Александра Лисицина
Роман в пустоши

Глава 1

Случилось чудо, и мне удалось выспаться.

В этот раз даже не пришлось прибегать к помощи сонных трав. Вчера я совершила подношение в храме Майдру ¹, оставив у подножия молитвенного столба цветы и фрукты, и хозяин нагорья сжалился надо мной.

И это как нельзя кстати, потому что именно сегодня мне предстояло знакомство с последней в этом году группой. Они едва-едва успели до окончания сезона: не знаю, на что рассчитывали эти очередные любители острых ощущений, выбивая из Бо договорённость о полноценной экспедиции на пороге осени. Уже сейчас погода походила на летнюю только в середине дня, а ночами ощущался приближающийся зимний холод. Ещё месяц-полтора, и из дома будет носу не высунуть, и это здесь, на юге нагорья. А север укроется пеленой зелёных сумерек на целых полгода.

Поэтому Бо со скрежетом сторговался на трёхнедельный или около того поход. Конечно, на обратном пути зима уже будет дышать нам в спину, но, если ничего не случится, мы должны успеть.

Бо Ванаги был моим старым другом и работал со мной уже много лет, он исправно подбирал, как мне кажется, лучших из возможных путешественников, решившихся покорить нагорье и почувствовать себя настоящими исследователями. «Путешествия за чудесами» – завлекала в наши сети наивных искателей приключений вывеска на его доме.

Я видела напарника всего несколько раз в год: он жил в нижнем Тайссери, у подножия. Я же… тоже в Тайссери, если пользоваться общепринятыми названиями. Для меня загадка, почему у мальвар² для всего здешнего многообразия только одно название – и город у подножия, и его высокогорный брат, и само нагорье от исхоженных южных рубежей и до неисследованного севера – всё Тайссери. Даже удивительно, что для Чальон они всё-таки нашли другое название: а ведь эта река протекает через всё нагорье с севера на юг…

Провалявшись сегодня в кровати гораздо дольше обычного, я не спеша завтракала остатками вчерашнего ужина в тишине. В предстоящий месяц, который я проведу в тесной компании неизвестных мне людей, одиночество станет недоступной роскошью.

В глубине души мне не терпелось вскочить и побежать вприпрыжку в пустошь, и сердце моё едва не выскакивало из груди: ведь кроме любимой работы была ещё одна веская причина стремиться в те дикие места. Но я заставила себя не спешить и тянула время изо всех сил. Солнце уже давно переместилось в центральный верхний квадратик окна, как бы крича во весь голос, что одна особа ужасно опаздывает. Тем не менее я продолжала собираться не спеша: натянула местного покроя шерстяные брюки, аккуратно завязала все шнурки стёганого кафтана особым узлом – на удачу. На дворе конец лета, а это значит, что всё ещё можно обойтись без необъятных мохнатых халатов. Этот парадный наряд я надевала столь же часто, как видела Бо – на встречу с будущими подопечными, пытаясь произвести сносное впечатление.

Я повертелась перед узким зеркалом, на котором потёков было больше, чем чистой поверхности, и с грустью развернула отрез некогда красной ткани. Пара выцветших сапог с залихватски закрученным мыском выглядела побитой жизнью и несколько портила впечатление от наряда. Но, с другой стороны, за столько лет они ещё очень неплохо сохранились.

Перед выходом я немного замешкалась, перебирая карточки с изображениями божеств на окне: оставшегося с ночи Майдру я спрятала вниз – не стоит злоупотреблять его расположением; и повернула лицом к солнцу Инли, владелицу добра и покровительницу дружбы. Её помощь сейчас лишней не будет.

Спустившись по извивающейся, как змея, лестнице, я утонула в лабиринте узких щелей между домами. Пара минут – и меня захлестнул яркий поток центральной улицы Нуулакши (а ведь именно так называется этот город, а не «верхний Тайссери»). Здесь с обеих сторон почти вплотную друг к другу стояли одноэтажные домики. Они умудрялись соревноваться одновременно в белизне оштукатуренных стен и яркости пёстрых, до головной боли, вывесок. Когда кучу лет назад матушка впервые привезла меня сюда в попытках познакомить с бабкой и дедом, я была поражена в самое моё детское сердечко. Правда, встречи с родственниками не состоялось, отношения были безвозвратно испорчены, но уже тогда я твёрдо знала, где проведу жизнь. Шумная Нуулакша стала частью моей души.

Так, предаваясь воспоминаниям, я чуть было не проскочила мимо малюсенькой чайной – моей любимой и совершенно незаметной на фоне безумия центральной улицы. В окне маячило знакомое лицо: прямые брови напряжены и сдвинуты к ужасно горбатому носу – кажется, Бо Ванаги до этого дня не представлял, что я могу опоздать. Но вот его лицо расплылось в искренней улыбке и в следующее мгновение я уже болтала в воздухе ногами, крепко сжатая в объятиях напарника.

– Ты долго! Ты ужасно долго! Но как же я рад тебя видеть!

– Я тоже… – сдавленно прохрипела я на приличной высоте над землёй.

Бо, наконец, поставил меня на землю. Теперь я смотрела на него, привычно запрокинув голову: этот невероятный метис был почти вдвое выше меня. Кровь у нас с ним намешана примерно одинаково, но если я ничем не отличаюсь от большинства детей от смешанных браков мальвар с горцами-лаксанами³, то Бо – полнейшее исключение. Высоченный, как молитвенный столб, с мышиного цвета волнистыми волосами и серыми глазами, он был полной противоположностью мне. Каждый раз, когда я видела его профиль, мне думалось, что его рисовал маленький ребёнок – ну не может же быть у человека такого длинного и горбатого носа!

Закончив с пылким приветствием, мы вошли в крошечную чайную – Бо пришлось согнуться в три погибели, чтобы не снести притолоку. А вот мне высота двери отлично подошла.

Слева от входа за низким столиком у окна сидели трое: двое мужчин и одна женщина – широколицые, крепкие. Песчаные шевелюры мало отличались от цвета их кожи и глаз – типичные мальваре. Они дружно уставились на меня, кажется, потеряв дар речи. Один из мужчин, с волосами, прихваченными плетёным кожаным ремешком, даже привстал и, казалось, пытался разглядеть кого-то у меня за спиной.

– Знакомьтесь! – радостно прервал тишину откуда-то из-под потолка Бо. – Ваш проводник – Нодья Токала. А это господа Дарл Вокан, Никесс Рейн и госпожа Юлья Раури…

– Простите, господин Ванаги, эта хрупкая девушка – наш проводник? – первый из представленных мне мужчин недоверчиво осматривал меня с головы до ног. Он был старше остальных, с усталыми прищуренными глазами и проседью в волосах.

– Именно, господин Вокан. Притом лучший проводник на всём нагорье!

Ну конечно, никогда не бывает иначе. Я же чуть ли ни вдвое меньше людей из долин. Ох и ах! «Она же такая маленькая!» «Она же девушка!» «Почему вы не предупредили, что проводник – женщина?!» В последнем случае слово «женщина» надо произнести нарочито пренебрежительно. Ладно, таких фраз я выслушала десятки, если не сотни.

– А кто же понесёт наши вещи? – подала голос госпожа Юлья.

Я обратила внимание на уложенные в аккуратную причёску волосы, добротное платье из дорогой ткани, тончайшие перчатки из кожи прекрасной выделки – всё говорило о хороших деньгах.

Она оказалась довольно тонкокостной и узколицей для мальвар. Огромные глаза на пол-лица светились удивлением. Но, надо сказать, что и она со своим вопросом не ушла от привычного порядка. Ни шага в сторону.

Предвидя обычный разговор на пару часов, я села на табурет напротив и махнула хозяину, чтобы позаботился о моём животе.

– О, а вы, наверное, надеялись увидеть мужчину размером с быка, который не только навьючит на себя ваши сумки, но и перенесёт вас через бурную реку? – я улыбалась так тепло и искренне, что никто, кажется, не заметил яда, капающего с моего языка.

Госпожа Юлья негромко рассмеялась, сверкнув своими на зависть ровными белыми зубками:

– Да, честно говоря, я ожидала чего-то подобного.

– Тогда у вас в корне неверные представления о моей работе.

– Тогда извольте, просветите нас, – скорчив кислую мину, подал голос второй.

Как там его назвал Бо? Никс… Некис… А, Никесс, точно! Красивый, чёрт, хоть и мальварен. Лоб высокий, нос прямой длинный. Даже характерная широкая челюсть его не портит. Но что-то неуловимое в нём мне сразу не понравилось. А может, я и выдумываю.

– А, пожалуйста, – начала я привычный рассказ. – Проводник – это ваша безопасность. Только я знаю самые красивые места и самые короткие пути. Только я по дуновению ветерка предскажу вам приближение пыльной бури или заблаговременно спрячу от ледяного ливня. Проведу целыми через территорию враждующих банд. Проводник – это ваши тёплые ночлеги и сытые животы, ваше удовольствие от путешествия и благополучное возвращение домой. Проводник не носит вещи.

– О, я действительно не знала, – Юлья едва ли выглядела смущённой.

– Не страшно, мало кто задумывается об этом. Бо, – я обратилась к напарнику, – возможно, тебе стоит чуть больше просвещать наших подопечных?

Бо пожал плечами. Как всегда. Мы-то знаем, что не стоит это всё вываливать на людей сразу. Его задача – найти людей и быстренько доставить ко мне. А чересчур много подробностей, скорее всего, отпугнут вдохновлённых романтиков. А иные к нам и не лезут.

Раскалённая ароматная пиала материализовалась на столике передо мной. В ней радужной плёнкой отсвечивала мутная жижа.

– Хотите попробовать? – поинтересовалась я поверх пиалы.

Мальваре яростно затрясли головами, и на лицах отразилось едва скрываемое отвращение, когда я с удовольствием сделала глоток жирного, густого и крайне питательного напитка.

– Зря вы, кстати, отказываетесь. Лучший чай в Нуулакше.

Похоже, собеседники мне ни капельки не поверили.

– Ну хорошо, теперь все знакомы, и недоразумение разрешилось. Сегодня я покажу вам город, вы привыкнете к здешнему воздуху, а завтра обзаведёмся сильными мужчинами, которые понесут ваши вещи.

Что-то рановато сегодня Бо взялся подводить итоги.

– А ещё надо будет вас переодеть в подходящую одежду и обувь, – добавила я, прекрасно зная, что за этим последует.

– В этом нет необходимости, мы как следует подготовились и обзавелись лучшей одеждой для путешествий.

Ну, конечно. А как иначе?

Ох, надо будет как-нибудь согласиться и отправить группу в чём есть. Обратно придут голые и босиком. Вот тогда-то Нодья Токала нахохочется вдоволь.

Но не в этот раз.

Я вздохнула и принялась объяснять…

Следующим днём мы с Бо вели нашу группу извилистыми улочками окраин Нуулакши – «за мускулистыми мужчинами». Уверена, нам с самого начала удалось вывалить на приключенцев столько местного колорита, сколько они за жизнь не видели. Из лавки портного, куда вошли типичные мальваре, мы вывели чрезмерно высоких горцев. Своеобразная одежда необычного кроя замечательно села на Дарла с Никессом: портной имел в запасе вещи большого размера. А вот Юлья, видимо, всю жизнь проходившая в платьях да юбках, бесконечно вертелась и одёргивала непривычные брюки, затягивала и расслабляла пояс и спотыкалась о каменистую дорогу. Никесс всякий раз подхватывал её под локоть, придерживал за талию, не позволяя растянуться на пыльных улицах.

Мы намеренно не пошли широким коротким путём, свернув в ближайший проулок. Слева и справа от нас беспорядочно то вырастали двух- и трёхэтажные здания, то открывались спуски в углубления дворов. Над головами то и дело поскрипывали настилы мостиков и переходов.

Мне всегда думалось, что лабиринт проходов меж домами в Нуулакше повторяет замысловатые узоры здешних тканей и является такой же местной достопримечательностью. Организованный хаос.

Когда-то в незапамятные времена один изрядно ленивый лаксан решил, что спускаться с верхнего этажа и обходить несколько домов, чтобы зайти к соседу на пиалу чая с маслом, слишком долго. Гораздо проще перекинуть пару досок из окна в окно… Остроумная мысль пришлась по душе жителям Нуулакши, так что теперь улицы жилых кварталов становились многоэтажными, и разобраться в их переплетениях не помогла бы ни одна карта, ни один план.

Даю руку на отсечение – если бы мне пришло в голову оставить Дарла, Никесса или Юлью прямо здесь, посреди этого квартала, они бы ни за что не нашли дорогу обратно. А жители обнаружили бы их уже по запаху разложения, не раньше. Но я честно вела их дальше по лабиринту улиц, теперь уходящих вниз: по мере приближения к границе города мы медленно спускались к пустоши.

Проходя под дощатым мостом, разросшимся до состояния перекрёстка, Юлья в очередной раз споткнулась о камень. Никесс тут же бросился к ней и подхватил. На мой вкус, он слишком возился с ней, прям как чрезмерно заботливые мамаши бегают за своими подросшими детьми.

– Простите мою неуклюжесть! Надеюсь, я быстро привыкну к этой обуви.

– А я-то думал, что это вы так проверяете её на прочность! – по-доброму съязвил Бо.

– О нет, ни в коем случае! Я, наоборот, очень переживаю, что порчу новые вещи. Мне, правда, здесь немного не по себе. Как представлю, что упаду и сломаю ногу, кажется, так и умру в этих трущобах!

Ну вот скажите на милость: я что, так громко думаю? Часто подобные дурные мысли крутятся в моей голове, но, клянусь, ни разу я всерьёз не помышляла ни о чём подобном.

– Да, Нодья, скажите нам, долго ли ещё нам блуждать среди этого всего? – Дарл обвёл рукой окружающие постройки. – И неужели не существует более приличного пути? У меня зарождаются некоторые подозрения…

Наверху с грохотом раскрылась не то дверь, не то оконная рама, с мостков посыпалась пыль и труха, и на нас неожиданно обрушился шквал ругани:

– Себя подозревай! Свою голову бестолковую, дылда бледная! Путь ему неприличный, неблагодарный ты негодяй! И эта тоже хороша, «я умру в этих трущобах»! Тьфу! Трущобы у тебя в голове и под юбкой: вымахала, как кошму, а под ноги смотреть не научилась! Ковыляй давай отсюда!..

К счастью, мои подопечные не поняли ни слова – вся эта, с позволения сказать, речь была произнесена на здешнем наречии. Но я всё равно от ужаса схватилась за голову и потащила Дарла за руку вперёд, подальше, пока на нас не обрушилось кое-что повесомее ругани. Красный, как собственная рубашка, Бо подталкивал в спину Никесса с Юльей.

Отойдя на приличное расстояние, я, признавая собственное поражение перед неожиданной атакой противника, не удержалась и крикнула назад парочку гаденьких словечек о радушии и гостеприимности жителей Нуулакши. Матушка бы мне в своё время за такое рот щёлоком прополоскала. Впрочем, в глазах Бо Ванаги явно читалось аналогичное намерение.

Мы вынырнули, наконец, из лабиринта многоэтажной улицы, и трое путешественников замерли, ошеломлённые. Сложно сказать, чем больше: открывающимся видом на пустынное плато или обитателями фермы, которая и была нашей целью.

Если смотреть отсюда вдаль, могло показаться, что не существует никакого горизонта – сколько не вглядывайся, земля уходит всё дальше и дальше и просто растворяется.

А прямо перед нами на каменистом склоне расположилась ферма: вкруг длинного приземистого здания выстроились загоны с высокими плетёными заборами. А за ними, как угри из песка, тянули шеи кошму.

Многие путешественники и даже те, кто считает себя настоящими исследователями и знатоками нагорья, знают, что местные жители ездят на кошму и используют их для перевозки грузов. Но правда в том, что мало кто знает, что кошму – это не лошади и не ишаки, и даже не другое название волов. У них вообще нет копыт.

Потому что кошму – это птицы.

– Господин Ванаги, – Дарл явно испытывал некоторые сложности в общении со мной, – а где же ваши обещанные носильщики?

– Да, вы же обещали нам мускулистых мужчин! – кажется, Юлья приняла эти слова за чистую монету и сейчас выглядела разочарованной и слегка капризной.

Я отметила, что тут даже Никесса передёрнуло. Да неужели от ревности? Ух ты: роман в пустоши! Отличное название для какой-нибудь книжонки, одной из тех редких засаленных брошюрок, что доходят из Тайссери в Нуулакшу.

– Да вот же они! – Бо, серьёзный до смешного, указывал на загон. – За этим забором мужики, и они весьма и весьма сильны. А вон там, за домом, – девочки. Они и ростом поменьше, и уступают в скорости и выносливости.

– Так вы хотите сказать, что это…

– Это же птицы, да? – госпожа Раури оказалась на редкость догадливой!

– Пернатые гигантские ящерицы. Нелетающие бегающие птицы. Как вам будет угодно. Просто кошму.

– Может быть, мы всё-таки пройдём на ферму? – мне удалось вставить слово в бесконечный поток удивлённых вздохов и аханий. – Нас ждут.

Мы выбрали шестерых здоровых птиц, тщательно осмотрев, наверное, впятеро больше. Конечно же, эти шестеро были отобраны мною заранее, но разыгрывать захватывающие спектакли для путешественников – моя работа. На примере парочки специально запущенных в этот загон задохликов я показала своим подопечным то, на что следует обращать внимание в первую очередь, а на что – во вторую и так далее.

А затем мы впятером оценили огромное количество птиц. Я предоставила возможность выбирать самим путешественникам. Надо сказать, что они быстро разобрались, что к чему, и лишь касательно одного кошму у нас возникли расхождения. Но выбор в итоге всё равно пал на моего.

Потом я немного поработала переводчиком между хозяевами фермы, которые требовали чересчур много всего за шесть кошму в аренду на месяц, и путешественниками, которые вдруг решили удавиться за каждую монету. Сошлись на цене, вдвое превышавшую разумную. Дарл отсчитал сумму в красных долинных медяках. Я окончательно пришла к выводу, что в этой троице главным является он.

Необходимость задержаться на ферме я оправдала тем, что ещё нужно осмотреть сбрую, договориться о времени погрузки и прочих неинтересных деталях. Поэтому Бо повёл наших уже переполненных впечатлениями гостей к их постоялому двору. На этот раз широким и коротким путём.

А я с хозяевами вошла в дом, где мне отсчитали ровно половину из полученной суммы. Хорошие люди – эти фермеры.

Солнце клонилось к закату, когда я, довольная, направилась, наконец, к своему дому сквозь тот же многоэтажный лабиринт, но несколько иным путём. Карман моего кафтана приятно оттягивал расшитый звёздами кожаный кошель – мой билет на проживание в Нуулакше.

В одном из закоулков, куда последние зелёные лучи уже почти не попадали, меня окликнули по имени. Я только успела оглянуться – и в следующее мгновение с размаху грянулась оземь. Тот, кто мастерски двинул мне в челюсть, точно знал, что делает: после падения я пыталась хотя бы сесть, но выходили только неуклюжие попытки приподняться на руках.

Надо мной выросла фигура в мешковатой одежде, лицо было спрятано под шарфом.

– Не дёргайся, сиди, где сидишь.

Я и не думала дёргаться – ничего всё равно бы не вышло.

– Ты не пойдёшь в пустошь, – второй голос раздался сверху, прямо над головой. Говорившего от меня отделял деревянный настил, и я при всём желании не смогла бы его разглядеть.

– Это почему? – промямлила я. Язык еле ворочался, хотя челюсть вроде осталась на своём месте.

– Потому что ты хочешь жить, правда?

– Да я никому там не мешаю!

– Глупая женщина.

Удар сапогом по рёбрам вроде был несильным, но воздух из груди вышиб. Спорить я больше не могла, да и не хотела. Лежала и со свистом пыталась вдохнуть хоть капельку.

– Надеюсь, теперь тебе стало понятнее. Утром ты соберёшься и навсегда уедешь из Нуулакши. Усвоила?

Усвоить-то усвоила, но чёрта с два я так поступлю. Хотя сейчас я даже кивнуть не была в состоянии.

На прощание меня ещё раз угостили по рёбрам и я послушно потеряла сознание.

Пришла я в себя спустя час, не меньше – кругом стояла непроглядная тьма, хоть глаз выколи. При попытке подняться сначала загудела голова, а потом жутко дёрнуло мышцы на боку. Я легла обратно, на камни проулка, уже успевшие выдавить в моём теле ответные следы.

Вспомнила, как думала о том, что потерявшегося тут найдут по запаху разложения. Я бы засмеялась, но было ужасно больно.

Что ж это такое было?

Ничего подобного не случалось ни разу за те двадцать лет, которые я живу в Нуулакше. Пятнадцать из них – хожу проводником в пустоши. Хоть я и обитаю тут на птичьих правах, как и все метисы, отваливая огромные суммы налога в городскую казну, я никому ни разу не перебегала дорогу. А те отношения, которые сложились у меня с обитателями пустошей и дальних горных районов, можно смело назвать уникальными: никому ещё так не везло.

И тут вот так – по лицу и без предупреждения.

В пустошь не ходить, как же. Это же смысл жизни и единственный мой заработок… Кстати!

Я ощупала карманы и с отчаянием обнаружила, что они пусты. Как и не было тяжёлого кошелька с долинными медяками. Проклятье!

В моей комнате на верхнем этаже горела свеча. Неожиданно для самой себя я сначала испугалась, хотя и знала, что Бо остался ночевать у меня – своего жилья у него здесь не было, и я с удовольствием предоставляла ему угол.

Поднимаясь по кривой и косой лестнице, я морщилась от стреляющей боли в рёбрах. Как-то невесело подумалось о завтрашнем дне: первый день похода и без того самый трудный, а я сейчас еле-еле преодолеваю лестницу.

Бо не спал. Он сидел на своём матрасе у стены, завешенной ковром, и отбрасывал гротескные тени. Даже сейчас у меня нашлись силы подивиться его профилю.

Он вскочил тут же, как заметил мою скособоченную походку.

– Что случилось, Ноди? Что с тобой?

Я постаралась принять вертикальное положение.

– Упала, ударилась.

– Куда упала? Обо что ударилась? – мой напарник в разговорах с путешественниками заливался соловьём, а со мной двух слов связать не мог.

– Упала на дорогу. Ударилась, значит, сначала лицом об кулак, а потом дважды рёбрами об ногу.

Несколько секунд он смотрел на меня молча, явно оценивая, в своём ли я уме.

– И кто это был? Ты знаешь? Почему тебя так?..

– Понятия не имею, Бо. Мне таким образом настоятельно советовали не соваться в пустошь и уехать из Нуулакши.

Я оставила его недоумевать, а сама отковыляла за ширму, где на массивном табурете красовался умывальник, а в здоровенной бочке ещё оставалась вода.

– Тебе помощь нужна? – Бо не остался в стороне, слыша, как я с шипением стягиваю рубашку через голову.

– Сейчас нет, – я плеснула воды в умывальник. – А вот потом придётся потратить на меня драгоценные запасы.

Чуть позже старый друг растирал на редкость вонючей мазью мои ребра, переливающиеся всеми цветами от красного до синего.

– Нодья, но ты хоть догадываешься, что означало это предупреждение?

– К сожалению, ни капельки.

– Уверена, что не стоит отложить выход хотя бы на день?

– Чем дольше я тут остаюсь, тем больше вероятность получить второе предупреждение. А мне, знаешь ли, и одного хватило.

– А может…

– Даже не думай!

Мне совершенно не нравилось, что кто-то вот так, ничего не объясняя, пытается указывать, что мне делать, да ещё и в такой манере. Мне бы очень хотелось узнать, во-первых, кто оставил на мне отпечатки своей обуви. А во-вторых, голос, который доносился сверху, с моста, казался смутно знакомым. Я к этому времени, конечно, уже получила по голове, но всё-таки…

И единственным способом выяснить, что происходит, сейчас виделось только не следовать предложению незнакомцев. Собственно говоря, пойти в пустошь и узнать, почему этого не стоило делать.

Но озвучивать это всё я, конечно, не стала.

– Я не могу не вести группу, Бо. Они забрали кошелёк. Мне нечем завтра платить налог.

– Но ты в любом случае вернёшься слишком поздно!

– На самом деле срок истекает через две недели, но так по возвращении у меня будет хотя бы чем платить.

– Может быть, я сделаю это за тебя?

– Ни в коем случае. У тебя таких денег просто нет. Тем более к завтрашнему утру.

– Я займу!

– Дружище, кто тебе здесь даст взаймы? А послезавтра тебя уже не должно быть в городе. Слушай, это мой прокол. Мне с этим и разбираться.

– Ага, ну конечно, малявка. Ты иди в свою пустошь, а я что-нибудь придумаю.

– Малявка, значит?

– Конечно!

– А ты… а ты – дылда!

На том и порешили.

Глава 2

Очевидно, что сегодня чуда не произошло и, проспав от силы часа три, я встала разбитая и одеревеневшая. Какое счастье, что Бо оставался у меня и взял этим утром на себя роль моего разума.

В итоге, невзирая на все мои усилия, мы вроде бы всё собрали, ничего не забыли и выползли в сторону всё той же фермы кошму. Бо настоял на том, чтобы пройти тем же путём, на котором вчера меня застала неприятная встреча.

Я без труда нашла место, где уютно валялась на камнях без сознания. Напарник заглянул на мостки над головой. Возможно, камни и доски и хранили следы моих вчерашних недоброжелателей, но, кроме пыли, мы, увы, ничего не нашли.

Открытое пространство между домами и фермой я постаралась преодолеть если не вприпрыжку, то как можно бодрее. Вовсе не хотелось показывать моим спутникам свою скособоченную фигуру и делиться вчерашней неприятной историей.

А эти трое уже ожидали нас, развлекаясь тем, что кормили с рук здоровенных кошму, на которых предусмотрительные хозяева уже надели сбрую. Кроме Дарла, Никесса, Юльи и хозяев фермы здесь ещё были посыльные, которые принесли нам еду в дорогу.

Погрузились мы довольно быстро, приученные птицы не причиняли неудобств. Мне, наоборот, казалось, что они с радостью готовятся к длительному переходу, в котором, наконец, смогут размять свои длинные мозолистые ноги. С одним из кошму я была знакома давно – здоровенный, с синей лысиной на голове, он не один год уже ходил со мной. Так что я даже в некоторой степени считала его своим и тешила себя мыслью, что, невзирая на врождённую тупость, он мне тоже рад.

Проверяя поклажу, я удивилась, сколько оружия взяли с собой Дарл и Никесс. Мало того, что у каждого на поясе висели ножи такого размера, что могли бы сойти за небольшой меч, так ещё три длинных узких клинка они уложили вместе с остальными вещами. Любопытно, третий – это для Юльи? На правом бедре Дарла красовался небольшой топорик. Думаю, им можно в равной степени и дров нарубить, и человека накромсать. Летает он, верно, тоже неплохо. Никесс за спиной нёс небольшой изогнутый лук и колчан со стрелами.

Ничего не скажешь, подготовились.

– Господа, я смотрю, вы вооружились до зубов!

– Никогда не знаешь, что встретится на пути. Тем более на таком незнакомом.

– Сколько я хожу проводником, оружие ни разу понадобилось. У меня там свои договорённости и связи.

– Всё когда-то случается впервые, Ноди, – Никесс тоже смотрел на меня сверху вниз, хотя до Бо ему, конечно, было далеко. И, в отличие от моего напарника, глаза его молчали. Я так и не поняла, что скрывается за этим желтоватым взглядом: насмешка? Угроза? Или нечего там и искать?

Тем временем наших шестерых загруженных кошму соединили в цепочку. Бо раздавал последние советы и наставления отправляющимся в путешествие.

Меня он на прощание чмокнул в макушку:

– Удачи, малявка. И будь осторожна, пожалуйста, там. Если что, возвращайся, не раздумывая! А я здесь что-нибудь для тебя придумаю.

– Спасибо, дружище! Ты, главное, больше ввысь не расти и уберись из Нуулакши вовремя. А я, как вернусь, загляну к тебе, как всегда.

– Старику привет!

– Обязательно!

Я махнула своим подопечным, забрала ремень от нашего каравана и направилась вниз – подальше от города, навстречу бескрайним просторам нагорья Тайссери.

Ступив вновь на дикое бездорожье пустоши, я, как и в первый раз, испытывала чистейший детский восторг. Эти самые первые шаги, первые минуты любого путешествия – лучшее, что в нём есть и будет. Мгновения, в которые предчувствие сливается с реальностью. Моменты осуществления мечты.

Это всегда время единения с миром, время всепоглощающей любви. Совершенно незнакомая мне троица мальвар показалась вдруг лучшими друзьями, а гордо вышагивающие друг за другом кошму – древними посланниками богов. А я… я – бьющееся сердце этого мира.

На этот раз я чувствовала себя настолько счастливой, что даже забыла про боль в моих разноцветных рёбрах.

Обычно подобная эйфория охватывает и путешественников, которые идут со мной. И я обратилась к спутникам:

– Знаете, первые шаги путешествия – самые запоминающиеся. Новые виды, новые запахи… Чувствуете себя первооткрывателями и настоящими исследователями?

– О да, несомненно, начало путешествия всегда вдохновляет! А разве господин Ванаги не предупредил вас, что мы и есть исследователи? Настоящие, я имею ввиду. Мы, знаете ли, не из тех людей, которые приходят к вам только из любопытства, – ответил и в этот раз за всех Дарл.

– О, действительно? Не знала. Но тем интереснее будет наше путешествие! И какова же цель вашего исследования здесь? Вас интересует что-то конкретное на нашем маршруте?

Все без исключения люди, которым я показывала нагорье, рассказывали одно и то же. Конечно же они все были исследователями, мастерами и знатоками географии, собирателями редких видов, писателями, кем угодно, но не просто сгорающими от любопытства людьми, которых интерес привёл на необжитые просторы нагорья.

Зато я могла с уверенностью сказать это про себя – каждый раз, выходя из Нуулакши, я была тем самым любопытствующим человеком и искренне восхищалась, находя всякий раз что-то новое.

Но, делая свою работу, я добросовестно удивлялась тому, какие же необычные люди отправились со мной в путешествие, просила поделиться своими исследованиями, помогая попутчикам действительно почувствовать свою значимость.

– Скажем так, Нодья, вы же наверняка слышали о Лоа-Лейттане?

Вопрос этот прозвучал громом среди ясного неба. Я ожидала всё что угодно, но только не это.

Конечно я слышала о Лоа-Лейттане. Кто ж не слышал! Из тех, правда, кто бродит по пустоши. Даже в Нуулакше не болтают о нём, не то что уж в Нижнем Тайссери. Это только наша легенда. Разные сказки живут о нём: и что этот живой древний город появляется из ниоткуда каждый раз в разных местах, или что он просто умело скрыт среди горных пиков в глубоком ущелье, и что только обладатель какой-то особенной вещицы сможет найти и увидеть его…

Все эти слухи и домыслы ходили среди обитателей пустынных районов Тайссери. Но почти никогда не высказывались вслух. Каждый здесь так или иначе надеялся когда-нибудь стать тем самым человеком, который войдёт в покрытые золотой чешуёй ворота Лоа-Лейттана.

Так что вы должны понять, каково было моё удивление, когда я услышала это название из уст мальварена, впервые поднявшегося на нагорье…

– Вам удалось меня удивить, господин Вокан, – не стала я кривить душой. – Смею предположить, что вы первые из неместных, кто знаком с этим именем.

– Названием, вы хотели сказать?

– Для нас это имя. Конечно, города имеют названия, но Лоа-Лейттан – уже почти божество для обитателей пустоши.

Меня чуть ли не бегом догнала Юлья: глаза горят, сама вся светится от восторга и энтузиазма.

– Ноди, ну расскажите нам! Вы были в нём? Что там? Действительно ли его так сложно найти?

Я только вздохнула. Я не знаю никого, кому бы удалось найти древний город. Только слухи доходили, что один погонщик сказал другому отшельнику, что третий проводник слышал от двоюродного дедушки, что… Ну и так далее.

– Нет, я там не была. Насколько я знаю, никто не был. Из живущих сейчас и ещё несколько поколений назад, конечно. Так что никаких подробностей, к сожалению, я не смогу вам поведать.

Я не могла не поинтересоваться, откуда же мои спутники узнали о Лоа-Лейттане. Вдруг мне впервые выдалась возможность показать нагорье настоящим исследователям?!

– Мы с Юльей, – отвечал Дарл, – уже много лет работаем в Тайссерианской библиотеке, самой большой в мире, как вы знаете. Мы собираем и переписываем старые тома и специально подыскиваем что-нибудь эдакое. На дальней антресоли обнаружилась заставленная и забытая коробка с рассохшимися свитками. Часть из них нам удалось восстановить. И именно оттуда мы узнали о сказочном золотом городе, покинутом и затерянном в незапамятные времена…

Мы поднимались на склон западного хребта в тускнеющем свете усталого солнца, пройдя по дуге к краю широкой, как море, долины. Нуулакша, облепившая склоны южных гор, скрылась из глаз ещё в середине дня, и мы в полной мере почувствовали пустоту и безлюдность окружающих просторов. За день мы пересекли десяток ручьёв, трижды взбираясь на пологие каменистые холмы и трижды съезжая вниз по гравийным осыпям. Я показывала укромные водопады в окружении каменных столбов, рассказывала про хищных птиц, чьи силуэты плавали на белом, выжженном небе. Мы не встретили ни единого человека. После Тайссери, собравшего людей со всех земель, и толчеи Нуулакши это были невероятные ощущения.

В полдень, когда мы сделали привал в ароматных зарослях жестколистного кустарника, расположившись у бьющего между камней источника, произошла примечательная история, неплохо раскрывшая для меня одного из нынешних спутников.

Ещё издали я заметила торчащие из плотных кустов тимина⁴ тончайшие витые рожки, и очень обрадовалась, вновь увидев стадо диких носатых козлов. Они были мелкими, не выше собаки, и передвигались гигантскими скачками, как кузнечики. Их так и звали здесь: «танчу» – козёл-прыгун.

Я только сделала вдох, чтобы обратить внимание путешественников на этих удивительных животных, как Никесс уже вскинул лук, готовясь выпустить стрелу.

– Нельзя! – крикнула я как можно громче, надеясь не только остановить Никесса, но и спугнуть небольшое стадо.

Козлы бросились врассыпную, взмывая в воздух и растворяясь в окружающих холмах.

Мальварен резко развернулся ко мне, не снимая стрелу с тетивы: лицо перекошено, глаза мечут молнии, и костяной наконечник смотрит прямо на меня. На мгновение показалось, что Никесс собирается подстрелить меня заместо козочки. Но я и виду не подала.

– Какого чёрта?! – взвился он. – Почему ты помешала мне?!

А Никесс, я смотрю, не привык, чтобы ему перечили.

Видимо, настал момент, когда задаётся вопрос, кто здесь главный.

– Потому что танчу слишком мало, а у нас достаточно еды. Их и так бьют нещадно.

– Нодья, не смей больше так делать! Я плачу тебе деньги и я здесь в том числе и на охоте. И будь это последний козёл на свете – его голова будет в моих руках.

– Господин Рейн, – я и бровью не повела, хотя в своём воображении я уже схватила его за волосы на затылке и, не останавливаясь, била лбом во-о-он о тот чёрный булыжник. – Если вы прямо сейчас развернётесь, и будете идти, держа солнце за спиной, к вечеру вернётесь в Нуулакшу.

Взрыва, однако, не последовало – даже странно. Никесс только несколько секунд сверлил меня взглядом, полным всякой мерзости, а затем убрал стрелу обратно в колчан и закинул лук за спину.

– В следующий раз я своё получу, не сомневайся.

– Остынь, Ник. Теперь ты знаешь – здесь тоже есть свои правила. Не будем гневать нашу грозную спутницу.

Я так и не поняла, пытался Дарл разрядить обстановку или, наоборот, поддержать друга.

Вот скажите на милость, почему все мальваре такие высокомерные? Тьфу! Как же я бесилась и возмущалась, когда впервые столкнулась с подобным. Не один год ушёл у меня, чтобы научиться пропускать мимо ушей эти глупости.

Я молча натаскала сушняка и развела огонь. Заварила чай, добавив сладковато-горькие листья окружающего нас тимина. Они здорово бодрили, а в большом количестве могли начисто лишить сна. Эх, мне бы чего с обратным действием!..

Мы с аппетитом, но молча поели и выступили дальше. А на ближайшей возвышенности я указала вдаль на примостившийся на небольшом уступе красный квадратный силуэт.

– К ночи должны прийти туда. Там живёт отшельник, хороший человек.

– Там проведём ночь? – Юлья заговорила со мной первой из троих.

– Если успеем до темноты, – я улыбнулась ей.

В конце концов, повздорила я не с ней. А женщина внезапно взяла меня под руку и повела вперёд.

– Ноди, ты на Никесса не обижайся, – она склонилась к моему уху. – Просто он совершенно не привык, чтобы женщина указывала ему, что делать, а что нет.

– Да ради всех богов! Я тоже не привыкла, чтобы приходили чужаки и безжалостно относились к нашей земле.

– Я понимаю тебя, но… Это, наверное, сложно, но не обращай внимания. Он прислушался к тебе, это точно. Но виду ни за что не подаст – Ник слишком гордый.

– Да вот ещё, внимание обращать. В конце концов, это он тут без меня сдохнет, а не я без него, если уж говорить начистоту.

Дом отшельника встречал нас распахнутыми дверьми-воротами. Издалека всегда виделось, что он чудом держится на узеньком уступе западных гор. Но вблизи становилось ясно, что места здесь предостаточно: здесь уместился не только дом, но и просторный двор, и даже скромный садик с несколькими столбами, посвящёнными богам.

Это только на фоне огромных тёмно-серых гор красное пятно дома Старика выглядело ничтожным.

Из ворот мы попали в неширокий крытый коридор и проследовали во двор, окружённый оградой всё того же красного цвета. Старик ждал здесь: маленький, высушенный, как изюм, но резвый, как ящерица.

– А я тебя ждал раньше, Ноди. Уже два часа прошло, как я открыл двери, – заскрипел он вместо приветствия.

– Да, что-то я сегодня я еле тащилась. Здравствуй, Старик!

Вообще-то он никогда не здоровался, в привычном понимании этого слова, конечно. Для отшельника каждая наша встреча была продолжением предыдущей, как будто и не существовало многодневных перерывов. Он мог, едва завидев меня на дороге, продолжить беседу, которую прервал, провожая меня месяц назад.

– Ага, ври дальше. Опять твои мальваре идут нога за ногу, – и обратился уже троице, застывшей у входа: – Ну проходите уже, и так поздно.

Старик пошёл запирать двери, а я разгрузила кошму, выпустив птиц в отгороженный угол двора к кормушке. Вот их-то не надо было просить дважды. Хлопая отростками крыльев и издавая противные звуки, они рванули к еде наперегонки.

И я их очень хорошо понимала.

Домашняя ягнятина, которую приготовил специально к нашему приходу Старик, надолго поглотила всё наше внимание. Он редко позволял себе такую роскошь, но для меня всегда придумывал что-нибудь новенькое. Думаю, на самом деле, ему жилось здесь довольно скучно, хоть он и сам выбрал этот путь.

Мы расположились на циновках в единственной на первом этаже комнате вокруг низенького столика. Дарл внезапно проявил какие-то манеры и взялся самостоятельно разделывать сочнейшее мясо.

– Я тебя, Ноди, поджидал со дня на день, всё смотрел на юг, не идёшь ли, и сегодня утром смотрю – будто движение какое! А тушка-то у меня уже лежала в вине и листьях. Я как увидел, сразу понял – Ноди-малявка идёт.

– Э-эй! А что сразу малявка?! – я совершенно неприлично возмутилась с набитым ртом. – Да пол-Нуулакши ниже меня!

Отшельник довольно засмеялся.

– Да потому что ты самая мелкая в пустоши, девочка!

– Пусть это будет мой самый большой недостаток, Старик.

– Многие сочли бы это достоинством, – вставил словечко Никесс. – Молодые люди толпами едут в Тайссери ради местных женщин.

– А чой-то им своих не хватает? – удивилась я, облизывая пальцы.

– А ты посмотри на Юлью: вот выйдет она за Ника, и, допустим, сделает что-то, что ему не по нраву, – принялся объяснять Дарл.

– Ну? – я, честно говоря, всё ещё не понимала.

– Ну и что, сможет он заставить её что-то сделать по-другому? Или она ему по зубам даст?

Честно, может я совсем жизни не знаю, но мне это пока казалось сущим бредом.

– Дарл, я не пойму, почему она должна ему по зубам дать?

Видимо, я спросила что-то очень смешное, потому что все, включая Старика, покатились со смеху. Он же первым и пришёл в себя:

– Дай, я объясню. Дарл, Ноди никогда не была замужем и всю жизнь бродит по пустошам – она просто не понимает, о чём ты. Ноди, пойми, мужику проще управляться с женщиной, вдвое его меньшей, чем равной по росту и силе. Поняла теперь?

– А почему, скажем, я не могу дать по зубам Нику? Только потому что я ростом меньше? Думаю, я могу залепить и покрепче Юльи.

Мне показалось, что Дарл плачет, спрятав лицо в ладонях.

– Давайте мы только не будем проверять, ладно? – сквозь хохот выдавил из себя Никесс.

– Но отчего же? – подыграла Юлья.

– Зубов на вас не напасёшься!

Уже много позже заката, когда мальваре крепко спали на верхнем этаже красного дома Старика, я вышла во двор, завернувшись в стёганое одеяло. Такого звёздного неба, как на нагорье, наверное, нет нигде. Я, конечно, могу судить только о нижнем Тайссери и Нуулакше, но ведь многие говорят, что нагорье – ближе всего к звёздам.

А ещё говорят, что первые боги спустились именно сюда. Самые первые, от которых уже ни следа не осталось, а их замки рассыпались в пыль и стали песком долин.

Невозможно смотреть на живое, не знающее покоя, ночное небо и не думать всегда о чём-то большем. Думаю, и Старик не просто так поселился здесь: нельзя для отшельника придумать места лучше.

– Не спишь опять, – слегка шаркающие его шаги я услышала давно, но не оглядывалась, не в силах оторваться от созерцания неба.

– Да как всегда. Хотя я тут предпоследнюю ночь в Нуулакше крепко спала! Прям с вечера уснула и проспала до позднего утра. Теперь буду расплачиваться.

– И как ты собираешься идти дальше без сна?

– Как всегда, пополнила сегодня свои запасы.

– Ты из раза в раз спишь всё меньше, Ноди.

– Может быть… – мне очень не хотелось вновь поднимать этот неприятный разговор, и я свернула на другую тему: – Скажи мне лучше, Старик, не происходит ли чего здесь, о чём мне следует знать? Или почему мне не стоит здесь находиться? Или, может, я могу кому-то помешать?

– Откуда такие вопросы?

– Вчера пара незнакомцев в переулке пытались убедить меня, что мне здесь делать нечего. И здесь, и в Нуулакше.

– Сильно убеждали?

– Достаточно.

– Не чтобы я мог тебе что-то конкретное рассказать, но тут кое-кто спрашивал о тебе…

– Мм?

– Лаурсс приходил.

– Да ладно?! А чего приходил?

– Говорю же, о тебе спрашивал.

– Прям для этого и приходил?

– А чёрт его разберёт. Пришёл, Свору свою внизу оставил, сам завалился с целой оленьей тушей. Сказал, мол, зашёл проведать старого друга. Как же, друг я ему.

– А куда ушёл, не говорил?

Старик внимательно посмотрел на меня. В блестящих живых глазах отражались бессчётные звёзды.

– Ноди, брось ты этого Лаурсса, не надоест тебе за ним туда-сюда таскаться!

– Оставь, Старик. Во-первых, я не за ним таскаюсь.

– Мне-то могла бы и не врать. А что у тебя во-вторых?

– Во-вторых, не мешай мне исполнять древний женский обряд страдания по конченой скотине.

Старик вздохнул:

– Ну, как знаешь…

Мы помолчали.

– Тебе ещё стоит знать: много новых людей сейчас.

– А вот здесь поподробнее.

– Ты же знаешь, через меня много кто ходит. И все в один голос твердят, что даже на самом севере много чужаков объявилось. Мол, прут с запада прямо через горы, поднимаются у водопадов. Здорово дела нашим портят.

– С запада? Что это вдруг им сюда понадобилось? Через Нуулакшу не больше прежнего народу проходит, но там же законы драконовские: захочешь – не пройдёшь.

– А надо им чего? – неожиданно раздался голос Дарла.

– Не спится?

– Уснул было как младенец, а потом вдруг как от удара подскочил – и ни в какую! Вот вас услышал…

– А я вот тут Ноди предупреждаю, что многовато чужаков на нагорье с запада пришло.

– А мы вроде никого не встретили…

– Да нет, Дарл, не здесь. Самая безлюдная часть пустоши – в дне пути от Нуулакши. Я потому здесь и живу, в тишине. А дальше на север жизнь кипит – завтра всё сами увидите.

– Старик, а что за чужаки, зачем пришли, насколько опасны? – мне позарез нужно было вытянуть как можно больше сведений, чтобы понимать, что ждёт нас впереди.

– Лаурсс говорил, мол, беженцы.

– Чушь какая! – не то чтобы Лаурссу нельзя было верить, то тут он явно ляпнул глупость. – Беженцы всегда идут в нижний Тайссери, а не в пустошь! Да и откуда?

– А вот этого не знаю.

– Зато я знаю, – подал голос Дарл.

– Поделишься?

– Из Вольных городов, наверняка. Больше неоткуда.

Я конечно, в жизни слышала о Вольных городах и примерно представляла, что они лежат где-то на западе, в долинах, но на этом мои знания заканчивались. Старик, видимо, знал больше, поэтому дальше я только слушала их разговор.

– Дарл, расскажи подробнее, почему оттуда люди бегут в пустошь?

– До вас тут новости доходят совсем плохо, да? Отгородились ото всех… С полгода назад то ли князь из Речных земель, то ли банда наёмников, то ли они вместе – чёрт их разберёт – напали на сам Иссен и захватили его, и готовы были оставить его себе! Невероятное преступление! Чудовищное богохульство!.. Но в конфликт неожиданно для всех вмешался Орден Светлячка и навёл порядок. Справедливость восторжествовала, князёк ни с чем отправился восвояси, хотя кое-кто утверждает, что он всё-таки обогатился на этом предприятии. Наёмников кого перебили, а кого в карьер. Но многие сбежали, к сожалению. А так как вокруг каждого из Вольных городов вертелась не одна банда, а Орден взялся разогнать всех, бежало из долин много разного сброда.

– А почему именно сюда, а не на север от Вольных городов, например? Или в тот же нижний Тайссери?

– Так потому что Орден весьма силён и там и там. Эти люди бегут именно от него, поэтому оказываются в тех местах, где нет рыцарей-светлячков.

– Дарл, а почему, – я всё-таки решилась вмешаться в разговор о совершенно непонятных мне событиях, – почему захват города – это преступление и богохульство?

Даже в темноте я почувствовала на себе его полный возмущения взгляд. Что же такого я сморозила?

– Да это же сам Иссен!

Я молчала. Спрошу ещё что-нибудь – ещё глупее покажусь.

– Иссен – древнейший город нашего мира! Это сердце Вольных городов и родина всех мальвар. Он очень небольшой, но история его уходит так далеко в глубь времён, что никто не знает времени его основания. И за всё это время никто никогда не посмел его захватить! Не потому что не могли, а потому что боялись гнева богов.

Дарл замолчал. Видимо, его действительно ранила эта история.

– И теперь у нас есть шанс встретить этих шакалов. Я думаю, Нодья, мы не зря взяли с собой много оружия.

Я ничего не ответила.

А совсем скоро мы разошлись спать. Точнее, кто спать, а кто вертеться с боку на бок до рассвета.

Глава 3

Добрую половину моего завтрака составили листья тимина, без которого я существовала с трудом. Бодрящие его свойства помогали мне не быть тухлым окороком. И многие дни я держалась только на них. К сожалению, Старик был прав – с каждым походом я сплю всё меньше. Отцовская половина крови тянет меня вниз, к подножию, в то время как сердце моё болит и кровоточит при одной мысли об этом.

Сегодня, на второй день нашего похода, мы вступали в настоящую дикую пустошь – другой мир, со своими законами и беззаконием. Только здесь можно было по-настоящему жить и легко – проще, чем сделать вдох – умереть.

Я не преминула сообщить об этом мальварам, бодро шагающим вниз от красного дома отшельника.

– Неужели здесь действительно так опасно? Я не вижу ни единой живой души, кроме нас. Хотя отсюда, сверху, видно очень далеко!

Ах, госпожа Раури, знала бы ты, насколько не права.

Я чмокнула, заставляя шагающих справа от меня кошму остановиться.

– Взгляните вон туда, – я указала пальцем на противоположную сторону долины. – Видите среди тёмно-серых камней белое пятно?

Юлья всматривалась, прикрыв глаза от яркого солнца. А Никесс извлёк из поясной сумки миниатюрную подзорную трубу и смотрел через неё. Ничего себе, какую дорогую вещицу припрятал!

– Похоже на дома, если конечно, в этом можно жить, – процедил он сквозь зубы.

– Это деревня, самая южная в пустоши.

– Ого! Здесь постоянно живут люди? Должно быть, они настоящие герои, раз остаются здесь зимовать!

– Здесь зимы ещё довольно мягкие. А вот как выживают на севере – загадка и для меня.

– Нодья, – обратился ко мне Никесс, – а вы были в этой деревне?

– В этой – нет. Но не расстраивайтесь, на нашем пути будет лежать ещё три похожих поселения с гораздо более гостеприимными жителями.

– А там, – он махнул рукой на ту сторону долины, – нам не будут рады?

– Ах, господин Рейн, уж если мне туда путь заказан, то что уж говорить о вас!

– А в чём причина?

– В том, что мой отец – мальварен. А жители нагорья традиционно их недолюбливают и тщательно блюдут чистоту крови.

Мы двинулись дальше, и по дороге я указывала им на незаметные на первый взгляд признаки присутствия здесь человека: пыльный след от бегущего каравана кошму, склад сушняка для костра за камнями, спрятанную у ручья лодку-плоскодонку.

Ещё ранним утром поднялся ветер, здорово мешая нашему продвижению. Он нёс с собой частички белой пыли с самого севера и песок с берегов реки, заставляя закрывать лицо шарфами и непрестанно щурить глаза. Перед тем как покинуть обиталище Старика, я постаралась задобрить Майдру, обратившись к его столбу. Но если так пойдёт и дальше, к полудню грозит подняться пыльная буря.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

      Майдру – одно из божеств жителей нагорья Тайссери, считается хозяином нагорья и повелителем бурь.

Вернуться

2

      Мальваре – наиболее многочисленные жители равнинной части континента, отличаются высоким ростом и крупным телосложением.

Вернуться

3

      Лаксаны – коренные жители нагорья Тайссери, малы ростом, щуплы, темноволосые и круглоглазые.

Вернуться

4

      Тимин – жестколистный кустарник, растущий в пустоши; его листья, будучи подвергнуты тепловой обработке, обладают сильным тонизирующим действием. Вызывают привыкание.

Вернуться