Михаил Шуринов
День Победы

Стоя в краеведческом музее, я разглядывал вещи, которые древние славяне использовали у себя в быту. Я даже не думал, что когда-то буду с таким интересом рассматривать обычные рубахи, пояса, сарафаны и даже часть оконного наличника. Даже слабого освещения было достаточно, чтобы разглядеть то, что меня интересовало. Я смотрел на расшитую рубаху, на пояс, а перед глазами был дед.

О деде мои первые воспоминания это лошади. Дед запрягает Звёздочку, нашу серенькую лошадку и предлагает мне проехаться верхом на ней, без седла.

– Звёздочка, – говорит – она спокойная, тебя не обидит, а я рядом пройдусь, тебя страховать буду. – И подумав, добавил. – Да не боись, а то в деревне был, а на лошади не прокатился.

Мы редко приезжали к дедушке и бабушке, по маминой линии, и поэтому он всегда нам хотел показать деревенскую жизнь по полной. Так вот, первые мои воспоминания – это лошадка, а точнее её спина.

– Я понял, дедушка. – Я не сопротивлялся сильно, но всё-таки было страшновато. – Только ты от меня не отходи, деда.

Деда не отходил, он поднял меня и посадил на спину лошади. Лошадь даже не встрепенулась подо мной, а просто сразу пошла в сторону дома. На лугу косили траву, и мы везли домой целую гору скошенной травы. Ехать надо было не далеко, около трёхсот метров, но эти триста метров я запомнил на всю жизнь. Дело в том, что я был ещё очень маленький и когда меня садили на лошадь, то мне она показалась просто огромной. Мне тогда пришлось сидеть почти на шпагате. А когда лошадь тронулась, то подо мной стали переливаться мощные желваки лошадиных мускул. Эту боль я запомнил на всю жизнь. Но в тоже время, меня переполняло чувство необычайной радости и гордости, что я ездил на самой настоящей лошади. Я кряхтел, даже поскуливал от боли, но упорно ехал.

Другим моим воспоминанием о деде, были спортивные штаны. Он говорил, что привёз он их из Германии и носил их уже лет 40. Наверное, он обманывал, так как штаны были целыми и не протёртыми, а материал был таким мягким и приятным, что даже я в них любил ходить. Кстати, я в них тоже проходил несколько лет.

Но больше всего мне нравилось просто слушать деда. Наверняка в его рассказах было много выдумки, но все его выдумки, как я уже потом понял, это некие присказки. Таким образом, он делал в моей памяти закладки, которые неожиданно вскрывались и превращались из выдумки в полноценные аналитические исследования. Так и сейчас, я стоял перед одеждой, которую носил древний славянин, а в голове звучит голос деда, рассуждающий о возникновении у немецких фашистов чёрной свастики.

– Нет. – Говорил он. – Ты посмотри на них. Взяли и наши символы пустили против нас. – Постоял, подумал, и продолжил. – Хотя нет, не наши символы. Они же превратили жизнь, в наших символах, в смерть.

Обычно после таких высказываний, я начинал спорить с дедом, говорил, что тут не может идти речи о наших русских символах. Но дед в ответ смеялся и говорил мне о том, что когда подрасту, то сам вспомню и всё пойму. Конечно я всё понял. Я стоял и смотрел на одежду со свастичными узорами на ней. Только сейчас я стал понимать. Дед часто говорил, чтобы я зрел в корень. Я, тогда принял это его выражение, но использовал его бессмысленно, не вникая в его суть.

Этот разговор возник во время просмотра фильма «Иди и смотри». Я не мог смотреть на все эти ужасы, а дед заставил меня остаться и смотреть до конца. Бабушка пыталась заступиться за меня и говорила деду, что я маленький, что мне не стоит смотреть на все эти ужасы, но дед стоял на своём.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.