Лариса Джейкман
Формула счастья
Рассказы о жизни и любви

Без определенного места жительства

В большом многоквартирном доме с парадным крыльцом и заботливой консьержкой жил Александр Викторович Смагин. Жил один. Вечно занятый на работе, с головой ушедший в бизнес, он все никак не мог жениться и завести семью. Женщины его бросали, потому что на них у него просто не хватало времени.

Жил он неплохо: дом был новый, обстановка в квартире приличная, все необходимое имеется, кроме жены и семьи. Родители жили далеко, поэтому с его занятостью и виделись они не каждый год.

А еще у Александра была дача, точнее, старый дедов дом. Раньше он возил туда друзей на пикники, но сейчас перестал. Времени нет – это одно, но и дом стал приходить в негодность: крыша подтекает, дверь наперекосяк, окна тоже. А уж про сад-огород и говорить нечего. В полном запустении. Хотя деревня красивая, с лесом и озером. Александр, конечно же, намеревался все привести в порядок, но руки не доходили.

Одна из его сотрудниц как услышала про эту дачу, так и заявила:

– Александр Викторович, так давайте я вам там порядок наведу. Мне нетрудно.

Он согласился, отвез ее на выходные в этот дом с кучей продуктов и чистящих средств и оставил там. Благо, электричество было в порядке. Девушка расстроилась: она думала, они вместе проведут выходные, а там уж и… Но не получилось. Она кое-как прибралась, расчистила углы, окна помыла, но больше свои услуги не предлагала. Так и стоял этот дом заброшенным и неухоженным.

* * *

Как-то вечером, возвращаясь с работы, Александр услышал громкие разговоры соседок у подъезда. Они о чем-то спорили, некоторые возмущались. Завидев его, сразу же привлекли к горячо обсуждаемой проблеме:

– Александр Викторович, ну вот скажите, разве это дело – в подъезде бомжа вонючего держать? Наша консьержка пускает его, прикармливает, и он теперь спит тут, за лифтами.

Мужчина растерялся слегка. «Вроде бы и не дело, но раз консьержка пускает, с нее и спрашивайте», – подумалось ему. И он ответил:

– Поговорите с консьержкой. Я его не видел, он мне не мешает.

Все примолкли, и он покинул недовольных женщин. Через пару дней, возвращаясь с работы довольно поздно, Александр вошел в подъезд, но консьержки на месте не было. Он почувствовал неприятный запах: мусоропровод, что ли, засорился? Быстро прошел к лифту и вдруг услышал слабый стон.

Сразу же вспомнил про этого бомжа, зашел в закуток за лифтами и увидел мужчину. Тот лежал на полу, укутавшись в старую стеганую фуфайку и подложив под голову ободранную шапку. Мужчина стонал.

– Вам плохо? – спросил Александр, поморщившись, но тот не ответил.

Тут вошла блюстительница подъездного порядка, тетя Лиза, и запричитала:

– Ой, Александр Викторович, вы уж не гоните его. Заболел, видать. Я вот в аптеку сбегала, прикупила кой-чего, отпою к утру. Жалко мужичка.

– Что же вы его, как собачонку, на полу держите? Даже без подстилки.

Он сходил домой, принес два старых одеяла и подушку. И сказал тете Лизе, что жильцы недовольны, что это не дело, надо определить этого бездомного куда-то, и пообещал завтра навести справки.

– Да знаю я, что недовольны, – проговорила женщина. – Но куда ему идти? Осень на дворе!

На следующий день, подъехав к дому после работы, Александр вспомнил, что обещал навести справки, но в офисе все вылетело из головы! Он чертыхнулся и зашел в подъезд. На его удивление, мужчина сидел у тети Лизы в подсобке и пил чай.

– Ему лучше, – сказала сердобольная женщина, а мужчина глянул на него и сказал:

– Спасибо, я уйду скоро. Вот поправлюсь совсем и уйду. Одеяла ваши можно с собой забрать?

Александр согласно кивнул, поднялся к себе в квартиру, собрал целый мешок ненужной одежды, обувь кое-какую и снова спустился вниз.

– Вам идти-то есть куда? – спросил он, протягивая ему вещи.

Мужичок вцепился в мешок, снова поблагодарил своего благодетеля и пробормотал что-то, типа: «Найду, не один я такой, не этот подъезд, так другой…» Они разговорились. Тетя Лиза вскипятила чаю снова, а Александр принес из дома еды. И тут мужчина поделился сокровенным.

* * *

Была у него семья: жена и ее дочь, его падчерица. Работал он на стройке всю жизнь, на все руки мастер, но беда приключилась: инсульт его разбил. Не сильно, но в больнице почти месяц провалялся. Жена какие-то бумаги ему на подпись подсунула, толком не объяснила, а он не расспросил. Как потом выяснилось – доверенность на продажу квартиры.

Из больницы вышел, а идти некуда: ни семьи, ни дома, ни работы. Так и оказался на улице, уже вот третий месяц. А где жена с падчерицей – не знает. Они из Молдовы были, туда, наверное, и уехали с деньгами.

Александр забрал мужичка к себе на эту ночь. Тот отмылся, отогрелся, в порядок себя привел. А на следующий день отвез его на дачу, закупив продуктов. Живи, мол, здесь пока. Все же крыша над головой.

Наезжал он к нему, редко, правда. А тот все мастерит чего-нибудь. Крышу и дверь отремонтировал, окна тоже, печку переложил. Сам поправился, оживился, искорки в глазах появились. Да еще и соседям помогает: то одно, то другое. А они подкармливают его.

Ну а летом Александр свой дом и вовсе не узнал: все в полном порядке, побелено-покрашено. В огороде теплица выстроена, огурцы-помидоры высажены, сорняков нигде нет! И мужчина довольный, и при деньгах даже: всем в округе теплиц настроил. Полюбил его деревенский люд.

– Ты, Санек, скажи, когда мне съехать. Летом-то я пристанище найду себе, – сказал мужчина за вечерним чаем, но Александр отмахнулся:

– Еще чего, живи здесь, занимайся хозяйством. Где я еще такого смотрителя себе найду?

Оформил он его как положено, чтобы больше «бомжом» не считался. Тот плотничал, был в деревне нарасхват. А Александр снова с компанией стал на дачу наезжать, как в гости к своему лучшему другу.

Семейная реликвия

Как Алену угораздило влюбиться в этого Банникова, она до сих пор не понимает. Просто, когда папа умер, она осталась совсем одна. Папа был для нее всем: опорой, защитой, надежным плечом, на которое она всегда могла положиться. Точно таким же, как дедушка, скрипач и композитор. Когда дедушка умер, он оставил свою знаменитую скрипку внучке.

– Это Штайнер, Аленушка, наша семейная ценность. Учись, у тебя талант, – говорил ей дед, вручая подарок.

Алена плакала и обещала учиться. Отец отдал ее в музыкальную школу, затем она поступила в музучилище, которое она неплохо окончила, но в консерваторию поступить не успела. Умер отец. Она осталась совсем одна, пришлось зарабатывать себе на жизнь. Было не до учебы.

Банников въехал в ее квартиру ровно через год после смерти отца. С ним они познакомились на фестивале «Сальса open air». Как он танцевал! Высокий, пластичный. А этот фестиваль был первым выходом Алены на увеселительное мероприятие после похорон отца.

Он заметил ее, тонкую, стройную, хорошо одетую, но очень печальную. Вовлек в свой круг таких же весельчаков, и у девушки отлегло от сердца. Тогда ей казалось, что папа был бы рад, что она встретила мужчину и теперь не одна.

Банников был человеком приезжим и до встречи с Аленой жил на квартире вместе с другом. Спустя месяц после знакомства переехал к ней, обещая во всем помогать и поддерживать. И слово свое сдержал. Вот только работы постоянной у него не было, но деньги в дом он приносил регулярно, подрабатывая в разных местах. Однажды удача подвернулась ему. Он нашел работу бармена в хорошем ресторане, попутно окончив курсы.

– Не хочешь у нас вечерами играть на своей скрипке? – спросил он ее как-то. – Я могу договориться. Публика у нас приличная.

Алена тут же вспомнила своего дедушку, который посвятил жизнь искусству, его неизменный галстук-бабочку и фрак, который он надевал в особо важных и торжественных случаях, и отказалась. Никогда бы он не одобрил такого занятия.

«Музыка – это волшебное искусство. Здесь нельзя размениваться, иначе ты обесценишь его», – говорил дед, и Алена соглашалась с ним.

Нет, играть в ресторане для подвыпившей публики, хоть и солидной, Алена была не готова. Она не согласилась на это предложение. Банников остался недоволен и сказал, что он уже пообещал, что приведет Алену, почти договорился.

С этого момента их отношения стали как-то угасать. Банников пропадал на работе до поздней ночи, возвращался уставшим и нетрезвым. Они вроде бы и не ссорились, но как-то отдалились друг от друга.

Летом Алена поступила в консерваторию. Хотя и понимала, что совмещать работу и учебу она не сможет. И мысль о предложении Банникова снова закралась в ее сознание. Днем учиться, вечерами играть, может, и не каждый день. И она решила попробовать.

Банников был несказанно рад – дополнительная копейка в бюджет. А она любила его, доверялась во всем. И даже дедушкины принципы ушли на задний план. Ну что ж, жизнь диктует свои порядки. Нужны средства к существованию – зарабатывай. Она решила, что после сдачи сессии и пары студенческих концертов она попробует себя и в ресторане.

Алена даже не задумывалась по своей инфантильности о том, что «любимый» пользуется ее жилплощадью, живет на всем готовом, зарабатывает в основном чаевыми, без которых его доход сводился бы к минимуму. Ну и это бы ладно, если бы он строил их отношения серьезно, собирался бы жениться, думал о будущем, о семье.

Но нет, его все и так устраивало: днем спать до голодных колик, потом есть то, что Алена либо приготовит из скудных продуктов, либо принесет из консерваторского буфета. Все равно он сытно поест в ресторане – там своих сотрудников подкармливали вчерашними остатками. По выходным – сальса в клубе, куда Алена не ходила, ей приходилось много заниматься.

Так и текла их жизнь вдвоем, как какая-то устоявшаяся обязаловка. Пока однажды Банников не исчез. В этот вечер у нее как раз должен был состояться «дебют» в ресторане. С утра они обсудили ее наряд, и он дал денег Алене: сходи, мол, выбери себе что-нибудь экстравагантное, а я пока посплю, устал очень. И Алена отправилась в бутик. Одно черное концертное платье уже было у нее на примете.

Радостная, вернувшись домой с покупкой, она обнаружила пустую квартиру. Банников исчез, оставив дверь незапертой и прихватив с собой самое дорогое, что было у Алены, – ее скрипку. Бессильно опустившись на пол, она зарыдала.

Найти его большого труда не составило, но Банников, естественно, все отрицал. Да, он ушел, после того, как они сильно поссорились, и Алена убежала из дома, не взяв с собой ключи. Он оставил ей прощальную записку с сожалением. Дверь не захлопнул, но скрипку, разумеется, не брал.

И доказать ничего не удалось, хотя это была полная ложь. Нашлась и соседка, которая якобы слышала ссору и видела убегающую Алену. Так подло и безжалостно она была обманута. А Банников вскоре женился на дочери директора ресторана, отгрохав шикарную свадьбу.

* * *

Прошел год. Алена продолжала учебу, взяв скрипку напрокат из фонда музыкальных инструментов своей консерватории. Все ей очень сочувствовали и чем смогли помогли. Но это была уже не та скрипка, не то звучание, не тот класс игры. Это все равно что есть искусственную икру или пить «паленую» водку вместо кристально чистой. Но таких сравнений Алена не делала, она просто горевала по своей невосполнимой утрате.

Однажды вечером она шла через городской парк. Было тепло и приятно прогуляться на природе, где вечером выходного дня было довольно много народа. И вдруг… она услышала знакомое звучание! Музыка лилась откуда-то с небес, она струилась чистыми, ни с чем не сравнимыми звуками, она ласкала слух, успокаивала душу.

Кто-то мастерски исполнял «Зиму» Вивальди, и ноги сами понесли ее туда, откуда доносилась эта божественная музыка. Мужчина средних лет, виртуоз, играл на открытой сцене так, что солидная публика застыла в немом оцепенении. Свою скрипку Алёна тут же узнала.

Когда он закончил свой мини-концерт и все стали расходиться, Алена подошла к музыканту и тихо произнесла:

– Это моя скрипка, маэстро.

Он удивленно взглянул на нее и спросил:

– Вы можете это доказать?

– Легко, – сказала Алена. – Внутри футляра к сиреневой бархатной подкладке прибита золотая табличка с гравировкой инициалов «МД» – Марк Домбровский. Это мой дед, который и подарил мне этот инструмент.

Имя Марка Домбровского произвело на мужчину огромное впечатление.

– Марк Александрович ваш дед! – воскликнул он с восхищением и тем самым расположил Алену к себе сразу же.

Они познакомились. Выяснили все обстоятельства инцидента. Геннадий, как, оказалось, зовут мужчину, музыкант филармонии, временно музицирует на различных площадках. Он не может ездить на гастроли вместе с остальной труппой, так как у него на руках маленькая пятилетняя дочь, мама которой умерла.

А скрипка – это подарок его жены, оперной певицы, который она сделала ему перед самой смертью, приобретя ее у одного антиквара в обмен на коллекцию своих фамильных драгоценностей.

Да, странный поступок, скажут многие. Но она считала, что скрипка для ее мужа, талантливого скрипача, намного ценнее дорогих побрякушек.

Через полгода Геннадий и Алена поженились. Нет, она не стала затевать тяжбу с очередным обличением Банникова в краже. Все это слишком долго, сложно, требует нервов. А у нее теперь есть маленькая девочка, для которой она должна стать мамой.

Но самое главное, ее любимая скрипка вернулась к ней, как подарок судьбы вместе с замечательным мужчиной. Геннадий вскоре вновь вышел на работу, и туда же, в филармонию, со временем придет и Алена, держа в руках свой замечательный инструмент, свою фамильную ценность, семейную реликвию.

Настенька. Ошибка молодости

Маленькая девочка шести лет лежала в кроватке и капризничала. Она не хотела идти в садик, говорила, что у нее болит ушко, и тем самым рассердила своего папу, который хоть и не отругал ее, как обычно, но и не пожалел. Настенька просила маму отвезти ее к бабушке, но мама позвонила на работу, отпросилась и повела дочку к врачу.

Врач воспаления не нашел, но капли выписал на всякий случай, если к вечеру боль возобновится. Пока мама пошла в аптечный киоск, врач спросил маленькую пациентку, лукаво подмигнув:

– Что, в садик не захотела идти?

Настенька опустила голову и заплакала.

– Что-то не так с вашей девочкой, – тихо сказал врач маме на прощание. – Поговорите с ней, вдруг проблемы какие-то.

Мама спросила Настю, чем она так расстроена, но девочка молчала. Тогда мама стала рассказывать, что летом перед школой они поедут на море, будут купаться и загорать, играть в мячик, строить замки на песке. Настя сидела, опустив голову, и не отвечала маме.

Она помнила, как в прошлом году они все вместе ездили в Анапу. Мама с папой все время ссорились, мама плакала, а Настю отправляли гулять на детскую площадку пансионата с мальчиком из соседнего номера. Он учил ее плохим словам, один раз столкнул с горки и насыпал ей песок в волосы. Но все равно это было лучше, чем слышать папины злые слова и видеть мамины слезы.

Поэтому она не хотела на море и сказала тихо: «Я лучше к бабушке поеду».

Мама с папой разводились. Это Настенька поняла из их частых ссор и из разговоров бабушек на лавочке около подъезда. Правда, их разговоров она не слышала сама, но взрослая Таня, с которой ее обычно отпускали гулять во двор, сказала ей, что бабушки так и говорят: разводятся Настины родители. А Таня уже школьница, она понимает, что к чему.

Ночами Настя плакала, особенно сильно после того, как услышала папины обидные слова. Он не кричал на маму, говорил тихо, но очень зло:

– Я говорил тебе, что ребенка не хочу? Говорил? Теперь не жалуйся. Я устал за эти шесть лет, замотался, заработался, чтобы вас содержать. А ты на полставочки пристроилась. Специально ее родила, чтобы не работать.

Половину из сказанного Настя, конечно, не поняла, но вот что папа не хотел ее, больно ударило по детскому сознанию. «А откуда же я взялась, где мама меня нашла?» – подумала тогда Настя и решила спросить у соседской Тани, может, она знает.

Таня посмотрела на маленькую Настю очень серьезно и принялась объяснять. Так, мол, и так. Они оба виноваты, что ты родилась. Подробностей Настя не поняла, но Таня сказала ей, что женщины, мамы, всегда хотят детей, а папы не всегда. Поэтому они и ссорятся.

Потом Таня посадила ее рядом с собой на лавочку и сказала:

– Ты не плачь, Настька. Будешь жить с мамой. Она все будет для тебя делать, вот увидишь. К бабушке будете с ней ездить. А иногда, по выходным, сможешь уезжать к отцу. Он тебе игрушки всякие будет покупать, мороженое там, шоколадки. И ругаться не станет. Будете с ним в цирк ходить, в кино.

Настя не верила, что папа так подобреет, но, может, перестанет называть ее «ошибкой природы» или «ошибкой молодости», как это часто случалось. Она эти слова не совсем понимала, но знала, что ошибка – это не очень хорошо. Таня ей сказала один раз, что получила двойку в школе, так как сделала много ошибок в тетради. Родители ее ругали.

В этот раз Таня отвела Настю домой пораньше, так как ей нужно было делать много уроков. Странно, но дверь в квартиру оказалась приоткрытой, даже звонить не пришлось. Наверное, мама к соседке вышла на минуточку. Настя вошла в прихожую и услышала, как папа говорит с кем-то по телефону громко и серьезно:

– Почему я должен столько ждать, черт побери? Неужели развести людей так сложно? Тем более что я ни на что не претендую! Да, дочь остается с матерью, это однозначно!

Потом папа еще что-то говорил. Настя стояла не шелохнувшись. Она боялась, что сейчас придет мама и услышит папин разговор, заплачет, а он снова будет ругаться на нее. Отец наконец закончил кричать и вышел в прихожую.

Увидев Настю, он глянул на нее так зло, что она втянула голову в худенькие плечи, а он рявкнул:

– Все из-за тебя, паршивка!

Затем он отшвырнул ее в сторону так, что она чуть не упала, схватил ключи от машины и вышел из квартиры.

– Где мама? – успела спросить Настя, но он не ответил, хлопнув дверью. Когда мама пришла, Настя сидела на полу и плакала. Мама обняла ее и увела в комнату.

* * *

С тех пор прошло пятнадцать лет. Настя сидела у постели больного отца и держала его за руку. Ему сделали операцию, он был слабый, худой и беспомощный. Его приходилось кормить и поить. А еще успокаивать. Он часто плакал и говорил, что Бог его наказал.

За эти годы он успел еще раз жениться и развестись. Настю он к себе никогда не забирал, игрушек не покупал и в цирк не водил. Но они виделись иногда, даже в кафе ходили, когда Настя уже студенткой была. Она всегда звонила ему на дни рождения и в праздники. Разговаривал он не очень охотно, но когда заболел, позвонил именно ей, попросил помощи.

И Настя не отказала. Где-то в глубине души, в самом отдаленном ее участочке, она любила его, некогда очень красивого, большого, серьезного своего папу. Другого у нее никогда не было, а без пап детей не бывает. Это ей Таня хорошо объяснила в детстве.

Из больницы папу тоже забирала только Настя. Привезла к нему домой, приготовила еду, накормила и сказала перед уходом:

– Звони, если что.

И он звонил, почти каждый день. Они подолгу разговаривали обо всем: о жизни, о здоровье, о делах насущных. И однажды он позвонил ей среди ночи и сказал тихим, усталым голосом:

– Прости меня, дочь. Я был плохим отцом. Зла не держи, ладно?

И больше они не встречались. Отца не стало. Настя с мамой похоронили его, на что мама сказала:

– Была без радости любовь, разлука будет без печали.

А Настя тихо заплакала, у нее разлука была с печалью.

Поездка за радужным счастьем

Душный офис напоминал предбанник, и Юля не могла дождаться конца рабочего дня пятницы. Наступал ее долгожданный отпуск и поездка в дом отдыха, расположенный где-то на природе средней полосы.

«Всего час на электричке, и вы в раю!» – гласила рекламная брошюрка, которую ей всучили на выходе из метро. Юля созвонилась с турагентством. Узнав ее бюджет, ей любезно предложили номер на неделю за цену, ниже которой можно разве что в доме колхозника остановиться.

Но с ее зарплатой простого клерка в неприметной рекрутинговой компании это была находка. Брошюра пестрила пряничными домиками на берегу сверкающего голубизной озера, а трава и кроны берез зеленели изумрудом, пронизанным ярким солнечным светом. Мечта, а не поездка!

Заветный час настал! Маленькая стрелка огромных офисных часов коснулась заветной пятерки, и все буквально сорвались с мест. Похоже, что Юля была первой. Она громко попрощалась со всеми сразу и вылетела из здания, боясь, что ее кто-нибудь окликнет или что-нибудь задержит.

Ранним субботним утром она уже сидела в электричке и наблюдала унылую картину за окном. Лесопосадки и неказистые домишки сменялись серыми бетонными платформами, суетливые люди куда-то спешили, толкая друг друга: дачники, скорее всего.

А Юля мечтала о пункте своего назначения, который должен появиться уже минут через двадцать. Она представляла себя на залитой солнцем поляне в цветах или в радужных брызгах, плывя по лазурной глади озера в своем умопомрачительном малиновом купальнике, купленном еще зимой на «Алиэкспресс».

И вот наконец ее станция. Она вышла и огляделась. Пустынное поле, вдали виднеется лесок и большое прямоугольное здание, похожее на хлев или коровник. Ее радужное настроение несколько поблекло, когда, достигнув коровника, она поняла, что это и есть дом отдыха, его основное здание. А пряничные домики, которых было раз, два и обчелся, – это дорогостоящие коттеджи. Ей же предстоит жить именно в этом мрачном строении.

Унылая вахтерша выдала ей ключи и указала вдаль темного коридора, где должна располагаться ее комната номер двадцать шесть. Она тоже настроения не прибавила: обстановка чем-то напомнила период послевоенного развала. На стенах пузырились поблекшие обои, всем своим видом показывая, что без них было бы еще хуже.

Металлическая кровать с полосатым матрасом все тех же послевоенных времен была не заправлена, но на прикроватной тумбочке было свалено в кучу до боли невзрачное постельное белье, которое наводило на мысль о поездке в плацкартном вагоне по маршруту Урюпинск – Кыргызстан.

Юля приуныла. Она вспомнила, как выпрашивала путевку подешевле, и вот результат! «Не гонялся бы ты, поп, за дешевизной!» – мелькнуло у нее в голове, и она отправилась осматривать окрестности дома отдыха, надеясь найти обещанный рай.

Юля шла вдоль берега, когда услышала сзади себя шаги. Ее догнал высокий молодой мужчина и радостно поприветствовал. Она ответила кивком, надеясь, что он пройдет мимо, но он пошел рядом и начал непринужденный разговор: о погоде, о природе и о том, что он проживает в коттедже, который его IT-компания арендовала на все лето. А ему вот руководство сделало подарок на тридцатилетие – неделю отдыха в этом богом забытом уголке.

– Но я не жалуюсь, даже рад, – заключил он. – А вы в каком домике остановились?

– В двадцать шестом, – ответила Юля и распрощалась, получив в ответ радостное «До встречи!»

Встретились они за завтраком. Он подошел к ее столику у окна и тут же пристроился напротив.

– Доброе утро! – радостно воскликнул он. – Меня Михаилом зовут. А вас?

– А меня – нет, – ответила она и, помедлив, добавила: – Я Юля. Очень приятно.

На Михаиле были надеты шорты камуфляжной расцветки и ярко-зеленая футболка со смешной рыбкой на груди, пускающей пузыри.

Юля улыбнулась и спросила, указав на футболку:

– Фирменная вещь! Где достали?

– Племяннику купил в прошлом году в Ялте, а она большая оказалась.

– А племяннику сколько?

– Пять. Но она упакована была, а что такое размер XL, я понятия не имел. Вот теперь ношу. Мне впору.

Юля развеселилась, и с этого момента они подружились. Часами бродили по лесу, купались и загорали на песчаном берегу и говорили обо всем на свете, кроме себя самих. Личных тем не касались, хотя последние две ночи провели вместе в уютном коттедже Михаила.

Юля поняла, что влюбилась. Она давно уже была одна – почти год как рассталась со своим прежним «возлюбленным», ни разу не пожалев об этом. И дала себе слово: никаких отношений, пока не встретится настоящий мужчина. Михаила она стала рассматривать всерьез.

Домой они тоже отправились вместе. Всю дорогу болтали, хохотали и наслаждались обществом друг друга. Удар под дых ждал Юлю на перроне. Как только они вышли из вагона, навстречу ему помчался мальчик лет пяти с радостным криком «Папочка!», а за ним спешила взволнованная женщина.

Юля быстро затерялась в толпе и уехала домой. Конец отпуска был испорчен окончательно и бесповоротно, и тягучая тоска навалилась на нее всей своей неотвратимостью.

* * *

Понедельник был дождливым, серым и тоскливым. Она нехотя собралась и отправилась на работу, хотя предпочла бы повеситься. Коллеги взирали на нее опасливо, боясь спросить, как прошел отдых, – и так все было понятно. Затем ее вызвал директор и сказал, что не очень доволен результатами ее работы, в повышении которых нуждается вся компания. И после отпуска она должна подналечь, дабы не потерять место, на которое уже выстроилась очередь.

И мысль о заветной веревке с мылом снова посетила ее. День прошел ужасно, если не сказать больше. А промозглый дождь так и не прекращался. Задержавшись минут на двадцать, дабы проявить обещанное директору рвение и наверстать упущенное за время отпуска, она все же покинула офис, будучи гораздо мрачнее жуткой тучи, нависшей над городом.

И тут услышала радостное «Юля!». К ней со всех ног мчался Михаил с «сыном» под мышкой. Она вдруг вспомнила, что говорила ему, где работает. Мальчик весело хохотал, болтая ногами, а она остолбенела при виде этой картины.

– Вот, мой племянник Шурка, из сада забрал. Сын моей сестры. А «папочкой» он меня с пеленок называет, вводя всех в заблуждение.

– И многих подружек ты так растерял? – с усмешкой спросила Юля, а Михаил подхватил племянника на руки и сказал:

– Не считал. Главное, чтобы тебя не потерять. Да, Шурка?

– Это та хорошая тетя, про которую ты мне рассказывал вчера вместо сказки? – спросил мальчик.

Они рассмеялись, скучковались под огромным зонтом Михаила, и Юле показалось, что тучи расступились, а сквозь них проглянула радуга. Или это у нее в душе?

Покоритель вершин

Лера Вишнякова смотрела в свой заснеженный двор, в котором кружилась и выла февральская вьюга, наметая огромные сугробы. А ей завтра с утра в институт. Набитый битком троллейбус, скучные лица пассажиров, толкотня…

Девушка поежилась от этой безрадостной картины и отошла от окна. Мамочка грустно и укоризненно смотрела на нее с портрета в черной рамке. С тех пор как ее не стало, Лера совсем потеряла вкус к жизни. И даже Аська, лучшая подружка, не могла вывести ее из этого состояния, как ни старалась.

Походы в театр, молодежные кафе, студенческие вечеринки – ничто не радовало Леру. Она тосковала по маме. Иногда звонил отец из своего Питера, ненавистного ей города, который разлучил его с мамой. Там он нашел «новую любовь» и бросил их лет десять назад.

«Хороший был мужчина», – говорили о нем знакомые, а Лера была к нему равнодушна. Она не выносила предательства. Да и потом, кто он такой, «хороший мужчина», какой из себя?

Мужественный красавец с львиным сердцем? Или добродушный весельчак? А может, как отец, и красив, и весел, и смел, раз решился оставить жену с дочкой ради бешеной любви?

Зазвонил телефон, это была Аська, как всегда восторженная, бойкая, на подъеме. Лера тут же представила ее веснушчатое личико, кудряшки во все стороны, радостные смеющиеся глазки. Аська уже что-то тараторила, а Лера и не прислушалась толком.

Но смысл уловила. Завтра все собираются у нее, родители уехали на все выходные, вечеринку разрешили, отказы не принимаются, у нее решается судьба – будет ОН! Друг детства, альпинист, вернувшийся с каких-то высот, как Бог, спустившийся на землю.

Вот так всегда. У нее обязательно все из ряда вон, никакого спокойствия. И вечно она таскает за собой Леру. Яркая, красивая подружка всегда собирала вокруг себя стайку кавалеров, и все были уверены, что это ее, Лерины, ухажеры. И ошибались. На самом деле они все равно выбирали Аську, предпочитая ее легкий нрав серьезной разборчивости Леры.

Она уже решила для себя, что ни на какую вечеринку не пойдет, но на следующий день в институте Ася бесцеремонно вручила ей список того, что она должна принести с собой: бутылка шампанского, свечи и торт. И вопрос обсуждению не подлежал.

Лера подумала и согласилась. В конце концов, лучше уж провести субботний вечер в компании, чем опять дома и снова одной.

Наряжаться она не стала. Уже предвидела Аську в чем-то исключительно блестящем и даже сверкающем. А сама натянула джинсы и любимый джемпер, зашла в магазин, купила все по списку и прибыла к Асе. Почти все уже были в сборе, кроме самого главного гостя, который опоздал минут на сорок.

Он вошел в квартиру, как какой-то киногерой, в огромной шубе и шапке. На нем тоже были джинсы и толстый свитер. Бородатый красавец со стальным проницательным взглядом темных глаз, он оглядел притихшую публику и извинился за опоздание.

Все засуетились вокруг него, особенно Аська в своем неизменном люрексе. Усадила на почетное место рядом с собой, и веселье продолжилось.

Лера сидела с краю, но постоянно ловила на себе его заинтересованный взгляд. Но вдруг погас свет, настало время свечей и танцев до упаду. Молодежь подскочила с мест и пустилась в пляс.

Лера видела, как мужчина вежливо отказывает Аське, спрашивая, где можно покурить. Она проводила его на балкон и подмигнула Лере: ну как, мол? Лера одобрительно улыбнулась, и Аська исчезла в кругу веселящейся публики. Подругу она и не звала, знала, что та никогда не танцует.

Лера собралась было потихонечку покинуть эту веселую компанию, так как завтра с утра у нее тренировка в бассейне, но тут вдруг рядом с ней опустился бородатый Аськин друг и протянул ей фужер с шампанским.

Так они познакомились. Мужчину звали Георгий, альпинист, скалолаз, тренер и капитан команды, спортсмен, помешанный на вершинах и на их покорении. С Аськой знаком с детства. Их родители были очень дружны, пока не уехали отсюда. В родном городе Георгий не был давно, все время в экспедициях. Вот вернулся на пару месяцев.

О себе Лера рассказала вкратце. В этом году заканчивает институт, экономический факультет. Живет одна, занимается плаванием, с Асей дружит с первого курса. А сейчас ей пора домой. Поздно уже.

К ее ужасу и нескрываемому неудовольствию Аськи, Георгий вызвался ее проводить. Ужас заключался в том, что Лера не хотела обижать подругу, которая ждала этого Георгия с такой нескрываемой радостью!

Ася просто была уверена в том, что у нее начнется очередной, а возможно, и самый яркий роман с далеко идущими последствиями.

Но это роман начался у Леры. А точнее, не роман, а любовь, которая накрыла их с головой. Георгий красиво сравнивал ее с лавиной, обрушившейся на них. Поэтично, но страшно. Лере такое сравнение не нравилось, а Георгий был в восторге.

Ася пообижалась пару недель, а потом успокоилась.

– Не все же мне у тебя кавалеров из-под носа уводить. Ладно, я не дуюсь. Похоже, тут форс-мажор, все серьезно, – сказала она и, взяв подругу под руку, начала расспрашивать о подробностях.

* * *

Два незабываемых месяца Георгий прожил у Леры, но праздник закончился, и он собрался в очередную экспедицию. Он уверял, что скоро вернется, просил ее руки, даже с собой звал. Но все это было совершенно невозможно. И они расстались. На время.

Но Георгий исчез. В буквальном смысле этого слова. Ни звонков, ни сообщений. Ася пыталась дозвониться до его родителей, те тоже были не в курсе: где-то в походах, где-то в горах.

А Лера умирала от тоски. Она очень плохо переносила эту разлуку, боялась за него так, что не спала ночами, ее постоянно мучили плохие предчувствия.

Поздний ночной звонок в дверь испугал Леру. Она осторожно глянула в глазок и увидела Аську. На ней лица не было.

– Не хотела по телефону, – скорбно проговорила она. – Лерочка, что-то там произошло, много человек погибло, сорвались в пропасть…

Она еще что-то говорила, держа ее за руки. Родители Георгия не в курсе, пока не всех нашли. У его мамы плохо с сердцем, и еще какие-то подробности Ася говорила ей, но в глазах Леры стоял плотный, густой туман, и все слова и звуки доносились, как сквозь вату. Единственные обнадеживающие слова «Поиски продолжаются» не давали Лере умереть.

* * *

Она стояла на самом верху десятиметровой вышки и смотрела вниз. Темная голубизна воды казалась жуткой, плотной, вязкой. Она пугала и манила одновременно. Лера смотрела вниз и мечтала об одном: исчезнуть в этой толще навсегда. Он не взял свою высоту, а она возьмет. Сейчас разбежится и…

Прыжок, обычный, с толчком. Ее тело пронзило эту тонкую мембрану и ушло куда-то вниз сильно, мощно.

Ей не хотелось назад, но вода вытолкнула ее обратно из своих недр, и Лера пожалела об этом так сильно, что беззвучно зарыдала.

– Вишнякова, это что за прыжок?! – услышала она голос тренера. – Так и разбиться недолго! А ну назад, снова и по-хорошему.

Лера вышла наружу, на мокром лице не было видно ее слез сожаления, что она не ушла под воду навсегда.

«Может быть, попробовать еще раз?» – мелькнула предательская мысль, но тут она застыла на месте, не успев ее додумать. В пяти метрах от нее, на скамейке для зрителей, она увидела его. Он сидел и улыбался той самой потрясающей улыбкой покорителя всех вершин на свете!

Георгий прилетел сюрпризом. Нет, это не его команда сорвалась в пропасть. Он жив и здоров. Он приехал за ней, он любит ее, он не может без нее жить.

Все это Лера выслушивала, сотрясаясь от рыданий, обнимая и целуя его и ругая себя за малодушие, которому чуть было не поддалась несколько минут назад. И это было счастье, такое же сияющее, как вершина самой высокой горы в мире!

Формула счастья

Какое счастье, какое блаженство! Горы, море, сосны! И он здесь один. Один! Без жены, которая вечно изводила его жалобами: то на здоровье, то на непослушную дочь, то на вредного начальника! А он устал! Устал так, что… пошел на этот шаг, на обман.

Валерий сидел на берегу и смотрел на море. Он вдыхал морской запах, приносимый едва ощутимым осенним ветерком, и радовался своей свободе, хотя на душе было не очень хорошо, беспокойно.

Он обманул Ирину, свою жену. Сказал, что едет в командировку, а сам прилетел сюда, чтобы отдохнуть и от дома, и от работы. Там тоже не было покоя. Навалилось все разом и придавило, как тяжелым пыльным мешком так, что дышать было трудно.

«А что если Ирка узнает, что я не в командировке? – не первый раз мелькнула тревожная мысль. – Ну и черт с ним, пусть узнает. Скажу, что не мог больше, нужна была разрядка».

– Я вижу, вы тоже один приехали? – услышал он рядом с собой вкрадчивый мужской голос.

Рядом стоял мужичонка лет шестидесяти, простенький такой, невзрачный даже. Он, не спросясь, присел рядом и завел задушевную беседу о красотах края, о том о сем. Валерий поддерживал беседу не очень охотно, но собеседник будто этого не замечал.

– Как жаль, как жаль, что моя Галочка не видит всей этой красоты, – сокрушался он.

– Жена? – спросил Валерий.

– Да, конечно. Не любовница же в мои-то годы.

Валерий посмотрел на него и подумал, что годы тут ни при чем. Просто вид у него больно уж простецкий, да и для шестидесяти выглядит старовато.

Мужчину звали Степан Петрович, он преподавал историю в каком-то вузе, трудился над научными книгами. Увлеченная личность. Но Валерию хотелось остаться одному. Он поднялся и распрощался было со своим случайным собеседником, но тот вдруг сказал:

– А знаете что, пойдемте по рюмочке пропустим до обеда.

Сам не зная почему, он согласился. И вечером опять такая же просьба: «Компанию мне не составите?»

Валерий заинтересовался этим Степаном Петровичем. Человеком он оказался довольно интересным, говорил, правда, много, но все как-то оригинально и по делу.

Часто в разговорах всплывало имя Галочки, его жены. О ней он говорил с особой теплотой: лучше нее он женщин не встречал; она и красавица, и умница; дети, когда были маленькие, ее просто обожали, а сейчас разъехались кто куда; он сам по ней очень скучает – и все в возвышенных тонах.

Валерий вернулся в свой номер, растянулся на кровати, открыл балкон и стал взирать на ночное море. Оно завораживало красотой, а на сердце лежал камень. Разве мог бы он так восторженно отзываться о своей Ирке?

Лучше нее он женщин встречал, и не раз. Другое дело, что оставался верным всегда! Даже сейчас, как на него поглядывает та грустная брюнетка за соседним столиком! Но нет, он «непокобелим», как говорят про него друзья.

Ирка красавица и умница? Ну, умная, да, порой чересчур, а красавица – это понятие относительное. Ему она очень нравилась в молодости, а сейчас привык, что ли. Есть и покрасивее, конечно, хоть эту брюнетку возьми.

Дочь она затюкала учебой и дисциплиной. Нет, она, конечно, любит маму, слов нет. Но кидается к нему со всех ног, когда он возвращается с работы, ждет послабления закрученных до невозможности гаек.

А скучает ли он по ней? Нет, сейчас нет.

И вот так, сравнив свое отношение к Ире с отношением Степана к своей Галочке, он подумал: ну почему так? Тот уже в солидном возрасте и все души в жене не чает, только о ней и говорит. А он, Валерий, наоборот. Да ему и сказать-то нечего.

А вечером следующего дня Степан Петрович как назло попросил его рассказать о семье, о жене. Валерий был краток. Женаты десять лет, в семье все нормально. Дочка растет. Жена Ирина работает в школе, учительствует.

– А вы любите ее? – прозвучал неожиданный вопрос, и Валерий растерялся.

Ему, если честно, не понравилось это внедрение в его личное пространство. Он усмехнулся и решил отшутиться:

– Не любил бы, не с вами бы тут сидел под луной, уж поверьте.

– Ну да, ну да… – ответил Степан и, погрустнев, замолчал.

На следующий день они не виделись. Вернее, после завтрака Степан Петрович как-то быстро исчез и не появлялся до самого вечера.

Валерий провел весь день в одиночестве, гулял по берегу моря, сидел в прибрежном кафе и размышлял о том, что нужно позвонить Ирине. Он звонил ей, конечно. Но разговор всегда был кратким и заканчивался ее фразой: «Ждем тебя».

Было похоже, что она не в курсе его тайного побега от мирской суеты. Ну и к лучшему. Меньше объяснений и расстройств. А то опять по докторам побежит: стресс, бессонница и любимое слово «нелюбовь», которая довела ее до этого состояния.

Валерий брел по коридору в свой номер и, проходя мимо комнаты Степана Петровича, услышал странные звуки, приостановился, прислушался. Он плакал! Слышались всхлипы и даже рыдания. Валерий осторожно постучал и услышал: «Войдите».

Мужчина сидел за столиком, весь в слезах, перед ним лист бумаги, исписанный мелким почерком.

– Что такое?! – изумился Валерий. – Случилось что?

Он испугался не на шутку. Видеть этого словоохотливого, веселого и спокойного человека в таком состоянии было более чем странно.

– Да вот, письмо Галочке пишу, а слов не нахожу. Видите ли, Валерий, у нее день рождения сегодня… Это всегда такая дата для меня. Я давно разговариваю с ней письмами, в церковь я не ходок, – его голос опять дрогнул.

– Почему письмами?! – изумился он. – В день рождения привезли бы ее с собой. Почему же один-то на отдых отправились? – голос звучал строго и с легким раздражением.

– Нет ее. Уже пять лет как нет. Умерла. А я не могу ни забыть, ни отпустить, понимаете? Любил я ее очень, а при жизни показать не смог. Работа, дети, суета, студенты, кафедра, диссертация. А за всем этим и не заметил, как она заболела. На ее жалобы внимания не обращал. Эх!

И это «Эх!» прозвучало так безнадежно, так безрадостно, что Валерий сам чуть не зарыдал. Он сходил в номер, принес бутылку коньяка, виноград, шоколадку и предложил помянуть Галочку в ее день рождения. Степан Петрович согласился охотно.

Просидели почти до рассвета, говорили о женах, о любви, о своих мужских заботах и проблемах. А напоследок Степан Петрович сказал такую фразу:

– Когда они там, за чертой, им наша любовь уже не нужна, Валерик. Любить надо уметь, пока они живы.

Следующим утром Валерий был уже в аэропорту, хотя до окончания отдыха оставалось еще несколько дней. Он вспомнил Ирин грустный голос по телефону, ее отрывистые фразы и слова: «Ждем тебя».

Он летел домой с чувством, что нет у него никого дороже этой неизбалованной жизнью Ирки и его дочки – самых родных и дорогих. И он никогда не простил бы себе, если бы ему на склоне лет пришлось бы вот так писать ей письма туда, где она их никогда не получит и не прочитает.

Ирина встретила его радостно. Обняла, прижалась всем телом. Рядом прыгала дочурка, и жизнь сразу обрела смысл, повернулась к нему своей радостной, счастливой стороной.

А ведь так мало для этого нужно: всего-то знать, что они живы, здоровы, рядом. И как он раньше не понимал этой простой формулы счастья?

История одного знакомства

Вот и кончилось бабье лето… И наступил октябрь, сырой и хмурый. Серое небо упало в лужи, туда же срывались от ветра и летели желтые увядающие листья. А вот Аллочка на работе восхищалась сегодня: «Ах, золотая осень, я обожаю ее!» Но Нине было грустно: приближалась зима, а она одна.

Ну почему все так получилось у нее с Матвеем? Вроде бы и любили друг друга, и отпуск у моря провели вместе, с мамой ее познакомил. А потом вдруг исчез из ее жизни, отделавшись коротким «Прости и прощай».

Дождь не переставал моросить, Нина шла домой и размышляла над своим одиночеством. В квартире ее ждал кот Шалун, как всегда голодный и тоже одинокий. Она зашла в магазин за кормом, благо по дороге, и удивилась, что там очередь.

– Вы последний? – машинально спросила она мужчину в длинном дорогом плаще.

– А ты не видишь? За мной разве кто-то стоит? Очки надень, – грубо ответил он через плечо.

Ну все понятно, еще один неудачник, обиженный на весь белый свет. Нина встала сзади и удивилась размерам его могучей спины. «Странно, обычно крупные мужчины подобрее бывают», – подумала она и снова вспомнила своего Матвея, широкоплечего красавца с золотым сердцем. Который по-доброму так взял и перечеркнул и их любовь, и их совместную жизнь, и планы на будущее.

Нина добралась до дома, накормила обиженного кота, перекусила без аппетита и завалилась на диван, натянув на ноги шерстяные носки. Холод с улицы сочился в квартиру через малюсенькие щели на окнах, а отопление пока не включили.

Она открыла ноутбук, проверила почту, пролистала соцсети без малейшего интереса и хотела было захлопнуть крышку, как на глаза попалась реклама с ярким малиновым сердечком, похожим на леденец, и счастливой парой на фоне него: «Сайт знакомств “Хэппи”».

«Докатилась», – подумала Нина, нажимая на картинку с леденцом. Двери в мир счастья распахнулись мгновенно, приглашая ее зарегистрироваться и начать знакомиться с теми, кто ну так уж хорош, только пока не нашел достойную своему совершенству пару.

В принципе, сайт был неплохо организован. Вот тебе страница с иногородними, вот тебе иностранцы всех мастей, а вот и твой город, и даже район можно выбрать! Нина начала с иностранцев. Ну чем черт не шутит? Вдруг и дожидается ее заморский принц где-нибудь в солнечной Испании или в туманной Англии?

Но нет, тут все сложно. Принцы были в основном возраста принца Чарльза, сына королевы Великобритании, да и внешности той же. Плюс требования к знанию языка. Пришлось ретироваться, уступая место более продвинутым кандидаткам.

Иногородние отпали сразу: никуда переезжать она не собирается, поэтому открыла свой родной город и даже район. Стала пролистывать улыбающихся мужчин – все как на подбор, за небольшим исключением. Вот только матримониальный статус смущал: все – как сговорились – в этой строке написали «разведен».

Ну понятно. Прежние жены на стороне, дети по выходным, алименты, звонки детишек по вечерам, каникулы с папой… Нет, это не вариант.

Нина скисла, поняв, что тут искать нечего, как вдруг около ее фотки в углу появился маленький конвертик. Она получила сообщение! Уже. Так быстро?

Девушка открыла его без особого интереса и увидела, что ей написал симпатичный мужчина с предложением познакомиться. Зовут Валерий, возраст вполне подходящий и, что самое главное, холост! «Лохотрон», – подумала Нина, не веря в чудеса. Но все же ответила, и они перекинулись парой ничего не значащих фраз.

Самым интересным оказалось то, что они оба только что зарегистрировались, практически одновременно. Почему-то у нее потеплело на душе. Поговорили об интересах, о работе, оказалось, что Валерий дизайнер интерьеров, работает по контракту с разными фирмами, очень востребован.

Нине тоже было что сказать. Она молодой перспективный специалист в инвестиционной компании. Валерий оценил род ее занятий по достоинству и сразу же дал адрес своей электронной почты.

Решили продолжить знакомство виртуально, переписывались всю последующую неделю и даже созвонились один раз! Уже и дождь не казался Нине противным и холодным, октябрь больше не пугал дыханием приближающейся зимы, да и погода наладилась к концу недели! Вновь засияло солнышко, и запели птички.

Свидание не заставило себя долго ждать. В ближайшую субботу договорились о встрече у театра. Нина размышляла о Валерии.

Из тех разговоров, которые они вели в переписке, она поняла, что он очень интересный, начитанный мужчина. Одинок и холост по причине своей исключительной занятости, живет один. Ну все просто идеально. Ей хотелось верить в свое везение, но что-то все же настораживало.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

* * *

К театру она подошла вовремя, немного волнуясь, всматривалась в прохожих. И тут ее вдруг что-то остановило, она почувствовала какой-то подвох, заметив, что в ее сторону направляется дородный мужчина под два метра ростом и в том самом дорогом плаще!

«Да это же он! Тот хам из зоомагазина, который нагрубил мне тогда!»

Нина слегка попятилась, а он уже приблизился, и улыбка исчезла с его лица, когда он увидел ее разочарованный взгляд.

– Это вы Нина? – спросил он ее, слегка растерявшись.

– Нет, вы ошиблись, – ответила она, сразу узнав его баритон, и быстро ушла прочь, унося с собой горечь разочарования и несбывшуюся мечту, рухнувшую, как замок из песка.

Вишневая косточка

Не так Андрей Большаков представлял свою жизнь. Всегда стремился к семье, чтобы жена была в доме, дети. А он-то уж их обеспечит, в этом он был уверен. Вот и женился рано по большой любви. Работал много, зарабатывал хорошо. А тут и детки пошли: сначала сын Сережа, а через два года – дочка Лизочка.

Сам он ни сестер, ни братьев не имел. Воспитывали его строго, но зато выучили, помогли на ноги встать. И он никогда на родителей не жаловался, но и любви особой не испытывал. Поэтому сразу же после института покинул родительский дом. Снимал квартиру, а когда женился, то сумел купить неплохое жилье по совету своей жены, которая предложила ее квартирку продать и сделать солидный взнос в ипотеку.

Теперь он с детьми остался в их трехкомнатной квартире, правда, не в центре, но добираться удобно. А машина его старая пошла на металлолом, когда в ней разбилась его жена. Водила она неплохо, но в гололед не справилась с управлением. Но об этом Андрей предпочитал не вспоминать, хотя на кладбище ездил регулярно.

Так, за свою молодую жизнь он потерял двоих близких и родных людей. Сначала маму, почти десять лет назад, а сейчас вот жену похоронил. Это был тяжелый год для молодого мужчины, оставшегося с двумя детками на руках. На тот момент Сережа готовился идти в первый класс, а Лиза ходила в садик. Андрей очень любил детей и воспитывал их так, чтобы брат всегда помогал сестре, оберегал ее. И сам он проявлял к ним свои отцовские чувства, никогда их не скрывал и не стеснялся.

Отец раньше говорил ему: «Я с тобой не сюсюкаюсь, чтобы ты мужиком вырос, а не размазней». Может, и прав он был, но Андрей не строжил сына, обращаясь с ним на равных. Отец давно женился и привел в дом женщину с таким же угрюмым характером, как и он сам. От них он большой помощи не ждал, справлялся с детьми сам.

Шло лето коварного 2020 года. Паника, страх, внутреннее беспокойство не покидали ни на минуту. Андрею удалось взять отпуск на месяц, чтобы не водить детей в садик. Но тут позвонил отец и сказал взволнованно:

– Сын, у меня к тебе просьба. Я очень переживаю за Любовь Семеновну (в разговоре он всегда называл жену по имени-отчеству). В магазин ее не отпускаю, сам тоже боюсь ходить. Раз ты в отпуск ушел, может, мы к вам переедем?

Как тут откажешь? Жилплощадь позволяла, и Андрей решил стариков принять. Отец все-таки, вдруг и правда подхватит вирус. И они въехали в квартиру Андрея. За покупками он ходил сам, отец деньги на продукты давал. Готовила Любовь Семеновна. И по дому хозяйничала она же. Андрей не возражал, все свободное время уделяя детям. Но вскоре отпуск закончился, и он вышел на работу.

– Мы присмотрим за детьми, – проронил отец, а Любовь Семеновна добавила:

– Скажи им только, чтобы слушались и тихо себя вели. У меня мигрени от шума. И никаких мультиков.

Андрей поговорил с ребятами, и они обещали вести себя хорошо и слушаться бабушку с дедушкой.

В разгар лета после работы Андрей заехал на рынок, купил овощей и фруктов и вишню в том числе. Ее очень любила Лиза. Бабушка перемыла все фрукты горячей водой и убрала их в холодильник, «чтобы дети не таскали», как она выразилась. И обещала выдавать им после того, как за завтраком и обедом они все съедят без капризов. Андрей не спорил, хотя вечерами сам баловал детей и фруктами, и мороженым, игнорируя суровые взгляды своей мачехи.

И вдруг через какое-то время он заметил, что Лиза грустная какая-то, никогда не смеется, как звонкий колокольчик, и глазки иногда заплаканные. Отец и так, и эдак, но дочь молчит. Сережа тоже пожимает плечами, недоумевая, что с сестренкой. И наконец однажды ночью мальчик разбудил отца: Лиза сильно плачет. Андрей испугался и прибежал к дочке в комнату.

Он обнял ребенка, у которого чуть ли не истерика началась, успокоил как мог и стал разговаривать с ней: что ее волнует, чего она боится, может, что-то случилось?

– Мне надо на рентген сходить, папочка, – сквозь слезы проговорила она, еле выговорив трудное слово.

Андрей изумился и спросил растерянно:

– Зачем?!

– Я взяла одну вишенку без спроса, бабушка на меня закричала, я испугалась и проглотила косточку. Бабушка меня шлепнула и сказала, что у меня теперь дерево внутри вырастет. И каждый день заставляет открыть рот, заглядывает туда, не видно ли его еще. А дедушка сказал, что мне теперь операцию будут делать.

И Лиза снова заплакала во весь голос. Отец успокоил ребенка, сказал, что бабушка пошутила. Он тоже глотал косточки в детстве, и никакого дерева у него не выросло.

– И я глотал! – тут же вставил свое слово старший брат.

После этого Лиза успокоилась и уснула.

А наутро после завтрака, отправив детей в свою комнату, он заявил отцу и мачехе:

– Я прошу вас покинуть наш дом. Вы довели моего ребенка до нервного срыва из-за какой-то одной вишни! И тебе, отец, я этого никогда не прощу.

Они уехали, но отец все же бросил сыну на прощание слово «слюнтяй», которое он хорошо запомнил с детства.

Неудачное свидание

У меня намечалось свидание. Я тряслась как осиновый лист и ненавидела себя за это. Мне скоро тридцать, и свидание, конечно, не первое, конечно, но все предыдущие можно спокойно выкинуть на помойку. Это первое с мужчиной, о котором можно мечтать! Его я знаю два года, и два года он мне снился, не замечая меня наяву. И вдруг! Корпоратив, один танец под нескончаемый Yesterday, и вот результат: я приглашена в ресторан!

Не ожидала. Но мечты сбываются именно так, неожиданно. А я не готова, совсем профан. Весь вечер перед свиданием просидела за компьютером, отыскивая формулы счастья: как влюбить в себя мужчину на первом свидании. Вопрос первый: кто он, его статус? Ответ: директор нашей крупной дочерней компании. Я… ну, я так… чуть повыше офисного планктона.

И тем не менее мне посоветовали одеться очень хорошо, выглядеть неотразимо, но без излишеств. То есть боа и стринги с блестками не подойдут. Уже кое-что. Дальше – поведение: вести себя легко, свободно и непринужденно. Это как? Не поняла. Ну и третье: в разговоре не болтать лишнего – тут я скисла, так как поняла, что это невозможно, и выключила компьютер.

На следующий день я тщательно подготовилась. Платье элегантнее не найти. Туфли «Прада» были куплены моим папочкой на двадцатипятилетие, не последняя коллекция уже, но сойдут. Маникюр, макияж, прическа выше среднего уровня. Я готова!

И ровно в семь в мой обшарпанный двор с переполненными мусорными баками, где я снимаю квартиру, вплыл его лакированный БМВ, от которого бабушки с лавочек шарахнулись кто куда. Да, надо было назначить встречу за углом. Но он сам сказал, что заедет и адрес знает. Откуда, интересно?

Вячеслав Александрович открыл мне дверцу, сделал комплимент – все как положено – и уселся за руль. Да еще и добавил уже в машине: «Платье выше всяких похвал!» И мне показалось, что он не закончил фразу. Должно было прозвучать окончание, типа: «не ожидал» или «это ваше?» Но я не стала на этом зацикливаться. Я сидела рядом с мужчиной моей мечты, окаменев от счастья, и вдыхала ароматы кожи и дорогой туалетной воды, которыми был наполнен салон.

Ехали молча, играла приятная музыка. Мне хотелось петь и танцевать, но я воздерживалась, не выполняя предписанный пункт: вести себя свободно и непринужденно. Украдкой смотрела на его божественный профиль и руки на руле, с которых, наверное, маститые скульпторы и лепят свои шедевры.

– Вы очень красивая сегодня, Ольга, – проронил Вячеслав, лучезарно улыбаясь, а у меня в мозгу тут же пронесся ответ: «А вы всегда красивы, не только сегодня», но я опять пренебрегла непринужденностью и ответила скучным «благодарю».

Ехали мы долго, настолько долго, что даже автобусом из своего захолустья я добралась бы быстрее. И дело даже не в пробках, просто Вячеслав Александрович вел свой автомобиль с излишней осторожностью. Наверное, боялся, что от скорости выше пятидесяти километров в час он рассыплется на запчасти. Ему сигналили со всех сторон, а мошкара, попадая на ветровое стекло, не разбивалась вдребезги, а медленно сползала вниз, не пострадав.

Наконец мы приехали. Ресторан сверкал так, будто это дворец: мраморные лестницы, греческие колонны, швейцар на входе. Так что боа и не помешало бы. Когда мне любезно предложили меню, мне сразу захотелось встать и уйти. Или заказать просто стакан воды без газа и один шарик мороженого.

Но Вячеслав сам стал делать заказ, спросив меня для приличия, люблю ли я жульен и спаржу. Я многозначительно кивнула, а на горячее заказала стейк по цене месячных обедов в нашем офисном кафе.

Вино было изумительным, я немного расслабилась, заговорила о работе и тут же вспомнила пункт третий: не болтать лишнего. Я красиво улыбнулась и замолчала после слов «женщине не нужна карьера». Пункт третий я провалила с треском, так как Вячеслав воззрился на меня, приподняв одну из своих изумительных бровей.

Весь этот шик вокруг, его присутствие, еда, которая таяла во рту, запиваемая каким-то чудодейственным вином, я оценила по достоинству, но в голове вертелась мысль: «Что ему от меня нужно? Зачем он привел меня сюда? У нас в компании работают сотни красоток! Одна Изольда Барышева чего стоит! Почему я? Где подвох?»

Но тут Вячеслав протянул свою красивую руку через стол и накрыл ею мою ладонь. Я снова улыбнулась, как Вера Брежнева, красиво и застенчиво и сказала:

– Спасибо за прекрасный вечер, Вячеслав Александрович.

И тут случился конфуз, который поставил под удар все мои и без того тающие планы и надежды. Он убрал свою руку, я отдернула свою и задела клатч на углу стола, он упал и раскрылся. А оттуда выпали ключи и тампон, который покатился по полу к соседнему столику. Вячеславу пришлось сделать вид, что он ничего не заметил, хотя три столика обернулись. Я все собрала сама и с видом заболевшей всеми болезнями сразу уселась на место.

Ужин подошел к концу. Вячеслав предложил немного пройтись, я не отказалась, хотя предпочитала бы провалиться сквозь землю. Он много рассказывал о себе, о своих заграничных отпусках, о загородном доме и в итоге закончил свою речь вопросом: «Мы еще встретимся?»

Я улыбнулась непроницаемой улыбкой работодателя, обещающего кандидату на престижную вакансию, – «Мы вам позвоним», – и ответила:

– Вячеслав Александрович, я не против, конечно. Но…

– Никаких «но», – вдруг заявил он, посадил меня в машину и отвез домой. – Я позвоню на неделе, – сказал он на прощание.

А я пришла домой, посмотрела на себя в зеркало и подумала:

«Нет, Вячеслав Александрович, мы с вами из разных песочниц. И одного свидания хватило, чтобы это понять». Я упала на диван и расплакалась. Мне было стыдно и обидно за себя. Я была уверена, что он не перезвонит.

Так и случилось, пока не перезвонил. «Не в свои сани не садись», – гласит народная мудрость, и я очень хорошо поняла ее значение только сейчас.

Туман

Туман… туман застилал все вокруг густой мохнатой пеленой. Сквозь него робко пробивался свет фонарей, ничего не освещая, но указывая дорогу. По этому блеклому свету, идя все время прямо, можно дойти до станции метро.

Виктор шел медленно, стараясь не задевать прохожих. Спешить ему было некуда, да и незачем. Он остался один в этой вязкой туманной жиже, в которую теперь превратилась его жизнь. Элеонора ушла, его любимая, единственная женщина на свете ушла, сказав на прощание одно лишь слово «прости», которое до сих пор царапало его душу, как гвоздем.

Прости… За что? За то, что жизнь кончилась? За то, что рухнули мечты? За то, что накрылось свадебное путешествие на Бали? За то, что его престарелые родители прилетают к ним на свадьбу через неделю? За что простить?

Виктор непроизвольно сжал скулы, и от этого ему стало легче, будто стержень внутри появился, даже плечи расправились, но уверенности это не придавало.

А вот и зияющая пасть подземки. Сейчас он спустится туда, сядет в самый угол вагона, обхватит плечи руками и закроет глаза. Так он будет ездить по кольцевой час или полтора, может, сделает пару ненужных пересадок. А потом побредет по ночной туманной улице в пустой холодный дом, эту ненавистную квартиру, в которую он вбухал все свои сбережения, чтобы им с Элеонорой было где начать вить свое семейное гнездо.

Зачем она, эта чертова жилплощадь, теперь ему одному? Без нее. Родители приедут, будет где остановиться, конечно. Но это и все? А как они с ней мечтали о собственном доме, присматривали мебель, шторы, ковры. И всего-то неделю назад! Не-де-лю!

А ему и не нужны были все эти удобства. Он прекрасно чувствовал себя на огромном матрасе на полу, лишь бы с ней рядом! Ощущать ее нежный, тонкий аромат, гладить атласную кожу и шелковистые волосы, обнимать, целовать и обладать этим сокровищем на правах ее единственного возлюбленного!

Да, неделю назад это было именно так, а сейчас… Что изменилось, спросите вы? Она ушла от него, ушла к своему бывшему мужу. И эти слова вновь так резко хлестнули по самолюбию Виктора, что он застонал от душевной боли и ускорил шаг, почти побежал.

Зайдя в свой новый двор, он сразу почувствовал неладное. В конце двора, в самой дальней его части, была драка. Виктор заспешил к своему подъезду, но вдруг услышал женский крик, доносящийся оттуда, где дрались. И вдруг какая-то ярость, злоба накатили на него, и он бросился на помощь.

Три тщедушных подонка, пьяные и обкуренные, пытались сладить с совсем юной девчушкой, которая отбивалась от них по мере своих сил, но не сдавалась. Виктор растащил в стороны еле стоящих на ногах отморозков, дал каждому хорошего пинка, отчего они вмиг испарились, и помог девчушке подняться.

Рядом он заметил небольшой чемоданчик и сумку, содержимое которой выпало и валялось вокруг, втоптанное в грязь. Он помог ей все собрать, затем успокоил немного, усадив на лавочку, и спросил, куда это она направляется в такую позднюю пору.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.