Наталья Цикоза
Я подарю тебе крылья

Глава

1

Открыв глаза, я поняла, что ничего не вижу. Ослепла? В панике принялась ощупывать поверхность, на которой лежала. Камень, холодный камень, подозрительно ровный. Пол? Вероятно. Аккуратно приподнялась, села. Постаралась успокоить заходящееся в дикой скачке сердце. Поводила руками вокруг в надежде наткнуться на… ну не знаю, хоть бы на стену или ещё на что-нибудь. Подниматься на ноги без опоры было страшно, поэтому я встала на карачки и принялась медленно двигаться. Голым коленкам было неприятно, но уж лучше так. В кромешной тьме отсутствие одежды не смущало, да и кто меня здесь мог видеть. Каждые пять шагов останавливалась и протягивала руку перед собой. Просто как-то не хотелось врезаться во что-нибудь лбом. И вот через несколько метров я нащупала вожделенную стену. Уже опираясь на неё, поднялась на ноги. Стена тоже была явно искусственного происхождения: грубо обработанный камень, опять камень. Поёжилась, ощущение беспомощности накрыло с головой. Кроме того, здесь вовсе не было тепло. Неожиданно для себя громко всхлипнула. Звук оттолкнулся от стен и усиленный эхом исчез только через несколько секунд. Я делала то, что могла сейчас делать, – это двигаться вдоль стены, держась за неё руками, при этом мучительно пытаясь вспомнить, как я сюда попала. Странно, из моей памяти было стёрто всё, что меня так интересовало, и даже больше… Я не помнила собственного имени, не говоря обо всём остальном. Казалось, что жизнь началась в момент моего пробуждения здесь и сейчас. Вокруг была мгла, ненормальная, беспросветная мгла и тишина, разбавляемая лишь моим собственным дыханием, тихим шуршанием ладоней по стене и моими собственными шагами.

– Кто я? Зачем я? – проговорила вслух, надеясь, что хоть говорить умею.

Звук вновь закружил вокруг, отталкиваясь от стен, и утихающим эхом скрылся. Голос у меня оказался слабым и чуть хрипловатым, наверное, от страха и волнения. Я продолжала свой путь вдоль стены, подсознательно опасаясь, что хожу по кругу. Но нет, в какой-то момент нащупала угол. Каменный коридор? Да, и, наверное, очень длинный, раз эхо так разлетается.

Я изо всех сил напрягалась, пытаясь откопать в лишённом памяти мозгу сведения хотя бы о себе. Бесполезно, всё было бесполезно. Казалось, прошло несколько часов, ладони стёрлись о шершавый камень и саднили, ноги гудели. Рвано выдохнув, прислонилась спиной к стене, а через минуту и вовсе сползла по ней, уселась на пол. Задумалась. Было много углов, и не только внешних, но и внутренних, какой длинный странный коридор.

– Помоги мне, – прошептала я, даже не зная, к кому обращаясь, выдохнула обречённо. Уже давно хотелось есть, да и пить тоже. Закрыла глаза и впала в какую-то прострацию. Что с открытыми глазами, что с закрытыми меня окружала безмолвная мгла. Может быть, я умерла, и теперь моя душа ходит по этому коридору, пытаясь найти выход? Тронула пальцами правой руки ладонь левой, поморщилась, неужели после смерти можно испытывать боль? Хотя, что живые могут знать о неживых? Темнота, тишина…

– Талиша, иди, – почудился мне женский голос, очень тихий, как шорох травы.

– Талиша, – повторила я, слушая, как эхо уносит звук в бесконечный коридор.

Имя мне понравилось. Что ж, если я не знаю своего, пусть будет хотя бы это, созданное то ли моим воображением, то ли шёпотом ветра в гулких коридорах. Сколько просидела, не помню, кажется, даже успела поспать. Однако сон не принёс отдыха. Только шея затекла от неудобного положения, да пить захотелось ещё больше.

Поднялась, надо было идти, найти выход, не может же быть этот коридор и вправду бесконечным. Иначе… Боги, иначе мне здесь суждено остаться на всю жизнь, надо сказать, очень-очень недолгую, если не удастся найти хотя бы воду. Но о наличии воды ничего не говорило, стены, как и прежде, были холодные, но сухие. Сколько прошло времени прежде, чем вновь я обессиленно опустилась на пол, не знаю, но, закрывая глаза, я прошептала, обращаясь, наверное, к равнодушным каменным стенам:

– Помоги…

Меня разбудил звук, похожий на всплеск воды. Я вскочила на ноги. И откуда только силы взялись. Затаив дыхание, прислушалась, пытаясь определить, откуда слышался звук. Но вокруг, как и прежде, стояла тишина, глухая, беспросветная, мёртвая тишина. Неужели со мной играет моё воображение и желание получить хотя бы глоток влаги? Плечи опустились сами, голова поникла, хотелось плакать, но слёз не было, да и откуда бы им взяться. Сколько часов я блуждаю по этим коридорам, а может быть, дней? Губы высохли и потрескались, ладони покрылись коркой и уже ничего не чувствовали, ноги дрожали от слабости. Я перестала вслушиваться в равнодушную тишину, обречённо вздохнув, и в этот самый момент мне показалось, что кроме меня здесь, в этих гулких коридорах, кто-то есть. Боги, неужели вы услышали меня, пусть это будет правдой, пусть здесь окажется хоть кто-нибудь живой! Оттолкнувшись от стены, я двинулась туда, куда вело меня… нет, не звук, но ощущение присутствия кого-то, старалась не думать, что это может оказаться хищник, такой же уставший и голодный, как я. Да, честно говоря, мне уже было всё равно, лишь бы разбавить эту мёртвую тишину и темноту хоть чем-нибудь. Шла, напряжённо прислушиваясь, может быть, поэтому пропустила очередной поворот. То, что под рукой нет стены, поняла не сразу, наконец уловив обострившимся слухом чужое дыхание, на секунду застыла, потом быстро сделала несколько шагов и, ожидаемо, врезалась в каменную стену лбом. Охнула, потирая стремительно начавшую наливаться шишку. Но даже это было неважно, теперь я явственно слышала дыхание живого существа, а через мгновение и всплеск воды. Боги, здесь была вода! Но как её найти?

– Здесь есть вода? – спросила неизвестно кого, не очень-то надеясь получить ответ.

Но мне ответили низким мужским голосом с нотками удивления:

– Здесь только чаша со слезами Марании.

Едва ли я поняла смысл услышанных слов, однако, повинуясь непонятному порыву, оттолкнулась от стены и пошла на звук его голоса в отчаянном желании оказаться рядом с живым человеком.

– Стой, дура! – раздалось возмущённое.

Но я уже почувствовала, как моя левая нога соскользнула в воду… в воду! Быстро вытянув её обратно, держась за непонятно для чего стоявший тут каменный столб странной формы, я рухнула на колени, наверняка разбив их в кровь. Всё равно. Здесь была вода! Зачерпнув двумя руками вожделенную влагу, сделала несколько судорожных глотков, прежде чем почувствовала горьковато-солёный вкус, похожий на вкус морской воды, только более горький и более солёный. Эйфория прошла тут же, боги любят пошутить со смертными, я понимала, что это вовсе не спасение моё, скорее наоборот, но вновь зачерпнула горсть воды и, закрыв глаза, проглотила. Слыша тяжёлые шаги у себя за спиной и недовольный голос:

– Жить надоело? – и после секундной паузы: – Как ты попала в лабиринт Марании? Кто тебя привёл сюда?

– Не знаю, – прошептала я, чувствуя, как тело наливается тяжестью.

Больше ничего сказать не смогла: меня вздёрнули вверх, порядочно тряхнув за плечи, и, ругаясь на глупых рабынь и их идиотов хозяев, нарушающих законы Эдрина, куда-то потянули. Я едва успевала переставлять ноги, то и дело налетая на каменные стены, но останавливать мужчину не решалась, он шёл очень уверенно, а значит, скоро этот коридор кончится, нет, не коридор, лабиринт. Вот откуда столько углов… С каждым последующим метром мысли становились более вялыми, а глаза я закрыла, всё равно ничего не видела. Тем неожиданнее был свежий морской ветер, разметавший мои волосы. Я распахнула глаза, прежде чем меня грубо толкнули на траву, удержаться на ногах я не смогла, но даже не обиделась на своего спасителя.

– Я вижу, – прошептала, перевернувшись на спину, созерцая звёздное небо, которое почему-то стало стремительно темнеть, поглощая всё вокруг.

Они готовились долго и тщательно, в атмосфере строжайшей секретности. Вот уже два года как гордый сын своего народа Эшмар Алан Карим готовился возглавить государство вместо тирана и деспота Урсуна Занила Нахмара. Этот год должен был стать решающим. Он, любимчик богини-матери, светлоокой Марании, покровительницы их древа, отправился за благословением в священный лабиринт на дальнем острове. В тот момент он старался не думать, что он и саэр – правитель земель Эдрина – принадлежат к одному древу, хоть и разным его ветвям, и покровительница у них одна.

– Светлоокая Марания, молю, дай мне возвыситься над саэром! Я буду чтить твои законы и нести благоденствие на земли Эдрина. – Три дня, три клятых дня он сидел в центре лабиринта у чаши со слезами богини, моля о помощи в опасном деле.

И вот, когда богиня наконец появилась, соткавшись из лучиков света, и что-то хотела сказать, в проход ввалилась ненормальная рабыня. И откуда она только взялась? Тощая, грязная, без одежды, шарящая перед собой руками, словно ничего не видела. Хм. Пожалуй, и вправду не видела, люди такие слабые, и у них нет ночного зрения, как у расы эдранилов. Она врезалась в стену, охнула, прикрывая рукой набухающую на лбу шишку. Богиня сочувственно качнула головой, глядя на ненормальную, и исчезла. А эта… прохрипела что-то о воде. Он даже и подумать не мог, что она рванёт на его голос с таким отчаяньем, как будто и не боялась гнева эдранила, которому так помешала. Он бы убил её немедленно только за то, что она находилась в священном для их расы месте, оскверняя его своим присутствием. Рабам запрещено даже приближаться к этому острову, а девчонка мало того, что залезла грязной ногой прямо в священный сосуд, да ещё и принялась пить из него! Неслыханное дело! Несколько секунд он приходил в себя от увиденного, потом сообразил, что ненормальную надо вывести из лабиринта, пока она не умерла прямо здесь. Даже на этом острове нельзя было допустить чьей-либо смерти: выплеск эманации смерти не понравится богине. Может быть, стоило взять её на руки, чтобы она не болталась позади него, то и дело стукаясь о стены при резких поворотах, но брезгливость не позволила. Была бы она хоть в какой-нибудь одежде…

Когда она потеряла сознание, Карим подумал, что умерла. Да он просто был в этом уверен! Но ожидающий его у входа в лабиринт друг и советник Олим Карах проверил пульс на шее рабыни и вопросительно посмотрел на будущего правителя Эдрина. Выслушав Карима, подхватил девчонку на руки и первый отправился на корабль, ожидающий их с подветренной стороны острова. Вообще он не отличался особой разговорчивостью.

Ступив на корабль, Карим приказал завернуть девчонку в парусину и оставить на верхней палубе. До утра она вряд ли доживёт, а рассмотреть клеймо, чтобы определить, кто её хозяин, можно будет и когда взойдёт светило дня. Сейчас же Карим был слишком раздражён, чтобы возиться с этой…

Распив с другом бутыль вина, вымотанный долгими молитвами и разочарованием, Карим заснул, едва его голова коснулась подушки.

Карах, вздохнув, посмотрел на друга. То, что творилось вокруг него последние два года, жутко не нравилось. Всё началось с того, что дядя Карима, Алан Бринар Варин, убедил племянника в его высоком предназначении. Да, они с саэром одного дерева, но правителями Эдрина всегда были потомки ветви Урсум. У Карима и вправду были большие крылья, но и саэр имел не меньшие, это его дядя обладал только подобием крыльев. Впрочем, мало кто из эдранильцев был способен летать. Вот уже больше сотни лет как их раса утратила эту способность. Да, по-прежнему они были сильны и быстры, по сравнению с людьми, но… Когда-то богиня одарила их способностью к полёту, однако, спустя много поколений, похоже, она сама и забрала эту способность. Теперь они могли максимум планировать, спрыгнув с высоты, и время, проведённое в воздухе, напрямую зависело от размера крыльев. К примеру, Карим мог планировать почти час, сам Карах намного меньше, а способность дяди в этом плане вообще была сомнительна.

Старейшины много лет пытались разобраться в задумке богини-матери, для чего ей приспичило отнимать способности у своих сыновей. Возможно, всё-таки виноваты люди, которых шаманы призвали из другого мира, это они нарушили равновесие в обществе коренной расы. Но в тот момент это казалось наиболее правильным выходом, женщины расы эдранильцев всегда были мужеподобны, и мало кто из них соглашался принести потомство мужчине. И даже богатый выкуп семье не помогал, эдранилки не желали вынашивать и рожать в угоду мужьям, а потом случилось страшное. Какой-то вирус поразил всех женщин, совсем юные погибли, а старшие доживали свой век, и даже реши они родить, эту способность убил в них проклятый вирус. Вот тогда и призвали шаманы людей. Первые из призванных женщин выполнили своё предназначение и не в пример эдранилкам оказались нежными и любящими матерями, некоторых даже брали в жёны… Однако вместе с женщинами было и несколько мужчин. Создавались человеческие семьи, причём число их с каждым годом росло. У них-то не было проблем с рождаемостью. Вот старейшины и приняли решение создать поселения для людей, а чтоб люди, по своему обыкновению, не бродили по всей Аронии без позволения высшей расы, издали закон. Закон обязывал старейшин контролировать нанесение эсани – татуировок – младенцам, едва появившимся на свет. И как-то незаметно люди стали рабами эдранильцев. Спустя несколько столетий такое положение вещей воспринималось уже как само собой разумеющееся. Все привыкли. Эдранильцев устраивали послушные рабы, которыми люди становились после нанесения клейма принадлежности, оно каким-то образом влияло на человеческое сознание. А самих людей устраивало, что за беспрекословное подчинение и преданность они имеют кров и пищу. И уже давно никто не вспоминал о том, что первые появившиеся тут люди не были рабами и ныне живущие эдранильцы – это потомки тех самых первых человеческих женщин.

Но ведь они никому не мешают и за пределами своих койев поголовно являются рабами. Живут в поселениях и при рождении наносят на плечо каждого ребёнка татуировку, имеющую личные данные, и принадлежность тому или иному койу. Когда раба забирает хозяин, рядом с татуировкой ставится клеймо. Вот так, по отметинам на теле, можно отследить всю жизнь данного раба. И именно эти знаки высокие эдранильцы собирались рассмотреть на плече рабыни, лежащей сейчас на верхней палубе. Олим Карах тяжело вздохнул, поднимаясь туда. Он снова и снова прокручивал в голове последние события. Карим был в бешенстве оттого, что ему помешали вымолить у богини благословение на столь опасное предприятие. Конечно, его друг не позволил бы убить глупую девчонку… мысли эдранильца вновь вернулись к Кариму…

Какими посулами и обещаниями умаслил старый Варин своего племянника, как убедил решиться на предательство Карах, не знал. Единственное, чего он смог добиться от своего друга, прежде чем сделать последний шаг, – просить милости у богини-матери, всегда благоволившей к своему любимцу. Но помешала девчонка, странно всё это. Они сами шли вслед за штормом. Как она могла оказаться на острове? Да и кому понадобилось обрекать маленькую рабыню на такую страшную участь? Снова вздохнув, Карах вышел из каюты друга, решив проверить, как долго проживёт рабыня.

Поднявшись на палубу, он привычным взглядом окинул находящихся здесь двух рабов и свободного полукровку, офицера Нарха, руководившего ими. Да, в Эдрине были и такие – результат связи эдранильца с рабыней, это было редкостью, рабыни редко приносили потомство. Старейшины давно выяснили, что клеймо принадлежности не просто обязывает раба быть верным и покорным, но и каким-то образом влияет на способность зачать, и даже если это происходит, крылья у полукровки слишком малы, чтобы поднять его в небо даже теоретически. Олим Карах поморщился, дядя Карима тоже был из таких.

Ночная вахта… Морской ветер освежал лицо, и, ухватившись за канат такелажа, Карах закрыл глаза, подставляя его мелким брызгам. Было невыносимо тоскливо думать о судьбе друга, если их с дядей сомнительная авантюра не возымеет успеха. И ещё противнее было думать о том, что он сам, зная о готовящемся предательстве саэра, молчит, тем самым становясь соучастником преступления.

Еле слышный стон заставил распахнуть глаза и взглянуть на кокон парусины, в которую завернули маленькую глупую рабыню. Жива? До сих пор жива? Сделав несколько шагов, он присел на корточки, сложив нижние руки, верхними откинул край парусины, закрывавшей лицо девушки. Его догадка оказалась верной, стонала именно она. Тяжёлое дыхание, потрескавшиеся губы, на лбу, украшенном здоровенной шишкой, испарина. Протянув руку Карах, прикоснулся к её щеке. Девчонка металась в жару, безуспешно пытаясь облизать сухим языком пересохшие губы. Эдранилец вскинул голову, ища взглядом не сильно занятого раба. В этот момент к нему приблизился молодой парень с кружкой в руках, виновато посмотрел.

– Высокий лан, вы позволите напоить женщину? – он с почтением склонил голову.

– Разумеется. Нельзя отказывать в последнем желании умирающему. Побудь рядом с ней, пока она не оставит этот мир.

Мальчишка встал на колени и аккуратно по глотку вливал в приоткрытый рот воду. Девушка глотала жадно и вроде как даже не думала умирать, только глаза по-прежнему не открывала. «Всё равно ей конец, – с жалостью подумал Карах, – возможно, она была бы даже хорошенькой, если её подлечить и умыть… Но испившие слёзы Марании не выживают. Её судьба предрешена». Девушка, напившись, вновь впала в забытьё, уронив голову набок. Ещё раз сочувственно вздохнув, Карах с тяжёлым сердцем отправился в свою каюту. Он сильнее прочих чувствовал эманацию смерти, лекари всегда чувствуют такие вещи острее остальных. Он точно знал, что в момент, когда маленькая рабыня расстанется с душой, его самого накроет удушающим чувством чужой тоски по непрожитой жизни. Так всегда происходило, когда он оказывался в непосредственной близости от умирающего. Он снова подскочит в кровати, хватаясь за горло и пытаясь вдохнуть, всего несколько секунд… Как бы он хотел оказаться в этот момент подальше отсюда. Глаза закрылись, что бы там ни случилось дальше, сейчас надо отдохнуть.

Глава 2

К своему удивлению, Карах проспал до утра ничем не потревоженный. Светило заполняло ярким светом каюту через открытое окно, которое рабы не удосужились закрыть плотными шторами. Но, наверное, это и к лучшему, ему сегодня предстоит нелёгкий разговор с Каримом, и надо узнать, кому принадлежит девчонка… Потянувшись, эдранилец поднялся, расправил и сложил крылья, звякнул колокольчиком что стоял тут же на рабочем столе. Вошёл личный раб, который много лет верой и правдой служил Караху, старый Мул, поклонился. Следом двое молодых рабов занесли ванну и воду, помогли совершить омовение. Конечно, это не тот каменный бассейн в замке Карима, где можно было резвиться с молоденькими рабынями, но всё же. Мысли вновь вернулись к девчонке на верхней палубе. Неужели до сих пор жива? Он уже оделся и заплетал косу, когда грохнула о стену дверь соседней каюты. Поторопился закончить своё занятие и выскочил следом за разгневанным, судя по напряжённой спине, Каримом. Не стал окликать, просто поднялся за ним на верхнюю палубу и в изумлении остановился.

Девчонка и вправду была жива, и даже в сознании. Кутаясь в жёсткую парусину, она сидела, прижавшись спиной к мачте, и исподлобья смотрела на матросов, стоявших перед ней. Те с интересом рассматривали совсем молоденькую рабыню. Эдранильцев она не видела, мужчины находились сбоку и чуть позади её.

Тихо выругавшись, Карим направился к несчастной. Увидев его, рабы низко склонились, прижав раскрытую ладонь правой руки к левой стороне груди – знак покорности и почтения к своему господину. Девчонка резко повернула голову в его направлении, и глаза её расширились, она побледнела, едва сдерживаясь, чтобы не закричать, попыталась отползти, но тяжёлая парусина, в которую она по-прежнему была завёрнута, не позволила. И рабыня застыла, с ужасом глядя на приближающегося эдранильца.

Я проснулась от жажды, распахнула глаза, увидела рядом кружку, схватила её и осушила в один присест. Попыталась выбраться из укутавшей меня ткани, жёсткой, неприятной и уже порядком нагретой солнцем, собственно, потому мне и было жарко. Услышала, как рядом присвистнули, и обернулась. На меня смотрели сразу с десяток здоровенных небритых мужиков. Странно смотрели, в их глазах любопытство было смешано со страхом, впрочем, и мне они показались страшными. Рядом опустился на колено парень и попытался забрать у меня из рук пустую кружку, которую я так и не выпустила, судорожно прижимая к себе.

– Роф, наверно, надо позвать хозяина, – пробасил один из бородатых мужиков.

Парень кивнул и, легко поднявшись, куда-то убежал, я не решилась выпустить из поля зрения мужиков. Только приподнялась и оперлась спиной о так удачно оказавшуюся здесь мачту. Оказывается, я была на корабле. Немного мутило то ли от голода, то ли от качающегося пола. Но левой рукой я продолжала судорожно прижимать к груди край жёсткой ткани, а правой – кружку. И со страхом ждала, что будет дальше. Единственное, что радовало, – вопреки своим давешним страхам я не ослепла. Но какое это будет иметь значение, если на меня сейчас кинутся эти мужики? Пальцы от напряжения свело судорогой, я решилась вдохнуть, вдох получился рваным. Внезапно мужчины все как один поклонились, зачем-то прижав к груди руку. Я повернула голову и едва не закричала. Ко мне шли двое… огромные, с двумя парами рук, торчащими из-за спины острыми горбами, широкими лицами, и ещё у них были янтарные глаза с вертикальным зрачком, как у кошки. Невольно я втянула голову в плечи, ещё сильнее прижав к себе обе руки, вблизи они казались ещё больше. Почувствовала, как от лица отлила кровь.

Тот, что шёл первым, остановился, чуть прищурился.

– Как ты попала в священный лабиринт? – прогрохотало у меня над головой.

Говорить я не могла, от накатившего ужаса и соображала-то с трудом, только ещё больше сжалась. Громила наклонился, а я поняла, что мир вокруг меня меркнет.

Карим поморщился, когда окончательно побелевшая девчонка вдруг потеряла сознание. Он выпрямился, чуть повернул голову в сторону Караха:

– Что с ней?

– Потеря сознания. Уверен, что от страха, – опускаясь около девчонки на колено, негромко произнёс лекарь.

– Разумеется, поняла, что ждёт её и её хозяина… Не важно. Странно, что она выжила. Ладно, я должен увидеть клеймо хозяина, – он мотнул головой, подзывая двух рабов.

Полюбовался тем, как из груды парусины выпутывают хрупкое тело с довольно привлекательными формами. Задержал взгляд на небольших, но очень аппетитных грудях с розовым ореолом вокруг сосков. И вздрогнул, услышав растерянное:

– Лан Карим, у неё нет клейма и… эсани… его тоже нет.

– Как это может быть? – Карим сам опустился на колено, смотря на абсолютно свободное от каких-либо меток плечо, осмотрел другое, там тоже ничего не было. В раздражении вытащил девчонку из кокона парусины полностью и, держа её верхними руками, нижними даже провёл по плечам, стремясь убедиться, что действительно ничего нет. Осмотрел её полностью и перевёл недоумевающий взгляд на друга. Повторил: – Как это может быть?

– Странно, действительно странно, – вымолвил до сих пор молчавший Карах, – во время шторма к острову невозможно подойти, а он кончился всего три дня назад. И мы сразу же высадились там. Когда её могли привести?

В этот момент девушка дёрнулась в руках Карима, пытаясь высвободиться, разумеется, безуспешно. Он перевёл взгляд на неё:

– Как ты попала на остров? – спросил уже тише.

– Не знаю, – еле слышно прошептала она, с ужасом глядя на эдранильца, – я очнулась уже там, в коридоре.

Мужчина нахмурился и наконец отпустил мои запястья. Прикрывшись левой рукой, как могла, я отползла подальше, помогая себе свободной рукой. Безотчётный страх овладел всем моим существом, знала, что бояться глупо. Вон, стоят же мужики и парень тот, что был рядом, и все удивлённо смотрят на меня, не на этих чудовищ, а на меня. Но тело трясло, и с этим я ничего не могла поделать. Чувствовала, как от лица вновь отливает краска.

– Успокойся и наконец просвети меня, что во мне такого страшного, что ты смотришь на меня как на чудовище какое? – почти спокойно спросило… чудовище.

– У вас руки, – просипела непослушными губами.

– Да, – уже с явным раздражением произнёс… он, – у меня две пары рук, одна пара ног и ещё есть крылья! – Он развернул большие чёрные кожистые крылья, которые я вначале приняла за горб. – А как, по-твоему, должен выглядеть эдранилец?

– Не знаю, – прошептала, чувствуя, что снова куда-то проваливаюсь.

– Эй, – Меня тихонько похлопали по щекам. – Не надо терять сознание. Ты что, не видела представителей нашей расы?

Я отрицательно помотала головой, всё ещё со страхом глядя в его глаза. И вдруг заметила, что он меня тоже осматривает, да ещё и с явным мужским интересом. А ещё я поняла, что совершенно раздета. Жар бросился в лицо, я резко подскочила на ноги, ещё не зная, что буду делать. Но, видимо, хождения по лабиринту не прошли бесследно – голова закружилась, и я поняла, что падаю. Мне не дали упасть.

– Отнеси в мою каюту. Пусть помоется и поест, будет ещё время разобраться, –пророкотало над головой, и меня сгрузили на другие руки, больше похожие на человеческие.

Я повернула голову и увидела того самого парня. Похоже, в этой компании он был самый молодой. Попыталась высвободиться, но он укоризненно покачал головой:

– Мне не трудно, лания, а вы слишком слабы, чтобы самой о себе позаботиться.

Я сжалась в комочек, с ужасом думая, что будет дальше. Наверное, парень почувствовал моё напряжение, его губ коснулась грустная улыбка:

– Вам незачем бояться меня.

Он уже заносил меня в большую каюту, усадил на внушительных размеров кровать. Проследил, как я сжалась, прикрывая грудь руками. В коридоре послышались шаги, и в каюту протиснулись двое мужчин: один с большой ванной, другой с двумя вёдрами воды. Молча всё поставили и ушли, так же не проронив ни слова. Парень вылил воду в ванну, извлёк из стенного шкафа несколько пузырьков разного цвета и обернулся ко мне.

– Я сама, – просипела, со страхом глядя на него.

Он молча сделал шаг назад и, демонстративно сложив руки, поглядел на меня.

– А отвернуться можешь?

– Если отвернусь, а вы вновь начнёте падать, я могу не успеть подхватить вас. Я не такой быстрый, как лан Карим.

В чём-то он был прав, поэтому я поднялась, но тут же покачнулась и поняла, что помощь мне действительно необходима. Парень уверенно подхватил меня и с лёгкостью усадил в горячую воду. Принялся взбивать пену, вливая тонкой струйкой жидкость из одного из пузырьков. Я наблюдала за ним, по-прежнему прикрывая руками грудь, воды было маловато, чтобы погрузиться в неё полностью.

Дверь открылась, и в каюту вошли её хозяин и мужчина с ещё двумя вёдрами воды. Чудовище – как он там себя назвал, эдранилец? – мазнув взглядом, проследило, как мужчина вылил воду из одного ведра, оставив второе, вышел. Уселось на единственный стул в этой каюте и задумчиво взглянуло на меня. Парень меж тем деловито намылил мне волосы и принялся массировать длинными пальцами кожу головы. Будь это женщина я бы, наверное, расслабилась, получая удовольствие. Однако сейчас я зажмурилась, ещё больше напрягаясь, сжимаясь. А ещё на меня смотрел этот…

– Роф, сходи на кухню, принеси лёгкий бульон и укрепляющий отвар для лании. Да, и найди лана Караха, думаю, нашу гостью надо осмотреть.

– Но я не закончил, лан.

– Смыть пену с головы я помогу, а что касается всего остального, думаю, ей не помешает подольше посидеть в воде.

Я слышала, как за юношей закрылась дверь, и поняла, что не дышу.

– Ты не знаешь, как попала в лабиринт, но хоть имя своё ты знаешь? – Мою голову вновь начали массировать, но уже другие пальцы, жёсткие.

– Я слышала шёпот, меня называли Талиша. Не знаю кто, там было слишком темно, – прошептала.

– Хорошо. Ты боишься эдранильцев, потому что мы не похожи на вас, но почему ты боишься Рофа? Он очень хороший парень и мог бы помогать тебе.

– Но он мужчина…

– Талиша, к сожалению, он никогда не сможет стать мужчиной. Врождённое уродство, оно скрывается под одеждой, но никогда не позволит обрести этому мальчику мужское счастье.

Я вскинула голову и неосмотрительно открыла глаза – и тут же пожалела о своём порыве, мыльная пена, попав в глаза, ужасно щипала. Однако в следующее мгновение на мою голову обрушился поток воды.

– У меня на корабле нет женщин, но есть Роф, – продолжил говорить Карим спокойным голосом, – он способен заменить тебе подругу и помощницу. А помощь тебе необходима. Роф хоть и раб, но очень внимательный и понятливый, мне не хотелось бы, чтобы ты его обижала своим страхом и недоверием.

– Он раб? – протёрла я глаза, чтобы взглянуть на мужчину.

– Как и все люди, покинувшие койи и живущие рядом с эдранильцами. – Он вновь нахмурился, вглядываясь в меня. – И мне было бы любопытно узнать, почему на тебе нет даже эсани.

– Что это? – спросила я и прикусила язык, потому что эдранилец помрачнел ещё больше.

В этот момент вернулся Роф, он быстро окинул взглядом нашу композицию: я, судорожно прижимающая к груди руки, и хмурый мужчина, нижняя пара рук которого сложена на груди, а верхняя опирается на край ванной. Парень поклонился, прошёл к столу и поставил на него поднос, накрытый крышкой.

– Талиша, все вопросы можешь задавать Рофу. – Мужчина встал, встряхнул мокрые руки и, не оборачиваясь, вышел.

– Значит, вас, лания, зовут Талиша? – парень чуть улыбнулся.

– Похоже на то, – я чуть поёжилась, вода в ванной остыла, и мне захотелось быстрее покинуть её.

Парень смекнул, в чём дело, и принялся намыливать мочалку:

– Вам надо согреться, лания, давайте я быстро вас помою.

Спорить не стала, позволила помочь подняться: слабость не позволила стоять без посторонней помощи. Но парень, в отличие от меня, и не думал смущаться, он быстро и чётко выполнял все действия. Вымыл меня, только недовольно качая головой, натыкаясь на всё новые синяки и ссадины. Облил тёплой водой и, обернув огромным полотенцем как маленькую, подхватил на руки. Перенёс на кровать и удивлённо посмотрел на меня, когда я вдруг покраснела от осознания того, что нахожусь в кровати того огромного монстра, которого все называют Каримом. Хотя, ну какой он монстр, вон даже парня отослал, чтобы рассказать мне о нём. И голову мне мыл очень аккуратно, наверное, боялся напугать.

– Лания Талиша, сейчас придёт лан Карах, он друг нашего господина и хороший лекарь. Не пугайтесь его, он тоже эдранилец.

– Спасибо, лан Роф, – тихо ответила я.

– Лания, рабов не называют лан, это для свободных, а у нас только имя.

– Хорошо, я запомню. Скажи, а о чём говорил лан Карим, что-то о каком-то эсани, это что?

Парень улыбнулся, закатал довольно широкий рукав, обнажая верхнюю часть плеча, на которой красовалась причудливая вязь символов. Я подалась вперёд, пытаясь рассмотреть, но, к сожалению, знаки мне были не знакомы. Под тремя строчками символов находилось ромбовидное клеймо с каким-то странным рисунком внутри.

– И что это значит? – Подняла я глаза на лицо парня.

– Это, – он присел рядом со мной на кровать и указал на верхнюю строчку символов, – название койя, в котором я родился, это дата моего рождения, – его палец прошёлся по средней строке, – а это имя моего рода и моё имя, – указал на третью строку, – но обычно никто не использует имя полностью, только личное. А это, – он коснулся клейма, мне даже показалось, с какой-то гордостью, – клеймо моего хозяина.

– Понятно, – растерянно пробормотала я, снова опускаясь на подушки. От слабости кружилась голова.

Дверь отворилась, и в каюту вошли двое эдранильцев. Невольно я снова сжалась, неосознанно стягивая на себе полотенце. Всё-таки они были большими, каюта моментально стала тесной от их массивных тел. Но Роф невозмутимо поклонился вошедшим и занялся тем, что, зачерпнув воду из ванны, понёс выносить вёдра, полные мыльной воды. Мужчины воззрились на меня, наверное, опять увидели страх в моих глазах, а я поняла, что неосознанно пытаюсь отползти к изголовью кровати. Тот, что был чуть ниже Карима, печально качнул головой и присел на край кровати.

– Лания, вас зовут Талиша? – Проследил, как я согласно кивнула. – Очень странно, что вы никогда не видели эдранилов, ведь это наш мир… – он запнулся, зрачки его глаз стали расширяться, а через несколько секунд он медленно повернулся к Кариму. – Друг, тебе это ничего не напоминает? Её странное появление на острове, отсутствие эсани и то, что она никогда не видела представителей нашей расы?

Я перевела вопросительный взгляд на Карима, заметила, как и его зрачки тоже расширяются, наверное, это должно было означать удивление. Он присел на другой край кровати, глядя на меня. Я непонимающе переводила взгляд с одного эдранильца на другого и чувствовала, как каюта всё быстрее начинает кружиться.

– Свободная женщина… – прошептал Карим.

Каюта перевернулась, а я почувствовала, как меня легонько бьют по щекам. Опять потеряла сознание, и когда только успела? Увидев, что я пришла в себя, Карах потянул за край полотенца, но я снова вцепилась в него как в единственную защиту.

– Девочка, – тихо проговорил мужчина, – я лекарь, а ты слишком часто теряешь сознание. Позволь осмотреть тебя, – верхними руками он без усилий отвёл мои руки, а нижними принялся распутывать полотенце.

Я сжала губы, разумеется, у меня не было сил сопротивляться этому мужчине. Хорошо, он лекарь, но второй-то тут что делает, и, заливаясь краской, я перевела взгляд на Карима.

– Карим, выйди, пожалуйста, иначе я не смогу нормально осмотреть ланию, – на минуту остановившись, так и не лишив меня полотенца, спокойно проговорил эдранилец.

– Но… – растерялся громила.

– Ты смущаешь её, разве не видишь?

Сглотнув, Карим прошёлся по мне взглядом и вышел. Однако тут же появился Роф, он уже управился с ванной и теперь остановился, с сочувствием глядя на меня.

– Попросить Рофа тоже выйти? – спросил Карах.

Я мотнула головой, в присутствии парня мне было даже спокойнее. На лице эдранильца появилась улыбка.

– Хорошо, а теперь попытайтесь расслабиться. – Мои руки отпустили, и это, как ни странно, помогло.

Я закрыла глаза, заставляя тело расслабиться, чтобы лекарь смог осмотреть меня.

Карим стоял в коридоре у двери своей каюты и пытался осознать то, что только что произошло. Рабыня не могла сама появиться в лабиринте, нет, не рабыня, свободная женщина – лания. Маленькая хрупкая лания. Его лания? Он просил у светлоокой богини Марании благословения, и вот это маленькое чумазое чудо, едва не умершее от его, Карима, вида, и есть благословение? Мотнул головой, не может быть. Впрочем, испившие слёзы богини не выживают… Он беззвучно приоткрыл дверь. В его направлении повернулись двое – Карах и мальчишка. Девушка лежала с закрытыми глазами, совсем бледная, кусала нижнюю губу. Карах неодобрительно качнул головой, но комментировать не стал, продолжая прощупывать живот пациентки.

– Милая, сколько времени вы ходили по лабиринту?

– Не знаю, долго, – услышал Карим тихий голос, – там совсем темно было. Я, кажется, пару раз засыпала от усталости, есть и пить хотелось, потом только пить.

Она замолчала, а Карим увидел, как она прижала тыльную сторону ладони к глазам, видимо, пытаясь не выпустить наружу слёзы. В груди у него кольнуло. Ладонь была покрыта кровавой коркой. Он вспомнил, как увидел её входящую в центральный зал лабиринта, скользящую руками по стене. Это сколько же она в полной темноте бродила? День? Два? Больше?

– Успокойтесь, лания, сейчас я обработаю ваши раны, и Роф накормит вас, – спокойно произнёс Карах, тоже рассматривая ладони девушки, – а потом вы будете спать, столько, сколько потребуется вашему организму.

– Я не знаю, где я, – всхлипнула девушка и из-под ресниц всё-таки выкатились слезинки.

– Что вы помните до того, как очнулись в лабиринте? – спросил Карах, щедро нанося на ладони девушки желтоватый крем. Она дёрнулась и зашипела от боли, но лекарь не выпустил её рук. – Знаю, что печёт, но потерпите, скоро пройдёт.

– Ничего, – ответила она, с трудом сдерживая стон, – я как будто только родилась, если возможно родиться взрослой, даже имени… – снова всхлипнула.

Он быстро закончил, потом намазал шишку на её лбу и несколько особенно больших ссадин, накрыл простынёй, лишая Карима возможности смотреть на ланию.

– Роф, позаботься, чтобы на ладонях лании постоянно оставался крем, пока не отвалится корочка. Накорми, а потом пусть выпьет вот это зелье и спать, спать, спать.

Парень с почтением поклонился, а девушка неожиданно открыла глаза и увидела замершего в дверях Карима. Её лицо вновь залилось краской смущения, и она потянулась за простыню, чтобы вновь сжать её. Но Карах остановил её руки, укоризненно покачал головой:

– Лания Талиша, вам придётся довериться Рофу. Теперь он ваши руки дня на два, не меньше, смиритесь с этим.

Как бы в подтверждение слов эдранильца Роф наклонился и подтянул простыню к самой шее девушки, ободряюще улыбнувшись при этом. Карах поднялся и, взяв под локоток Карима, увлёк его в свою каюту.

Усадив слабо сопротивляющегося друга за стол, Карах вытащил из стенного шкафа вино, два кубка и тарелку с нарезанным холодным мясом и сыром, присел напротив.

– Я не убил её вчера только потому, что нельзя было позволить эманации смерти выплеснуться там, – хрипло прошептал Карим, глядя сквозь кубок.

– Богиня отозвалась на твои мольбы, – тем же успокаивающим тоном, каким несколько минут назад разговаривал с девушкой, ответил лекарь.

– Я готов был убить её сегодня за то, что она помешала мне и не умерла сама, – как будто не услышав друга, Карим сжал кулаки, устроив их на столе перед собой.

– Богиня услышала тебя, – уже с нажимом повторил друг.

– Я просил благословения на предательство саэра, а получил девчонку, которая до дрожи боится меня. Карах, что мне с ней делать?

– Ты не знаешь, что делают с женщинами? – усмехнулся друг.

– Она не рабыня, и я даже приказать ей не могу быть со мной. Теряет сознание от моего вида и громкого окрика. Смотрит как дикий, загнанный в ловушку бурнуз.

– Ну так приручай, – вздохнул лекарь, – девочка и вправду напугана, истощена, травмирована и ничего не помнит. Может, и хорошо, что у неё отсутствует опыт прежней жизни. А рабыней ты можешь её сделать в любой момент, вот только если бы тебе нужна была рабыня, наверное, богиня и привела бы ещё одну рабыню, а не свободную ланию.

– В голове не укладывается, – Карим уронил голову в ладони верхних конечностей, а нижними потёр плечи, зябко ёжась.

– Выпей, друг, и успокойся. Если девочка оказалась в твоих руках в таком неожиданном месте…

– Пять месяцев в море, – перебил его Карим, он по-прежнему не слышал друга, – Хорошо, мальчишку взял с собой, кажется, она хоть его перестала бояться.

Глава 3

Удивительно вкусный бульон наполнил желудок. Роф покачал головой, сказав, что можно бы и с гренками его поесть, но пока не стоит. Как только раны перестало печь, а организм получил долгожданное питание, глаза начали слипаться. Пришлось, правда, выпить горьковатую настойку, что оставил лекарь, но её вкус не шёл ни в какое сравнение с той гадостью, что мне пришлось испробовать в лабиринте, когда я буквально умирала от жажды. В сон провалилась, как в пушистое, мягкое облако. Сновидений не было.

Проснулась как от толчка, распахнула глаза и не удержала звук, вылетевший из горла вместе с рваным вдохом. Глаза эдранильца, голова которого покоилась на соседней подушке, распахнулись, а узкий вертикальный зрачок расширился. За его спиной из кресла поднялся Роф. Почему-то последнее сразу успокоило.

– Простите, – сдавленно просипела, осознавая, что вокруг темно, наверное, ночь. Постаралась отодвинуться подальше от огромного мужчины. Пусть сейчас он лежал поверх одеяла и в штанах. Но рельеф мышц на его груди, массивные плечи, не прикрытые тканью одежды, внушали трепет, – не хотела вас разбудить, – произнесла ещё тише и вновь отодвинулась.

Его огромная рука потянулась ко мне, я сделала попытку отодвинуться ещё, но тут же была перехвачена другой. Сдержала крик ужаса, чувствуя, как от лица вновь отливает кровь.

– Ещё одно движение – и ты упадёшь с кровати, – совершенно спокойно произнёс Карим, аккуратно подтягивая меня к себе. – Почему ты так боишься?

Я не нашлась что сказать, только умоляюще посмотрела на парня, по-прежнему стоявшего за спиной мужчины.

– Роф, – позвал тот, не оборачиваясь, – принеси лании успокаивающего отвара.

Парень поклонился и вышел, а моё тело начала сотрясать крупная дрожь.

– Так не пойдёт. – Эдранилец наконец убрал свои руки и сел на кровати. – Талиша, это корабль, здесь нет отдельных кают, рассчитанных на пассажиров. Если только тебя не устроит место в трюме, раз уж я так пугаю. Вот только не пойму, чем заслужил это. – Мне показалось, в голосе звучала обида.

– Простите, – вновь прошептала, – конечно, это ваша каюта, а я…

Что говорить дальше, я не знала и теперь сидела, закусив губу. Возможно, и правда стоило попроситься в трюм, тогда не придётся делить с ним кровать. Глаза мужчины прищурились, он как будто прочёл мои мысли:

– Ты действительно предпочтёшь сидеть в холодном, сыром трюме?

Вскинула на него удивлённые глаза.

– Нет, я не читаю твои мысли, просто у тебя очень живая мимика, – невесело усмехнулся Карим.

– Зачем вы возитесь со мной? – спросила я, наконец совладав с собой.

– То есть? – Брови мужчины взметнулись вверх.

– Мужчины здесь нужны для управления кораблём, Роф – он слуга, а я… То, что я думаю… – недоговорила, опустила лицо, пряча пылающие жаром щёки.

– А если и так? – Прищурился мужчина.

Я метнула на него быстрый взгляд и сжалась, сделав попытку обхватить себя руками. Это движение мужчина пресёк, перехватив мои запястья и не давая стереть крем с рук.

– Неужели решила, что я возьму тебя силой?

– Да вам и силу применять не придётся, – прошептала совсем осипшим голосом.

– Давай договоримся, ты называешь меня на «ты». – Он проследил, как в открывшуюся дверь вошёл Роф с кружкой, из которой повеяло ароматом каких-то трав. – Сейчас ты выпьешь отвара, постараешься успокоиться и поспишь. А завтра я расскажу всё, что тебя интересует.

Странно, но его речь успокоила. Он отпустил запястья, внимательно наблюдая за мной. С помощью Рофа я послушно выпила отвар и благодарно улыбнулась парню. Повинуясь его рукам, опустила голову на подушку.

– Спи, маленькая лания, – эдранилец тоже опустил голову на подушку, не отрывая от меня напряжённого взгляда, – я бы не хотел, чтобы ты боялась меня.

Несколько минут мы так и смотрели друг другу в глаза, потом мои закрылись, и я вновь уплыла в сон.

Карим вздохнул, с трудом отводя взгляд от миловидного лица девушки, начавшей тихонько посапывать. Перевернулся на спину, поправив крылья.

– Роф, – позвал еле слышно.

– Да, господин, – ответил парень так же тихо из большого кресла, которое принесли из кают-компании специально для девушки и в котором рабу было позволено спать, раз уж тут негде поставить для него кровать.

– Думаешь, она сможет не бояться меня?

– Думаю, господин, вам не стоит опасаться этого. Лания Талиша, она просто ещё не освоилась в нашем мире.

– Постой, – Карим приподнялся на локте, глядя прямо на парня, – с чего ты взял, что она из другого мира? – Не то что бы он сам не сделал подобные выводы, да и слова друга подтверждали такую догадку, но мальчишка…

– Лания не похожа на наших женщин, – Роф замялся, – отсутствие эсани, кожа… Вы обратили внимание, какая она тонкая у неё? От излишне грубого прикосновения у неё образуются синяки…

Карим повернулся к девушке. Действительно, он отметил те следы, что оставил сам, когда рассматривал её тело в поисках эсани ещё там, на верхней палубе. Великая богиня, как же хрупко это создание! Он вспомнил высокую полногрудую Шуарин с золотистой, загорелой кожей, его любимую рабыню, что сейчас дожидается его в родовом замке. Безотказную, податливую, готовую выполнить любое желание своего господина. Её всегда полные желания карие глаза, как же они не похожи на те глаза, что смотрели на него несколько минут назад, – серые, изучающие… Стоп, а ведь действительно сейчас, прежде чем закрыться, глаза девушки изучали его, и в них не было страха, быть может настороженность, но не страх. Пожалуй, парень прав, и прав Карах, её надо приручить как горного бурнуза, аккуратно, не торопясь. Улыбка растянула губы мужчины, она будет его, ведь не зря же светлоокая Марания преподнесла ему такой подарок.

Карим проснулся от того, что девчонка вновь пыталась сползти с кровати. Ну что опять? Однако едва он взглянул на неё, увидел не страх, а полные слёз виноватые глаза. Виноватые? Она кусала губы и без помощи рук пыталась слезть на пол, глупенькая. Каким-то своим чутьём он понял, в чём дело.

– Что, отвара было слишком много? – улыбнулся он.

Девушка вновь закусила губу и виновато кивнула. Он и сам бы помог ей сходить в туалет, но пылающие щёки лании подсказали, что лучше позволить это сделать мальчишке. Перед ним, конечно, она тоже стесняется, но вовсе не так, как перед эдранильцем. Он поднялся, повернулся к окну, потягиваясь и расправляя крылья, и с удовольствием почувствовал, как девушка рассматривает его, затаив дыхание. Одевать рубашку не стал, шепнул вошедшему Рофу о проблеме Талиши и пошёл на палубу абсолютно счастливым от осознания, что страх его лании постепенно уходит, заменяясь любопытством.

Ох, как же мне было стыдно, ужасно стыдно, казалось, что вот прямо сейчас я самым натуральным образом сгорю от этого самого стыда. Но Роф ободряюще улыбнулся, вытащил из-под кровати сосуд, вероятно используемый как ночной горшок, и, аккуратно придерживая, помог сесть на него. Я не знала, куда девать глаза, особенно, когда, после того как я сделала свои дела, парень принялся подмывать меня. Боги этого мира! Меня подмывал парень… ну а что я хотела, вчера он точно так же невозмутимо мыл моё тело, как будто делал привычную работу…

– Роф, – позвала я, едва оказалась снова в кровати под лёгкой простынёй, – ты уже ухаживал подобным образом за женщинами? Прости, что задаю такой вопрос, но ты делаешь всё так, как будто… – я замялась, подбирая слова.

Парень вновь улыбнулся, только сейчас как-то печально:

– Приходилось. Господин, наверное, уже рассказал вам о моём уродстве, женщины не воспринимают меня как мужчину. Лания, вам не надо стесняться, на корабле нет рабынь, но не думаю, что, если бы они были, кто-то из них лучше меня ухаживал бы за вами.

На секунду мне почудились в голосе парня обидные нотки, и я поспешила оправдаться:

– Прости, Роф, ты действительно всё делаешь замечательно, но мне всё равно ужасно стыдно, ничего не могу с этим поделать.

– Вы привыкнете, лания Талиша. – Парень поклонился. – Кроме того, скоро ваши руки заживут и часть того, что я делаю, вы сможете делать сами.

– Да уж. По крайней мере в туалет смогу ходить сама, – я усмехнулась и почувствовала, как парень расслабился. Надо же, оказывается ему было не всё равно как я отношусь к тому, кто за мной ухаживает. – Роф, – тихо позвала, когда он отвернулся, чтобы вылить содержимое ночного горшка в окно, выходящее прямо в море, – а я могу попросить тебя не кланяться мне?

– Я привык, но если лании не нравится, то конечно. – Он задумчиво посмотрел на меня. – Лания Талиша, а вы так ничего и не вспомнили о своём мире?

– Нет, – я качнула головой, потом усмехнулась, – я не очень вписываюсь в ваш мир, да?

Парень сел на край кровати, глядя мне в глаза:

– Вы как дикий цветок, пересаженный в клумбу. И земля подходит, и света достаточно, но захотите ли вы расцвести?

Секунду или две я сидела поражённая таким сравнением.

– Да ты поэт, Роф, – качнула головой, – думаешь, всё зависит только от меня?

– От вас в первую очередь. Великая богиня-мать не приводит кого бы то ни было в наш мир просто так, она будет присматривать за вами раз уж вы здесь. Но как жить, решать всё равно только вам.

– А лан Карим, он, наверное, считает, что ваша богиня привела меня для него и я должна… – я судорожно втянула воздух и почувствовала, как щёки вновь запылали.

– Думаете, это не так? – Парень внимательно посмотрел на меня. – Но как случилось, что именно он нашёл вас в лабиринте, где вы никак не могли оказаться?

– Не знаю, – я опустила глаза, рассматривая ладони.

– Вы боитесь его?

– Нет, – неожиданно быстро ответила и сама себе поразилась, – только когда впервые увидела, – добавила еле слышно.

Но Карим услышал, он уже несколько минут стоял в коридоре и слушал разговор своего раба и лании. Парень довольно умён и наблюдателен. Он и раньше это знал, и не иначе светлоокая Марания направила его к этой маленькой девушке, чтобы поговорить, объяснить, успокоить.

– Роф, – снова услышал тихий, такой нежный голос Талиши. – Мне неловко, но есть у тебя какая-нибудь одежда, а то я не знаю, как в глаза лану смотреть.

– Конечно, лания Талиша. Ещё вчера я принёс лучшее, что у меня было, но не решился вам предложить. – Слышно было, как парень прошёл по каюте, открыл и закрыл шкаф. – Это всё велико вам…

– Ничего, – тихонько засмеялась девушка, – думаю, рубашка лана Карима мне вообще будет ниже колен.

– Болван, – беззвучно прошептал эдранилец, – мог бы и сам догадаться, что девушке нечего надеть, – он толкнул дверь, проходя внутрь.

Охнула, спрятавшись за рубахой Рофа, которую он придерживал так, чтобы я могла в неё влезть, не испачкав кремом, когда дверь распахнулась и на пороге появилась массивная фигура Карима, закрывая дверной проём. Щёки уже почти привычно зарделись, глаза невольно зажмурились. Роф быстро натянул на меня одежду и, обернувшись, поклонился хозяину. Это я не могла видеть, но явственно представляла. Почувствовала, как щеки коснулась шершавая ладонь и подняла веки. Он стоял, чуть склонившись надо мной, а тёмный янтарь радужки рассекал чуть увеличенный зрачок. Его ладонь застыла на щеке, и мне показалось, он не дышал, всматриваясь в моё лицо. Неосознанно я подняла руку, желая коснуться его, и тут же запястье мягко обхватили. Взгляд мужчины переместился на мою ладонь, другая рука тоже оказалась в плену.

– Аккуратно, маленькая лания, потерпи хотя бы ещё один день, – тихо произнёс он чуть хрипловатым голосом.

А я всё не могу оторвать взгляд от его лица, замечая жёсткую складку на лбу, плотно сомкнутые губы, острые скулы на загорелом лице. Виски, лишённые волос, и свисающую с плеча косу длиной ниже лопаток. Он вновь поднимает глаза и, не отпуская моих запястий, верхними конечностями обхватывает моё лицо. Приближается ещё ближе, я уже чувствую его дыхание. Быстро облизываю внезапно пересохшие губы и наблюдаю, как зрачок мужчины стремительно заполняет всю радужку. Лёгкое касание его губ вызывает покалывание в месте прикосновения и рваный вдох. Отпускает. Сердце колотится, дышать тяжело, губы снова пересохли. Что со мной?

– Больше не боишься? – Шёпот прямо в губы.

– Нет, – шепчу как во сне.

Улыбается. Как интересно, на таком суровом лице, н6а щеках, появились ямочки. Улыбаюсь в ответ. Он выпрямляется и идёт к креслу, стоявшему возле окна. А я всё ещё не отрываю от него взгляда. Дверь в каюту открывается. Ещё находясь в подобии транса, поворачиваю голову. Странно, когда Роф успел уйти за завтраком? Нагруженный подносом с горой тарелок, парень улыбкой встречает мой удивлённый и растерянный взгляд.

Рабочий стол быстро сервируется, чашки заполняются ароматным отваром, на тарелки выкладывается что-то печёное, рядом оказываются пиалы со всевозможными джемами. Повинуясь жесту господина, Роф с поклоном покидает каюту. Я, подхваченная сильными руками, оказываюсь в удобном кресле. Смотрю на мужчину, что садится напротив.

– Позволь мне тоже поухаживать за тобой. – Почему-то голос снова с хрипотцой, а зрачок чуть расширен.

Отламывает пальцами кусочек нежнейшей лепёшки, макает её в одну из пиал и протягивает к моим губам. Слышу, как он задерживает дыхание, а когда я губами невольно касаюсь его пальцев, зрачок вновь заполняет всю радужку. Я так и не смогла проглотить этот кусочек. Не знаю, что увидел эдранилец в моих глазах, но он вдруг резко встал, шумно выдохнул и бросив тихое:

– Пожалуй, и правда лучше будет, если тебя покормит Роф. – На мгновение прикрывает глаза, потом резко поднимается и уходит.

Я по-прежнему сижу, не шевелясь, ничего не видя. Что происходит со мной? Сквозь гулкие удары собственного сердца улавливаю звук открывающейся двери. Моего плеча осторожно касаются – вздрагиваю и наконец фокусирую взгляд на встревоженном лице Рофа. Всё вокруг оживает, я понимаю, что сижу в кресле у накрытого стола, а во рту что-то очень вкусное, пережёвываю и глотаю, чтобы задать единственный вопрос, застрявший в голове.

– Роф, что происходит?

Парень хмурится, продолжая вглядываться моё лицо. До меня доходит, что вопрос не понят.

– Я странно себя чувствую, и лан Карим, он… ушёл. – От осознания последнего почему-то горло сжимается.

– Лания Талиша, вы очень бледны. Давайте я покормлю вас и позову лана Караха.

При слове «покормлю» глаза опускаются на лепёшку, а перед внутренним взором длинные пальцы, отламывающие кусочек от неё, слишком маленький, чтобы я избежала касания этих самых пальцев губами. Но Роф взял вилку и ею отломил следующий кусочек, макнул его в очередную пиалу и предложил мне. Я с трудом выдохнула, унимая сердцебиение, и принялась за завтрак, отгоняя ненужные сейчас мысли.

Пришедший Карах осматривает меня, прощупывает пульс, кивает своим мыслям. Что-то объясняет, кажется, я киваю, отвечаю невпопад. В мыслях вновь всплывают янтарные глаза со стремительно расширяющимся зрачком. Он хмурится, поворачивается к Рофу, даёт ему какие-то инструкции и склянку с зелёной жидкостью. Моих губ касается кружка, пахнущая зельем, я послушно делаю несколько глотков. Роф что-то говорит, а я по-прежнему не могу избавиться от вспышками возникающих в мозгу картинок: вот он смотрит на меня здоровенный, страшный, и глаза его горят янтарём, как будто перечёркнутым посередине совсем узким зрачком, там, на палубе, а я не в состоянии пошевелиться от ужаса. Вот эти же глаза смотрят на меня, но зрачок уже чуть расширен, и я по-прежнему боюсь, но уже чувствую его беспокойство за меня. Его широкая спина с распахнутыми крыльями… Наверное, в этот момент страх к мужчине окончательно уступил место интересу. А сегодня…

В растерянности опустила глаза на ладони, которыми занимался Роф, пока я находилась в лабиринте своих мыслей. Он уже снял слой мази вместе с коркой, под которой нарастала тонкая розовая кожица, чем-то промыл и вновь принялся мазать ладони.

– Как быстро они зажили! Может, уже не стоит мазать? – улыбнулась я парню.

– Лан Карах говорил, что надо потерпеть до завтра. Но вы не услышали, потому что витали где-то далеко отсюда. – Парень вернул мне улыбку, и плечи его расслабленно опустились. – Лания Талиша, не пугайте нас больше так… Лан Карим сделал что-то, что вас насторожило? – спросил спустя пару секунд.

– Скорее, меня напугала моя реакция на него, – задумчиво ответила я и вдруг зевнула.

– Вы выпили успокаивающего зелья. Поспите, лания. – Мне помогли лечь, и мои глаза послушно закрылись.

– Роф, Карим совсем не поел, – проговорила я, проваливаясь в объятья Морфея.

Роф улыбнулся. Он был прав, светлоокая Марания не оставляет свою подопечную. Вот и сердце его хозяина растаяло, утонув в серо-голубых глазах этой девушки. И его друг лан Карах почти успокоился, глядя на то, как жёсткий, неприступный глава ветви теряется в присутствии маленькой человеческой женщины. Как в его глазах загорается не привычное уже вожделение, а нечто большее, тёплое и чистое. Роф и сам видел это, когда столкнулся с хозяином в коридоре. Девушка не знает, что происходит с ней, а отважный сильный воин не знает, что происходит с ним. Губы парня снова растянулись в улыбке, вот так рождается любовь. Он вытащил из маленького сундучка, предназначенного для личных вещей раба, тетрадку, уже наполовину исписанную. Его дневник, он завёл его, когда впервые столкнулся с подлостью. Тогда ему некому было излить душу, поделиться горечью и обидой на весь мир, все относились к нему как к недочеловеку. Но разве его вина, что он появился на свет вот такой, с довольно красивым лицом и деформированными половыми органами. Парень потёр грудь, иногда он чувствовал, как что-то давит изнутри, особенно при подобных воспоминаниях. Когда Роф попал в родовой замок Карима, женщины, буквально все подряд, строили ему глазки и обижались, не встретив ответной реакции. А потом первой же ночью любимая рабыня господина – Шуарин – пришла в его комнату, она танцевала для него, а парень лишь безразлично смотрел и ждал, когда женщина наконец удалится. Она ушла оскорблённая до глубины души, а едва рассвело, двое стражников вытащили его прямо из постели и, избивая по дороге, поволокли в подвал, где уже ждал господин. Тот сделал знак стражникам, руки и ноги парня привязали к вбитым в стену кольцам. Никто не сказал ни слова, у него ничего не спрашивали, только его новый хозяин яростно сверкал глазами. Роф тоже молчал, в родном койе его учили, что господин сам должен начать разговор. Старый наставник, тот, который учил детей грамоте, не уставал повторять наставления о верности и преданности к тому, чьё клеймо украшает плечо раба. И Роф ждал, когда ему зададут хотя бы один вопрос. Он вскинул удивлённый взгляд на лана Карима, когда с него принялись срывать одежду. А едва он остался обнажённым, лан Карим приблизился, изучая то место, где должно быть достоинство любого мужчины, и нахмурился.

– Даже так? – Услышал впервые раб голос своего господина.

Повинуясь приказу, Рофа отвязали, позволив надеть то, что осталось от одежды, а через минуту к тем же кольцам была привязана его вчерашняя гостья. Заливаясь слезами, она умоляла пощадить, парню даже стало жаль очень красивую девушку ровно до того момента, как она бросила на него ненавидящий взгляд. Это была её ошибка, хозяин не был глупцом, он заметил этот взгляд и сделал правильные выводы.

– Ты просила, чтобы насильника лишили достоинства? Что ж, твоё желание выполнено. – Парня вновь схватили и показали женщине то, что она не увидела вчера. Теперь в её глазах плескался ужас вперемешку с обречённостью. – Я слишком нежно относился к тебе.

Несколько движений – и брюнетка обнажена, ещё движение – и крик боли. Эдранилец брал её жёстко, не стесняясь присутствующих здесь стражников. А впервые видевший такое Роф был не в силах оторвать ошарашенного взгляда от происходящего. Сколько это длилось, он не помнил. Казалось, пришёл в себя только когда потерявшую сознание красавицу унесли.

– Не жалей её, – устало произнёс лан Карим, разворачиваясь к парню, – сегодня утром она разбудила меня рыданиями и мольбами убить тебя, предварительно оскопив. Она нравилась мне, мягкая, гибкая, и я даже подумывал попросить у неё крылья. Не ожидал, что окажется такой стервой. Но это и к лучшему, я не совершил фатальную для себя ошибку, такие не могут одарить крыльями. Приведи себя в порядок, через час я жду тебя в своих покоях.

Потом был долгий разговор и решение господина сделать Рофа своим секретарём. Понятливость, покладистый характер, умение держать язык за зубами и красивый почерк сыграли парню на руку. Теперь он всегда сопровождал господина, сбылась детская мечта повидать мир.

…Роф снова посмотрел на девушку, закрыл тетрадь, так ничего не написав в ней. Он сделает это позже, ночью, когда все будут спать. А сейчас надо сообщить господину, что маленькая лания обеспокоена тем, что мужчина не позавтракал. Реакция лана Карима не разочаровала, Роф уловил в поведении господина то, что несколько минут назад наблюдал у девушки: растерянность, задумчивость, немного глуповатая улыбка. Поев, господин устроился в кресле, наблюдая за спящей ланией. Убрав со стола, парень отправился, пожалуй, к единственному верному другу лана Карима и поделился наблюдениями. Он подумал, что и его господину может понадобиться успокоительное.

– Роф, твоя забота – девушка, – строго произнёс лекарь, но губы его уже кривились от сдерживаемой улыбки.

Глава 4

Я вновь проснулась посреди ночи. Шевелиться не стала, просто рассматривала лицо эдранильца на соседней подушке. Рофа было не видно из-за плеча спящего Карима, но я предположила, что он тоже спит в большом кресле у стола. Однако вскоре различила шуршание бумаги, еле слышное на фоне шума моря из открытого окна. Любопытно, чем он таким занимается? Но всё же шевелиться не стала, а то опять разбужу лана, как в прошлый раз.

Тело почти не болело, ладони в последний раз, когда их мазали заживляющим кремом, совсем не пекло, спать не хотелось. И я занялась тем, чем надо было заняться уже давно, если бы от слабости постоянно не проваливалась в сон – вспомнить… Не знаю, моим ли именем меня называют, да и в самом деле не могла же я родиться в этом клятом лабиринте, причём уже взрослой. Зажмурилась, чтобы сосредоточиться и изо всех сил постаралась вспомнить прошлое. Ничего не вышло, только голова разболелась, и в висках гулко загромыхало – еле слышно разочарованно выдохнула. Открыла глаза и тут же увидела за спиной Карима Рофа, с тревогой глядящего на меня. Улыбнулась и виновато пожала плечами. «Прости», – беззвучно проговорила одними губами. Он быстро обернулся, пошуршал, чем-то едва слышно стукнул и, обойдя кровать, присел возле меня на колени, чтобы оказаться ближе.

– Вам не спится, лания Талиша? – спросил еле слышно. – Или что-то болит?

– Нет, – качнула головой, – пыталась вспомнить хоть что-нибудь – бесполезно, только голова разболелась, – вздохнула огорчённо.

– А зачем вам это понадобилось? – парень действительно недоумевал.

– Как зачем? Ну, чтобы не чувствовать себя новорождённым младенцем, наверное… – Я задумалась, меня жутко угнетало отсутствие памяти, как парень не может этого понять?

– Лания, если вы оказались здесь по воле богини, и она не оставила вам воспоминаний, значит, так надо. Просто примите её волю.

– И остаться беззащитной?

– А разве вам что-то угрожает? – улыбнулся Роф. – Думаю, теперь вы находитесь под защитой главы одной из самых сильных ветвей. Лан Карим сумеет вас защитить от всего на свете, поверьте.

Роф говорил с такой уверенной гордостью, словно был счастлив служить именно этому лану, а не являлся его рабом. Я несколько секунд смотрела на парня. Может, он прав и стоит всего лишь довериться странному сильному мужчине, что лежит сейчас рядом? Но всё же… так хотелось вспомнить себя, своё прошлое…

– Роф, расскажи мне о богине и о том месте, где я оказалась по её воле.

И парень принялся рассказывать о том, как из ничего появились земля и небо, повинуясь кисти светлоокой Марании, что не жалела красок, создавая на холсте мир Эдрина. Как нарисовала большое ветвистое дерево, что корнями уходило в глубь земли, а ветвями подпирало небо. А потом, подумав, поранила средний палец на руке и уронила на ветви этого дерева несколько капель своей крови, и там, где упали эти капли, появились первые эдранильцы и назвали Маранию своей матерью. Богиня так расчувствовалась, что не сдержала слёз умиления, которые, упав на землю и воду, создали животных, птиц и рыб. И жили все созданные богиней люди и животные много столетий, постепенно заселяя мир. Но в какой-то момент с неба на Эдрин упал огромный горящий камень, и много тогда погибло детей богини. Она поняла, что кто-то из богов другого мира позавидовал благоденствию мира, что создала Марания, и решила она защитить его, поставив купол над Эдрином, чтобы никто не мог навредить жителям. Только вот оказалось, что купол не пропускал мольбы и просьбы тех, кого защищал. И вот посреди моря вырос остров, в его чреве – огромный лабиринт, а в центре этого лабиринта у ног изваяния богини-матери возникла чаша, наполненная слезами светлоокой Марании. Достойный эдранилец теперь может молить там о чуде богиню, испив несколько капель слёз светлоокой, и она услышит его. Но не чистый душой или не эдранилец не сможет пройти по коридорам лабиринта к этой чаше и вернуться обратно. А самые сильные и любимые дети никогда не плутают в священном лабиринте.

Я слушала с замиранием сердца старую легенду о создании мира Эдрина. А потом внезапно вспомнила слова Карима там, в лабиринте «здесь только слёзы Марании» и горько-солёный вкус воды, что пила потом.

– А что будет с человеком, таким как мы с тобой, если он попробует выпить из чаши? – спросила совсем тихо.

– На этот остров не должен ступать ни один раб, это карается смертью ему и его хозяину, да никто и не смог бы пройти в центр лабиринта. А слёзы Марании для людей смертельны, – парень посмотрел на меня и улыбнулся, – но ведь это она сама привела вас туда, и, испив из священной чаши, вы не умерли.

– Да, – вздохнула ему в ответ, – только какой целью, не понятно, я ничего не помню. Хоть бы на минуту вернуться туда, откуда меня привели.

Роф тепло посмотрел на меня, поднялся, налил в кружку воды, капнул туда что-то из склянки, стоявшей рядом, и помог выпить.

– Если богиня не оставила вам память, может, не стоит этого желать? – Проследил, как опустела кружка.

– И тем не менее, – пробормотала я, уже закрывая глаза, – хотя бы на минуту попасть в мою прежнюю жизнь…

Это накатило валом: гул, жар, яркая вспышка и боль… боль… боль… Как будто окунули в горячую лаву, кожа плавилась, сползая лохмотьями, и даже кричать было невозможно. Сколько это продолжалось? Невообразимо долго, наверное, целую вечность. А потом всё кончилось. Я распахнула глаза и увидела три склонённые над собой фигуры, тревожные взгляды. Я снова всех разбудила. Почувствовала липкий, холодный пот, покрывающий всё тело…

– Простите, – виновато прошептала и попыталась подняться, Роф каким-то своим невероятным чутьём понял моё желание и помог сесть, опершись на спинку кровати, – я напрасно хотела вспомнить…

– Вспомнила? – Карим убрал мокрую прядку, прилипшую к моему лбу.

– Лучше бы не вспоминала, – прошептала, поёжившись.

Осмотрела мужчин, что оказались рядом. Карим сидел на кровати, Роф и Карах стояли в напряжённых позах. В руках у парня было мокрое полотенце, а Карах непривычно взлохмачен. Я на секунду задержала на нём взгляд, похоже, эдранильца выдернули прямо из постели. Все трое всматривались в меня.

– Как вы себя чувствуете, лания Талиша? – Голос лекаря казался напряжённым.

– Хорошо. Рофу не стоило беспокоить вас, лан.

– Я пришёл, когда услышал ваш крик, – чуть прикрыв глаза, ответил Карах.

– Я кричала? – Обвела взглядом собравшихся, Руф кивнул. – Наверное, во сне, – едва слышно пробормотала.

– Что тебе снилось? – Карим тронул за плечо, вероятно, хотел погладить, но передумал, всё ещё боится напугать, я улыбнулась про себя.

– Если это и есть прошлое, то я вправду умерла, где-то там, – я неопределённо мотнула головой, прикрыла глаза, – страшно…

– Великая богиня не просто так лишила вас памяти, лания?

– Да, гореть заживо это… – я недоговорила, перед внутренним взором пронеслись виденные совсем недавно картинки.

– Маленькая, – Карим порывисто взял мою руку и прижал к губам очень аккуратно.

Было неудобно, и я попыталась освободиться от его захвата – он, с сожалением выдохнув, отпустил. Виновато посмотрела на его. Снова осмотрела мужчин: как же они переживают, вон Карима едва заметно потряхивает.

– Со мной всё хорошо, правда. – Ещё чувствуя себя виноватой, потянулась к руке эдранильца.

Тот перехватил её и посмотрел так… не знаю, как будто нашёл алмаз в груде камней. Желание прикоснуться к нему самой стало ещё больше. Наверное, Карим прочёл что-то в моих глазах, его зрачок, и так расширенный в полутьме каюты, вновь заполнил радужку.

– Роф, пойдём, я дам тебе успокоительное для лании. А вам, лания Талиша, стоит принять ситуацию, в которой вы оказались, как данность, не гневите богиню, – он скользнул взглядом по руке, что так и держал Карим, чуть дёрнул уголком губ, скрывая улыбку, и добавил, – потерпите эту ночь, завтра уже сможете пользоваться своими руками.

– Спасибо, лан Карах, – я с благодарностью склонила голову. – Лан Карим, – позвала мужчину, который так и держал мою руку, чуть поглаживая кисть большим пальцем, – я и правда могла разгневать вашу богиню?

– Она уже и твоя, малышка. Светлоокая Марания всемилостива, ведь ты и дальше бы мучила себя попытками что-нибудь вспомнить?

– Наверное, да, – задумчиво произнесла я, следя за пальцами мужчины.

– Она дала тебе возможность кое-что увидеть, чтобы у тебя больше не возникало такого желания.

Я поёжилась, да, подобного желания больше не возникало. Горько вздохнула и, улыбнувшись, посмотрела на мужчину. Его рука медленно поднялась, я почувствовала на щеке шершавую ладонь. Он сглотнул и медленно провёл по волосам.

– Талиша, называй меня просто по имени. – Услышала я чуть хрипловатый голос.

– Я постараюсь, лан Карим, – прошептала не в силах прервать зрительный контакт.

Тихо скрипнула дверь, и я, вздрогнув как от выстрела, опустила наконец глаза. Эдранилец поднялся с кровати и вышел.

– Лания, я не вовремя? – Роф присел возле меня.

– Ты говорил, я предназначена ему?

– Да, лания Талиша. – Глаза раба снова стали тревожными.

– И у меня нет вариантов?

Парень отрицательно качнул головой.

– Я буду рабыней?

– Не думаю. К рабыням так не относятся.

– Тогда кем?

– Не знаю, лания, но вы – его шанс принять верное решение, – проговорил он еле слышно и как-то воровато покосился на дверь.

– О чём ты?

Взгляд парня снова скользнул по двери, и Роф поведал о том, почему Карим оказался здесь, что он задумал и кто его на это подталкивает. Да, пока не случилось ничего фатального, но предательство своего саэра…

Я – его шанс выжить, а он, похоже, – мой. Парень говорил очень тихо и всё время косился на дверь.

– Лания, он хороший хозяин, и я уверен, что оказался бы не менее хорошим правителем, но только не таким способом. Мы все, кто верен своему хозяину и другу, молим светлоокую Маранию о милости к лану Кариму. Наверное, она услышала нас, раз уж вы появились. Ему нужны крылья.

– Но ведь у него есть… – От удивления я открыла рот.

Роф улыбнулся и принялся рассказывать о потерянной способности эдранильцев летать. Он говорил о древней расе и её бедах и о том, как и зачем в этом мире появились люди. Рассказывал, как люди добровольно, с благодарностью принимают рабство, и светло, но как-то грустно улыбался. Да, это их жизнь, и я так и не задала вопрос о свободе, она им была не нужна. Да и что такое свобода? Мы все находимся в ограничивающих рамках социальных, этических, моральных норм. И кто скажет после этого, что он свободен? Эдранильцы обеспечивают кров, пищу и защиту своим рабам, а ещё у них есть целый свод законов, не позволяющих наносить вред людям, принадлежащим им. А клеймо… люди согласны на это, так кто я такая, чтобы осуждать их.

Роф рассказывал о родном койе и о своём учителе, который тоже был рабом, он принадлежал отцу Карима. Но тот отпустил его в родной кой, когда в силу почтенного возраста выполнять работу во владениях ветви Эшмара старику стало затруднительно. Сейчас он учит детей письму грамоте и законам Эдрина и получает саму – что-то типа пенсии.

Вернулся Карим и недовольно покачал головой.

– Роф, разве ты не понял, что лании надо много отдыхать?

– Не ругайте его, пожалуйста, – попросила, – я ведь ничего не знаю о вашем мире, а Роф очень интересно рассказывает. – Я уже лежала на подушке, выпив настойки Караха. – И потом, я немного боюсь, вдруг опять приснится… – почти прошептала.

Лан Карим улёгся рядом и осторожно коснулся моих волос.

– Не бойся, светлоокая Марания милостива, и я рядом. – Он потянулся и положил руку мне на бедро. – А завтра Роф начнёт учить тебя, как его учили в койе.

– Спасибо, – прошептала, закрывая глаза, и даже рука эдранильца мне не мешала.

Последние несколько минут Карим стоял за дверью и слушал, как мальчишка рассказывает о мире Эдрин, тепло отзывается о своём учителе. Эдранилец помнил его, достойный старец, он когда-то и самого Карима учил. Надо же, как сплелись судьбы двух разных рас. Карим раньше и не задумывался над этим. А ведь мальчишка правильно делает, что описывает лании все мелочи, которые для жителей родного мира понятны и естественны, а вот для неё… Тихий вопрос – и снова подробный ответ. «Пожалуй, когда вернёмся в родовое поместье, пусть этот мальчишка и дальше прислуживает Талише, раз уж они так хорошо поладили…» – На минуту задумался, а сам он… почему постоянно теряет нить разговора в общении с маленькой ланией, да и вообще пары слов связать не может. Он вошёл, стараясь не издавать лишних звуков. Роф сидел прямо на полу у кровати, облокотившись о неё плечом, и продолжал что-то рассказывать, мельком взглянув на хозяина. Талиша лежала, сквозь ресницы наблюдая за ним, – видимо, снадобье Караха уже начало действовать, – но распахнула глаза, едва эдранилец приблизился, напряглась. Карим обошёл кровать, молча лёг на свободный край, подумав, положил руку на бедро девушки – она не вздрогнула и попыток отодвигаться тоже не делала. Он выдохнул с облегчением. Маленькая лания закрыла глаза, уплывая в сон. Светлая кожа, светлые волосы, брови чуть изогнутые, милые розовые губы… и скоро она будет его. Медленно, но верно она привыкает к нему, уже не вздрагивает и не отстраняется, вот даже позволила его руке остаться на округлом бедре, жаль только, что поверх одеяла. Карим прикрыл глаза, представляя, как пройдётся пальцами по бархатной коже её ног, бёдер, живота, как тронет её восхитительные холмики, увенчанные розовыми вершинками, как ворвётся в нежную плоть, вырывая стоны, которые станет собирать своими губами. Он и сам был готов сейчас застонать.

Вот только этот её сон, она говорила, что горела заживо… Крик, полный боли и отчаянья… он не мог разбудить её несколько долгих секунд, она кричала и металась по кровати, дрожа и одновременно обливаясь потом. Рядом застыл побледневший Роф, в каюту ворвался Карах. А она распахнула глаза, полные ужаса и боли, сморгнула и смотрела уже виновато, просила прощения… маленькая лания…

Карим тихонько пододвинулся ближе и обнял малышку, она недовольно завозилась во сне, а потом уткнулась носиком в его бок. Эдранилец улыбнулся, он не позволит злым снам потревожить его ланию. Он защитит от любой напасти от каждого, кто посмеет косо посмотреть на неё, пока он рядом, малышка ни в чём не будет нуждаться. Как же она обрадовалась, когда он сказал, что ей предстоит учиться. Он улыбнулся своим мыслям, напомнив себе, что не станет торопиться, пять с небольшим месяцев плаванья – у него будет время приручить малышку.

Он с усилием оторвал взгляд от милого лица, поднял глаза и встретил улыбающегося Рофа. Тот попытался скрыть улыбку, но у него это не сильно получилось. Впрочем, лан не сердился на своего раба, он видел, как близки стали эти двое друг для друга. Хорошо, Талише нужен верный друг в чужом, не понятном для неё мире, а Роф – самая достойная для этого кандидатура. Это сильный парень, внимательный, умный и безопасный для его женщины, лучшего и придумать было сложно.

Раб поклонился и вернулся в кресло. До утра ещё было время.

Глава 5

Дни потекли, неспешной чередой сменяя друг друга. Меня перестали пугать странные, на первый взгляд, эдранильцы. К слову сказать, на корабле их оказалось пятеро: помимо лана Карима и лана Караха здесь ещё был капитан корабля лан Лахмар, его сын Нарах и ещё один молодой эдранилец – Иарим. Остальные матросы – рабы, принадлежащие Эшмару Кариму. Роф следовал за мной везде, буквально превратившись в мою тень, много рассказывал, терпеливо объяснял, уточнял, а ещё он учил меня грамоте. Я предполагала, что когда-то умела считать и писать, но, разумеется, здесь всё было иначе, я с удовольствием осваивала значки, обозначающие буквы и цифры. Впрочем, все, кто находился на корабле, относились ко мне со смесью интереса и уважения. Вначале, конечно, настороженно, то и дело кидая вороватые взгляды на эдранильцев, которые были поблизости, но спустя какое-то время тоже включились в нелёгкое дело моего просвещения. Единственное, что печалило, – Карим, он стал избегать меня. Хотя мы по-прежнему ночевали в одной кровати, с наступлением дня он находил себе важные занятия. Так прошло дней десять, мои раны зажили, и чувствовала я себя уже прекрасно. Ничто в моей внешности больше не напоминало о нескольких днях, проведённых во тьме жуткого лабиринта. Роф теперь уходил на ночь в свою тесную каморку, примыкающую к каюте, в которой жил Карим. Лекарь и верный друг лана Эшмара Карима всё же ещё рекомендовал перед сном пить его успокоительные капли, а мне казалось, что в этом больше нет необходимости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.