Игорь Яковицкий
Демон Вершинина

Не думал я, что лишь к середине второго века жизни исполню мечту из далёкого детства и окажусь на крыше небоскрёба. Застряну под серой июньской хмарью, над шумом потного Петербурга, собираясь пустить пулю в лучшего друга.

Боря Вершинин стоял передо мной, закинув голову, и ловил лицом редкие капли дождя, которые разбивались о высокий лоб и чёрные овалы очков. Ветер трепал его кожаный плащ, ерошил синюю гриву волос. Мы словно ставили сцену из Матрицы.

– По-другому никак? – неуверенно спросил я, не решаясь поднять пистолет, оттягивающий руку.

– Могу с крыши броситься, но вряд ли демон вытянет.

По телу пробежал холодок при упоминании «демона», присосавшегося к Бориной спине вдоль позвоночника от копчика и до шеи. Аппарат, способный, по его словам, менять реальность, казался таким же абстрактным и фантастическим, как сегодняшние новости о первом ребёнке, родившемся на Марсе.

– А если не сработает?

– Тогда в твоей жизни станет на одну проблему меньше.

Его холодная настойчивость пугала и подкупала одновременно, но не стоило забывать, что учёные – люди увлечённые, и они страсть как любят поиграть со Вселенной в поддавки.

– Давай, Алан, – подначивал Боря. – Всего один щелчок.

– И всего один труп. – Холодная капля затекла за шиворот рубашки, заставила поёжиться. – Больше никогда не буду пить.

На языке ещё гулял вкус маринованных осьминогов из ресторана на первом этаже небоскрёба.

– Если после каждого стакана тянет пострелять, то да, надо завязывать.

Я передразнил его ухмылку и поднял пистолет. Дуло глушителя упёрлось Боре в лоб.

Из-за очков не удавалось разглядеть его взгляд, но было глупо надеяться, что там мелькал страх. Боря родился на заре неглисена¹, всего сто с лишним лет назад. Он не успел опознать запах смерти в стареющих близких, и теперь не мог в полной мере испугаться.

А может и хорошо, если ничего не получится. Потому что деньги кончились, кормить мечты безумного учёного больше не на что.

– Давай! – рявкнул он.

Я дрогнул и выстрелил. Был уверен, что выстрелил. Словно наяву ощутил отдачу и услышал свист глушителя, забившийся в ухо, но Боря стоял целый и невредимый. Осечка.

– Ещё раз, – отчеканил он.

– Может…

– Ещё!

Свист и осечка. Я с недоумением взглянул на ствол и стал без остановки нажимать на спусковой крючок, но раз за разом исправный пистолет с полным магазином давал сбой. Теория вероятности улетела в урну.

Выдохнув, Боря снял очки.

– На секунду я засомневался, – сказал он. – Но всё-таки работает.

Отведя пистолет в сторону, я выстрелил ещё раз, и просвистевшая пуля оставила в бетонном парапете чернеющее углубление. И как-то не до смеха сразу стало. Я поправил ворот рубашки и попытался ладонью стереть с лица подступившую дурноту.

– Но я ведь чувствовал выстрел, слышал его.

– Голова не всегда успевает за демоном, – кивнул Боря. – Но самое забавное, что где-то в параллельной вселенной птицы уже клюют мой расплескавшийся по крыше гениальный мозг.

– Забавное…

Порой меня пугали его психопатические наклонности, но сложно ожидать чего-то другого от человека, желающего сломать рамки мироздания.

– Потрогай, – он повернулся ко мне спиной.

Плащ бугрился от ребристого, как второй позвоночник, корпуса демона. Тот оказался горячим.

– Ещё немного и ожог, – заметил Боря. – Над отведением тепла работать и работать.

– Тогда почему не остановил?

– Хотел, чтобы ты убедился.

Я убедился. На сто процентов. Или же меня так впечатлили десять осечек подряд, что я отбросил сомнения в дальний угол. Либо сейчас, либо никогда. Демону надо дать жизнь.

– Идём, – махнул я и пошёл к выходу с крыши.

– Куда?

– Покажем тебя Министерству. Можешь начинать готовить речь.

Мы спустились на лифте на первый этаж. Всю дорогу Боря уверял меня, что ещё рано для презентации, ещё куча тестов впереди.

– Значит, точно готово, – отрезал я перед входом в зал совещаний. – У тебя всегда чем сильнее сомнения, тем вернее результат. Или ты хочешь быть новым Кафкой, или новым Менделем, чтобы о твоей работе узнали только после смерти?

Внутри было людно. По периметру зала стояли конференц-будки, на их фасадах бушевала «Большая волна в Канагаве», а в центре, окружённый белыми колоннами-сталагнатами, расположился островок из нескольких рядов мягких кресел. Очередь оказалась длинной, осталось всего пара свободных мест, как раз для нас.

Боря отстукивал ногой нервный ритм и пялился на лысого мужика напротив. Тот смотрел куда-то в пустоту, нелепо выпучив глаза. Сейчас он находился в собственной дополненной реальности. Я тоже включил линзы и, пробежав глазами по заголовкам новостей, вышел на связь с министерским менеджером, с которым водил давнее знакомство. После минуты ожидания я успел решить, что наши тесные деловые отношения дали трещину, но тут передо мной в воздухе появилась виртуальная копия Ифрама. Смуглое овальное лицо с взъерошенными кудрями деловито зевнуло и недовольно нахмурилось.

– Алан, у меня два ночи, я в Сиднее.

– Отпуск, доски, море, виски. Завидую по-чёрному, но дело не терпит, – начал я с разбега. – Нужна связь с мордами из третьей фокус-группы. У меня тут бомба.

Я посмотрел на Борю, улыбнулся, подмигнув, тот неуверенно улыбнулся в ответ.

– Какая бомба? Ты бухой?

– Самая настоящая, Ифрам. – Я прикусил нижнюю губу и руками очертил крупную дыню. – Большая, жирная бомбёха, которая разворотит этот мир, возьмёт его за шкирку и встряхнёт, как девятибалльное землетрясение. И ты первый, кому я говорю об этом.

Ифрам верно угадал нажим, с которым я указал на его первенство. Задумавшись, он переводил его в проценты, и поскольку обладал здоровым самолюбием, предложил сойтись на пяти. Я скинул до двух и после полюбовного прощания оборвал связь, на несколько секунд оставшись в темноте прикрытых глаз, жалея, что ушли времена, когда можно было самому выходить на нужных людей и не терять прибыль на дороге.

– Ты зачем соврал о срочности? – спросил Боря.

– Для него такая спешка значит, что дело стоящее. И не строй из себя святошу, тебе же хочется покрасоваться.

Он развёл руками:

– Но у нас даже патента нет.

Я небрежно отмахнулся, мол разберёмся, и принялся читать новости про колонию на Марсе.

Когда очередная будка освобождалась, Боря крутил головой и пристально смотрел вслед тому, кто отделял его от триумфа.

Рано, Боря, о триумфе думать, ещё огромная работа впереди. Это совещание – лишь толчок первой плашки домино, которая, если повезёт, сможет завалить плашку побольше. Я уже не раз сидел перед дверьми кабинетов, когда встречи с глазу на глаз ещё были в чести. Ожидая от встречи чуда, верил, что сейчас дядя министр проникнется, почувствует запах наживы и осыплет меня золотом. Но каждый раз я уходил золотом облитый, с карманами, набитыми пустыми обещаниями. Не достаточно изобрести что-то, это что-то надо продать.

Но я уверял себя, что сейчас всё получится.

Вскоре завибрировал заушник, обвивающий ухо чёрным матовым червём, и линза подсветила мне нужную будку красным цветом.

Внутри она была полностью чёрной, кроме мультимедийной стены два на два. Белая надпись на тёмно-сером экране, окружённая множеством иконок, сообщала о готовности к связи, требовалось только ввести код соединения. Напротив экрана стояло два кресла. Боря сел первым и принялся ёрзать туда-сюда, пытаясь устроиться поудобнее, чему явно мешал демон.

Из-за полной шумоизоляции создавалось впечатление, что дверь отсекла нас от внешнего мира, поместила в карманную вселенную. Я ввёл код, присланный Ифрамом, и уселся рядом с Борей.

Один за другим на экране появились лица людей в квадратных окошках, всего – десять. Ни одного ясного взгляда. Все молодые, не старше тридцати на вид – хотя сейчас все выглядели так – но у каждого на лице серела печать утомительной рутины. Она угадывалась в полуприкрытых веках, в опущенных уголках губ и не сулила ничего хорошего, потому что нет хуже клиента, чем уставший клиент, которому плевать. И будь твой продукт хоть золотой гусыней, он будет выглядеть драной курицей.

– Открыто заседание номер шестьдесят шесть, всем добрый день, – монотонно начала женщина из верхнего левого окна, питающая любовь к восточной традиционной моде. – Меня зовут Селиванова Мария Геннадьевна, я выступаю в роли ответственной. Мистер Бертич, мы не получили от вас заполненной формы.

– Виноваты, Мария Геннадьевна, – я смотрел в камеру, жалостливо сведя брови шалашиком, – Мы не хотели отрывать вас от дел, но Ифрам уверил, что форму можно позже прислать, что наш продукт может стать исключением.

– Да, он был немного взволнован, но без предварительной оценки патента нам будет сложно говорить предметно.

– Патента, – я посмотрел на Борю, – нет.

– Значит, заседание переносится на месяц, – подытожила Мария, плохо скрывая раздражение.

– Но ведь это формальность.

– Мистер Бертич, есть протоколы, которые…

– Патента нет, – вмешался Боря, подавшись ближе к камере, – но документы всегда со мной.

Для наглядности он постучал пальцами по заушнику.

– Мы не можем тратить время, чтобы разбираться в них, Борис Антонович.

– Маша, – сказал мужчина, подписанный Робертом Генри. Голос и манера у него оказались под стать удаву. – Мне пришлось сорваться с виртеатра, чтобы сидеть здесь. Я не хочу, чтобы эта жертва была напрасной. Кто-нибудь ещё?

Восемь изображений мигнули белым, и Мария недовольно выдохнула:

– Показывайте.

Боря парой движений вывел на экран презентацию, отчего иконки людей сместились вправо. На обложке схематическое изображение демона нависало над витрувианским человеком. Устройство напоминало пустой хитиновый панцирь из множества сегментов, от которых раскинулись «крылья» проводов.

Пока члены фокус-группы изучали данные, я вглядывался в лицо Роберта Генри, показавшееся мне смутно знакомым. С тонким носом и жидкими бровями, суровое и обветренное, – этот человек, похоже, не слышал о косметике.

Тишину нарушила темнокожая Джоанна:

– Борис Антонович, вы понимаете, что предлагаете нам поверить в магию? Какие-то голые рассуждения и вычисления с очень сомнительным базисом. Ни одной публикации за всё время исследования, ни одной научной выкладки. Вы пришли с ответом на незаданный вопрос. Работа ведь должна быть продиктована необходимостью.

– Долголетие неглисена утопило науку в болоте. Мне видится необходимым вытащить её оттуда.

– И что, ваш так называемый демон с этим справится? Один только алгоритм работы чего стоит. Анализ начальных условий в радиусе ста метров, – она стала загибать пальцы, – определение критического фактора, поиск реальности, где критический фактор исключён, захват материи в квантовую ловушку и дальнейшая реализация реальности путём изменения спинов частиц. Мало того, что вы безапелляционно продвигаете многомирие Эверетта, так ещё и предлагаете сливать реальности воедино.

Иногда люди, огорчённые человеческой глупостью, цыкают и ругаются. Они не пытаются никого оскорбить, просто жалуются Вселенной, что приходится иметь дело с непробиваемыми тупицами. Боря был из таких людей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Неглисен (от Negligible senescence – Пренебрежимое старение) – эпоха, пришедшая с внедрением «клеточной чистки» и омоложения индуцированными стволовыми клетками.

Вернуться