Татьяна Василевская
Публицистика по случаю

Вместо предисловия

Загадать желание…

В новогоднюю ночь каждый из нас загадывает желание. Не важно, верим мы в обязательность его исполнения или нет. Возможно, с немного ироничной улыбкой, слегка подтрунивая в глубине души над самими собой, но мы загадываем, раз уж существует, дающая такую возможность, общепринятая традиция. И вот уже много лет подряд, с последним ударом Курантов я загадываю одно и то же – чтобы все было хорошо. У моих детей, у всех моих близких, у всех, кого я люблю. И вообще, по возможности, у всех, у всех.

До нового года и до того момента, когда каждый вновь загадает, что-то самое важное и заветное, еще далеко. И я подумала, что, может быть, один раз, можно попробовать сделать это «внепланово», не дожидаясь положенного времени. И , на этот раз, загадать желание для себя.

Первоначально, свою страницу на ЖЖ я создавала чтобы рассказывать о собственных книгах и об их героях, о каких-то интересных вещах, о чем-то приятном, ну или о том что, пусть и не является приятным, но имеет важное значение и волнует, с чем хочется разобраться. О тех проблемах, которых хватает и которые нельзя замалчивать, иначе они никогда так и не исчезнут. Но я даже представить не могла, что буду писать о чем-то по-настоящему страшном. О войне и о том, что с ней связано. Но так случилось. Разумеется, война началась давно. И я прекрасно об этом знала. Но с того момента, как произошли страшные события в Одессе в мае 2014г, я, практически, перестала смотреть новости. Отплакала в тот момент, в бессильной ярости то, что подобное произошло на глазах всего мира, и мир, зная о том, что случилось, спокойно продолжил жить, делая вид, что все нормально. Продолжил заниматься вечными интригами, дележкой сфер влияния, обогащением. Лицемеря, притворяясь, изображая благопристойность. Ловко меняя привычные, давно устоявшиеся ценности, подменяя мораль безнравственностью, извращая правду ради выгоды и удобства. Я не следила за происходящим. Узнавая отдельные фрагменты «по случаю». И при столь скудной осведомленности, было ясно, что все это время происходило примерно одно и то же, как в нескончаемом сериале, где можно пропустить десять серий и ничего не потерять, и даже не заметить, что что-то пропустил. Одни и те же игры, где на кону жизни, судьбы, где все ложь и притворство. И без конца, день за днем, за годом год, погибают люди, которым отведена в этих страшных, безжалостных играх, роль разменных фигур в достижении неблаговидных целей. Ужасно, но это так. И страшное понимание, что ничего нельзя изменить. И именно поэтому я и не предполагала об этом писать. Бессмысленно, бесполезно, когда ты не публичное лицо, не журналист.

За время моего «отречения» от новостных каналов, я как-то случайно увлеклась писательством, и в результате, вышло так, что мною были написаны 9 книг в различных жанрах: драма, детектив, фэнтези, фантастика. Я любитель, и разумеется не приобрела известности тех, чьи произведения выходят со звучным и привлекающим к себе внимание «добавлением» в виде слова бестселлер. Но, тем не менее, учитывая безумное, и постоянно увеличивающееся, количество литературных произведений появляющихся в интернете, мне повезло и у меня появилась довольно приличная, для писателя-любителя читательская аудитория. И к моменту событий произошедших после 24 февраля, я как раз только-только закончила последнюю книгу и приступила к следующей. Успела написать начало и книга зависла.

Вообще, чтобы написать книгу, кроме желания, определенной степени усидчивости, терпения и сосредоточенности, ну и, естественно какой-то идеи относительно ее сюжета, нужно еще одно непременное условие – состояние внутреннего равновесия и готовность «вживаться» и «чувствовать» все то, о чем пишешь. Иначе ничего не выйдет. Возможно, если бы начатая мною новая книга не была фантастикой, я бы ее уже даже и написала. Не знаю. Но, как ни странно, именно то, что мир, описываемый в ней был от начала и до конца придуман, я пока не могу продвинуться в своем повествовании дальше. Потому, что многое, что происходит сейчас в реальности превосходит собой самую богатую фантазию. Никакие самые страшные злодеи из уже написанных мною книг не в состоянии переплюнуть в своих злодействах реально существующих представителей человечества, о преступлениях которых, не укладывающихся в сознании и понимании, мы узнаем ежедневно. В общем, нет душевного равновесия, необходимого для писательства. И невозможно вжиться в сюжет, тк не отпускают мысли и события из реальности.

Когда видишь как одетый в форму мужчина с нечеловеческой яростью избивает ногами мальчика лет десяти-двенадцати, за то что он одобрительно высказался о русских, все созданные воображением миры стираются и исчезают. В голове остается одно – ну как так вышло, откуда взялось «это», вроде, внешне похожее на людей, но по своей сущности явно не имеющее отношения ни к чему человеческому.

И когда видишь человека склонившегося над мертвым телом, лежащим посреди улицы, в числе прочих, и на вопрос журналиста «Вы его знаете?», отвечающего: «Это мой отец. Он пропал еще в прошлом месяце… Вот теперь я его нашел… теперь, вот, немного соберусь с духом, и потом пойду, поищу родных, которые жили в другой части города…» И вид у этого человека даже не несчастный. Потерянный… Он даже, кажется еще не осознает произошедшего. Защитная функция сознания, чтобы не сойти с ума… И это так страшно, так ужасно. Просто невероятно. Мертвые тела, лежащие прямо на улице, неделями… Тела обычных людей, убитых, теми кто, казалось бы, представлял «своих». Они не были своими. Они даже не были врагами. Они были чем-то «из вне». Чудовища в обличии людей. И эти чудовища сдаются в плен. Оказываются на больничной койке. И так похожи на обычных людей, что не зная и не догадаешься, и не подумаешь, что это за монстры…

От всего этого все выдуманные миры просто разлетаются на куски. В голове только замученные пытками солдаты. Люди потерявшие все, с потерянными взглядами. Ужас, наполненный страшной жестокостью и бесчеловечностью.

И вот, наконец, я и добралась до того самого желания, с которого я и начала. И исполнения которого я бы очень-очень хотела. Больше всего, я хочу вновь перестать следить за новостями. На этот раз, потому, что все из-за чего я перестала их смотреть когда-то, наконец-то закончилось. Хочу, чтобы выдуманные мною миры вернулись, и обитающие в них злодеи были самыми страшными из всех, кого я себе представляю. Очень хочу наступления момента, когда мы больше не будем ужасаться, испытывать шок, ярость, ненависть, просматривая присланные в вотсап или на телеграм сообщения. Пусть это, вновь будут, по большей части, смешные и даже глупые картинки, высказывания великих и не очень великих, которые возможно, вовсе и не принадлежат им.

А если совсем коротко сформулировать то, чего я хочу, получится, как раз, как я и сказала в начале, вполне личное желание – для себя. Хочу дописать свою неоконченную книгу.

А когда настанет снова время загадывать желания в новогоднюю ночь, на этот раз, уверена, и я, и очень-очень много людей, загадаем одно и то же – мирного неба над головой нам всем. Навсегда.

Zа победу!

О себе, и о творчестве

Я коренная москвичка. В том смысле, что родилась и всю жизнь прожила в Москве. “Понаехали тут”, в Златоглавую, задолго до моего рождения, еще мои бабушки и дедушки и с папиной, и с маминой стороны. Было это очень давно, потому что сейчас я сама уже взрослая, настолько чтобы быть мамой троих детей и даже бабушкой, пока, одной маленькой внучки. С тех пор, как моя старшая дочь, несколько лет назад, решила, что пора ей выйти замуж и упорхнуть из-под моего материнского крыла, дома меня окружают исключительно мои любимые мужчины. Муж, двое сыновей, и еще пес и кот.

По натуре я всегда была ужасно романтичной мечтательницей. А уж если какой-то творческий процесс меня действительно захватывал, то исключительно целиком и полностью. С головой и со всем остальным.

Никакого отношения к писательству, я никогда не имела. Сочинения в школе – кошмар и мрак! «Что я ценю в Базарове?» – я вязла в плане сочинения, написанном на доске аккуратным учительским почерком, как муха в варенье. Советский школьник не мог написать о том, что он не ценит Базарова, и что тема сочинения не понятна, а само произведение не интересно. К концу урока, появлялись невразумительные, лишенные смысла каракули на лист-полтора. В общем, я и думать не думала начинать писать. Почему же тогда начала? Ответ на этот вопрос был дан мною, и себе самой, в том числе, в предисловии к моей первой книге “Если бы”.

“…Почему написана эта книга? Если коротко – потому, что мне было скучно. Однообразие жизни наполненной стиркой, глажкой, готовкой и воплями «Мам! Мам!», превращают жизнь в нескончаемый «день сурка»… И, что бы уж совсем не увязнуть в этом каждодневном однообразии и не превратиться самой в этого самого сурка, часть меня, склонная к творчеству и разнообразию, начала подбрасывать моему измученному и уже почти находящемуся в спячке мозгу, всевозможные идеи. Я снова начала рисовать, хотя забросила это занятие несколько лет назад, после рождения моего третьего и необыкновенно активного ребенка. Я стала делать для своих детей настольные игры, альбомы и прочую ерунду, чтобы развлечь их и хоть немного сократить бесконечное число выкриков “Мам!», а заодно развлечь себя. Не знаю, как детям, а мне мои занятия доставили огромное удовольствие. Никакую книгу я писать не собиралась. И в мыслях не было. Я совсем не писатель и прекрасно это понимаю. Но, опять же от скуки, и еще от того, что я уже достигла определенного возраста, когда людям свойственно оглядываться назад, оценивать свою жизнь и даже видеть и признавать собственные ошибки. Чего мы совершенно не способны сделать в молодости, так как молодым людям свойственно винить в происходящем кого угодно, только не самих себя. И это нормально. Молодости не свойственна самокритика. В молодости мы полны надежд и вполне довольны собой, такими, какие мы есть. Ну, так вот. Оглядываясь назад, я, как и все остальные, наверное, задаюсь, время от времени, вопросом: «А если бы, что-то в жизни сложилось не так, а по-другому, какой тогда могла бы быть моя жизнь?». В такие моменты воображение услужливо подкидывает различные варианты, того что могло бы быть. И вот в моей голове родилась маленькая романтическая, довольно незатейливая, история. Куда же без романтики? А потом, как-то незаметно эта история начала превращаться в целый рассказ и уже не о моей жизни, а о жизни вымышленных персонажей. И так они там толкались и копошились в моей голове и рвались наружу, что я решила , а почему бы не написать рассказ . Пускай они живут своими жизнями на бумаге, а не в моем многострадальном мозгу, где и так все место занято детьми, домом и другими повседневными заботами. Рассказ должен был состоять из трех частей. Когда первая часть еще даже не была завершена, а набранный на компьютере текст, сообщал мне нахальной циферкой нумерации страниц, что я приближаюсь к ста, я окончательно поняла, что рассказом дело не ограничится. Ну и, что? Раз уж взялась, значит нужно идти до конца. Тем более что я уже привыкла к героям, даже успела полюбить их. Причем они сами, по мере написания, превращались в тех, кем стали в конечном итоге, меняя свои характеры, поступки, даже ход событий. В общем, меня ужасно затянуло, увлекло настолько, что я просто остановиться не могла и, так, не останавливаясь, написала все три части. Конец был, вроде бы, логичный и добавить было нечего. Все сказала я себе с гордостью. Я молодец. Осилила свой великий труд, дошла до конца. Как-бы не так. Мои герои снова взбунтовались в моей голове, требуя продолжения, видимо, решив, что я не до конца исполнила перед ними свой писательский долг. И как ни странно на свет появилась четвертая, на этот раз последняя часть. И я, и они наконец-то были довольны…”

Я действительно была довольна и горда. Целое литературное произведение. Мое! Ну и на этом, собственно, я собиралась и завершить свой литературный опыт. Удовольствие получила, удовлетворение от проделанной работы и ее результата тоже.

Моя мама, выступая в роли критика, после прочтения моего творения, отметив плюсы и минусы (она не из тех мам, которые заходятся в экстазе, теряя голову и восторгаясь абсолютно всем, что делают их дети), закончила свою рецензию словами: “Ну, возможно, если ты захочешь еще что-то написать, то в следующей своей книге, ты учтешь допущенные сейчас ошибки”. Имелись ввиду не грамматические ошибки – я патологически безграмотна, особенно в том, что касается пунктуации, а стилистические. Да ни за что, решила я. И о чем я буду писать? Это так, случайно пришла в голову мысль, превратившаяся в сюжет, а он, каким-то чудесным образом, превратился в книгу. А дальше все. Мыслей больше нет, по крайней мере, имеющих какое-то отношение к литературе.

Но, видимо, в тот момент я еще не до конца осознала, насколько сильно мне понравилось писать. И некоторое, совсем недолгое время спустя, снова произошло то же, что и с первой книгой. “Тук-тук-тук! Здравствуйте, мы Ваши будущие герои. Пишите про нас”. Так дальше и пошло. Беспардонное вторжение в измученную голову многодетной мамаши, всех кому не лень. От страдающих влюбленных, злодеев, совершающих всякие пакости, до инопланетян, магов и колдунов.

Если серьезно, то мне действительно понравилось писать. И, вроде как, моим читателям, к счастью, понравилось читать то, что я пишу. За что я им очень-очень признательна.

Я люблю своих героев, переживаю за них. Они как дети – капризные, порой непослушные и своевольные. Задумываешь одного персонажа, а в результате, он получается совсем другой, с другим характером, внешностью, поступками. Да весь сюжет, обычно претерпевает такие изменения по сравнению с изначальной задумкой, что самой становится удивительно, как все так вышло. Порой я ловлю себя на мысли, что мне самой интересно, что же там будет дальше.

Писать книгу – огромное удовольствие. Это захватывающий творческий процесс, от начала написания, до момента публикации, с переживаниями, радостями, моментами отчаяния. А потом наступает новый, не менее волнительный момент. Понравится-не понравится. Как примет книгу читатель. И все это, соединившись вместе дает невероятное чувство радости и удовлетворения.

Алло, мы ищем таланты!

Всем привет! Собиралась написать статью о том как создавались известные литературные произведения. Как прославленные авторы писали свои творения, какие у них были привычки. Но в интернете нашлось немало интересных и познавательных статей на эту тему. Единственное, что могу добавить от себя, практически все от классиков, до современных авторов пробивали себе путь упорно, тяжело, и достаточно долго. Кто-то, к слову сказать, как это часто бывает, получил признание уже уйдя из жизни.

Во время поиска мне попалась давнишняя статья, написанная еще в 2016г. Тема другая, но напрямую связанная с литературой. И к сожалению, за прошедшее время, то о чем говорилось в этой статье не изменилось, а только, скорее, даже усугубилось.

“Ваши любимые книги написаны литературными неграми: откровения писателя без имени” (опубликовано 360tv.ru, сентябрь 2016г.

“Рассказ человека, который пишет под именами известных писателей, о современном издательском конвейере в России. Литературные негры, книггеры, писатели-призраки (гострайтеры) – так называют людей, которые пишут книги за известных авторов…»

Время от времени мне задают вопрос почему я не попробую отправлять свои книги в издательства. А вдруг напечатают. Нет ни вдруг. Не напечатают.

Сейчас писатель без имени может издать свои книги, не считая электронной версии, исключительно за свой счет. И потом, чтобы кто-то его произведение приобретал, продвигать тоже за свой счет. Выражения “дорогу осилит идущий”, “талант пробьет себе дорогу” , к сожалению, не работают. И это я не о себе, а вообще о творческих, и действительно наделенных талантом людях. Наверное, есть редкие исключения, но в 99,9% только тот кто имеет возможность сначала как следует “проплатить” свой талант, получает возможность действительно добиться заслуженного признания. А кто-то, имеющий возможность, но не имеющий таланта, пусть не признания, но, по крайней мере, известности. Ситуация та же, что на эстраде, да и во многих других сферах. Даже в науке первостепенное значение приобретают “откаты”, тендеры, которые выигрывают благодаря тем же “откатам”. Вся наша жизнь, все больше превращается в нечто, измеряемое, исключительно в денежном эквиваленте. И это печально. И на самом деле страшно. Обесцениваются духовность, нравственность и стремление к развитию, к тому, чтобы становиться лучше, а не деградировать.

Итак, возвращаюсь к вышеуказанной статье, почему не имеют возможности пробиться начинающие писатели – “…Для издательства имя писателя – это проект, проще создать пиар для одного человека и радовать читателей его новыми произведениями раз в два месяца, чем раскручивать 10 молодых авторов, которые выпускают одну-две книги в год… Для издателей имя автора – это бренд. Раскручивать много брендов экономически невыгодно – кто знает, какой из них завоюет любовь читателя…”

Мы живем в век брендов. Возможно, это не так страшно, когда дело касается одежды, обуви, смартфонов с логотипом той или иной фирмы, или автомобиля именно той марки, которой доверяют. Но когда речь идет о культуре и творчестве, понятие бренда, как минимум странно. У читателей, слушателей, зрителей, болельщиков нет возможности самим оценить и сделать свой выбор, так как он ограничен брендами, в которые вложили средства и теперь усиленно продвигают ради прибыли, а не по причине их ценности и интереса с познавательной или культурной точки зрения. Существует множество конкурсов, где можно попытаться проявить себя. Но для участия в большинстве из них тоже нужно сначала вложить средства. Писательский конкурс – оплати корректора, желательно заказать обложку сделанную профессионалом, а не по бесплатному шаблону, которые разумеется есть, но они безликие и твою книгу могут не заметить и по этой причине. Собственную обложку, если есть своя, можно, конечно использовать, но тут свои сложности – нужно доказать право обладания ею. Недавно столкнулась с этой проблемой, та еще головная боль. Если это озвучка – ты должен при подаче заявки отправить запись, сделанную, к примеру, в профессиональной студии, ну или каким-то образом превратить собственную комнату в подобие студии. А если семья из десяти человек проживает в малометражной двушке и нет лишних, как минимум двух, но скорее всего и больше тысяч рублей на аренду студии, то все. «Таких нам не нать…». То же и со спортом – хочешь отправить ребенка на соревнования? Да не вопрос. Оплати проезд, проживание, питание, экипировку, участие в соревнованиях и вперед! У нас не осталось ни секций, ни кружков, которые были бы бесплатными и которые мог бы посещать каждый желающий. Если родители малоимущие, то и нечего лезть никуда. Развиваться должны те у кого есть на это средства. И снова интеллектуальное развитие, духовный рост в прямой зависимости от финансового положения. Думаю со всевозможными телевизионными конкурсами все обстоит еще серьезнее. Талант “с улицы”, исключительно из-за того, что он такой способный, туда не попадет. Та же система – “утром деньги, вечером стулья”. Только деньги куда более серьёзные.

Раз уж я говорю, в основном, о литературе, вот пример, сколько, как минимум, нужно вложить в книгу, чтобы продвигать ее через крупный книжный интернет портал только в электронном виде. (Для наглядности и чтобы расчеты были точными взяла свою книгу “Анти” – объем 270 стр.)

Расчет стоимости корректуры 406 683 знака = 10,25 авторских листов = 13 325 ₽

Обложка в технике фотомонтаж или коллаж от 3900р. ( т. е. дизайнер подбирает подходящее изображение и монтирует его с необходимым текстом). Эксклюзивная иллюстрация, выполненная именно для конкретной книги от 10т.р.

Буктрейлер (видеоролик с цитатами, иллюстрациями и музыкой, который помогает в продвижении книги) от 4990р.

Охват всех соцсетей – 23т.р.

Продвижение на данной книжной площадке (сроком на 1 месяц) – 17500р.

Продвижение на сторонней площадке 80000р.

“витрина” Amazon – от 19000р.

Итого, без учета грабительской сторонней площадки – 81715р.

И это одна книга!!! За один месяц!!! Караул!

Про печатную версию и ее продвижение, умолчу, дабы поберечь нервные клетки.

Скажу только, что за все время продаж всех моих книг, а это примерно 4 года (цену я ставлю демократичную, т.к. все же это электронная версия) я заработала примерно на половину стоимости месячного пакета продвижения. Так что еще года три-четыре и вперед навстречу славе. Ура!

Так что не алло. Таланты мы не ищем. Мы создаем бренды. И это заставляет задуматься во что мы превращаемся и во что превращаем наших детей.

Кто бы что ни говорил…

Как-то, в очередной порции вотсаповского, «часто пересылаемого», попалась небольшая смешная статья-размышление. Дословно, естественно, не помню, но смысл состоял в том, что ее автор рассуждал, а скорее всего, думаю, рассуждала))), на тему вопиющей несправедливости по отношению к заслугам жены Л. Н. Толстого Софьи Андреевны. Мол она и рукописи мужа аккуратным почерком переписывала, и в роли слушателя несчетное количество часов провела, и хозяйством занималась, и детей целую кучу растила, а вся слава досталась исключительно ему, мужу. Ну и дальше автор задавался вопросом о том, сколько бы Лев Николаевич смог написать, если бы это не жене его, героической во всех отношениях женщине, а ему самому нужно было бы четырнадцать штук сопливых носов вытирать, потом, закончив с носами, всех многочисленных отпрысков накормить, а перед сном потомство свое отловить, в очередной раз носы утереть да еще и в лохань каждого макнуть и отмыть уже целиком. Ну и т. д. и т. п. все в том же духе. Но вот смех смехом, а ведь действительно, своя правда в этом есть. Женщины, даже в момент творческого процесса, мобилизуются, и созидают сразу в нескольких направлениях, осознавая, что они еще и жены, и матери, а не исключительно только творцы.

Представителям сильного пола для вдохновения, кроме покоя и отрешения от недостойных и отвлекающих их от творчества повседневных дел, во многих случаях, еще и всевозможные допинги, и стимуляторы необходимы, для нужного настроя. Кто алкоголь предпочитал, кто транквилизаторы глотал, а кто и опий курил. Организованные, ведущие исключительно здоровый образ жизни творцы, как, к примеру, Мураками, скорее, редкое исключение. В основном, талант и гениальность представителей сильного пола идут рука об руку с пороком. И сам образ жизни, про кого ни прочтешь, помимо творчества – милые сердцу увлечения. Посещал светские мероприятия, или, наоборот, вел жизнь затворника, пил, ел, кутил с друзьями, ловил бабочек, волочился за женщинами, размышлял, депрессировал и т.д. И никаких сопливых носов. Ни одного!

Даже самая творческая женщина (если, конечно, она женщина, в том понимании, которое было испокон веков, а не в свете новомодных веяний), если у нее есть семья, не может позволить себе превратиться в исключительно творческую личность, и холить и лелеять свой талант двадцать четыре часа в сутки. У нее те самые детские носы, горшки, кастрюли. Все те, кого она приручила, и за кого теперь, соответственно в ответе).

«Агата Кристи (1890–1976), уже издав десяток книг, в анкетной строке «род занятий» указывала – «домохозяйка». Она работала урывками, не имея ни отдельного кабинета, ни даже письменного стола. Писала в спальне за умывальным столиком или могла примоститься за обеденным столом в перерывах между приемами пищи. «Мне бывало немного неловко идти писать»…

… Джейн Остин жила с матерью, сестрой, подругой и тремя слугами. У нее никогда не было возможности уединиться. Джейн приходилось работать в семейной гостиной, где ей в любой момент могли помешать. Писала она на маленьких клочках бумаги, и как только раздавался скрип двери, предупреждавший ее о посетителе, она успевала спрятать записки и достать корзинку с рукоделием. Позже сестра Джейн Кассандра взяла на себя заботы о ведении хозяйства. Благодарная Джейн писала: «Не представляю, как можно сочинять, когда в голове вертятся бараньи котлеты и ревень» («Как творили свои шедевры известные писатели» ucrezi.ru июль 2018)

Это у нее, у Остин, еще детей не было. Котлеты и ревень хотя бы не задают вопросы, произнося их со скоростью триста штук в минуту, не проливают чай и не посыпают крошками печенья раскрытый ноутбук с очередной рукописью. А Агата Кристи! Которой было неловко садиться писать, потому, что суп нужно сварить, носки заштопать и обеспечить домочадцам удобство и комфорт. Вот хоть одному представителю мужского пола было хоть раз неловко заняться тем, что ему нравится и чем ему очень хочется заниматься?! «Мне как-то неловко писать, рисовать, рубиться в танки, пить пиво с друзьями, валяться на диване… (нужное подчеркнуть). Нужно, наверное, сначала покосившуюся полку починить, пройтись с пылесосом, газон постричь, детям сказку почитать…» Ха!!! Как бы не так. Даже в голову бы не пришло. И не потому, что мужчины плохие или безответственные. Просто они другие. И мыслят, соответственно, по-другому. И творят по-другому. Для них существует цель, и «распыляться» на какие-то малозначимые, с их точки зрения. дела на пути к этой цели они не могут. Их это выводит из равновесия, сбивает настрой и создает ощущение дискомфорта. Тонкая душевная организация и гораздо менее устойчивая к стрессам психика. Мужчины могут писать статьи и даже целые книги на поле боя, могут проводить сложнейшие хирургические операции в полевых условиях. Но они не могут «разбрасываться по мелочам», отвлекаться на бытовуху.

Когда я писала «Свою волну», у нас в семье случился финансовый кризис. И я пошла работать оператором в почтовое отделение, потому что мне подходил график работы. Днем я была мамой и хранительницей очага, две ночи работала, потом две ночи была дома. И так без праздников и каких-то дополнительных выходных. Все четко – две ночи через две. На самом деле, работать по ночам оказалось очень тяжело. Днем поспать, так как я мама и эта самая хранительница, удавалось не так долго, как хотелось бы и как того требовал организм. А тут еще и старшая дочь временно поселилась у нас, так как тоже готовилась стать мамой, а меня, соответственно, сделать еще и бабушкой. Её мужа, окончившего военную академию, как раз только-только распределили в Забайкалье и, естественно, решено было, что счастливое событие появления на свет нового члена семьи, должно произойти не где-то там, в далекой неизвестности и неустроенности, а в родной, и чего уж там, более цивилизованной и приспособленной в этом плане Москве.

В общем, жизнь била ключом. Я постоянно пребывала в состоянии легкой прострации. В рабочие смены я ныряла физиономией в корреспонденцию и спустя пару-тройку часов в ужасе подскакивала, понимая, что проспала драгоценное время, необходимое чтобы успеть сделать работу. «Почтальон всегда звонит дважды» – в моем случае, не почтальон, а почтальоны, приходили к шести утра, и не только звонили и дважды, и трижды, а до тех пор, пока не откроешь, так еще и ожидали, что к их приходу все должно быть внесено в компьютер и разложено по местам. И это было моим маленьким персональным кошмаром – успеть все пока не рассвело).

Каким-то образом, даже самой теперь кажется удивительно и невероятно, я в это время еще и книгу писала. Как я ее только не писала. На коленке, в электричке, по дороге на работу. На работе, когда появлялось свободное время, в ожидании ночной машины, доставляющей очередную тонну почту. Дома, во время приготовления супа, между помешиваниями, добавлением нужных ингредиентов и готовностью приготовляемого блюда. Нерабочими ночами, когда шумное суетливое и многочисленное, уже успевшее пополниться семейство засыпало, и наступала долгожданная тишина. И ведь ничего, написала, в конце концов.

Так, что женщины существа, более приспособленные к жизни в целом, и в том числе и к творчеству, в частности. Кто бы что ни говорил).

Авторские права

Бывают дни, когда ничего особенного и важного не происходит. И таких дней в нашей жизни достаточно много. Но, порой, случаются дни «насыщенные», заполненные чем-то, новым, важным, интересным, а то и необычным и совершенно неожиданным.

Именно такой день случился недавно у меня.

Во время поиска подходящего материала для обложки новой книги, в процессе написания которой я пока только пребываю, натолкнулась на, выложенную на фейсбуке фотографию картины. Картина, что называется, меня сразила яркой индивидуальностью исполнения, какой-то необычайной легкостью, воздушностью, и в то же время, глубоким смыслом, какой-то духовностью. Художник из Польши потряс мое воображение, заворожил и раз и навсегда превратил в восторженную почитательницу его необычайного таланта. Имя не назову, далее станет понятно почему. Пребывая в состоянии охватившего меня восторга, ввела имя в поисковике и с радостью обнаружила персональный сайт художника. Работы, представленные на сайте были прекрасны. Все, без исключения. И тут я увидела ее, картину, которая просто идеально подходила мне для моей обложки. Недолго думая, написала письмо потрясшему мое воображение живописцу, с просьбой разрешить использовать его картину для моей новой книги. Рассыпалась в самых искренних комплиментах о его таланте. Несколько дней проверяла почту, ну а потом решила, что ничего не ответит мне поляк. Может он и не читает сообщений с сайта. Творит, времени нет. А, может, просто не интересно то о чем я спрашивала и не охота отвечать. И я уже и сама думать забыла о своем письме, когда пришел ответ. Не от самого творца, а от его агента. Письмо было длинное, но суть его сводилась к тому, что они очень рады, что я обратилась с просьбой использовать для своей книги данное изображение, и да, конечно, я могу его использовать, но!!! Но!!! Все должно быть юридически оформлено. Да, ради бога, еще примерно целых две секунды думала я, пока не добралась до пункта во сколько мне это международное, по всем правилам юридически оформленное сотрудничество обойдется. Возможно, они не совсем правильно прочитали мое имя и фамилию. К примеру, из-за неточности перевода, им показалось, что я, пусть даже и Татьяна, но не Василевская, а, скажем, Устинова. Ну или вообще не Татьяна, а Дарья, причем Донцова. Но, так или иначе, не взирая на имена, поляки хотели получить за данное ими согласие несколько сотен евро. Кстати, почему не злотых?! Что за пренебрежение национальной валютой.

Отсмеявшись, написала вежливый отказ. А, заодно, попросила мужа срочно убрать с сайта из анонса будущей книги злополучную картину. А то ведь такие предприимчивые счетоводы предьявят иск за нарушение авторских прав, и там уже несколькими сотнями не отделаешься. С такими запросами в пожизненное рабство попадешь к шляхтичам, ну их.

Но, как уже было сказано, день этот был насыщенный. Уже поздно ночью решила поискать для сайта рецензии на книги и неожиданно увидела и глазам не поверила – аудиокнига «Если бы» Татьяна Василевская. Ничего себе! Аудиокнига, а я и знать не знаю! Деловитые поляки, вероятно, прямо тут же быстренько состряпали бы иск о нарушении авторских прав, а я с детским восторгом, все еще не веря до конца, что это правда – аудиокнига по моему произведению (да это же прямо фантастика!) зашла на сайт, и, оплатив месячную подписку, такое уж там правило, скачала файл с книгой. А вот, кто бы в подобном случае устоял и начал жадничать? Ну уж точно только не я))). Да я бы от любопытства извелась и зачахла, а потом все равно бы заплатила и скачала.

Никакого обмана, хоть и были у меня некоторые опасения, потому что сайт был несколько «кривой». Книга загрузилась. В предвкушении, что вот, прямо сейчас, произойдет самое настоящее маленькое волшебство, включила и… обалдела. Нуднейший голос робота, в половине слов неверно ставящий ударение, читал мою трогательную историю о любви. Не раз и не два читатели писали в отзывах на эту книгу, что и смеялись и плакали и переживали невероятные эмоции, проживая вместе с героями их жизни. Ну теперь смеяться-то, с такой озвучкой, точно никто не станет, и плакать тоже, разве только я сама, от ужаса, если решусь еще раз послушать эту жуткую-жуть. Что ж такое-то?! То поляки, то этот кошмар. Необходимо было выплеснуть переполнившие до краев эмоции. Я ждала праздника, волшебства. А тут самое настоящее надругательство над моим произведением, а заодно над моим писательским самолюбием. Написала гневное письмо на сайт. Мол, что ж вы делаете-то?! Стыда на вас нет! Мало того, что без моего ведома! (От злости и возмущения как-то тоже вспомнились авторские права и их нарушение). И мало того, что цены грабительские за подписку. Так при всем при том еще и такое! Ужас, кошмар и мрак!!! Написала, отправила и со спокойной душой уснула, пока еще чего-нибудь не приключилось, раз уж такой день выдался странный и полный потрясений.

И к своему огромному удивлению, прямо с утра, получила ответ на свое, переполненное негодованием злобное послание.

«Извините, если ненароком принес вам неприятности.

Качество голоса может вызвать отторжение у «неподготовленного» слушателя, но библиотека предназначена для незрячих, они выбирают голос, которым будет озвучена книга. Для многих из них, монотонность чтения, наоборот, является достоинством, они предпочитают сами расставлять акценты, как при чтении.

Если бы вы мне написали, я бы прислал вам прямую ссылку. Естественно, автор и незрячие получают их бесплатно. Я бы вернул вам деньги, но их получил увы не я, а файлообменник, который согласился хранить на своих серверах аудиокниги. Если вы потребуете, я с сожалением удалю ссылку на скачивание вашей аудиокниги. Но если хотите, я лучше ее переозвучу другим голосом, который выберете вы.»

Сайт для незрячих! О, майн гот! Сначала я заходилась от восторга и плохо соображала, увидев свою книгу в аудио формате, потом хваталась за сердце и снова не очень хорошо соображала в припадке бешенства. В общем, не разобралась в предназначении данной электронной аудиобиблиотеки, эмоции захлестнули.

Пришлось, разумеется, в свою очередь, тоже извиняться). Люди занимаются добрым и нужным делом. Молодцы. А я со своими претензиями. Да и, в любом случае, хоть озвучка и «вызывает отторжение у неподготовленного слушателя», это однозначно признание, пусть и немного своеобразное, но наверное и самое трогательное и приятное из всех, какие я получала. Кто-то не имеющий возможность прочесть книгу, тем не менее хотел с ней ознакомиться и заказал ее озвученный вариант. Тут уж никаких рецензий не нужно больше.

Я потом почитала отзывы на au-books.com, ту самую библиотеку аудиокниг для незрячих. Как я уже сказала сайт не самый удобный в использовании и кто-то его ругает. У кого-то, что-то не скачивается, кому-то не ответил администратор. Как всегда и везде, есть те кто не доволен и, разумеется, те кто очень-очень недоволен. Но много тех, кто пишет, что этот сайт для них настоящее спасение и они очень благодарны его создателям. От всей души желаю удачи и тем кто поддерживает сайт, принимает заявки и выполняет их, записывая , пусть и на движок, книги, даря людям радость. И удачи всем его пользователям.

"Ну как ты могла?!…" Кое-что из особенностей писательской деятельности

Политика, военные действия, сошедший с ума враждебный мир с его происками и нападками… И периодически хочется, на фоне всего этого, о чем-то не очень серьезном. Чтобы как-то отвлечься. А то, даже и о чем-то совсем несерьезном и даже дурацком. И вот, как раз совсем несерьезное и вполне дурацкое – из «писательских будней», так сказать. «Издержки», особенности и нюансы «профессии».

К нам в гости приехал друг мужа. У всех работа, дела, семья. Вечная нехватка времени, встретиться получается редко. Мужчины пообщались, потом и я ненадолго присоединилась к ним, поболтать. Обсудили, естественно, политику, внешнюю и внутреннюю обстановку, куда же сейчас без них. Поговорили немного о детях, о том, о сем. И тут приятель мужа, видимо, решил сделать мне приятное и сообщил, что прочитал мою последнюю книгу. А он, нужно сказать, очень тактичный человек и даже, если и бывают у него какие-то критические замечания, он всегда выражает их очень вежливо и как бы так в очень мягкой форме, чтобы ни в коем случае не обидеть. Идеальный поклонник творчества, так сказать. И вот он заверил меня, что вообще книга ему понравилась, а потом почти робко добавил: «Только вот зачем ты его убила (в смысле одного из героев)?» – и уже с легким упреком и даже некоторой обидой в голосе – «Ну как ты могла, вот именно его ?! Я до самой последней страницы ждал, что он каким-то чудом все же выживет». Ну мы посмеялись. Я вспомнила, как мне недавно позвонила подруга и строгим голосом, без каких-либо предисловий заявила: «Таня, ну как ты могла!!!» Я судорожно начала соображать, что же такое я «могла». Ничего страшного и предосудительного на ум не пришло. Пришлось уточнить, в чем же, собственно я провинилась – осуждать и обвинять этой моей подруге вообще не свойственно, и потому это ее заявление показалось еще более странным, даже пугающим. Что такое страшное я натворила, и даже не помню об этом?… «Как ты могла его убить?!» – все так же возмущенно говорит подруга. И сообщает, что уже неделю назад прочитала мою книгу, но была занята и времени не было позвонить. Но все эти дни она продолжала пребывать в возмущении. И как только нашлось время, так сразу решила, значит, предьявить мне обвинение в моем тяжком злодеянии. «Так и знала, что ты, как обычно, кого-нибудь грохнешь» – добавила она уже со смехом. Ей книга тоже понравилась, но это не отменяет того, что я – убийца. И пока я рассказывала мужу и его приятелю про подругу с ее аналогичной претензией, вспомнила, что ведь и мой муж (весело смеющийся в данный момент), и, вообще-то читающий не все мои книги, но эту он как раз прочел, тоже не обошелся без предьявления обвинения. Зная, что я жду рецензии, книга-то новая, а он был первым читателем, даже не дожидаясь возвращения домой, прислал мне сообщение, как только дочитал: «Книга огонь. Понравилось. Все здорово. Молодец. Несмотря даже на то, что ты безжалостная убийца! » И смайлик рыдающий, а рядом с ним смеющийся. Шутник, в общем… Вот, значит как… дело-то уже не шуточное получается))). Прямо целый суд присяжных по мою душу собрался… В общем, покопавшись в памяти, я поняла, что вообще все, кто прочитал и поделился со мной впечатлениями, всенепременно выдвигали одно и то же обвинение – «ну как ты могла?! »… Да теперь уже сама не знаю. Как-то, вот, могла… прямо «преступление и наказание» какое-то. И преступница, расстроившая всех – я… И правда, как я так могла-то?… Прямо уже даже неловко. Чувствую вину, чем дальше тем сильнее чувствую…

Вообще мне нравится, чтобы на фоне даже самых драматических событий, в книгах обязательно присутствовали какие-то забавные моменты, как бы разбавляя драму-драму. Иначе, все как-то слишком мрачно и безрадостно. А жизнь она, по большей части, не такая. В ней, практически всегда, много красок, оттенков и совсем уж темнота и полная безысходность – это крайность и это уже когда совсем все нехорошо, и ни какой надежды. Полный фниш. И обычно функцию такого «разбавления» драмы и мрачности долей юмора и чего-то дающего «передышку» от трагизма , выполняет какой-нибудь забавный персонаж. И либо он сам по себе такой шутник и балагур, неунывающий оптимист и пофигист, который веселит всех, даже когда от него этого совсем и не ждут, либо это такой немного трогательный недотепа, то и дело влипающий в дурацкие ситуации. И вот именно этот персонаж, как правило, всегда всем очень симпатичен. И в той самой книге, о которой идет речь, как раз тоже присутствует такой «всеобщий любимец». Смешной, даже трогательный инопланетный житель. И вся его жизнь просто сплошная череда недоразумений и дурацких ситуаций. Обычно я таких героев-милашей «не трогаю». По сюжету этого не требуется, а я, все же, не маньячка, только и мечтающая, как бы кого порешить, как меня все мои друзья, знакомые и даже близкие родственники тут представили (Вот же люди!))) хотят чтобы интересно и логично-правдоподобно было, и в то же время, пусть все будут целы и невредимы. И непременно хеппи энд подавай. Гуманные все такие, кроме меня ))) ). Но на этот раз повествование было и приключенческо-фантастическим, и в то же время, достаточно драматичным. Добро против зла. Противостояние. Естественно, это вечная драма, борьба. И так получалось, что все просто не может быть хорошо. В борьбе добра со злом всегда есть жертвы. И вот, одной из жертв стал этот милый всеобщий любимчик, за которого мне теперь все и предьявляют…

Наш гость уехал. Я начала убирать со стола, занялась посудой. И под эти мирно-бытовые и очень женские занятия, далекие от «борьбы и от драмы», в голову мне пришла дурацкая, но тем не менее, даже немного пугающая мысль – вот я совершенно честно не питаю иллюзий и не думаю, что мне суждено прямо уж сильно прославиться как автору, написавшему хорошие книги. И, точно также, не думаю я, что мне суждено прославиться и как автору, написавшему плохие книги. Потому что прославиться как автору, в принципе, сейчас можно либо, если ты уже известная личность, и тогда даже не важно, что и как ты там пишешь. Имя у тебя уже есть. Другой вариант добиться широкой известности, если есть некая «двигающая сила» пожелавшая вложить средства и раскрутить за счет них имя писателя, превратив его в «брэнд», для дальнейшего получения еще больших, чем вложенные до того, средств, за счет этого брэнда. И на сегодняшний день, по крайней мере, дело обстоит именно так. Других вариантов, практически, нет. Но вот вдруг, вот всякое же бывает, вдруг я все же запомнюсь читательской аудитории, как писатель. Но ни хороших или плохих книг, а как та, кто взяла и убила полюбившегося всем героя. Безжалостная убийца! … Ужас!!! )))

Нужно впредь быть поаккуратнее. А то один неверный, необдуманный шаг и все, получаешь со всех сторон возмущенное «ну как ты могла!!!». Буду исправляться. Обещаю).

С огромной благодарностью всем моим читателям. Всем кто поддерживает меня в творчестве.

С любовью, автор)))

Юность, романтика, экстрим....

Бывают такие дни, а иногда даже и целые периоды жизни, когда, что ни шаг – то катастрофа. И именно такой период катастроф и сплошного экстрима, протяженностью почти в месяц, случился у меня в далекой юности, когда я была увлечена водным туризмом.

ЧАСТЬ 1.

Красота природы, романтика, молодость. Веселая компания, достаточная порция адреналина. Что еще нужно, особенно когда ты еще не обременена обязательствами перед кем-либо, и жизнь прекрасна в каждое свое мгновение просто так, без каких-то поводов и причин.

Мне едва исполнилось 18 и я только окончила техникум, когда наша дружная компания отправилась, на этот раз, на целый месяц в поход по сибирским рекам. В красивейшие и прекраснейшие места. В Саяны.

К месту предстоящего приключения добирались на поезде. Плацкартный вагон, 3,5 суток пути. Надо сказать, что для замкнутого и очень ограниченного пространства, даже в хорошей компании, и невзирая на юношескую бесшабашность, три с лишним дня пути, это достаточно утомительно. Ни удобств, ни особого комфорта. Но так или иначе, добрались мы до славного города Абакана. Оттуда к месту, где запланировано было начало сплава по реке, нас должен был доставить вертолет. Как-то там, через турклуб удалось договориться насчет такого необычного транспортного средства в виде вертолета. Но никак иначе там было бы и не добраться. Абсолютное отсутствие дорог. Тайга, сопки.

Пока старшие товарищи решали на вокзале, как, в свою очередь, добираться до вертолетной площадки, которая, естественно, тоже находилась не прямо рядом с жд путями, я решила посетить местный, пардон, туалет. Видимо засидевшись в поезде, и не имея возможности расходовать бьющую через край, в силу возраста, энергию, я влетела в довольно симпатичное и очень чистенькое строение, похожее на небольшой деревенский дом, и вся такая порывистая так хлопнула за собой входной дверью, чтобы никто, значит, не дай бог, в нее не заглянул, что дверь эта, добротная, сделанная из натурального дерева, как шарахнет мне по пальцам другой руки, которую я с косяка не успела убрать. Удивительно, что пальцы вообще целы остались. В общем, от боли поплыли у меня круги, посыпались искры и звездочки. А дальше «шел, упал, проснулся – гипс». Гипса не было. Был каменный пол, незнакомое помещение и полное непонимание происходящего. Подняла голову, осмотрелась и, по определенным характерным признакам, поняла где я. Сильного провала в памяти не случилось, вспомнила кто я, где я и что произошло. Ну и пошла к своим. Только я подошла, а старшая сестра, которая тогда тоже походно-экстримальными видами отдыха увлекалась, как набросится на меня, мол где меня носит. И гневно сообщает, что меня сорок минут не было. Я-то не знаю сколько меня не было. Для меня время быстро прошло. Дверь – пол – перезагрузка памяти – свои. Пять минут, не больше. Отчехвостила меня сестрица, вся такая из себя строгая. Она же старшая. Ну я ей сообщила про свое «туалетное приключение» и даже намекнула, что вообще-то за такое долгое время моего отсутствия, могла бы сходить проверить где я, раз уж так беспокоилась. Тут все же не Москва, деться особенно некуда. Вокзал, домик с пальцедробильной дверью. И все. Ну потом я даже пожалела, что рассказала, как я «чуть не убилась и не покалечилась», потому как моя старшенькая, не хуже героини «Покровских ворот» заявила – с этого момента «будешь у нас на глазах». И стала и впрямь за мной присматривать 24 часа в сутки. Ужас! Прямо, чуть ли ни в сиамских близнецов превратились, по крайней мере, в первые дни. Правда, от напастей, приготовленных мне тогда судьбой, эта сверхопека не слишком помогла…

На вертолете нас подбросили почти до берега реки. Почти, потому что сесть прямо у реки не представлялось возможным. Тайга. Так что оставшиеся пару-тройку километров шли на своих двоих. Так как отправились на месяц, рюкзаки были непреподьемные, размером чуть не с меня ростом. Мой вид сзади представлял собой рюкзак и торчащие из под него тоненькие ножки. Мужчины еще и плавсредства тащили. Когда топали по тайге, как-то так получилось, что мы с сестрой оказались «в хвосте» нашего навьюченного предметами цивилизации каравана. На пути попался горный ручей, переходить который нужно было по перекинутому через него бревну. На середине этого самого бревна я слегка потеряла равновесие и вместе с гигантским рюкзаком нырнула в прозрачную, как слеза, воду. Ручей был неглубокий, по пояс. Но вода такая ледяная, что в первый момент казалось, что просто сердце остановилось. Сестра кричит: «Вылезай скорее, застудишься в холодной воде!» А я как представила, как сейчас наши мужики, которым только повод дай поржать, увидят меня такую мокрую курицу, и до возвращения в Москву, так и будут потом, при каждом удобном случае, вспоминать мой заплыв и издеваться. Сестра видит, что я застыла, как статуя, и никуда двигаться не собираюсь, и уже всерьез психует, что такая дура младшая сестра ей досталась. То чуть руки себя не лишила, то с бревен падает и потом сидит в воде. И понимая, что я не в себе, уже с таким явным раздражением, но замаскированным интонацией ласкового увещевания умственноотсталого создания, просит, чтобы я переставала «вести себя как идиотка» и вылезала. А я стою, зубами стучу от холода, реву крокодильими слезами и завываю на всю тайгу : «Не вылезу! Они смеяться будут!…». В конце концов, я окончательно замерзла, а сестра окончательно убедилась, что я того, совсем спятила. Уже и снова поорала на меня, и опять ласково меня выманивала. Обьясняла, почти нежно, что в любом случае, ведь оставаться навсегда в ручье не вариант… Когда пригрозила, что сейчас позовет «наших» и меня хочу я или нет достанут из моего нового места обитания, пришлось вылезти и отправиться навстречу своему позору.

Конечно посмеялись наши мужчины. Порадовала я их, после тяжелого марш броска. Но достаточно по-доброму посмеялись, даже с сочувствием, я ожидала худшего. Я была почти самая младшая из всех, не считая еще двух мальчишек, и естественно, вечной мишенью для упражнения в остроумии взрослых дядек. А вечером у костра, разведенного на берегу небольшого очень красивого горного озера у нас состоялось настоящее шоу. Все дружно сушили мои вещи. Сушили на себе. Развешивать «белье для просушки» в тайге особо не на чем. Да и ночи прохладные и воздух влажный. А с утра уже, по плану, начинался сплав по реке. Так что каждый надел что-то из моего подмоченного гардероба на себя и, улыбаясь до ушей, красовался в таком виде возле специально разведенного большого костра. Учитывая мой 42 размер, видок у моделей, дефелирующих на фоне яркого пламени, в окружившей лагерь со всех сторон темноте, был еще тот. Мужички были, в основном, крепкие и плечистые. Насмеялись все и даже я, уже окончательно отойдя от своей истерики в ручье. Продукты, которые были в моем рюкзаке и которые можно было реанимировать, тоже пришлось сушить. Каждый нес запас еды на 1-2 дня на всю компанию, так что голодать пару дней никому не хотелось. И даже туалетную бумагу наша заботливая и очень хозяйственная и бережливая «завхоз» аккуратно размотала и развесила на ветках деревьев. В разгар нашего веселого бала-маскарада, к костру забрел местный лесничий. Судя по выражению лица, он испытал некоторый культурный шок, при виде здоровенных, и, в основном бородатых мужиков облаченных в крошечные, явно женские шмотки. Доходившие в верхней части до области выше пупка, а в нижней, сильно не доходивших до щиколоток. А уж когда его озадаченный и обеспокоенный взор обратился к развешанной на дереве туалетной бумаге, эффектно подсвеченной отсветами костра, бывалый таежник и вовсе впал в ступор. Один из наших шутников, естественно, неприминул сообщить, что мы бумагу специально стираем , чтобы потом снова можно было использовать.

В общем, завершение травмаопасного и насыщенного, сплошь нелепым драматизмом дня получилось веселое и очень даже романтичное. Но на этом мои злоключения вовсе не кончились. На самом деле, они только начинались…

ЧАСТЬ 2.

Река, по которой мы сплавлялись по сложности была довольно средненькая. С нашей компанией шла еще одна группа, состоявшая из бывалых водников, для которых это была, скорее, легкая прогулка. Взаимодействие у нас с ними было, примерно, как, у вполне дружественно настроенных соседей по коммуналке. Вроде мы и вместе, но еда «в кастрюлях на плите» у каждого своя, «командный состав» тоже. Заправляла у «бывалых» довольно противная тетка. Несколько мужеподобная «мать-кобра». В своей команде она была единственной женщиной, и подозреваю, что всех остальных представительниц своего пола она, в принципе, презирала и не особо жаловала. Диктаторша местного масштаба. Шедшие «под ее властью» мужички слушали ее спокойно и не роптали, видимо привыкли к ней.

Как я уже сказала, река была довольно спокойная. И когда, наконец, дошли до более-менее сложного участка с порогами, все оживились, обрадовались. Наиболее авторитетные личности важно прошлись вдоль берега, оценивая обстановку и составляя план прохождения препятствия. Не помню, каким по счету шел наш катамаран. Но капитан нашего экипажа был прирожденным экстрималом и абсолютным «адреналиновым наркоманом». Он за время спокойного сплава совсем извелся от бездействия и заскучал просто смертельно, и, думаю, что фарватер прохождения в самом сложном месте не совсем там где нужно, он все же выбрал сознательно. Версии были разные. Но бывалые спецы «матери кобры» недвусмысленно намекали именно на «умысел». В какой-то момент нас закрутило. Попытки выхода с опасного места оказались неудачными и, «не справившись с управлением», наш катамаран перевернулся. И тут, в очередной раз, сработало нависшее надо мной в тот период фатальное невезение. Я застряла в стременах (такие ремни надетые на колени, удерживающие сплавляющегося на катамаране, чтобы он не свалился в воду, когда катамаран мотает и подбрасывает при прохождении порогов или он сильно накреняется). Ну я то не свалилась, а просто была под водой вместе с катамараном, а эти самые «ремни безопасности» ни в какую не желали сниматься. Даже успела подумать, что я еще так молода и даже вполне хороша… В общем, было довольно неприятно и, чего уж там, страшно.

Все обошлось. Вытащили меня. Переворачивалась я до этого уже неоднократно, правда, ни разу не застревала. Но испуг, практически, тут же испарился из моей юной, бесшабашной головы. Жизнь продолжалась и она была прекрасна.

Какое-то время никакого присутствия нависшего надо мной злого рока больше не наблюдалось. Но как-то днем в области живота у меня обнаружился клещ. Вообще-то в детстве мы с сестрой уже побывали, примерно, в этих же местах с родителями. Папа был геологом. И мама рассказывала, что регулярно вытаскивала у нас клещей. Так что присутствие в моем теле вредоносного насекомого меня не сильно напугало. Но старшие товарищи как-то серьезно озаботились возможностью грозившей мне опасностью и «общим советом» решено было гадкую тварь вынимать из меня немедленно. Вынимать, естественно, общими усилиями. Ну, ясное дело, клещ, кровосос, а возможно и переносчик всевозможных заболеваний. Тут нужно непременно всем поучаствовать в акте спасения. Пока каждый давал совет как именно лучше и правильнее извлекать эту гадость (даже не представляете, сколько вариантов было предложено) , наш главный адреналинозависимый экстримал, а по совместительству и главный шутник, схватил здоровенный охотничий нож и, с кровожадным видом размахивая им у меня перед носом, зверским голосом проревел: «Держите ее, я буду его вырезать!» Потом заржал самым бессовестным образом и уже противным ласковым голосочком добавил: «Танька, ты только не ори. Я его быстро достану» И снова помахал ножом и гомерически захохотал. Естественно, резать меня никто не стал. Но специалисты-клещеведы были еще те. И спиртом эту тварь поливали, и маслом и перикисью, и чуть ли не зеленкой мазали. В конце концов, клещ, по-моему, просто не выдержал такого количества буйнопомешанных и отвалился.

Кстати, со мной, хоть и приключались то и дело неприятности, но все они, по большей части, были достаточно незначительные и дурацкие, а вот один из шедших под началом матери-кобры, подцепил в том же походе клеща и по возвращении в Москву заболел инцифалитом. Так что мне-то, можно сказать, очень даже повезло.

Сейчас уже не помню подробностей, но в один из дней мы пересеклись со сплавляющейся по реке группой американских студентов. Самое удивительное, что один из их русских проводников оказался знакомым члена нашей команды. Мир тесен. И не только тесен, но и непредсказуем. Встретились не в Москве, где оба живут, а за тысячи километров от нее, в глухой тайге. Американцы сплавлялись на больших быстроходных надувных лодках рафтах. Везли с собой запас питьевой воды в большущих канистрах. И просто невероятное количество вещей. Даже специальные емкости, чтобы при чистке зубов не реку засорять, а культурно, в емкость пасту сплевывать. Все заокеанские борцы за экологию были молодые, шумные, веселые и немного суетливые. Вполне симпатичные ребята. После этой встречи они остались на «дневку» (продолжительная стоянка на сутки или двое), а мы двинулись дальше.

По пути, в непосредственной близости от реки, находилась заброшенная деревня. Несколько домов, прямо посреди тайги, сложенных из толстых бревен, приобретших серо-серебристой оттенок от времени. Очень живописно. В деревне проживала одна единственная бабулька. Один из членов команды «матери кобры» уже когда-то сплавлялся по этой реке и рассказал, что в тот раз их компания как-то так вышло, нечаянно спалила у этой бабульки баню. В общем, когда мы остановились рядом с деревней «на постой», он перешел на нелегальное положение и всячески скрывался, опасаясь праведного гнева местной обитательницы. Бабуля оказалась приветливая. У нее уже имелась новая баня, и она даже милостиво позволила нашей многочисленной компании в ней попариться. Правда, упомянула, что как-то попались «такие паразиты», которые ей баню спалили. Так что мы должны быть поаккуратнее. Мы клятвенно заверили, что мы не такие и будем очень осторожны. Так что посреди тайги напарились мы все от души в бане «по черному». Кроме, разумеется, этого самого нашего проштрафившегося нелегала. Ночевать остались возле деревни. В тех местах удивительное ночное небо. Как будто черный бархат прямо над головой, усыпанный множеством звезд. И то и дело проносятся среди них «падающие звезды». После ужина посидели у костра, немного попели под гитару. Был у нас великий песенник, игравший как бог и знавший невероятное количество песен. Баня всех расслабила и разморила. И «старичье», ближе к тридцати и чуть за тридцать, расползлось по палаткам довольно рано. Я и наш певец отправились на холм рядом с деревней смотреть на звездопад. Красиво было просто необыкновенно. Так, наблюдая за звездами, болтая, досидели до самого рассвета. И когда решили, что не мешало бы немного поспать, выяснилось, что всю эту такую романтичную и прекрасную ночь мы просидели на полувысохшей лепешке коровьего навоза. «Вот так и в жизни. Думаешь, что смотришь на звезды, а на самом деле сидишь в дерьме», – грубовато, но не без философской глубины, заметил мой собеседник. С утра, перед тем как мы снялись со стоянки пришлось устроить постирушки. Мой гардероб, как и я сама, совершенно очевидно, постоянно страдал в этом путешествии.

С бабулей из лесной деревни мы простились очень по дружески. Потом даже из Москвы отправляли ей лекарства, которые она попросила. Так что мы ей запомнились с хорошей стороны. Не то что «те паразиты», оставившие ее без бани.

Через несколько дней у одного из наших товарищей был день рождения. Круглая дата. 30 лет. Именинник был из тех, кто, периодически, любит слегка повредничать и привлечь к себе внимание. И в день своего рождения он, естественно, не мог упустить шанс и не начать капризничать, на этот раз, как он полагал, на законных основаниях. На праздничный обед было решено приготовить грибы с картошкой, раздобытой у бабульки из заброшеной деревнии. «Хочу лисичек!» – нахально заявил наш именинник. Грибов было полно – тайга. Подберезовики, подосиновики, белые. А вот с лисичками как-то не очень хорошо. В общем, делегация грибников отправилась вглубь леса на поиски тех самых, заказанных лисичек. День был очень солнечный и теплый. Мы развесили на просушку все наше барахло. И место стоянки стало один в один напоминать цыганский табор. Осталось только начать кому-нибудь отплясывать ай-нане и сходство было бы полное. Так как с лисичками явно было надолго, мы с моей мачехой ( второй женой отца) , которая и приобщила нас с сестрой к походам, решили провести время с пользой. Отдохнуть «активно».

На противоположном берегу реки были очень живописные скалы с довольно удобными плоскими карнизами, по которым вполне можно было пробраться. Мы взяли «мелких» – сына мачехи, моего сводного брата, и двух мальчишек, сыновей одного из «крепостных» матери-кобры, и переправились на другой берег, чтобы полазить по этим самым скалам. Все было отлично. Дух захватывающего приключения, и мы такие бесстрашные покорители горных вершин. В какой-то момент, когда, казалось бы, «ничего не предвещало», у меня сьехала нога с карниза и, теряя точку опоры, я попыталась ухватиться за росший среди камней кустик. Вместе с кустиком, крепко зажатым в руке, мы и полетели вниз. Я вот сейчас пишу и думаю, что вообще можно было догадаться, что непременно что-то произойдет. Ну почти на каждом шагу меня подстерегали какие-то дурацкие напасти. Вот чего я поперлась на эти скалы? Но это сейчас понятно. А тогда все казалось нормально и прекрасно и так увлекательно.

Приземлилась я на жесткую, но более-менее ровную поверхность, идущую у подножия скал. Благо упала не с очень большой высоты. Видно, Бог дураков бережет. И дур тоже. Сначала я даже не особо и чувствовала, что где-то сильно больно. Сверху жалобно подвывали испуганные мальчишки, перед этим радостно и неутомимо поддразнивавшие меня весь поход. Мачеха, поначалу, голоса не подавала, очевидно боялась что я лежу с растекающимися по камням мозгами. Чтобы, не дай бог, мои малолетние спутники не вздумали лезть за мной следом, меня спасать, я вполне бодро сообщила, что все нормально, я цела. Кажется. Коллеги-скалолазы спустились. Я тоже кое как поднялась к этому времени. Рука болела и распухла, нога тоже болела, и задница, пардон, по ощущениям была сильно отбита. Короче, все болит, кроме безмозглой головы. Поковыляли мы к берегу, обсуждая, как назад переправляться будем. Течение сильное. Я грести не могу. Из дееспособных гребцов мачеха с сыном. Двое других совсем салаги. Один из салаг причитает, стараясь говорить, как обычно, презрительно – я же девчонка, а у самого голос дрожит и глаза на мокром месте: «Че, сильно больно тебе, да?…»

Тут ( да вот, прямо как в сказке, но бывают и в жизни такие совпадения) на горизонте появились американцы на своих рафтах. А мне явно нужно в больницу, потому что руку раздуло в запястье и уже никаких сомнений, что у меня перелом. Ну и в любом случае, нам помощь нужна. А река шумит так, что кричать бесполезно. Ни наши товарищи на другом берегу, ни те кто плывут по реке ничего не услышат. А и услышат крики, так решат что это мы их так приветствуем. И тут моя родственница схватила мою сломанную руку и начала энергично махать ей американцам с криком «Помогите! Эй, помогите!…» Такой вой, какой я издала, когда она моей рукой замахала, не услышать было нельзя. Думаю, даже у наших грибников в чаще леса все имеющиеся волосяные покровы дыбом встали. А местная фауна забилась по норам на пару дней. Рафты причалили к нашему берегу. Иностранцы забегали, засуетились. Достали гигантский контейнер, со стратегическим запасом медикаментов. Какую-то таблетку мне сунули в рот. Шину специальную, принимающую форму изгибов тела, наложили. Переправились мы все на другой берег, чтобы уже с нашими решить, как дальше действовать. Не знаю, что за таблетку мне дали. Очевидно, сильнодействующее обезболивающее, но явно еще с чем-то. Потому что меня начало прямо вырубать. И все как-то стало все равно. И я уже как сквозь сон наблюдаю как все чего-то говорят, руками машут, суетятся. А наш песенник-гитарист, кореш мой по наблюдению за астрономическими явлениями на местном небосклоне, вцепился чуть ли не в горло руководителю американской группы и трясет его изо всех сил с воплями: «Что вы дали нашей девушке?! Отвечай!!! Что вы ей дали?!…» а тот только ошалело моргает, не может понять, что сумасшедший русский от него хочет. В общем, цыганский табор превратился в филиал психиатрической клиники, выехавшей на каникулы на природе. Как говорила одна знакомая из деревни, где у нас была дача : «Ну чистая цирка!» вот точно, «цирка». Чуть международный конфликт не случился. Еле оттащили нашего акына, американец уже аж хрипеть начал, то ли от ужаса, то ли и впрямь от удушья.

Потом американцы, оказавшиеся незлопамятными, повезли меня в больницу на рафте, потому что он намного быстрее, да и удобнее. Один из проводников всю дорогу задавал, казавшиеся мне ужасно дурацкими вопросы, чтобы я не отключалась. И очень меня этим раздражал, потому что мне просто до невозможности хотелось спать. Через несколько часов мы добрались до небольшого городка и меня отправили в местную больницу.

Из «своих» со мной откомандировали парня на год меня старше, из «бывалых мать-кобриных». Старшего брата моих подельников-скалолазов. Внешне он был очень похож на Бодрова. Да и поведением напоминал его героя из «Брата». Немного грубоватый, но такой, надежный товарищ. Из тех с кем не страшно и в разведку, если что.

В момент пребывания в больнице я уже совсем очухалась от действия препарата, поэтому, когда явился врач, и окинув меня наметанным профессиональным взглядом, и моментально оценив ситуацию, заорал: «Ну что, допрыгалась!!! Куда вас всех несет, полоумных?!!! Вечно лезете куда-то…» Мне ужасно захотелось еще одну таблеточку, чтобы снова отключиться. Доктор поорал, потом отправил меня на рентген, подтвердивший, что я действительно «допрыгалась» и у меня действительно перелом. Когда, к счастью, уже слегка успокоившись, он начал накладывать мне гипс, в кабинет всунулся мой надежный товарищ и поинтересовался долго ли еще меня ждать. «Я есть хочу», – нахально добавил он. От вопля: «Вон отсюдаааа!!! » – задрожали стекла, я подскочила чуть не до потолка, а мой проголодавшийся спутник невозмутимо пожал плечами и закрыл дверь.

Я вышла из кабинета недружелюбного доктора, хромая на отшибленную ногу. В области мягких тканей пятой точки была не слишком большая, но болезненная «рваная» рана. На руке гипс из которого выглядывали чумазые пальцы. Да еще и одна нога оказалась каким-то образом без обуви. Мой спутник хмуро посмотрел на меня и молча поднял меня на руки и понес. На слабую попытку стыдливого девичьего протеста с моей стороны, мол не надо, я сама, он в своей милой манере, безо всяких там сантиментов, заявил: «Ты пока дошкандыбаешь, сто лет пройдет. Есть охота». Так мы и прошествовали через милый провинциальный городок от больницы до места встречи с нашими, с заходом за питанием для моего оголодавшего рыцаря-провожатого.

В этот вечер к нам на ужин пришли мои спасители американцы. У нас же, как никак, был юбилей, хоть и отмечаемый слегка не по программе. Девушки были в юбках и красивых сандаликах, аккуратно причесанные и даже накрашенные. Молодые люди тоже как-то приоделись и выглядели очень прилично. Мы были все в той же потрепанной походной одежде. А я, так и вовсе, со своим гипсом и походкой «я старый солдат и не знаю слов любви», чувствовала себя совершеннейшей чучундрой. Американцы за время своего путешествия выучили несколько русских слов. Они без конца поднимали вверх большой палец и радостно говорили: «Коросо!» Девушки еще, не менее радостно, постоянно говорили друг другу: «Ты толстая корова!» Видно, проводники-шутники расстарались, научили самому важному и необходимому. Они принесли с собой кедровые орехи, и когда одна из американских барышень начала восторженно хрумкать их прямо со скорлупой своими идеальными отбеленными голливудскими зубами и все также радостно показывать большой палец и повторять: «Коросо!», один из наших мужчин не выдержал и сказал: «Ты даже не представляешь, как будет коросо если еще и скорлупу очистить» И показал, что орехи нужно чистить. Очевидно, проводники вообще как-то не особенно заморачивались и волновались, что и как делают их подопечные. А может даже развлекались столь зловредным способом. Вечер прошел вполне мило. Все дружно расписались у меня на гипсе. А наш именинник прочувствованно сказал, что благодаря мне он никогда не забудет свое тридцатилетие. Седых волос у него точно прибавилось. Ну это он уж точно соврал).

На следующий день сестра пошла в больницу за моим снимком, чтобы я показала его врачу в Москве, когда нужно будет снимать гипс. Крикливый доктор с важным видом заявил, что снимки подлежат строгой отчетности и приди к нему «хоть сами американцы!», он бы и им ничего не отдал. Так что некое преклонение перед «западом» наблюдалось еще тогда, в далеком 1990г.

Когда мы вернулись в Москву сестра позвонила нашей маме, без особого восторга относившейся к водно-туристическому увлечению дочерей. Она каждый раз, как и любая другая мама, естественно волновалась и переживала. На вопрос «Ну как вы сьездили?» сестра бодро протароторила, очевидно, стараясь, чтобы мама сосредоточилась исключительно на первом слове : «ХОРОШО- правда- Танька- руку- сломала- со скалы- свалилась- но не сильно….»

Так как это были времена, пусть и почти подошедшей к закату, но все еще эпохи СССР, всем новоиспеченным специалистам надлежало получить распределение по полученной специальности и отработать согласно ему отведенный законом срок. Как уже было сказано в самом начале первой части этого повествования, перед тем как отправиться в свой травмаопасный поход, я только-только окончила техникум. В комиссию по распределению я явилась на месяц позже положенного срока, со справкой из травмпункта, в котором мне снимали гипс. Хмурая тетка неодобрительно рассмотрела справку и давая понять, что я малахольная, умудрившаяся сломать руку у черта на куличках, отпустила меня с Богом, без всякого распределения, так как мест «согласно списка» у нее уже не было. Слишком долго я шла. Чувствуя себя невероятно счастливой и восхитительно свободной, я радостно покинула кабинет. Ура!!! Впереди такая прекрасная и такая замечательная жизнь, в которой я могу делать собственный выбор.

Теперь все это, включая даже и все мои злоключения, милые сердцу воспоминания, вызывающие приятную, легкую ностальгию.

С тех пор очень многое изменилось и в моей жизни и в жизни всей нашей страны. Но две вещи остались неизменны с того момента и по сей день – любовь и благодарность к близким людям и замечательным друзьям окружавшим меня тогда. Пусть со многими из них нас, так или иначе, развела жизнь, но я всех помню и люблю. И еще с тех самых пор появилась у меня непреодолимая боязнь высоты.

С любовью и благодарностью, всем друзьям и близким по далекой и прекрасной юности.

Курортное "неприключение"

Есть у меня подруга, с которой мы еще в школе вмести учились. Так же как и я она тоже многодетная мама, и теперь уже и бабушка. Но, так как бабушки мы, пока еще, относительно молодые, и ростом мелкие, да и стиль одежды не совсем, а вернее совсем не «бабушкинский» , и, вообще, выглядит моя подруга очень даже не «по возрасту и не по статусу», то, как и в былые времена, то и дело, заглядываются на нее представители противоположного пола. И телефончик спрашивают, и заигрывать пытаются.

Разумеется, когда бывают у нас «девичьи» посиделки, мы рассказываем друг другу всякие, произошедшие с нами, в том числе, забавные истории. И одна из таких историй стала той притчей воязыцех, которые постоянно смешат и забавляют близких людей, и которыми они друг друга, периодически, по дружески поддразнивают.

Подруга с семейством – муж, дети, внучка, а также еще и семья ее сестры, где тоже имеются двое своих детишек, да еще и их мама-бабушка-пробабушка, отдыхали на черноморском побережье. И как-то ей удалось улизнуть ненадолго от этого своего многочисленного шумного и суетливого семейного «табора» и устроиться на недолгую передышку за стойкой бара, расположенного, как я поняла, в непосредственной близости с пляжем, на котором дети, внуки, мужья и прочие отдыхающие, являющиеся и не являющиеся членами семьи, плескались в море и жарились на солнышке.

Загар, темные очки, распущенные волосы, откровенная пляжная одежда, прикрытая легким парео, произвели на бармена должный эффект. И он принялся всячески «обаять» и обхаживать привлекательную особу. Причем, на вопрос бармена с кем же покорившая его воображение дама отдыхает, подруга честно ответила, что с мужем и детьми, и они все тут, поблизости. Бармен поулыбался, нисколько не смутившись наличием ни супруга, ни детишек. Видно, большинство дам, которых он обхаживал находясь «на службе» обладали примерно тем же «набором сопровождения». Подруга , наслаждаясь отсутствием малолетних, орущих и суетливых членов семейства, заказала пиво. Но местный ловелас заявил, что такой красивой и шикарной женщине нужен другой напиток. Более благородный. Очевидно, решив сразить ее изысканными манерами и одержать безоговорочную победу над девичьим сердцем, он радостно пообещал, что сейчас сделает, «специально для нее», невероятнейший и офигеннейший коктейль, который подаст, внимание!, в специально охлажденном бокале с «ледяной» каемкой. Вау!!!… Ну, а что, собственно, мог предложить любитель прекрасного пола из пляжного бара? Ну и подруга, естественно, не возражала против невероятного коктейля, приготовленного специально для нее, красивой и шикарной женщины. А кто бы возражал?! Плохо что ли? Нам женщинам, всегда приятно внимание и комплименты, и когда за нами так мило и при этом довольно невинно ухаживают. Охлажденный стакан, и специально сделанный коктейль для нас, красивых и шикарных, тоже, разумеется, вариант проявления внимания и подтверждения нашей исключительности, привлекательности и очарования. Пустячок, а приятно… И тут на горизонте возникла шумная, массовка, и впрямь напоминающая цыганский табор по количеству персонажей и манере поведения. Процессия «сопровождения», в полном составе. Впереди всех скакала младшая из всех, неутомимая дочка дочки. Увидев родное лицо, по какой-то причине, отделившееся от «общей стаи», но, к счастью, наконец нашедшееся, бесхитростное и неискушенное в жизни дитя радостно и оглушительно завопило: «Бабушкааа Ленаааа! Бабушкааа Ленааа! Вооот ты где!!! Привет!!!…»

Ну, на этом месте рассказа мы от души посмеялись, и потом я поинтересовалась, получила ли подруга обещанный ей чудо-коктейль «в бокале с ледяной кромкой». Ну, может, в качестве акта психологической поддержки…)))

«Ага, сейчас! Получила пластиковый стакан и пиво заказанное в самом начале. После чего «обворожителя» местного масштаба, как ветром сдуло. Вспомнил, что работы полно, а он тут заболтался совсем…»

С тех пор, время от времени, и звучит в нашей компании это самое радостно-задорное: «Бабушкааа Ленааа!!!»

Тот самый "вкус детства"

Некоторое время назад, совершенно случайно, попалась на ЖЖ статья, в которой автор «в деталях» и с явным упоением описывал, как ужасно было его детство, и, соответственно, детство и жизнь вообще, всех во времена СССР. И его студенческие годы, пришедшиеся на ту же эпоху, были не менее ужасны. И так он был несчастен и страдал, ежесекундно и непрерывно, тогда ( и, судя по всему, остался несчастен и все также продолжает страдать и по сей день, несмотря на то, что ненавистная страна СССР давно уже прекратила свое существование), что в качестве одного из доказательств «ужаса и кошмара» того времени, привел автор, казалось бы, неожиданный и даже несколько странный, но явно не дающий покоя и до сих пор, пример. Вот, видите ли, возмущенный вопиющим лицемерным враньем «некоторых» излагает автор, эти самые «некоторые» любят вспоминать какое вкусное мороженое было в то время. «Да ничего подобного!» И мороженое, по утвержению «страдальца» тоже было г… но, также, как и все остальное. Никакого выбора – пломбир в стаканчике, пломбир в виде брикета и несьедобное фруктовое, из замороженной воды с вареньем. Вот в Германии!!!, к примеру, было множество видов мороженого. И, по вкусу, не чета жалкому отечественному пломбиру…» (Вот, где детство-то, оказывается, было счастливое!…) И раззадорив себя «отвратительным» и совершенно «никаким» советским-то пломбиром, довольно долго, подробно и с не меньшим пылом оплевывал и ругал на чем свет стоит и пионерские лагеря с их казарменными методами и идиотскими «Зарницами», а там и до факультета журналистики МГУ, студентом которого он был, дошло. И там, разумеется, тоже все было очень-очень нехорошо и неправильно и отвратительно. Боль и страдание – преподаватели все, как и пломбир, «никакущие», тупицы и посредственности, ничему не учили и тд, и тп. И, помимо раздражения, мне этого человека, не особенно приятного, прямо скажем, как-то очень жалко стало. Не потому, что родился он, бедолага, не в той стране. «Той» страны для таких людей, в принципе, не существует. Потому что это такая категория действительно очень несчастных, и «обделенных», в принципе, ощущением радости и счастья. Вечно недовольных, кто умеет видеть только плохое, даже и там, где и плохого-то особенно нет. А вот все равно находят, а не находят, так искусственно создадут, в собственном воображении и восприятии. Такая особенность натуры. Ну, помимо жалости, испытала я и чувство некоторой обиды, в том числе, и за тот самый пломбир. И пусть не самая важная тема, но и о ней тоже захотелось написать.

Возможно, потому, что мое советское детство было исключительно счастливым и радостным, и вспоминаю я его с удовольствием и теплотой. Потому что я была ребенком и весь мир казался огромным и прекрасным. И были рядом все те кто меня любил, и кого любила я. И вообще, ну как в детстве, если у тебя есть семья, дом и все что нужно для жизни, можно быть несчастным?! Да все мелкие незначительные неприятности, если они и были, со временем забываются. И в памяти остается только хорошее.

Кроме любящих родителей, у нас с сестрой было невероятное количество бабушек. Две с папиной стороны. И четыре с маминой. И два деда. Папин отец, и еще муж одной из двоюродных бабуль по маминой линии Естественно, родных бабушек, как и у всех, у нас было две, остальные являлись их сестрами, но в то время меня очень удивляло, если кто-то из любознательных и дотошных любителей позадавать вопросы типа «А бабушка-то у тебя есть?», и услышав, что, да, у меня есть шесть бабушек, начинал с умным видом обьяснять, что бабушек, может быть только две. А все остальные это не бабушки. Потому, что они не родные. Во как! Я в таких случаях очень твердо и уверенно говорила, что, а вот у меня все родные. После этого «великие знатоки» степени родства, обычно, одаривали меня, неразумное дитя, снисходительной улыбкой и отставали. И слава Богу. Я любила всех своих бабуль и разделять их по близости и дальности родства была не намерена. Вообще это очень здорово, иметь столько, тех близких и любящих людей, которые дарят тебе тепло, балуют и обожают. И сегодня я с благодарностью и грустью вспоминаю всех моих милых бабушек и дедов. Всех, абсолютно, для меня родных. Никого из них давно уже нет. Но осталась светлая-светлая память.

Первые два с половиной года моей жизни прошли в коммуналке на Таганке. Я, разумеется, практически не помню этот период, но мама часто рассказывает, как дружно они все жили. И совсем недавно одна из бывших соседок, с которой мама поддерживает связь и по сей день, со смехом вспоминала, как я лихо отплясывала, стоя в большой кастрюле, принадлежавшей ей, аккомпанируя себе столовыми ложками. Я не помню) . Но, уверена, и мне и ей эти зажигательные танцы доставляли истинное наслаждение.

Когда коммуналки начали расселять, нам дали квартиру в спальном районе, на окраине Москвы. Совсем недалеко от МКАД. Сначала было всего два дома, а кругом яблоневые сады. Постепенно район расстраивался, разростался. А часть уцелевших между многоэтажками яблонь и по сей день каждый год буйным цветом цветут по весне и продолжают плодоносить.

Маминой маме, при расселении, дали квартиру прямо рядом с нашей. И чуть позже она нашла обмен своей однушки на двушку в соседнем доме. Где они и поселились, в результате того самого обменв, вместе с ее старшей сестрой. Одной из шести моих многочисленных Родных бабушек) .

По вечерам мы ходили гулять за МКАД. Никаких переходов наземных, надземных и прочих и в помине не было. Переходили кольцевую даже не бегом, а просто быстрым шагом, пока вдали приближалась пара-тройка машин. Сразу за дорогой начинался лес. Летом собирали ягоды и грибы. Неподалеку от нашего дома, даже не доходя до МКАД, были березовые рощи, где росли целыми семейками крепенькие белые. И в окружении берез находилось небольшое болотце, квакающие обитательницы которого давали по вечерам уютные концерты.

Так как бабули жили в соседнем доме, я много времени проводила у них, считая их квартиру таким же своим домом, как и ту, где мы проживали с родителями. Мамина мама работала на какой-то серьезной работе в научно-исследовательском институте, а ее сестра, которая была значительно старше, занималась хозяйством и, когда я «гостила» у них, и мной. Своих детей у бабули не было. Муж, военный летчик, вскоре после войны умер от болезни сердца, и бабушка, очень тяжело пережившая утрату, так больше замуж и не вышла. И всю свою нерастраченную любовь она изливала сначала на мою маму, свою племянницу, а потом на нас с сестрой. Я, как младшая, и чуть ли не поселившаяся в гостеприимном доме бабушек, была и вовсе ее «светом в окошке». Бабушка никогда не сюсюкала и не тискала меня, как часто выражаюи свою любовь взрослые по отношению к маленьким детям. Но я точно знала, что любовь ее безграничная и самая-самая искренняя. Настоящую любовь просто чувствуешь. Она как исходящее от человека тепло.

Каждый день мы отправлялись с бабулей в небольшой «поход» за мороженым. Единственная палатка, торгующая мороженым, в то время, находилась по другую сторону железной дороги, разделявшей наш район на восточную и западную части. Перехода через жд, как и через МКАД, тогда еще не было. Мы шагали через пути. Я, естественно, прыгала по шпалам, пыталась, как канатоходец, проходить по блестящим полоскам рельс. Бабушка с идеальной выправкой гимназистки дореволюционного периода шла рядом, попыхивая сигареткой, а то и вовсе беломориной. Всегда безукоризненно аккуратно и даже как-то изысканно одетая, хотя все вещи у нее были самые простые. И я до сих пор помню ощущение этого необьяснимого чувства переполняющего до краев абсолютного счастья. Просто потому, что над тобой голубое небо и светит солнце, и есть любимые люди, и бабушка, дымя папироской, рассказывает одну из бесчисленных и невероятно интересных историй, и сейчас будет вкусное мороженое. И завтра, совершенно точно, будет снова такой же прекрасный день. И ничего больше, вообще ничего, тебе в жизни не нужно – вот оно счастье. У тебя для него есть все…

Мы доходили до изогнутой буквой П металлической трубы, которую я называла воротами, и я непременно проходила под этими «воротами». А потом мороженщица, хорошо знавшая нас, и всегда дружелюбно перекидывавшаяся с бабушкой несколькими фразами, доставала, из клубящегося белым паром сухого льда, выбранное мною мороженое, и мы шли домой. И пломбир, или «Лкомка», «Бородино», «Эскимо» были невероятно вкусными. И я твердо знала, что страна наша самая лучшая, и семья моя самая лучшая, и место, где мы живем тоже… Я снова ныряла через импровизированные ворота, ощущая во рту восхитительный вкус лакомства. Вкус детства… и единственное, что чуть-чуть нарушало абсолютную идиллию, это взволнованные, традиционно повторяемые бабулей слова: «По многу не откусывай, а то горлышко застудишь!»…

Как-то, когда ремонтировали наш подземный переход через железную дорогу, я немного похулиганила, чтобы не толкаться в узком, заляпанном побелкой и краской проходе, и прошлась через пути, как в детстве. И та самая труба в форме П все еще была между путями на своем месте. Я подошла и провела по потемневшему от времени металлу рукой, ощущая как в горле встал комок. «Ворота» из детства по высоте не доходили мне даже до талии. Но зато сколько милых сердцу воспоминаний хранит обычная труба, на которую сейчас я бы и внимания, скорее всего, не обратила.

Детство оно прекрасно всегда. Не важно на какую эпоху оно приходится. Да и жизнь вообще. Просто кто-то не может или не хочет видеть то хорошее и прекрасное, которое, по-любому, всегда есть, и его всегда больше. И неважно из чего состоит это хорошее – из каких-то глобальных, значимых вещей или из милых, трогательных мелочей и деталей.

Бабушкам и дедушкам, всем родным и любимым посвящается.

Издержки профессии

Все жизненные ситуации, за исключением, по-настоящему трагических или уж действительно крайне неприятных, со временем превращаются во вполне милые воспоминания. А случаи, когда мы выглядим нелепо или даже глупо, впоследствии и вовсе воспринимаются как забавные истории.

Но в тот самый момент когда все только происходит, смешно или глупо выглядеть никому, естественно, не нравится. И, зачастую, в ход идет способ «перекладывания ответственности» за допущенные промахи на кого-то другого.

***

Во времена «перестройки» я работала в отделе кадров одного из московских ВУЗов. Работы было много. Штат сотрудников насчитывал больше тысячи человек, плюс еще большее количество студентов. А на каждый чих и на каждое телодвижение оформлялось великое множество бумажек. Всеобщей компьютеризации тогда еще не было. Зарплата была крайне скромная, а цены росли и росли. И денежный вопрос стоял крайне остро, так как на тот момент я была разведенной мамашей, имеющей на руках маленькую дочь, и крутилась с этой своей мизерной зарплатой, как только могла. И как-то мои друзья сообщили, что у нас в районе идет набор сотрудников для нового большого магазина, и, в числе прочих, там требуется специалист по кадровой работе. Я столько лет ездила с окраины бог знает куда, а тут работа, практически, рядом с домом и зарплата, вроде как, больше. Упускать такой шанс было глупо и я отправилась на собеседование. Директор будущего торгового «предприятия» оказался человеком весьма своеобразным. Такой слегка психоватый тип, при том очень вьедливый и дотошный, да плюс еще и страшный бабник. Гремучая смесь, одним словом. По имени отчеству он был тезкой великого поэта, и, естественно, для сотрудников он был, исключительно, «Пушкиным».

Встреча с потенциальным работодателем прошла не очень. С первой секунды обозначив некоторую неуравновешенность и дурной нрав, «Пушкин» просмотрел мои документы, и вполне удовлетворившись приличным стажем и достаточной степенью моего профессионализма, все же решил, что нужно хоть до чего-то докопаться и вывести меня «на чистую воду», мало ли что там у меня в голове. Такая у него была система подбора персонала. Агрессивная, по американскому образцу (насчет западного образца я уже впоследствии узнала). Поинтересовавшись, как скоро я смогу приступить к работе, если мы придем к соглашению, и я, пройдя все этапы проверки, все же подойду, он, не дожидаясь моего ответа, твердо заявил, что приступить нужно срочно. Я сказала, что через пару дней могу закончить все дела на прежнем месте и приступить к работе здесь. «А как же две недели отработки, положенные по закону? Вы же должны быть в курсе, раз так долго работаете?» – подозрительно вглядываясь в мое лицо, поинтересовался директор. Не хватало только света лампы направленного мне в глаза. Я совершенно искренне заверила, что у меня прекрасные отношения с начальницей и она пойдет мне навстречу. «Ага! – аж подпрыгнул от возбуждения и ткнул в меня пальцем тезка классика, явно радуясь, что наконец допрос с пристрастием дал результат и удалось подловить меня и выявить мою истинную сущность. – Вы, наверное, так плохо работаете, что начальница будет просто счастлива избавиться от такой сотрудницы!» Тут я окончательно поняла, что, пучащий на меня глаза в течение получаса, собеседник, не в себе и работать под его началом у меня никакого желания нет. Решив, что с меня хватит, попрощалась с придурковато-припадочным и ушла. Только я дошла до дома, позвонила помощница не совсем вменяемого оригинала-директора и сообщила, что Александр Сергеевич сказал, что я им подхожу, и он ждет меня через два дня, как я и обещала. Ну, я высказала, стараясь сохранять вежливость и спокойствие, что именно я думаю по поводу этого козла, Александра Сергеевича, с его методами проведения собеседования и его заскоками. Помощница была милая и приятная, выслушала меня с пониманием и сочувствием, и как-то все же меня уговорила. Надавив, естественно, и на жалость, мол она сама тут временно, и у нее своей работы невпроворот, и я просто должна ее спасти. Видимо, спасти, в первую очередь, от временного дурака-начальника.

Я была молодая, отважная. И мы даже как-то довольно быстро нашли общий язык со странным, не очень адекватным руководителем, обладавшим удивительной способностью доводить большую часть столкнувшихся с ним людей до белого каления.

В то время в Москве закрывались крупные универмаги вроде «Праги», «Белграда», «Будапешта» и прочих. И именно «Будапешт» и «перекочевывал» к нам в район. Вместе с многочисленной и довольно бесполезной верхушкой руководства, а также немногочисленными наиболее ценными действительно работящими сотрудниками. И со значительными запасами нераспроданных товаров. Пока шел ремонт здания будущего нового торгового центра, я занималась подбором персонала. Учитывая «местный контингент» и завышенные требования руководства к набираемым сотрудникам, задача это была непростая. Психоватый Александр Сергеевич, естественно, подливал масло в огонь, отсеивая неподходящих, на его взгляд, кандидатов пачками. Когда желающих заметно поубавилось, пришлось менять «американизированную» тактику чрезмерно строгого отбора и брать то, что есть. «То что есть», было, в основном, так себе. Всех более менее нормальных кандидатов, Пушкин-пампушкин отшил в своей милой сумасшедше-маниакальной манере. Налицо, в основном, были либо пьющие, кто сильно, кто не очень, либо явно не слишком работящие. Либо и то и другое одновременно.

Целыми днями А. С. носился по ремонтируемому зданию, пучил глаза, багровел до пугающего предаппоплексического оттенка, орал на строителей, на уже имеющийся персонал, на потенциальных кандидатов в сотрудники. При этом, умудряясь совмещать это свое не вполне вменяемое поведение с нескончаемыми заигрываниями с каждой более-менее привлекавшей его представительницей женского пола, оказывавшейся в непосредственной от него близости. Таким образом, что-что, а скучно у нас не было. И название, выбранное для торгового центра – «Вереница», как нельзя лучше соответствовало этой слегка сумасшедшей, но в какой-то степени даже забавной своей абсурдностью атмосфере.

В конце концов, штат был набран, ремонт окончен, товары, в неимоверном количестве, доставленные многочисленными поставщиками, рассортированы и расставлены в торговых залах, и, о чудо, состоялось, дважды откладываемое и начинавшее казаться уже чем-то нереальным, открытие ТЦ. На самом открытии я не присутствовала, тк торжественный момент совпал со временем, когда нужно было забирать из садика дочку. Но я не особенно расстроилась. Мероприятие было, как мне рассказали не фонтан. Приехала та самая «элитная верхушка власти» бывшего Будапешта, появлявшаяся исключительно «пройтись с инспекцией» или на проводимые генеральным, примерно раз в две недели совещания. Каждое подобное явление высокого начальства, для которых все мы, рядовые сотрудники, были исключительно чернью, недостойной никакого с их стороны внимания, традиционно заканчивалось выносом тела генерального, после употребления им во время совещания пары бутылок «Хенесси». Открытие ТЦ не стало исключением. «Высшие» прошествовали в директорский кабинет, где уже была накрыта поляна. И спустя несколько часов бесчувственного, в смысле, пребывающего в отключке, «самого-самого главного» почтительно закинули в ожидавший его автомобиль. И на этом мероприятие и закончилось. Началась напряженная работа. Будни недостойной черни.

Коллектив, в результате долгого и мучительного подбора (мучительного, в основном из-за вредоносной деятельности сумасшедшего директора) , удивительным образом, подобрался более-менее нормальный. И хотя, в связи с тем, что помимо всего прочего, на меня повесили еще и расчет зарплаты работающим по временным договорам, а это были, практически, все «местные», я обычно не вылезала из своего кабинета до позднего вечера, возвращаясь после посещения садика, на рабочее место вместе с дочерью, ставшей таким «ребенком полка», в принципе, работа мне нравилась.

В «наследство» от бывшего «Будапешта», помимо царственного начальства и заведующих отдельных секций, нам достались трое водителей. Один из них являл собой очень колоритный персонаж. Звали его Валера. Он был крайне непривлекательным внешне, но при этом, обладал невероятным обаянием и был очень веселым. Причем веселье это, периодически, было на грани почти что хулиганских выходок. Подобным образом Валера вел себя далеко не со всеми, а только с теми , к кому он испытывал симпатию. С теми кто был ему не симпатичен, он мог быть грубым, чуть ли не до хамства и еще и вредным. Он, как и наш шеф-американист был большим ценителем женского пола. Причем, в отличие от директора, выхаживающего вокруг привлекшей его внимание дамы, этаким павлином, Валерка сходу расставлял точки над И. Чуть ли не напрямую интересуясь не желает ли дама «большой и чистой любви». Если дама не желала, любвеобильный Валерка был не в претензии. Думаю, ему нравился сам процесс заигрывания, а конечный результат был не так уж и важен. У нас, практически сразу (после того, как точки над И были «по быстренькому» расставлены и вопрос с «большой и чистой» был решен отрицательно) сложились очень дружеские отношения. Как-то мы «совпали» не в «большом и чистом» чувстве, но в любви подурачиться и посмеяться от души.

Большинство сотрудников обращалось ко мне исключительно по имени отчеству. Даже наша уборщица, которой было далеко за семьдесят, называла меня, исключительно, Татьяной Михайловной. И на все мои попытки противиться подобному официозу, она неизменно говорила: «Нельзя, Татьяна Михайловна. Никак нельзя. Вы же отдел кадров. Как же без отчества…»

Валерка был одним из немногих, позволявших себе «вольное» обращение, вплоть до «Танька». Впрочем, примерно также он вел себя и с нашими бухгалтерами, с которыми у него были дружеские отношения еще со времен «Будапешта» и с кладовщицами, тоже перебравшимися в «Вереницу» оттуда же. Все три бухгалтерши и две из трех кладовщицы, кстати, были Татьянами. И все мы, будучи Таньками, эти его шалости прощали.

Приехав в магазин, он мог запросто ввалиться в мой кабинет, открыв дверь чуть ли не ногой и нахально заявить: «Все, хватит ерундой заниматься, бросай свои бумажки. Чаю налей, устал я….»

Как-то летом, в страшную жару ( а никаких кондиционеров тогда, естественно, не было), чувствуя себя в прямом смысле слова сварившейся и умирающей от духоты, я сидела перед малюсеньким полудохлым вентилятором, гоняющим горячий воздух, пытаясь как-то собрать в кучу расплавленные мозги и сосредоточиться на работе. В кабинет, как всегда, без какого-либо выражения почтения и соблюдения субординации, ввалился Валерка и окинув меня фамильярно-нахальным взглядом заявил: «Ты чего сегодня такая страшненькая? Даже не накрашенная. Ты случайно не беременная?» Орать на наглого хама и даже огрызаться сил не было. Да и сердиться, возмущаться и пытаться «перевоспитывать» было бесполезно. Валеру можно было либо воспринимать таким, какой он есть, либо вообще не воспринимать.

С Александром Сергеевичем у Валеры были довольно напряженные отношения. Директор не входил в число симпатичных ему людей, а скорее даже, относился к тем, кто пользовался у Валеры «глубоким» неуважением. О причинах он не рассказывал, но судя по всему, неприязненное чувство возникло не на пустом месте. Валерка тоже не входил в число любимчиков АС.. Да и, думаю, ревновал стареющий ловелас к той явной симпатии, которой пользовался хулиганистый водитель со стороны представительниц женского пола. В результате этой взаимной нелюбви, общались они, исключительно, по служебной необходимости, и чуть ли не сквозь зубы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.