Елена Кучерявая
Вася

От автора

Что представляет собой эта книга? Немногочисленные отзывы моих друзей, которые прочли книгу еще в черновике, самые разнообразные.

Некоторые увидели в ней элементы путеводители и сами захотели побывать в описанных местах. Уральская природа, быт крошечных итальянских городков, блистательная столица Франции и жаркая Испания.

Самобытное описание вечного Рима, красочной Барселоны, сурового Урала и знаменитого Парижа. Героиня видит не только знаменитые памятники архитектуры, она узнает людей с их повседневными заботами.

Другие, сказали мне, что это очень забавное описание путешествий. Особенно смех вызывал состав участников: бабушка и внучка.

Прототипы героев произведения – реальные люди, а все места для путешествий исследованы автором лично.

Главная героиня – молодая девушка Василиса узнает мир в путешествиях, в итоге это приводит к поиску ее предназначения и к поиску дома.

Вася веселая, современная, начитанная, но всю жизнь, находящаяся под чуткой опекой мамы и бабушки. На глазах читателя взрослеет и превращается в женщину, взрослую дочь, мать.

Бабушка – один из самых ярких персонажей книги. «Генерал в юбке», безгранично любящий внучку.

Через наблюдения, чувства и мысли Василисы, раскрываются ее отношения с матерью и окружающим миром.

Маршрут путешествий знаком многих из фильмов, картин, книг, а может быть и по собственным отпускам. Но вместе с Васей читатель узнает, как поиск нового места для отпуска обернулся покоем обретенного дома.

Многие люди ищут счастья,

словно пьяные свой дом.

Найти не могут, но

все – таки знают где-

то есть.

Вольтер

1.Путевка в поход

Итак, виновата была моя бабушка. Я имею в виду, виновата в том, что на майские праздники я отправилась на сплав по реке Чусовой. Несколько месяцев подряд, она рассказывала мне о замечательной нетронутой уральской природе, в окружении величественных гор, бескрайних лесов и бурной реки.

Бабуля с таким наслаждением описывала сплав на катамаранах, купание в кристально чистой воде, аромат горячей ухи, травяного чая с костра и, в конце концов, походную баню. Я почувствовала себя просто обязанной увидеть все это собственными глазами, поэтому решила провести майские праздники на сплаве.

На Чусовой моя бабушка побывала прошлым летом и провела там семь незабываемых дней. Домой она вернулась посвежевшая от лесного воздуха и сделалась знатоком уральской глубинки, сплавов и походов. Все вечера бабуля живописала о жизни в лесу, походной кухне и утреннем пробуждении под пение птиц. Особенно о жизни в лесу…

Невозможно даже предположить, сколько новых впечатлений привезла она после проживания на профессорской даче. Ведь их «поход» проходил именно на уютной даче: в крошечной рубленой избушке на берегу реки, среди нетронутой уральской природы. Дача принадлежала профессорской семье Виноградовых, нашим давним друзьям и по совместительству моим крестным.

Александр Евгеньевич Виноградов заведующий областной педиатрической больницей, доктор медицинских наук, профессор. Собственными руками, строил, перестраивал, облагораживал любимую дачу, доставшуюся ему от отца.

Его жена Нина Петровна Виноградова не менее известный в Екатеринбурге врач – педиатр с упоением из года в год наводила в домике уют и порядок. Каждое лето она возвращалась туда с новой вышивкой и плетенной из бумажной лозы утварью. К концу дачного сезона Александр Евгеньевич и Нина Петровна украшали дом ароматными вениками из еловых веток и Иван-чая.

Перед самым возвращением в город, Нина Петровна аккуратно общипывала траву и раскладывала по холщевым мешочкам. Потом она дарила эти мешочки родственникам и друзьям.

Вот в этот- то самый домик и была приглашена моя бабушка. Не буду утверждать, что я обожаю походы, сплавы и лес, но, если на протяжении года тебе читают лекции о незабываемых днях на реке, ты волей- неволей захочешь окунуться в эту романтику.

– Ты просто, обязана там побывать! – каждый раз восклицала бабушка, где- то в середине, конце или прямо начале своего повествования.

При этих словах мама неизменно вздыхала и закатывала глаза. По-моему, она тихо радовалась, что не должна побывать на Чусовой и с наслаждением потягивала Иван- чай, собранный четой Виноградовых, их своей любимой кружки с рыжим котом.

И так, мне ничего не оставалось, как отправится на сплав, тем более бабушка купила мне путевку. Да, да! «Путевка в поход» – как она выразилась. И этим было все решено. А мы с мамой вообще давно привыкли, что в нашей семье все решает бабушка.

С самого моего рождения, мы живем втроем – я, мама и бабушка. И если бы все на свете действительно зависело от моей бабушки, мы с мамой по сей день сидели на полу, играя в куклы. Потому что бабушка до сих пор видит в нас беспомощных детей. И, по-моему, так будет всегда, даже, если волосы у мамы будут полностью седыми, а я превращусь во взрослую тетку, увешенную детьми…

Первый день в походе, совсем не пришелся мне по душе. Пугающая для Урала жара, ледяная вода в реке и тучи комаров.

В общем, поздним вечером первого мая две тысячи пятнадцатого года, я любовалась отблесками костра и в пол уха вникала в словесную игру.

– Игра в ассоциации! – бодрым голосом объявил наш гид – проводник Тимофей.

– Правила таковы: придумать ассоциацию с определенным человек, которого мы выберем случайным образом. Словом – ассоциацией может быть любой одушевленный или неодушевленным предмет, то с чем ассоциируется для вас этот человек.

Не теряя времени понапрасну, Тима, раскрутил какой- то, странный предмет. Несколько секунд все сидели, затаив дыхание, наблюдая за бегом красной пластмассовой стрелки. Она резво передвигалась по кругу и остановилась прямо напротив меня. Под любопытными взглядами, я вышла в центр круга и незнакомые мне люди стали называть различные слова в мой адрес. Все происходящее, казалось мне какой- то бессмыслицей и совершенно не трогало мою душу. Пока не прозвучало одно слово…

Несколько голов радостно закивали этому простому, но такому верному слову, а внутри меня что- то вздрогнуло и перевернулось…

Это было так точно подмечено, так неожиданно в этом месте и в то же время очень приятно. Я с удивлением уставилась на молодого человека в красной бейсболке, который смог заглянуть мне в душу. И лес вокруг меня приобрел новый, значительный смысл.

2.Фомка

Первый раз в своей жизни я увидела море в семь лет, бабушка повезла меня к своей племяннице Валентине. Тетя Валя и ее муж дядя Валя жили в станице Варениковской в сорока километрах от Черного моря и в тридцати километрах от Азовского.

– Удачное расположение населенного пункта у Вали, – твердила бабуля в поезде,– чтобы тебе перед школой оздоровиться и накупаться.

Мама с нами не поехала, под предлогом, что не с кем оставить Фомку. Хотя справедливости ради, надо отметить, что не слишком ей и хотелось на это море. Фома – являлся лишь предлогом. Ведь на время нашего отпуска его можно было сдать в зоопарк в городе Екатеринбурге или домашний эко парк Грин Пол в Нижнем Тагиле. Но мама была непреклонна:

– У Фомочки будет стресс,– заявила она. – Да и я не выдержу три дня в поезде, к тому же я не умею плавать.

Все вышеперечисленные аргументы она выдала на одном дыхании, твердым голосом.

Возразить против этого не могла даже бабуля и в середине июня мы вдвоем двинулись в путь. А мама на руках с Фомкой, махала нам из окна гостиной.

Тут хочется сделать отступление и рассказать о том, как в нашей семье появился Фома. Моя мама работала дежурной медсестрой хирургического отделения. И однажды возвращаясь, домой с ночного дежурства, она встретила его – раненную птицу. Тогда он конечно еще не был Фомкой.

Но факт остается фактом, ранним воскресным утром мама появилась на пороге нашей квартиры с птицей в руках.

– Господи! Кто это? – всплеснула руками бабушка.

От ее крика я проснулась, и сонная выбежала в коридор.

– Вот, сидел около подъезда.

Мама, не глядя, ткнула пальцем, чуть ли не в глаз ошалевшей птице.

– Фомка, – предположила я, разглядывая птицу, размером с крупную ворону.

Желтые лапки, темно серое оперенье, светлое брюшко, черная верхняя часть головы и красиво очерченный хвост.

– Почему Фомка? – удивилась мама.

– У него усы, как у хомяка,– я указала на черные разводы перьев на щеках птицы.

Мама внимательно оглядела нового питомца и согласно кивнула.

– Мне кажется – это хищник, – подвела итог визуального осмотра бабушка.

– У него крыло перебито, летать не может.

Мама скинула босоножки и отпустила гостя на пол.

Фомка деловито огляделся и прошествовал под кухонный стол. Мама с бабушкой отправилось по своим делам, а я побежала за книгой «В царстве природы».

Раскрыла соответствующий раздел с птицами и принялась листать фото. На одном из разворотов на меня смотрел один в один наш Фомка. С радостным визгом, я кинулась в ванную комнату к маме и сунула книгу в ее мокрые руки.

– Сокол сапсан, – прочла мама – Хищная птица из семейства соколиных.

Я удобно устроилась на краю прохладной ванной, а мама продолжала:

– Сокол является, как самой быстрой птицей, так и самым быстрым представителем царства животных. По оценкам специалистов, в стремительно пикирующем полете он способен развивать скорость свыше 322 километров в час.

Мы переглянулись.

– Однако в горизонтальном полете уступает в скорости стрижу.

Мама замолчала, задумчиво разглядывая яркую фотографию.

– Оставим?– тихо спросила я.

Мама кивнула, и Фомка остался жить с нами. Освоился он очень быстро и органично влился в нашу семью. Больше всего он полюбил маму, видимо входная дверь подъезда хлопала как-то особенно при ее появлении. И Фомка стремглав несся встречать хозяйку. Было смешно видеть, как он неуклюже бежит по коридору, деловито заложив крылья за спину, и переваливается с ноги на ногу. Мама только входила, а он уже ждал ее буквально на пороге квартиры. Она опускалась перед соколом на корточки, гладила его по мягкой голове и что- то ласково нашёптывала.

– Опять, со своей птицей милуется, – фыркала бабушка.

В гостиной для сапсана мы соорудили насест из толстой, развесистой ветки. Фомка научился запрыгивать на диван, а потом уже на свой наблюдательный пункт. Особенно он любил, когда ко мне приходили подруги. Мы перемещались на диван с ворохом крошечных пупсов и множеством кусочков тканей. Фомка неотрывно и с огромным интересом следил за ходом игры и в это время даже забывал про маму. Каждый раз он норовил что-то стащить из моих сокровищ: пуговицу, ленту. Это было для сапсана неважно, но уж если ему удавался этот фокус, выманить трофей обратно было невозможно. Фомка быстро прятался под стол или часами с добычей в клюве сидел на своей ветке.

Заканчивались все мои игры тем, что маме приходилось устраивать переговоры с питомцем. Сначала Фомку нужно было задобрить ласковыми словами, а потом поднести ему лакомство. После этого он любезно возвращал мои вещи.

– Продажная шкура, – смеялась мама и протягивала Фомке кружочек огурца.

– А ты не раскладывай свое тряпье, – отчитывала она меня.

– Прекрасно знаешь, что он обязательно сворует что-нибудь. Играй в своей комнате или не реви. Фома тебя к порядку приучает.

После порции нравоучений мы действительно расходились по комнатам, но к вечеру неизменно всей семьей собирались в гостиной.

Когда мама была дома, Фома ходил за ней по пятам: ждал около туалета или ванной комнаты. Сидел под столом, возле ее ног во время обеда. Но особенно смешно было видеть, как они вместе читают и тихо переговариваются. Разговаривала, конечно, одна мама, но все равно это было похоже на диалог.

С очередной книгой, мама, поджав под себя ноги, забиралась на любимое кресло, а Фомка садился на спинку этого кресла, поминутно заглядывая маме в книгу через плечо. Обязательным ритуалом во время чтение было совместное лакомство. Себе мама брала яблоко и вкусно похрустывала им на весь дом. Для Фомки яблоко она нарезала толстой соломкой и подавала ему на блюдце или прямо из рук. После перекуса сокол начинал дремать и вскоре засыпал крепким сном.

В книге мы с мамой прочитали, что сапсаны живут в гнездах. Поэтому во дворе мы насобирали разных веточек и соорудили Фомке гнездо, он сердито поглядел на новый дом и отправился спать на свою ветку. Через несколько дней, правда сокол соизволил проявить интерес к гнезду, но он сам лично отобрал каждую ветку и перестроил гнездо по-новому. С тех пор спал Фома в собственном уютном доме.

3.Слово-ассоциация

Итак, мое слово ассоциация, которое так верно угадал молодой человек – это море.

Я знаю, что мой характер, как море. Одновременно я теплая и ласковая, но в то же время обладаю огромной силой и мощью. Ради мечты, я смываю все преграды на своем пути. Когда я была совсем малышкой, мама укладывал меня и нежно шептала в самое ухо:

– Доченька, помни, ты море. Значит, ты разная – живая. Пусть для невзгод и бурь, в твоей жизни найдется берег – надежный человек.

Я не понимала и половины из того, что говорила мама, но мерный звук ее голоса успокаивал и убаюкивал меня лучше всякой колыбельной.

После первой нашей поездки к морю, мы с бабушкой уже не пропускали ни одного лета. И не смотря на все обстоятельства, ездили в отпуск на юг России. Мама неизменно оставалась дома с Фомкой.

Но через три года, все изменилось, потому что сокол умер. Я просто вернулась домой из школы и застала маму в слезах, она, молча, кивнула на огромную обувную коробку из-под сапог. В этой коробке лежала мертвая птица. Мое сердце сжалось, и перед глазами возникла картина, как мама разгуливает по квартире в своей любимой розовой пижаме с Фомкой под мышкой. Раньше это выглядело так забавно, а сейчас оказалось очень больно. Я подошла к маме и крепко обняла ее за шею.

– Ты помнишь, как он сбежал? – всхлипывая, прошептала она, – мы тогда тоже плакали с тобой.

Я кивнула, размазывая горячие слезы по щекам.

Однажды вернувшись из сада, мы очень удивились, что Фомка не выбежал нас встречать.

– Фома! – позвала мама.

В ответ тишина. В поисках сокола мы прочесали всю квартиру, но напрасно. Даже его любимое гнездо пустовало.

– Ой! – мама вскрикнула от ужаса, указывая на окно. В одном месте, оконная сетка была аккуратно оторвана. Не сговариваясь, мы выскочили на улицу и как ошалелые, под недоуменные взгляды дворника дяди Вити, забегали по двору.

– Птицу свою потеряли? – наконец пробасил он.

– Да! – выкрикнули мы с мамой в один голос.

– Видел я его с утра, ковылял в ту сторону.

И дядя Витя ткнул метлой в неопределенном направлении.

С криками: «Фома! Фомочка!» мы еще битый час метались по окрестностям, но все было напрасно, и мы вернулись домой.

В воскресенье, бабуля, пришла с дежурства из больницы и бодро закричала с порога.

– Собирайтесь! Думаю, Фомка нашелся.

Мы с мамой встрепенулись и выскочили в коридор, с немым вопросом уставившись на бабушку.

– Ну, мама! Не томи! Где он? – простонала моя мама.

– Да не знаю, он или нет. Только наша медсестра Света вчера рассказала, что ее муж неделю назад во дворе нашел птицу с перебитым крылом, подобрал и приютил у них на даче.

– В общем, я думаю – это наш Фомка, с курицами у них живет, – деловито сообщила бабушка.

– Давайте, собирайтесь живо. Что замерли? – скомандовала она.

– А дача – это далека? – спросила я, натягивая кепку.

– Не знаю,– отмахнулась от меня бабуля. – Где-то у парка. Адрес я записала. Да, какая разница, нас уже машина скорой помощи ждет, я договорилась, нас свозят.

Вот так Фомка вернулся домой и прожил у нас еще два долгих года.

Эту историю от начала до конца я поведала молодому человеку в красной бейсболке, который назвал меня морем. Все время моего повествования он ошарашено грыз морковь и таращился то на меня, то на реку.

– Тебя Василиса зовут? – спросил он, после того, как я замолкла.

– Ага, – кивнула я в ответ. – А тебя?

– Ну, мы же знакомились, на катамаране,– он укоризненно покачал головой. – Алекс я.

– Вспомнила! – радостно закивала я. – Я еще подумала, что имя странное.

– Кто бы говорил, – Алексей смешно поджал губы. – Вася – это прямо очень обычно.

– Васей меня мама зовет, а так-то я Василиса по паспорту. Барахвостова.

– А я Алексей по паспорту,– молодой человек прямо давился смехом.

– Почему тогда Алекс?– не обращая внимания на его смех, спросила я.

– Так меня друзья прозвали, – подмигнул он, выпуская хохот наружу.

– Прости, просто Василиса Барахвостова – это очень забавно.

– Ясно, – мы надолго замолчали, разглядывая темную воду реки.

– Пойдем к костру? – позвала я.

– Любишь петь под гитару? – спросил парень.

– Не знаю,– честно призналась я.

4.Карта желаний

Следующий день нашего насыщенного сплава был посвящен игре в пейнтбол. Я терпеть не могла подобные развлечения и предпочла остаться на берегу Чусовой с книгой. С головой погрузившись в историю жен декабристов, я вздрогнула от бодрого приветствия над самым ухом.

– Привет, Василиса Барохвостова! Ты, идешь играть?

Я с неохотой оторвалась от книги и сквозь солнце уставилась на Алекса.

– Нет! Терпеть не могу пейнтбол, – отчеканила я.

– А ты вообще играла? – задал Леша резонный вопрос.

– Нет,– честно призналась я.

– Понятно! Так я и думал, – он взъерошил мокрые волосы. – Я тебя приглашаю в команду, там парами играют, – уточнил парень.

Я в размышление разглядывала собственные ободранные ноги. Леша проследил за моим взглядом и пожал плечами.

– Кто идет в горы в шортах? – резонно заметил он.

– Это тут не причем, – я легко поднялась с пледа. – Пожалуй, я приму твое приглашение. Книгу и дома успею дочитать.

– Тоже так думаю,– радостно рассмеялся он.

Пока я переодевалась в форму для игры, Алекс задал мне миллион вопросов. Так, что я едва успевала отвечать.

– Откуда ты? Почему приехала одна на сплав? Ты, правда, любишь море? А какие моря ты видела? Какое море понравилось тебе больше всего?

Я опустила забрало на шлеме и навела на Алекса винтовку с краской.

– Больше всего мне понравилось Тирренское море в Италии, – ответила я на его последний вопрос.

Алекс присвистнул то ли от удивления, то ли от радости, я не успела разобраться, так как мы спешили на игру.

– Расскажешь, мне о нем?

– О ком? – смутилась я, перебирая в голове все его вопросы.

– О море! – прокричал он уже из-за ствола березы. – Тирренском!

– Ладно, – прокричала я в ответ.

И в ту же секунду шарик с красной краской угодил мне прямо в лоб. От неожиданности я присела на пень, а потом прицелилась и начала отбиваться. Игра продолжалась почти час, и наша команда вышла победителем. Смеющиеся и взмокшие, мы громко поздравляли друг друга и делились впечатлениями.

– Это очень, очень классно! Просто невозможно классно! – прокричала я Алексу.

– Нет, правда, спасибо тебе! Ничего подобного я не испытывала.

– Да ты оказывается хладнокровная охотница,– подмигнул мне Алекс.

– Никогда бы не подумала,– рассмеялась я.

– А вообще, я ужасно хочу есть. Сейчас ведь время обеда.

Я кивнула в сторону походной кухни.

Быстро скинув с себя снаряжение, мы побежали к реке, чтобы искупаться. Обычно я по полчаса привыкаю к воде, прежде чем зайти в любой водоем. Мне везде холодно. Сначала я осторожно мочу ступни, потом захожу по щиколотку, дальше продвигаюсь в воду примерно до бедер, начинаю мочить руки… Ну короче, надо обладать долей определенного терпения, чтобы купаться вместе со мной. Причем я ненавижу, когда начинают брызгать воду мне на голову и особенно в глаза.

И вот я как обычно начинаю проделывать эти свои ритуалы, под кодовым словом купание. Краем глаза я наблюдаю, с каким недоумением Алекс смотрит на все эти приготовления. И вдруг мне становится по – настоящему смешно, хохот располагается где- то внутри меня, в области живота, самого чувствительного для воды места. И я с разбегу бросаюсь в реку, уходя с головой под воду. Холодная вода окутывает меня со всех сторон, затекает в уши, колет холодными иглами все тело и я испытываю необыкновенный кайф. Я чувствую себя смелой и сильной, словно это не речная гладь, разливается вокруг меня, а весь мир.

Вдоволь нанырявшись, свежие и мокрые мы отправились на обед.

Во время еды я постоянно ловлю на себе изучающий, чуть насмешливый, но все же восхищенного взгляд Алекса.

– Василиса Барохвостова, – шепчет он себе под нос чуть слышно.

И смех опять клокочет внутри меня, я даже не знала, что могу столько смеяться. Любимая фраза бабушки: «смех до добра не доведет», даже в детстве, отбивала у меня все желания к веселью. А в этом отпуске, река просто смыла мои ограничения для смеха.

– Расскажи, как ты попала в Италию, – попросил Алекс, намазывая жирный слой сгущенки из пакета на толстый кусок батона.

– Почему тебя интересует именно Италия?

– Я там вырос и живу с девяти лет, – ответил он лаконично.

Я даже перестала жевать.

– Расскажи, – приказала я тоном, не терпящим возражения.

– Давай, ты первая?

– В две тысячи пятнадцатом году мне исполнялось двадцать пять лет, и самая моя большая мечта была отпраздновать этот день рождения в Италии. Но проблема в том, что бабушка испытывала дикий страх перед моими самостоятельными путешествиями, особенно в другую страну. Она – то точно знала, стоит мне ступить за воображаемую ею границу нашего двора и со мной могут произойти страшные вещи.

В Неттуно у бабушки живет подруга, с которой она с ее же слов, не виделась уже сто лет. Поэтому бабушка решила ехать в Италию вместе со мной.

При этих воспоминаниях, я снова почувствовала, как свет моей мечты немного померк. Стоило мне представить себя в обществе двух престарелых матрон.

Я живо вспомнила свою карту желаний, где прямо в центре листа располагалось мое фото. Стройная девушка в ярко- красном бикини и белой бейсболке, в окружении моря, песка, мороженого, дорогих автомобилей и красивых нарядов. Я провела пальцем по надписи: «Хочу в Италию!», ощущая, как выдыхается аромат моего путешествия. Странно представить здесь новую надпись: «Мы с бабушкой хотим в Италию!»

Я так рассчитывала пережить миллион волнующих впечатлений, а вернувшись, домой изнывать от любви к жгучему итальянцу и живописать об этом моей подруге Кире. Я представляла себе наши вечерние посиделки и мои рассказы на тему: «Видела бы ты меня на пляже…

Нет, лучше так: « Видела бы ты меня на пляже в окружении поклонников!» Но находиться на пляже в окружении двух престарелых старушек не так романтично. Конечно, я очень люблю свою бабулю, но все же пляж и бабушка в синем купальнике в виде коротких шорт или если быть до конца откровенной, удлиненных панталонах, плавно переходивших в закрытый топ, стянутый красной полоской шнурка на шее ну очень впечатляющее зрелище. Купальник прямо начала века или около того, который она нежно хранит всю свою жизнь. И этим о бабушке очень много сказано.

За ее бережливостью и решимостью командовать окружающими, скрывается самозабвенно любящий нас человек. И мы с мамой обожаем ее. Но все же я была бы рада гораздо больше, если бы она продолжала сидеть в нашей крошечной трехкомнатной квартире в городе Невьянске, а я обожала бы ее из отпуска в Италии. Но в этот раз, бабуля решила иначе, и в скором времени мы отправились в Единый визовый центр оформлять документы.

Наши фотографии на визу выглядели довольно впечатляюще: бабуля восьмидесяти лет с выпученными глазами и молодая взъерошенная девица (мне в очередной раз сделали неудачное каре, и в очередной раз я твердо решила отращивать волосы)

Девушка, принимающая у нас документы, пристально разглядывала фото и вдумчиво читала наши анкеты.

– Позвольте уточнить, цель Вашего путешествия? – вежливо поинтересовалась она.

– Мы едем в гости к подруге,– небрежно бросила бабушка, и, стрельнув глазами в мою сторону добавила, – будем отмечать юбилей Васи, в июле ей исполнится двадцать пять.

Девушка в очередной раз пристально оглядела нас и молча, кивнула. К моему огромному удивлению в оговоренный срок мы с бабулей получили паспорта с трехмесячной шенгенской визой.

5.Неттуно

Итак, десятого июля две тысячи пятнадцатого года бабушка широко распахнутыми глазами, из-под старомодных очков на пол-лица печально рассматривала наш двор.

Ее взгляд выражал такую неподдельную тревогу, будто она была вполне уверенна, что видит дорогие ее сердцу тополя, скамейки и синие, ободранные качели в последний раз.

По прибытию в аэропорт бабуля крепко сжала мою руку и по правде сказать, ее волнение передалось и мне. После прохождения паспортного контроля, мы сразу попали в Дути Фри, а за ним в зону разнообразных вкусностей. До нашего вылета оставалось три с половиной часа (мы очень боялись опоздать и прибили заранее). Мы купили с бабушкой по огромной порции ванильного мороженого в вафельном рожке. Наслаждаясь неземным вкусом, мы разглядывали ожидающих своего рейса пассажиров, и время от времени беспечно улыбались друг другу. Потом я стала читать, а бабушка продолжала глазеть по сторонам.

Вскоре мы разместились около крыла самолета и то практически одновременно провалились в здоровый сон. Ровно через пять часов мы приземлились в аэропорту Рима.

Жгучий кудрявый брюнет просмотрел наши паспорта и с сияющей белозубой улыбкой проставил в них огромные штампы. Я сразу поняла, что здесь все по-другому и счастливая шагнула навстречу приключениям, прямо в объятия бабушкиной подруги тети Веры и ее шумной итальянской родни.

А через несколько часов, я уже стояла у окна уютной комнаты и с умилением разглядывала заросший сад, полный желтых лимонов и синего инжира. Моя комната в розово – белых тонах вся состояла из вышивок, подушечек, оборок и сельского уюта. Зато кровать с великолепным ситцевым пледом с розами была достойная самого настоящего восхищения. Я никогда не спала на такой огромной и прекрасной кровати. Под неодобрительные взгляды бабушки, я с умилением гладила спинку кровати, ощущая под пальцами теплые выемки и неровности.

Стоя перед огромным окном, я вдыхала невероятно теплый, незнакомый воздух, а бабушка распаковывала чемоданы. Ощущение чего- то невероятного, то, что происходило прямо сейчас, переполняло меня, и я громко вздохнула.

– Все хорошо? – испугано спросила бабушка, заботливо поглаживая мою спину.

Не оборачиваясь, я взяла ее за руку и указала на сад. И услышала, как она тоже вздохнула. Именно в это самое мгновение мы приняли Италию в свое сердце.

– Наверное, нам стоит поселиться в одной комнате, – командирским тоном отчеканила бабушка. – Кровать уж слишком огромная для тебя одной.

Я чуть не подскочила от негодования, но все же меня обнадежило слово «наверное». И впервые, почт за двадцать пять лет, я таким же твердым тоном возразила.

– Я хочу жить одна в этой комнате.

Видимо, мой тон был настолько красноречив, что бабушка, поджав губы, тут же удалилась. А я опять же впервые в жизни не испытала чувства вины, закрыла дверь на ключ и разложила свои вещи, так как нравилось именно мне.

В середине июля в Италии стояла жара. Бескрайнее голубое небо и улицы, залитые солнцем. Подруга бабушки жила в просторной вилле, в окружении чудесного сада, с бассейном и домашней кондитерской. Пастечерия – так звучало слово кондитерская на итальянский манер. Я засыпала и просыпалась под сумасшедшие ароматы кофе, крошечных каноли с риккотой и ягодами и свежеиспеченного хлеба. Под смех и гомон незнакомых приветствий и новостей.

Кондитерская была устроена в виде открытой кухни, когда посетители могли наблюдать процесс приготовления еды. И это была кухня мечты. Как бы я хотела в своем доме, иметь такую кухню в миниатюре. С сенсорной плитой, которая при определенном режиме сама очищает духовой шкаф. С огромным холодильником, посудомоечной машиной, планетарным миксером и множеством других современных электроприборов. И все это красиво сочеталось с льняными занавесками, фартуками и прихватками с лимонами. Даже бабушка была под впечатлением от лимонов. Вместе с тетей Верой она с удовольствием изучала содержимое ящиков и шкафов, восхищаясь их содержимым. Она подолгу разглядывала замысловатые бутылочки с тонким носиком для оливкового масла и кружевные салфетки.

Вилла располагалась в трёх километрах от моря, и я решила, что если хотя бы раз в день возвращаться пешком с утреннего или вечернего купания, то мне не грозят лишние отпускные сто килограмм. Ну, в крайнем случаи, куплю себе просторное платье, мысленно рассуждала я, потому что было просто невозможно отказаться от райских угощений тети Веры и ее мужа Паола. В особенности от походов в соседнюю домашнюю мороженщицу по вечерам.

– Вася, – в первый же вечер серьезно сказала тетя Вера – За три недели отпуска ты должна отведать все блюда итальянской кухни и все сорта десертов. Кто знает, когда еще увидимся.

После этих слов, я с благодарностью обняла эту милую старушку.

Поскольку бабушка физически не могла преодолеть три километра пешком, я все чаще и чаще была предоставлена сама себе. Бабуля сидела на вилле в обществе тети Веры, и они вспоминали свои далекие институтские годы.

Ранним утром, выходя на залитую солнцем террасу, я ощущала, как внутри меня разливается ожидание приключений. Бодрая и свежая от купания в прохладном бассейне я отправлялась на кухню, где меня ждала дымящаяся яичница с помидорами, крошечные свежеиспеченные булочки с корицей, медовые персики и чашка пушистого шоколада. После завтрака, еще с мокрыми волосами, я спускалась в ресторанчик к дядюшке Паола, который уже стоял за прилавком. И через открытые створки окна, прямо с кухни принимал пышный хлеб. Я усаживалась на высокий стул или подоконник, и наблюдала за посетителями, которые входили в ресторанчик. Они громко приветствовали друг друга, получали пакеты с дымящимся хлебом или огромный кусок горячей пиццы, а потом уходили в свои жизни. Вскоре Паоло стал мне чем-то вроде наставника. И его раскатистое Бонжорно, белиссимо Васи (ударение на и) музыкой звучала для меня каждое утро. Я и сама выучила немного красивых итальянских слов, а через неделю нашего отпуска Паола предложил мне поработать с ним с утра за стойкой. И это было чудесно.

Теперь мокрые волосы с утра я повязывала чистой косынкой и поверх шорт или сарафана надевала льняной фартук.

После шумного утра, я отправлялась бродить по магазинчикам, а по четвергам на местный рынок.

Рынок в Неттуно- это как отдельный вид удовольствия. Мне нравилось покупать разные необходимые, на мой взгляд, мелочи: винтажную заколку, соломенную шляпу, льняное покрывало для пляжа, косметичку…

Поначалу я безумно пугалась внедряться в толпу громкоголосых итальянцев: пожилых матрон с сумками – тележками, молодых мамаш с малышами и модных старичков в шортах и разноцветных поло. Первое время по большей части вместо товара я рассматривалась итальянцев. Это были статные мужчины с иссини – черными волосами и длинными ресницами. Вечно смеющиеся и шумные. Вдоволь налюбовавшись ими, я переключилась на стоки и фермерскую еду. И как заправский местный житель научилась торговаться, выбирать, нюхать, пробовать…

Особое удовольствие мне доставляла цветочно – овощная часть рынка: я скользила среди моря роз, лилий и фиалок, опьяненная их ароматом. Меня восхищали стройные ряды чистой моркови, горы белой капусты и желтых помидор. Среди ароматов разноцветных ягод мне хотелось съесть все это великолепие. И я неизменно выбирала для себя пакет спелой земляники. Это было очень красиво и вкусно.

Вскоре меня осенило, почему бы мне не приобрести немного итальянской красоты и раскованности, раз уж мне посчастливилось очутиться в Италии. На рынке я отыскала себе белое платья из шитья, красные сандалии с ракушками, обрямканные голубые шорты, сиреневую футболку с крошечной вышивкой Rome, бейсболку с флагом Италии, рюкзак из потрясающе мягкой кожи в цвет сандалий. Несколько браслетов и колец из перламутрового разноцветного бисера. Я сразу же переоделась в купленные наряды, продавец одобрительно присвистнул и покрутил меня около зеркала.

– Белиссимо! Белла! – восхищенно прищелкивал он языком и хлопал в ладоши, – потом из недр вороха вещей, выудил красный хлопковый платок с белыми разводами и повязал мне его на подобии банданы.

Мои волосы уже отрасли до плеч и красиво топорщились из-под этого головного убора. Белый цвет платья выгодно оттенял покрытую золотистым загаром кожу. Шнурок от сандалий нежно перехватывал тонкую лодыжку, а рюкзак, несмотря на свой небольшой размер, вместил все покупки.

Счастливая, разомлевшая на солнце я медленно брела на виллу, прихватив с собой авоську огромных персиков. На полпути к дому я не удержалась и вымыла самый спелый плод под уличным фонтанчиком с питьевой водой. А через пять минут уже крутилась перед огромным зеркалом в прихожей под восхищенные комментарии бабули, Веры и Паоло (оказалось, что в Италии не зависимо от возраста принято называть людей по именам).

– И никаких теть, бабушек, дядей,– в первый же вечер нашего знакомства заявила тетя Вера. То есть Вера.

И если честно, мне очень понравилась эта фамильярная традиция.

6. Пропажа или находка

В понедельник Паоло дал мне выходной и заявил, что раз я приехала в Италию, то просто обязана побывать в Ватикане. Он снабдил меня проездным билетом для Рима на все виды транспорта, вручил карту, на которой обвел нужный мне маршрут. И дополнительно начертил этот же маршрут еще на листке. И вот я почти в двадцать пять лет отправилась в свою первую самостоятельную поездку. Сказать, что мне было страшно, не сказать ничего. До Рима предстояла ехать почти полтора часа на поезде. Тетя Вера (мысленно я все же продолжала называть ее тетя, хотя, если честно уместней было бы бабушка. Ну, да ладно.) заботливо упаковала мне с собой холодные бутерброды с тунцов, яблоко и бутылку морса. Я не представляла, как буду в Ватикане жевать тунец. И пока я шагала на станцию, моему воображению живо представилась картина: молодая девушка в синем платье в горох, с набитым ртом тунцом и хлебом прогуливается по Сикстинской капелле. С наслаждением втягивая ягодный морс, одновременно любуется фресками. Я даже фыркнула от реалистичности представившегося мне образа.

Когда я удобно устроилась на втором этаже поезда, достала книгу и сосредоточилась на виде за окном, то с удивлением обнаружила, что практически все пассажиры преспокойно достали йогурты, снеки, воду и устроили так называемый пикник на колесах. Я продолжала с упорством изучать итальянские пейзажи и даже не заметила, как сжевала все сэндвичи и сгрызла яблока. До приезда в Рим оставалось еще добрых полчаса, и я погрузилась в чтение. Незаметно для себя я задремала над книгой, и проснулась от толчка резко затормозившего поезда.

Я быстро сунула книгу в рюкзак и поспешила на автобусную остановку. Паоло нарисовал мне такой подробный план выхода с перрона вокзала, что, следуя его указаниям, я без труда отыскала нужный мне выход. Вынырнула я из подземного перехода ровно в тот миг, когда мой автобус почти отошел от остановки. Передвижения транспорта в Италии, совершенно не подчинялось расписанию, поэтому было абсолютно неизвестно через, сколько прибудет следующий автобус, чтобы отвезти меня в Ватикан.

Я с бешеной скоростью, кинулась вслед за автобусом, именно в тот миг, когда он тронулся. И в последнее мгновение совершила просто немыслимый пирует с тройным прыжком и оказалась в внутри автобуса, чего нельзя сказать о моем новом рюкзаке. Соскользнув с моего плеча, он остался лежать прямо посреди дороге, в бешеном потоке транспорта крошечный и беззащитный. И с каждым мгновением я все дальше и дальше удалялась от него.

Какой же переполох это событие вызвало среди пассажиров автобуса. Сколько веселого смеха, гомона и всплеска рук! Попади я в такую историю в России, это вызвало бы как минимум безразличие или едкие комментарии какой – ни будь злобной старушки. Злобные старушки вообще частенько встречались на моем пути, по крайней мере, в Невьянске. В итальянском автобусе же все обстояло иначе. Людям казалось настолько забавным, что я потеряла рюкзак со всем содержимым, что мне бы тоже искренне хотелось мыслить именно так. Но перспектива остаться без документов и денег в чужой стране (в рюкзаке остался мой паспорт и карта Сбербанка) все же не казалось мне забавной.

Я с нетерпением ждала остановки, чтобы выйти и молилась лишь об одном: только бы мой рюкзак никто не прихватил или не разодрал в клочья огромными колесами. Вдруг кто-то из пассажиров весело закричал:

– Синьора! Синьора! – погруженная в свои мысли, я не сразу поняла, что обращаются ко мне.

С трудом сообразив, что синьора это я, обернулась в ту сторону, куда указывал мне один из пассажиров. Следом за нашим автобусом, отчаянно сигналя, гнался крошечный, желтый фиат. И огромная волосатая рука размахивала моим милым рюкзачком из водительского окна. Мое воображение живо представило статного молодого человека в белом костюме, и когда мне на встречу вывалился полный лысый дядька, я устыдилась своих мыслей и вежливо пролепетала:

– Грация, синьоре,– с благодарностью принимая свои вещи.

Мой спаситель выглядел очень добрым человеком, и я поблагодарила его еще раз, прижимая к груди вновь обретенный рюкзак. Мой новый друг продолжал, что-то тараторить, но я развела руками и замотала головой, давая ему понять, что не понимаю ни слова. В телефоне я открыла русско – итальянский переводчик и написала: «Меня зовут Василиса. Я из России. Я не понимаю итальянский язык», потом перечитала строки и для верности перевернула экран лицом к мужчине.

– О ля – ля,– он радостно потер руки и напечатал: «Всегда мечтал попробовать русскую кухню».

– По-моему, нас зовут на обед,– прервала я свой рассказ, обращая внимание на давно беспокоящие меня запахи походной кухни.

– Я не успеваю за твоими итальянскими приключениями,– весело сказал Алекс, – после еды просто требую продолжение истории,– добавил он.

Мы вместе спустились к реке, чтобы вымыть руки.

– Ты работаешь, Василиса? – сменил Леша тему, пока мы медленно направлялись в сторону столов под навесом.

– Я детский психолог, работаю в садике, но после Италии я стала еще экспертом по Дизайну Человека,– но это чуть другая история, – добавила я. – Если тебе это интересно, давай по порядку.

И мы как по команде уткнулись в тарелки с дымящимся пловом, с запахом костра и свободы. После еды, мы снова спустились к реке, вымыли посуду и уютно устроились в тени. Я залюбовалась отвесными скалами и бурной водой. Я чувствовала, как взгляд Алекса скользит по моим темным волосам, изгибу ресниц и критично изучает кончик вздернутого носа.

– Кем ты хотела стать в детстве? – спросил он.

– Честно?

Алекс кивнул.

– Водителем помойки, – ответила я.

– Прости! – Леша поперхнулся травинкой, которую держал в зубах.

– Водителем помойки, – подтвердила я.

– Знаешь, когда я была маленькая, у нас во дворе убрали баки для мусора, в назначенное время ежедневно приезжал мусоровоз, и к нему выстраивалась огромная очередь. Мама выносила мусор и всегда заранее начинала жаловаться, что вот опять придется тратить столько времени на ерунду. Я ждала маму около окна, наблюдая за вереницей людей с ведрами, которые взбирались на высокий деревянную лестницу, и вытряхивали содержимое ведер в специальный отсек машины. Так продолжалось, довольна долго и однажды я сказала маме:

– Мама, когда я вырасту, стану водителем помойки, и ты всегда будешь выбрасывать мусор первая.

Мама очень странно посмотрела на меня и без тени улыбки сказала:

– Меня это не порадует, доченька!

Вскоре в наш двор вернулись мусорные баки, и я решила стать врачом. Дело в том, что с самого рождения я много времени проводила, серди медиков. Моя бабушка, мама и все их друзья работали в больнице. Я часто бывала с ними на работе, особенно любила дежурить с бабушкой в детской больнице. Мне казалось, что врачи самые умные люди на свете, и, конечно же, я хотела быть такой же.

Одним из моих страстных увлечений были куклы и дети. За неимением последних, оставались лишь куклы. Я обожала пеленать, качать, кормить, мыть, усаживать их в ряд перед собой и обучать. Частенько мама заглядывала в комнату, где я проводила урок перед целым классом плюшевых зверей и вереницей кукол. Окончив школу, я растеряла детские мечты и поступила в Университет на психологический факультет.

Получила квалификацию детского психолога и устроилась работать в детский сад. Коллектив там оказался суперский, очень классная заведующая, да и сама работа мне тоже понравилась. Но через несколько лет, все превратилось в какую- то рутину, по утрам, перед очередным рабочим днем я думала: «Неужели так будет всегда?» Разве я повзрослела для того, чтобы каждое утро заставлять себя выполнять одни и те же действия и с нетерпением ждать выходных? И я не понимала, как вырваться из этого. Единственной моей отдушиной были отпуска, именно в таком настроении я и отправилась в Италию.

7. День рождения

– Итак, моего спасителя звали Федерико, – продолжала я, заново окунаясь в воспоминания об итальянских каникулах.

« Вы любите готовить?» написал он в переводчике. Даже не уметете, а любите, словно это было настолько естественно, что на завтрак я фаршировала щуку черной икрой. Или чем там ее фарширует?

Так как я продолжала молчать, упиваясь недавними картинами, нарисованными моим воображением. Фредерико учтиво поднес телефон почти к самому моему носу.

– Да,– неуверенно произнесла я, возвращаясь мыслями к единственно приготовленному мной лично борщу, который я оставила на плите и забыла выключить. Так, что он оказался с ароматом гари.

К маннику, по маминому рецепту, в который я не добавила яиц. Может это и называется «готовить?» Я честно не знала, что ответить. И тут я кое – что вспомнила:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.