам разберусь, что мне делать.

– Вы просто два ублюдка, – Воронов все же сплюнул и ушел вниз.

– Ворон прав, вы два ублюдка, – язык ворочался с трудом, но она хотела разозлить его, сделать ему больно, как было больно ей вчера, и как будет больно завтра. Это сейчас ей хорошо.

– Девочка моя, зачем ты так? – он нес ее мимо гостей, мимо персонала. Охрана подтянулась и направилась за ними следом.

– Я вас обоих ненавижу, – прошептала она мужу из последних сил.

– Мне все равно. Я все равно тебя люблю.

Мир растерял последние краски, слился в черно-белый калейдоскоп, а потом исчез, будто растворился во мраке.

Глава 1

Весной даже не пахло. То есть и по календарю, и по погоде она уже давно наступила, а вот в воздухе не пахло, и все тут. Динка подумала и решила не перепрыгивать, а осторожно обойти разлившуюся поперек тротуара лужу.

Ей до смерти надоела громоздкая зимняя одежда, делающая ее неповоротливой и неуклюжей, поэтому сегодня она надела расклешенное пальто бутылочного цвета, в котором себе страшно нравилась, и новенькие коричневые ботинки на шнуровке.

Динка была уверена, что любое, мало-мальски значимое дело нужно начинать так, словно это главная и первоочередная жизненная задача. Тогда все причинно-следственные цепочки, запущенные в бесконечность, построятся ровненько и без лишних вывертов. А тут первый рабочий день!

Ну как день. Вообще-то ночь. Но первая рабочая ночь звучало уж слишком двусмысленно, поэтому между собой стажеры-крупье называли это «выходом в смену».

Если бы полгода назад ей кто-то сказал, что она будет работать в казино, Динка, наверное, плюнула бы ему в лицо. Да нет, точно плюнула бы и гордо удалилась, гневно передернув плечами.

Всем известно, что казино – излюбленное место всяких разных вселенских злодеев, замышляющих свои самые кровавые преступления. Там собираются исключительно отрицательные персонажи, а девицы все сплошь полуголые и вульгарные. По крайней мере, в американских детективах все описывалось именно так, а книги врать не будут.

Но жизнь вокруг менялась так стремительно, что Динке пришлось в полной мере прочувствовать на себе термин, запомнившийся из курса «Правоведение» – обстоятельства непреодолимой силы.

Мамина зарплата и Динкина стипендия, которых еще недавно вполне хватало на сносную жизнь, внезапно съежились до неимоверно малых размеров, и у Динки больше не возникало вопросов, почему в дореволюционных романах студенты представлялись вечными голодранцами.

Конечно, они с мамой не были нищими, но денег катастрофически не хватало. Мама хваталась за любую подработку, и перед Динкой остро встала необходимость поиска хоть какого-то заработка.

Она пыталась перевестись на заочное обучение, но неожиданно в этой связи возникли загадочные необъяснимые преграды, появились новые условия. Теперь перевестись было нельзя, следовало сначала забрать документы из университета, а затем заново подать на поступление и так далее.

Динка преодолела конкурс в девять человек на место, и хоть твердо решила после школьной медали больше не заморачиваться с оценками, сказав себе, что работодателю важен не цвет диплома, а знания, но как-то само собой получилось, что вот уже пятую сессию зачетную книжку украшали сплошные «отлично», и терять эти два с половиной года никак не хотелось.

Знающие люди подсказали, что на самом деле перевод решается просто: тысяча долларов, всего-то тысяча, и ты на заочном. Легко сказать.

Если бы у Динки была тысяча долларов, ей бы вообще не нужна была ни работа, ни заочное обучение. У них с мамой не было ни тысячи, ни сотни, да и доллары до сей поры Динке вживую видеть не доводилось.

Нет, где-то они, безусловно, существовали, в какой-то другой реальности, как и люди, у которых эти доллары водились. Но та реальность соприкасалась с Динкиным миром лишь красивыми витринами, появившимися в городе в последнее время, и дорогими иномарками, несущимися мимо с такой скоростью, что рассмотреть их толком не получалось.

В такие магазины Динка не ходила и поначалу даже заходить не собиралась. Лишь однажды не удержалась и заглянула в магазин косметики и дорогих парфюмов, где как раз красовались ценники в долларах.

С тех пор она заглядывала сюда время от времени, чтобы полюбоваться на флаконы умопомрачительной красоты. Ей даже безумно нравился один, в форме лилии, но ценник в двадцать пять долларов надежно разделял Динку и парфюм. А вы говорите, тысяча…

За три пропуска без уважительной причины из университета отчисляли без лишних разговоров. Динка попробовала подработать курьером в небольшой фирме. Ей честно оплатили оба отработанных месяца, а один знакомый – прям добрый волшебник! – раздобыл справку с печатью и подписью главврача студенческой поликлиники. И это обошлось в сравнительно небольшие деньги. А потом Динку вызвал к себе декан.

– Ареева, вам следует либо оформить академический отпуск, либо мне придется отчислить вас по состоянию здоровья, – декан, конечно же, не был дураком и прекрасно понимал истинную природу справки. Он спокойно смотрел на Динку, пока та переливалась всеми возможными оттенками красного. – Вы не можете учиться в нашем университете с таким диагнозом.

– Я займусь своим здоровьем, честное слово, – только и смогла она выдавить, жалея, что нельзя взять и провалиться под самый фундамент здания. А то и глубже, в какой-нибудь канализационный коллектор. – Извините, Марк Александрович, можно я пойду?

Декан кивнул, и Динка опрометью выскочила из кабинета. Щеки горели, как факелы, стыдобище какое, Господи… А потом выяснила задним числом, что за диагноз ей нарисовал горе-волшебник из поликлиники. Нормальными человеческими словами это означало длительное нервное заболевание с возможными эпилептическими припадками.

– А что ты хотела, – невозмутимо заявил «волшебник», – два месяца пропусков, тут простым воспалением легких не отделаешься.

Мечта работать параллельно учебе уже грустно махала издали белым платочком, постепенно перерастающим в белое знамя капитуляции, но тут вмешался случай в знакомом с детства образе. Образе Наташки.

Была зима, они с подругой добрых два часа слонялись по городу. Холодало, небо грозилось сбросить на город весь день любовно собираемые серые снежные тучи, и Наташка предложила заскочить в пиццерию на чашку кофе. Динка уже потратила выделенный на сегодня лимит, поэтому пришлось пить кофе за счет великодушной подруги.

Они уселись за крайний столик у окна, как вдруг Наташка толкнула ее в бок и жарко зашептала на ухо:

– Смотри, смотри, это же Витька Карпенко.

За соседним столиком и правда обнаружился их одноклассник Витька, троечник и бездельник, хотя в целом парень добрый и безвредный. Они два года вместе сидели за одной партой, Динка по доброте сердечной решала за него задачи, отчего Витька взирал на нее с трепетом и благоговением.

Сейчас одноклассник был с девушкой, выглядел вполне пристойно и даже несколько элегантно, насколько это вообще было применимо к Витьке. А Наталья продолжала жарко шептать:

– Он работает менеджером в казино, а сначала был просто крупье, видишь, и одет хорошо, и деньги есть. Его мама моей рассказывала, может и тебе в казино попробовать?

Теперь Динка внимательно присматривалась к Карпенко, ее так и подмывало заглянуть под стол – а вдруг там одноклассник прячет хвост с парой копыт? Но ни хвост, ни копыта, а тем более, рога у Виктора от работы в казино не выросли, парень выглядел уверенным и довольным собой. И на криминальную мрачную личность тоже не тянул. Может, и правда попробовать?

Наташка громко и выразительно чихнула, Витька обернулся и увидел обеих девчонок:

– Ой, привет, – он обрадованно кивнул и призывно махнул рукой, – давайте к нам.

Человеческая благодарность всегда приятна, в конце концов, не зря Диана Ареева два года сражалась с Витькиной дремучестью. Они перебрались за столик к однокласснику.

Тот был щедр и многословен, познакомил с девушкой, – особой недалекой и глуповатой, ну, тут на вкус и цвет, – угощал шампанским и мороженым и, казалось, он и правда рад встрече. Однако Динку не покидало ощущение, что бывший сосед по парте нарочно бравирует, рисуясь перед бывшими одноклассницами.

Хотя ей-то какое дело, бесспорным было одно – деньги у Вити Карпенко водились, и это единственное, что сейчас интересовало Динку.

– Вить, а можно к вам в казино устроиться? – собралась она с духом. – Ты можешь помочь?

– К нам нет, ты же без опыта, у нас смены укомлектованы, а вот я знаю скоро новое казино открывается, они набор на курсы крупье объявляли, можешь туда попробовать, – Витька развалился на стуле и выглядел абсолютно счастливым человеком. – А зачем тебе?

– Работа нужна, – не стала вдаваться в подробности Дина и добавила: – Очень нужна.

– Лучше найди себе кого-то, – он мазнул глазами по ее лицу, фигуре, девушка рядом понимающе хихикнула, и Динка едва сдержалась, чтобы по старинке не стукнуть Витьку учебником по голове. Хотя откуда в пиццерии учебники? – Больше заработаешь!

– Витя, мне нужна просто работа, – повторила она с нажимом.

– Ладно, – Витька подобрался и сел ровнее, – дай свой телефон, я тебе перезвоню, как что-то узнаю.

Он еще раз окинул ее взглядом и немного недовольно добавил:

– А вообще тебе с твоей внешностью в казино лучше не соваться.

Настроение было испорчено окончательно. Почему-то все знакомые мужчины считали своим долгом указать, как ей следует распорядиться своей внешностью. Кто бы знал, сколько проблем ей эта самая внешность доставляет. Кукольная.

Длинные волосы, которые мама так просила не срезать, были не как у всех нормальных людей – блестящими и струящимися – а кудрявились и пружинили, и не одна заколка пала с ними в неравной борьбе. Приходилось заплетать их в косы, а с косами Динка была похожа на школьницу-переростка и казалась себе просто дурочкой.

Так получилось, что на родном экономфаке у Динки с дружбой не заладилось, и вся ее компания училась в соседнем здании, на прикладной математике. Хорошие парни с отличным чувством юмора, девчонок было еще две кроме Динки. И все мальчишки поголовно в Динку влюбленные, они-то как раз знали ее, как облупленную.

Но Динка со всеми дружила и никого не выделяла. С ними хорошо было обсудить очередную прочитанную книгу Стругацких, громко ругаясь «Массаракш!» Порассуждать о первичности бытия и сознания, позажигать на концерте заезжей рок-звезды и поорать: «Мама – анархия, папа – стакан портвейна», – на ночной набережной. А влюбиться Динка ни в кого из них не могла. Не любилось и все тут.

Ее внешность не раз играла с ней злую шутку. Знакомящиеся парни воспринимали Динку как глазастую бестолковую куклу, а потом очень удивлялись и обижались, когда оказывалось, что она вовсе не так глупа и бестолкова, и тут же вменяли ей это в вину.

Как, например, кривился потрясающий блондин Ярослав после ее невинного «Не вижу, почему бы двум благородным донам не прогуляться по набережной». И как ее, казалось, настоящая, а по итогу растаявшая, словно снежок на солнце, недавняя любовь.

Динка старалась не замечать, как недовольно хмурится Влад, когда она принималась шутить в компании. Как морщил лоб, когда Динка заводила спор и одерживала верх. При этом она всячески оправдывала парня и каждый раз обещала себе придержать язык в его присутствии. А на последней вечеринке в студенческой общаге увлеклась.

Они играли в «Данетку». Заданные исходники: стол, за столом четыре трупа, на столе игральные карты, пустой револьвер и одна отстреленная гильза. Нужно было отгадать, что произошло в комнате, задавая лишь вопросы, требующие ответа «да» или «нет».

Динка тут же включилась в игру, поначалу в голове всплывали неясные смутные образы. Но как только Генка выяснил, что в комнате не было окон, перед ней вдруг явно предстала четкая картина, и она радостно выкрикнула:

– Смерть! Они разыграли смерть!

Динка оказалась права. Ответом была затонувшая подводная лодка, на которой четверо выживших членов экипажа разыграли в карты единственный оставшийся патрон.

Все дружно поздравляли Динку, она отгадала еще две «данетки», а затем с грустью прочла в глазах Влада прощальную эпитафию по их безвременно скончавшейся любви. Хорошо, что к тому моменту, как Динка заняла первое место на городской олимпиаде по математике, они уже не числились парой, а то Влад бы ее и вовсе возненавидел.

Виктор не обманул, позвонил на следующий же день и продиктовал адрес, по которому следовало явиться ровно в восемнадцать ноль-ноль.

Адрес можно было и не называть, новое казино «Рояль» находилось на центральном проспекте, туда Динка и направилась после долгой и продолжительной борьбы с собой. Маме ничего говорить не стала, наплела что-то про учебники у одногруппницы, которая живет на другом конце города.

«В конце концов, рабство давно отменено, принуждать никто никого не станет, я всегда могу уйти, если мне что-то не понравится», – твердила про себя Дина, толкая массивную дверь.

В холле было темно и тихо, охранник поднялся было навстречу, но тут из-за поворота вынырнул молодой человек в костюме без галстука и остановился, заметив девушку.

– Ты куда? – спросил он не очень приветливо.

Дина подошла ближе и получше рассмотрела собеседника. Полноват, с крупным щекастым лицом, но не скажешь, что неприятным. Просто ей такие лица не нравились.

– Здравствуйте, – Дина очень старалась быть примерной и вежливой, – я пришла по объявлению. На курсы. Крупье, – добавила поспешно, хотя, глядя на парня в костюме, сомнительно, что он бы потянул какие-то другие курсы.

«Костюм» окинул ее оценивающим взглядом и неожиданно спросил:

– Сколько будет двадцать шесть на тринадцать?

– Триста тридцать восемь, – Динка хоть и опешила сначала, но все же дружба с математикой не подвела.

– А пятнадцать на восемнадцать?

– М-м… Двести семьдесят.

– Иди туда, – он махнул рукой в сторону коридора, но Дина и сама уже увидела вход в игровой зал, откуда лился приглушенный свет. – Тебя как зовут, кстати?

– Дина. Ареева. А вас?

– Алексей.

– А отчество?

У парня чуть глаза из орбит не вылезли.

– Может тебе еще паспорт свой подарить? Незачем тебе мое отчество.

Динка пожала плечами. Незачем, так незачем. И направилась в зал.

– Стой, как тебя там, Ареева. Разденься!

Динку как кипятком ошпарило, она даже подпрыгнула и, широко распахнув глаза, уставилась на Алексея.

– Пальто в гардероб сдай, чукча, – Алексей разве что пальцем по лбу не постучал. – Ты не знаешь, что такое гардероб?

– Знаю! – Динка облегченно выдохнула и начала стягивать пальто.

Зал был погружен в приятный полумрак. Мерно цокали пластиковые фишки, все четыре игральных стола были плотно облеплены стажерами.

Динка присмотрелась – самые обычные мальчишки и девчонки. Стажеры обеими руками одновременно собирали фишки, расставляли их ровными столбиками, раскладывали на меньшие столбики, рассыпали и дальше собирали по новой. Вроде ничего сложного. Все одеты, никаких танцующих полуголых девиц и предвестников кровавых злодеяний.

Она пристроилась возле невысокой русоволосой девушки с прямыми – вот повезло же человеку! – волосами до плеч.

– Привет, – сказала тихонько и, чуть понаблюдав, как ловко та орудует пальцами, складывая плоские фишки в столбик, и себе подгребла кучку фишек.

– Приветик! – шепнула девушка. – А ты откуда взялась? Отбор уже закончился.

Девушку звали Юля. Она и поведала Динке, что для претендентов был устроен целый экзамен, где Алексей – их будущий пит-босс – очень придирчиво отбирал стажеров. В подавляющем большинстве студентов городских вузов.

– Я тоже сдавала экзамен, – вспомнила Динка математику в холле казино, – только что.

Юля показала Динке, как правильно чиповать – собирать фишки, то есть чипы, в столбик из двадцати штук – стек, а затем, срезая указательным пальцем, делить его на четыре меньших стека по пять чипов.

Вернувшийся в зал пит-босс Алексей напомнил, что первый экзамен через неделю, нужно будет на время собрать три стека по двадцать чипов.

Конечно, Динка экзамен сдала. И все остальные экзамены тоже.

Алексей – своим он разрешал называть себя Леша, – безжалостно муштровал стажеров. Сначала рулетка, потом блэкджек, потом покер, затем снова рулетка.

Маме Динка сразу же все рассказала. Мама расплакалась, но Динка так убедительно расписывала ей, каких прекрасных, удивительных и благородных людей встретила она в «Рояле», что порой ей самой казалось, что это не игорное заведение, а как минимум «Красный крест». Или кафедральный собор.

Своими для Алексея Динка с Юлей стали неожиданно. Однажды, наблюдая, как Динка раскидывает карты на блэкджеке, Алексей переглянулся со своим помощником Стасом и негромко сказал:

– Ареева и Смирнова, мы уходим первыми, спускайтесь в гардероб, возьмите одежду, мы будем вас ждать в машине.

Динка замерла. Вот и все, отыграли девчонки свою партию. Пит-босс с помощником периодически отъезжали на время занятий с двумя девицами пту-шной внешности и к концу занятий возвращались.

Девицы выглядели еще более помятыми, а Алексей со Стасом довольными и удовлетворенными. На секунду Динке стало жаль впустую потраченных двух месяцев обучения, ну да ладно, значит, не судьба.

– Спасибо за игру, – ладонь скользнула об ладонь, это уже вошло в привычку. Динка вышла из-за игрового стола, потянув за собой такую же опешившую Юлю. – Мы пошли домой.

И они обе направились к выходу.

– Ареева, стой, – гаркнул пит-босс и прошипел: – Какой домой?

– Мы не поедем с вами, Леша, – твердо сказала Динка, – значит домой. Алексей окинул обоих девушек хмурым взглядом и качнул головой в сторону стола.

– Не хотите, не надо, – и, не удержавшись, буркнул: – Да кому ты сдалась, Ареева, иди лучше работай.

И снова в расход пошли пту-шницы. Наверняка Лешка пообещал им экзамен автоматом. Дуры две. Окончательный экзамен принимал сам владелец заведения в компании таких колоритных персонажей, которые могли бы послужить достойным украшением самых леденящих душу криминальных хроник.

Зато с тех пор между Динкой и Алексеем установилось подобие почти дружеских отношений. Он раньше всех начал выпускать пару Ареева-Смирнова на стажировку в смену, а потом практически сразу утвердил обеих в основном составе.

За эти стажировки Динка была искренне благодарна Леше, поскольку стажерам платили и за выход, и премиальные, пусть не такие большие, как основному составу, куда входили уже опытные крупье. И откуда они взялись, эти опытные крупье, если их казино всего-то третье в городе?

Конечно, спать после хотелось жутко. Смена заканчивалась в пять утра. На окраину, где жили Динка с мамой, единственный автобус начинал ходить ближе к семи, поэтому Дина с разрешения пит-босса досыпала в стафф-руме. Народ потихоньку рассасывался, она укладывалась на удобном широком диване и даже умудрялась выспаться за те пару часов, что оставались до лекций.

Теперь она в смене, уже постоянно. Спасибо тем двум англичанам, которые до утра развлекали Динку рассказами о своем бизнесе недвижимости в Лондоне, а та, мило поддерживая беседу, вытянула у них на покере все деньги. Бедным англичанам даже не было чем расплатиться за бар.

Добрый Леша простил иностранцам долги по бару и оплатил такси. Все за счет заведения. А еле держащиеся на ногах Юлька с Динкой получили щедрые премиальные и были тут же зачислены в смену.

И вот сегодня официальное открытие. Смены полностью укомплектованы, у Динки имеется личная, сшитая по ее меркам форма – белая блузка и черные атласные шорты с отворотами. И когда она то обходя, то перескакивая через лужи, несла в руках отутюженную блузку, ей казалось, что она идет не в казино, а в школу на новогодний утренник.

Глава 2

Динка расчесывалась перед зеркалом в стафф-руме, держа в зубах заколку, и в который раз проклинала свои волосы. А ведь их даже нельзя подстричь, и дело тут вовсе не в маме. Динка знала, если она подстрижется, то ее голова станет похожей на одуванчик, и тогда пиши пропало. Сейчас под собственной тяжестью волосы хоть как-то вытягивались.

Внезапно в стафф-руме установилась подозрительная тишина, и Динка с опозданием вспомнила, что сегодня смену должны представить местной службе безопасности. Конечно, она уже знала, что их казино «крышует» бригада Горца, бойцы которого и входили в ту самую службу безопасности.

Сам Горец – Максим Домин – к тому же был долевым, то есть негласным совладельцем заведения. Дина случайно услышала, как Алексей говорил это Стасу. Она скоренько скрутила волосы и только собралась заколоть заколкой, как та предательски хрустнула, и зажим отлетел к противоположной стенке.

Динка чуть не разревелась от отчаяния. Проклятая заколка, что теперь делать с прической? Развернулась, придерживая рукой закрученные волосы, и так и застыла.

Стафф-рум был полон народа. Крупье разместились на диванном уголке за большим столом, а со стороны входа грозно нависали парни с красноречивыми стрижками под ноль, в черных джинсах, черных водолазках и черных кожаных куртках, увешанные золотыми цепями и браслетами.

«Гамадрилы», – некстати пронеслось в голове Динки. Но смешно не было ни капельки, потому что все смотрели на нее. Смурные лица «гамадрилов» не располагали не то что к смеху, даже улыбаться глядя на них не хотелось.

– Здравствуйте, – выдавила она, продолжая стоять и удерживать в руке скрученный хвост.

– Ух ты, ну и кукла! – сказал один из «гамадрилов» с узким неприятным лицом, лихо присвистнув. – Какой дебил тебя сюда взял?

Динка сочла вопрос риторическим, поскольку пит-босс Алексей находился тут же.

– Ладно тебе, Плоский, – осадил его парень с карими глазами. Цвет волос определить было невозможно по причине их отсутствия. Парень обратился к притихшим крупье: – Меня зовут Тимур. Мы отвечаем за безопасность заведения и вашу личную безопасность.

Дальше пошло-поехало о личной ответственности каждого. Тимур ясно дал понять, что сотрудникам казино не стоит болтать лишнего ни дома, ни с друзьями, а лучше вообще молчать как рыба, потому что молчание – золото и все такое.

– И еще, – Тимур прищурился, – если у вас возникнут любые проблемы, даже личного характера, особенно это касается девочек, обращайтесь. Пока вы работаете у нас, вы все под нашей защитой.

Это была правда. Как раз недавно у бармена Оли какой-то отморозок во дворе вырвал из рук сумку и сбежал. Ольга не растерялась и сразу обратилась в службу безопасности. Чудо не чудо, но сумку нашли в считанные часы. Что сталось с отморозком, Дина у Оли спрашивать не стала, а Оля сама промолчала. Наверное, не знала.

Динка ощутила на себе внимательный взгляд и повернула голову. В углу, прислонившись плечом к стене, стоял еще один «человек в черном», однако его голова не сияла бритым черепом, а заканчивалась вполне нормальной человеческой стрижкой.

Темные волосы, серые глаза, вот только взгляд такой странный, колючий. Насмешливый. Изучающий. Динка почувствовала себя так неуютно, что с трудом удержалась от желания нырнуть под стол. Хорошо, что служба безопасности уже вознамерилась уходить.

– Кукла, а ты давай собирайся, поедешь со мной, – раздался голос Плоского, который теперь показался Динке просто омерзительным. – Посмотришь, как в других казино дилеры работают.

– Вы хотите провести экскурсию для всей смены? – спросила она Плоского, не двинувшись с места. Тот сузил глаза и процедил:

– Кукла, ты умничать вздумала? Нет, экскурсия только для тебя. Одевайся, не выпендривайся.

Конечно, всему виной ее безалаберность. Успей Динка вовремя заколоть волосы и спрятаться среди крупье на диване, глядишь, и «гамадрил» обошел бы ее своим вниманием.

Она заметила на правой руке Плоского обручальное кольцо, попыталась представить себе его жену и не смогла. Это как же кому-то замуж хотелось! А может он ее связал? И пистолет к голове приставил…

Алексей виновато прятал глаза, но молчал. Что ж, Диана Владимировна, похоже, твой выход закончился, не начавшись. Или попробовать рискнуть?

– Кто ваш руководитель? – спросила Динка, глядя в злые прищуренные глаза, мысленно сползая по стене от страха. – У вас же есть руководитель? Это случайно не вы? – перевела она взгляд на Тимура.

– Ну я, – послышалось из угла. Небритый тип отлип от стены, встал напротив Динки, сунув руки в карманы, и уставился на нее все тем же насмешливым взглядом. – И что?

– Как мне к вам обращаться?

– Домин. Максим. Георгиевич.

Динка набрала полные легкие воздуха и выдала на выдохе:

– Максим Георгиевич, мне нужна ваша помощь. У меня только что возникли проблемы личного характера, – она вскинула подбородок и посмотрела сначала на ненавистного «гамадрила», затем прямо в глаза Домину.

Она храбрилась изо всех сил и изо всех сил старалась казаться спокойной, но внутри все сотрясалось баллов так в десять-двенадцать, не меньше. С разрушениями и жертвами.

Мужчина напротив сверлил ее взглядом и молчал, зато Динка теперь могла его лучше рассмотреть. Лет двадцать семь – двадцать восемь. Прямые, чуть резковатые черты лица, серые выразительные глаза, поджатые губы. Интересно, почему Горец? Раньше Динка была уверена, что Домин из тех самых горцев, а вот и нет, абсолютно славянская внешность.

Его можно было бы назвать привлекательным, если бы не эта удушающая, агрессивная волна, которая исходила от него и обволакивала, буквально обездвиживала, как удав обездвиживает свою жертву. Пожалуйста, если он еще так посмотрит на нее пару минут, она грохнется в обморок.

– Плоский, оставь девушку в покое, – сказал тот негромко, но «гамадрил» тут же взвился.

– Макс, да ты посмотри на нее, это же ходячая проблема, зачем она здесь?

– Выйди, – оборвал его Домин и очень недобро посмотрел. Ну прям жуть как недобро.

Тот больше не стал спорить и вышел из стафф-рума.

– Иди в зал, – обратился Домин к Динке, – только приведи себя в порядок. Ты чего за волосы держишься?

– У меня заколка сломалась, – показала Динка обломок, – и резинки для волос куда-то делись.

Домин полез во внутренний карман куртки, достал пачку денег, схваченную по краям резинками, снял обе и протянул Динке.

– Такие подойдут?

– Да, спасибо, – Динка обрадовалась и схватила резинки.

– Идем, посмотрим, как ты работаешь. Сначала на покер.

Динка чуть было не выдала, что у нее все эти проверки в печенках сидят, но вовремя прикусила язык. В конце концов, темноволосый Горец сегодня выступил в роли принца-спасителя, поэтому лучше было промолчать.

Парни в кожанках покинули стафф-рум, а Домин продолжал стоять у выхода, чуть пригнув голову. Почему-то проем входной двери в комнату для крупье был довольно низким. Динке с ее ста семидесяти пятью сантиметрами было в самый раз, а вот высокому Горцу приходилось наклоняться.

Ничего, узкомордый «гамадрил» еще выше, может как-нибудь не впишется и треснется лобешником о притолоку на радость Динке. Даже думать об этом было приятно! Она затянула волосы в хвост и направилась к выходу.

Вызволитель смотрел на нее, удивленно подняв брови, а Динка обнаружила, что счастливо улыбается, представляя злобную, перекошенную физиономию Плоского, и запоздало сообразила, как это выглядит со стороны.

Она дошла до Домина, тот шагнул навстречу, освобождая проход, и они на миг сошлись почти вплотную. Он навис над ней, и его глаза очутились совсем близко, теперь они казались ей гораздо темнее.

А дальше произошло что-то совершенно необъяснимое. Ноги вдруг ослабели и напрочь отказали в поддержке. Одна из предательниц подвернулась, каблук соскользнул, и Динку качнуло к герою-освободителю.

Тот удержал ее за локоть, и Динка замерла. Ее будто окатило невидимой волной. Сердце застучало и с бешеной скоростью погнало кровь по венам.

Руки покалывало, в ушах шумело, от Домина пахло приятным, очень мужским и явно дорогим парфюмом, но дело было не только в этом. Максим продолжал смотреть на нее, а Динка не могла двинуться с места, словно заколдованная. Эй, что вообще происходит? Нужно срочно что-то предпринимать.

– Здесь проем низкий, – она сглотнула, с трудом подняла руку и указала наверх, – я представила, как ваш сотрудник стукнулся головой о косяк и набил себе шишку. Было весело.

Домин проследил взглядом за ее рукой и наконец-то перестал ее гипнотизировать. Динка глубоко вздохнула и, стряхнув невесть откуда взявшееся оцепенение вместе с поддерживающей ее рукой, решительно прошла вперед.

Сзади раздался то ли всхлип, то ли смешок, но она сочла нужным не оборачиваться. Если Домин примет ее за идиотку, это только к лучшему. С дураков какой спрос?

Она ужасно злилась на себя за то, что так легко поддалась наваждению. Подумаешь, мужчина в проходе прижался, а она и растеклась лужей, прям ноги подгибаться стали, поди ж ты, лань трепетная. Как еще не упала прямиком в его объятия? Хотя какие там объятия, стоял себе, руки в карманах и ухмылочка небрежненькая такая.

А ведь он заметил, как ее повело, не мог не заметить. Так пусть лучше считает ее дурой, меньше всего теперь хотелось изображать перед ним прекрасную принцессу. Как-нибудь в другой раз, массаракш…

Мерный шелест карт подействовал на Динку неожиданно успокаивающе, да и, к чести Домина, он действительно хотел посмотреть на ее работу, а не искал лишний повод придраться. Как тот персонаж из криминальных хроник, снисходительно втолковывавший Динке, что карту можно или «ложить», или «покласть».

Динка полчаса убила, разъясняя, что в русском языке слово «ложить» без приставок не употребляется, а «покласть» отсутствует в принципе, но персонаж пучил глаза и верить Динке отказывался.

Ее тогда выручил владелец заведения, чинный вальяжный дядька. Он резко осадил своего сопровождающего, назвав Динку умницей и отличницей, а его несколькими нехорошими словами. Дина постаралась не улыбнуться.

Они с Доминым сыграли несколько партий в блэкджек, затем перешли на покер.

– Хорошо, – сказал тот, возвращая чипы и поднимаясь, – только мандражируешь очень. Не надо так волноваться.

Добрый, чуткий, прекрасный парень…

– И все же Плоский прав, тебе здесь не место, – и добавил без перехода, – ты с кем-то встречаешься?

– Уже нет, – ответила Динка, снова разозлившись. Да какое кому дело, есть ли у нее мужчина? – Это так важно?

– Хочу понять, почему казино, – ответил Домин, опершись о стол.

– Я учусь, третий курс. Нужна ночная работа, – в двести тридцать пятый раз за последние два месяца объяснила Динка.

– Ясно. Давай договоримся так, – лицо Горца стало совсем жестким, – если у нас из-за тебя с посетителями начнутся проблемы, ты здесь работать не будешь.

– А они могут быть? – Динка не могла взять в толк, что тот имеет в виду.

– Посмотрим, – Домин развернулся и, больше не глядя на нее, пошел к выходу.

К Динке подошел Алексей.

– Попала ты, Ареева, – он прислонился к стене, Динка задумчиво зашелестела картами, – и я с тобой за компанию. И зачем я тебя тогда впустил, сам не знаю. Гнать тебя надо было в шею.

– Ну так гони, кто ж тебе не дает, – карты врезались в колоду, как нож в масло.

– Жалко. Столько здоровья на тебя угробил, – Лешка зевнул, прикрываясь рукой.

– Надо было мне шевелиться скорее. Если бы я не торчала посреди стаффа, на меня бы никто и внимания не обратил, – Динка хмуро продолжала тасовать колоду на весу. Алексей жалостливо посмотрел на нее.

– Надо было на тебя противогаз надеть, может тогда бы на тебя внимания не обратили. Какая же ты странная, Ареева.

– Леш, – Динка положила карты и придвинулась к нему ближе, – а почему Горец? Я думала он настоящий горец. Или потому, что он бессмертный, как Коннор Маклауд?

– Слушай, Ареева, тебе то что? – подозрительно взглянул на нее Алексей. – Главное, что ты у нас не бессмертная. Не стоило тебе с Плоским ругаться, сегодня Горец за тебя заступился, завтра неизвестно что ему в голову стукнет. И надо было тебе так вляпаться?

– «Минуй нас, пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь», – продекламировала Динка.

– У вас баб одна любовь на уме, – поморщился Алексей и, увидев входящего в зал посетителя, округлил глаза: – Так, арбайтен, Ареева, арбайтен.

И поспешил в стафф-рум. Он прав, Динке надо постараться поменьше попадаться Плоскому на глаза. И молчать, молчать, помалкивать…

Глава 3

Максим загнал автомобиль под навес и машинально взглянул на часы. Два часа до конца смены. И сам себе удивился. С чего это вдруг смена вспомнилась?

Вошел в дом, сбросил на диван куртку и направился в душ. Алексей отзвонится Тимуру, его заместителю, а тревожить лишний раз Его Сиятельство Домина никто не станет. И недовольно поморщился, понимая, что его беспокоит на самом деле.

Мыльные струи пенились у ног, но, вопреки ожиданиям, смыть путаные мысли они не могли. Из головы не шла девушка с закрученными в руке волосами и испуганными глазами.

Нет, не так. Скорее то, как она расчесывала свои длинные, спускающиеся ниже талии волосы. Волнистые, завивающиеся на концах упругими кольцами… А еще ее длинные стройные ноги…

Зрелище было настолько неожиданным, что Домин едва не споткнулся на пороге. Было от чего зависнуть, но Максим не прыщавый слюнявый мальчишка, он молча прошел и прислонился к стене. Потом девушка повернулась, и Плоский озвучил общее впечатление.

У нее в самом деле было что-то от куклы: большие распахнутые глаза, лицо словно выточенное, четко обозначена линия скул. Однако присмотревшись, Макс понял, что на этом, пожалуй, вся кукольность образа заканчивается.

Девица слушала Тимура вполуха, рассматривая парней внимательным, цепким взглядом, и Домину вдруг стало интересно, какие мысли роятся за ее высоким лбом. Что-то подсказывало ему, что мысли те были не самые светлые, и как впоследствии выяснилось, он не ошибся. Благо, девушка оказалась не настолько кровожадной, по крайней мере, Плоскому грозила не автоматная очередь в голову и не бита, а обычная шишка.

Конечно, он и сам осадил бы Плоского, да и тот утверждал, что всего лишь проверял девчонку на стойкость. Никто не посмел бы ее тронуть, самоубийцы у него в команде уже давно перевелись. Каждый дилер в городе на виду, обучать молодых дело долгое и хлопотное.

Вздумай девчонка сбежать, конкуренты приняли бы ее с распростертыми объятиями – готовый обученный, причем качественно обученный, кадр. А Домина выставили бы посмешищем. Город долго потешался бы над тем, что он не может гарантировать безопасность собственным сотрудникам, еще и девушкам, и что люди от него бегут, как тараканы. Так что Плоский действительно блефовал.

Макс перевернул подушку, расправил одеяло, но сон упорно не шел. Встать бы покурить, но он уже выкурил последнюю положенную сигарету, и нарушать взятые перед самим собой обязательства не хотелось.

Тимур на глазах наливался багрянцем, но Макс дал ему знак не вмешиваться. Ведь она могла согласиться, тогда никто бы и слова не сказал, все по обоюдному согласию.

К тому же Домину стало интересно, как она себя поведет. С такой внешностью недвусмысленные предложения от посетителей казино обеспечены. И от того, как девчонка умеет держать удар, как она себя поставит зависело, стоит ли оставлять в смене такой бесспорный источник возможных проблем. Головняк, другими словами, здесь Плоский, безусловно, был прав.

Но девчонка оказалась молодцом, быстро нашла выход. Домину понравилось. Конечно, она испугалась, однако старалась не подать виду, и пыжилась, и храбрилась изо всех сил. Макс привык, что его боятся и считал это нормальным, но в ее глазах страх почему-то был неприятен. Нашла монстра.

Они столкнулись в дверях по пути в зал, Макс поддержал девушку под руку, неожиданно она очутилась совсем близко, а вот дальнейшее стало для Макса Домина впечатляющим сюрпризом. Запах девушки волновал и притягивал, ему нестерпимо захотелось прикоснуться к ее волосам, зарыться в них, чтобы привлечь к себе еще ближе. Но он лишь глубже сунул руку в карман.

Макс давно относился к женщинам просто и без придыхания. Когда в них возникала необходимость, их всегда было более чем достаточно, когда же потребность отпадала, они для него просто переставали существовать. А тут странные, забытые ощущения накрыли с головой, Максим от себя такого совсем не ожидал. Даже на поцелуй потянуло, как на школьном выпускном. Еле удержался.

Кто знает, чем бы это закончилось, но выручила сама девчонка. Заговорила, отвлекла внимание, он оторвал от нее взгляд, и вокруг словно морок спал. И девица прочь понеслась как угорелая. А ведь с ней похоже то же самое творилось. Но если теперь Макс лишь удивлялся да посмеивался про себя, то она так и пылала негодованием.

Игра отвлекла обоих. Максим уже полностью себя контролировал, и происшедшее казалось досадным недоразумением. У нее же руки продолжали подрагивать, и Максу нравилось смотреть, как она силится справиться с волнением.

Забавная, очень забавная девчонка. Непонятная реакция на вопрос о парне, ну так может недавно расстались, и ей неприятно о нем говорить.

Он нарочно не стал спрашивать ее имя, зачем, если через несколько минут уже знал о ней все. Диана Ареева, надо же Диана, это имя совсем ей не идет, слишком взрослое. Дина лучше. Студентка третьего курса экономического факультета государственного университета. Живет вдвоем с мамой у черта на куличках, а вот о ее окружении ни слова.

Надо бы побольше узнать, с кем она встречалась, что там был за парень, и был ли он вообще. Что-то беспокоило Домина, ну не вязался у него ее облик с их заведением, слишком красивая девочка. А вот засланным казачком вполне может оказаться…

Максим снова посмотрел на часы, четверть пятого, и что ж ему не спится-то? Он прикрыл глаза локтем, потом перевернулся на другой бок, затем повернулся обратно, а еще через четверть часа встал, умылся, оделся, выпил кофе, сел в машину и поехал в «Рояль».

* * *

Динка сбросила туфли и свалилась на диванный уголок совершенно без сил.

– Да, Ареева, мне с тобой за час сутки списываются, – закатывал глаза Алексей, одной рукой держась за сердце, а другой отсчитывая премиальные. – Тут никаких нервов не хватит.

Следуя логике Алексея, у Динки за час работы уходит минимум неделя жизни. Значит, на защиту диплома она явится убеленная сединами, согнувшись в три погибели и постукивая клюкой. В этом случае ни знания, ни диплом ей уже не понадобятся.

Она представила выражение лица завкафедры и едва удержалась, чтобы не рассмеяться. Не стоит, это уже будет похоже на истерику, хотя, наверное, коллектив бы ее понял.

Вечер начался с того, что на покер с рулетки перешел невысокий рыжеватый мужчина и принялся неторопливо расставлять фишки. По его обстоятельным, размеренным движениям угадывалось, что он планирует обосноваться на покере надолго.

Что ж, ставки сделаны, господа, а господин Рыжий играл по-крупному. Юля положила перед Динкой перетасованную колоду карт, рыжий срезал колоду и пригнулся как перед прыжком.

– Давай, красавица, рви.

И красавица рванула, да так, что лицо у Алексея возле бара слилось с мраморной стойкой, у девчонок за соседним столом глаза сделались круглыми, как у сов, инспектор Юлька рядом вцепилась в стол, а сама Динка мысленно впала в летаргический сон. Нет, лучше в кому.

Она сдала каре – четыре одинаковые карты, одну из самых высокооплачиваемых комбинаций. Мало того, не просто каре, а еще и каре тузов, четыре туза. Выше них лишь стрит-флеш и рояль, но вряд ли ей так фантастически повезет. Динка, не мигая, смотрела на тузов-предателей и не верила, что они могли так с ней обойтись.

– Открывай карты, – прохрипел мужчина, – и не дай Бог у тебя нет игры…

Игра была, и какая. Целых две тройки. Мужчина прыгал, танцевал гопак и лезгинку, признавался в любви Динке и Алексею, и выстраивал свой выигрыш на краю стола аккуратными стеками. Или вражеской батареей.

Казалось бы, забирай деньги и уходи, но Динке повезло. Сработали извечные людские слабости, позволяющие процветать всему игорному бизнесу – азарт, помноженный на слепую уверенность в том, что везение прямо пропорционально количеству проигранных денег.

Мужчина решил, что сегодня его вечер, и надо сказать, поначалу Динка думала так же. Он засыпал ставками весь стол и очень удивился, когда Дина выиграла несколько раз подряд.

Затем она опять сдала ему тузы, на этот раз три, и вновь удостоилась восторженных воплей.

Юлька посмотрела на Дину, в ее глазах читалось самоотверженное: «Может, поменяемся?» Но Алексей отрицательно покачал головой через согнутые спины игроков рулетки. И Динка с удивлением отметила, что вражеская батарея напротив потихоньку тает, несмотря на то, что она периодически выдавала рыжему врагу очередную лихую комбинацию.

Они словно раскачивались на невидимых качелях: вверх – и Динка сгребает проигранные рыжим фишки, вниз – выдает выигрыш за прилетевший фулл-хаус. Внутри нее тоже все так взлетало: вверх – вниз, вверх – вниз. И так до середины ночи.

– Ты сегодня моя путеводная звезда, – осипшим голосом прошептал Динке ее противник и выложил на стол четыре дамы.

Нет, ну пожалуйста, она же только-только все отыграла и опять каре? Не иначе ее прокляли. Динка подняла взгляд на Лешу, тот устало кивнул. «Сейчас, отдам выигрыш и поменяюсь с Юлей».

– Вскрывайся по одной, – потребовал рыжий, – и дай игру, любую. Она там есть, я ее чувствую!

Картой вверх лежала бубновая двойка. Конечно есть, кто бы сомневался, супер-игра две двойки, в лучших традициях сегодняшней ночи.

Но нет, следующая карта, которую вскрыла Динка, оказалась бубновым королем, и Динка ему обрадовалась, как родному. Две следующие тоже оказались королями, Алексей вплотную подошел к столу, мужчина напротив буравил Динку глазами и зловеще улыбался. Даже с тремя королями она ему проигрывала.

Неожиданно Динка подумала о Домине. Интересно, а он какой король? Не бубновый, нет, может треф? Но трефовый король вроде бы означает пожилого мужчину. Значит, пиковый? Динка перевернула пятую карту и почему-то совсем не удивилась. Аккуратно выдвинула вперед четыре карты и объявила.

– Каре. Короли. Извините.

И сгребла все ставки. Кто-то просил игру? Ну так получи!

«Спасибо за помощь, мой благородный пиковый Горец…»

Алексей ошалело пялился на Динку, словно вместо нее за столом внезапно выросло дерево. Рыжий ругался и матерился, призывая на голову Динки всевозможные кары, но ему уже ничего не светило. Ход игры преломился и так стремительно понесся в обратную сторону, что Динке казалось, она это видит особым внутренним зрением.

Вражеская батарея давно перекочевала в Динкин ящик, и Леша отнес лишние чипы на рулетку. Рыжий игрок швырял на стол купюры, бросался в Динку картами, но теперь фортуна безоговорочно встала на ее сторону.

Они уже не танцевали танец «Шаг вперед и два назад», на каждую его игру у нее выпадала игра уровнем выше. Мужчина, продолжая материться, кому-то позвонил, минут через десять явились двое-из-ларца-одинаковые-с-лица и привезли еще деньги.

Рыжий снова ставил по-крупному и сравнительно быстро проигрался вчистую.

«А надо было уходить еще после первого каре, дурья башка!»

На последней ставке Динка сдала ему стрит от пятерки до девятки, рыжий уставился на нее и с подозрением, и с надеждой. Но у себя Динка открыла стрит от восьмерки до дамы, рыжий в бешенстве запустил в них с Юлькой картами и выскочил из зала. Двое-из-ларца понеслись следом.

Косорукий какой-то, даже не попал ни разу. Динка прикрыла глаза. Что, разве уже пять утра?

Алексей «лунной походкой» прошелся от рулетки до покера, затем обратно, исполнил еще пару танцевальных па, оказавшись удивительно пластичным для своего телосложения, и объявил построение.

– А тебя, Ареева, я когда-нибудь придушу, – радостно сообщил он, обернувшись к Динке, которая опиралась о стенку и даже улыбаться не могла от усталости.

Она еле дождалась, пока все разойдутся, и устроилась в стафф-руме на диване. Лекции начинаются в половине девятого, у нее полно времени. Динка закрыла глаза, и перед ее внутренним взором почему-то снова предстал Домин. Он что, ее преследует или просто так решил присниться?

– Ты почему здесь?

Горец стоял в дверях, пригнув голову, и снова недовольно смотрел на нее. Динка вдруг поняла, что это не внутренний взор и не сон, а самая настоящая объективная реальность. Она вздрогнула от неожиданности, села, поджав ноги, и поспешно поправила волосы.

– Я спросил, почему ты не едешь домой? – повторил он нетерпеливо.

– Мне сегодня на лекции, я пока доберусь, нужно будет уже поворачивать обратно. Алексей знает, он разрешил мне остаться. Вы против? – как будто это не ее голос, так неестественно он звучал, глухо и утробно. Или это она за ночь охрипла, без конца поздравляя рыжего с выигрышем и без конца извиняясь за проигрыш?

– Пойдем, я тебя отвезу, – Домин кивнул головой в сторону выхода.

Динка представила себя рядом с ним в замкнутом пространстве салона автомобиля, и ее с ног до головы окатило горячей волной. Как хорошо, что она сидит, и Домин не может видеть, как у нее отнимаются ноги! Инстинктивно отодвинулась еще дальше, жалея, что нельзя растаять в воздухе призрачной дымкой.

– Спасибо, Максим Георгиевич, – она взяла себя в руки и умудрилась покачать головой, – мне нет смысла ехать домой, даже если вы меня отвезете. Через час уже нужно будет ехать обратно. Здесь я посплю, сегодня четыре ленты, а вечером в смену. Так что если можно, я останусь.

– Как знаешь, – он развернулся и стремительно вышел, закрыв за собой дверь.

Кажется, разозлился. И чего, спрашивается?

Динка потерла лицо и обхватила руками голову. На самом деле домой и на один час съездить не мешало б, чтобы смыть запах сигаретного дыма, въевшийся в кожу и волосы. К тому моменту, как она попадет домой после лекций, ощущения будут такие, словно кожа облеплена плотным скафандром. И лишь получасовой душ принесет долгожданную свежесть и облегчение. И как люди становятся профессиональными дилерами? Тут бы хоть до дипломирования продержаться.

Впрочем, еще парочка таких раздач, и она может благополучно распрощаться с казино, несмотря на все хорошее отношение Алексея. Каре королей против каре дам, скажи кому, не поверят, но не будет же ей всегда так везти. Теория вероятности говорит прямо противоположное.

Кстати, а как, собственно, пиковый король Горец оказался к концу смены в казино? Они все уехали почти сразу же после спектакля с Динкой в главной роли. Может, что-то забыл, например, ключи от квартиры? И заботливый какой, домой ее везти собрался. Да она лучше пешком пойдет, чем к нему в машину сядет, тут только думаешь о нем, а сердце как сумасшедшее из груди выпрыгивает. Может, он гипнотизер какой или экстрасенс?

Нет, гипнотизеры и экстрасенсы на Динку вообще не действовали. Они ходили однажды с Наташкой на сеанс гипноза. Люди вокруг махали руками, вскакивали с закрытыми глазами, что-то выкрикивали и пели, а они вдвоем только от смеха давились. Но там гипнотизер был не при чем, просто им вдвоем всегда смешно.

А Домин действовал на нее прямо как нервнопаралитический газ. По крайней мере Динка читала, что он действует именно так: снижение остроты зрения, учащение пульса, затрудненное дыхание и, как следствие, паралич дыхательных путей. Налицо все симптомы, ну, разве что до паралича у них еще не дошло.

Интуиция громко и настойчиво требовала держаться от Горца подальше. Интересно, а самому Горцу его интуиция о чем-то говорит? Динке казалось, что Домин в принципе непрошибаем. Она очень сомневалась, что ему подвластны эмоции простых смертных.

И вообще, не слишком ли много она о нем думает? Пора выбросить Горца из головы и попытаться уснуть, а то придется потом на лекциях голову обеими руками подпирать.

Динка уткнулась лицом в спинку дивана и закрыла глаза.

Глава 4

Домин поставил машину не у самого казино, а чуть дальше, чтобы хорошо был виден вход, и ждал. Дверь открылась, на пороге показалась немногочисленная компания. Молодежь смеялась, жестикулировала и оживленно переговаривалась между собой.

Пятачок перед «Роялем» был хорошо освещен, и Максим мог разглядеть лицо каждого, однако Дины среди них не было. В следующей компании он заметил двух девушек, но Дину он и здесь не увидел.

Уехал на такси Алексей, ушли бармен и официантки, а Диана Ареева, похоже, улетела на метле через вентиляционную систему. Домин мысленно усмехнулся, хотя, если бы ему пришлось делать ставки, он без колебания поставил бы на Дину.

Подогнав машину ближе, Макс позвонил в дверь.

– Максим Георгиевич! – молодой охранник, кажется Юра, испуганно хлопнул глазами и поспешил посторониться, пропуская Домина. – А уже никого нет.

«Точно улетела».

– Как никого, разве все ушли?

Запоздало сообразил, а может что-то произошло, и ее среди ночи отправили домой? Но тогда Алексей обязательно сообщил бы, а если не сообщил, то Домин его…

– Юра, что здесь было ночью? – он едва удержался, чтобы не схватить парня за грудки.

– Я не Юра, я Валера.

Наверное, выражение лица Макса сделалось совсем неприветливым, потому что парень поменялся в цвете и сбивчиво заговорил:

– Каре один чудик поймал, четыре дамы, а у нее каре королей, прикиньте, Максим Георгиевич, он так матерился, чуть об стенку головой…

– Кто она? – терпение Макса таяло на глазах и испарялось с космической скоростью.

– Да светленькая эта, новенькая, ну с глазами такими… Ноги у нее длиннющие еще.

– Ареева? Дина?

– А кто ж ее знает, я не знакомился, а он ее как только не называл, чудик этот…

– Валера, – Домин хорошенько встряхнул парня, – когда она ушла?

– Так она и не ушла, Максим Георгиевич, вон в стафф-руме спит, ей Алексей Юрьевич разрешил.

– Что же ты говоришь, что никого нет, – он отодвинул охранника в сторону и пошел в игровой зал.

– Так я думал, вам кто-то из руководства нужен, – Валера продолжал оправдываться, но Домин его уже не слышал.

«И где Тимур таких дебилов находит?»

Быстро пересек зал, прошел через бар и подошел к стафф-руму.

В комнате персонала горел свет, наверное, девушка боится проспать. Макс раньше тоже засыпал с включенным светом, когда готовился к экзаменам. Это было давно, в той жизни, незачем о ней вспоминать.

Дина спала, свернувшись клубком, как кошка, и подсунув под щеку ладонь. Или она просто лежит с закрытыми глазами, так же совсем уснуть невозможно?

Макс оперся рукой об косяк и смотрел. Красивая девочка. Не нужно ей здесь работать, или это придурь какая? Или же он чего-то не знает?

Тут Макс увидел, что она смотрит на него, значит все-таки не спит. Только взгляд какой-то странный, словно не на него смотрит, а сквозь него.

– Ты почему здесь?

Наверное, все же спала, потому что стоило ему заговорить, ее взгляд сфокусировался. Она удивленно моргнула и тут же вскочила, схватившись за волосы, рассыпавшиеся по плечам, и попыталась их то ли пригладить, то ли собрать в хвост.

«Снова резинки свои растеряла?»

Он едва сдержался, чтобы не подойти и не удержать ее за руки.

«Оставь в покое свои волосы, дай на тебя посмотреть».

Завести руки назад, поцеловать приоткрытые со сна губы… Но не подошел, так и торчал у порога, продолжая разговор.

Она отказалась ехать домой, отказалась от его помощи, а он тут сопли розовые развел. Все идиотские мысли разом как вымело из головы.

«Хорошо, что отказалась, умница».

Он злился на себя за то, что приехал сюда, словно навязывался этой пигалице. Лучше бы к Лане поехал, с большей пользой бы провел время, а вместо этого должен был слушать о лекциях и студенческих проблемах.

«Начинай снова курить, Максим Домин. Не вовремя ты решил бросить, это странным образом отражается на твоей психике».

– Как знаешь, – бросил напоследок и ушел, прикрыв дверь.

«Все. Теперь точно спать».

А днем выспавшийся Макс с недоумением рассматривал себя в зеркале, пытаясь понять, за каким демоном ему приснился сон, достойный самого перезрелого подростка, если ему вообще сны последние лет десять не снились. И понесло же его среди ночи в «Рояль».

Во сне Макс тоже приехал в «Рояль», вот только Дину он нашел несколько в другом виде и никуда не уезжал, пока не проснулся.

Пришлось звонить Лане. По дороге заскочил в «Асторию» и взял бутылку «Бейлиса». Назвать это сладкое пойло алкоголем у Домина язык не поворачивался, но все знакомые девушки от него были без ума, и Лане он тоже нравился. Деньги деньгами, пускай будет еще и «Бейлис».

А дальше Макса ждало еще одно поразительное открытие. Пока Лана умело отрабатывала свои деньги, он с изумлением созерцал кадры из недавнего сна вперемешку с наиболее яркими фрагментами вчерашнего вечера и сегодняшнего утра, которые ему упорно подсовывало чертово сознание.

Распущенные волосы, приоткрытые губы, стройные длинные ноги. И с этим срочно что-то надо делать. Взрослый мужчина, а повелся, как малолетка!

От Ланы Домин впервые вышел с легким флером неудовлетворенности, при том, что она сегодня была хороша. Когда собрался уходить, Лана явно расстроилась, видимо рассчитывала на вечерний выход в ресторан, а там и на ночь в его компании.

Но Макс так торопился уйти, что не глядя добавил ей на годовой абонемент в спортзал или на что-то там еще, даже не стал вникать. Чмокнул в лоб, как покойницу, и ушел.

Позвонил Алексею и назначил встречу. Следовало выяснить, что там за история с двумя каре. Затем с Тимуром и остальными бойцами поехал в тренажерный зал, потом еще было несколько встреч.

То, что рассказал Алексей, не очень понравилось Домину. Точнее, очень не понравилось. Неужели девчонки все-таки рискнули? Он позвал Тимура, Плоского и Ворона, те выставили из стафф-рума всех крупье кроме Дины и ее напарницы Юли. Они впятером вместе с Алексеем расселись за столом, а девчонки встали перед ними, как на допросе.

Макс внимательно рассматривал Дину. Страха в ее глазах, как ни странно, не было, это та, вторая, тряслась будто мышь под веником.

Дина стояла, скрестив ступня к ступне свои длинные ноги и спрятав руки за спину. Стояла спокойно и немного отстраненно, под глазами наметились легкие тени.

«Что, милая, не выспалась? Знала бы ты, чем мы с тобой сегодня полдня занимались, не смотрела бы так безмятежно».

Эта мысль вдруг так его развеселила, что он изо всех сил старался не ухмыляться.

– Вы знаете, о чем мы хотим спросить? – начал Тимур, положив на стол руки. Макс доверил допрос ему, у самого не было вдохновения. – Лучше признайтесь сами, вы заряжали на покере?

* * *

Динка знала, зачем их позвали. Будут сейчас трясти, выяснять, каре сами пришли или это они постарались. Конечно, ушлые специалисты из опытных давным-давно все рассказали и показали, как подтасовать нужную комбинацию и что сделать, чтобы она пришла себе любимому.

Алексей в свою очередь сразу же рассказал, что конкретно он сделает с тем, кого заподозрит в подтасовке. И это было еще по-божески. Попадись кто во время игры, разбираться с ним станет служба безопасности, а милосердие этих парней вписывалось в историю города преимущественно красными тонами.

Ни один нормальный пит-босс не приветствовал такую практику, а Леша как раз был нормальным. Он посвятил своей проповеди целое занятие.

– Для того мы регулярно и готовим новичков, чтобы старые не наглели. Репутация заведения дороже, и поймите, вы уже потом никуда устроиться не сможете. Так что, если хотите работать дальше, думайте бошками.

Динка, конечно, пробовала ради интереса поиграться с колодой и позаряжать разные комбинации, но для того, чтобы делать это быстро и незаметно, нужно было часами тренироваться. И главное, риск неверно срезать колоду был слишком велик, стоило ошибиться на одну карту, и комбинация уходила игроку. А это уже можно приравнять к сговору с клиентом и тогда, Боже, храни королеву!

В общем, их достаточно серьезно предупредили, чтобы у кого бы-то ни было отпала охота даже пытаться играть в эти опасные игры. Поэтому Динка не думала, что Горец со своей службой безопасности на самом деле устроит им допрос с пристрастием.

Юлька испугалась ужасно. Динка и сама бы испугалась, но ее так вымотал ночной поединок с рыжим плюс Домин с утра приперся в казино неизвестно зачем. Она так и не смогла потом уснуть, а дома между лекциями и следующей сменой удалось поспать от силы часа три.

Так что сейчас она сама удивлялась своему безразличию. Впрочем, можно попробовать протащить это под видом ледяного спокойствия и железной выдержки.

Плоский хищно скалился, Алексей смотрел в пол – он выгораживал их, это точно, но его тоже подозревали в соучастии минимум как идейного вдохновителя. Черноглазый незнакомец изображал прокурора, Домин сидел как засватанный.

Ага, главным сделали Тимурчика, вот он уже сурово свел брови на переносице, горд и счастлив, что именно ему выпала почетная миссия их расколоть.

– Лучше признайтесь сами, вы заряжали на покере?

Оба «нет» прозвучали хоть и нестройно, но дружно и уверенно.

– Может вас попросили? Или заставили? – Тимур говорил вкрадчиво и доверительно. – Не бойтесь, вам ничего не будет.

Хотят, чтобы они на Лешку все свалили? То-то на нем лица нет.

– Алексей Юрьевич в самом начале нас предупредил, что, если кого поймает, сразу на вылет, – наконец-то очнулась Юлька и перестала трястись. Дина на всякий случай кивнула в знак поддержки.

– Девочки, еще раз, – Тимур сцепил руки перед собой, – такие игры сами по себе не ходят. Два каре за одну игру, вы хоть представляете себе, какие шансы сдать их по-честному?

– Три каре, – уточнил черноглазый «прокурор». Ну зачем они так стригутся, может ей кто-то объяснить? – Третье было у нее.

– Три, – поправился Тимур и прибавил облику строгости. – Чего молчим?

Интересно, они правда верят, что за два месяца подготовки на курсах можно стать профессиональными шулерами? Быть такого не может. Наверняка перед ними разыгрывается Великая Акция Устрашения.

Динка даже догадывалась, в чью небритую голову пришла эта оригинальная идея, не зря Тимур солирует. Сам же сидит, статую мраморную изображает.

С Тимура, конечно, устрашитель никакой. Он хоть и светит бритым черепом, но, если напрячь воображение и представить его с прической, то выйдет хороший мальчик из приличной семьи.

Черноглазый обвинитель с нормальной стрижкой тянул максимум на рядового дворового хулигана, а вот Плоский, на Динкин взгляд, и с волосами был страшнее атомной войны. Так что по всему выходило, из их компании для Акции Устрашения годился один Плоский.

– Дина, Юля? Вы не ответили.

– Четыре тысячи сто шестьдесят пять к одному, – скучным тоном сказала Динка и перенесла вес на другую ногу.

Четыре пары глаз лучились непониманием, один Лешка понял.

– Вероятность выпадения каре четыре тысячи сто шестьдесят пять к одному, – пояснила Динка и добавила, – одного каре.

– Кукла, ты что, в уме посчитала? – не поверил Плоский. Динка не удостоила его объяснениями, но конечно же нет.

– Если вы еще не поняли, мы здесь не шутим, – у «прокурора» глаза сделались узкими как щелки.

– Тимур Александрович, – она снова сменила ногу, – скажите пожалуйста, человек, с которым мы вчера играли, опытный игрок или случайно в казино зашел?

Динка чувствовала себя гораздо смелее. Все же, она не ошиблась. Взгляды, которые вчера бросал на нее Тимур однозначно не были равнодушными, сегодня же их с уверенностью можно было назвать заинтересованными. Парень явно испытывает к ней симпатию, не то, что эта непробиваемая каменная долбешка Домин.

– Опытный, – ответил за Тимура Алексей, продолжая изучать пол.

– Вы считаете, если бы мы заряжали, он бы не заметил? Или вы подозреваете сговор? – продолжила Динка.

Парни молча переглянулись, видимо, мнения за столом разделились. Тимур снова принялся вкрадчиво их уговаривать:

– Вы поймите, мы не обвиняем вас в сговоре, наоборот, вы принесли кассе хороший кэш.

Ну да, бедолага рыжий вчера проиграл семь тысяч долларов, если Динка правильно подслушала. Неудивительно, что он так матерился, она на него даже не обижалась.

– Но лучше скажите правду. Вы испугались, переволновались, захотели вернуть выигрыш за каре…

– Тимур Александрович, – Динка уже начала уставать от пустого, бесполезного сотрясания воздуха, – это наш первый выход в смену, не считая стажировок. И два месяца курсов. Вы правда думаете, что за это время можно так научиться заряжать колоды, что никто ничего не заметит?

Она еще раз поменяла ногу, подняла подбородок и добавила:

– Вы делаете нам честь, господа.

Господа хранили гробовое молчание и снова переглядывались. И тут вновь ожила Юлька:

– Тимур Александрович, его охрана все время рядом была, прямо нависали надо мной, я даже просила их от стола отойти. И Алексей Юрьевич просил. Даже если бы я умела заряжать, не стала бы этого делать у них на глазах.

В стане врага наметилось смятение.

– С ним была охрана? – встрепенулся «прокурор».

– Сначала не было, а потом он кому-то позвонил и двое-с-ларца, то есть да, охранники, ему деньги привезли, – подтвердила Динка, – и остались в зале.

Мраморное изваяние расширило глаза и поджало губы.

– Точно? Они точно были в зале, Алексей? – повернулся Тимур к Лешке.

Немудрено, что тот не вспомнил об охранниках рыжего, бегал всю ночь между рулеткой и картами, да и Динка о них не подумала. Хорошо, что Юля не утратила способность соображать.

Тимур, Плоский и черноглазый начали ругаться, кому-то угрожать и нервно стучать по столу, каменноликий подпирал подбородок кулаком. Выходит, ночной рыжий гад пустил слух, что его в «Рояле» обыграли нечестно?

– Нужно ехать, Тимур, – говорил Плоский.

– Да, надо объяснить человеку, так не делается, – с другой стороны в ухо Тимуру гудел черноглазый.

Тимур выжидающе смотрел на Домина. Черноглазый толкнул короткую речь о репутации заведения и их собственной репутации. Динке стало совсем не интересно и она с тоской уставилась в потолок.

– Кукла, что ты все время топчешься? – вдруг спросил Плоский. – Тебе что, в туалет приспичило?

Все разом замолчали и посмотрели на Динку. Та смерила его холодным взглядом и с достоинством ответила:

– Да. Вы меня с полдороги завернули.

И это была чистая правда.

Домин то ли хмыкнул, то ли хрюкнул и уронил лицо на сложенные в локтях руки. Он что там, ржет? Динке, например, смеяться не хотелось. Хотелось снять туфлю и лупить его каблуком по нестриженной голове. А каблуки ниже пятнадцати сантиметров Динка вообще каблуками не считала.

– Идите отсюда, – махнул Горец девчонкам, вытирая уголки глаз. Точно, ржет. Динка смотрела на него чуть ли не с ненавистью. Он же не поверил рыжему, зачем тогда устроил это представление? – Алексей, если ты за них отвечаешь, пусть работают. Экспериментировать не советую, – а это уже им двоим.

– Мы еще поговорим с каждой по-отдельности, – пытаясь сохранить остатки величия, проговорил Тимур.

Домин закрывал лицо руками, Плоский развалился на диване и внаглую пялился на Динку. Боже, храни королеву… Юлька схватила ее за рукав и потащила в зал.

– Дурдом, – сказал за их спинами Домин.

* * *

То, что девчонки говорят правду, Максим понял сразу после их уверенного «нет». Была у него такая способность, он нутром чуял ложь. Сам не мог объяснить, просто понимал, когда ему врали, словно предупредительные надписи загорались внутри. И Макс успокоился, ему очень не хотелось, чтобы Дина оказалась замешанной в этой гнилой истории.

Конечно, он не верил, что она умышленно подыгрывала Шахматисту, в конце концов тот проигрался до нитки. Но по молодости и по глупости девчонки могли попытаться подтасовать карты. Безусловно, с Шахматистом и его охраной Домин пообщается отдельно.

Он не стал мешать Тимуру, пусть говорит, лишний раз припугнуть молодежь только на пользу. Ему понравилось, как стойко повели себя девочки, молодцы, держались достойно. Та вторая, Юля, когда успокоилась, тоже начала неплохо соображать.

А Дина как Дина, жаль только, что она назначила его в этой истории главным злодеем. В какой-то момент ему казалось, что она кинется на него с кулаками. Надо теперь думать, как с ней помириться.

Максим остановился у зеркала в стафф-руме и уставился на свое отражение. Он вполне серьезно раздумывает, как помириться с девушкой, которую знает ровно сутки? Которая, к тому же, у него работает. И которая перед этим самым зеркалом расчесывала длинные волнистые волосы… Кстати, раньше ему никогда не приходило в голову, что у слов «волнистый» и «волнующий» один корень.

«Домин, слушай, иди курить».

В зале посетителей не было, рано еще, подтянутся ближе к одиннадцати. Крупье толпились за столами, ну да, они же устроили из стафф-рума зал заседаний. А навстречу по проходу шла та самая Диана Ареева, которая клином засела в голове, как двадцать пятый кадр. Разве прошли всего сутки? Максим готов был поклясться, что она изводит его уже минимум месяц.

Увидев Домина, она круто развернулась и поспешила обратно. Времени на игры в прятки у него не было, и Макс в несколько шагов догнал девушку.

– Дина! – она еще пыталась куда-то бежать, но он уже крепко держал ее за локоть. – Подожди. Идем поговорим.

И потянул ее к выходу.

Глава 5

– Ну у тебя и язык, Ареева, помело помелом, договоришься ты когда-нибудь, – привычно проворчал Алексей, но проходя мимо, быстро сжал ей пальцы и шепнул: – Спасибо!

А Юльку ту вообще по голове погладил. Он был им благодарен, хотя за что? Может, за ледяное спокойствие и железную выдержку? Так не было их, Леш, ничего не было, кроме обиды и злости за разыгранный Доминым спектакль. Мало ли какие слухи распускал рыжий, она поняла, что Максим не поверил…

Максим? Класс, теперь он для нее Максим. А завтра как она его назовет? Мой принц? Похоже, злиться следовало исключительно на саму себя, никто не виноват, что она в последнее время не в состоянии контролировать ни свои мысли, ни свои эмоции, ни свой длинный и, как верно подметил Леша, проблемный язык.

Минуточку, а теперь крохотный нюанс: последнее время – это всего лишь последние сутки. Неужели? А она была уверена, что это длится не меньше месяца. И как ее угораздило-то?

Динка осторожно, чтобы не потекла тушь с ресниц, смочила холодной водой пылающие щеки, вцепилась в волосы и с тоской уставилась на себя в зеркало. Она специально задержалась в дамской комнате и вслушивалась через дверь в низкие, раздраженные голоса Тимура и Плоского, доносящиеся из холла. Не хотелось видеть никого из этой четверки.

И в чем был неправ Алексей? «Сегодня Горец за тебя заступился, завтра неизвестно что ему в голову стукнет».

Смотри ж ты, как в воду глядел.

Динка расширенными от изумления глазами снова всмотрелась в зеркало. Так вот оно что. Она не ожидала, что Горец устроит им с Юлькой этот унизительный прилюдный допрос?

«Чего же ты ждала? Что подойдет, обхватит сильными руками ладонь, заглянет в лицо, отведет со лба упавшую прядь… И спросит нежно и грустно, не ты ли, милая, хитрила и дурачила хорошего честного парня?»

Пришлось снова остужать лицо холодной водой. Пора понять, что она попала совсем в другой мир. Незнакомый. Опасный. Звериный. Здесь не работают никакие законы и правила из ее привычного, родного мира, здесь все по-другому. И люди здесь другие, с ними нельзя так, как она привыкла.

Нужно либо принять их правила, либо бежать без оглядки. Или же окружить себя прозрачной оболочкой, щитом, не пропускающим ненужные звуки. Не поддаваться чувствам, а просто идти напролом. Не слышать и, главное, не слушать. Тогда у нее есть шанс.

Остаться собой, не дать разодрать свой внутренний мир по частям, распыляясь и расточаясь понапрасну. Два года, просто продержаться каких-то два несчастных года.

Шаги отдалились, хлопнула входная дверь. Убрались, наконец-то, теперь можно выходить.

Динка промокнула лицо бумажным полотенцем и выскользнула в холл. Она как раз шла по проходу, когда увидела выходящего из-за бара Домина.

«Что ж тебя нелегкая никак не приберет?»

Динка метнулась назад, лелея слабую надежду, что тот ее не заметил. Скорее бы проскочить в холл, тогда можно будет благополучно переждать в туалете, пока Домин не исчезнет. Но надежда не оправдалась.

– Дина! – окликнул Домин коротко и резко, сразу видно, привык командовать. И она от неожиданности остановилась, так непривычно прозвучало ее имя из его уст. Локоть зажали металлические тиски, теперь голос Домина зазвенел у самого виска: – Подожди. Пойдем, поговорим.

Он не дождался ответа и потянул ее в холл, все так же крепко сжимая локоть.

– Отпусти… Те, – Динка попыталась высвободить руку, но тиски держали крепко и надежно. – Мне больно.

– Извини, – Домин разжал пальцы и тут же вернул их назад, уже не сжимая, а просто касаясь ладонью ее руки. От этого легкого касания от локтя до кончиков пальцев мгновенно побежал холодок.

– Дина, – он наклонился к ней, почти упираясь подбородком в ее макушку, – я должен был выяснить.

Она подняла глаза и заставила себя взглянуть на Домина. Тот смотрел безо всякого намека на недавнее веселье, очень серьезно и, будь Динка восторженной романтичной барышней, она бы поклялась, что даже несколько виновато.

– Что бы Шахматист не говорил, мне все равно. Но я должен знать правду для твоей же безопасности.

У виска ощущалось его сбившееся дыхание, и сердце натужно застучало, глухо отдаваясь в затылке. Динка продолжала вглядываться в его лицо.

Она уже знала, как выглядит Домин Насмешливый, Домин Бесцеремонный, Домин Молчаливый. И со всеми этими мужчинами она успела познакомиться за последние сутки? Мало того, научиться сходу их различать и даже пытаться им противостоять? Но Домин Оправдывающийся – это чересчур.

Все чувства вдруг разом схлынули, руки предательски задрожали, и Динка с ужасом поняла, что еще чуть-чуть, и она разревется прямо перед не сводящим с нее глаз Горцем. Заморгала часто-часто, чтобы не дать слезам выплеснуться наружу.

– Дина, ты меня слышишь?

– Да, – сказала отрывисто, опустив голову, чтобы он ничего не заметил.

Кажется, все же заметил, замолчал, по-прежнему едва касаясь ее руки в районе локтя. Голос зазвучал тише.

– Хочешь, возьми выходной? Я скажу Алексею. Поехали, я тебя отвезу.

– Нет, – она даже головой замотала.

– Дина, посмотри на меня.

– Нет, – отпрянула и почувствовала, как локоть снова зажимает в тиски. Нужно срочно разозлиться, Динка попыталась изо всех сил, но злиться не хотелось. Хотелось обхватить ладонями сногсшибательно пахнущую шею, спрятать лицо на мощной, обтянутой черной водолазкой грудной клетке и рыдать до скончания века. Как, как можно было всего лишь за сутки так катастрофически поглупеть?

– Дина, ты не должна на меня обижаться, так было нужно. Я отвечаю за всех вас и должен быть уверен в каждом.

Хуже Домина Оправдывающегося мог быть только Домин Справедливый. Воображаемый прозрачный щит вспыхнул и заискрился вокруг нее, повторяя очертания тела и надежно отгораживая ее от Горца. Динка сделала вдох, слезы высохли, она осторожно забрала руку.

– Извините, Максим Георгиевич, мне нужно идти.

* * *

Динка проснулась и сразу посмотрела на часы. Времени еще полно, можно полежать с закрытыми глазами. Но, окинув взглядом стафф-рум, испуганно вскочила и вжалась в мягкий угол. На противоположной стороне диванного уголка, сложив руки на груди, а ноги на пододвинутый стул, безмятежно спал Домин.

Он был без куртки, в тонком бежевом свитере, значит, успел съездить домой переодеться. Динка, открыв рот, смотрела на спящего Домина, а сама лихорадочно пыталась нащупать ногой туфли. Домин зашевелился, заерзал и тоже открыл глаза.

– Доброе утро, – он поднял руки, потянулся и сел, морщась и держась за спину, – как же тут неудобно…

– Максим Георгиевич? – Динка потрясенно таращила глаза. – Что вы здесь делаете?

– Сплю, не видишь разве? – буркнул тот, распрямляя ноги и при этом кряхтя так, словно ему лет сто. Поморщился и повернулся к Динке. – Слушай, ты специально? Я что, такой старый? Хватит доставать меня этим Георгиевичем!

– Почему вы спите здесь? Вы что, бездомный?

Домин встал и еще раз потянулся.

– Мы с тобой вчера не договорили, я решил подождать, пока ты проснешься. Сейчас мы выпьем кофе, ты позавтракаешь, и я отвезу тебя в университет.

– Но в баре никого нет.

– Не беспокойся, я пока еще в состоянии сварить кофе без помощи бармена.

– А разве вам можно…

– Это мое казино, если ты не знала, – чуть наклонился вперед Домин, – и мой бар. Здесь мне можно все.

Динка продолжала таращить глаза.

– Слушай, не делай так, ты и правда похожа на куклу, – сказал Домин и вышел из стафф-рума.

Динка вскочила и подбежала к зеркалу. Ну ничего так, слегка взлохмаченная, но в принципе, могло быть и хуже. Достала расческу и косметичку, и принялась спешно придавать себе божеский вид.

Когда Дина вышла в бар, Домин доваривал вторую чашку кофе. Он указал ей на крайний столик в зале:

– Садись, сейчас все будет готово.

Через пару минут перед ней стояла дымящаяся чашка, нарезанные сыр и ветчина. Наверняка Домин стянул их из холодильника в баре. Ну не с собой же привез, в самом деле! Сам он уселся напротив, вытянул ноги и отхлебнул из чашки.

– Почему ты не ешь?

– Я не привыкла завтракать.

– Это плохо. Нужно завтракать, ты испортишь себе желудок, – он подцепил кусок ветчины и отправил в рот.

– Мое отчество Владимировна, – сделав глоток, сообщила Динка.

– И? – Домин жестом призвал ее продолжать. – Мне следует тебя так называть?

– Нет. Именно Владимировна, а не Максимовна. Вы не мой папа, чтобы так обо мне печься, Максим Георгиевич. С чего вдруг вы озаботились моим здоровьем?

– Ты со всеми так разговариваешь, или это я такой везучий? – Домин откинулся на спинку стула и с интересом разглядывал Динку.

– В основном, когда чего-то не понимаю, – она сидела прямо и пытливо смотрела на Домина. – То вы грозный цербер, то вы отец родной, вы меня совсем с толку сбиваете, Максим Георгиевич…

– Так, – Домин поднялся и направился к ней с чашкой в руке, – вижу, ты меня не слышишь. Значит, сейчас пьем кофе на брудершафт, и ты начинаешь говорить мне «ты».

– Сдаюсь, я уже говорю тебе «ты», – быстро сказала Динка, подняв ладонь. Домин плюхнулся обратно.

– Прекрасно. Ты быстро схватываешь. И все же рекомендую тебе поесть.

– Можно вопрос, Максим… Максим.

Домин благосклонно кивнул.

– У тебя месячник добрых дел?

Домин засмеялся, и Динка ошалело заморгала. Он совсем другой, когда смеется, словно треснула невидимая гипсовая маска, стягивающая лицо.

– Нет, – он отрицательно мотнул головой и с прищуром посмотрел на Динку. – Где ты видишь добрые дела? Мы просто пьем кофе и завтракаем.

– Ты мог выпить кофе и позавтракать дома.

– Мог, – теперь прищур изменился, Домин больше не улыбался, – только у меня дома нет тебя. И об этом я хотел поговорить.

«Так, – Динка внутренне напряглась и сцепила руки над столом, – вот и подобрались к главному».

– Можно быстрее, я могу опоздать.

– Я же сказал, что отвезу.

– Максим, – Дина оборвала его и склонила голову набок, – ты собираешься меня каждый день возить в университет? Если нет, то я предпочла бы не выбиваться из графика. Кофе и завтрак в казино не входят в мое ежедневное расписание.

– В таком случае мы можем завтракать у меня дома.

Что? Динка подумала, что ослышалась. Она сцепила пальцы так, что они побелели.

– Ты услышала меня, Дина, не притворяйся, – Домин достал сигарету, но потом посмотрел на отключенную вытяжку и с сожалением спрятал ее обратно. – Ты мне нравишься, я много думаю о тебе, и это доставляет мне определенные неудобства. У меня нет времени на ухаживания, я не собираюсь водить тебя в кино, вздыхать под луной и играть тебе на гитаре. Я предлагаю со мной встречаться. У меня есть определенные условия, которые ты должна будешь выполнять. Я сам решаю, когда мы встречаемся, иногда ты будешь задерживаться у меня на несколько дней, когда мне будет удобно. Ты уйдешь из казино. Ты не будешь лезть в мою жизнь и устраивать мне сцен. Взамен я обещаю тебе хорошую денежную поддержку, я достаточно щедр, можешь не сомневаться.

«Вот и все».

Динка цеплялась за собственные пальцы, будто собиралась оторвать их к чертовой бабушке. Ощущения были такие, словно ее с головой окунули в помойную яму.

«Дура, идиотка набитая. А чего ты ждала? Признаний в любви?»

Нет, конечно, но уж точно не такого холодного и циничного предложения. Сидевший напротив Домин внимательно изучал ее лицо, и Динка изо всех сил старалась, чтобы он не угадал ее мысли. «Ставки сделаны, господа. Теперь моя очередь вскрываться».

– Рекомендательные письма, поручительства, отзывы твоих любовниц, где они? – она очень старалась, чтобы это прозвучало естественно и с выверенной долей сарказма. – Ты плохо подготовился, Домин, так ты себя не продашь.

Мужчина напротив пугающе высоко выгнул брови, хотя правильнее было сказать, что у него глаза полезли на лоб.

– Ты ничего не путаешь, девочка? Вообще-то, все как раз наоборот.

– Да? – в свою очередь удивилась Дина. – А я решила, ты себя рекламируешь. Обо мне как раз не было сказано ни слова. Ты в основном расхваливал себя, как ты мил и щедр, разве что забыл похвастать, какой ты в постели…

Она прикусила язык, но было уже поздно.

«Ну не умеешь ты вовремя заткнуться, Ареева…»

Домин наклонился вперед, не сводя с нее изучающего взгляда, и довольно жестко произнес:

– Тебя устроит. Хочешь, можешь убедиться прямо сейчас.

– Не хочу, – Динка облизала пересохшие от страха губы и, отпрянув назад от потемневшего взгляда Домина, сказала тверже и увереннее, – вообще не хочу.

Она поднялась из-за стола и очень старалась, чтобы у нее не дрожали ноги.

– За кофе я рассчитаюсь с баром сама, на следующей смене. Или, – она вопросительно взглянула на Домина, – это было не предложение, а условие? Я здесь еще работаю?

– Это было предложение, – Домин казался расслабленным, но Динка явно видела рвущееся наружу напряжение, – и оно пока в силе. Не советую принимать поспешных решений, Дина, подумай, я тебя не тороплю.

– Я подумала, Максим. Мне оно не подходит, – Динка хотела обойти Домина, но он схватил ее за руку, встал и дернул на себя. Она с размаху влетела ему в грудь и уперлась локтями.

– Почему? Тебя же тянет ко мне, я вижу. К чему эти условности? Ты боишься меня, Дина?

Себя. Она себя боится. Динка с горечью осознавала, как сильно она ошиблась в этом мужчине и какой десятой дорогой ей теперь следует его обходить. Предпочтительнее, конечно, было бы улететь на Луну. А лучше на Марс.

– Тебе показалось, Максим.

– Твой Влад был лучше? Со мной у тебя будет совсем другая жизнь, а если в ней не будет слюней и вздохов, разве это плохо?

– Тебя моя личная жизнь не касается. – «Пошел ты, Домин, со своим предложением куда подальше». – Я сама разберусь, что мне нужно, слюни или вздохи, – она вырвалась из его удушающих объятий и одернула блузку. – Максим, мне нужно переодеться. Или мне закрыться в туалете?

– Иди, – он опустил руки, его взгляд был мрачным и злым. – Ты делаешь ошибку, Дина.

* * *

Слезы никак не останавливались, пришлось смыть всю косметику, а краситься заново не было ни желания, ни времени. Нужно умыться и бежать на лекции.

Динка надеялась, что на воздухе глаза проветрятся и не будут такими красными, как у ведьмы. Схватила сумку и пакет с формой, но лишь только вошла в холл, навстречу ей с дивана поднялся Домин. Охранника видно не было, он что, его на улицу выгнал?

Постаралась держать голову наклоненной, проскочила мимо и закрылась на задвижку. И что теперь ей, в туалете поселиться навечно?

Холодная вода принесла относительное облегчение, да и глаза уже не были такими красными. Она еще раз взглянула в зеркало, пригладила выбившиеся волосы и шагнула в холл. И снова попала в руки Домина.

– Дина, я не хотел тебя обидеть.

Динка попыталась высвободиться из кольца рук, но получалось плохо.

– Макс, никаких обид, я благодарна, что ты предельно ясно все озвучил.

– Не спеши, подумай. Ты собираешься ждать принца на белом коне? Их не бывает, Дина, это все сказки. Тебе будет со мной хорошо, вот увидишь. Не цепляйся за предрассудки, сейчас другие времена. Я не хочу тебя обманывать, но ты… ты меня волнуешь, – последние слова он говорил полушепотом, почти касаясь губами ее лица. – Просто подумай.

– Как знаешь, Макс, – она упиралась ладонями ему в грудь и глядела исподлобья, – а я, пожалуй, подожду. Принца.

– Дина, я думал, ты умнее. То, что я предлагаю намного честнее, поверь, я уверен, все эти чувства придумали для таких дурочек, как ты.

– Тогда тебя вычеркиваем, – попыталась улыбнуться Динка и просительно добавила. – Я уже совсем опоздала. Если ты меня не отвезешь, я заработаю прогул.

– Отвезу, – Домин расцепил руки, бросил на нее непонятный взгляд и, не выпуская ее пальцев, направился к выходу.

Сначала ехали молча. Динка старательно рассматривала утренний город, будто никогда его не видела, лишь бы не разговаривать. Первым нарушил тишину Домин.

– Почему такие идеалистки как ты кричат, что любовь для них на первом месте? Ты хочешь сказать, что тебе не хочется иметь украшения, хорошую косметику, красиво одеваться? Я в это не верю.

– Ну почему не хочется, – пожала плечами Динка, – это неправда. Но только ценность имеют не вещи, а эмоции, которые они дают, – и, глядя в непонимающие глаза Домина, попыталась объяснить:

– Новое платье быстро надоест, оно может выйти из моды, само по себе оно не так важно, а вот эмоции, удовольствие, которое получаешь, когда его надеваешь, намного важнее, понимаешь?

Домин не понимал, но хотя бы заткнулся и больше не лез с разговорами. Он подвез ее прямо к ступенькам здания факультета.

– Спасибо, Макс, – она была искренне ему благодарна.

– Подожди, – он схватил ее за руку. – Я хочу, чтобы ты все-таки подумала.

Динка отрицательно покачала головой.

– Но почему? – казалось, он сейчас запылает от ярости. – Мы можем хотя бы попробовать?

– Потому, что мне не выиграть у тебя, Макс. А ставки слишком высокие, – сказала Дина не то, что думала.

Он все правильно говорил, а Динка как раз не была идеалисткой. Скорее наоборот, ее последние отношения – кстати, откуда Домин знает о Владе? – заставили ее посмотреть на любовь несколько под другим углом. И в другой ситуации она бы скорее всего согласилась – ни к чему не обязывающие отношения с интересным парнем, что в этом предосудительного? Придумала бы ему забавное прозвище и от души развлекалась, если бы только…

«Потому что я влюбилась в тебя, Максим. А тебе нужна лишь очередная игрушка. Кукла. И это все за одни треклятые сутки».

Слезы отступили, лишь когда она подошла к аудитории. Осколки щита тускло поблескивали, разлетевшись по углам ее развороченного мира.

Глава 6

«Значит, тебя вычеркиваем».

Фраза, как заезженная пластинка, без конца прокручивалась в голове Домина и приводила его чуть ли не в бешенство.

Эта пигалица все же отказала ему, хотя Домин был уверен, что она согласится. В последние дни он ходил злой, дерганый, отрывался на подчиненных, пока Тимур прямо не предложил ему записаться на прием к его матери.

Мать Тимура была врачом-невропатологом и не подозревала, в какой именно сфере трудится любимый сын. Домин поблагодарил и отказался.

Ему не нужна была медицинская помощь, ему нужна была всего лишь одна капитуляция. Но там как раз подвижек не наблюдалось.

Он обещал себе не приезжать в казино в ее смену – смены менялись две ночи через две – и каждый раз приезжал всегда в одно и то же время, к десяти вечера. А она каждый раз стояла в зале за покерным столом, конечно, если не было посетителей. И Домину хотелось думать, что она тоже подгадывает свое дежурство к его приезду.

Казино начинало работу с девяти, при отсутствии посетителей за игорными столами дежурили по одному крупье по одному часу. И когда Максим приезжал, Дина неизменно оказывалась в зале.

Домин с чашкой кофе и сигаретой садился за столик напротив покерного стола, и дальше начиналась игра «Я не смотрю на тебя». Он знал, что она наблюдает за ним из-под длинных, опущенных ресниц. Сам Домин, лишь только Дина поднимала глаза, равнодушно отводил взгляд и со скучающим видом следил за крупье, бросающим шарик на рулетке.

Это и злило больше всего. Разве то, что он предложил, не было честнее и порядочнее, чем если бы он сводил ее пару раз в ресторан, напел о большой и светлой любви, а потом она все равно оказалась бы в его доме в его постели? Тогда к чему эти пошлые условности и обязательства?

Но под утро, ворочаясь с боку на бок, он уже думал, что может и стоило блефонуть, поиграться в любовь, а там бы он быстро остыл к девчонке. Домин в себе не сомневался. Чем недоступнее цель, тем быстрее наступает пресыщение, это он знал точно.

Он бы легко ее оставил, и тогда его бы уж точно не касалось, как она справляется со своими переживаниями. Нет же, решил поиграть в благородство. Теперь она ни за что не поверит, вздумай Макс сунуться к ней со своими внезапно вспыхнувшими чувствами. И правильно сделает.

Никаких чувств, конечно же, не было. Было желание, даже, скорее, сумасшествие. Наваждение на грани одержимости. Но к чувствам, по крайней мере к тем, которые ждет от него Дина, это не имело никакого отношения. Классический случай запретного плода. Домину самому противно было, неужто он так примитивен?

Облегчения такие мысли не приносили. К Лане он теперь и вовсе заезжал на несколько минут, молча клал на стол деньги и расстегивал джинсы. Та смотрела обиженно, с укором в глазах, но Домину было все равно. Не он выбирал ей профессию.

Долго так продолжаться не могло, а избавиться от наваждения способ был один, Максим знал наверняка. Его не раз подмывало взять Дину за руку, просто вывести из зала и усадить в машину. Однако в то, что она послушно с ним поедет, верилось слабо, а насильником он точно не был. Все должно быть по обоюдному согласию. Тогда она быстро ему наскучит, и наступит долгожданное освобождение.

Он несколько раз даже возвращался в «Рояль» к шести утра, а затем стоял и смотрел на свернувшуюся калачиком в углу дивана спящую девушку. Однажды она распустила свой хвост и в обрамлении копны волос смотрелась так беззащитно, что Домин не удержался, подошел, сел рядом на корточки и просидел так не меньше получаса. А потом, приехав домой, понял, что этому безумию пора положить конец.

В помощники он выбрал Ворона, Плоского и Кадра, предварительно отправив Тимура в столицу. Домин в первый же день предупредил своих парней, что девушка – его, соваться к ней никому не следует, но в последнее время стал все чаще замечать, как недвусмысленно отирается возле Дины Тимур, а та отвечает ему благосклонностью. Поэтому Тимур будет лишним.

План может и был лишен элегантности, но зато казался простым и эффективным. Парни должны были увезти Дину из казино под видом серьезного разговора и припугнуть. Конечно, не сильно.

Потом в нужный момент появлялся Домин, забирал девушку и привозил к себе домой. Он еще не встречал женщин, способных оставить своего спасителя без благодарности, поэтому в успешном исходе Домин был уверен.

Конечно, если бы ее увезли незнакомые ей бойцы, было бы гораздо правдоподобнее. Но Максим не собирался впутывать чужих и пугать девушку по-настоящему. Все-таки Плоского и Ворона она знала, а Кадр был парнем вполне себе симпатичным и миролюбивым. Ну, кому могли показаться миролюбивыми гималайские медведи.

Как раз накануне покер просадил немаленькую сумму. В целом казино осталось в выигрыше за счет рулетки и остальных карточных столов, но покер постарался на славу. Отличились там все дилеры.

Параллельно начали циркулировать устойчивые слухи, что в город приезжают гастролеры из ближнего зарубежья, и кто-то из старых крупье работает с ними в связке.

Домин не доверял старым опытным крупье, предпочитал готовить новичков, но эти были личными креатурами Алексея и Стаса, пит-босса другой смены. Предстояло выяснить, кто именно пошел на сговор, в курсе ли менеджеры.

Для этого стоило расспросить персонал, возможно кто-то что-то видел или слышал. Чем не повод к очередной доверительной беседе с Диной? Так что откладывать Максим не стал.

Он сидел в машине в переулке напротив и видел, как тонкая фигурка подошла ко входу в «Рояль». Ее подозвал Ворон, двое обступили с двух сторон, а потом все вместе пошли к машине. Домин заранее сообщил Алексею, что Дины не будет, в подробности вдаваться не стал.

Тронулся с места, пропустил машину Ворона и пристроился ему в хвост, стараясь не приближаться слишком близко. Договаривались далеко не заезжать. Плоский должен был маякнуть на телефон, когда бы подошло время выступления Домина.

Они заехали уже довольно далеко, но телефон молчал. За окнами замелькал лес. Домин подъехал ближе, впереди были видны габариты вороновской «Хонды». Внезапно «Хонда» вильнула в сторону, затем еще раз, и еще, потом из машины раздался чей-то вопль, а за ним грянул выстрел.

Домин от злости вжал педаль газа, обогнал «Хонду» и, подрезая, вынудил прижаться к обочине. «Хонда» затормозила, «БМВ» Домина преградил ей путь. Максим выскочил из машины и рванул дверцу «Хонды» на себя.

– Уроды, что вы с ней сделали?

* * *

Динка шла по освещенному проспекту, и настроение у нее было просто отвратительное. С тех пор, как Домин предложил ту мерзкую и унизительную сделку, он с ней больше ни разу не заговорил. Что явилось ярким свидетельством того, какой правильный выбор она сделала. Совершенно бездушное и бесчувственное существо, как с таким вообще можно начинать отношения – хоть договорные, хоть какие?

Сколько раз она себе обещала не выходить в смену, забыть о казино и Домине, не сосчитать. Если бы только была хоть какая-то альтернатива, да и деньги там зарабатывались приличные. И сегодня шла, как на каторгу.

Динка заранее знала, что сразу не выйдет в зал, дождется десяти – как раз к этому времени обычно прибывала служба безопасности. А потом будет изводить себя, исподтишка наблюдая, как Домин пьет кофе с блаженной миной на лице и не обращает на нее никакого внимания.

Трех бойцов Горца она увидела еще издали.

– Привет. А мы тебя ждем, – их бывший черноглазый прокурор, Динка теперь знала, что его звали Вороном, шел впереди.

– Добрый вечер, – она ни с кем не фамильярничала, разве что с Тимуром могла поболтать. С головой хватило Домина.

– Надо поговорить, – Ворон кивнул в сторону машины, – садись, проедемся. Здесь недалеко.

Надо так надо. Динка пожала плечами и села в машину. Только спросила:

– Алексей знает?

– Садись, Кукла, все всё знают, – Плоский уселся с одной стороны, Ворон с другой. Третий из них, Динка не помнила, как его зовут, сел за руль. – Кадр, поехали.

– Давай, рассказывай, – лениво начал Ворон, – как вы на покере деньги заведения на ветер бросаете.

«Наша песня хороша, начинай сначала».

Но вслух Динка высказываться поостереглась. А о чем говорить, если этому лохматому чучелу Шлангу везло просто феерически? Даже Алексей становился за стол, бесполезно.

Чтобы перестать ему проигрывать, следовало гнать его взашей и закрывать казино под любым предлогом – хоть на переучет, хоть на санобработку. Но делать этого, конечно же, никто не стал, потому крупье продолжали выдавать Шлангу деньги, будто зарплату. Спасибо мальчишкам с рулетки, вывели смену в ноль.

Ворон задавал вопросы, Динка отвечала. Она уже совсем успокоилась, когда поняла, что от нее ждут информации о ком-то из дилеров, которые были друзьями Алексея и которых он лично привел в смену. Извините, ребята, здесь она вам не помощница.

Динка слышала обрывки разговоров, понимала, что опытным крупье мало премиальных, хочется денег еще и еще, но лезть туда она точно не собиралась. Не хватало еще Лешку подставить, пусть Ворон с Плоским сами корячатся, следствие проводят.

Ворон замолчал. Они отъехали на достаточно приличное расстояние, когда вдруг над ухом послышался свистящий шепот Плоского:

– А теперь, красавица, мы с тобой поговорим о нашем несостоявшемся свидании. Не дергайся, не дергайся, нет тут ни Тимура, ни Горца, их вообще нет в городе, так что будем мы с тобой долго-долго разговаривать.

Динка посмотрела на Ворона, тот сидел с бесстрастным лицом и смотрел вперед. Но стоило ей шевельнуться, как с обеих сторон ее словно клещами схватили за руки, крепко прижали к телу, и она почувствовала себя в западне. Плоский злорадно оскалился, наклонившись совсем близко.

Он начал расстегивать ей пуговицы на пальто, и тут Дине стало по-настоящему страшно. Мозг работал как заведенный.

Хорошо, допустим, Плоский злобный и мстительный, ее еще Алексей предупреждал, но зачем это Ворону и тому парню за рулем? Это их личные с Плоским дела, никто точно бы сюда вмешиваться не стал. А за спиной Домина тем более, люди Горца уважали его и боялись.

В голову вползла мысль, от которой она задрожала от кончиков пальцев до гулко ухающего в груди сердца. Домин решил отомстить за отказ и отдал ее Плоскому. Теперь ему все равно, что с ней будет, он позволил по-своему с ней поквитаться.

Она вновь покосилась на Ворона. Тот продолжал сидеть с абсолютно равнодушным видом, крепко держа ее руку. Машину тряхнуло, она завалилась на Плоского, в правый бок ткнулся металлический предмет. Пистолет. У Плоского там пистолет, и вряд ли он носит его незаряженным.

Ее двоюродный брат, кадровый военный, когда они с мамой приезжали к ним в гости, пару раз брал Динку с собой на пустырь, где хвастался своим наградным оружием. Она тогда попросилась пострелять, и ей понравилось, у нее даже неплохо получилось. Нет нужды говорить, что патроны там были холостые. Потом Динка с удовольствием палила в тирах по банкам, но ощущение тяжелой прохлады метала в руке не шло ни в какое сравнение с пукалками в тирах. Ей бы только добраться…

– Тебе никто не говорил, какой ты отвратительный? – откинувшись на спинку сиденья, осведомилась Динка у Плоского. – Для меня с первого дня было загадкой, как за тебя вышла замуж твоя жена. С таким как ты по собственному желанию не пойдет ни одна нормальная женщина. Свою жену ты, наверное, тоже угрозами в постель загоняешь?

– Кукла, ты сейчас договоришься, – Плоский поджал губы и поднес ладонь к ее рту, наверное, чтобы закрыть. И она вгрызлась в его руку со всей силой, на которую была способна, крепко сжимая челюсти.

Рот заполнил металлический привкус крови. Плоский взвился и завопил. Динка сплюнула, запустила руку ему под куртку и выхватила пистолет. ТТ, ее добрый знакомый. Привычным движением взвела курок. «Кому-то из них в голову или может лучше себе? Данетка. Один отстреленный патрон».

Ворон обеими руками схватил ее руку, направил вниз и заорал:

– Ты больная? Куда ты целишься?

Она нажала на спуск, но выстрел все равно прозвучал неожиданно. Тормоза завизжали, и машина остановилась. Дверь открылась, в салон ввалился Домин с перекошенным лицом. Он посмотрел на Динку и зарычал:

– Уроды, что вы с ней сделали?

* * *

Ее лицо было измазано кровью, на белой блузке под пальто тоже виднелась кровь.

– Эт-то не м-моя кровь, М-максим, – у Дины стучали зубы, она испуганно смотрела на Домина.

– Она мне руку прокусила, – выл Плоский, – стерва бешеная.

Домин выкинул из машины Ворона и схватил ее за плечи.

– Н-не сд-дохнешь, с-сорок уколов с-сделаешь и б-б-будешь жить, – зло сказала Дина и начала выбираться из машины.

Домин потянул ее на себя, и она сразу прижалась к нему, вцепившись руками в куртку.

– К-как х-хорошо, что ты п-приехал.

Девушку трясло как в лихорадке. Он потом выяснит, что здесь было, сдерет с них шкуры и вывернет наизнанку. А сейчас нужно увезти Дину. Максим вглядывался ей в глаза, пытаясь угадать, насколько все плохо, но та прятала лицо у него на груди и только молча за него цеплялась.

– Горец, оружие забери, – хмуро сказал Ворон, – я не смог выдрать.

– Дина, девочка, отдай пистолет.

– Т-т-тт, х-хороший п-пист-толет, – она продолжала стучать зубами, и Домин трижды проклял себя и всю свою затею.

– Тихо, да, он просто отличный, – Макс прижал ее голову и поцеловал в спутанные волосы, – но лучше отдай его мне.

Он аккуратно вынул оружие из судорожно сведенных пальцев.

– Поехали домой, – сказал, сунув пистолет Ворону, и повел Дину к машине. Та безропотно подчинилась. Села на переднее сиденье, сложив руки на коленях. Максим вдавил педаль газа и рванул в город.

Дина сидела молча и безучастно глядела в окно, прислонясь лбом к стеклу. Дома первым делом он сделал ей инъекции обезболивающего и успокоительного. Дина даже не спросила, что он ей колет, лишь послушно расстегнула блузку и оголила плечо. Домин сделал над собой усилие, чтобы не смотреть на неожиданно открывшийся ракурс, и сосредоточился на процедуре.

Она ушла в ванную, отказавшись от его помощи и пообещав не закрываться на замок. А он стоял под дверью, прислушиваясь к малейшему шороху, готовый в любой момент подхватить ослабевшую девушку.

Когда Дина смыла с лица кровь, Максим с облегчением увидел, что сама она не пострадала за исключением задетой губы. Наверное, поранилась о печатку на пальце Плоского, когда грызла его руку.

Домин усмехнулся. Хрупкая, беззащитная на вид девчонка на деле оказалась со стальным стержнем. Одному чуть руку не прокусила, остальных вполне могла пристрелить.

Дина вышла из ванной, по самые глаза закутанная в его махровый халат, которым запросто могла обернуться дважды. Да, сложновато будет высвободить ее из этого кокона.

Домин тут же себя одернул. Сейчас не время, девушке лучше выпить чаю или чего покрепче и лечь спать. Одной. Он не должен даже намеком дать понять, что был заинтересован в создавшейся ситуации. Плоский, Ворон и Кадр пусть съездят куда-нибудь проветрятся, Дина будет думать, что он их наказал. А завтра она выспится, и тогда быть может…

Он усадил ее на диван в гостиной и начал обрабатывать ссадины. Нижняя губа, висок и скула. Все равно уроды, они не должны были к ней прикасаться даже в мыслях.

– Максим, – спросила Дина и поморщилась. Видимо, говорить было больно, – а ты когда вернулся? Плоский сказал, тебя не было в городе. И Тимура тоже.

Домин мысленно повторно снял шкуру с Плоского.

– Я не уезжал. А ты зачем Плоскому руку хотела откусить? – он решил сменить тему. – Зачем стрельбу устроила?

– Я подумала, что он… – она на миг запнулась и отвела взгляд, а потом решительно продолжила. – Он начал раздевать меня, Максим. И вспомнил, как я отказала ему в первый день работы.

Домин ощутил, как изнутри поднимается волна какой-то дикой, первобытной ярости, грозясь вылиться наружу и начать сметать все вокруг. Он задержал дыхание, чтобы удержаться и не ринуться к машине. Дина и без того напугана, он обязан казаться спокойным.

– Они должны были всего лишь поговорить с тобой. Я дал задание выяснить, кто из старых крупье в сговоре с клиентами. Мы точно знаем, что кто-то из них в теме. Почему ты не сказала, что пожалуешься мне?