Михаил Шустерман
Избранное. Том 1

© Михаил Шустерман, 2022

© Интернациональный Союз писателей, 2022

* * *

Об авторе

Михаил Семёнович Шустерман, учёный-химик, преподаватель, поэт и переводчик.

Родился в 1947 году в городе Коростень, Украина. Отец, Шустерман Семён Маркович, воевал в партизанском отряде во время Великой Отечественной войны, окончил Ленинградскую высшую школу профдвижения в 1952 году и работал в профсоюзе работников железнодорожного транспорта. Мать, Хайкина Шифра Мееровна, пережившая блокаду Ленинграда, после окончания Ленинградского экономического института работала экономистом в отделении Юго-Западной железной дороги.

Окончил химфак Одесского государственного университета с красным дипломом в 1970 году.

В 1968–1971 году числился соискателем учёной степени кандидата философских наук на кафедре философии Одесского университета, но не завершил работу, будучи призванным в ряды Советской Армии.

Работал учителем, директором школы, лектором, учился в Высшей партийной школе в г. Киеве в 1981–1983 гг.

В 1990 году эмигрировал в Израиль, где после окончания курсов Техниона в г. Хайфа работал учителем в старших классах средней школы «Ронсон».

В 2001–2005 гг. заочно учился в аспирантуре Санкт-Петербургского государственного университета, где в 2005 году защитил кандидатскую диссертацию по компьютерным методам исследования химических процессов. Автор двух научных статей.

Окончил двухгодичные курсы общественных лидеров израильской партии «Авода».

В 1996 году после долгого перерыва написал первый сборник стихов на русском языке, а в 2000-м – на иврите.

В течение последующих лет выпустил ряд поэтических сборников на обоих языках. Автор уникальных переводов на иврит стихов Марины Цветаевой, Анны Ахматовой, Бориса Пастернака, Осипа Мандельштама и Иосифа Бродского.

Член-корреспондент Международной Академии науки и искусства Интернационального Союза писателей.

«А мы живём в Израиле…»

А мы живём в Израиле.
То свято, то грешно.
Кого-то позабавили…
Нам и самим смешно.

Когда душа еврейская
То плачет, то поёт,
Приходит вера детская
В наш избранный народ.

В котором ум возвышенный
И избавленья ложь
Записаны, услышаны,
Убиты ни за грош.

В единобожье – праведник,
Скиталец, прокурор…
И сам себе он памятник,
Отшельник и бретёр.

А мы живём в Израиле,
Советские жиды.
Полжизни там оставили,
Но сгинули следы.

Не манит жизнь беспечная
Америк и Канад.
В нас наша вера вечная —
И мы не под, а над.

Пускай мы в чём-то странные —
Иными нам не стать.
Но землю, Б-гом данную,
Не разрешим отнять.

Мы душ убитых воинство,
Мы не стена – гора!
И здесь мы успокоимся,
Когда придёт пора.

Спасибо нами встреченным
Небесным королям.
За то, что будет вечною
Еврейская земля.

2017

«А мы-то думали, что все солнца погасли…»

А мы-то думали, что все солнца погасли…
И свод небес лишь дождиком богат.
Иисус Навин невинно ходит в ясли,
И в молниях вся сила киловатт
Погребена под грудою напраслин.

Мы в снах холодных подтыкали одеяло,
В молитвах пили с мёдом молоко…
И грезили о том, чего не стало,
Болея то недужно, то легко,
Всё ждали каменно-небесного кресала.

И вдруг – на свод небес исторгла синь —
В весеннем спазме местная природа…
Сняла звезда Востока карантин
С отчаянно весенней части года
И утопила в желтизне картин.

О мой Израиль! Сладок твой контраст
На фоне мировых оледенений…
И верится, что дал нам Б-г и даст
Светить солнцами от его благословений,
Пока вне вечности день этот не погас.

2018

«В ней нет тепла… И пульс неощутим…»

В ней нет тепла… И пульс неощутим…
В безжизненной руке былого счастья.
И звери слов, грызущие интим,
Ощерили разинутые пасти.

Любовных игр ленивая река
Бездушно избегает водопада.
И тёплый ветер треплет лишь слегка
Увядшие листки былого сада.

Чернея, тлеют угли в очаге,
Открыта тайна посреди страницы…
Стал призрачным задуманный побег,
И страшно сузились привычные границы.

По телу бывшему, где поселилась боль,
Взгляд молодых скользит, как по забору.
Любой прогноз, умноженный на ноль,
По сути, только повод к разговору.

Привычной стала монотонность дней,
Летящих, как напуганные птицы.
В песчаной купели сереет сад камней,
В котором невозможно заблудиться.

И пониманье хрупкости смешной
Стальных машин, бетона и надежды…
Не гонит пот невыносимый зной,
И не кусают холода, как прежде.

Бесцветна мудрость, как речной песок,
И непроизнесёнными словами
Перейден устрашающий порог
Меж ними, позабытыми, и нами.

Так будь же ты благословен, мой друг,
С которым делим кров, постель и мысли,
Твоей душе понятен мой испуг,
И бодрый тон, и вид порою кислый.

Ты рядом. Не хваля и не кляня.
Привычная к зависимости нашей.
Ты просто научила жить меня,
Когда мне больно, суетно и страшно.

2019

«В сердцах, хранящих блажь и силу…»

В сердцах, хранящих блажь и силу,
В телах и в сумраке голов
Всесильной фараоншей Нила
Живёт и здравствует любовь.

Любовь, что трепетна и свята,
Великолепна, как пожар.
По цвету – звёздно-полосата.
Размером – с чёртов земной шар.

Дрожат в ней напряженья вольты,
От ветра падают стволы…
Как у Тристана и Изольды,
Как у Меджнуна и Лейлы.

В ней, как в разбуженной Вселенной,
От света плавится душа.
Материальный мир и бренный
Её рождают и вершат.

Любовь, в библейском исполненьи,
Где полон счастья каждый стон…
Как «Песнь песней», её вторженье
Предсказывает Соломон.

Живёт любовью папский нунций,
В дацане греется монах…
И ею, в вихре революций,
Любил Марину Пастернак.

Бесчисленны любви модели —
Из высших сфер – в убогий хлам.
Любви известны параллели,
Но чужд любой меридиан.

Зачем играть любовь артисту
Когда она сама игра.
Любовь чиста. В любви нечистой
Любовь лишается добра.

И ни венца в ней, ни наряда.
Она – для каждого из нас.
Любить умейте тех, кто рядом.
Коль те, кто рядом, любят вас.

2020

О женщине

Ушедший муж… Сбежал без разрешенья…
Болел… Так ведь держался молодцом!
Ходил бочком, с трудом сгибал колени,
Стал жарким летом чуточку осенним,
Но был прекрасным мужем и отцом.

Не возражая, принимал свои лекарства,
Стремился никого не огорчать…
В семье слыл президентом государства —
Увы, в его сердцебиеньи частом
Не углядели, как легла печать…

Терпел, не жалуясь, себя стыдясь немного,
Держался строго, жёстко, по-мужски…
Ещё не верил, стоя на пороге,
Что выиграл гринкард наверх у Б-га
И памяти зыбучие пески.

Его жена в его уход не верит.
Корит себя за слепоту на час.
Ещё не зная, что придётся за всех нас
Невинную вину годами мерить
Слезою одиночества из глаз.

Жить нужно: ведь она ещё земная,
Живым – живое, умершим – покой…
Течёт в ней время чёрною рекой,
Грехом мужчина кажется другой,
И он, вверху, конечно, это знает.

Что из того, что миллионы вдов,
Какую ни на есть находят пару…
Не ставят в доме памятник пожару
И память заворачивают в тару
Фальшивых слёз и полустёртых слов…

Ушедший муж… Ну не святой же, право!
Такой же эгоист, как все они!
И осудить ей проще, чем хранить.
Вновь отыскать в году такие дни,
Что станут красоте её оправой…

Быть может, есть ещё в туннеле свет,
И ждёт за одиночество награда,
Как белые цветы чужого сада…
Так почему ж ты говоришь – не надо,
Привычно выговаривая: нет!

Верность

Уже срываются с дерев не только листья, но и ветки.
Сдул ветер времени, смеясь, со статуй простыни…
И ночь заполнившие сны не рвут пределов клетки,
На нашей жизни зеркалах запотевают дни…

Пропали в признаках любви пространственные даты,
В романе нашем меж страниц ослабевает страсть,
Мы научились прикрывать друг друга, как солдаты,
Чтобы в бою за нас с тобой случайно не пропасть…

Не вызывают бурных сцен потери и находки —
В невинной мудрости своей так повелел Господь…
Над бездной времени парят крыла семейной лодки,
Которая и есть – «едина плоть».

2018

«Есть смысл у полувекового срока…»

Есть смысл у полувекового срока.
Не просто годы – кровь и плоть любви.
Прошла эпоха, и пришла эпоха —
Для вас, для государства, для семьи.
Уж скоро пятьдесят родному сыну.
И дочь красавица, и внуки – мужики…
А с вас, как маслом писана картина —
И вы прекрасны, дорогие старики.
И мудрость глаз, и красота, и верность,
И годы, что прожили для других…
Пятидесятилетней пробы нежность
И грустный флёр мечтаний молодых
Пусть знаменует злато юбилея,
Любовь и верность, и прозренья свет…
Желаю крепкой веры, без елея,
Желаю вам счастливых, гордых лет.
Вновь Ицик хочет к хасене прорваться,
И хусн может кале вновь признаться
В любви на всех еврейских языках —
Их либе дих, ани огев отах.

Возлюбленная моя…

В поцелуях её – лишь клубника и мента,
Тело – полудня чёрных песков горячей…
И девичьего лифчика белая лента
Чужеродна на мраморном этом плече.

Её грудь, как мираж, привлекает скитальца,
Всем китайским шелкам не дана её гладь…
В ней бессилен Майоль, чьи искусные пальцы
Не слепили бы ей надключичную падь.

И овальный живот, словно зеркало в раме,
Чья прозрачность уходит в воронку пупка,
Упирается в створки любовного храма,
Сверху – чёрным по белому спят облака…

Луны двух полушарий, бедро… И колени…
Над землёю парят легкокрылья ступней…
От любимой моей не останется тени —
Ведь она из души не проникнет вовне.

Я не дам ей уйти в мир насилья и грусти,
Сберегу, чтоб расстаться в последнем «Прости…»
Ведь сегодня её даже в мысли не впустят
Те, кто пламя любви не умеют блюсти.

В нашем самосожженьи всё бледно и грубо,
Быстротечно в обыденной серости дел…
У искусственных женщин надутые губы
Стали символом цен на продажности тел.

Может быть, в новой юности тысячелетья
К нам придёт Ренессанс наших мыслей и чувств…
Может, снова тогда доведётся мне встретить
Первозданный букет тех божественных уст.

2020

Вот такое мне приходит в голову сегодня…

Я подхожу не к зеркалу – к тебе…
И снова вижу молодость свою.
Я в твоей жизни замкнут, как в судьбе,
Тебя, как воду своей жизни, пью…

Уже не разомкнуть наш тесный круг.
Не отделить сегодня от вчера…
Моя любовь – ты самый верный друг,
Моя всегда весенняя пора.

Мы так обычны, что не разглядеть
Пророческую избранность в глазах.
Мы так живём, что даже нашу смерть
Представить по отдельности нельзя.

2018

«Всё крошки, крошки от любви…»

Всё крошки, крошки от любви…
Где эти скальные массивы?
Зигзаг божественных кривых,
Неиссякаемые силы?
И прободения плевы…

Где этот цвет японских слив,
В мной так желанном междуножье?
Чудесный вкус сосков-олив,
И гладкость выточенных ножек,
И дрожь после команды: «Пли!»

Песок меж пальцами, песок…
Глаза, прижмуренные веком,
Почти задвинули засов
Для жажды пира и успеха,
И вечность холодит висок.

Давно увяла в лопухах
Крапива, жалящая душу.
На бывших горами холмах
Ручей желания иссушен,
И ветер разгоняет прах…

В ларце тускнеет бриллиант,
Сверкавший в центре диадемы…
Стал генералом лейтенант
И благозвучные поэмы
Сменил на низкопробный мат,

Натужно уходя от темы.
Что по покойной голосить —
Оставила, потом забыла…
Я, как и ты, учусь любить
На четверть голоса, вполсилы…

И тихо плакать, а не выть…
Вулкан уменьшить до свечи,
Свет притушить в глазах усталых…
Жизнь, умоляю! Не кричи!
Дай удовольствоваться малым
До растворения в ночи.

2019

«Вы забыли сказать мне о вашей любви…»

Вы забыли сказать мне о вашей любви,
Прошептав: «Вы мне нравитесь тоже…»
Так поклясться, как клялся земле Галеви,
Так сказать, чтоб морозом по коже.

Если ваша рука вдруг коснётся виска,
Вопрошающе бровь изогнётся…
И губу облизнёт лунный блеск языка —
Я ещё попытаюсь бороться.

Я не стану глядеть в полукружия глаз
И на нежный овал подбородка.
Заморожу готовый пролиться экстаз,
Прыгну в воду из тонущей лодки.

И не стану цепляться за гладкость колен,
За спасательный круг из предплечий…
Я дождусь ваших слов, чтоб принять этот плен, —
Искушающий плен человечий.

Вы забыли сказать мне, что дорог я вам,
Как тепло материнских объятий,
Как единственный в памяти грешников храм,
Обожание тысячи братьев.

Что для вашей любви время движется вспять,
Что слова её в жерлах не тают…
Вы хотите меня многократно рожать,
Как рожает пророков святая.

Что для вас без меня отвратителен рай,
И земное бессмертье не нужно…
Что в крестьянстве своём я уже самурай,
В ком любовь завершает окружность.

Вы забыли… Наверное, лучше забыть
О моём вам не нужном признанье.
Не тонуть нам в любви – нам в ней даже не плыть,
От неё в мире лучше не станет.

Не омоют дожди, не опалят солнца
Наших жизней безмолвную стужу.
Одиноким, как есть, я дойду до конца…
И со временем выйду наружу.

2020

«Вы уходили в никуда…»

Вы уходили в никуда —
Туда, где светится вода
И с неба падают восторженные капли…
А там, где вас уж больше нет,
Глаза утрачивают свет
И тишиною завершаются спектакли.

Нет, я прощенья не просил
И не закусывал удил,
Лишь прятал в память крошки и осколки…
И, глядя в нервное лицо,
Вовсю держался молодцом
И под ногтями прятал острые иголки.

Вы даже не искали слов,
А нервно комкали любовь,
Чтобы засунуть в урну по дороге…
Меж нами плавились мосты,
И пахло прелью пустоты,
И непривычно думалось о Б-ге.

И было тихо и тепло.
Лишь в голосе пургой мело,
Зима отчаяния сердце холодила…
Не снисходя до укоризн,
Пальто набрасывала жизнь
И вместе с вами молча уходила.

Твердит мне разум – мир большой —
Ещё всё будет хорошо, —
И утром кофе сварит женщина другая…
И вновь соединится нить,
Но только там придётся жить,
Где принимают изгнанных из рая.

2020

«Мы не понимаем их, а они не понимают нас…»

Мы не понимаем их, а они не понимают нас?

Неправда.

Мы один народ – пусть разный, но страстно стремящийся к истине переживания сущности жизни в себе, задаваясь вопросом о причинах нашего появления в этом и следующих мирах.

Женщине по имени Перах

Так вышло, что ты не родилась в Союзе…
Не читала Вознесенского и Умберто Эко в оригинале.
Твой горизонт в музыке узок,
И квантовая механика в биеннале
Тебе, как остров для Робинзона Крузо,
А вселенная – не эм цэ квадрат, а Баба Сали.

И Б-г, которому ты вернула себя,
Каждое утро вместе с тобой чистит белоснежные зубы…
Смотрит в зеркало, бороду теребя, —
Твой верховный дож Венецианского клуба,
Метроном времени и сердце сентября,
Который тебя, ты уверена, любит.

Не спрашивай себя – зачем ты здесь, —
Это вовсе не вопрос для красивой женщины…
Жизнь – это не гомогенная смесь
Того, что есть, и того, что обещано…
Господь безграмотен, и мысли его не прочесть,
А в умах пророков – сплошные трещины.

Ты из тех, что живут на меридианах боли,
Как деревья, с крон которых листьями осыпается жалость.
Как дочери Лира, распятые на престоле
Выдуманных царств, как Соломонова шалость,
Как ребёнок, принесённый в подоле
В странноприимный дом на Казанском вокзале.

И мне, обшивающему Б-га стихами,
Нельзя напортачить, как Уитмену или Аллену Гинзбергу…
Ты спрашиваешь – зачем мы и что будет с нами,
Если я из шва иголку выдерну…
Эх, знать бы точно, что там, за облаками,
Прежде чем истина нас наизнанку вывернет.

«Я жизнью озвучен слегка, понарошку…»

Я жизнью озвучен слегка, понарошку.
В моей тишине говорят антизвуки.
В хлебах моих слов, что осыпались крошкой,
Признали меня палестинские внуки.

И, здравствуя взглядом, ушедшим за кромку,
Я слышу, введя в себя нервы песка,
Всю музыку жизни в убогой котомке
Втуне совершённого в мыслях греха.

Не милостью леса в исчезнувшем море
Приходит в сознанье легенда легенд…
Я верую в счастье, я верую в горе,
В невинный, газетно-компьютерный стенд…

Пять тысяч скрижалей с живыми словами,
Забытая святость распятий в крестах —
Хрупки и бесплотны в своих оригами
В живых для присутствия Б-жьих местах.

Немилостью милость любви обернулась,
Черны на погостах земля и кресты.
Всё то, что ломалось, всё то, что не гнулось,
Ушло, растворившись, за грань пустоты.

Безумие статуй боится движенья,
Теряется краткость в программах длиннот…
Звучит, как сирена, моё отраженье
В последней из ныне исчезнувших нот.

2021

Снова август…

Который день плюётся солнцем небо.
И норовят скрутиться в трубочку листки…
Спиной рвут землю запоздавшие ростки
Забытых зёрен высохшего хлеба,
И сыплются сухие лепестки
Цветов, что в мире высадила Геба.

Рассвет отчаянно скучает по росе.
Кусты творят подобие гравюры…
Былая зелень мажет воздух бурым,
Расстались в ссоре минусы в плюсе.
И тело отрицает Эпикура
К грядущих суток взлётной полосе.

Вода ушла в моря, покинув реки,
Бежит из атмосферы в космос пар…
Природу поутру хватил удар,
И больше не идут варяги в греки,
Господний изменив репертуар,
Кровь по́том выкипает в человеке…

Ждут лу́ны жизни фазы золотой,
Где зеркала миров, собравшись в точку,
Дырявят мозга роговую оболочку
И собирают влагу под плитой,
Которую не сдвинет в одиночку
Ни одуревший грешник, ни святой.

На складе гроз висит замок пудовый,
Забыты Зевс с Мардуком и Даждьбог…
И, щёки надувая, дует в рог
Израиль, от жары забывший слово…
В Суккоте этом высохнет этрог
И в ключ любви не обратится снова.

Скрежещет ветер в заусенцах крыш,
Фонтаны струями заламывают руки…
До шорт мужчины укорачивают брюки…
Но я надеюсь, ты меня простишь
За то, что я не выучил науки
Менять жару на дождь, пока ты спишь…

«Довольно обо мне… Давайте-ка о вас…»

Довольно обо мне… Давайте-ка о вас —
Уйдём назад по прерванному следу,
Где, завоёванный, я праздновал победу,
И вы, снимая боль за пластом пласт,
Меня лечили, как Эрминия Танкреда.

На пол-лица расширились глаза,
Сплелись под грудью руки на изломе…
И Б-жий глас звучал в Иерихоне,
И расточали лики образа
В алмазы, индевевшие в короне.

Мир сузился до обнажённых тел,
И вздохи рассыпали многоточья…
Удары сердца рвали время в клочья,
И свет луны беззвучным хором пел
Осанну дня ненаступившей ночи.

Давайте мы пройдёмся, просто так,
Аллеей наших взглядов и касаний,
Безумьем клятв, ничейных обладаний…
Пускай исчезнут, как разбитый враг,
Разлук столетья в беге тараканьем.

Вы нежили присутствием своим
Лбы сумрачных камней в поту прибоя,
И солнце вас приветствовало стоя,
И Средиземноморья вечный Крым
Ушёл в другие жизни запятою.

Вглядитесь – это я – теперь такой,
Чуть луноликий, чуть иноязычный,
Уже общественный, ещё немного личный,
Как в листья гриб, зарывшийся в покой,
Сегодня вами пойманный с поличным.

Я вас узнал, вынюхивая след,
Флюидов света в мраке подсознанья,
Измерив то, что было, тем, что станет…
Немного изменившийся Танкред,
Растаявший во временном тумане.

Вы отданы другому королю…
Труды любви предпочитают праздность.
И в этом уменьшении я – разность,
Стремящаяся, видимо, к нулю,
Туда, где я вас больше не люблю.

2021

Дожди любви

Дожди любви не падают с небес…
Мелеет неба звёздная река…
Поникший сад, забытый лес
Минуют кучевые облака.

Дожди любви идут наверх,
Они навек сшивают души.
Дожди любви смывают снег,
Холодный снег горячей суши.

Твой первый взгляд и первый поцелуй
Меня в твою пустыню привели…
Дожди любви не образуют струй —
Они не долетают до земли.

Дожди любви звенят, как медь,
Они из глаз текут слезами.
Любовью нужно заболеть,
Чтоб дождь случился между нами —

Нас не пугает грозовой поток,
Пусть исчезают облака за горизонтом…
Дождь для двоих – по истеченью строк —
Один промокший, а другой под зонтом.

Дожди любви – смешно сказать —
В них вообще никто сейчас не верит…
И, если снова налетит гроза,
Её дождями сердцу не измерить.

Там, в струях их, теряется слеза,
И для дыханья нету атмосферы…
Они идут, танцуют и скользят,
Дожди любви… Моей любви и веры.

2018

Дочери

У меня есть дочь. И я вижу в ней
Продолжение продолжений.
Вижу в ней себя, сотню сыновей
И полтысячи поколений.

Между нами мост над рекою лет —
Создан он из любви дочерней.
С двух сторон на нём царствует рассвет —
И в поре дневной, и в вечерней.

Даже если сплю, я её люблю,
Каждый день, я знаю, – мы рядом!
Нежный взгляд её сердцем я ловлю
И храню в душе, как награду.

Ей не нужно слёз в мой последний день,
Что придёт в миров круговерти…
Не коснётся нас расставанья тень,
Мы одно, что не делится смертью.

2019

Еврейским жёнам посвящается

Всё, что я плохо понимаю,
Я оставляю на потом —
Свои сомнения у края,
Дуру-грозу в начале мая
И неудавшийся экспромт.
Всё недопонятое раньше
И ненавидимое в падших,
Ряды ползущих в пешем марше
И интегралы хромосом.

Бороздок странгуляционных
Биологическую блажь,
Апокрифический мираж,
Где дети заговоров сонных
Упрятаны в скорлупки снов…
Где страх, по весу сто пудов,
И мысли избегают слов,
Распавшись в истинах картонных.

Я очерёдностью клейменья
Обособляю лишь плечо.
В нём холодно и горячо
Ещё кровит место именья —
Между дэиксом и дэтэ,
Где опера – как варьете,
На каждый день – прет-а-порте
И ограниченность движенья.

Я, оставаясь в дураках,
Нахально мудрствую лукаво —
Одной ногой шагая вправо,
Держу другую в леваках…
Хиты создателей Корана,
Детей Плутона и Урана
И обещанья без обмана
В своих скрываю облаках.

Выдавливая жизни сок,
Его бесстыдно разбавляю
И, жизни центр смещая к краю,
Стреляю временем в висок…
Я с отстранённостью ессейской
Пишу стихи на арамейском,
И сердце женщины еврейской
Звездою метит мой восток.

2021

Перевод двухтысячелетней любовной тамильской песни, переведённой до этого не мною на иврит

Моя любовь до боли глубока.
Её таит на дне своём река.
Она равна по ширине пустыне,
Она в небесной затерялась сини…
Её хранят секунды и века,
И вне любви мне жизни нет отныне.

Она приходит заревом во сне
И лжёт своим теплом нездешним мне.
И в душу пробуждением стучится,
Чтобы на самом деле не случиться…
Мои колосья помнят о зерне,
Но им не суждено зерном налиться.

Ночного одиночества следы,
Как лилии, что вянут без воды,
Как яблоко, где торжествует червь,
Как ста замками замкнутая дверь…
И от любви, чьи не вкусить плоды,
Я прячу в спящем теле каждый нерв.

Зачем мне руки, если я одна,
И в чашу чувств мне не нальют вина…
Во сне – не ощутить губами губ
Того, кто любит так же, как и люб.
Лишь одиночества слепая тишина,
И соком жизни исходящий сруб…

Но эта ложь воистину странна —
Во сне превыше истины она, —
Ведь если это сон длиною в жизнь,
В нём всё сбылось, и даже мы сбылись…
Смерть неизбежна с пробужденьем дня.
Моя любовь живёт в нём без меня.

2020

Золотая свадьба

Напрасно крылья времени не машут —
Влекут нас, как пернатых, – вверх и ввысь…
И мы летим вдоль траекторий наших,
Как будто друг для друга родились.

Живая страсть и нежных волн молчанье
Переходили в яростный прибой…
И обе наши жизни жились нами:
Твоя жизнь – мной, моя – жилась тобой.

Познанию нет дела до сравненья,
Познавшие заметят – се ля ви…
А мы любили, и, войдя в старенье,
Мы сами как молекулы любви.

Пускай полвека – даже не эпоха,
Всё верно – срок, конечно, небольшой.
Но в нём нам друг без друга было плохо,
И лишь друг с другом рядом – хорошо.

Зачем судить немолодые лица
И полноту давно созревших тел,
Коль наши души так сумели слиться,
Что им немыслим никакой раздел.

Проснувшись, за тебя молюсь я Б-гу,
И знаю – ты молилась за меня.
Мы до конца пройдём эту дорогу
Дождёмся вместе окончанья дня.

Мы любим, как любили – очень-очень,
И, если мы уйдём, любовь храня, —
Пусть не горят над нами свечи ночи,
Пускай в ночи зажжётся солнце дня.

2017

«И снова пробуждение настало…»

И снова пробуждение настало…
Ночные страхи тают без следа.
Душа, что удалялась в холода,
Вновь юркнула ко мне под одеяло,
Как будто не летала никуда.

Приходят звуки, оживает свет…
Объём и вес вновь обретает тело.
И то, что в нём чудесно не болело, —
Привычно принимается болеть
И тлеет, словно ревность у Отелло.

Ещё слегка слипаются глаза,
Но чувствуют Вселенную антенны…
Случившиеся за ночь перемены
Привычно отпускают тормоза
Перед началом нерабочей смены.

И… вот он я! Уже почти одет —
День принимаю в качестве залога…
Мой ангел, что проснулся раньше Б-га,
В окно впускает розовый рассвет,
Надеждами припудренный немного.

Звучат слова, молчанию назло,
Пытаясь привязать вчера к сегодня…
Флаг примиренья на флагштоке поднят —
Наверное, нам снова повезло
Продлить уже прожитые полсотни.

Мир нас не пнул, не оскорбил плевком,
В его жару и дождь выходим сами…
И, путая июни с декабрями,
Друг другом неосознанно живём
В той жизни, что случилась между нами.

Нас снова ночь укутывает в сон…
У тел, готовых в вечность окунуться,
Вновь наши руки, как всегда, сплетутся,
Чтобы сердца стучали в унисон —
На случай, если души не вернутся.

2021

«Иди уже садись, придурок…»

Иди уже садись, придурок!
Да помню я, что инженер…
И что в твоей СССР
Лет двадцать тлеет твой окурок
В дыму интеллигентных сфер.

Да, я согласна, мы ошиблись,
И здесь мы на хер не нужны…
Но там величие страны
Вонючим долларом ушибли
Её приёмные сыны…

Придурок, ты идёшь обедать?
Мне что, по новой гречку греть?
Да, знаю, – будут нас иметь
Машканта, Биби и соседи,
Больницы, пенсия и смерть.

Да, дочь разбаловала внуков,
Они по-русски ни гу-гу…
Ты хочешь нюхать ель в снегу…
И без тебя мертва наука,
И я тебя не берегу…

Да нет! Ты выглядишь прекрасно —
Бородка, пузико, очки…
Не то что местные сморчки!
И кто сказал, что ты несчастный?
Порву, как грелку, на клочки!

Ну что? Поел? Как было? Вкусно?
Да ладно – ты чего размяк…
Зачем ты закусил кулак
И смотришь по-собачьи грустно,
Как из Нью-Йорка на Бней-Брак?

Так я же – вот она, придурок!
Твоя Юнона и Авось…
Твоя незыблемая ось,
Болезней всех акупунктура,
Хромающего эго трость…

Ну хватит! Ведь тебе же вредно!
Ну, успокойся… Всё… Не плачь…
Да, наша жизнь несётся вскачь.
Мы проиграли беспобедно
Всухую наш последний матч.

Но ты – мой гений и придурок!
Мой самый лучший на земле…
Тобой, в сгущающейся мгле,
Душа обыкновенной дуры
Всю жизнь купается в тепле.

Вставай, взгляни – погода шепчет!
Давай пройдёмся до угла —
Туда, где память сберегла
Мои изысканные плечи
И руку, что на них легла…

2021

К жене

Мы не жили, конечно, никогда
На берегу реки времён прошедших…
И не отыщут нашего следа
В снах будущих и предсказаньях вещих.

Мертвы в словах признания в любви,
Вся наша жизнь – безмолвное признанье…
Едина плоть – в ней сколько ни живи, —
Единый дух повелевает нами.

Бессмысленна вражда, нелепа месть,
Мы вырастили дерево прощенья…
Спасибо, Господи, за прожитое вместе
И за любовью обретённое смиренье.

Благословляю истеченье лет
В сосуд безвременья, лишённый укоризны…
Твоя любовь – мной найденный ответ
На все вопросы, заданные жизнью.

2019

«Легко сказать: “Люблю тебя!”…»

Легко сказать: «Люблю тебя!»
Легко соврать: «Люблю тебя!»
Легко сказать люблю – любя,
Иль принудить к любви себя.

Но что стоит за звуком слов?
Кто ты – любовь? Что ты – любовь?
И как тебя, любовь, терпеть,
Коль довелось тобой болеть?

Как не продать тебя за грош,
Сменять на жалость или ложь?
Как сохранить твоё тепло,
Коль тело холодом свело?

Моя любовь – моя жена,
Что жить со мной осуждена.
Любить, терпеть, опять любить…
Но только так и можно жить!

Ей семьдесят. В них пятьдесят
Наш дом её любовью свят.
В них каждый день и каждый час
Огонь любви моей не гас.

Тебе я говорю – люблю!
Когда я бодрствую и сплю,
Когда молчу, когда соплю,
Тебе я говорю – люблю.

Пускай седеет голова —
Любовь пожизненно жива.
Как тайна юдоли земной,
Твоя любовь всегда со мной.

Молюсь, чтоб где-то там, вдали,
Не закопали, не сожгли
Любовь, что мне тебя дала
И воедино нас свела.

2017

«Любимая, ну как тебе сказать…»

Любимая, ну как тебе сказать
То, что пишу сейчас, стыда не зная,
Мы честно отгуляли благодать
И безнадёжно изгнаны из рая.

Иные даже лепкою лица,
Забывшие слова в пределах роли…
Мы прислоняем к вечности сердца,
Как бьющиеся в рёбра сгустки боли.

И, время убивая о восход,
Как чемпионы медленного бега,
По кругу огибаем каждый год,
Не замечая ни жары, ни снега.

Здесь, в чутком сне, дыханием своим
Мы наполняем лёгкие друг другу…
И жертвенных свечей полночный дым
Уходит к Б-гу форточной фрамугой.

Вновь наша слитность образует сплав,
Крепящий единение в прокате…
И ради жизни смертью смерть поправ,
Мы ставим ей заплату на заплате.

2020

Любимой

Гляжу на тебя, дорогая, —
В глазах моих стелется марь…
В ней алые сполохи мая
Несут позолоту в сентябрь.

Гляжу на припухшие веки,
Родные морщинки у губ…
Так вышло, что два человека
Огонь золотой берегут.

Два наших течения в жизни
Слились в полноводный ручей…
Ни выгоды в нём, ни корысти,
Лишь пламя субботних свечей.

Зимою израильской лютой
Друг к дружке прижмёмся, когда
Меняем часы и минуты
На месяцы и на года.

Пусть тел наших хрупких сосуды
Полнит алым светом душа —
Мы были, мы есть, и мы будем…
Уйдём – что ж, уйдём не спеша.

2020

«Сосуд любви мы наполняем только раз…»

Любовь… Она может быть скверной выдумкой или высочайшей истиной, угасающим солнцем или вспышкой сверхновой, мокрой простынёй, которую сушит на своей спине гималайский шерп, или тёплым одеялом для замерзающего путника… Но она обязана случиться в человеческой жизни. Иначе… зачем?

Сосуд любви мы наполняем только раз…
Нагим упрямством ревности и страсти,
Теплом надежд и памятью о счастье,
Признаньем наших мыслей, а не фраз.

В ней вырастает новый человек,
Как бабочка – он разрывает кокон…
Любовь приходит в жизнь, как свет из окон,
И, как в унылый шаг, приходит бег.

Её по каплям не дано пролить,
Не выцедить, утехам на потребу…
И для души она подобна хлебу
Своим предназначеньем нами жить.

В своей неразделимости хрупка,
Как жизнь сама – она несовершенна.
Тела, ею живущие, – нетленны,
И свет её пронзает облака.

Она сильней в закате наших дней,
В ней наши чувства не меняют цвета.
В ней – смертью из зимы уходим в лето
И, как ни странно, любим всё сильней.

2020

Это было давно…

Живёт на нашей улице Маруся
С походкой и улыбкою Мадонны,
С губами абрикосового вкуса
И телом соблазнительно нескромным…
Когда она выходит из подъезда,
Стремительно меняется погода…
И кажется, что к нам идёт принцесса,
Прекрасная в любое время года.

Припев:
           Мари-Маруся, ты классная баба!
           Ты вся – мечта приблатнённых ребят!
           И всей своей крепко поддатой бригадой
           Они хотят красивую тебя.

Вокруг полно заманчивых девчонок,
Давно познавших таинства любви…
Но на тебя глядят как на икону
И чувствуют волнение в крови…
Твои глаза орехового цвета,
Твоя улыбка – тайны неземной!
Зимой для нас – как продолженье лета,
А летом – словно солнышко зимой.

Припев.

В твоей походке женственно неспешной,
Как между роз в таинственном раю,
Заболевают красотою внешней
Все пацаны, что водку с пивом пьют…
Им снится в сновидениях бездонных
До боли ослепительная грудь…
Как боги, они верят, что Мадонна
С любовью к ним придёт когда-нибудь.

2021

«Меня любила женщина чужая…»

Меня любила женщина чужая,
Из милости, с натугой и скорбя…
Согласно правилам, нас выгнали из рая.
В раю ведь невозможно жить любя.

Когда, в любовь впадая, как в молитву,
Мы жажду плоти окунали в кровь…
В нас золингеновскую всаживали бритву
Аскеты, оскопившие любовь.

Настырно препарировали члены,
Виновные в участии, потом
Поставили молитвой на колени
И залепили двери в храм крестом.

Остынь, судья! Да я её не помню!
Так – грудь, глаза, три взгляда, две руки…
За что меня теперь в каменоломню?
Вот так, всего в камнях, – на дно реки?

Да я не знал, что женщина чужая, —
Она без надписи, – а может, и своя?
Ну, выпили на сборе урожая,
Потом сплелись начала и края…

Я вовсе не страдаю приапизмом,
По сути, я обычный импотент…
Готов принять назначенную клизму,
Но не страдать, как вражеский агент.

Что говорит? Да что она там скажет,
Всё бредни, всё больной, в горячке Блок…
У ней ворота вымазаны сажей,
Она – библейски признанный порок.

Сам знаешь, старче, эти Магдалины
Святого во посту сведут с ума…
Был выпивши, не помню всей картины,
Она сама ко мне пришла, она сама…

Слаб человек – а тут такое тело!
И взгляд, огнём текущий по душе…
Да я не отрицаю – было дело…
К тому же оба были в неглиже.

Ну, понял я – всё надо по закону!
И никаких там пьянок на лугах…
Да я исправился. Зачем меня на зону,
Ещё и с поражением в правах?

Вот, каюсь, и товарищей присяжных
Прошу свидетельствовать – в помыслах я чист…
Условно дайте мне, коль это важно,
И исполнительный, что для оплаты, лист.

А к этой бабе, будь она неладна,
Поверьте, люди, больше ни ногой!
И так мой орган задышал на ладан,
И вообще, неладно с головой…

Меня любила женщина чужая
На празднике вина и урожая…
Впервые мною правила свобода,
Любовь к любви и продолженью рода.
И я её, как мог, тогда любил.
Но жить с ней жизнь мне не хватило сил.

2020

«Мне снится женщина старинного уклада…»

Мне снится женщина старинного уклада —
С негордым вздёргом чудной головы,
С невинно-страстным шёпотом: «Не надо…» —
Вербальным проявлением любви.

Её волос натянутые струны
И глаз опущенных неощутимый взгляд…
Её улыбка ускользающей Фортуны,
Как бесконечно давний свет Плеяд.

Мир поглощён. Как в губку, убран в тело,
Свобода выбора смеётся вся в слезах…
Дымится то, что лишь вчера горело,
В руках отчаянно скрежещут тормоза.

Мне снится отражённая в сознанье
Плоть божества из глины бывших будд…
Живот-бархан, облизанный стараньем
Ветров пустыни из песочных груд.

А в символах колен, ушедших в небо
Вершинами молельных пирамид,
Любовь её становится мне хлебом,
Глотком вина, что плоть мою пьянит.

Величие порфироносных судеб,
Закат империй и луна в крови —
Всё то, что нас, людей, выводит в люди,
Заложено в негаснущей любви.

Я вновь живу в утерянной свободе,
В мазках безумно-жёлтых на холсте…
Живой во сне – я отдаюсь природе
И старость распинаю на кресте.

И в месте том, где я входил когда-то
В ту воду, из которой век наш пьём,
Я, в гордой позе римского солдата,
Пронзаю сон свой вечности копьём.

Он снят с креста, в ткань плащаниц уложен…
Но в этом сне мне не придётся спать…
Я, как неверующий, был неосторожен,
На том пути, что вёл меня в кровать.

2021

Моему брату

Не благостью и не проклятьями,
Не кровью, что влила в них мать…
Мужчины становятся братьями,
Чтоб жизни друг другу отдать.

Мужчины становятся братьями,
Чтоб жизнь умножать и делить,
Чтоб вместе им выровнять вмятины
От времени и от судьбы.

Пусть капли библейской трагедии
Не пачкают искренность слов.
Ведь братство не только наследие —
Но карма, судьба и любовь.

И нет в этом братском слиянии
Ни зависти горькой, ни лжи.
Брат брату не даст подаяния,
И гордостью брат не грешит.

И если познаем мы истину,
И с душ наших сбросим полог —
История будет написана
Как то, что задумывал Б-г.

Надеюсь, что станем мы зрячими,
Как дети, сумеем понять
Всё то, для чего предназначены,
Дадим всё, что можем отдать.

И вновь, от седин до отрочества,
Я дни свои выстроил в ряд…
Спасибо тебе, что мне хочется
Прийти и сказать тебе – брат…

2018

[1]הריגה תונש 30

…םיימשמ םשג-ונב ונחנא
יליל רבדמ,הכרב ומכ,וביטרה
,םיינשל וקליח,השוב ילב,ונייח
םילעפומ ונייה םירומח ומכ
.םיילפכ תוכמ לביק רמסמ-שארו

,ורטיוו תוישפוחב,םידבע ומכ
ונידליל המשנ לכ ונתנ
ורקח תונומאב תודהי ךות
ונידי ומב ותנבנש,םייח
ורקע אל שפוחב תויחל ןוצר

יאקירמא ףולב ונרחב אלו
.תאזה הנידמל הנומאב
,םייפנכ תפירשב וניסינ סוטל
,תורנ ועבחי אל המשנב
.םיינשל קרפתי אל םעופ בלו

,ןונבגמ ךשוחב ושייבתי אל
.ונייצרא ןעמל קר,בוש ונדלונ
ונייח ךותב לצ ומכ,היגלטסונ
.יונפ תויכשמה לש חורו

,ונרמש תומימתבש,הוואג לע
…תואמד םגו,סג רקש םג ונווכ
,ונרטיוו םינש מישולש לכב םאה
.תוא םיימשמ ומינפה אלו
.ונרתפ אל דוע הרגיש םיראגתאש

,דיב די,דחיב דחאתנ אוב
חורה תעבגבו,הכבנ,חמשנ
!דרבו םשגב תודחי רומשנ
,חוטב אל חילצמ ןורתיפ דוע
.דספנ אל דוע,הכחמש,ברקו

2021

«Мой друг, давай расстанемся сегодня…»

Мой друг, давай расстанемся сегодня.
Пока любовь не сбросила листву…
Пока твой тёплый взгляд не стал холодным
И не застал нас ветер на мосту.

Приходит утро, и погасли свечи.
Не входит солнце в наш холодный дом.
Не льются слёзы, и не слышно речи,
Сюда вдвоём мы больше не придём.

Всё повторилось – нет, нам не приснилось,
С улыбкой горькою на нас глядит судьба…
Как ангел белый, что у Б-га впал в немилость,
Себя ты истязаешь, не любя…

Бессмысленно нам длить мгновенья эти,
В сердцах остывших не зажечь огонь…
Ведь для того мы и живём на белом свете,
Чтоб где-то серым обернулся он.

Прости, мой друг, за то, что ключ утерян,
За то, что отдали всё то, что не отнять…
И вместе предали живущую в нас веру
За нежеланье счастье охранять.

2019

Молитовка

Пришла искусная беда стоустая,
Глаза затучила, прикрыла рот…
Меня, невинную, в тоску былинную -
Господней милостью – не уведёт.

И в осень серую живу я с верою -
Мир Б-жьей милостью навеки свят.
А я таковская – а я поповская
И верю Господа и ангелят.

Грустят прохожие, но имя Б-жие
Не даст нечистому нас извести…
Христовой святостью рассеет напасти,
И мир сподобится опять цвести!

Душа смиренная и тело бренное
Всевышним промыслом удержат свет…
Я баба грешная, но миру внешнему
Небесной милостью найду ответ.

И в дождь неистовый под небо низкое
Надежду святостью я окрылю…
А я сикстинская, а я раввинская,
В кого я верую – того люблю!

2020

На концерте Дениса Мацуева

На выжженной земле дымится серым
Ушедших звуков жёлтое жнивьё…
Терзают фортепьянные мегеры
Закрытое сознание моё.

Ещё копирует вселенную рояль.
Есть мир – в нём я проснувшийся ребенок,
Зелёный лист и розовый миндаль
Живут без микрофона и колонок.

Скрещенья рук – соцветия легенды,
Тончайший всплеск и рокот штормовой…
Конь золотой, конь серый и конь бледный
Несут меня в кармический покой.

Пусть на фасадах хмурятся горгульи,
Мой мир пылает – он измором взят…
Звук бьёт в рядами сомкнутые стулья,
Пленяя уши, что на них сидят.

В его сиюминутном фейерверке
И в струйном огниве, что жжёт фонтан Треви,
Портной гармонии с меня снимает мерку
На пониманье истинной любви.

Угас огонь рояльного оркестра…
Сменившись дивной, дымной тишиной…
Тела и души, не сдвигаясь с места,
Ещё мгновенье ощущают мир иной.

2018

«На прозрачности виднее силуэты…»

На прозрачности виднее силуэты,
И белее белизна на темноте…
В ней рисуют таинством кистей
Память-квинтэссенцию поэтов,
Прошлое – могилу новостей,
А зимой – холодный призрак лета.

На твоём оранжевом листке
Вообще не чувствуется ветка…
От любви придумана таблетка —
Сладкий мёд в горячем молоке…
По тебе моя тоскует клетка,
Что, как жизнь, висит на волоске.

Просто так, наверное, не любят…
Лишь, когда совсем невмоготу,
С ощущеньем горечи во рту
Лишь полуглотком тебя пригубят,
Поглотят, как время, пустоту,
Выдохнут, как бывший воздух, трубы.

Ну пускай я сдуру согрешил,
Выпал из гнезда, как кукушонок…
Голос твой уже настолько тонок,
Что нет смысла спрашивать – скажи,
Кто же я – святой или подонок
В этой полуправде-полулжи…

От меня убудет навсегда
Эта нереальная картина —
Море, изгибающее спину
Силуэт пропавшего следа
В желтизне песчаной пелерины,
Что лизнула нежная вода…

И по жизни символ ерунды —
Сжатая рукой пивная банка,
Гордость, потерявшая осанку.
Выдохнутый сигаретный дым…
И уже увядшие останки
От того, что было молодым.

2021

«Надоели штучечки и дрючечки…»

Надоели штучечки и дрючечки,
И в засадах – злая татарва…
И когда заламывают ручечки,
Вся семья, конечно, неправа.

Достают Бермуды в холодильнике —
Что положишь – сразу не найдёшь…
И ночами будят нас мобильники
С мест, куда ты трезвый не дойдёшь.

Голова болит от наставлениев —
Как нам жить и, главное, зачем…
И на каждый пипс у них есть мнение
В правильном единственно ключе.

На стене регалии и звания.
Внуки не читают этих слов.
И советским будет воспитание —
Что-то между: «Есть!» и «Будь готов!».

Годы завиваются верёвочкой,
Трудно жить и жалко отселить…
Где же нам для них молить о помощи,
Чтоб они могли ещё пожить?

Вдруг передо мною время скручено,
Сердце что-то ноет и болит…
Предо мной заламывают ручечки…
Я смотрю – а ручки-то мои…

2020

«Не верьте тому, кто говорит…»

Не верьте тому, кто говорит, что я считаю людей глупцами. Напротив, я полагаю, что для того, чтобы люди стали глупцами по-настоящему, им ещё нужно многому научиться.

Пожелавший остаться неизвестным

«Что ж, если плохо, то не нужно расхорашивать…»

Что ж, если плохо, то не нужно расхорашивать —
Всяк чёрный день под краской всё же бел.
Из первых рук работает Калашников,
Смешно – но дыры не находят тел.

Стихи друг дружку тянут без насилия,
На поле чувств – бессмертны сорняки.
На ложноножках погибают лилии,
И покидают челюсти клыки.

Я был неправ, когда солгал по дурости,
Терпел, когда сдирали кожу с плеч…
Конь в яблоках линял в своей каурости,
Когда пытался в плазме воду сжечь.

Я на своих мостах от бесконечности
Секундами рвал вечности быки.
Там, на пути мясном, без капли млечности,
Имели разумом друг друга мужики…

Стесняется душа своей материи,
Как Афродита скверного белья.
И, как бизон в американских прериях,
Несовершенным вымираю я.

А та любовь, что в юности отведана,
В стихах оставит в памяти следы.
Как льдинка, миллионом рук переданная,
Для каждого – лишь капелька воды…

2021

«Ну, не молчи сегодня, говори…»

Ну, не молчи сегодня, говори
О боли, и о чувстве нехорошем…
О времени, покрывшемся порошей,
О том, что я невольно натворил.

О тех слезах, что утром утаила,
О тех словах, что не смогла сказать…
Позволь себе тоску свою отдать —
Открой мне сердце, как когда-то было.

Не уходи в своё молчанье вновь,
Не прячь глаза за веками страданья —
Ведь в жизни той, что приключилась с нами,
Пускай больная, но жива любовь.

Я для тебя так и не вышел в люди,
И рая на земле не сотворил…
Но, если в нас уже не будет сил,
Скажи, родная, что же с нами будет?

Открой, где прячешь нежность милых губ,
Зачем ты прижимаешь к сердцу руку…
Как наша радость превратилась в скуку,
Где грех, что я загладить не могу…

Что прячется в задумчивом молчанье
И тёмной тенью бродит по лицу?
Отчаянье, что видно и слепцу,
Неужто нам предвидением станет?

Ну, не молчи – со мною поделись —
Я так хочу, чтоб ты была весёлой…
Чтоб счастье вновь нам сшила без иголок
Невидимая нить длиною в жизнь.

Пусть соберутся мелкие морщинки
У безмятежно улыбающихся глаз…
И пусть опять соединятся в нас
Предсказанные Б-гом половинки.

2019

Не скучай!

Куда, отчаявшись, отчалить?
Сегодня некуда бежать…
Украли самолёты дали
И сжали бесконечность в пядь.

Слилась история в учебник,
Почти лечебной стала грязь…
Мы ищем в интернете требник,
Ему неискренне молясь.

Романтики сухая корка
Сквозь зубы не влезает в рот.
Не помогает детям порка,
И не снижает веса пот.

А золото брабантских кружев
Уже не сыплется с манжет…
Мир внутренний сейчас наружен,
И только виски пьёт корнет.

Где блажь сердец, мороз восторга,
Тепло касаний, глаз огонь?
Остались виртуозы торга
И бледный с недокорма конь.

Куда бежать, чтоб не споткнуться
О тени выбежавших в смерть?
В какую прорубь окунуться,
Чтоб в этой скуке не сгореть?

О, как сберечь в сей жизни мнимой
Хотя бы замком на песке
Прошедший день в глазах любимой
И завтрашний – в её руке.

2019

Не спится

У чёрной звезды нет ни капли тепла,
Лучи обессвечены в массе.
Как грех непрощенья она тяжела,
В предсмертной своей ипостаси.

На белой звезде бриллиантов венец
Скрывает свеченья огрехи…
С неё начинал сотворенье Отец
В деленьи меж низом и верхом.

У жёлтой звезды – бабий век во цвету, —
Лишь в ней плодотворны частицы!
Творенья планет её тают во рту,
И дети стремятся родиться.

Скопление множеств живёт в голове…
В их малости мне не вглядеться.
Пришедший в меня, днём утерянный свет
Растает в биениях сердца.

Уходят во тьму световые года,
И масса в энергии тает…
А рядом – моя засыпает звезда
И даже об этом не знает.

2021

«О, сладкая мелодия любви…»

О, сладкая мелодия любви…
Её пастух по имени Джованни.
И пылкий взгляд её от пана к пани…
Божественной водой фонтан Треви
Роняет пламени безумное желанье
Грехопаденьем водяной струи.

И солнца луч, натянутый струной,
По брызгам Рима, помнящим Египет,
И колокол, чей звон полуднем выпит,
И снег, средь марта пахнущий весной,
Что лепестками роз на раны сыплет,
Их заживляя солнечной слюной.

Порой любовь – кургузый сюртучок
На княжеском безумье Идиота.
Резвится в ней купецкая босота,
И, как случайно тренькнувший сверчок,
На нотном стане ею плачет нота,
От одиночества кусая кулачок.

Мука любви ещё жива в помоле,
Уйдя глухой тоской в бутылку водки.
Её сраженья не питают сводки,
Она, как перепаханное поле,
В гектарах прячет убранные сотки,
Зерно прощанья унося в подоле.

У выкуренной страсти пепла нет.
Безумцев ничему не учат годы.
В её Нью-Йорке статуи Свободы
В прошедшей жизни не было и нет,
Она, как оправдание ухода,
Уплачена Харону за билет.

Любовь – противоядие чумы,
Оправдывая тел нагую бренность,
Вечна, собой оправдывая бедность,
Она несёт безумие в умы,
Цыганщина, вернувшая оседлость
В кибитки счастья на дорогах тьмы.

2021

Жизнь любви

Юность
Горят, как фонари, ушные мочки,
В костре любви безумствует салют!
Бегут адреналиновые строчки
По здравых смыслов нижнему белью.

Молодость
Естественна неистовость огня,
Гибка и гимнастична камасутра.
Не сон влечёт по вечерам в кровать,
Чтоб снова для любви проснуться утром.

Зрелость
Ещё хранит очаг любовный жар.
Неистовства страстей важнее нежность…
И в истинном слияньи зрелых пар,
Любовь – прощенье праведников грешным.

Вторая молодость
Бессмысленно уже искусство лжи.
Нет новых планов в старых сожаленьях.
Слиянье тел то греет, то снежит…
И в танцах грёз былых болят колени.

Старость
Глаза в глаза… Часты удары сердца,
И гаснет боль в тепле прикосновений…
Любовь – явленье чувственных инерции,
Как иней на предзимье дней осенних.

2021

«О Сарра, Ривка, Лея и Рахель…»

О Сарра, Ривка, Лея и Рахель!
Вы женщины, ниспосланные миру.
Так, как весне пожалован апрель
И как мелодия обожествляет лиру,
Хранит вас, как подснежники в метель.

Их женственность – не совершенство тел…
И в парадигме половых отличий
В ней всё – и бесконечность, и предел
Для мужества ничтожеств и величий,
И тетива для вдохновенных стрел.

В ней, в женщине – божественный металл —
Для жизненной любовно-нежной ковки…
И в ней лишь бесконечен интеграл
Для площадей любви, а не осколков.
И жизнь вне отражения зеркал…

Ты, Сарра, проницательно и мудро
Жила как воплощение любви…
И, женщиной в мужчине встретив утро,
Чтобы связь времён и дел не искривить,
Ты стала раковины мужа перламутром.

О Ривка, – суть небесной воли знака,
Служенья мужу, Б-гу и семье.
В ней больше, чем в Ицхаке от Ицхака,
Она – его тепло на Колыме,
Его скитанья и его Итака.

Праматери… Ну что о них сказать
На улицах Москвы и Тель-Авива?
Они для каждого – его отец и мать,
Они – берёза, и они олива…
Их взгляд – руки божественной печать.

Без них бессмысленная жизнь невыносима,
Искусственны любовь и красота.
Без них погубит души Хиросима,
И грязью обернётся чистота
Любви и страсти нежного интима.

И для миров, Б-гов и королей,
И праотцов, родившихся от Ноя,
Праматерь – единица их нулей,
И всё, что в них божественно-земное, —
В обычной жизни есть в жене моей.

2021

«О чём грустим, живые пожилые…»

О чём грустим, живые пожилые?
Обычные – не добрые, не злые,
Что из галута брошены в галут…
О чём молчат уста ваши немые?
Иные прежде, и сейчас иные,
Прошедшей жизнью скрученнные в жгут…

Там вас учили молотом по сердцу,
Безбожники – вы были иноверцы,
О вашу плоть точила когти жизнь…
Серпом по разуму, по гордости пилой,
Фантазий клочья, сшитые иглой,
Что поднялись наверх паденьем вниз.

Великие в своём страданьи малом —
Вас били в морду с поднятым забралом
За нееврейство статуса жида…
Пришедшей старостью окрашенная юность
В гнездо пустое так и не вернулась,
Сгорела, как сверхновая звезда.

Скажите мне, друзья, какие силы
Нам вырыли духовные могилы
Вне веры в Б-га, ангелов, мессий…
За что и в жизни той, и в жизни этой
Душа скорбит и требует ответа
На тот вопрос, что не дали спросить, —

Зачем я в этом мире жил, как не жил,
Зачем за ночью вновь рассвет мне брезжил,
Каков мой крестный путь в иных мирах?
Чем наделил своих детей и внуков,
Что ждёт в конце – свиданье иль разлука,
Прощанье с телом – радость или страх?

Не огорчайтесь, звёздные скитальцы,
На каждый праздник загибайте пальцы,
Живите так, чтоб выгореть дотла.
Порадуйтесь – какие ваши годы —
И постарайтесь выкрасть у природы
Как можно больше света и тепла.

2019

Перечитывая А. Блока

Есть вне любви слова любовные —
Больные, чуждые страстей…
Пренебрежительно условные,
С павлиньим перышком в хвосте.

Слова почтительно-служебные,
Что плачут пресною слезой
И гонят мысли непотребные
С летучей скоростью борзой.

Втекая в омут придыхания,
Невинно опускают взгляд…
Слова партийного собрания —
Стальных солдатиков отряд.

Порой в глаза втекают строчками,
Порою в шёпоте скользят…
Слова растущей на обочине
Любви, с которой жить нельзя.

И в рук сценической подвижности,
С фальшивой маской на лице
Любовный пыл высокой книжности
Цыплёнком давится в яйце.

Мертвы ивановокупальные,
Наивно плотские огни…
Короны сыплются венчальные
На плоть обманутых княгинь.

Есть дам любви глаза раскосые
И излечившийся Христос…
Все босиком, простоволосые,
Бредут в кармический мороз.

В них волшебство совокупления
В истлевшие года уйдёт…
И принесут дожди осенние
В глаза песок и в сердце лёд.

2019

Память

Всё, что помнишь ты в этой жизни, —
             звёзды полночи, солнце полдня,
Где была ты счастлива странно,
             но не помнишь, когда и с кем…
Те, которых ты потеряла, и тебя
                          формально не помнят,
Незаметная в непонятном —
             ты порок социальных систем.

В рабстве – белая негритянка – дни теряешь,
             как книга листья,
Запах женщины не курится
             в безобъёмье твоей души…
Твои струны контрастом клавиш
             исполняют музыку мысли —
О багровом и жёлто-чёрном,
             что на розовом хороши.

Ты, надев перчатку до локтя,
             чьи-то жизни кладёшь на чаши
Украшеньем судебных нефов,
             позабыв механизм весов…
Поливая водой презренья

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Мой вольный перевод стихотворения «30 лет эмиграции».

Вернуться