Наталья Колесова
Управление

Он услышал смех и замедлил шаг. Неразборчивая фраза – и снова смех, неприлично откровенный и громкий в безлюдных коридорах Управления. Он толкнул дверь и вошел. Офицеры поднялись при его появлении. Но по-разному. Гарти неторопливо выпрямился за своим заваленным чем попало столом и небрежно махнул рукой где-то возле уха.

– Командор?

Улыбаться он не перестал, словно был рад его видеть. Или в самом деле рад? Зато перестала смеяться его собеседница. Вскочила с кресла, как пружиной подброшенная, и теперь стояла, опустив руки по швам и глядя на него напряженными глазами. Волосы, обычно собранные на затылке, сейчас свободно спускались ниже плечевой нашивки. Он поднапряг память. Управление традиционно считалось мужской епархией и женщин здесь работало не так уж много. Кажется… да, год назад…

– Младший офицер Эшли, – сказал уверенно.

Женщина моргнула.

– Да, командор?

Он молчал, не зная, что сказать. Обвел взглядом заклеенные яркими плакатами стены. Гарти кашлянул.

– Не хотите присоединиться, командор?

Он посмотрел на стоявшие на столе чашки с кофе.

– Пожалуй…

Прошелся по комнате – офицеры, как подсолнухи, повернулись следом. Снял плащ и положил на подоконник.

– Один момент, командор, сейчас подогрею, – суетился Гарти. Кофе в чашках уже остыл, но не допит – сидят давно, но больше разговаривают, чем пьют. Не то, что сейчас, – Эшли словно язык проглотила. По молчаливому кивку командора, помедлив, вновь села, но не так, как раньше – свободно откинувшись на спинку стула, скрестив вытянутые ноги – прямо, точно по вызову у него в кабинете, сложив руки на плотно сомкнутых коленях. Холт начал жалеть, что заглянул сюда. Испортил веселую компанию…

Гарти, подъехавший к нему с чашкой кофе, заметил:

– Сандерс тоже любил сидеть здесь, на подоконнике. Говорил, отсюда видно весь город.

Холт сделал глоток – очень крепкий кофе, слишком крепкий – глядя вниз, на разноцветный поток машин, движущийся по мокрой улице. Он не знал, что Сандерс бывал здесь. Он многого не знал.

– Он часто приходил сюда?

– Когда как, – охотно отозвался Гарти. – То неделями не появлялся, то каждый вечер. Славный парнишка.

И добавил, словно спохватившись:

– Был.

Холт поднял набрякшие веки. Младший офицер Эшли сидела, уставившись в свою чашку. А как часто она здесь бывала? И как близко знала Сандерса? Он любил женщин…

Холт медленно провел взглядом по замкнутому лицу Эшли – ничего примечательного, запоминающегося – идеальное лицо человека в толпе. Разведчика. Женщины Управления предпочитали короткие стрижки или аккуратное «каре». У Эшли волосы были несколько длинноваты. Ее ресницы дрогнули, и он отвел взгляд. Снова глотнул кофе, раздумывая, что бы еще спросить о Сандерсе. О чем он говорил? Над чем смеялся? Нравился ли ему крепкий несладкий кофе? Ухаживал ли он за младшим офицером Эшли?

Вышеупомянутая Эшли поставила чашку на стол и встала.

– Прошу прощения, командор. Я могу идти?

Холт тоже поднялся.

– Поздно. Спасибо за кофе, Гарти. Ты домой?

– Нет, еще повожусь, – тот подмигнул карим лукавым глазом. – Спокойной ночи, командор! Заходите, как захочется словечком перемолвиться.

Эшли молча кивнула архивариусу, помедлила у дверей, пережидая старшего по званию. Она явно не горела желанием ехать с ним в одном лифте и вошла следом лишь когда, придержав дверь, командор взглянул на нее вопросительно. Если бы лифт двигался не так быстро, молчание стало бы просто неприличным. Эшли упорно не сводила глаз с указателя этажей. Он и не замечал, что действует на женщин подобно Медузе Горгоне…

Офицеры вышли в гулкий от пустоты вестибюль. Дежурный, едва не подавившись бутербродом, вскочил, приветствуя командора и открывая замок двери. Они вышли в моросящий сумрак, одновременно подняли головы к небу и запахнули плащи. Эшли зябко поежилась, не торопясь выходить из-под козырька. Командор мельком взглянул на нее.

– Вам куда?

– В офицерское общежитие.

Он кивнул.

– Садитесь в машину.

– Но я…

– Садитесь.

Подчинившись с видимой неохотой, она собиралась хотя бы сесть на заднее сиденье, но Холт уже открыл перед ней дверь. Водил он почти всегда сам. Волосы женщины намокли; когда она откинула их с лица, слабо пахнуло духами. Приятный запах.

– Я знаю это общежитие, – сказал командор. – Сам жил, когда только начал работать в Управлении.

– Вот как? – вежливо сказала Эшли, и он умолк.

Она взглянула в зеркало заднего вида. Раз. Через некоторое время – еще раз. Обернулась. Посмотрела на командора.

– Охрана, – сказал он равнодушно. Неплохая реакция для преподавателя. Хотя не всегда же она была преподавателем…

Холт остановил машину, не доехав до угла здания.

– Спасибо, – сказала Эшли отрывисто. – Спокойной ночи, командор.

– Вы хорошо знали Сандерса?

Ее рука замерла на ручке двери.

– Не слишком.

Она подождала, но продолжения не последовало. Кивнув, Эшли открыла дверь и нырнула под дождь. Холт глядел, как, подняв воротник, слегка ссутулясь, она спешит к воротам главного подъезда. Открыл дверь и крикнул:

– Подождите!

Она не услышала или сделала вид. Командор догнал ее уже у двери, перехватил руку, протянутую к звонку.

– Постойте…

Она повернулась.

– Прошу прощения?

Так как Холт молчал, она подчеркнуто внимательно взглянула на его руку. Голос ее стал ледяным:

– Разрешите пройти, командор?

Да она решила, что он… Холт поспешно разжал пальцы, сунул руки в карманы плаща.

– Мне нужно поговорить с вами.

Левая бровь ее слегка приподнялась.

– Сейчас?

– Да.

– Это приказ?

– Просьба.

Отказывать в просьбе командору может только… а кто, собственно, может? Она, колеблясь, посмотрела вверх, на залитые светом окна общежития. Холт понял.

– Разумеется, не здесь. Поужинаем?

Губы ее слегка дрогнули.

– В офицерской столовой?

Он хмыкнул:

– Поищем что-нибудь потише.

– И повкуснее, – добавила Эшли. – Я могу переодеться?

Вольф. Вот уж действительно – волк. Давняя кличка очень подходила ему. Заматеревший, холодный, уверенный. Серые глаза, серые волосы с заметной сединой, худое малоподвижное лицо… Но когда он сидел там, на подоконнике, вдруг очень напомнил ей Сандерса – поворот головы, манера держать чашку… Рик так хотел походить на своего кумира.

Карен быстро расчесала волосы, пробежала пальцами по пуговицам блузки. Она вовсе не собиралась надевать ничего нарядного, просто не хотела привлекать внимание своей офицерской формой. А командор и без того почти всегда ходит в штатском. Взглянула в зеркало – черная юбка до середины колен с наискромнейшей шлицей, блузка горчичного цвета, телесные колготки, туфли на низком каблуке – учительница воскресной школы, да и только. Она собиралась тронуть губы помадой и вдруг разозлилась – какого черта! Хотя, по правде сказать, когда он схватил ее за руку на крыльце, она так растерялась, что подумала… И вместо того, чтобы просто подождать, попыталась осадить его – словно это был не командор, а старший офицер Корнблат с его вечной ухмылочкой: «Я знаю, чего ты хочешь, детка…». Схватив коричневую замшевую куртку, она захлопнула дверь, не забыв приклеить незаметную ниточку к косяку – от старых привычек избавляться трудно.

Да и незачем.

Шатенка, слегка отдающая в рыжину, хотя без присущей всем рыжим прозрачности легко вспыхивающей кожи. Он мог бы поклясться, что глаза у нее карие, но когда она взглянула на него, передавая меню, они оказались зеленоватыми в карюю крапинку. Губы крепкие, сочные – или это удачная помада?

– Ваш заказ?

– Два бифштекса с кровью, салат.

– Жареное мясо, морской коктейль и два салата, – решительно сказала Эшли. – Потом кофе со сливками и пирожное.

– Вино красное?

– Ну, если командор позволяет…

– Позволяет и настаивает. И оставьте на сегодня звания. Сейчас я для вас Алекс.

– А я…

– Знаю. Карен.

– Феноменальная память или вы просматривали заново мое досье?

– В юности я специально тренировал память – больше-то похвастать было нечем…

Она вскинула взгляд.

– Это вам-то?!

Он хмыкнул, невольно чувствуя себя польщенным ее непритворным изумлением.

Они молчали, поглядывая то в зал, то друг на друга, пока официант не принес заказ. Эшли взялась за вилку.

– О чем вы со мной хотели поговорить?

– Ешьте. Потом.

– Понятно. Не хотите портить мне аппетит.

Ему понравился ее холодноватый, без улыбки, юмор.

Эшли принялась за ужин. Давненько она не ела так – основательно, в хорошем уютном месте. В компании мужчины. Она вскинула глаза. Мужчина сидел, держа в руке почти полный бокал. Он едва ли притронулся к своим бифштексам. Ну, какие бы не были заботы у командора, ужин в его компании для младшего офицера Управления – событие неординарное. Большинству из них удавалось увидеть Мастера только мельком в коридоре. Чтобы эдакое его спросить, раз подвернулся случай… Эшли глотнула еще вина – оно ударило в желудок. И в голову. Потому что, отрезав очередной кусок мяса и отправив его в рот, Эшли внезапно спросила:

– Не тяжело быть живой легендой?

Спросила – и испугалась. Командор, видимо, думал о чем-то, потому что не сразу ее услышал. А услышав, не сразу понял. Моргнул, уставился на нее. Холодные его глаза прищурились – и внезапно потеплели.

– Тяжеловато, – признался, помедлив. Откинулся на спинку сиденья. – Не всегда получается соответствовать. Кроме того, став легендой, перестаешь быть живым человеком. У легенды не может быть слабостей – а значит, и друзей, близких… И совершенно нет прав на ошибку.

Эшли смотрела на него в упор.

– Вы ешьте, ешьте, – сказал он ласково.

Она вновь начала жевать, заметив невнятно:

– Слава Богу, мне это не грозит. А… простите, командор…

– Алекс. Что вы хотели спросить?

– Когда вы идете к женщине… еще раз простите… охрана тоже присутствует? Или вы выбираете женщин так же тщательно, как и работников Управления?

– Охрана ожидает в машине.

Она уловила предупреждающий холодок в его голосе и допила вино – простите, зарвалась. Сам виноват. Нечего было изображать из себя этакого «рубаху-парня»: Алекс-Карен – чтобы потом осаживать ее. Хотя, признаться, она провоцировала его сознательно. Ситуация порядком нервировала, и ей хотелось побыстрее вернуться к отношениям «командор-младший офицер», вернее, к отсутствию всяких отношений. Легенда, пусть и живая, подразумевает некоторую дистанцию – если не во времени, то хотя бы в пространстве.

– Так о чем вы хотели поговорить со мной? – спросила она, деловито отодвигая тарелку.

– Может быть, кофе?

– Не будем откладывать.

– О Сандерсе.

Что и требовалось доказать.

– Все, что я могла рассказать, – официально заявила Эшли, – я уже рассказала следователям. Ничего нового… даже за этот прекрасный ужин… я вам сообщить не могу.

– Каким он был?

– Что? – слегка опешила Эшли.

– Каким он был? – Холт чуть подался вперед. – Вы знаете его лучше, чем любой, самый опытный, следователь.

Она глядела на него, явно пытаясь понять, зачем ему это нужно. Чуть нахмурилась.

– Славный парень. Правда, славный. Единственной его слабостью были… нет, ни женщины, ни алкоголь, ни наркотики, ни даже карьера – вы, командор. О вас он мог говорить часами. Он был просто влюблен в вас… если вы меня понимаете.

Он потер лоб рукой, чтобы Эшли не видела его лица.

– Итак, у него не было особых слабостей и особых пороков?

– Если и были, я о них не знаю, командор.

– Он не пил, не употреблял наркотики, не попадал в истории с женщинами, не играл в азартные игры… и в Управлении его ценили.

– Точно так, командор.

– Тогда почему же здоровый молодой мужчина в расцвете лет и карьеры стреляет в себя из собственного пистолета в своем собственном кабинете?

Она не спускала с него внимательных глаз.

– Не знаю, командор.

– Вы не задавали себе этого вопроса?

– Задавала.

– И?

– И не знаю ответа. Помрачение рассудка – чем не объяснение?

– Это не объяснение.

– Другого я не знаю. И следователи, кстати, – тоже.

Он посидел еще, словно чего-то ожидая. Эшли старалась не моргать под его пристальным взглядом. Вряд ли он пытается ее загипнотизировать – и под гипнозом она бы повторила то же самое. Командор тяжело поднялся.

– Спасибо, младший офицер Эшли.

– Не за что, командор, – она поспешно встала, надевая куртку. Командор уже шел к выходу. Откуда-то появилась пара мужчин, один вышел первым, второй следовал за Карен. Он вовсе не дышал ей в затылок, но она остро ощущала охранника за спиной. Как к этому вообще можно привыкнуть?

Обратно они тоже ехали молча. Командор сосредоточенно следил за дорогой, Эшли поглядывала искоса. И все это – ради одного-единственного вопроса, на который он так и не получил ответа?

– Извините, что испортил вам вечер, – сказал он, затормозив перед общежитием.

– С большим удовольствием поужинала с вами, командор.

– Не врите, младший офицер Эшли, – строго сказал он, и она тихонько рассмеялась, выходя из машины.

– До свиданья, командор.

Нитка между косяком и дверью была порвана.

*****

Он приостановился у стеклянной стены, глядя сверху на небольшую аудиторию. Женщина-преподаватель чертила на доске какую-то замысловатую схему. Обернулась к аудитории – и к нему. Вся – деловитость и подтянутость, форма скрадывает очертания фигуры, волосы заколоты на затылке. Она подняла взгляд, и командор машинально кивнул. Не ответив на приветствие, она резко развернулась и отошла к доске. Раздражение – из-за того, что он наблюдал за ней? Или из-за вчерашнего нелепого вечера?

Если с утра она еще колебалась, как поступить, то встретив его холодный изучающий взгляд, Карен решила нарушить все мыслимые и немыслимые правила субординации.

Секретарь – высокая худая женщина со взглядом бывалого сержанта, перевернула несколько страниц своего ежедневника.

– Вам было назначено, младший офицер?

– Нет.

– Ваш визит касается личных или служебных вопросов?

– Ни то и ни другое. Хотя нет, скорее, служебных.

Губы фурии поджались.

– Так первое или второе?

– Второе.

– Вам следовало записаться на прием заранее. У командора расписано все до минуты. Не думаю, что он сможет уделить вам время. Советую обратиться к руководителю своего сектора.

– Я подожду, – сказала Эшли предельно вежливо и опустилась на стул под негодующим взглядом секретаря.

Вскоре она уже устала вскакивать каждый раз, как открывались двери. Раньше она и предположить не могла, сколько через командора за день проходит людей. Удивительно, что к вечеру он еще в состоянии с кем-то общаться…

Час шел за часом. Карен морщилась, представляя, что творится с ее телефоном и компьютером, но с обреченным упорством продолжала ждать.

Она вновь вскочила на гудевшие ноги – из кабинета командора, негромко переговариваясь, выходили люди. Последним вышел сам Холт. Натягивая плащ, мельком глянул на замершую Эшли и остановился у стола секретаря.

– Что-нибудь срочное? – спросил, быстро просматривая почту.

– Звонил господин Айсман – напомнить про ужин.

– Да-да, я помню… А кого ожидает младший офицер?

Секретарь покосилась на Эшли с неудовольствием.

– Младший офицер уверяет, что имеет к вам важное и срочное дело – личное или служебное, я так и не разобралась.

Командор, наконец, соизволил взглянуть на Эшли.

– Настолько важное, что вы потеряли полдня у меня в приемной?

– Я так считаю, командор.

Он посмотрел на часы.

– В вашем распоряжении три минуты.

Стараясь не глядеть на онемевшего секретаря, Карен вошла в кабинет вслед за командором. Он развернулся, едва дойдя до стола.

– Вы что-нибудь вспомнили?

Карен напряглась.

– Вспомнила?

– О Сандерсе? – подсказал командор.

– Нет. Я… по другому вопросу.

Он легко вздохнул.

– Слушаю.

Эшли набрала воздуха и выпалила:

– По чьему указанию у меня в квартире был произведен обыск?

Выражение его лица не изменилось, лишь серые глаза на мгновение сузились. Командор, почти не глядя, пробежал пальцами по кнопкам.

– Службу безопасности.

Через пять минут выяснилось, что ни одно из подразделений СБ и СК обыска в квартире младшего офицера Эшли не производило. Командор отключил связь и посмотрел на молча стоявшую Эшли.

– Вы удовлетворены?

– Частично. Обыск был сделан так профессионально, что я подумала…

– Что я специально пригласил вас вчера на ужин, чтобы ребята могли без помех обыскать вашу квартиру? А вам не приходило в голову, что гораздо проще это было проделать днем, в ваше рабочее время?

Идиотка. Карен с тоской и отвращением услышала свой запинающийся голос:

– Вы сами учили, что следует связывать несколько следующих друг за другом необычных событий…

Он слегка наклонил голову, словно ожидая объяснения, и ей пришлось продолжить:

– Ужин с командором рядовым событием не назовешь. Извините.

– Нет, – сказал Холт спокойно, взглянув на часы. – Не извиняю. Вы отняли у меня пятнадцать минут. Ваше время вышло, но так как мы еще не все обсудили, готовьтесь еще к одному нерядовому событию… Маргарет, – сказал он, подходя к дверям. – Во сколько у меня ужин с Айсманами?

– В девятнадцать тридцать, командор. В ресторане…

– Да-да, я помню, – пересекая приемную, Холт обернулся. – Младший офицер Эшли!

– Да, командор?

– Сейчас идёте домой и ждете людей из службы безопасности. В девятнадцать-пятнадцать спускаетесь вниз. Я буду ждать вас в машине. Желательно переодеться.

– Но… – растерянно начала Карен, но командор уже ушел. Осознав, что стоит с открытым ртом посреди приемной под пронзительным взглядом сержанта в юбке, Эшли нахмурилась и подчеркнуто неторопливо направилась в свой аналитический сектор.

Ровно в девятнадцать-пятнадцать Эшли вышла из подъезда и, аккуратно ступая по мокрому асфальту, чтоб не забрызгать светлые колготки, дошла до ожидавшей ее машины. Сегодня она не пыталась удрать от него на заднее сиденье, и командор отметил ее стройные ноги, полуприкрытые тяжелым шелком юбки. Сложив на коленях руки, как примерная школьница, Эшли смотрела в стекло перед собой. Командор пару раз взглянул на нее, потом осведомился:

– СБ провела работу у вас в квартире?

Прекрасно зная, что ему уже все доложили, Карен не поддалась на попытку завести разговор, отделавшись односложным «да». Подумав, командор решил кое-что пояснить:

– Мы действительно не закончили наш разговор. А Айсман явится на ужин со своей женой, которую очень любит, и это задевает даже такого старого холостяка, как я. Таким образом, я убью двух зайцев.

Продолжая внимательно следить за дорогой, Эшли добавила:

– Даже трех.

– То есть?

– Знакомых женщин пришлось бы приглашать заранее, а я очень вовремя подвернулась под руку, и мне можно было просто приказать.

Обиделась? Странно, ему казалось, она довольно… неэмоциональна. Он вздохнул коротко, досадуя, но ответил только:

– Точно так.

Через несколько поворотов Холт заговорил вновь:

– Рассказывайте.

Она поняла без переспросов.

– Как я и говорила, обыск произведен очень профессионально. Хотя перерыли буквально все, я бы не заметила… во всяком случае, не сразу… если бы не нитка.

– Нитка? Какая нитка?

– От двери к косяку. Я всегда закрепляю ее перед уходом. Она была порвана. – Эшли украдкой взглянула на командора. Тот кивнул, словно такие меры предосторожности, предпринимаемые преподавателями, были в порядке вещей.

– Итак, нитка была порвана. Как вы поступили дальше?

– Убедилась, что в квартире никого нет.

– Каким образом?

– Проверила датчик, – не дожидаясь вопросов, пояснила, – датчик теплового излучения. Я установила его в квартире.

Командир бросил на нее непонятный взгляд.

– Когда датчик указал на отсутствие в квартире живых существ, я вошла. Все вещи находились на своих местах. Одежда, книги сложены так же. Кое-какие мелочи… Когда живешь одна, замечаешь – чуть примята подушка, больше обычного отодвинута штора… Но скорее всего, я бы не заметила, если бы не…

– Нитка! – подхватил командор. – Что бы мы делали без старых добрых привычек!

Карен покосилась. Издевается? Холт казался задумчивым.

В этом ресторане она ни разу не была. Слишком дорогой и шумный. Их довели до столика в самом углу зала. Из-за стола поднялся коренастый мужчина в светлом пиджаке.

– Боже, неужели это Алекс! И с девушкой! Рад, что ты все-таки нашел для нас время!

Эшли поймала его любопытный взгляд и вежливо улыбнулась сидящей за столиком миловидной женщине.

– Это Эшли, – коротко представил Холт. – Тим Айсман. Мари.

– Эшли… а дальше?

– Карен, – сказала Эшли.

Они переговаривались, как давно знакомые люди – подшучивали друг над другом, вспоминали какие-то случаи и имена. Карен слушала, почти не принимая участия в разговоре. Воспользовавшись тем, что мужчины заспорили о выборе вин, Мари наклонилась поближе к соседке:

– Держу пари, вы его подчиненная!

Карен холодно улыбнулась.

– Выиграли. Неужели так заметно?

– Вы держитесь так… корректно и сдержанно. И еще я заметила, что вы хотели пропустить его в дверях вперед.

Карен пригубила вина, внезапно развеселившись – командору следовало бы пригласить Мари Айсман к себе на службу.

– Итак, вы работаете в Управлении?

– Да.

– О, это интересно! Женщина-разведчик…

– Вынуждена вас разочаровать. Я на аналитическо-преподавательской работе.

– Но в прошлом были им? – настаивала Мари. – Алекс как-то говорил, что берет в Управление исключительно… как это?.. «полевиков».

Карен двинула бровями. Видимо, Холт и впрямь был давно дружен с этой парой.

– Да, – призналась она. – Раньше я занималась оперативной работой.

– А почему…

– Не хотите потанцевать? – выручил ее Холт. Карен с облегчением поднялась. Командор вывел ее за руку на маленький пятачок, где двигалось еще несколько пар. Эшли танцевала, ощущая мимолетное прикосновение плотного тела, твердость плеч, на которых лежали ее руки. Рассеянно поглядывала по сторонам. Вот Айсманы склонились друг к другу, поглядывая в их сторону – наверняка обсуждают, насколько она подходит их обожаемому другу. На мгновение стало любопытно – и насколько же?

– Пари? – неожиданно предложил командор, и Карен непонимающе взглянула в его близкое лицо. Обнаружила в уголках глаз незнакомую усмешку. Он что, прочитал ее мысли?

– До конца танца вы их не найдете.

– Кого?

– Моих телохранителей.

Что-то все сегодня желали заключить с ней пари. Причем беспроигрышное – для них. Эшли обвела зал прищуренным взглядом.

– Бутылка шампанского?

– С моей стороны.

– А с моей?

– Разрешение посетить вашу квартиру. Не напрягайтесь. Я имел в виду только то, что сказал.

– Зачем? – спросила Эшли через паузу. Командор улыбнулся сомкнутыми губами.

– Должен же я осмотреть место собственного преступления!

Эшли уставилась ему в грудь.

– Я уже извинялась.

– Что-то такое припоминаю. Просто поговорить здесь, похоже, не удастся. Не хотелось бы портить друзьям вечер. Итак?

– Ну, хорошо, – сказала Эшли, глядя ему за плечо. – Но я все-таки попытаюсь.

– Молчу, чтобы вас не отвлекать.

Что-то он много сегодня ухмыляется – как волк, заманивающий Красную Шапочку. Эшли скользила взглядом по залу. Свет, подходящий для создания интимной обстановки, и все же достаточный, чтобы можно было отыскать знакомых. Они должны хорошо видеть дверь и окна, и находиться на достаточно близком расстоянии. Возраст – двадцать пять-сорок пять, телосложения спортивного, пол… любой. Еще – взгляд. Но все, с кем она встречалась глазами, выглядели расслабленными и явно наслаждающимися отдыхом. Эшли по очереди оглядела соседние столики. Четверо шумно разговаривающих мужчин. Пара средних лет, молча поглощающая ужин, двое изрядно подвыпивших джентльменов, доказывающих друг другу преимущества различных вложений капитала, парочка влюбленных держалась за руки и ничего не замечала вокруг…

Эшли вздрогнула, когда рука командора обвилась вокруг ее талии.

– Время вышло.

Она и не заметила, когда смолкла музыка. Последний раз окинула взглядом столики. Слегка вздохнула.

– Вот эти.

Командор посмотрел на влюбленных, и Карен поняла, что ошиблась – прежде, чем он заговорил.

– Увы, – сказал командор серьезно. Эшли пожала плечами, досадуя, что так расстроилась из-за этого маленького проигрыша. Подойдя к столику, Холт взглянул на часы.

– К сожалению, нам с Карен пора.

Не слушая шумных протестов друзей, накинул на плечи Эшли жакет и приобнял ее за талию. Объяснил серьезно:

– У нас кое-что еще запланировано на этот вечер.

Пара понимающе закивала, а Карен еле удержалась от гневного взгляда – то, как он это сказал, подразумевало вполне определенные вещи.

Холт пропустил ее вперед, чтобы, оглянувшись, Эшли случайно не увидела последовавшую за ним влюбленную пару.

Пока они поднимались по лестнице, Карен судорожно вспоминала, в порядке ли квартира. Сегодня она собиралась в спешке, вещи наверняка разбросаны.

– Ну как? – спросил командор негромко, когда Эшли проверила свою знаменитую нитку. Эшли молча кивнула и открыла дверь.

Это была казарма в миниатюре. В общем-то, он ожидал чего-то подобного, но все же… Ничего, что бы говорило об индивидуальности, привычках, интересах живущего. Порядок, ни одной лишней вещи на виду, да и вещей наверняка немного – оперативная работа требует легкости на подъем. В общем, комната в отеле, где так быстро и много меняется постояльцев, что ни один не успевает оставить после себя и следа.

Эшли пошла вперед, быстро подбирая что-то, разглаживая невидимые складки, собирая микроскопические соринки, передвигая в симметричное состояние книги…

– Значит, вот здесь вы и живете, – сказал он зачем-то. Эшли глядела настороженно:

– Да. Хотите кофе?

Он не хотел, но ей, похоже, нужна была передышка. Холт серьезно кивнул.

– Очень.

Эшли скрылась на микроскопической кухне. Он прошелся по комнате, заложив руки за спину. Осмотрел стоявшие на полки книги – опять ничего лишнего, нет даже детектива в мягкой обложке – различные справочники, словари…

Карен гипнотизировала слишком быстро, по ее мнению, закипавший кофейник. Нечего нервничать, словно девочке на первом свидании! Тем более, что намерения у них обоих ничего общего со свиданием не имеют – сугубо деловая встреча.

На личной территории.

Она вынесла поднос с кофе и увидела, что командор стоит на пороге крохотной спальни, разглядывая комнату. Эшли поставила поднос на журнальный столик с излишним стуком. Холт обернулся. Оттолкнувшись плечом от косяка, с безмятежным лицом прошел и сел в кресло.

– Вы позволите? – он взялся за галстук.

Она кивнула. Да ведь он, наверное, уже с ног валится от усталости… Командор ослабил узел, стянул галстук, расстегнул воротник рубашки, снял и небрежно бросил пиджак на спинку кресла. Обнаружив, что напряженно рассматривает его обтянутые голубой рубашкой плечи, Карен перевела взгляд в кружку. Командор поставил на стол маленькую коробочку, что-то нажал – Эшли ощутила не звук – вибрацию, легкое гудение, заполнившее не то что комнату – каждую клеточку ее тела.

– Глушитель записи, – пояснил командор, беря в руки чашку. – Хоть я и уверен в работе СБ, у меня все же есть своя легкая паранойя.

Он почти извинялся – это перед ней-то, с ее любимой ниткой!

Холт не сказал Эшли, что видеокамера и без того установлена в ее квартире, как, впрочем, и в других квартирах офицеров Управления. Компьютер включал камеры в произвольном порядке – за исключением постоянных наблюдений по распоряжению службы безопасности. Эшли пока в это число не входила. А жаль.

– Итак, – сказал он, отставляя чашку, – у кофе был горьковатый привкус, как, впрочем, и в устремленном на него взгляде женщины. Эшли очень не нравился его сегодняшний визит – едва ли не больше вчерашнего вечера. Не очень-то она гостеприимна… даже в отношении людей, занимающих высокое положение и могущих быть ей полезными.

– Итак, – повторила она, отставив свой кофе.

– Не сомневаюсь, что продублирую список вопросов, которые предъявила вам СБ. Чем вы занимаетесь в Управлении, кроме преподавательской работы?

– Анализом статданных в пятом секторе.

Эти данные необходимы для разработки новых операций, но не засекречены, и вряд ли могут представлять интерес для… для?

– Вы когда-либо приносили свою работу домой, обсуждали, советовались с кем-нибудь из своих знакомых, в том числе и из Управления?

Эшли смотрела прямо.

– Я похожа на сумасшедшую?

– Это не ответ.

– Нет, командор. Три раза нет.

– Были ли у вас ссоры с сослуживцами, друзьями, сексуальными партнерами?

– Нет.

– Счастливица, – пробормотал командор. – Кто из ваших бывших друзей, сослуживцев, родственников знает о вашей новой работе?

– Практически вся наша группа, региональное начальство; родственники – туманно – «работа в конторе»… еще пара приятелей.

– Напишите их полные имена и адреса. А заодно перечислите тех, с кем вы поддерживаете отношения в Управлении.

Эшли писала – распущенные волосы падали по обе стороны склоненного лица, образуя неровный пробор. Он взял список, взглянул и сунул в карман пиджака. Негусто. Эшли не торопилась обзаводиться друзьями на новом месте. Первая часть списка была гораздо внушительнее.

– Вам придется также написать каким образом, в какое время, при каких обстоятельствах вы обнаружили проникновение в свое жилище…

– Рапорт готов, – сказала Эшли. – Я собиралась вам вручить его сегодня днем, но…

Командор поднял брови, принял второй листок. Встал, подхватывая пиджак.

– И еще… Эшли, у вас нет никаких версий?

– Ни одной, командор.

– Вам сменили замки?

– Да. Хотя, если это специалист…

Или кто-нибудь из Управления, мысленно добавил он. Да, вряд ли это поможет.

– Спасибо за сотрудничество, – сказал он.

– Не за что. Я всего лишь выполняла ваш приказ, командор.

Ну разумеется. Чего он ожидал – изъявления пылкой благодарности?

– До завтра.

– До свидания, командор.

Он шел вниз, насвистывая. Пожалуй, стоит сменить телохранителей. Если уж бывший оперативник мог их вычислить… нет, не то – просто он не хотел, чтобы Эшли поняла, что ее обманули, когда вновь увидит рядом с ним ту воркующую пару.

*****

– Вы уже проверили досье младшего офицера Эшли?

Пауза. Начальник службы безопасности сказал осторожно:

– Разумеется, командор. Как и каждого, с кем вы встречаетесь во внеслужебное время.

– Два вечера, – пробормотал Холт.

– Два вечера подряд, командор.

– Я хочу взглянуть на досье.

Место рождения, год рождения… м-да… Отец – бухгалтер, мать – домохозяйка, сестра замужем за педиатром, трое детей… И откуда же в этой мирной семье такая боевая девочка? Школа обычная, интересы – иностранные языки. Юридический колледж. Университет. Уголовное право. Спецшкола. Девять лет… девять?! оперативной работы. Полтора года назад – тяжелое ранение при завершении операции в Мексике. Рекомендована для работы в Управлении региональным руководством. Рост, вес, цвет глаз, волос… Награды. Звание. Увлечения – стрельба, опять же языки. В свободное время – прогулки в Центральном парке, поездки в горы. Приятели, с которыми она наиболее часто общается… Все их имена присутствуют во втором списке

Он закрыл папку, постукивая пальцами по пластику. И что это нам дает? Ровным счетом ничего.

Эшли не сразу обратила внимание на опустившуюся на столовую тишину. Подняла голову на звук разом отодвигаемых стульев, и, едва не подавившись, вскочила тоже.

Явление командора народу. Холт, вошедший в сопровождении двух офицеров, несколько раздраженно махнул рукой, разрешая садиться, и повернулся к раздаче. Эшли, склонившись над тарелкой, поглядывала исподлобья. Она сидит в самом углу, от раздачи ее заслоняет полностью занятый стол на шестерых. Вряд ли он ее заметит… Ну да, а еще лучше было бы спрятаться с головой под одеяло, подумала она, увидев, что командор направляется прямиком к ней.

– Разрешите?

Приняв ее совсем не радостный взгляд за приглашение, Холт поставил поднос. Стол был рассчитан на двоих, и сопровождавшие начальство офицеры, оглянувшись, отошли к другому. Командор, аккуратно поддернув рукава, принялся за еду. Эшли уставилась в тарелку – как назло, только начала есть… В столовой возобновился обычный гомон, лишь соседи слева вели себя потише, то и дело бросая на них любопытные взгляды.

– Все на вас смотрят, – пробормотала Эшли, принимаясь за еду.

– Да? – командор окинул взглядом столовую. – Надеюсь, я хорошо сегодня выгляжу.

Еще бы. Холеный, холодный, спокойный – и плевать ему на сплетни, которые пойдут по Управлению – а мужчины, вопреки расхожему мнению, сплетничают почище женщин…

– Зачем вы это делаете?

Он слегка поднял брови, словно удивился.

– Что? Ем? Я голоден.

Эшли сильнее сжала вилку, не отрывая взгляда от тарелки, – и ему на мгновение стало ее жалко. Этакий старый серый волк, издевающийся над беззащитной маленькой девочкой.

Красной Шапочкой из спецшколы.

– Мне не терпится поделиться с вами новой идеей, – командор промокнул губы салфеткой и принялся медленно, не спуская глаз с Эшли, очищать апельсин. – Вы знаете, что у вас в квартире были обнаружены чужие видеокамеры?

– Да, знаю. Что за идея?

– А если, – он очистил дольку и поднес ее к губам. – Если их – назовем так ваших незваных посетителей – интересует вовсе не ваша персона?

– Ну да, они просто ошиблись дверью, – скептически согласилась Эшли.

– Вовсе не обязательно. Я не буду выглядеть в ваших глазах страдающим манией величия, если рискну предположить, что их интересую я?

– Вы? Но тогда при чем тут моя квартира?

– Подумайте сами. Они могли посетить вашу квартиру и днем – но им почему-то нужно было уложиться в часовой промежуток времени между первым вашим возвращением домой и окончанием нашего ужина.

Эшли смотрела скептически.

– И все равно не улавливаю. В любом случае «жучок» следовало поставить в вашу квартиру или в вашу машину. При чем тут я?

Командир честно попытался изобразить некоторое смущение.

– Ну, может, они считают меня дьявольски обаятельным парнем…

– О! – только и нашлась сказать Эшли.

Он положил в рот дольку апельсина, наслаждаясь ее замешательством. Но надо отдать должное – Эшли быстро взяла себя в руки.

– Нас видели – Гарти, охранник, ваши телохранители…

– И все те, кого не видели мы сами, – дополнил Холт.

Эшли, сдвинув брови, пила сок.

– Но все же… вряд ли интимные видеозаписи – подходящий материал для шантажа. Вы не женаты, а связь между начальником и подчиненным хоть и не приветствуется, но не преследуется законом. Кроме сплетен о том, каким образом я получила свое назначение, это никакого вреда бы не причинило. Вам.

– А вдруг во время оргазма я бы начал разбалтывать государственные секреты?

Эшли взглянула скептически:

– А вас можно до этого довести?

Командор положил в рот следующую дольку, прежде чем осведомиться:

– Довести до чего? До разбалтывания секретов? Или до оргазма?

Эшли оглядела свои пустые тарелки.

– Прошу прощения, командор. Мне пора.

Она пошла к выходу. Командор, едва повернув голову, посмотрел ей вслед. И сунул в рот последнюю дольку.

– Хорошая девочка, – Гарти глядел с некоторой опаской. – Ты заинтересовался ею в связи со служебным расследованием или в личном плане?

– В связи.

Он сидел на подоконнике в кабинете Гарти и, попивая кофе, привычно наблюдал за потоком машин.

– Может, коньячку? – предложил Гарти.

– На работе?

– Алекс, считай, ты сейчас в кабинете психотерапевта. Так что сиди и не командорствуй.

Он с удовольствием вытянул ноги. Глаза скользили по ярким плакатам, украшавшим безликие стены. Гарти дневал и ночевал в своем архиве. Здесь, как он уверял, хранились данные, которые, выплыви они наружу, порушили бы не одну карьеру, да и не одно правительство. У командора все не находилось времени проверить эти слова.

– И часто она здесь бывает?

– Кто? – удивился Гарти.

– Николас-Николас, – укоризненно качнул головой командор, – не заставляй меня повторяться.

Гарти выпятил нижнюю губу и отъехал за свой стол. Тяжелое ранение, много лет назад приковавшее его к инвалидному креслу, и стало причиной его превращения из перспективного оперативника в блестящего архивариуса Управления.

– Оставил бы ты девчонку в покое, Алекс! – сказал он в сердцах. – Мало она натерпелась?

– И чего же она натерпелась?

Гарти посопел, глядя в чашку.

– Ну… приходит иногда. Все у меня бывают. Вроде бесплатного бара с аттракционом. Аттракцион, конечно, я.

Командор хмыкнул. Несмотря на свою инвалидность, Николас сохранил живой и легкий нрав, что притягивало к нему людей.

– Иногда я подумываю, не начать ли тебе доплачивать – как нештатному психологу.

– Думаешь, откажусь?

– Итак, она к тебе приходит, и что?

Гарти стрельнул в него глазами.

– Если ты думаешь, что мы занимаемся любовью вот на этом самом столе, увы, дружище, увы. Хотя не потому что я против.

– Что ты о ней знаешь?

– Как о сотруднике Управления или молодой незамужней женщине?

Холт глотнул коньяку, подумал и сказал:

– Первое. И второе.

– Ты и так наверняка изучил ее личное дело… Что касается прошлого – это она вытянула Филина из той заварушки в Мексике. Да еще так прикрыла его, что они до сих пор считают его тем, за кого он себя выдавал. А что при этом она получила несколько пуль в живот, так ведь это дело десятое, да, Алекс?

– Она знала, куда шла, – возразил командор.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.