# Долг ведьмы

Кирилл Кащеев, Илона Волынская

Ведьма и ее дракон шагают сквозь светлый Ирий, и мир Иной наверняка содрогнулся бы… если б и так не трясся от ужаса перед жуткими тварями, выходящими из Мертвого леса, чтобы сеять хаос и разрушение! И с этим бы справилась непобедимая парочка, к которым еще и друзья подтянулись… но зачем засевшему в Мертвом лесу загадочному Прикованному так нужна Ирка? И почему Великая Драконица, Владычица Ирия Табити-Змееногая вдруг пытается спасителей Ирия… убить? Река и дорога, город и лес, Ирийские Источники и Торжище… Для ведьмы, дракона и их друзей есть только один путь – добраться до грозных и страшных владык Ирия и ласково-ласково спросить: «А почему, собственно?»

## Глава 1. Экскурсия в мир иной

– Когда ты ешь траву, это ты, допустим, на диете. А когда трава пытается съесть тебя?

Нависающий над дорогой громадный, с колесо, цветок вдруг пружинисто раскрылся, ярко-зеленый стебель изогнулся, больше всего напоминая атакующего угря, и пронзительно-малиновый венчик обрушился сверху на Богдана. Парень вскинул меч, всаживая острие точно в центр клыкастой пасти цветка. Лепестки судорожно задергались, но Богдан провернул клинок, оставляя глубокую рваную рану в мясистой плоти цветка. Крутанулся, выворачиваясь из-под пытающихся облепить его лепестков, и наискось рубанул по стеблю, напрочь снося хищную цветочную башку. Обезглавленный стебель взвился вверх, словно вставшая на хвост змея, и струя зеленого травяного сока ударила в небо как из шланга. Срубленный венчик яростно скреб лепестками по крыше автобуса, оставляя на свежей краске длинные, будто ножом вычерченные полосы. Наконец он соскользнул по покатому боку, проехался вдоль стекла и канул под колесами. Из салона донесся очередной дружный ойк пассажиров.

– Она тоже на диете – просто ты в эту диету входишь, – буркнул расположившийся над кабиной автобуса запорожский богатырь. Автобус ухнул колесом в колдобину узкой лесной дороги, богатырь ловко спружинил, чтоб не свалиться с крыши, и походя срубил похожую на копье (и толщиной тоже с копье) травинку, нацелившуюся пробить лобовое стекло. Невозмутимый шофер даже не покосился на мелькнувшее за стеклом лезвие боевой секиры, продолжая крутить руль.

– Пуленепробиваемые стекла поставить не судьба? – буркнул Богдан, настороженно оглядывая вздымающуюся по обе стороны тропы зелень.

– Это они и есть, – невозмутимо буркнул запорожец, замахиваясь секирой на захлестнувшее его ногу зеленое щупальце.

– Серьезно? – Богдан с сомнением покосился вниз, на исполосованные царапинами стекла автобуса. Вспомнил поле похожих на чертополох коричнево-желтых шаров – при приближении автобуса шары ощетинились и принялись плеваться колючками толщиной с вязальную спицу. С глухим дробным стуком колючки молотили в стекла, заставляя судорожно вздрагивать в полной уверенности, что сейчас брызнут осколки и свистящий снаряд вопьется тебе прямо в глаз! Богдан смущенно хмыкнул и повел плечом, изображая что-то вроде извинения. Богатырь понимающе усмехнулся и взмахом секиры срезал лепесток с нацелившегося на них очередного хищного цветочка.

Лепесток спланировал на крышу автобуса. Юная запорожская ведьмочка радостно пискнула, загасила пляшущий на пальцах огненный шарик и на четвереньках дернула к упавшему лепестку.

– Между прочим, они вкусные! И очень калорийные! – Она принялась рвать лепесток на мелкие ломтики, распихивая их по вытащенным из походной сумки пластиковым стаканчикам.

– Во-во, они про нас тоже так думают! – хмыкнул богатырь.

– Надо хоть перекусить, пока эти снова за меня не взялись! – Костяшкой пальца она постучала в крышу автобуса, давая понять, что имеет в виду вовсе не хищные растения.

– А как местные на пластиковые стаканчики реагируют? – опасливо разглядывая набитый лепестками стаканчик, поинтересовалась Танька.

– Отлично реагируют, – не оборачиваясь, бросила ведьмочка. – Последний прием у здешнего градоправителя был оформлен в стиле «Под шелест бокалов!», а все блюда подавались в пластиковых судочках. – Она ловко пробежала по качающейся крыше автобуса, чтобы отдать второй стаканчик богатырю, вернулась и… плюхнулась рядом с Богданом.

– К ним вообще-то еще соус надо, но так тоже нормально! – С заговорщицким видом ведьмочка выудила из кармашка сумки флакончик с остро и незнакомо пахнущими специями. И потянулась к Богданову стаканчику, походя прижимаясь грудью к плечу парня.

Узкая девичья ладонь накрыла Богданов стакан. Ведьмочка застыла с флаконом в руке, потом медленно подняла голову – и оказалась нос к носу с Танькой.

– Ты ж это… только что на другом конце крыши была. – Ведьмочка обернулась, словно проверяя, действительно ли Таньки там больше нет.

– Телепортировалась, – серьезно пояснила Танька, изымая флакон со специями. Мерцающая пыльца присыпала обрывки лепестков, Танька аккуратно, двумя пальчиками положила кусочек на острый розовый язык и сосредоточенно почавкала. – Действительно вкусно. Вроде и фрукт… а вроде и конфета… Прелесть! – Она кинула на язык второй кусочек, поглядела на ведьмочку слегка затуманенным взглядом и проворковала: – Давай Богдан пока подежурит, а мы поедим спокойно.

– Богдан уже дежурил. – Ведьмочка поглядывала то на Таньку, то на мерцающую поверх лепестков приправу с ощутимым беспокойством.

– Ничего, Богдан у нас двужильный, справится. – Танька состроила ведьмочке глазки. – А вот тебе надо отдохнуть… милая! – и вытянула губки словно для поцелуя.

Ведьмочка нервно икнула, с ужасом покосилась на Танькин стаканчик и испарилась на другой конец крыши, будто ее ветром унесло. Танька прекратила трепетать ресницами, взгляд ее стал трезвым и ехидным, она плюхнулась на нагретое ведьмочкой место рядом с Богданом и с явным удовольствием отправила в рот еще один лепесток.

– Это… а с приправой как? – хрипло откашлялся красный, как свежесваренный рак, Богдан и потянулся к ее стаканчику.

Танька звучно шлепнула его по руке:

– Приворотного зелья наглотаться хочешь?

– Это что… приворот? – Он растерянно посмотрел на мерцающую пыльцу, потом на невозмутимо уплетающую Таньку. – А ты как же?

– Не хватало еще, чтоб на меня привороты каждой ведьмы действовали!

– Злишься? – неловко поинтересовался Богдан.

– Я ей наговоренного любистка в волосы натрясла: нравится ей внимание парней – получит! Чего ж теперь злиться? Злиться теперь совершенно нечего, – рассудительно сообщила Танька.

Тропа, по которой от ямы к яме скакал автобус, стала шире и утоптанней. Заросли агрессивных растений отступили, перестав нависать сплошным пологом, низко висящее солнце словно просовывало горячий язык в широкие просветы между листьями, а сами листья наливались золотом изнутри. Запорожский богатырь перестал настороженно вертеть головой, явно не ожидая больше нападений, зато с неожиданным интересом уставился на ведьмочку – будто никогда ее раньше не видел. Ведьмочка несколько раз покосилась на него удивленно, потом нервно поправила волосы… Взгляды богатыря стали еще жарче, споря с активно пригревающим солнцем. Богдан жалостливо вздохнул: ну, симпатичная ведьмочка все-таки… и благоразумно отвернулся.

– На меня злишься? – уточнил он.

– Знаешь, нет… – чуть не носом зарываясь в лепестки, пробубнила Танька. – Мне почему-то даже нравится… что ты другим девчонкам нравишься. Я тобой горжусь! – и она неожиданно тоже потерлась о его плечо щекой. Как ласкающаяся кошка.

Богдан покраснел до свекольного цвета и вытряхнул в рот сразу чуть не половину стаканчика. И принялся жевать, двигая туда-сюда раздутыми как у хомяка щеками.

Запорожская ведьмочка злобно грюкнула пяткой в крышу автобуса.

– Останавливай, я в салоне поеду! – крикнула она, нагибаясь к кабине.

– Нам еще минут пять по лесу ехать! – расстроился богатырь.

– Ничего, я лучше с туристами в кабине, чем с этой… в-ведьмой на одной крыше, – сквозь зубы процедила она и легко сиганула с крыши вниз, едва только автобус стал притормаживать.

– Даже не буду говорить «сама такая». Потому что я намного лучше. Ну или хуже, с какой стороны посмотреть, – провожая ее взглядом, пробурчала Танька.

Дверь автобуса по-змеиному зашипела и отъехала в сторону, ведьмочка легко взбежала по ступенькам…

– Девушка, это безобразие! – немедленно взвился ей навстречу визгливый женский голос. – Сперва вы выгоняете нас из автобуса и заставляете идти пешком…

– А вы предпочли бы, если вдруг что, пропасть все разом, вместе с автобусом? – огрызнулась ведьмочка.

– Так это было еще и опасно?!

– Поездка в другой мир – экстремальный туризм, в договоре ясно сказано!

– Это не дает вам права подвергать туристов опасности!

– Женщина, не кричите на нашу Машеньку, она же так старается! – вмешался вальяжный мужской баритон. – Такая умница, красавица, прямо бы расцеловал!

– Милый, ты хочешь целовать нашу экскурсоводшу? – поинтересовался другой, очень напряженный женский голос.

– Исключительно для вдохновения, милая! Я человек искусства, творец, у меня случаются такие вот спонтанные желания, – твердо ответил мужчина.

– Не уверена, что это вдохновит меня, – растерялась ведьмочка.

– Вот, она еще и вместо работы мужчинам глазки строит! Водитель, смотрите на дорогу! – снова раздался первый, визгливый женский голос. Дверь наконец со скрипом закрылась, отрезая звуки скандала, автобус дернулся и покатил дальше.

– Все-таки я хуже, – довольно покивала Танька. – Намного, намного хуже.

Под колесами захрустел и брызнул соком длинный побег, и тут же зелень по обеим сторонам дороги исчезла полностью – трясясь и подвывая мотором, автобус выбрался из леса. Над головой распахнулось ярко-голубое праздничное небо, глазам стало больно от яркого солнечного света. Автобус еще разок тряхнуло, и он покатил ровненько, как по асфальту.

– Вроде глины, только крепче, – богатырь кивнул на ложащуюся под колеса светло-коричневую, точно поджаристая хлебная корочка, ленту дороги. – У огненных змеев монополия на дорожные работы. А что им: один раз дыхнул – и готово!

Автобус нетерпеливо загудел, обгоняя величественно вышагивающего по середине дороги… верблюда. Между горбами покачивался самый натуральный араб в белом бурнусе – и у араба, и у верблюда были одинаковые величественно-равнодушные носатые физиономии, оба что-то неспешно жевали и не обратили на автобус ни малейшего внимания. Звонко зацокали копыта – с другой стороны мимо автобуса промелькнули четвероногие чешуйчатые существа. Змеиные головы венчал даже издалека кажущийся бритвенно-острым рог. На спине существа несли… других существ.

– Бр-р-р! – Танька затрясла головой, разглядывая всадников, похожих на соединенные для прикола кусочки трех разных пазлов: клювастые петушиные головы на человеческих плечах и длинные змеиные хвосты, свисающие по бокам чешуйчатых скакунов.

– Абраксасы, – прокомментировал богатырь.

– Это которые в седле… или которые под седлом? – выворачивая голову, чтоб не упустить всадников из виду, спросил Богдан.

– Всадники. А едут они на мушхушах, – уточнил богатырь.

Танька вскочила, с трудом удерживая равновесие на крыше неспешно катящего автобуса. Но никакая сила не заставила бы ее сейчас слезть! Вцепившись обеими руками в Богдана, она вертела головой, жадно вбирая в себя картинки иного мира.

Разноцветные венчики хищных цветов покачивались на фоне неба – автобус не успел еще уехать далеко, и с крыши отлично была видна зеленая арка над тропой, из-под которой он выбрался на дорогу. Сама дорога огибала цветочный лес петлей – точно бордюр к огромной агрессивной клумбе. Дорога была забита, как загородная трасса в теплый майский выходной. Недобро косясь на автобус желтым глазом и нервно взрыкивая, позади широкими скачками мчалось что-то вроде стильно выбритого тигра с рогами.

– Гидроп, жутко агрессивный, – кивнув на него, начал краткую экскурсию богатырь. – Астем. – Завернутая в широкие листья фигура на обочине во всем напоминала человеческую, лишь на лице совсем не было рта, зато здоровенный нос торчал корабельным румпелем. Автобус пронесся мимо, оставив за собой сизое облачко выхлопного газа, астем вдруг судорожно дернулся, схватился за зад и по-заячьи сиганул в придорожные кусты. – Они запахами питаются, – извиняющимся тоном пояснил богатырь. – Для него наш выхлоп вроде несвежих консервов. О, глядите, Довгомуд репу спер!

От раскинутых по сторонам дороги огородиков, прижимая к себе перемазанный землей мешок, мчалось создание, похожее на застрявшего посреди превращения оборотня – фигура вроде бы человеческая, но покрытая густой шерстью, а вытянутая пасть скалилась острыми клыками. За ним, подоткнув подол и грозно размахивая скалкой, гналась вполне людского вида тетка.

– Зачем ему репа – он же хищник! – провожая взглядом отчаянно лавирующего между повозками и всадниками Довгомуда, охнул Богдан.

– А он и сам не знает. Довгомуд – он Довгомуд и есть. Типичный, – хмыкнул богатырь.

Земля содрогнулась, и навстречу автобусу протопал великан с длинной, как у жирафа, шеей. Голова его покачивалась где-то высоко-высоко, кажется, под самым солнцем.

– Не туда смотришь! – Богдан вдруг дернул ее за руку. – Гляди!

Танька перевела взгляд на двигающийся параллельно автобусу поток телег… и нервно сглотнула:

– Это что… Иркин кот?

– Ага, в юбке! – фыркнул Богдан.

На передке такой ветхой, что казалось, вот-вот рассыплется, телеги сидела такая же крупная, как Иркин кот, трехцветная… кошка (если судить по старой латаной юбке и посеревшему от времени чепцу с прорезями для острых ушек). В оглоблях устало тащился мушхуш, настолько дряхлый, что тусклая чешуя на его боках кое-где осыпалась, обнажая блеклую зеленоватую шкуру, а обломанный рог на низко опущенной змеиной башке глядел в землю. Несмазанные колеса пронзительно скрипели под тяжестью груза, сама телега, казалось, робко и униженно приседала, словно извиняясь за факт своего существования. Трехцветная кошка почувствовала устремленные на нее взгляды, завертела головой и, обнаружив глядящих на нее с крыши ребят, начала испуганно кланяться, умоляюще прижимая лапы к сердцу.

– А, пестрая! – проследив взгляды ребят, небрежно бросил богатырь. – Пестрых здесь за котов не считают. Вы лучше туда гляньте!

Но Танька с Богданом теперь смотрели только друг на друга.

– Иркин кот… из Ирия? – одними губами шепнула Танька.

– Ага! – с каким-то злобным удовольствием прошипел Богдан. – А появился он, как раз когда Ирка стала ведьмой! Да он шпион, Танька! А ты вечно: ой, как он мне нравится, какой он классный! Портретики его рисовала!

– С чего ты взял, что шпион? – запротестовала Танька.

– Простая логика! Кот из Ирия, да еще из местных неуважаемых, раз их за котов не считают, – напомнил слова богатыря Богдан. – Из таких агентов обычно и вербуют! – с уверенностью человека, пересмотревшего кучу шпионских фильмов, заявил он.

– Он всегда Ирке помогал! – не сдавалась Танька. – И от Рады ее спасал, а Рада работала на Табити…

– И что? – перебил ее Богдан. – Значит, кот всего-навсего работает на противоположную сторону.

– Думаешь, на Симаргла? – вздохнула Танька.

Богдан только плечами пожал:

– Ну а что? У Ирки первая учительница – Рада Сергеевна, ведьма-убийца, любящая бабушка – Елизавета Григорьевна, предыдущая хортицкая ведьма, папаня-Симаргл на самом деле местный Темный Властелин – Прикованный, и это не считая того, что у нее парень – дракон! Кот – ирийский шпион нормально вписывается в общую картину!

– Айт хороший, он Ирку любит! – твердо припечатала Танька. После разочарования в людях, древних богах и котах еще и разочарования в крылатых змеях она не переживет!

– Хороший, когда спит, – ухмыльнулся Богдан. – Так я тебе скажу: кот, когда спит, вообще обалденный! Такой пушистый клубочек! – И нахмурился: – Ирку надо скорей искать, вот что! Пока еще кого-нибудь… особенного не встретили! – И скользнул по заполненной диковинными существами дороге хмурым взглядом.

– Эй! Аккуратней, подъезжаем уже! – окликнул их богатырь.

Автобус вошел в поворот – дорога совсем по-ирийски, то есть змеей, петляла между холмами, поросшими изумрудной травой и яркими цветами. Движение на дороге стало гуще, автобусу пришлось сбросить скорость, точно в каше, увязая в телегах, всадниках и пешеходах – двуногих, четвероногих, многоногих и вообще ползучих. Двигаясь вместе с общим потоком, автобус обогнул холм… Богдан, успевший дать себе слово ничему не удивляться, только сдавленно хрюкнул. Изумрудно-зеленая трава, аккуратная, будто стриженый газон перед английским замком, вдруг оборвалась, сменившись пустыней. От раскаленных песков веяло жаром. Дорога скользнула между барханами, упираясь в крохотное грязноватое озерцо с парочкой чахлых коричневых пальм, а на берегу раскинулся… город. Больше всего он походил на ласточкино гнездо – крохотные глинобитные домики лепились друг к другу и к склону песчаного холма, похожие на спутанный клубок улочки завязывались в невообразимые узлы, устремляясь к единственному пятачку утоптанной до каменной плотности земли у колодца. Разжаренный солнцем, городок поднимался до середины холма и вдруг обрывался, словно полоснули гигантским ножом, рассекая глиняные домики пополам. Тянущаяся от озера невысокая глинобитная стена походила на обрезанную веревку. Косой срез стены был не просто идеально ровный, его поверхность оказалась еще и гладкой, как стекло, – сейчас по ней, как с горки, с гиканьем скатывались трое местных ребятишек: толстохвостый зеленый ящеренок и двое черных, как начищенный ботинок, человеческих мальчишек. Сразу за городком снова начинались густая зелень и поросшие яркими цветами холмы. Пустыня и городок выглядели как пыльная заплатка на изумрудном шелке, точно бы они вдруг бухнулись откуда-то сверху, накрыв собой траву, цветы и холмы.

Автобус лихо вильнул туда-сюда, обгоняя неспешно тянущиеся повозки – вслед неслись выражения непонятные, но явно неодобрительные, – и лихо пристроился в хвост очереди у городских ворот.

– Давайте внутрь, нечего тут рассиживаться! – скомандовал богатырь и спрыгнул с крыши, грюкнув кольчугой. Богдан пожал плечами, и они с Танькой скользнули по покатому борту автобуса. Танька облегченно вздохнула – только сейчас, в прохладе салона, она поняла, каким жаром веяло от накалившегося под низким ирийским солнцем песка. Вездесущие песчинки уже успели набиться в кроссовки, скрипели на зубах, Танька не выдержала и поскребла под волосами – точно, и там уже песок!

– Раз, раз… – микрофон взвизгнул, ведьмочка его встряхнула, постучала пальцем – в общем, совершила все ритуальные движения на хорошую работу – и поставленным голосом зачастила: – Ну вот, дамы и господа, вы познакомились с уникальной природой Ирия…

– А уж как она хотела познакомиться с нами! – пробормотал похожий на типичного «братка» парень. – Прям аж ломилась внутрь! – трое его приятелей согласно закивали.

– Мы продолжаем наше путешествие под лозунгом «Два мира – два образа жизни!», и знакомство с образом жизни Ирия начинаем с города Вагаду! Вы обратили внимание, как город контрастирует с местным пейзажем? Еще пятьсот лет назад Вагаду находился в нашем, человеческом мире, а именно – в Африке! – запорожская ведьмочка сделала интригующую паузу, в которой явственно прозвучало фырканье тетки в разлетайке цвета вырвиглаз:

– Если б я хотела смотреть африканские города, я бы в Африку и поехала – в пять раз дешевле!

– Не мешайте – Машенька же рассказывает! – дружно рявкнули на нее мужчины в автобусе.

– Спасибо! – удивленная таким вниманием, выдохнула ведьмочка.

– Пока ей от твоего любистка только польза! – прошептал Богдан. Танька скривилась.

– Итак, более пятисот лет миновало с тех пор, как над пустынным оазисом, в котором стоял Вагаду, начал пролетать змей! – загадочным тоном продолжала ведьмочка. – Раз в год простирались над Вагаду змеиные крылья, и каждый раз с небес сыпалось золото, покрывая улицы сверкающим ковром!

– Ни фига себе! – хмыкнул кто-то, и все дружно уставились в окно на слепленный из глины городок. На лицах стало проступать сомнение.

– Не, ну за пятьсот лет любые бабки прожрать можно! – прикинул «браток».

– Взамен жители города должны были каждый год отдавать змею по девушке, – заторопилась ведьмочка.

– Классно им: за одну девку – полные улицы золота! – одобрил «браток», а все женщины в автобусе уставились на него с возмущением.

Автобус снова дернуло, он въехал в широкие ворота, дверь приоткрылась, и богатырь встал на нижней ступеньке, поджидая стражей – Таньку передернуло, когда она представила, как должны были нагреваться их кольчуги на здешней жаре. И накинутые сверху плащи не спасали.

– Так продолжалось до тех пор, пока не было решено отдать змею невесту великого героя Мамади, – вещала в микрофон ведьмочка.

– Десятника позови! – бросил богатырь чернокожему стражу.

– Господин десятник почивать изволит – мы и сами с вами разберемся! – слегка пришепетывая и поцокивая, сообщил чернокожий страж и попытался поверх плеча богатыря заглянуть в салон.

– Мамади схватился со змеем и в жарком бою убил его! – продолжала ведьмочка.

– Во блин, такой бизнес поломал! – возмутился «браток».

– Воротная пошлина! По два медных с каждого тележного колеса да по одному с каждой ноги упряжного либо верхового животного. Большая телега, не видел таких никогда, а колеса всего четыре, – неодобрительно постукивая по шине древком копья, сморщил широкий нос чернокожий. – А мушхуши или там кони? Кони где?

– А нету! – злорадно ответил богатырь. – Так что держи восемь медных…

– …И тогда умирающий змей обвился вокруг города и вместе с ним канул под землю, чтобы очутиться здесь…

– Восемь медных?! – возмутился страж. – А едет она у вас на чем, прям на колесах разве? Быстро говори, куда коней дел! – и принялся ощупывать воздух перед автобусом, видно, посчитав коней невидимыми.

– Я эту телегу уже видел, – вмешался его светлокожий напарник. – Мне господин десятник рассказывал – у ней лошадиные силы внутри, целых сто штук!

– Во-от, я ж говорил – кони! – черная физиономия стражника аж залоснилась. – Сто коней, по четыре ноги да по одному медному с каждой…

– Слышь, черномазый, а морда у тебя не треснет?

– Нельзя чернокожих так называть! – охнула в автобусе средних лет блондинка, сидящая рядом с мужичком потерто-богемного вида.

– Здесь этого не знают! – успокоила ее ведьмочка. – Вот если бы его назвали… – она оборвала фразу. – Короче, упоминать имя славного африканского богатыря Мамади в его родном городе не рекомендуется. – Она высунулась в дверь: – Сколько нам еще тут торчать? Уважаемый, вы все-таки господина десятника позовите!

Чернокожий страж гневно уставился на ведьмочку… и вдруг расплылся в умильной улыбочке:

– Какая девушка – белая, как воды Молочной! Девкой за проход возьму! – Страж схватил ведьмочку за руку.

– Мне она тоже нравится! – Белый страж вцепился ведьмочке в другую руку.

– А ну убрали грабли! – рявкнул богатырь, хватаясь за меч.

– Что здесь происходит? – раздался начальственный рык, и из караулки вывалился третий страж. Таньке показалось, что кольчуга покрывает и его лицо, но тут же поняла, что это мелкая чешуя – из-под кольчужного капюшона торчала морда ящерицы.

– О, наконец-то! Здорóво! – отпуская рукоять меча, кивнул богатырь. – Забирай что положено и пропускай нас, а то твои парни совсем с ума сошли – девушка наша им понадобилась! – И богатырь протянул ящеру сумку-холодильник. Танька догадывалась что там: бесценные в Ирии молоко, сливки, масло, яйца…

– Так я ж по-честному – в пятые жены! – пробубнил чернокожий, отпуская ведьмочку. Та громко фыркнула. Ящер внимательно посмотрел на нее и вдруг сухим и скрипучим, как песок на зубах, голосом спросил:

– Ко мне в жены пойдешь?

Ведьмочка закашлялась так, что только и могла отрицательно трясти головой.

– А может, мне вас троих нашинковать в капусту, а потом еще жалобу в Змеевы Пещеры накатать? – поглаживая рукоять меча, вкрадчиво поинтересовался богатырь.

Десятник отступил от автобуса, на ящериной физиономии не отразив и проблеска чувств, и лишь снова проскрипел:

– Может, передумаешь?

– Я польщена, но мы не подходим друг другу биологически, – все еще давясь кашлем, прохрипела ведьмочка и торопливо скрылась в автобусе.

– Что ж, посмотрим, – негромко обронил ящер.

– Глазки держи крепче – а то смотреть нечем будет! – угрожающе бросил богатырь и захлопнул за собой дверь.

– Чего они, с ума посходили? – едва не плача, пролепетала ведьмочка.

– Ну, не знаю… – протянул богатырь. – Ты, Мань, сегодня выглядишь прям королевой!

– Совершенно верно, Машенька! Просто красавица! – дружно загалдела мужская часть автобуса, а женская так же дружно уставилась на Машеньку не по-доброму.

– Спасибо, конечно… – Ведьмочка огляделась опасливо, будто оказалась в клетке с тиграми.

Танька гнусно хихикала, прячась за передним сиденьем.

– Да ладно! – в ответ на укоризненный взгляд Богдана фыркнула она. – Я ж не серьезную присушку делала: волосы вычешет, а еще лучше – помоет, и всех попустит! Правда, пока не вычешет – не попустит. – Сквозь заднее стекло отлично видна была троица стражников, пристально глядящих автобусу вслед.

Подвывая мотором и едва протискиваясь между домами, автобус двигался по узким улицам – с порогов и крыш глазели чумазые ребятишки и женщины, так закутанные в грязно-белые тряпки, что и видовую принадлежность не определишь! У одной Танька точно заметила торчащий из-под одеяния хвост.

– Господа и дамы, мы направляемся в крааль – ну вроде как местный отель – «Змей Вагаду»! – частила ведьмочка. – Там вы сможете принять водные процедуры, после чего приглашаем на ужин, где вы насладитесь неповторимым сочетанием африканской и ирийской кухонь. Потом рекомендую не засиживаться, завтра мы встанем очень рано, чтобы до жары посетить местный рынок. В торговых рядах Вагаду окрестные жители продают сувениры, текстиль, украшения, все ручной работы… У вас будет два часа, прошу не задерживаться, а также не тратить все деньги, ведь нам предстоит еще визит на знаменитое Торжище – ирийский рай для шопоголиков! Впереди у нас так много уникального, в том числе и Целебные Источники, после которых вы забудете о большинстве болезней, омолодитесь и потеряете в весе, причем без всяких усилий!

Танька невольно вздохнула: она б сама не отказалась еще парочку килограммов согнать!

– Не боись, есть у меня предчувствие, что мы по их Ирию так носиться будем, что ты на швабре не летать – ты за ней прятаться сможешь! – ухмыльнулся Богдан.

– Здухачи ж вроде мысли не читают! – огрызнулась Танька.

– Зато мы приходим в твои сны! – изобразив на лице выражение «я страшный искуситель, ща как искусаю!», муркнул Богдан, за что тут же получил кулаком в плечо.

Автобус поднатужился, чисто Винни Пух в норе Кролика, и продавился в очередную улочку. Оставшайся у ворот чернокожий стражник саданул древком служебного копья в землю:

– Не по закону это – лошадей внутри телеги прятать! Надули они нас с пошлиной! Надо было все ж отобрать девку, бвана десятник!

– Замолкни! – Удар ящериного хвоста выбил мелкую крошку из утоптанной земли. Ящер зыркнул вслед скрывшемуся в переулке автобусу и едва слышно добавил: – Поглядим еще насчет девки…

– Обидно просто! – не унимался чернокожий. – От змеев пошлины не дождешься – летят себе сверху…

– Летит, – вдруг поднося ладонь козырьком ко лбу, негромко сказал его светлокожий напарник.

В пронзительно-синем небе мчался змей. Чешуя отчаянно сверкала на солнце, окутанный светом силуэт казался огненным копьем, несущимся к земле. Загудело, словно издалека донесся раскат грома, грохнуло ближе, сильнее, стон проламываемого воздуха стал совершенно нестерпимым, сливаясь в сплошной гул… Серебряные искры сыпанули в грязное озерцо оазиса, от воды взмыли бесчисленные струйки пара, затягивая городок белесым туманом.

– Сюда летит! – заорал чернокожий, сжимая обеими руками голову, и как подкошенный рухнул на землю.

Воздух завизжал пронзительно, как вспоротая ножом тугая ткань, и с неба на город сыпанули капли кипящего дождя. С улиц донеслись крики. Мчащийся к земле сгусток пылающего серебра вспыхнул так ослепительно, что ящер-десятник торопливо затянул глаза пленочками век.

– Вв-вау-у-угррр! – свист летящего тела, удар, от которого воды озера вздыбились над городом и с грохотом рухнули обратно… На мгновенно опустевшую глиняную дорогу рухнул серебристо-стальной дракон!

Крылья-хвост-крылья-гибкая шея-зубчатый гребень… в струях кипящего белого пара змей катился по дороге.

– А-а-а-а! – отчаянно заорал светлокожий стражник. Прямо на него неслась многотонная чешуйчатая громада. Сквозь струи пара сверкнул рассеченный вертикальным зрачком глаз, когти скребли спекшуюся глину в напрасных попытках остановиться. – А-а-а! – стражник рванул прочь, змей уже был совсем рядом, близко, дохнуло горячим паром, мелькнул громадный коготь… Стражник вжался в стену, лишь закрыл лицо руками, обреченно чувствуя, как слезает обваренная кожа…

– Пшшш! – облако пара взвилось к небесам и стало медленно и лениво расползаться.

Стражник постоял, вслушиваясь в это шипение, потом осторожно раздвинул пальцы, выглядывая сквозь них, как сквозь решетку. Из-под исчезающей завесы пара сперва проступила босая нога в рваной в клочья штанине, рука с гибкими сильными пальцами… и наконец пар растаял. Совсем юная черноволосая девушка в изодранной, будто старая тряпка, кольчуге сидела на раздолбанной в глиняные черепки дороге, держа на коленях голову такого же черноволосого парня, года на три постарше.

Пару долгих минут было слышно только шипение тающего пара, потом парень сдавленно застонал и открыл глаза.

– Вырвались? – глухо выдохнул он.

Девушка запрокинула голову, вглядываясь в небо, и наконец кивнула:

– Вроде бы да.

– Мамой-Владычицей клянусь, второй раз я такую гонку не выдержу! – морщась как от боли, парень с трудом поднялся. Девчонка подскочила, поддерживая его под руку. Парень гневно вскинулся, пошатнулся и чуть не грохнулся обратно на дорогу. Покорно вздохнул и оперся на подставленное плечо. – Будем считать это компенсацией – ты мне всю шею отсидела! – И потрепанная парочка медленно поковыляла к воротам.

– Это что – змей? К нам? – чернокожий стражник поднял голову от земли. – Настоящий?! – И с диким воплем рванул наперерез: – Достопочтенный чешуйчато-хвостатый большой бвана змей! Если бване змею и его прекрасной мемсаб угодно войти в город… так пошлину надо бы заплатить!

Парень остановился и пристально уставился на стражника.

– Ну по закону ж так… – попятился тот. – Если поверху – так, понятно, без пошлины, а если в ворота… Она ж так и называется – воротная.

– Заткнись, Мамадина задница! – становясь блекло-салатовым от ужаса, простонал ящер-десятник.

– Ну если по закону… – насмешливо хмыкнул змей.

– Я заплачý! – Его черноволосая девица потянулась к болтающейся на плече потрепанной сумке…

– Ещщще не хватало! – зашипел змей так яростно, что девчонка отдернула руку от сумки, будто обжегшись. – Хватит, что я за тебя цепляюсь, будто калека какой! – он протянул чуть подрагивающую руку в сторону озерца… – Пшшш!

Пару мгновений ничего не происходило. Потом со дна один за другим начали подниматься пузыри – они всплывали чаще, быстрее, как в закипающем чайнике… А потом ударили фонтаны жидкой грязи, намывая черные кучи вокруг чахлых пальм. От берега к берегу пробежала длинная волна, озерцо сверкнуло сапфиром в золотой оправе песка… и последние струи грязи звучно ляпнулись обратно, расползаясь разводами по безупречной прозрачной синеве.

Черноволосый парень поднес ладонь к глазам, разглядывая ее с удивлением, будто посторонний предмет, потом посмотрел на озеро, снова на ладонь, снова на озеро… Черные грязевые разводы медленно исчезали, постепенно растворяясь в сапфировых водах.

– Класс! – восхищенно выдохнула девица, снова беря своего парня под руку.

– Думаешь? – неуверенно переспросил он.

– У нас такой чистой воды, наверное, и не бывает! – кивнула она. – Хотя могли бы обойтись и без пошлины. – Она мрачно поглядела на стражников. – Развелось, понимаешь, бюр-рократов!

Чернокожий не знал, кто это такие, но, судя по недоброму взгляду зеленых глаз, за такое убивают!

– Ну… нам эту воду тоже пить, – с не свойственной змеям растерянностью ответил парень – и словно бы испуганно покосился на озеро. – А будут плохо себя вести – замусорю обратно! – пригрозил он – тоже как-то неуверенно. Тряхнул спутанными волосами, ругнулся себе под нос: – А, Ёрмунганд… Ладно, пошли! – и, поддерживая друг друга, парочка медленно побрела по улице. До стражников донесся голос парня: – Я голодный, как… ну вот, Шешу знает – как дракон, наверное!

– А змейскую деньгу мы так и не увидели, – разочарованно пробормотал вслед чернокожий.

– И как бы ты змея считал – как телегу или как лошадь? По лапам али по крыльям? Мамади тебе навстречу – ты б у него еще тоже девку попросил! – ошалело выдохнул светлокожий стражник. – Я и то думал, он тебя сожрет! Слышь, голодный!

– Не… Змейская девка мне без надобности – сама тощая, волосья тож как змеи. Та, первая, краше была!

– Он еще перебирает! – ящер-десятник размахнулся и когтистой лапой влепил своему подчиненному подзатыльник. Чернокожего снесло…

Едва слышно чвякнуло, грязь под пальмами шевельнулась, из-под нее выглянули две острые змеиные головки. И тут же спрятались. Из другой кучки тоже высунулись змеиные головы – и тоже парой. Грязь влажно похлюпывала, точно внутри нее возилось что-то… или кто-то.

Скрип-скрип! Заглушая пронзительным скрипом все звуки, по опустевшей дороге катила ветхая телега, запряженная дряхлым мушхушем. Сидящая на передке пестрая кошка в старом чепце и латаной юбке вскочила и, робко подбирая хвост, поклонилась стражникам:

– Будет ли дозволено презренной пестророжденной уплатить пошлину за дозволение въехать в славный город Вагаду? – Кошка разжала лапу, протягивая стражникам тусклые, позеленевшие и даже слегка заплесневевшие медяки.

– Хотел деньгу? Ну так вот тебе! – хмыкнул светлокожий. Его напарник только смачно плюнул и двинулся в караулку, оставив приятелей разбираться.

## Глава 2. Между змеями и пауками

– Я в этом автобусе плоскопопие заработаю. – Танька раскинула руки, устраиваясь у выложенного пестрой мозаичной плиткой бортика.

– Не грозит. – Богдан приоткрыл один глаз, покосился на пострадавшую часть тела и снова погрузился в воду по самые ноздри.

Танька взбаламутила воду, собираясь притопить его, но тут же с расслабленным стоном снова откинулась на бортик. Мышцы ноют после целого дня пути, вставать лень, а в воде хорошо-о! Она задрала голову, вглядываясь в нависающий над бассейном круг неба со звездами – большими и яркими, как на занавесе в детском театре.

– Вообще-то настоящий крааль выглядит не так.

Выстроенное вкруговую жилище с единственным проходом внутрь – вот и все, что в ирийском краале осталось от краалей африканских скотоводов, о которых Танька читала. Сами здания крааля были вовсе не плетеными хижинами – разделенные на клетушки неровные глиняные башенки жались друг к другу и поднимались все выше и выше, напоминая слепленное из комочков ласточкино гнездо. Ко входу в каждый домик-клетушку тянулись узенькие деревянные лесенки, похожие на библиотечные стремянки. Лесенки уходили на самый верх, исчезая под плоской крышей, перекрещивались под немыслимыми углами, разбегались вдоль стен. Увидев их, тетка в пестрой разлетайке начала вопить, что не полезет ни за что и никогда. Запорожский богатырь сдуру ляпнул, что пожилых всегда селят на первом этаже. На возмущенные крики прибежал чернокожий хозяин крааля, быстро во всем разобрался и умильно проворковал:

– Зачем «пожилая»? Кричит как молодая! Не надо лезть, пусть мемсаб у земли живет, такой красивый толстый мемсаб все лестницы поломает! – и звонко причмокнул пухлыми губами.

Теткин вопль перешел в стадию ультразвука, чуть не выплеснув воду из бассейна. Чеканя шаг, тетка удалилась в свою клетушку. Попытка хлопнуть дверью не удалась – проходы в глинобитные домики-номера занавешивали циновки. Но шелестело громко и яростно!

Хозяин растерялся, не понимая, почему приезжая мемсаб обиделась на изысканный комплимент. Прибежала девчонка-горничная в фартучке из широкого зеленого листа, зашептала что-то ему на ухо, хозяин побледнел – с его черной кожей скорее посерел, – торопливо поклонился:

– Извиняться, встречать другие важны гости… Располагаться, кушать… – И смылся.

Таньку ни сам хозяин, ни другие гости не интересовали – обгоняя Богдана, она белкой взлетела на «третий этаж» и, практически не обращая внимания на оставленный прямо на полу поднос с обещанными блюдами африканско-ирийской кухни, принялась торопливо разыскивать купальник: мыться-мыться-мыться! Внизу лебезящий хозяин предлагал новым гостям поселиться на почетном первом этаже. Тоже красивые-толстые? Похоже, что нет: у самого входа в Танькину комнату лестница заскрипела под легкими шагами – гости поднимались наверх. Купальник наконец нашелся, и, по-обезьяньи цепляясь за реечки-ступеньки, Танька слетела к бассейну.

– В краале посредине загон для скота, а никакой не бассейн, – глубже сползая в воду, пробормотала она.

– Скота у нас и тут хватает, – буркнул расположившийся поблизости богатырь и метнул ревнивый взгляд на другой конец бассейна, где, поджав под себя ноги – чтоб не пытались снова затащить в воду! – сидела на бортике запорожская ведьмочка. На губах ее застыла кривая профессиональная улыбка, а в глазах стоял испуг. Внизу, в воде, то и дело норовя дотронуться, подплыть поближе, заглянуть в глаза, расположилась вся мужская часть группы: и четверка «братков», и потерто-богемный мужичок, бросивший свою крупную блондинку, и неприметный парень, путешествовавший с похожей на мышку девушкой, и аристократически-импозантный джентльмен средних лет. Женщины сбились в кучку посреди бассейна, растерянно поглядывая на утративших всякое соображение мужиков. Даже из щелки под циновкой в комнате «гавайской» тетки била такая направленная неприязнь, что ведьмочка то и дело прикрывала затылок ладонью. Разве что ехавшая всю дорогу рядом с «гавайской» теткой холеная женщина средних лет – по виду типичная «менеджер среднего звена» – возлежала на бортике, наблюдая за разворачивающимся действом, как из ложи театра. Но она-то путешествовала одна, ее спутник не бегал за ведьмочкой Машей, потеряв всякий стыд и соображение!

Богдан выразительно поглядел на Таньку.

– Почему она не помоет голову? – Танька досадливо покосилась на высоко – чтоб вода не достала – поднятые русые волосы ведьмочки и крутанула на пальце мерцающее яркой зеленой искрой колечко.

Богатырь вдруг перестал ревниво сопеть и смущенно покосился на Таньку:

– Так это… По привычке… Вода же…

– …потрясающая! – Танька плеснула себе на плечи нежно-сапфировой водой. Набранная в горсть, она слабо мерцала серебром, а от ее прикосновений к коже хотелось мурчать, как кошка под ласкающей рукой.

Богатырь воровато огляделся, и придвинувшись поближе к ребятам, зашептал:

– Вам как своим – не вздумайте никому из туристов рассказывать! Эта вода – она только сейчас такая! – И, увидев их недоумевающие физиономии, досадливо поморщился: – В прошлый раз она была того… слегка коричневая. Ну растительность кой-какая на дне…

Танька посмотрела на покрывающий дно бассейна золотой песочек, в который так приятно было зарыться пятками.

– Туристки обычно очень возмущались, – богатырь перешел на почти беззвучный шепот. – Особенно если червячки всплывали, жабки… Ору было больше, чем когда на нас пьяный огненный пикировал! – И окрысился, увидев Танькин осуждающий взгляд: – Предлагаем что есть! В местных традициях. Где мы вам другое мытье до Источников найдем? – И снова перешел на шепот: – Хозяин говорит, вода такая стала, когда мы к дверям подъехали…

– Это когда грохотало чего-то? – сообразил Богдан.

– Тут вечно что-нибудь грохочет – Ирий, земля чудес! – поморщился богатырь.

– Чудеса – они разные бывают, – буркнула Танька. Сидеть в бассейне вдруг расхотелось. Они с Богданом быстро переглянулись и принялись карабкаться на бортик. – Так, мы спать!

– Да-да, я тоже! – Запорожская ведьмочка немедленно вскочила. – Завтра рано вставать!

– Машенька, вы нас покидаете? – расстроенно вскричал богемный мужичок.

– Куда пошла – хорошо сидим! – подхватил «браток».

– Отдыхаем – вся ночь впереди! – загалдели остальные.

– Это вы отдыхаете, а я работаю, – огрызнулась ведьмочка, медленно и осторожно пятясь к лестнице под взглядами следящих за каждым ее движением мужиков. – Мне еще путевой лист заполнять, а я так устала!

– Сказала бы я, как она работала и от чего устала! – сообщила из-за занавески «гавайская» тетка.

– Попросить здешнего хозяина чайку на ночь сделать или еще чего? – немедленно предложил «браток».

– Могу принести! – с готовностью вскочил богемный мужичок.

– Ничего не надо! – отчаянно выпалила ведьмочка, одним махом запрыгивая на лестницу. – Вам будет высоко… далеко… узко… заносить. – И принялась торопливо карабкаться наверх, точно боясь, что ее догонят и заставят пить чай, есть прихваченные из дому шоколадки, смотреть фотографии на мобилках или еще чего там наперебой предлагала мужская половина автобуса.

– Тебя проводить? – крикнул ей вслед богатырь. Злобные взгляды всей мужской группы немедленно устремились на него.

– Я сказала – не надо! – не переставая карабкаться, бросила ведьмочка. – Сама справлюсь.

Богатырь нахмурился, взгляды из злобных стали злорадными.

– Еще и цену себе набивает! – фыркнула тетка из-за занавески.

– Напрасно ты все-таки голову не помыла.

Ведьмочка чуть не сверзилась с лестницы.

– А, это ты! – то ли зло, то ли облегченно выдохнула она, увидев под ногами мокрые волосы Таньки. – Хотелось бы… – Она покосилась на бассейн… и увидела мужчин, караулящих у подножия лестницы, точно собачья стая удравшую на дерево белку. Ее передернуло. – Не, возвращаться не буду! Лучше завтра утром. Заодно проверю, вдруг ты от этой воды облысеешь! – она хихикнула и полезла на самый верх, привычно перескакивая с лестницы на лестницу.

Держась за верхнюю ступеньку, Танька проводила ее взглядом – и губы ее сжались в решительную злую подковку. Карабкавшийся последним Богдан устало вздохнул: и почему девчонкам всегда надо оставить за собой последнее слово?! Промолчала бы ведьмочка – глядишь, Танька и посоветовала бы ей вычесать любисток из волос.

В своем глинобитном домике Танька стянула купальник и принялась сушить волосы полотенцем. Доносящиеся снизу голоса постепенно стихали – остальные туристы тоже разбредались по комнатам. Из-за стены отчетливо слышался оправдывающийся голос богемного мужика и гневный речитатив его блондинки. Танька сморщилась как от зубной боли и снова досадливо потерла палец – с того мгновения, как они очутились в Ирии, Иркино колечко светилось и искрило, а Танькина Сила… кажется, росла.

– До завтра мужики нашу Машу все равно не увидят, а утром поймаем и помоем. – Танька встряхнула высохшими волосами. Легкие, шелковистые настолько, что хотелось запустить в них руку и не вытаскивать, они окружали голову светлым ореолом – при каждом взмахе расческой по ним пробегало слабое серебристое мерцание.

– Облысею, да? – Волосы разлетелись, как в замедленном кадре «эффектное появление главной героини». И что, никто этого и не увидит? – Надо идти к Богдану! Должны же мы наконец выяснить, где Ирка! – И, бережно держа в вытянутой руке глиняную плошку с жиром, в которой плавал горящий фитилек, направилась в соседнюю клетушку по опоясывающему «третий этаж» узкому карнизу.

– Убралась уже эта девка и остальные? – громкое бурчание заметалось между стен, вызывая отчетливое эхо. Внизу знаменем взметнулась циновка, и, держа такой же светильник, как у Таньки, из своего домика выбралась «гавайская» тетка. Пеструю разлетайку она сменила на такой же пестрый купальник, размера на два меньше, чем нужно. – Телевизора в номере нет, электричество не работает, вместо нормального душа – общее корыто. Так я еще должна ждать, пока нашей экскурсоводше надоест вертеть хвостом! А ты еще кто такая? Я два часа жду, чтоб спокойно выкупаться, а тут опять! – тон нисколько не изменился, но тетка явно переключилась на другой объект: – Если нет приличного купальника, надо сидеть у себя в комнате, а не появляться в общественном месте непонятно в чем!

Танька аккуратно глянула вниз. У самого дна бассейна мелькнул силуэт плывущей девушки – наверняка местной, вместо купальника на ней была длинная белая рубашка, облаком вздувавшаяся вокруг ног. Тонкие руки ухватились за бортик, вода вспенилась, и девушка вынырнула у самых ног тетки. Разглядеть ее Танька не успела. Подаренное Иркой колечко вдруг стало нестерпимо горячим, чуть не прожигая насквозь палец, зеленая искра яростно полыхнула, словно перед глазами у Таньки вспыхнула сверхновая.

Снизу, из бассейна, донесся слабый вскрик, но Танька его даже не услышала – глиняный светильник выпал у нее из рук, забрызгав джинсы горячим жиром. Мгновенно ослепшая, Танька попыталась за что-нибудь ухватиться, но под руками была только пустота. Опора ушла из-под ног… ее дернуло в сторону и швырнуло на пол!

Светящиеся колеса перед глазами начали бледнеть и наконец раскатились в разные стороны. Танька с трудом подняла веки и увидела склонившегося над ней Богдана.

– Ты чего? Решила освоить прыжки с вышки? Думаешь, тут подходящее место? – тревожно вглядываясь ей в лицо, проворчал Богдан.

– Кольцо! Кольцо! – прохрипела она.

– Кольцо уронила? Так что, прыгать за ним с такой высоты? Совсем с ума сошла?!

– Да нет же! Смотри! – растопыренной пятерней она едва не попала Богдану в глаз. Тонкий ободок по-прежнему опоясывал палец, но оправа под камень, где раньше плясала изумрудная искорка, теперь была пуста и почернела, словно оплавленная.

– Эй-эй, ты чего вдруг глазки закатываешь, как припадочная? Или такая и есть? – снизу доносились трубные возгласы «гавайской» тетки – та продолжала разборки с занявшей бассейн местной, но Таньке с Богданом было не до нее.

– Это что? – глядя на опустевшую оправу, слегка несвязно спросила Танька. – Это с Иркой что-то?

– Ты хочешь сказать… Мы добрались до этого треклятого Ирия, мы уже здесь, считай, мы уже почти Ирку нашли… А с ней что-то?! – возмутился Богдан. – Пусть только попробует! А ну давай… – Он метнулся к стоящему на полочке глиняному светильнику и шмякнул его перед Танькой, снова брызнув горячим жиром ей на джинсы. – Ищи Ирку! Как вы там это делаете…

– Ты думаешь… – нерешительно начала Танька, уже протягивая к светильнику руки.

– Для думанья у меня слишком мало информации! – отрезал Богдан.

– Лишь бы мозгов хватило, – привычно огрызнулась Танька, добывая из брошенной в углу сумки мелок.

Она медленно опустилась на колени рядом с вписанным в круг именем «Ирка Хортица». Светильник лег в ладони, высвечивая пальцы розовым, крохотный огонек метался и мерцал, заставляя причудливые тени танцевать на стенах.

– У чистому поли золота груша… – поднося светильник чуть не к самым губам, тихо шепнула ему Танька. От ее дыхания пламя колыхнулось. – На золотий груше – золоте гнездечко…

Четко очерченная Танькина тень замерла на стене, и пляска света и тьмы закружилась вокруг нее, то ластясь, как кошка, то вздымаясь над головой, словно атакующая кобра на хвосте, обвиваясь вокруг плеч.

– У золотому гнездечку – змеица-царица…

Огонек светильника развернулся золотой лентой, едва не дотянувшись до циновки на входе. Танька вдруг почувствовала, как веки становятся тяжелыми-тяжелыми – и не откроешь. И не надо открывать, надо только ясно представить, кого ищешь: смугловатое Иркино лицо, копну черных волос, зеленые глазищи, иногда веселые, иногда такие яростные, что страшно попасть под их взгляд… Иногда печальные, вот как сейчас – уставшие, сами собой закрываются… Так хочется спать, ну да, целый день в дороге… Сейчас, надо только закончить…

– Спа-ать! – прошелестел издалека вкрадчивый женский голос. – Спать-спать!

Ага, обязательно. Прямо тут на полу, свернуться калачиком и заснуть. Вот только закончить все равно надо…

– Прошу тебя, змеица-царица… – язык ворочался с трудом. Образ Ирки под веками вдруг подернулся мутью, Танька почувствовала, как голова клонится на грудь.

– Спать! – уже с некоторым раздражением прошелестел женский голос – совсем как у вожатой в летнем лагере, когда болтаешь во время дневного сна. Нет, ну кто в Танькином возрасте спит днем! И заклятие надо закончить, незаконченное заклятие – это, знаете ли…

– Собери гадов своих и спытай… – С трудом огонек соскользнул с плошки светильника и оранжевой змеей пополз по глиняному полу. – Где народженная и благословенная, именем нареченная… – окончательно засыпая, бормотала Танька. Имя… Какое имя? Осталось только назвать имя – и можно спать… Танька покачнулась, чаша огня стала медленно крениться. – Нареченная… Именем… Ирина… Ирка…

Сон накинулся на нее как разбойник из засады, на голову словно теплое одеяло набросили, пальцы бессильно разжались, и… глиняная плошка шарахнулась об пол, мелкие, колючие, как осы, брызги пылающего жира хлестнули по лицу и рукам. Танька с визгом вскочила, прижимая к груди обожженные ладони…Замерла, тяжело, со всхлипом дыша и озираясь по сторонам. Дремотная муть еще кружила голову, перед глазами плыло, глинобитные стены вертелись вокруг, тени от угасающих светильников тянулись к ней, норовя обвиться, спутать по рукам и ногам.

– Что это… Чего это я вдруг отрубилась? – Танька с силой потерла ладонями лицо. – Богдан!

Богдан спал, привалившись к стене. Над ним, уютно подложив ладонь под щеку и мерно покачиваясь в колыбели алого плаща, спала его вторая ипостась – здухач, воин сновидений. Вид СПЯЩЕГО воина сновидений заставил Таньку замереть. Воин сновидений, появляющийся, лишь когда Богдан спит, не должен спать сам! Так не бывает!

– Что здесь происходит? – Танька протянула руку к здухачу – от легчайшего порыва воздуха воин сновидений всколыхнулся и медленно поплыл прочь. – Эй-эй, куда, а ну стой! Богдан, проснись немедленно! – Танька потрясла парня за плечи. Голова Богдана безвольно мотнулась – он продолжал спать. – Проснись, кому говорю! – Голова Богдана мерно стукалась об стенку – ни ему, ни здухачу Танькины встряхивания спать явно не мешали. – Ах так?! – Танька оттолкнула парня и метнулась к затухающему светильнику. Схватила Богдана за руку, мгновение помедлила… решительно прикусила губу и наклонила глиняную плошку, позволяя капле кипящего жира упасть Богдану на запястье.

– А-у-у! – Богдан взвился, как выпущенная пружина, и заплясал по комнатушке, тряся обожженной рукой. Здухач исчез в одно мгновение, будто отключили проектор. – Нет, ты таки сдурела?! – яростно прошипел парень.

– А вы оба нашли время спать! – возмутилась Танька. – Что-то происходит!

Богдан открыл рот, явно собираясь высказаться, и так и застыл, вслушиваясь в абсолютную – ни разговоров, ни шороха, ни звука – тишину крааля. Подхватил лежащий на циновках меч и на четвереньках подполз ко входу.

– Смотри… – выглядывая из-под прикрытия циновки, прошептал он.

В краале царил мрак – лишь мерцали над кольцом крыш яркие звезды да слабо светилась сапфировая вода бассейна, озаряя спящую на бортике «гавайскую» тетку. Чернокожая служанка в зеленом фартуке-листке заснула, примостив под голову медный поднос – раскатившиеся фрукты яркими пятнами просвечивались сквозь сумрак. Падающий из-под приоткрытой циновки отсвет огня озарял одного из «братков» – тот спал, уткнувшись носом в порог. «А та местная в бассейне, как бы не утонула во сне!» – несмотря на предостерегающее шиканье Богдана, Танька высунулась за край опоясывающего «третий этаж» карниза.

Она увидела только раздувшуюся в воде рубашку, белым коконом окутавшую девушку в бассейне, и плывущие мокрые волосы, извивающиеся, будто змеи… Змеи! Танька зажала себе рот, чтоб не заорать. Бассейн был полон змей! Сквозь прозрачную воду было видно, как узкие гибкие тела одно за другим просачиваются сквозь сливной отвор на дне… и скользят к девушке. Та слабо ударила ладонью по воде, словно пытаясь оттолкнуть змею. Гадина стремительно обернулась вокруг тонкого запястья… У змеи было две головы – обычная и еще одна на хвосте! Головы змеи сцепились пастями, к ним метнулась еще одна двухголовая змея… Мгновение – и руки девушки были скованы змеиными телами, как наручниками. Еще миг – из-под плывущей по воде рубашке мелькнули отчаянно пинающие воду ноги – двухголовые змеи принялись оплетаться вокруг щиколоток, притягивая их одна к другой…

– Варю травы зельные во медяной росе, поливаю травами зельными со водою по кустам, по полям, по межам. Убирайтесь, звери лютые, гады ползучие, здесь вам не сиживать не хаживать… – Танька забормотала заклятие на изгнание змей – и с ужасом поняла, что дело это бессмысленное. Длиннющее заклятие, прекрасно отгоняющее гадюк от дома, явно не годилось в боевой обстановке! Белый подол накрыл девушке лицо, по тому, как широченная рубашка взбилась в воде, точно пена прибоя, ясно было, что девушка еще сопротивляется. Но змеи все плотнее опутывали ее, казалось, слышно было, как смыкаются между собой их челюсти, превращая змей в глянцево блестящие живые веревки. Девушку перевернуло в воде лицом вниз и… поволокло ко дну. Ее хотят утопить!

Богдан беззвучной тенью уже мчался вниз по лестницам…

«Не успеет!» – поняла Танька.

Нити серебристой паутины впились в сапфировую воду, как прицельно брошенные копья. Со дна словно гейзер ударил, и над водой взмыл плотно обмотанный паутиной кокон, повторяющий очертания человеческого тела! На фоне нависающего над краалем бархатисто-черного неба возник силуэт громадного паука. Фосфорическим светом сияли выпуклые передние глаза. Трц-ц-ц! Тянущиеся от паука нити задрожали, натянулись, и, мерно покачиваясь, паутинный кокон поплыл вверх. Шшшш! Пронзительное шипение взмыло над бассейном… и двухголовые змеи начали прыгать! Вертясь, как бумеранги, они взмывали над водой и повисали на коконе, цепляясь за паутину обеими пастями сразу! Паук на краю крыши пронзительно застрекотал… и через карниз хлынул поток здоровенных паучищ! Пауки скользили по удерживающим кокон нитям, пауки спускались по стенам крааля, их лапы оставляли в глине длинные царапины, пауки кишели на деревянных лесенках, и капающий с их жвал яд заставлял ступеньки рассыпаться в труху. Змеи ринулись навстречу новому противнику. На миг бортик бассейна вскипел черной чешуйчатой волной… сцепившись кольцами, пасть с пастью, двухголовые змеи не ползли, а катились навстречу паукам…

– Мамади тебе в бок, через копье и об стенку, чего ж ты такой неуклюжий-то, а? – хриплый, задыхающийся голос гулко разнесся по краалю, точно говорили в громадную трубу…

Над крышей взвился крюк с привязанной к нему веревкой. Блеснул в свете звезд, медленно пошел вниз, прошуршал по крыше и глухо стукнул, за что-то наконец зацепившись.

Змеи и пауки замерли, неподвижные настолько, что казались искусно выточенными фигурками. На крыше крааля кто-то возился.

– Два караула вне очереди! – проскрипел сухой, как песок пустыни, голос.

– За что? Мы ж не в боевой обстановке! – возмутились в ответ.

– Кто ж тебя, Мамадью отрыжку, в боевую возьмет? И сюда не надо было!

– Я тоже имею право! У меня тоже есть чувства!

– Сколько всего у тебя – прям богатый бвана! Лезь! – На фоне темного неба нарисовались три силуэта: два вроде человечьих – руки-ноги-голова, третий для человека казался слишком крупным и приземистым. Танька увидела поднятый, как дубинка, толстый чешуйчатый хвост… Стражники! Те самые, что у ворот: черный, заметный в темноте только по блеску глаз и зубов, его светлокожий напарник и чешуйчатый десятник!

У бассейна развернувшиеся подковками двухголовые змеи одновременно, точно ими командовала одна воля, задрали головы. Пауки только сильнее выпучили буркалы, впериваясь в деловито возящихся наверху стражников.

– Чего через крышу-то лезем? – бурчал светлокожий. – Мы стража! Нам здешний хозяин кланяться должен да благодарить.

– Поблагодарит он тебя! И сразу к градоначальнику побежит, рассказывать, как ты из его крааля приезжую мемсаб спер, – косясь на ящера-десятника, ответил чернокожий.

– А если мы ее через крышу украдем, не побежит?

– Он потом побежит, – тоном, каким говорят с маленькими детьми, пояснил чернокожий.

– К тому времени она уже будет моей женой, – сухо прошелестел ящер.

Возня на крыше прекратилась, оба стражника смотрели на ящера.

– Мое уважение и почтение господину десятнику… – осторожно начал светлокожий. – Однако пред красой девичьей мы все равны. Давайте договоримся – как унесем красавицу, так пусть она меж нами сама выбирает! Кого выберет, тот и мужем ей будет, а остальные двое…

– …его прибьют! – радостно закончил чернокожий и похлопал обескураженного собрата по плечу: – Да ты не бойся! Тебя красивая мемсаб не выберет. Вот же чудеса – не толстая, а все равно красивая! – Он покрутил головой, дивясь причудам красоты и деловито заключил: – Тащить легче будет. Ты лезь давай! – Веревка змеиным хвостом свесилась внутрь крааля.

– Сами лезьте, раз не выберет! – огрызнулся светлокожий.

– Я полезу, – отрезал ящер-десятник, с неожиданной для массивного чешуйчатого тела ловкостью соскальзывая по веревке.

Чернокожий опустил вниз потайной фонарь. Огонек проплыл между застывшими в густых тенях пауками – только их выпученные глазищи медленно скосились в его сторону.

– Прислужница сказала – под самой крышей у девки комнатушка, – останавливая фонарь, пропыхтел чернокожий. – Здесь, что ли?

– Покажись, краса ненаглядная! – Ящер качнул веревку, подтягиваясь поближе к занавешенной двери, и подцепил циновку когтем. Его широкие ноздри мерно шевелились, собирая струящиеся изнутри запахи. Бац! Ящер сдавленно всхрюкнул, веревка завертелась, ящер судорожно вцепился в нее когтями и наконец повис, хлюпая разбитым чешуйчатым носом…

В горле у замершей на карнизе Таньки вскипел и застыл вопль!

В круге света от потайного фонаря, точно в раме портрета, стоял тот, ради кого Ирка и отправилась в Ирий, – Айтварас Жалтис Чанг Тун Ми Лун, Великий дракон Вод, или попросту Айт.

– А где… девка? – вытирая кровь с расквашенного носа, растерянно выдавил ящер.

– Ты. Здесь. Ищешь. Девку? – С любопытством, с каким очень маленькие дети глядят на случайно придавленного жучка, Айт уставился на болтающегося на веревке ящера. Чешуя ящера приобрела бледно-салатовый оттенок, а маленькие желтые глазки беспомощно пялились в спокойные – как вода над омутом – глаза дракона.

– Не убивай нашего десятника, о великий бвана змей! Не вбивай ему зубы в брюхо, о грозный чешуйчатый бвана! Не счищай с живого чешую, о хвостато-зубатый, не вспарывай брюхо кинжальными когтями, не наматывай осклизлые кишки на хвост! – взмолились с крыши.

– Мать-Владычица, думаете, его одного на все это хватит? – слегка растерялся Айт.

На крыше в ужасе взвыли, чернокожий стражник бухнулся на колени и принялся биться головой о соломенную кровлю. Солома громко шуршала.

– Не убивай нас, бвана! – Руки стражника дрожали, фонарь качался, выхватывая из темноты то кланяющегося негра на крыше, то перекошенную морду десятника. – Мы не за твоей девкой… не за твоей прекрасной мемсаб пришли, о страшный и рыком, и зубом, и зраком!

Айт явно чем-то подавился.

– Все, как он говорит! – Светлокожий стражник высунулся из-за плеча темнокожего собрата. – Твою девку вона какие-то другие ташшут, а мы ни-ни, что ж мы, полоумные… – И луч потайного фонаря устремился вниз, резко очерчивая висящий над водой паутинный кокон и замерших в каменной неподвижности пауков и змей.

А потом случилось много всего и сразу.

Айт прыгнул. Оттолкнулся от карниза и ринулся вниз, в многоэтажный провал под ногами. Оказавшаяся зрительницей всего происходящего, Танька увидела, как над краалем взметнулась тень драконьих крыльев – словно бы призрачный карандашный контур, начерченный поверх стен.

«Он же не влезет! – успела в панике подумать Танька. – Дракон здесь все развалит!»

В тот же миг крылья исчезли. Айт, по-прежнему в человеческом облике, извернулся в воздухе и… повис, цепляясь за хвост болтающегося на веревке ящера. Ящер заорал. Чешуя затрещала. Хвост оторвался.

– Все же не кишки, – успокоенно вздохнул чернокожий. – А хвост-то новый отрастет.

Пауки отмерли. Пучок клейких нитей метнулся Айту наперерез. Айт швырнул навстречу оторванный хвост ящера. Плотно опутанный паутиной, тот свалился в гущу насекомых и забился как живой, расшвыривая пауков в стороны. Паук шлепнулся на змею – и обе пасти двухголовой змеи впились в него с двух сторон. Захрустели перекушенные паучьи лапы. Другой паук полоснул зазубренной, как пила, лапой, перерезая двухголовую змею пополам. Обе половинки задергались, впервые пытаясь уползти друг от друга…

Айт рухнул в бассейн. Таньку на ее карнизе обдало брызгами. Вынырнул отфыркивающийся Айт. Вода перед ним закрутилась тугим штопором, и от нее отделилось сверкающее лунным блеском лезвие, изогнутое, будто серп. Айт протянул к лунному мечу руку и… стиснул в кулаке пустоту. Соткавшийся из воды и лунного света клинок осыпался бесполезными брызгами. Айт замер на краткий миг, растерянно глядя то на воду, то на собственную руку.

На бортике бассейна кипел бой – пауки сцепились со змеями. Серые паучьи тела сплелись с пестрыми гибкими телами змей. Рычащие совершенно по-собачьи двухголовые змеи рвали пауков сразу с двух сторон – летели оторванные лапы, безногие паучьи тела судорожно дергались. Жвалы одного паука перехватили змею поперек туловища – тело исчезло в паучьей пасти, откушенные головы разлетелись. И тут же паук растворился в ядовитом плевке, точно его сожгла кислота. Сыпались высосанные досуха змеиные шкурки, похожие на старую банановую кожуру. Двухголовые змеи плевались ядом и отгрызали паукам лапы…

Удерживающие кокон нити снова натянулись, кокон качнулся, как громадные качели – сперва задрался вверх один его конец, потом другой, – и начал шустро подниматься.

– Ирка! – заорал Айт и прыгнул, повиснув на коконе.

– Ирка? – Из тьмы вылетел Богдан и с ходу врезался в драку.

– Ирка? – на карнизе повторила Танька, стукая себя кулаком в лоб. Конечно! Погасшее кольцо! Айт! В бассейне была Ирка! А теперь она в коконе! Кокон то вспучивался изнутри, то опадал – кто-то отчаянно рвался из него на волю.

Змеиные пасти впились Богдану в кроссовку, паук бросился ему в лицо… парень срубил его в прыжке и, увязая в змеях и пауках, принялся пробиваться к бассейну. Висящий на коконе Айт раскачался и забросил себя наверх. Мечущиеся по кокону пауки кинулись на него. Айт вскинул руку, явно пытаясь вспороть паука драконьими когтями… Вместо этого паук оказался зажат у него в кулаке. Некоторое время они смотрели друг на друга… Айт швырнул паука в воду и с ловкостью акробата перелетел на другую сторону кокона.

– Меч! Дай мне меч паутину разрезать! – болтаясь на коконе, заорал он.

– Змей, ты дурак?! – рявкнул Богдан, отбиваясь от змеиной атаки. Прямой богатырский меч вертелся как лопасть вертолета, разбрызгивая вокруг отрубленные паучьи лапки и змеиные головы. – А мне этих кулаком глушить?!

Голубоватый огненный шар слетел с карниза третьего этажа, расчищая место вокруг Богдана, – Танька очнулась и вступила в бой. Пылающий круг разбежался во все стороны, пауки заметались в огне, их самые благоразумные собратья уже улепетывали вверх по стене. Корчились в пламени змеи. Размахнувшись, Богдан швырнул свой меч Айту. Слишком низко! Зацепившись ногами за паутину, Айт свесился вниз головой – и успел ухватить уже падающий меч за рукоять. Еще кувырок! И он наотмашь рубанул по удерживающим кокон паутинным нитям!

Вместе с Айтом кокон рухнул вниз, взметнув фонтан брызг.

– Скорей, Ирка захлебнется!

Сквозь прозрачную воду видно было, как с коконом в обнимку Айт одним толчком всплывает к поверхности и кончиком меча вспарывает паутину. Из кокона сплошным потоком хлынули змеи. Поверхность бассейна снова вскипела глянцевыми черными телами. Волоча искристый золотой шлейф, клуб зеленого колдовского пламени прошелся точно над водой, выжигая каждую высунувшуюся змеиную башку, и вернулся обратно, аккуратно обойдя стоящего в воде парня.

Над краалем повисла тишина, лишь скреблись среди высушенных змеиных шкурок редкие уцелевшие пауки да судорожно подергивались разрубленные змеи.

Сидящая на бортике Ирка в одной руке держала паука, а другой сжимала змею.

– Ну это, я так понимаю, очередной привет от папочки. – Она приподняла паука за лапку. Голос ее звучал слегка бессвязно, как у сонной. – А это? Кому еще я так сильно не нравлюсь, чтоб аж утопить? – Она встряхнула змею. Змея судорожно разевала обе пасти, точно хотела ответить, но, увы, не могла – венчающие Иркины пальцы острые черные когти держали крепко.

На Иркином пальце красовался пустой ободок подаренного Танькой кольца – сапфировая искра в нем погасла! И только увидев это погасшее кольцо, Танька длинно, со всхлипом, облегченно вздохнула. Они нашли Ирку! Они действительно встретились!

## Глава 3. Допрос у бассейна

– Больше никогда в жизни! – Богдан с грохотом сгрузил у бассейна изъятый с кухни казан и деревянное ведро. – Выбирайте… – и снова накинулся на Ирку с претензиями: – Какой смысл тебя спасать, если ты и сама прекрасно себя спасаешь? Нет, я понимаю, что спасение змеями утопляемых и пауками умотаемых – дело рук самих утопляемых-умотаемых! Я не понимаю, как ты из того кокона выбралась?

– Никак, естественно! Еще когда спать так хочется… – Ирка по-собачьи зевнула, звучно клацнув челюстями, и тут же смущенно покосилась на Айта. – Просто если тебя куда-то упорно запихивают, гораздо проще туда не запихиваться, чем потом оттуда выбираться! – Ирка оценила ведро, покачала головой и принялась заталкивать последнего уцелевшего паука в казан. Паук упирался всеми восемью лапами, доказывая, что в теории он с Иркой полностью согласен. На практике паук получил кулаком по панцирю и ухнул на дно, Танька моментально захлопнула крышку и примотала ее веревкой к ручкам казана. Паук шебуршил внутри, то и дело приподнимая привязанную крышку и пытаясь просунуть лапки в щель.

– Эти змеи так клубились, что даже глаза отводить почти не понадобилось – подтолкнула их под паутину, а сама дернула в сторону. На большее меня бы все равно не хватило… – Она героически попыталась сдержать зевок – аж уши заходили ходуном.

Айт деликатно отвернулся, давая Ирке возможность отзеваться.

– Удивительно, что ты и это смогла, – Айт внимательно разглядывал плиточный пол, сплошь покрытый змеиными шкурками, обломками хитиновых панцирей, обрывками лапок. Спящая у бассейна тетка, свалившаяся у порога служанка, «браток» у входа в комнату тоже были усыпаны паучьей шелухой. Рядом с «гавайской» теткой валялась дохлая змея с одной откушенной головой. Вторая, уцелевшая башка еще судорожно разевала пасть, то и дело клацая ядовитыми зубами у самого теткиного носа.

– Вы ведь тоже не заснули, – поглядывая то на Таньку, то на Богдана, сказал Айт. На запястье у него была браслетом намотана пойманная Иркой змея. Змея с удовольствием бы уползла от такой чести, но Айт ее предусмотрительно придерживал, так что бедняге оставалось только покорно болтаться обеими головами вниз да время от времени с самой собой переглядываться.

– Почти заснули, – уточнила Танька. – На меня кипящим жиром брызнуло. Ну я поисковое заклятие накладывала, а тут голос… – Танька сдвинула брови, стараясь припомнить, а был ли голос на самом деле или только приснился. – Мужской… Или женский… Или все-таки мужской? – Она потрясла головой: само заклятие, образ Ирки, который она так старалась удержать под веками, тихий голос, вплетающийся в Танькин мерный речитатив, пауки и змеи – все это казалось запутанным сном. А может, им и было? Танька нервно огляделась: пауки, змеи и Ирка остались – значит, наяву. – Слушайте, а вот такие трое – черный, белый и зеленый, – они и правда лезли с крыши… к Айту приставать? – упавшим голосом закончила Танька. Лучше б и не спрашивала, такой бред только привидеться мог!

Айт закашлялся.

– Что значит – пристава… – угрожающе начала Ирка.

– Эти-то? Наверняка удрали! – перебил ее Богдан. – И лезли они вовсе не к Айту, а к запорожской ведьмочке, на которую Танька приворот кинула.

Айт облегченно перевел дух и покосился на Богдана с благодарностью. Зато Танька немедленно напряглась.

– А зачем ты на нее приворот… – недоуменно начала Ирка.

– Что мы ерундой занимаемся? – взвизгнула Танька. Нет, ну вот что прикажете отвечать: эта ведьма глазки Богдану строила? Вот так и сказать при Богдане? – Главный вопрос: кто пытался похитить Ирку? Их ведь было двое! – Богдан хихикнул, Танька поглядела на заваленный останками нападающих пол и исправилась: – В смысле – две силы. И они дрались между собой! Если б не дрались, фиг бы мы с ними так просто справились.

– Поправочка: похитить ее пытались пауки. Кстати, очень вовремя попытались, а не то б ее змеи утопили! – напомнил Богдан.

– А вот сейчас и выясним, – негромко сказал Айт и… завязал змею узлом.

– Ты чего делаешь?! – Богдан ошалело уставился на две змеиных башки, торчащие из узла, как хвостики завязанного платка.

– Добиваюсь ответов, – невозмутимо сообщил Айт, завязывая змею еще раз – теперь одна голова оказалась над другой.

– По-твоему, если со змеей такое делать, она заговорит? – Богдан испуганно поглядел на две судорожно открывающиеся и закрывающиеся пасти.

– Это не змея, а амфисбена. Они не разговаривают. Сами они вообще мало на что способны. Кто-то должен был ими управлять.

– Опять Дина?! – возмутилась Танька. – Айт, твоя электрическая сестричка снова Ирку достает?!

– Дина нормальная девчонка! Ну или змеица, как хотите… – вдруг искренне обиделась Ирка. – Она со своими девочками… змеичками за нас так дралась, что от аспидов только крылышки в разные стороны летели!

Айт нервно поморщился: о чем речь, он явно знал, но воспоминания о той драке, похоже, не относились к числу приятных.

– Наверняка Шен и Тат! Шус-с-стро справились, гаденыши! – процедила Ирка и прищурилась так зловеще, словно всматривалась в глазок прицела. – Тат – Айтов братец, которого жаба задавила, что он старший, а не Великий. Это он в наш мир явился, а Шен – начальник Айтовой охраны. Предатель! У них там целый заговор, они еще двух Великих Драконов сперли – Огненного и Воздушного.

– Ого! Сложно у вас тут с этой… кадровой политикой, – протянул Богдан. – Может, вам нанять парочку экспертов по драконьим ресурсам?

– А давайте мы проблемы будем решать по одной? – угрожающе-любезно предложил Айт. – Для начала перестанем гадать, кто на нас напал, а выясним точно. Кто бы ни управлял этими змеями, связь он разорвать не успел. – Айт пробежался чуткими пальцами вдоль тела змеи, довольно улыбнулся и опять завязал ее поперек туловища.

– Это кого-то сейчас вот так плющит? – Богдан с ужасом поглядел на две змеиные башки, глядящие точно друг на друга.

– Может, ему нравится? – рассудил Айт. – А не нравится, так пусть вылеза-ает… – и подтянул узел потуже.

Плитки вокруг бассейна захрустели и начали приподниматься, с шелестом осыпая останки пауков и змей. Из разлома показались кончики… острых рогов, словно из-под земли лезла средних размеров антилопа.

– Офигеть – змей с рогами! – охнул Богдан, хватаясь за торчащую над плечом рукоять меча.

На бортик бассейна с шумом обрушилась увенчанная рогами змеиная голова, забилась, молотясь о плитку и разбрызгивая воду. Лицо у Айта стало такое, будто он привидение увидел – толстое, как шланг пылесоса, ярко-желтое, как раствор фурацилина: привидение-змея!

– Ты чего? – Ирка невольно ухватила его за руку и тревожно заглянула в глаза.

– Так… Ничего особенного… – не отрывая взгляда от бьющегося в судорогах змея, ответил Айт. – Надо допросить этого змея.

– Не уверена, что у тебя это получится, – критически буркнула Ирка, глядя, как змей отчаянно кусает пастью воздух. Его длинное тело то мучительно раздувалось, то опадало.

– Ох, ну конечно… – Айт торопливо ослабил змеиный узел.

Извиваясь как полураздавленный червяк, змей пополз к бассейну – за ним тянулась полоса желтой слизи, там, где она попадала на плитку оставались черные, будто выжженные кислотой пятна. Судорожный толчок… башка змея погрузилась под воду, и он принялся жадно пить. Вода в бассейне опустилась на палец, на два, на целую ладонь… Змей шумно выдохнул, заставив воду вскипеть, и тяжело поднял голову. Ярко-желтые капли падали с морды, расфокусированные глазки беспорядочно вертелись в глазницах: с Ирки на Богдана, потом на Таньку, снова на Богдана, на Ирку, на Таньку, на…

– Бррр-р! – змей потряс головой – рога закачались в опасной близости от Айта – и прохрипел: – Схва… тить! Держать!

– А говорил – змеи не разговаривают! – укоризненно покачал головой Богдан.

– Ам-фис-бе-ны! – помахивая зажатой в кулаке двухголовой змейкой, раздельно повторил Айт. – А это не просто змей – это ямм! – На физиономии Богдана изобразилось вежливое непонимание, Айт раздраженно фыркнул: – Ну он тоже змей, но только…

– …с рогами? – обрадовался Богдан.

– Они не только с рогами! – Айт раздраженно мотнул головой. – Они и с маленькими крылышками бывают, и с лапками, и даже с бородой, и… Шешу, ну что тут непонятного!

– Да понял я, понял! – кивнул Богдан. – Змеи не разговаривают, а ямм – это такие змеи, которые разговаривают. Не обязательно с рогами, – старательно уточнил он. – Не в смысле разговаривают с рогами, они же не психические, а в смысле…

– А давайте поговорим с этим конкретным змеем? – бодренько прокричала Танька, с вывертом ущипнув Богдана за руку.

– Ау-у-у! Давайте-давайте, чего ж не поговорить… – взвыл Богдан, потирая исщипанную руку.

– Я не разговариваю с человеками… – просипел змей, изо всех сил пытаясь надменно вскинуть голову, но рога перевешивали.

– А со мной, дядюшка Сэрвару? – негромко окликнул Айт.

– Ты его знаешь? – насторожилась Ирка. Айт не ответил.

Рогатый змей с трудом поднял покачивающуюся, как венчик цветка, башку, долго и вдумчиво собирал глаза в кучку, наконец уставился на Айта… Его зубастая челюсть медленно отвисла, и змей изумленно высвистнул:

– Шешу мне в глотку, сквозь хвост и обратно на рога через два коромысла! – и замолк, словно поперхнувшись

– Как не стыдно, дядюшка! – укоризненно протянул Айт. – При дамах!

– Где? – змей попытался покрутить головой, потянувший книзу рог со скрежетом прошелся по плиткам. – А, ты про человечек… – в слабом пока еще голосе отчетливо слышалось пренебрежение.

Взвихрилась мокрая белая рубашка, разлетелись пряди волос – в одно мгновение Ирка оказалась рядом со змеем.

– В глотку, значит, и через хвост? – дергая змея за рог, отчего тот телепался туда-сюда, как тапка в зубах фокстерьера, прошипела Ирка. – Вот только с коромыслами проблема, а все остальное могу обеспечить!

– Я видел на кухне коромысло! – обрадовался Богдан. – Правда, только одно.

– Ничего, в два оборота намотаю! – гаркнула Ирка. – Мне даже змейка не понадобится, так обойдусь, вручную!

– Как ты смеешшшшь, человечка! – Змей попытался вывернуться, но Ирка перехватила его за другой рог. – Я дракон! – Айт только чуть дернул бровью. – Шшш, почти совсем дракон… Вот-вот стану… – Змей смущенно закрутил хвост штопором.

– Так что же ты делаешь здесь, «почти совсем дракон»? – насмешливо поинтересовался Айт. – Да еще в такой занятной компании? – Широким жестом он обвел покрытый останками змей и пауков пол.

– Ничего не делаю, совсем ничего! – судорожно поджимая кончик хвоста, забормотал рогатый змей. – Так, мимо проползал…

– С целым змеиным войском и пауками для компании? – Айт звучно щелкнул по казану с пауком, тот ответил интенсивным шебуршением, зазубренная лапа снова высунулась из-под крышки. – Знакомые паучки… вроде тех, что выходят из Мертвого леса… Что ж это получается, а, дядюшка? Впрочем, чего я спрашиваю? Предатели не моя забота. Вот сдам тебя драконам из ведомства Великого Воздушного, пусть они и разбираются!

– Фу! – Ирка отпрянула, обтирая ладонь подолом рубашки – желтая слизь потекла по шкуре змея, будто тот вдруг резко вспотел, и расплылась вокруг хвоста неопрятным пятном. Шкура стала бледно-лимонного оттенка.

– Это не мои пауки! Я их впервые вижу! Я… – змей смотался в тугой клубок – только голова с рогами торчала.

– А змеи, выходит, твои? – немедленно подхватил Айт. – То есть ты являешься сюда во главе целого змеиного войска… Подозрительно выглядит, особенно в свете заговора молодых драконов. Даже если ты, дядюшка, не работаешь на Прикованного напрямую, все равно замешан в заговоре против Великого!

– Какого Великого? Где? – змей завертел рогатой башкой. – А, это ты про себя…

– Мне кажется или этот рогатый маразматик тебе хамит? – поинтересовался Богдан.

– Может, ему жить надоело? – пожал плечами Айт. – За оскорбление Великого как раз полагается отделение головы, – и он двумя пальцами ухватил змейку за голову.

– Эй-эй, у нее-то две головы, а у меня всего одна! – взвился рогатый змей. – Я даже не знал, что ты тут: кто б подумал, что Великий поселится в грязном человечнике?

– А кого приказывал «схватить» и «держать»? – напомнил змею его первые слова Айт. – А трое Великих как раз пропали… Ну хорошо, двое, я, считай, нашелся.

– Девчонку! Мне нужна была только девчонка, обыкновенная человеческая девка! Черные волосы, зеленые глаза… – заорал змей и тут же осекся, потому что Ирка снова ухватила его за рог и ее зеленые глазищи уставились прямо в его маленькие желтые глазки под нависающими складками чешуйчатой шкуры.

– Ну и зачем я тебе понадобилась? – не хуже чистокровной змеицы прошипела ему в морду Ирка. – Говори, пока рога не обломала!

– Я ничего тебе не скажу, человечка! – бешено прошипел в ответ змей, и туша его раздулась, став толщиной с фонарный столб. – Кроме одного – тебе конец! Не я, так другие, и не спасут тебя ни твои паучьи дружки, ни этот позор своей стихии, выродок змеиного племени! Тьфу! – и густой, как свежий асфальт, плевок желтой слизи полетел в лицо Ирке. Девчонка крутанулась, плеснул подол белой рубашки, пролетевший в миллиметре от плеча плевок шлепнулся в бассейн – сапфировая вода вскипела и нестерпимо завоняла. Мокрые волосы Ирки хлестнули змея по глазам – тот отчаянно взвыл и затряс головой.

– Пусти его, Ирка, – тихо сказал Айт, изымая змея у Ирки из рук. – Здесь есть казан побольше?

– На кухне, но тот вообще здоровый! – Богдан широко развел ладони, показывая, насколько здоровый казан.

Айт только кивнул и, ухватив змея за хвост, двинулся прочь от бассейна. Змей неистово ругался и пытался уцепиться то рогами, то зубами – рога и зубы скользили по плиточному полу, и змей ехал дальше, волоча за собой шлейф из паучьих тушек и змеиных шкурок.

Девчонки переглянулись, дружно пожали плечами и нырнули следом за Айтом в темный проход. Посреди круглой кухни в углублении в полу горел костер. Прямо над огнем висел здоровенный вертел. До блеска начищенные медные казаны выстроились вдоль стены по росту, словно матрешки. Айт с размаху швырнул змея в самый здоровый.

– Ты за это отве… – вопль оборвался, когда Айт со звоном прихлопнул казан медной крышкой.

– Ну что, ставим на огонь? – Богдан с энтузиазмом ухватился за ручку. Только что яростно раскачивающийся казан замер в полунаклоне, неистовое шебуршение внутри затихло.

– Зачем? – вяло удивился Айт.

– Суп варить! – фыркнул Богдан. – Пока не скажет, кто его послал. Или ты думаешь, это он сам: увидел Ирку, и так она ему не понравилась, что прям убил бы на месте?

– Я уже забывать стала: ты всегда такой языкатый или, пока меня не было, обнаглел? – тоном «щас посмотрим, кто кого убьет» поинтересовалась Ирка.

– Я знаю, кто его послал, – все так же вяло обронил Айт и, аккуратно обойдя похрапывающую у очага толстенную негритянку-повариху, сел на корточки и протянул руки к огню. Будто невыносимый холод мучил его этой теплой ирийской ночью.

– Эти… ну… твои родственники и знакомые? Как их… Шен и Тат? – робко спросила Танька. Чувство большой беды возникло моментально, властно расположилось в душе и по-хозяйски свесило ноги в область желудка.

– Знакомые. И родственники, – согласился Айт. Тень от очага жесткой складкой залегла у губ. – Дядюшка Сэрвару – средний подпостельничий Величайшей из Великих, Матери-Владычицы нашей Табити-Змееногой Тиамат Хубур Нюй-ва, да будет беспределен размах ее крыльев… ну и хвост тоже… да не оторвется. Мамочка-Повелительница его с яйца вырастила, и ничьи приказания, кроме как ее, он выполнять не станет. Так что мало нам Прикованного, мало Шена с Татом… Мамуля тоже присоединилась к охоте. – Он поднял голову и поглядел на Ирку – в глазах его была бесконечная усталость.

## Глава 4. Мушиные котлеты на завтрак

– Жрать хочу – дракона бы съел! Ну уж змея так точно!

В казане с рогатым змеем настороженно зашуршало. Но Богдан направился к стоящим вдоль стены ларям.

– Должно же у них что-то от ужина остаться! – поднимая тяжелую крышку, пропыхтел он.

– Тебе… надо переодеться. Ты вся мокрая, – пробормотала Танька. Ужасно хотелось обнять Ирку, крепко прижать к себе – она живая, она нашлась, и у нее даже все получилось, хоть никто и не верил! Но вот же он, Айт, живой и здоровый, сидит на невысоком глиняном бортике вокруг костра, глазищами своими невероятными посверкивает. Его, кстати, тоже надо переодеть – как раньше выглядели его рубашка и штаны, даже догадаться невозможно, сейчас это был просто пучок лоскутков на бедрах.

– Мне не во что – я эту рубашку у здешней горничной одолжила. Разве что в кольчугу. Драную. Да ладно, я за последнее время привыкла. – Ирка отжала край подола. – Вода лучше, чем огонь на Калиновом мосту. – Она подошла к Айту и уселась – близко, но не совсем рядом с ним. Айт вздохнул и притянул ее к себе, держа так крепко, словно боялся, что ее сейчас вырвут у него из рук, и он больше никогда Ирку не увидит.

Танька почувствовала, как слезы вскипают у нее в горле, и торопливо отвернулась. Богдан на мгновение замер, не глядя на сидящую у огня парочку, и снова закопался в ларь, громко шурша и позвякивая чем-то внутри.

– Кажется, я твоей маме… не понравилась, – с сухим смешком пробормотала Ирка и, словно сдаваясь, привалилась к плечу Айта.

– Не думаю, что тут дело в «понравилась – не понравилась», – ответил он.

– А учитывая, что за мной еще и собственный папаша гоняется… – хмыкнула Ирка.

– Ты уже знаешь, что… здешний Прикованный… – осторожно начала Танька. – Твой отец…

– Мне тут столько родительского внимания перепало – трудно не догадаться, – заверила Ирка. – То оленей за мной посылает, то пауков.

Повисшую паузу прервал нарочито бодрый Богданов голос:

– Кто-нибудь знает, это можно есть? – Богдан демонстрировал вытащенный из ларя горшок с чем-то отдаленно смахивающим на обжаренных креветок.

– Местные едят, – Айт скользнул взглядом по содержимому горшка.

– А ничего, – сосредоточенно хрустя выуженной из горшка «креветкой», прочавкал Богдан. – Суховато, правда… Чё хоть это такое?

– Жареная саранча, – равнодушно обронил Айт. – Говорю ж, местные любят…

Глаза Богдана выпучились, куски саранчи вылетели изо рта, как при извержении вулкана, он кинулся к долбленой тыкве и принялся полоскать рот.

– Нет, ну с бычьей кровью саранча совсем не сочетается… – тихонько пробормотал Айт.

Богдан замер с раздутыми щеками…

– Пррр-тьфу! Тьфу! – жидкость фонтаном разлетелась во все стороны, Богдан замахнулся тыквой, явно намереваясь запулить ее в Айта.

– Ладно-ладно! – словно сдаваясь, Айт вскинул ладони. – Это не кровь, я пошутил! Обыкновенный напиток из коры муравьиного дерева… ну разве что немножко давленых муравьев для вкуса. От них такая кислинка…

Ирка тихонько захихикала.

– Приколист! – злобно пробурчал Богдан, подумал и все-таки отставил тыкву в сторону. – Король юмора… неудивительно, что за тобой собственные родственники гоняются. Тоже небось пошутил, да?

– Тогда и над моими, потому что они тоже гоняются, – пробурчала Ирка.

– Ты уверена, что наш Прикованный – это и есть твой отец, Крылатый Пес Симаргл-Симуран? – Айт вскочил и нервно заходил по кухне. – Он же бог природы и растений, он не мог создать Мертвый лес! Ты не представляешь, этот лес – он действительно мертвый! Это все равно что я бы… не знаю… залил Ирийские Источники выбросами ваших химзаводов!

– Я отлично представляю! – внушительно сообщила Ирка. – Я в ваш Ирий попала как раз через мертвое озеро на Зверином кладбище в Мертвом лесу. И не такой он уже и Мертвый, просто живая там только всякая фигня: мухи, лишайники и агрессивные ребята с носами на животах!

– Ты… мне не рассказывала. – Айт уселся обратно и подгреб Ирку под бок, точно хотел спрятать от давно прошедшей опасности.

– Мы были немножко заняты: сперва лезли в дерево, потом из него в камень, а потом удирали от драконов с ракетой и очередного серокожего агента моего папочки…

– Тань, ты б дала ей противоядие, а то она бредит, не иначе змеи покусали, – сочувственно прочавкал Богдан.

– Амфисбены! Древо – Мировое, камень – Алатырь, Отец всех камней и алтарей. И в них вполне, знаешь ли, можно залезть – еще и блуждать до полного остервенения! А ракета – из первой партии оружия нашего мира, не из той, которую успели испортить наши знакомые заводские призраки.

– Призраки испортили оружие?! – обрадовался Айт.

Танька кивнула:

– Меня сейчас больше интересует, что очередной серокожий делал вместе с драконами.

– Нас делил. Типа, я иду с ним, а Айт достается драконьим заговорщикам, – деловито сообщила Ирка. – Они заключили договор с… – она замялась, явно не зная, как правильно назвать. – С Прикованным…

– Это еще в нашем мире было понятно. – Богдан с энтузиазмом жевал. – А хотят чего?

– Ну эти-то… – Ирка сделала широкий жест, охватывающий и появлявшихся еще в ее мире странных серокожих созданий, и Старших Зверей, ловивших ее по всему Ирию, и свеженьких паучков. – Хотят меня. А вот чего они хотят от меня – пока непонятно. Старшие Звери рычали насчет моего святого долга и жутко обижались, когда я требовала уточнений. А с драконами, похоже, все просто, как у нас с группировками олигархов. Ребята чувствуют себя обделенными и хотят перераспределить блага в свою пользу. Они ведь не могут стать Великими? – она вопросительно покосилась на Айта, тот покачал головой. – Значит, решили, что будут править у вас из-за спины… или из-под хвоста. Они тут целую операцию прикрытия развернули, делали вид, что похищенные Великие совершенно свободны, просто сильно-сильно заняты. – Ирка повернулась к ребятам: – Кстати, чтоб вы знали, Айт и его братец Тат в драконьем облике разные – Тат черно-красный! Зато в человеческом похожи как две капли воды!

– Две капли воды совершенно не похожи, – отрезал Великий Водный. – Все остальное логично. Сколько же они собирались продержаться, прежде чем их обман откроется?

– Огненный исчез почти год назад, – напомнила Ирка.

– Повезло, что никаких крупных катастроф вроде извержений вулкана не было, – вздохнул Айт. – Как они вообще собирались справляться с нашими обязанностями?

– Ну, обычный дождь даже моя мама может вызвать – для этого достаточно помыть окна, – сквозь набитый рот пробубнил Богдан.

Айт гневно уставился на него, потом на губах у него появилась шкодливая улыбочка:

– А ты все местной кухней интересуешься?

Богдан выудил из расписной миски аккуратную маленькую котлетку.

– Может, она и местная, а на вкус ничего особенного – котлета как котлета.

– Всегда подозревал, что из любого молотого мяса получается обыкновенная котлета, – глубокомысленно покивал Айт. – Даже из мушиного.

– Врешь! – Богдан опять замер – щеки раздуты, как у хомяка, глаза выпучены.

– Зачем бы мне? – пожал плечами Айт. – В вашем мире Вагаду был пустынным оазисом, у них с мясом всегда было плохо, вот и приноровились готовить из чего попало.

В этот раз плеваться Богдан не стал – просто метнулся к ближайшему медному чану, сорвал крышку и вывалил все туда. Из чана раздалось гневное шипение, в захлопнутую крышку изо всех сил ударили изнутри. Богдан растерянно поглядел на яростно раскачивающийся медный казан.

– Это я на тебя, что ли? – растерялся Богдан. – Ну извини, рогатый… Все ты! – он яростно развернулся к Айту.

– Я виноват, что тебя на экзотическую кухню тянет? Взял бы вон нормальной водонтятины или гарафитины, если птицу хочешь, – Айт кивнул на вывешенные над огнем тушки чего-то вроде червяков с крыльями. – Или вон у них копченый окорок козорыбы: хочешь, рыбы себе отрежь, хочешь – мяса.

– Нет, этот гад точно решил меня отравить – не собственным ядом, так всякой местной дрянью! – Богдан шагнул к Айту, тот поднялся навстречу…

– Вот Иркиного папы-бога, его мамы-богини, – Танька ткнула пальцем в Айта, – и драконьих заговорщиков вам явно мало! Вы еще между собой подеритесь, как у Ирки на днюхе.

– А чего он?! – в один голос рявкнули парни, насупились и уставились в разные стороны.

– Ну ладно папа… – последнее слово далось Ирке с трудом, – он уже давно у меня на хвосте… Как твоя-то маманя узнала, где я? Мы ж сами не знали, куда нас Алатырь-камень выкинет.

– Во-первых, Вагаду – пограничный город, – авторитетно пояснил Айт. – Не обычной границы, как у Мертвого леса, а… между мирами. Мы ведь не случайно здесь встретились – вы шли между мирами, мы…

– …делали ноги от выпущенной под хвост ракеты… со всех крыльев делали! – фыркнула Ирка.

Айт бледно улыбнулся в ответ:

– А во-вторых… Дорогая Татьяна! Вы говорили, что во время заклятия слышали голос… Могу я поинтересоваться – а к кому именно было обращено ваше поисковое заклятие?

Танька покраснела от этой церемонности:

– К змеице-царице… – Она прижала ладони к щекам. – Это получается… я сама ее призвала? – Выражение лица у нее стало совершенно неописуемым. Словно волны сменялись: удивление, недоумение, стыд… и все утонуло в глубочайшем возмущении!

– А Симаргловы пауки тебя как нашли? – хмуро буркнул Богдан.

– Как всегда – по запаху, – неохотно пояснила Ирка. – В Мертвом лесу мои вещи остались. И кровь. Меня там местные чуть не пристукнули… – она стеснительно пожала плечом. – Так Старшие Звери меня в конце концов подловили – пытались доставить к папочке, но я сбежала.

– А потом еще раз подловили – и ты еще раз сбежала, – буркнул Айт и решительно объявил: – Тебе надо возвращаться в свой мир! – Его пальцы на Иркиных плечах сжались, точно вопреки собственным словам он пытался ее задержать.

– Уйти? Тут змеи с их заговором и… – Ирка удивленно поглядела на Айта снизу вверх.

– С заговором я разберусь, – отрезал Айт. – А вот если тебя захватят слуги Прикованного…

– Они меня уже захватывали…

– Вот именно!

– И благополучно обломались!

– Это не значит, что благополучно будет и в следующий раз! Ты должна бежать отсюда, пока они в самом деле до тебя не добрались!

– Наверное, это со мной что-то неправильно? – Ирка подняла глаза к бледнеющим звездам над краалем. – Сперва сюда не пускали, теперь отсюда гонят! Спасибо, что зашла, вали обратно?

– Гхм-гхм! – громкое откашливание заставило парочку обернуться. – А может, вы поинтересуетесь, чего мы с Танькой сюда явились? Я, конечно, понимаю: драконы, ракеты, пауки, говорящие змеи… то драка, то допрос. Но вы и правда думаете, что мы поперлись в другой мир исключительно потому, что по Ирке соскучились?

Айт с Иркой переглянулись. Айт виновато усмехнулся, Ирка дернула плечом:

– Что, по мне уже и соскучиться нельзя? – и демонстративно отодвинулась от Айта, с преувеличенным вниманием разглядывая кухню.

– Детский сад, штаны на лямках, – негромко прокомментировала Танька. И это вот Великий Водный Дракон и наднепрянская ведьма-хозяйка?!


Ха! Чувствуешь себя единственной взрослой на утреннике!

– Про то, что твоя бабка и есть предыдущая хортицкая ведьма, она же Елизавета Григорьевна, с которой ты жила до четырех лет, ты уже знаешь? – едко поинтересовалась она у Ирки.

– Даже такая старая ведьма, как бабка, имеет право на маленькие тайны! – ушла в глухую оборону Ирка.

Танькин нечленораздельный гневный вопль очень точно передал ее мнение по этому поводу: ничего себе маленькие тайны и какие, к лешему, права?!

– Как она там, кстати? – Ирка только улыбнулась.

– Понятия не имею! – мстительно сообщила Танька. – Твоя таинственная бабушка мистически исчезла вместе со своей козой! Чуть не довела нас всех до натурального инфаркта – самым безобидным предположением было, что бабулю съели!

– Если никто не отравился – то это вряд ли, – с меланхоличной невозмутимостью возразила Ирка – взволнованной она не выглядела.

– А еще это… такое дело… твой кот тоже пропал, – виновато глядя на Ирку, вздохнул Богдан. – Как тогда в Запорожье у Великого Дуба появился, так и нету его. И… Ну, ты, наверное, уже знаешь… Он, похоже, из Ирия, и… мы так думаем, что агент. Предположительно, Симаргла…

– Не так круто – всего лишь одного из его помощников, Старшего Кота Ирусана, – равнодушно бросила Ирка. – И можете смело считать кота двойным агентом!

– А ты уверена, что он наш двойной агент, а не их тройной? – подозрительно спросил Богдан.

– Кот ведьмы, предающий свою ведьму? – Ирка снисходительно усмехнулась. – У здухачей своих животных не бывает, вот ты и не понимаешь – это не-воз-мож-но! Он же мой кот!

– У меня пока своего кота нет, так что я тоже не понимаю, – обронила Танька.

Ирка поглядела на нее сочувственно и развела руками: дескать, что поделаешь, может, еще сложится.

– Даже если представить, что случилось невозможное и он предал меня… Но вы можете вообразить, чтоб кот изменил сметане?

Ребята подумали и кивнули. Такого и правда в страшном сне не привидится!

– Я б в этом их Ирии совсем пропала, если б не кот, – закрыла тему Ирка. И пожаловалась: – Я и так уже извелась: кот у Калина на мосту остался, его в Мировое Древо не пустили.

– Не пропадет. Он же здесь как-то всю жизнь прожил. Сейчас важнее понять, что там с твоей бабушкой! – Айт нетерпеливо поглядел на Таньку. – Можно поподробнее?

– Запросто, – согласилась Танька, вытаскивая из дорожного мешка прозрачный файл с документами. – Когда бабка исчезла, мы устроили у нее в комнате обыск. И нашли мно-ого интересного. – Старая фотография скользнула ей в ладонь.

Звезды таяли в небе, как светлые кусочки сахара в темном чае.

Наднепрянская ведьма-хозяйка Ирка Хортица держала в одной руке фотографию, на которой ее бабка, предыдущая ведьма-хозяйка, стояла рядом с ее же папой Симарглом-Симураном, славянским богом природы и растений, на фоне таких знакомых хищных ирийских цветочков! А в другой – фотографию, где рядом с тем же самым папой на фоне тех же цветов позировала другая женщина: рóбленная ведьма Рада Сергеевна, Иркина первая учительница ведьмовства, некогда старательно, хоть и безуспешно пытавшаяся Ирку прикончить. Ирка смотрела то на одну, то на другую, и понимание, что не такая она умная и проницательная, как ей казалось, неприятным холодком просачивалось в желудок.

– Уверена, что Рада из Ирия? – беспомощно поинтересовалась Ирка. – Она была такая совсем-совсем наша завистливая баба.

Айт усмехнулся, давая понять, что завистливые бабы не только в человеческом мире водятся.

– И вот она – рóбленная моего… отца? И ревновала его к маме? – Ирка брезгливо отложила исписанную ругательствами фотку, выуженную Танькой из туалета Рады Сергеевны.

– Она созналась, что замешана в его исчезновении. – Танька вскинула руку, останавливая неизбежные Иркины возражения, что рóбленная не могла пойти против хозяина. – Ей помогли.

– Матерь-Владычица, да спится ей так же крепко, как она крепко думала, когда все это затевала! – с безнадежной покорностью кивнул Айт. Он задумчиво склонил голову к плечу, все еще встрепанные после драки волосы черным росчерком упали на лицо.

Убрать ему прядь со лба… При ребятах, наверное, будет не очень к месту, да? Ирка покосилась на Богдана… и на всякий случай подсунула ладони себе под попу. Чтоб не было соблазна.

– Что мы с вами знаем? – Айт деловито принялся загибать пальцы. – Почти семнадцать лет назад крылатый пес Симаргл пролетом по Мировому Древу заглянул по делам к наднепрянской ведьме-хозяйке и познакомился с ее дочкой Ларисой. Это привело в ярость его рóбленную из людей Ирия, которая сама рассчитывала занять место рядом с Симарглом, – продолжил Айт. – Ее злостью воспользовалась Мать-Владычица… да станет то, чем она думала, хоть отдаленно похожим на мозги! – и с помощью ведьмы поймала Симаргла в ловушку. И теперь у нас Мертвый лес посреди Ирия! – В голосе Айта звучала неприкрытая злость.

– Зачем ей? – настороженно поинтересовался Богдан.

– Пока не знаю, – это самое «пока» прозвучало так расчетливо-угрожающе, что Табити-Змееногой, Матери, Владычице и Повелительнице лучше было сознаваться сразу, а то никакой божественный статус не поможет.

– Но ты же в этом вашем… Совете? – подозрительно глядя на Айта, продолжал Богдан.

– Тогда я был обычным водным драконом, – Айт в задумчивости постукивал пальцами по колену. – Семнадцать лет назад… – явно вспоминая, повторил он. – Кажется, он тогда приходил… Симаргл… твой отец… он ведь свободно перемещался по Мировому Древу, ему не нужны были ни порталы, ни визы от заставы. Точно! Семнадцать лет назад это и было! – Айт щелкнул пальцами, лицо его прояснилось. – Не знаю, встретил он к тому времени твою маму или еще нет, но примерно в то самое время он явился в Пещеры. У него всегда была страсть к эффектным появлениям – чтоб смерчи в воздухе, вулканы лавой плюются, земля трясется и реки из берегов. А в тот раз он ворвался в крону Древа с таким грохотом… что не только Великим, а всем оказавшимся в тот момент под крылом драконам пришлось разлететься по Ирию – стихии успокаивать. И получается… получается… Змеевы Пещеры были практически пусты – ну там обслуга, змеи-ямм не в счет… Оставалась только Мать-Владычица, да длится ее бездействие как можно дольше, все целее будем!

– То есть ты хочешь сказать… – моментально сообразила Танька, – что Иркин папа устроил экологическую катастрофку, чтобы поговорить с твоей мамой наедине?

– Что ж он ей такого сказал, что она принялась его изводить? – фыркнул Богдан. – Прическу раскритиковал? Или платье?

– Не знаю… – повторил Айт. – Когда мы вернулись, она была злая, как… как… как она! Но это понятно, все тогда были злые и едва живые от усталости. Меня потом вода дня два не слышала. – Он вдруг замолчал, похоже, обдумывая какую-то неожиданную мысль.

– А что Табити-то? – поторопил Богдан.

– Я же говорю – я не был тогда Великим Водным! Занимался своими делами, даже в ваш мир ходил… – раздраженно отмахнулся он. – Если Великие и принимали участие в том, что она сделала, об этом знал мой предшественник. А он погиб… – Айт снова задумался.

– Дядька Мыкола рассказывал, – вмешалась Ирка. – Когда умер старый Водный, в нашем мире чуть Японию цунами не снесло! Кто помнит, когда это было? Восемь лет назад, девять?

– Вот тогда я Великим и стал, – кивнул Айт. – Собственно, Великим стал тот, кто смог справиться с Силой Воды. А сейчас я думаю… никто ведь не знает толком, как он умер. Тогда как раз из Мертвого леса стали выходить орды чудовищ, а Водный был лучшим нашим стратегом. Полетел своими глазами глянуть на будущее поле и небо сражения, а потом вдруг вода обезумела, и мы поняли, что он мертв. А ведь Великого не пришибешь случайной стрелой. Его и случайной пушкой не пришибешь! Чтобы убить Великого, надо очень много Силы… и еще надо совсем не понимать, как на его смерть среагирует стихия! Или просто положить на это хвост… Но… если это Симаргл… Как бог природы может делать такое? – Айт растерянно поглядел на Ирку. – Тогда вода горы рушила, леса смывала, столько народу погибло…

– Природа проще относится к смерти, – тихо ответила наднепрянская ведьма. – Равнодушнее.

– Наверное, он все-таки не понимал, что получится, а когда увидел – испугался! Ведь остальных Великих уже не убивали, а похищали! – поторопилась вмешаться Танька.

– Скорее он вступил в заговор с молодыми драконами, вроде моего братца, а те ему не позволяли, – проворчал Айт.

– Ладно, с вашими местными событиями понятно. А у нас, значит, тем временем родилась Ирка, – вмешался Богдан.

– Сперва все было в порядке, старая ведьма воспитывала Наследницу… – кивнул Айт.

– Не называй мою бабку старой, пожалей Японию. Еще одного цунами она не выдержит.

– Но судя по письму погибшего вовкулаки, двенадцать лет назад на горизонте впервые появились серокожие и Рада Сергеевна. – Танька заглянула в письмо старого вовкулаки. – Значит, Ирку искали сразу и Симаргл, и Табити. Вы спрятались: ведьма-аристократка Елизавета Григорьевна исчезла, а появилась бабка, которую мы все знаем. А год назад пробудилась твоя Сила.

– Ее Рада пробудила!

– Вряд ли. Скорее из-за нее Рада тебя почуяла – и попыталась разом выполнить приказ Табити, отомстить Симарглу и заодно подзаработать! – Губы Таньки презрительно скривились. – Какое счастье, что она оказалась мелкой жадной дурой! Если бы она не попыталась втянуть тебя в убийство того бизнесмена…

– …вы бы поплакали над моим трупиком и забыли, а не… лопали бы сейчас мушиные котлеты в Ирии, – усмехнулась Ирка.

– Надо было тогда оставить тебя ярчукам на съедение, – хмыкнул Богдан.

– Не вышло у Рады – появился змей на Хортице… – продолжила тему Танька.

– Прикованный находит союзников в Змеевых Пещерах, похищают Огненного и Воздушного, Мертвый лес атакует ирийские поселения, а из человеческого мира контрабандой возят оружие, – подхватил Айт. – А когда я попытался влезть, избавляются от меня… и одновременно устраивают ловушку на Ирку, заставляя ее прийти в Ирий… – Айт виновато покосился на Ирку.

– Ты бы предпочел, чтоб я не приходила? Понравилось быть Пеньком? – саркастически поинтересовалась та.

– Ты был пнем?! – вскинулся Богдан.

– Фигурально выражаясь, – сквозь зубы процедил Айт.

– Ты. Был. Пнем, – раздельно повторил Богдан. – Месть сладка.

– Я не был пнем на самом деле! Это Ирка меня так прозвала!

– А можно я тебя тоже буду так называть? Хотя бы иногда? – Богдан с восторженным интересом пронаблюдал за физиономией Айта и удовлетворенно вздохнул.

– Р-р-р… – из глотки Айта вырвался то ли рев, то ли вой, он поглядел на блаженно ухмыляющегося Богдана и перевел укоризненный взгляд на Ирку. Та принялась старательно изучать миску с остатками мушиных котлет. Айт безнадежно махнул рукой: – Шешу с вами… Прикованному и его тварям нужна Ирка. Мать-Владычица делает все, чтоб Ирку убить… похоже, именно для того, чтоб она не досталась Прикованному. Драконам-заговорщикам Ирка не нужна, но они хотят с помощью Прикованного захватить власть в Пещерах, а для этого убирают Великих. Прикованному тоже выгодно, чтобы власть Пещер ослабла, поэтому он поддерживает заговорщиков, а те заодно помогают ему искать Ирку…

– Ни фига себе клубок! – присвистнул Богдан.

– Три змеи еще не клубок, – снисходительно усмехнулся Айт. – Вполне можно добавить парочку.

– Например, бабку, которая поддерживает Прикованного.

– Нет! – вскинулась Танька. – Она же тебя спрятала тогда…

– Это было давно, – тоном слишком спокойным, чтоб можно было поверить в его искренность, сказала Ирка. – А теперь она знала, что я ухожу в Ирий – и… вроде как подтолкнула. Рубашка, в которой я уходила, алая рубашка последней стихии, огня, лежала на берегу Днепра.

– Ты точно уверена, что это бабка ее там положила? – Голос у Таньки был несчастный. – Может, она не понимала, что это ловушка.

– Даже у меня были на этот счет кой-какие догадки, – мотнула волосами Ирка. – А я ведь очень молодая ведьма.

– Ты догадывалась… но все-таки пошла? – глухо спросил Айт.

Ирка не ответила.

– Миссия… – тихо прошептала Танька. – Та самая, к которой тебя… и нас тоже… готовила бабушка Елизавета Григорьевна. Твоя бабка. Она хочет, чтоб ты что-то сделала для своего отца.

– И судя по тому, что никто не пытается поговорить со мной по-хорошему, а норовят только обмануть или притащить силой, мне эта помощь дорого обойдется. А я пока не готова ради папочки, которого я никогда не видела, рвануть на груди последнюю… да еще чужую рубаху… – Ирка потеребила влажный подол. – С криком «Папа, я готова на все!». Неприлично это. И жить как-то хочется.

– Да-а, положение, – невесело протянул Богдан. – Здесь убьют – и там в покое не оставят.

– Тогда тебя надо спрятать! – скомандовал Айт. – Есть в моих владениях пара-тройка мест, где тебя никто не найдет!

– Ага… кроме тебя самого! – фыркнул Богдан. – Велит тебе мамочка – и поднесешь ты ей Ирку на блюдечке с голубой каемочкой. Может, даже специально подходящих размеров блюдечко закажешь!

– Я Великий Дракон и служу во благо Ирия и Владычицы. – Айт поднял на Богдана взгляд, тяжелый, как подводные скалы, и грозный, как штормовое море. – А для ублажения капризов у Владычицы есть челядь помельче!

– А если она убедит тебя, что Ирка угрожает благу Ирия? – подаваясь вперед, поинтересовался Богдан.

Парни злобно уставились друг на друга.

Ирка уже собиралась спросить, а не хотят ли эти двое, хотя бы из любопытства, узнать ее мнение, как вмешалась Танька.

– Все это абсолютная ерунда! – отрезала она. – Никакие «прятки» не помогут, только время потеряем! От проблем нельзя спрятаться, проблемы можно только решить.

– Ирка спрячется – и вы вместе с ней, а я все решу! – объявил Айт, но Ирке почудился в его словах оттенок неуверенности.

И она тут же ринулась в бой:

– Ну и много вы без нас нарешали? Вы даже не знали, что у вас всех Великих разворовали, пока я с Диной не поговорила!

– Да пойми же ты! – взвыл Айт. – Вы умные, вы, как это у вас говорят, крутые, вы талантливые…

– О какие мы! – искренне удивился Богдан.

– Но Симаргл и Табити – они намного сильнее вас!

– Сейчас они свою силу тратят в основном друг на друга – на каждую амфисбену Табити находится паук Симаргла, – невозмутимо ответила Танька. – Пока они этим увлеченно занимаются, у нас вполне есть время разобраться, что же нужно нам!

– И как ты собираешься это сделать? – после недолгой паузы спросил Богдан.

– Поедем в Змеевы Пещеры, – все так же невозмутимо сообщила Танька. – В конце концов, именно Табити полностью в курсе дела.

– А мы, значит, припремся с вопросом: за что это вы, тетенька, песика затиранили? В смысле, Великого Пса Симаргла. А она: ребята, как на духу, если б он мне тапки не погрыз – жили бы душа в душу! Танька! Ты нормальная? Я уж не говорю, что она тут вроде королевы – а ты, типа, к ее местному величеству внаглую вломиться собралась! Но Табити Ирку вообще-то убить хочет!

– Если бы мы отказывались иметь дело со всеми, кто Ирку убить хочет, у нас бы совсем союзников не было! Это во-первых. А во-вторых, вовсе не вломиться, а прибыть в сопровождении местного же высочества, – Танька кивнула на Айта. – По делу!

Ирка неуверенно поглядела на Айта. Нет, она всегда помнила, что ее парень – Великий Дракон. Но у нее дома это не имело особого значения, потом он был Пеньком… зато сейчас он не Пенек и они в Ирии! И рядом с ней в драных штанах сидит не кто-нибудь, а царевич-полоз, и именно он, вместе с мамашей и еще тремя братцами, правит всем Ирием! Надо признать, что по сравнению с этим и наднепрянская ведьма не такая уж большая фигура.

– Мне эта идея не нравится. Совсем. – И по лицу Айта было четко видно – и впрямь не нравится! – Но… – говорить, что там за «но», ему не хотелось, он сделал над собой усилие и неохотно выдавил: – В Змеевых Пещерах Симаргл Ирку достать не сможет, а Мать-Владычица… если Ирка приедет как наднепрянская ведьма, да еще со свитой, Табити ее и когтем не тронет. Высокая гостья неприкосновенна.

– Это ты так говоришь, – с недоброй ласковостью протянул Богдан.

– Вообще-то это Вольх Всеславич так говорит, – вмешалась Танька.

– Можно подумать, Табити будет со всякими неприкосновенностями считаться!

– То есть как? – Айт смотрел на Богдана в таком шоке, словно вместо штанов тот появился в набедренной повязке с татуированным профилем Матери-Владычицы под ней. – Если змеи не будут исполнять нами же установленные законы, как мы добьемся исполнения законов от других? У нас же просто… весь Ирий рассыплется! Хуже любой катастрофы!

– Слабоват ваш Ирий, – пробурчал Богдан. – У нас вон политики твердо знают, что кто законы принимает, тот их не выполняет – и хоть бы хны!

– Действительно? Мне тоже так казалось, но я был уверен, что просто чего-то не понимаю! – вскинулся Айт.

– Нам надо понять, какие интриги закрутились между двумя мирами еще до нашего рождения! – жестко отрезала Танька. – Тогда, может, поймем, как выкрутиться самим.

– Ирка! – в отчаянии закричал Богдан. – Ты что, правда вот так, как «здрасте», хочешь ввалиться к Табити в гости?

– Я не могу вернуться домой и приволочь за собой существ из Мертвого леса или змей Табити.

Танька вздохнула: все-таки Ирка стала настоящей ведьмой-хозяйкой!

– И вечно бегать по Ирию, пока или те, или другие нас не найдут, мы тоже не можем – у меня дома, в конце концов, обязанности есть!

«А не только у некоторых Великих Драконов!» – Ирка фыркнула.

– Раз с папочкиными серокожими и Старшими Зверями договориться не вышло – остается попробовать договориться с другой стороной. Папочка меня там не достанет, а разоблачение драконьего заговора наведет в Пещерах столько шороху, что Табити станет резко не до меня!

Айт отвел взгляд: вот тут Ирка ошибалась. Мать-Владычица славилась исключительной памятью. Того, кто наступил ей на хвост, она и через тысячу лет не забудет!

– Так что полетели! Вы с Айтом своим ходом, я на швабре, ну а этого… – Танька перевела задумчивый взор на Богдана.

– На нем не полечу! – выпалил Богдан, кивая на Айта.

– Я думаю, нам не стоит лететь! – немедленно подхватил Айт. – Это не ваш мир, тут столько народу летает. По реке поедем, попадем прямо к Пещерам.

– А чего ты вдруг распоряжаешься? – немедленно окрысился Богдан.

– Может, потому, что я единственный местный? – пожал плечами Айт. – Река нас прикроет и от тварей Прикованного… м-м-м, от существ Симаргла. И от Матери-Владычицы, да будет взор ее ясен… пока она глядит в другую сторону. Нет, если вы настаиваете, можем путешествовать по суше. Даже купить билеты на ваш туравтобус! Пусть и дальше Ирку по запаху выслеживают – глядишь, парочку туристов съедят. Не то чтоб меня волновали убытки богатырской заставы…

– А по-моему, ты сейчас пытаешься Иркой манипулировать! На реке ты будешь сильнее всех нас, – пристально глядя Айту в лицо, отчеканил Богдан.

Айт выдержал этот взгляд, только зрачки опять стянулись в узкую золотистую щель.

– Автобусом мы все равно ехать не сможем, – опасливо поглядывая то на одного, то на другого, сказала Танька. – На суше мы ничего толком не знаем, разве что Ирка… – Она поглядела на подругу, Ирка пожала плечами, давая понять, что не так уж здорово разбирается в ирийской жизни. – Ехать по реке кажется самым разумным.

– Вот-вот, это мне и не нравится! – скривился Богдан.

– Не то чтоб для меня это было обязательным, – негромко сказал Айт. Подошел к ларю, накидал на расписную тарелку мушиных котлет и жареной саранчи. – И что тебе не понравилось – отличные котлетки! – откусывая от одной, сообщил он. – Собирайтесь! – И направился прочь из кухни.

## Глава 5. Невеста для дракона

Из зала у бассейна донесся пронзительный вопль. Троица переглянулась – и рванула прочь из кухни. На полной скорости они пронеслись через темный тоннель, оскальзываясь на змеиных тушках, выскочили к бассейну. «Гавайская» тетка сидела у бортика и самозабвенно орала, тыча пухлым пальцем в покачивающиеся на сапфировых волнах паучьи тушки:

– Мерзость какая! Антисанитария! – Теткин вопль обрел членораздельность. Дохлая двухголовая змея сползла у нее по волосам и шлепнулась на колени. Вопль снова потерял членораздельность.

– Ну что с этим краалем вечно! – Рядом с Танькой вдруг очутился расстроенный запорожский богатырь. – Воду очистили – другую пакость завели! Опять туристки недовольны будут. – Он с силой потер заспанное лицо. – Надо хоть Машку разбудить, пусть она их успокаивает.

Танька звучно шлепнула себя ладонью по лбу, подхватила деревянное ведро, ночью оставленное Богданом у кромки бассейна, зачерпнула воды – какой была, со змеиными и паучьими тушками. И взвилась в воздух, понеслась к клетушке под самой крышей крааля.

– Доктора! – замирающим голосом выдохнула «гавайская» тетка. – У меня галлюцинации, я вижу летающих девочек! Меня искусали!

– Не орите, женщина! – рявкнул богатырь. – Подумаешь, летающие девочки, их и у нас полно. Тут вот летающие змеи случаются!

Айт неторопливо прошел мимо, лишь покосившись на богатыря темным глазом с вертикальным змеиным зрачком. Богатырь судорожно закашлялся. Танька нырнула в клетушку под крышей…

– Ты что дела… – донесся изнутри пронзительный вопль запорожской ведьмочки, потом раздалось громкое «Блурп! Буль-буль». Танька стрекозой выпорхнула наружу, вильнула, пропуская вылетевший следом сгусток огня, и легко опустилась на край бассейна, бросив рядом пустое ведро.

– Разбудила, – сообщила она богатырю. – Может, поедем уже? – забирая у Богдана свой мешок, невинно поинтересовалась она. – И побыстрее.

Из клетушки под крышей на бреющем вылетела полуодетая запорожская ведьма и ринулась в крутое пике. С мокрых волос ее сыпались брызги воды и ошметки пауков, а на кончиках пальцев трепетало пламя.

– Ой! – В метре над головами ведьмочка вдруг затормозила так круто, что кувыркнулась в воздухе и растерянно уставилась на Ирку. – Это ж… хортицкая ведьма! Вы ее нашли!

– Привет, – неловко улыбнулась Ирка. Кажется, она видела эту девчонку у хортицкого дуба. – Я хотела купить что-нибудь… – оттягивая край чужой рубахи, Ирка повернулась к Таньке.

– Тут есть рынок, я могу проводить! – затарахтела ведьмочка, глядя на Ирку, словно та была Дженнифер Лоуренс или Кристен Стюарт.

– Вряд ли тебе понравится пальмовая юбка. – Айт уже спускался по лестницам, держа на плече неизменную Иркину сумку. Танька шумно сглотнула – если раньше побывавшая во многих переделках сумка была потрепанной, то теперь она… не совсем и была. Половина обгорела до черноты, и с нее сыпались мелкие черные катышки, уцелевшая сторона была распорота, и из-под нее торчала ткань подкладки, а на полусгоревшей лямке отчетливо виднелись отпечатки чьих-то зубов – и челюсть там была немаленькая, да еще и зазубренная, как пила!

– На здешнем рынке только ерунда для туристов. – Айт протянул сумку Ирке.

– Ой! – только и смогла сказать ведьмочка, зажимая себе рот ладонью. Судя по огромным глазищам и щенячьему взгляду, Джош Хатчерсон и Роберт Паттинсон рядом со змеем просто не котировались! Даже несмотря на изодранные в лохмотья штаны.

– Если она разозлит Ирку – любистком не отделается, – шепнула Танька.

– По дороге заедем на Торжище, – задерживая руку Ирки в своей, сказал Айт. На ведьмочку он не смотрел. – Тебе понравится. Дядюшку Сэрвару надо прихватить, пока местная кухарка не пустила его на очередное блюдо. А вы чан с пауком возьмите. Надо же что-то показать Совету. – Он повернулся и этой своей невозможной, одуряюще пластичной, как течение реки, походкой двинулся к кухонному тоннелю.

– Какая же ты… счастливая! – переводя на Ирку затуманенный слезами взгляд, всхлипнула ведьмочка.

Ирка пнула босой ногой останки змей:

– Ага. Просто фигею от счастья!

Они стояли у входа в крааль. Утренний Вагаду казался чистым и свежим, еще не успевшие раскалиться под солнцем пески источали прохладу. Грузящиеся в автобус туристы любопытно косились на сидящую на чане с пауком Ирку и замершего рядом, словно в карауле, Богдана. Запорожский богатырь кивал, засовывая под кольчугу Иркину записку:

– Как на точку связи выйдем, я Вольху Всеславичу все передам…

Раздался топот множества ног, и в пустую поутру улицу ворвалась целая толпа. Впереди с невероятной для его грузной фигуры скоростью мчался негр в изукрашенном золотом ярко-алом одеянии. Голову его венчала высоченная золотая тиара, а пухлые руки сжимали раззолоченный посох. Следом, высоко подобрав тростниковую юбку, скакала такая же толстая чернокожая девушка, и многочисленные ожерелья подпрыгивали на ее высокой груди. Кроме ожерелий, на этой самой груди ничего не было. За ними, очень стараясь, но с каждым шагом отставая, бежала уже знакомая троица стражников. Перед группкой у входа в крааль толстый негр затормозил, зарываясь босыми пятками в мелкий песок на утоптанной улице.

– Где… бвана дракон? – со всхлипом дыша и вытирая обильно катящийся по щекам пот, выдавил он. Увидел рукоять меча над плечом Богдана… Грохоча золотыми украшениями, толстяк метнулся к нему и шумно рухнул на колени. – Крылатый Повелитель! – взвыл он, судорожно ловя Богданову руку. – Гроза Небес и Властитель Облаков! Помилосердствуйте! Пятьсот лет! Пятьсот лет ни одного дракона в Вагаду – с тех самых пор, как проклятый Мамади лишил нас благодати! – Звякая золотыми украшениями, толстяк неотступно полз за пятящимся Богданом. – Но мы не виноваты, клянусь! Мы его никогда не поддерживали! Мы были против, да-да! И вот теперь такая удача! – Не вставая с колен, толстяк метнулся наперерез Богдану и таки ухватил его за руку. – Я здешний градоправитель, бвана дракон! Когда я узнал, что вы изволили посетить наш город… Мамади навстречу этим безмозглым, они должны были доложить еще ночью! – градоправитель дернул головой в сторону переминающихся неподалеку стражников. – Вот, бвана, вот! – Он оставил Богдана, так же на коленях подполз к толстухе в пальмовой юбке, ухватил за руку уже ее и потащил к Богдану: – Моя дочь, бвана! Мы отдаем ее тебе, да-да! Возьми этот цветок пустыни и верни благодать моему народу! – И он снова звучно звякнул золотыми украшениями.

Толстуха состроила Богдану глазки.

Из-под темной арки крааля появился Айт, волокущий здоровенный казан, куда был заключен рогатый змей.

– Вот он – дракон! – тут же сдал его Богдан. – Слышь, Гроза Небес, тебе тут невесту привели.

Толстуха и Айт уставились друг на друга – и их лица одновременно исказились ужасом.

– Бабá! – толстуха начала пятиться. – Ты говорил – в жены, ты говорил – драконы девок не едят… А он меня прямо с котелком встречает! – И, подхватив шелестящую юбку, она со всех ног дернула обратно по улице.

– Стой, безголовая! – Папаша вскочил на ноги и во всю прыть ринулся за ней. – Стой, кому говорю! Счастья своего не понимаешь!

– То ваше счастье, бабá, а мне на жаркое пойти счастья никакого нету! – на бегу прокричала девица.

– Такую сладкую – разве что на кускус! – звучно причмокивая пухлыми губами, сказал чернокожий стражник.

– Мы тут это… попрощаться зашли… с красавицей вашей. Раз уж в жены ее не даете, – смущенно пробормотал его светлокожий напарник. И словно щит выставил перед собой изукрашенную шкатулку с подарками.

– Хотя мы по-честному ее украсть хотели, все как у людей! – обиженно добавил чернокожий, а ящер завертел головой во все стороны, разыскивая свою недоступную любовь.

– Так вот она, – поглаживая меч, мрачно буркнул богатырь, кивая на стоящую рядом ведьмочку.

Три пары глаз – две с круглым и одна с вертикальным зрачком – растерянно уставились на ведьмочку.

– Вчера она вроде потолще была, – разочарованно протянул чернокожий.

– Шкура позеленей, – проскрипел ящер.

– И вообще покрасившее, – заключил светлокожий, сунул шкатулку с подарками под мышку и решительно зашагал прочь. Напарники потянулись за ним.

Приоткрыв рот, ведьмочка несколько мгновений смотрела им вслед… и ударилась в слезы.

– Ну что ты, Машуль! – растерянный богатырь топтался возле нее, безуспешно стараясь вытереть слезы краем торчащей из-под кольчуги рубашки. – Нашла из-за чего плакать! Ну ты толстой хочешь быть? Или зеленой? А так ты очень даже симпатичная… – Ведьмочка подняла заплаканное лицо – и богатырь вдруг осекся, пристально вглядываясь в нее. – Очень… даже… – медленно и вдумчиво повторил он. Ведьмочка затрепетала мокрыми ресницами.

– Пошли, а? – дергая Ирку за рукав, жалобно попросил Айт.

– Мы ж тебе одежду хотели купить? – растерялась Ирка.

– Правильно – пока выбирать будем, невесту как раз изловят и притащат обратно, – ехидно согласился Богдан.

– На Торжище все купим, все равно заезжать. – Айт подхватил здоровенный казан с пленным змеем и, изо всех сил стараясь сохранить достоинство и не бежать, быстрым шагом двинулся вниз по улице.

– Тощий, а здоровый! – Богдан завистливо крякнул, поднимая казан с пауком.

– Куда мы? – поравнявшись с Айтом, пропыхтел он.

– Садиться на корабль, конечно! – Айт свернул на ведущую к озеру извилистую улочку.

В опустевшем краале чернокожая служанка широкими взмахами метлы, словно палые листья, сгоняла в кучу паучьи тушки и высохшие змеиные шкурки.

– А-аа! – Выметнувшиеся из-под кучи мусора две змеиные пасти по-собачьи вцепились в прутья… Истошно вопящая служанка отшвырнула метлу, торопливо выползшая из-под кучи мусора двухголовая змея свернулась в колечко, колечко встало на бок и резво выкатилось прочь.

Извилистая улочка уперлась в берег озера. Айт остановился у самой кромки воды, так что мелкая волна лизнула босые ноги. Посреди озера взревела черная воронка, она закручивалась все сильнее и сильнее, словно в испуге вода хлынула в разные стороны, захлестывая стволы пальм и врываясь в узкие улицы Вагаду, волоча за собой песок и многолетнюю грязь.

Посреди озера поднимался… остров? Покатый купол вздымался все выше и выше… и вдруг над берегом поднялась громадная голова рептилии, складки кожи нависли у Ирки над головой, мимо проплыл похожий на громадный темный иллюминатор глаз… На волнах качалась огромная черепаха. Край антрацитово поблескивающего панциря охватывал высокий решетчатый бортик, по кругу тянулась палуба с каютами, а на самом верху красовалась надстройка, здорово смахивающая на капитанскую рубку.

– Приветствую Ао Алтан Мелхей Суань-У, Черного Воина, и благодарю за помощь! – Айт почтительно поклонился.

– Я еще ничего не сделал, Великий Змей Воды! – гудком парохода пророкотало из черепашьей пасти. – Поблагодаришь после. – Вода под брюхом черепахи шумно вздохнула, и громадный панцирь поплыл мимо – черепаха разворачивалась.

– Добро пожаловать на панцирь! – приглашающее взмахнул рукой Айт.

Из-за наметенных между пальм куч мусора, мерцая зелеными глазищами, вслед путешественникам смотрела пестрая кошка в латаной юбке.

## Глава 6. Кто разгневал Табити?

Поток змей тек по пещерному тоннелю. Извивающиеся тела пестрым ковром покрывали вылизанный огнем каменный пол, шуршание бесчисленных чешуек о камень сливалось в монотонный гул, едва ли не более громкий, чем непрестанное шипение.

Шшшш! – в шипении слышалась паника.

Цок-цок-цок! – зловещий стук стальных каблуков неумолимо приближался.

Чешуйчатый поток понесся еще стремительней, обезумевшие от ужаса змеи карабкались друг на друга, жалили и получали укусы, но не останавливались, торопясь убраться от неведомой опасности…

Цок-цок-цок! – стальные каблуки решительно, точно намереваясь продырявить, ударяли в камень, вышибая фонтанчики мелких искр. Костюм облегал тонкую, по-змеиному гибкую фигуру девушки точно вторая кожа, делая ее похожей на отлитую из серебра статую. Ни единый волосок не шевелился в длиннющей золотой гриве, лишь край грозового плаща едва колыхался при каждом шаге, да изукрашенный алмазами жезл для управления мушхушами нетерпеливо похлопывал по бедру.

Следом за девушкой неслышно скользили красавица с белыми, будто пар, волосами, закутанная в такие же белоснежные кружева, и ее подруга, вся в черном – пучок ее кудрявых волос, похожих на взбитую ветром тучу, скалывала ветвистая шпилька-молния. По пятам троицы красавиц ковыляла жуткая, всклокоченная седая старуха в неопрятных темных лохмотьях. На сморщенном, как лежалая морковка, лице едва виднелись маленькие глазки под складчатыми ящериными веками, из-под отвисшей губы торчали желтые, изъеденные временем клыки.

Отчаянно улепетывающие змеи докатились до громадной, в десяток человеческих ростов арки, словно выгрызенной в каменной стене, и вскипели пестрой пеной, не смея переступить невидимую границу. Золотоволосая красавица ступила под арку.

– Кгар! Кгар-рр! – из смыкающегося над головой сумрака, выставив когтистые лапы, пикировало похожее на ночной кошмар крылатое создание. Взмах перепончатых крыльев ветром прошелся над головами, из длинного клюва, усеянного мелкими, как у пилы, зубами, пахнуло гнилым мясом, создание заложило кульбит и понеслось под каменными сводами, пронзительно вопя:

– Дъна Лун, Верховная Хала, Повелительница Грозы со свитой! Дъна Лун к подножию Предвечного трона!

Чеканя шаг по черному полупрозрачному обсидиану пола, Верховная Хала шла через пещерный зал. Из-под свода доносились то возмущенное, то растерянное лопотание и шорох бесчисленных крыльев. Капли мерзко пахнущей слизи посыпались из скальной складки над головой… Повелительницу Грозы окутал ореол серебряных молний, не сбавляя шаг, Дина двинулась дальше. Лишь старуха запрокинула косматую голову – гибкий змеиный язык вырвался из старушечьей пасти… миг… и он обмотался вокруг чего-то мелкого, отчаянно пищащего и безнадежно молотящего перепончатыми крылышками. Хрустнули косточки, писк стих. Старуха пошла дальше, равнодушно пережевывая добычу.

Султаны пара с шипением вырывались сквозь пол, неся с собой запах огня и серы. Сквозь завесу пара мелькали то прихотливый изгиб громадных змеиных тел, то царственный гребень, венчающий гибкую чешуйчатую шею. Блеск многоцветной чешуи осыпал зал разноцветными бликами. С грохотом обрушивались на стены удары шипастых хвостов, приветствуя Динино появление. Из пара возникали и тут же исчезали клыкастые морды, глаза с вертикальным зрачком следили за двигающейся сквозь зал процессией. Тронная скала вырастала словно из-под земли: вот ее не было – и вот она есть: каменные уступы, уходящие все выше и выше.

Дина остановилась.

– Верховная Хала припадает к хвосту Владычицы Табити-Змееногой, Тиамат Хубур Нюй-ва Предвечной и Изначальной! – пронзительно проорал из-под свода зубастый птах.

Черный и белый кринолины кружевными розами распустились по обсидиану – сопровождающие склонились в реверансах – настолько глубоких, чтоб коленом коснуться гладкого пола. Старуха звучно сплюнула обгрызенные крылышки и опустилась на колени. Лишь Дина отвесила по-военному четкий поклон и в ожидании замерла перед троном.

Высоко над головой словно включился прожектор – дрогнуло жесткое и темное, как скала, веко, открывая огромный, полный яростного света глаз. Мрак шелохнулся – тянущийся вдоль скального уступа хвост толщиной со столетний дуб пошел волной, вздымая зубцы, похожие на узкие треугольные паруса человечьих яхт, кончик хвоста шевельнулся – грохот обвала обрушился на зал, вжимая все живое в камень стен. Отделяясь от скалы россыпью драгоценных камней, сверкнул контур громадного крыла…

Шшшшш! – шипение было негромким, но казалось, оно сдирает чешую со шкуры. Душа сжималась перед давящей силой, корчилась от ужаса, забиваясь в самый кончик трепещущего хвоста. Сама скала оживала, медленно изменяясь и трансформируясь, переливаясь искристым блеском многоцветной чешуи. Сверху хлынули потоки света, оставляя Дину и ее свиту в безжалостном сверкающем круге. Огромная, как корабль, драконья голова, увенчанная сияющим золотым гребнем, медленно склонялась над Диной. Голова закрывала собой все – свод пещеры, мир… жизнь. Белоснежные клыки блестели, как наточенные сабли, ноздри, как две пещеры, с шумом втянули воздух над склоненной Диной, глаза-прожекторы тускло вспыхнули и…

Гибкая, почти болезненно худая женщина расслабленно откинулась на подушки, покрывающие нижнюю ступеньку скального уступа.

– Не кажется ли тебе, дочь моя, что твое пристрастие к человеческому облику стало несколько… избыточным? – Голос ее был глубокий, как пещеры, и звонкий, как бьющий из-под скалы родник.

По пещере прокатился долгий облегченный вздох. Сквозь расползающийся пар послышалось шарканье когтей, шорох царапающих скалу крыльев, густые смешки, на миг мелькнула и снова растаяла за белесой завесой оскаленная в усмешке драконья пасть.

– Склоняюсь к хвосту Матери-Владычицы! – Дина опустилась на одно колено, подхватывая выглядывающий из-под подола длинного блекло-золотого платья кончик змеиного хвоста.

Владычица Табити-Змееногая окинула ее задумчивым взглядом по-ящериному круглых темных глаз – на узком и остром, как клинок сабли, лице они казались особенно огромными. Ровные и гладкие, как черный шелк, волосы ласточкиными хвостами спускались вдоль бледных впалых щек. Высокий жесткий воротник платья поднимался над головой короной или драконьим гребнем.

– Мраченка Мин… Белая Змея Мин… – Прозрачно-непроницаемый взгляд темных глаз скользнул по склоненным головам, заставляя их опуститься еще ниже. – А что такое с Лаумой? – в звонком, как падающая льдинка, голосе мелькнуло легкое удивление.

Дина через плечо покосилась на старуху – челюсти той продолжали мерно двигаться, пережевывая остатки добычи.

– Она… очень сильно расстроилась.

– Что могло до такой степени расстроить дочь Ливня и Крови? – с брезгливым женским интересом разглядывая морщины и клыки Лаумы, обронила Владычица.

– Любимую игрушку поломали, – едва слышно шепнула себе под нос Мраченка.

Лаума обиженно всхлипнула и тоненько, на одной ноте заныла.

– Найдите ей другую, и побыстрее, так же невозможно! – Взмахом тонких длинных пальцев она скомандовала Дине подняться. Секундой позже Мраченка и Белая Змея, как самолеты из пике, вынырнули из затяжного реверанса, лишь Лаума продолжала стоять на коленях, беззвучно всхлипывая и размазывая слезы по морщинистым щекам.

Заполнявший тронную пещеру пар начал медленно оседать, словно ниспадал тяжелыми складками занавес. Каменные колонны мерцали, испуская молочно-белый свет. В воздухе, сплетаясь в причудливые узоры, танцевали пестрые огоньки, а за ними гонялись змейки с яркими павлиньими крылышками. По грубым каменным складкам пещерных стен мелькали причудливые тени, вспыхивали, отражаясь в чешуе драконов, цветные блики. Порывистые огненные в черной, желтой, оранжевой, алой и темно-багровой чешуе, водные всех оттенков голубого и синего, зеленые, коричневые, песочные и цвета палой листвы земляные. То опускаясь, то подлетая в воздух, мелькали почти бесцветные воздушники. На застеленных коврами каменных уступах сидели разряженные двуногие ящеры-сэвы – ящерицы кокетничали с драконами, ящеры выглядели не очень довольными. Меж когтистых лап крылатых змеев скользили ползучие змеи-ямм: с завитыми волосяными гривами, витыми рожками, украшенными драгоценными камнями крохотными крылышками, лапками с позолоченными коготками и усами-вибриссами, обсыпанными цветной пудрой, они элегантно обвивались вокруг украшенных гирляндами цветов качелей, болтая с воздушниками о высоком, а с земляными – о земном.

– Ква! Квек! Бре-кек! – множество лягушек – зеленых, желтых, коричневых древесных, совсем крохотных и весьма внушительных – восседали на листах кувшинок в крохотном пруду и на торчащих прямо из скалы древесных корнях. Прудик отгораживал от остального зала глубокую нишу в стене, откуда, словно из театральной ложи, пялилась громадная пупырчатая жаба. Голову жабы венчала крохотная золотая корона, а в зеленой лапе с наманикюренными коготками она держала кубок.

Бесчисленное количество мелких змеек-прислужниц скользили на хвостах, балансируя поставленными на головы подносами: чаши с вином, блюдечки с разноцветными лепестками, широкие листья с червячками и мошками, и на отдельных подносах – крохотные рюмочки с молоком и тарелочки с шоколадными конфетами. Воздушная драконица, полупрозрачная даже в человеческом облике, наигрывала на флейте, а бескрылый змей-ямм хвостом отбивал ритм на барабанчике. Чуть дальше компания совсем юных змеев и змеечек бережно передавала по кругу наушники Мр3-плеера и закатывала глаза, восторженно прищелкивая хвостами. Вся эта толпа болтала, создавая под сводами гул голосов, изредка прерываемый сдержанным ревом, раскланивалась, помахивая крыльями и лапами, а иногда руками и шляпами, цепляясь хвостами и ножнами мечей. Кое-кто салютовал чашами стоящей перед троном Дине, та только едва заметно опускала ресницы, давая понять, что видит, помнит, но не сейчас, не сейчас…

– Я обеспокоена, – обронила Табити, и ее равнодушный взгляд скользнул поверх головы Дины, словно Владычица и не с ней разговаривала.

– Что или кто осмелился встревожить Мать-Владычицу? – почтительно поинтересовалась Дина. Маменька-Командирша отлично знает, как бесит эта ее манера разговаривать будто со стенкой, а потому раздражаться нельзя, не-ет!

– Вы, дитя мое! – судя по направлению взгляда, в «дитя мое» Мать-Повелительница записала неровно висящую гирлянду под сводом.

– Право, не стоит – я совершенно здорова и счастлива, – с благодарностью, столь трепетной, что уже граничила с насмешкой, заверила Дина.

На тонких губах Табити мелькнула едва заметная усмешка – и тут же погасла, непроницаемые, лишенные выражения глаза наконец устремились на Дину:

– Меня беспокоит не ваше здоровье, а ваше поведение, дочь моя Гроза. Мне доложили, что вы нашли моих пропавших сыновей – Великих Драконов – и бросили их в лапах похитителей!

По тронной пещере прокатился сдержанный гул – похоже, о самом факте похищения здесь слышали впервые. Ужасно хотелось самой похлопать глазками и осведомиться: «А разве они действительно пропали?» или на худой конец: «Разве это мое дело? По-моему, кто-то – ах, кто же это был? – велел не лезть куда не просят». Все же жизнь Змеевых Пещер иногда ужасно противоречит самой сути змейского характера. Но когда в Повелительницах самая большая гадина, гадючки поменьше быстро учатся придерживать раздвоенные язычки.

– Вам доложили нечто странное, Мать моя и Владычица. Я не совсем понимаю, о чем речь: мы никого не нашли и, соответственно, никого не могли бросить.

Табити в молчании разглядывала стоящую перед троном девушку. Пауза затягивалась… Из-за трона вдруг высунулась змеиная голова, увенчанная витыми антилопьими рогами. Нижнюю челюсть рогатого змея увенчала короткая бородка клинышком, а глаза украшали очки с выпуклыми линзами (специальной конструкции гибкие дужки цеплялись за рога).

– Кхе-кхе… В вашу пещеру, Повелительница Грозы, был направлен гонец, однако вас не застал.

Дина лениво и молча перевела взгляд на рогатого змея: ну был направлен, ну не застал – и что? Змей аж штопором завился под этим взглядом и наконец выдавил:

– Владычица и Повелительница наша, да будет вечно ее крыло над нами, желает знать, где вы были.

Дина все так же медленно перевела взгляд обратно на Табити: что, правда желает? Точно-точно? Возражений со стороны Табити не последовало.

– Вылетела на зов Великого Дракона моей стихии, – равнодушно сообщила Дина.

– Великий Водный не пропадал, его многократно видели в городах и селениях Ирия, потому сейчас он Владычицу и не интересует! – нетерпеливо бросил рогатый змей.

– Великий Водный пропадал. Но нашелся, – педантично поправила Дина. – Я понадобилась ему, потому что он бежал из плена.

По толпе драконов снова прокатилось тревожное шевеление.

– Нам ничего об этом не известно, – неуверенно начал рогатый змей.

– Вот Великий Водный почтит своим присутствием Пещеры, и вы, Гивр-ямм, ему лично объясните, почему у вас голова не знает, что делает хвост, – мило предложила Дина.

– Так где сейчас мой сын Айтварас? – осведомилась Табити.

– Когда я оставила его, направлялся к Алатырь-камню.

– Так вы все-таки бросили Великого Водного? – спросил рогатый змей с надеждой, словно и впрямь рассчитывал, что Дина сейчас подтвердит: «Да-да, бросила, причем с моста. С Калинова».

– Я и мои змеицы остались на подходах к Калиновому мосту, чтобы отрезать погоню тварей Прикованного.

Гул драконьей толпы стал угрожающим.

– Тварей Прикованного там нет и быть не может! – возмутился змей.

– Сомневаюсь, что змей-ямм осмелится сказать драконице-Лун, что та лжет, – разглядывая змея с задумчиво-гастрономическим выражением (очки-то и сплюнуть можно, а рога вдруг пищевод поцарапают?), рассуждала Дина. Синяя чешуя змея вдруг словно выцвела, а очки неожиданно запотели, и он принялся нервно протирать их кончиком хвоста. – Вероятно, вся вина на мне. Вероятно, я приняла за тварей Прикованного кого-то совсем другого, переодевшегося в них шутки ради. Дурного тона вышла шуточка – в моем отряде есть погибшие.

Лаума жалостно вскрикнула и принялась раскачиваться еще сильней. Желтый проблеск мелькнул из-под полуопущенных век Табити:

– Кто погиб?

– Они не были представлены Матери-Владычице. Не змеи, – уклончиво ответила Дина.

– Отдавшие жизнь за змейское дело сутью своей становятся драконами! – чуть склонила голову Табити.

– Как угодно Владычице, – покивала Дина. Видит Шешу, из Добрыни Никитича, Сент-Джорджа и Сигурда вышли бы неплохие драконы… не будь все трое драконоубийцами. Пусть даже не настоящими, а выведенными хортицкой ведьмой из зеркала. Тихо. О Хортице даже не вспоминать!

– Вы прикончили тварей? – прогудели из драконьей толпы.

– Противник от нас бежал, – невозмутимо заверила Дина. Правда, некоторая его часть бежала в другую сторону – в погоню за Иркой и ее свитой. Остается надеяться, что не догнали. – После чего мы отправились к месту возможного пленения остальных Великих, но никого не обнаружили.

– А-а-а, все же были Великие! – со всем рвением возродившейся надежды вскинулся змей.

Дина поглядела на него с сочувствием, как на тяжко хворого:

– Вы в Ирии, Гивр-ямм, здесь четыре Великих!

– Не следует издеваться над рвением верных слуг, дочь моя, – наставительно сообщила Табити. – Пусть оно и отдает неприятным скудоумием. – Чешуя змея выцвела еще сильнее. – Так что там все же с моими сыновьями Вереселенем Роригом и Сайрусом Хураканом?

– Точных сведений не имеется, – по-военному четко отрапортовала Дина. – Завершив операцию прикрытия, мы направились к заброшенной башне, на которую указал нам Великий Водный, в надежде обнаружить там остальных Великих, но похитители, вероятно, успели вывезти своих пленников.

И снова драконы тревожно загудели.

«Сейчас бы не на Маменьку преданно взирать, а к толпе приглядеться – кто и впрямь обеспокоен, а кто старательно скрывает облегчение. Может, змеечки что-нибудь заметят?»

– Жаль, что мои сыновья не здесь, мне не хватает их в Совете, – обронила Табити. Из-под полуприкрытых век мелькнул еще один острый взгляд, и уже совсем тихо, так что кроме Дины никто ее и не слышал, она прошипела: – И еще более жаль, что после твоих активных поисков об их исчезновении стало известно так много, что пришлось в нем признаваться. Но ты ведь знала о похищении раньше, чем тебя призвал твой Великий, верно? – Круглые глаза Табити вдруг распахнулись широко-широко, и она уставилась на Дину, будто хотела вобрать ее взглядом всю, от каблуков сапог до кончиков волос. – Откуда, дитя?

– Я уже имела честь сообщить Владычице. Я сопоставила и поняла…

– Ты – Гроза, – оборвала ее Табити. – Молнии, шторм и грохот – это твое, а понимание и сопоставление… – Табити медленно покачала головой: – Не сопоставляла, не сопоставляла – и тут вдруг сопоставила. – Она холодно и страшно усмехнулась. – Как раз когда мы услышали, что это чудовище… монстр… извращение природы, более отвратное, чем все твари Прикованного… хортицкая ведьма осмелилась явиться в Ирий!

– Бабах! – Золотой кубок вывалился из жабьей лапы и булькнул в прудик, распугав лягушек с листьев кувшинок. Горло коронованной жабы раздулось, словно вот-вот лопнет, и пронзительное кваканье разнеслось по всей пещере: – Бре-ке-ке-ке!

– Мы все умрем! – выдохнула в толпе впечатлительная змеица-ямм и бессильно, как обрезанная веревочка, скользнула в обморок, прямо под ноги молодому воздушному дракону. Тот нервно поджал когти. Пещера забурлила, как забытый на огне котел:

– Человечья маньячка? Убийца драконов?

– Девчонка – драконоубийца? Могучие, но это жабам на смех, будь она тысячу раз… как ее… ведьма!

– Действительно, крылатые, она убила всего одного дракона!

– Хотите, чтоб убила еще? Меня удивляет ваше легкомыслие! Само ее появление – оскорбление нам всем!

– Человеческая ведьма, из-за которой я навлекла на себя неудовольствие моего Великого и Владычицы? – переспросила Дина. – Когда-нибудь она поплатится за свою наглость! – Лицо ее сохраняло полнейшую невозмутимость, зато мысли скакали, как блохи в собачьей шкуре (чтоб там Хортица ни говорила о собаках!). Где? Где именно их заметили? Пальцы Дины заледенели, и на мгновение стало не хватать воздуха. Было несколько возможностей, и от того, какая из них верна, многое зависело!

Табити подалась вперед – ее огромные круглые глаза оказались близко-близко, казалось, выворачивая Дину из собственной шкуры:

– Хортица здесь? Говори! Она идет к нему? – словно тонкая струйка сквозняка, уха Дины коснулся завораживающий, обессиливающий шепот.

– К кому «к нему»? – челюсти сводило, будто зубы склеились липкой карамелью. – Владычица изволит говорить загадками!

Не паниковать! Не врать напрямую! Маменька, конечно, почует, что от нее что-то скрывают, но… любой крылатый змей – вроде летающей шкатулки с секретами, все что-то скрывают.

– Ведьма, которую ты пыталась убить в людском мире! – Удлинившиеся когти Табити вонзились в плечо, Дина почувствовала, как под посеребренной кожей костюма по руке стекает кровь! – Она здесь? Ты ее видела? Она направляется в Мертвый лес? – Когти стискивались все сильнее, чешуйки серебряной драконьей брони хрустели, сминаясь и вдавливаясь в плоть, – Дине потребовались все силы, чтобы не отшатнуться.

– Иномирские ведьмы не осведомляют меня о своих планах! – глядя в тонкое яростное лицо широко распахнутыми от боли глазами, выдохнула Дина. Во всяком случае, не обо всех!

– Не лги мне, дочь! Ты слишком молода и глупа, чтобы вообразить, какой ужас ждет нас, если хортицкая ведьма доберется до своего… до Мертвого леса! – притягивая Дину к себе, точно кошка полузадушенного птенчика, прошипела Табити. – Отвечай!

Все планы, тонкие расчеты искусной игры вылетели у Дины из головы. Она болталась в жуткой хватке, а огромные, бездонные, как Вечность, глаза засасывали, точно в вязкое болото, мутные черные волны накрывали с головой, болотная жижа тянула ко дну…

– Кгар! Кгар-рр! – лавируя между скальными зубцами, перепончатый птах-привратник несся под сводами пещеры, а из когтей его свисала амфисбена – двухголовая змейка. – Срр-рочное сообщение для Владычицы! Ррраступитесь!

– Кажется, я все узнаю и без тебя! – пальцы Табити разжались, позволив Дине обессиленно скользнуть на пол и закрыться волосами от взглядов.

Табити подставила ладонь – и малютка-амфисбена шлепнулась на нее, браслетом обвившись вокруг длинных бледных пальцев.

– Хортица здесь! – шепот таял у самых губ Табити-Змееногой, но Дина видела, как они шевелятся, как мрачным огнем ярости… и беспредельной тоски вспыхивают круглые глаза. – Она все-таки идет к нему.

– Смерть разгневавшей Владычицу! – проорал зубастый птах. – Смерть нарушительнице границы!

– Сме-е-ерть! – во все зубастые глотки подхватили ящеры-сэв. – Смерть-шшш! – извивались у пола змеи-ямм, их громадные тела закручивались кольцами, по Тронной пещере словно катились пестрые волны… Крылатые змеи недоуменно переглядывались, не спеша присоединиться к общему хору.

– Драконом станет тот, кто принесет мне ее голову! – вскричала Табити.

– Кхе! Кха-и-кха-кхе-кхе! – захлебывающийся старческий кашель перекрыл шипение, стена пещеры закряхтела и открылась, рядом с Владычицей словно выросла еще одна скала. Грэйл Глаурунг, старший из Великих Драконов, шумно отхаркнул, без всякого стеснения сплюнув на пол. – Драконы! – скрипом старого камня брюзгливо проворчал он. – Мало молодых нахалов порхают без всякого смысла и порядка, чтоб еще делать новых из престарелых бескрылых червей?

## Глава 7. Жертвоприношение iPhone

– Грэйл? – Табити обернулась к Великому Земляному с плохо скрытым недовольством. – Когда ты прибыл, сын мой?

– Только что, – проперхал старый дракон. – В Тронной пещере даже доложить некому, привратник невесть где носится, пока Великий топчется у порога, точно низкоползающий родственник. Никакого уважения! – гневный клекот зубастого птаха не произвел на зелено-коричневого старика никакого впечатления. – Позвольте по-простому, по-сыновьи поприветствовать вас, Матушка, а то староват я для всех этих почтительных целований хвоста: суставы хрустят и в пояснице стреляет. – Драконья лапища завладела ощетинившейся длинными, как спицы, когтями рукой Табити, вытянулись громадные губы, и громовой «чмок» отразился от стен пещеры.

– Сын мой, если вы стары, какой же старой должна быть я?

– Вам, Матушка, положено быть вечно юной. Вы в высоких эмпиреях порхаете, а я все к земле. Земля, она молодости не дает, все больше отбирает, зато учит осторожности, спокойствию драконьей души. На кого вы, Матушка, так бурно озлиться изволили? – и простодушно склонил увенчанную волосяными султанами голову к бронированному плечу.

Табити скользнула взглядом по приближенным, словно надеялась, что кто-то осадит земляного. Но свита хранила поистине каменное молчание.

– Х-хххортица! – наконец сквозь зубы процедила Табити, и кончик выглядывающего из-под подола хвоста бешено задергался. – Осмелилась нарушить границу!

– Ква! – прозвучало в тишине и тут же смолкло.

– Человеческая ведьма Водного? – Грэйл Глаурунг брюзгливо оттопырил нижнюю губу. – Я всегда говорил, что этот мальчишка много себе позволяет, а теперь тут будет еще и его девчонка!

– Не будет! – процедила Табити. – Я немедленно вышлю ей навстречу…

– Много чести – с почетным эскортом встречать! – склочно пробухтел Грэйл Глаурунг. – Надо ей – пусть сама добирается! А то хвост перед старыми драконами задирать, так они первые, эти мальчишки, девчонки… а как до дела – сотню мамок-нянек подавай!

– Ква? – сново тихонько квакнуло из ниши.

– Она убийца драконов! – слабенько вякнул неугомонный рогатый змей.

– Что это за драконы, которых так просто убить! Ох, молодежь! Ничего-то не умеют, а в другие миры суются, тамошних ведьм задирают, а потом – ай-яй, спасите!

– Ква! – возмущенно донеслось из ниши с коронованной жабой.

– Она перебила… – взмахивая двухголовой змейкой, завопила Табити… и осеклась.

– Жаба вас перебила, Матушка? – участливо переспросил Грэйл Глаурунг, словно невзначай, одним движением когтя изымая несчастную змейку у Табити из рук. – Так мы ее накажем!

– При чем тут жаба? Гивр-ямм! Младший хранитель свитков, ваш брат, средний подпостельничий Сэрвару-ямм, давал о себе знать?

– Никак нет, Владычица Предвечная и Изначальная! – Рогатый змей изогнулся в поклоне.

– Надеюсь, у его братца рога поменьше, а то как вы спите, Матушка, когда он у вас под постелью, я прям и не понимаю! – сочувственно пробормотал земляной дракон.

– Что говорят законы Ирия относительно наглых ведьм? – звенящим от гнева голосом вопросила Табити.

– Законы говорят: воля Владычицы превыше всего, – промямлил рогатый Гивр-ямм. – Незаконное проникновение в Ирий, безусловно, представляет собой малоприятный прецедент, однако же…

– Мне, простому приземленному дракону, не тягаться с образованными пещерными ямм… в пенсне! Только у земли своя мудрость, в свитках сложными словами не прописанная, зато укорененная, неспешная. Скалы вот не спешат, только ни одна скала пока еще никуда не опоздала. Примешь скорое решение, а глядишь – человечьи богатыри у нас уже посевы конями топчут, а то и вовсе… леса жгут, – с видом крайнего неодобрения покачал волосяными султанами земляной дракон. – И Великий Водный обидеться может, что его подружку плохо приняли. Он дракон хоть и молодой, нахальный, но растет, да, исправляется… А все потому, что старших слушает, не то что некоторые даже и не драконы! Я рассказывал, как молодой Айтварас Жалтис ходил со мной на слуг Прикованного? Как, говорит, велите, Великий Грэйл Глаурунг, так и будет, из воли вашей ни на взмах крыла не выйду, сам авангард Прикованного в ловушку заманю, чтоб только ваш хитроумный план исполнить.

– Миллион раз уже… рассказывали… Великий Грэйл Глаурунг Лун… – мелко кланяясь, пропыхтел Гивр-ямм.

– И миллион первый не вредно послушать, – нравоучительно продолжал Грэйл Глаурунг. – А то в драконы хотим, а о драконьей боевой славе знать не желаем! Ты, очкастый, чем хвост без толку гнуть, за связью сползал бы – а то вдруг ведьма тут да по делу, неудобно может выйти, и Великого Водного обижать не годится. А то сперва у Водного девицу, потом в земле без спроса дырки сверлить начнут, потом в огонь лапы совать… – он покачал султанами. – Не будем создавать тот самый прецедент.

– Если богатыри прислали к нам эту ведьму, они обязаны были оповестить… – раздраженно начала Табити.

– О том и речь: ни уважения у этих человечков, ни традиций! – согласно покивал Грэйл Глаурунг. – Что ж им, такое спускать? Ползи, милый, ползи, Владычица сейчас покажет наглым обезьянам место!

– Не хочу! – сквозь зубы процедила Табити.

– Железная у вас воля, Матушка: и не хотите, а делаете! А куда денешься: договор ведь… Все ради Ирия! – Грэйл Глаурунг почтительно протянул Владычице крыло. Та некоторое время буравила его взглядом, от которого, казалось, сыплются искры, воздух застревает в груди, колышется земля, а жалобно стонущие скалы пускают воду. Грэйл Глаурунг невозмутимо ждал. Табити-Змееногая стиснула губы в тонкую злую линию и… медленно возложила длиннопалую руку старшему сыну на крыло. Гибким движением она соскользнула с уступа – золотое платье мело подолом пол. Чуть подавшись вперед, словно потекла по черному обсидиану к грубо вытесанному из цельной глыбы каменному алтарю.

Раздалось мелкое трепетание крылышек – в когтях крохотных крылатых змеек в зал вплыл плащ цвета пламени, медленно подлетел к Табити и упал ей на плечи. Неподвижная как статуя, Владычица Ирия застыла над алтарем. Замерли драконы, волнами застыли извивающиеся у их когтей змеи-ямм, словно окаменели в строгой неподвижности двуногие ящеры-сэв – безмолвие накрыло тронную пещеру.

– Ашшшш! – тихое шипение вырвалось из бледных губ Табити – и камень алтаря налился бледно-молочным светом.

– Ашшшах-аххххарх! – И за спиной ее взвился фонтан алого пламени!

– Ползу-ползу, уже почти тут! – через застывшую пещеру пронесся рогатый Гивр – слабо сиял закрепленный меж его рогов хрустальный ларец. Скользнул к Владычице… и кончиком хвоста откинул резную крышку.

Табити, не глядя, протянула руку… и ее длинные пальцы сомкнулись на лежащем в ларце iPhone последней модели.

С пронзительным шипением Табити швырнула мобильник на алтарь – в руке ее возник грубо обточенный каменный нож! Отсветы огня блеснули на темных гранях древнего клинка… и Владычица со сдавленным воплем всадила нож в стекло телефона. Раздался хруст.

– Аа-а-ах! – выдохнула вся пещера, когда Табити почти сладострастно потянула клинок на себя, вспарывая жертве брюхо – пластик брызнул из-под ножа, жалостно и бесстыдно торчали микросхемы. Табити подхватила телефон двумя пальцами… и швырнула через плечо в бушующее за спиной пламя.

Биииип… биииип… биииип… – колебля воздух, над безмолвной пещерой плыли гудки. Бииип… – тень скользнула по бушующему за алтарем алому пламени – громадная человеческая рука потянулась…

– Алло? – спросил негромкий мужской голос.

Пламя вспыхнуло совершенно ослепительно… и на нем, как на экране, возник высокий, кряжистый, элегантно-седой мужчина в камуфляжной форме.

– Вольх! – вопль Табити заставил покачнуться пламя, на миг смяв изображение как брошенную бумажку. – Что эта ваша девка делает в моем мире?!

Брови элегантного мужика удивленно поползли вверх.

– Ой, пани змеица, якие мы радые вас бачиты! – огненный «экран» снова дрогнул, и в поле зрения влез длинный, похожий на Дон Кихота мужик в сдвинутой на затылок плоской милицейской фуражке. – А що це вы така знервована? Случилось чего?

– Ашшшшш! – Табити снова пронзительно зашипела, скалясь на своего молчаливого собеседника. – Не делай вид, что ты меня не слышишь, Вольх! По какому праву…

– Мыкола, а кто тут, в натуре, за права трындит? Human Rights звóнит, что ли? – сбоку выдвинулась типичная физиономия качка-охранника с рынка, впечатление портили только пронзительные волчьи глазищи на этой хамоватой физии. – О, так то эта… самая крутая царица всех времен и народов! Наше вам с кисточкой!

Губа Табити презрительно скривились, но она больше ничем не выдала, что хотя бы заметила этих двоих. Взгляд ее был устремлен только на предводителя богатырской стражи.

– Девица, в мире людей, именуемая хортицкой, или же наднепрянской, ведьмой-хозяйкой. – Губы Табити скривила еще одна пренебрежительная гримаса. – В Ирии же – Хортицей-убийцей. – Недобрый гул вырвался из драконьих глоток. – Была замечена… – Табити на мгновение заколебалась, словно сперва хотела сказать что-то другое, – у Калинового моста на реке Смородине!

Скорчившаяся у подножия Тронной скалы, Дина бесшумно выдохнула и стиснула руки под плащом. У Калинова моста заметили, вот как… Она еще ниже опустила голову, радуясь, что рассыпавшиеся волосы прячут лицо.

– Та не может быть! Який мост, яка Смородина? Я ж ее ось-ось бачил, тильки що у нас в Запорожье была! – фальшиво настолько, что эта фальшь пробивалась даже сквозь помехи огненного экрана, изумился дядька Мыкола. – Скажи ж, Вук?

– Как под протокол, начальница! – Вук Огнезмей по-блатному цыкнул зубом. – Наехала, чисто атаманша Маруська Никифорова[1] в Гражданку, Великий Дуб на щепки растрощила – крест на пузе, вывернула здоровенное дерево, реально Терминатор… в штанах!

– Хиба ж Терминатор в юбке? – искренне обиделся дядька Мыкола. – Хлопец здоровезный, прям богатырь, а ты… таке неподобство кажешь!

– Ирка, Ирка в штанах! Ты хоть раз эту козу в юбке видел?

– Заткни своих шутов, Вольх! – атакующей коброй взвилась Табити. – Ирий не проходной двор, чтоб отправлять сюда своих малолетних ведьм на каникулы! Убитого в своем мире дракона ей показалось мало, сафари захотелось?!

Рев разгневанных драконов сотряс тронную пещеру.

– Яке сафари, шо вы таке кажете, жиночка! – растерянно запротестовал дядька Мыкола.

– А потому я, Табити-Змееногая, Тиамат Хубур Нюй-ва, Владычица Ирия, Предвечная и Изначальная, повелеваю! – Табити не слушала, и в ее гневе, как и в заверениях дядьки Мыколы, тоже было что-то… чуть-чуть не настоящее. Алое пламя взвилось столбом, на миг смяв лица отраженных в нем людей. – Человеческая девка именем Ирина, прозванием Хортица, явившаяся в наш мир без права и дозволения…

– Чего вас раньше такие тонкости не волновали? – набычился Вук.

– …дабы причинить зло племени драконов и змеев… – в голосе Табити вдруг зазвучала такая неистовая Сила, что подглядывающая сквозь рассыпавшиеся по лицу волосы Дина поняла – верит! Каждой чешуйкой верит, что Ирка – зло!

– …должна быть наказана сообразно вине, а потому двум… нет, трем полным «десятиглавым» драконам…

– Три «десятиглавца» против девчонки? – брюзгливо протянул Грэйл Глаурунг.

С яростным рыком Табити повернулась к нему – на оскаленных гадючьих клыках пузырился яд… Но прежде, чем она успела сказать еще хоть слово, драконью пещеру накрыл спокойный, даже чуть ленивый мужской голос:

– Я, Вольх Ярый Тур, предводитель богатырской стражи наднепрянских земель, председатель богатырского Совета мира людей, от своего и… всего Совета имени…

Вук с Мыколой уставились на начальство со смесью восхищения и реального ужаса. Губы Вольха Всеславича тронула легчайшая улыбка:

– Имею честь оповестить Владычицу Табити-Змееногую, Тиамат Хубур Нюй-ва Предвечную и Изначальную, и Совет Великих Драконов о том, что Хортица Ирина, Несущая Мир, Свет Молодого Солнца, наднепрянская ведьма-хозяйка мира людей, направляется в Змеевы Пещеры мира Ирий с официальным визитом по поводу… – Вольх Всеславич на краткий миг задумался. – Нелегального проникновения обитателей Ирия в мир людей, повлекшего за собой уничтожение материальных и нематериальных объектов, магических и немагических артефактов, а также злостное расхищение рóбленных ведьм, убийства, контрабанду, нарушение государственной тайны…

– Какой еще тайны?! – взвился Грэйл Глаурунг – в буквальном смысле, тяжеловесно хлопая крыльями, как переполошенная курица. – Ты что несешь, Вольх?!

– Я несу?! – всякая официальность слетела с Вольха Всеславича, теперь предводитель богатырской стражи орал, как начальник ЖКХ на планерке. – Ваши у меня половину военного завода разнесли! Приперлись порталами прямо на задний двор, теперь контрразведка на ушах стоит – шпионов ловят, может, даже б уже поймали, только вот не знают, у кого из иностранных государств агенты с кабаньими клыками и беличьими мордами! – Вольх источал сарказм, убийственный, как яд Табити.

# Примечания

1

Никифорова Мария Григорьевна (1885–1919), анархистка, руководительница и организатор т. н. Черной гвардии, террористических отрядов, действовавших во время Гражданской войны в окрестностях Екатеринослава (Днепропетровска) и Александровска (Запорожья).