Елена Нам
Почти ко(с)мические истории

© Е.В. Нам. Текст, 2021

© ООО ИД «Ганга». Оформление, издание, 2022

Человек без дна

Я всегда измеряла глубины,
Погружаясь на самое дно,
Искалечила юность, седины
Слишком рано легли на чело.

Говорят, что есть люди поверхностные и люди глубокие. Поначалу я наивно полагала, что отношусь к людям глубоким, вдумчивым, тонко чувствующим и страдающим от любого несовершенства. Мне думалось, что жизнь, конечно, сложна, но если выяснить меру своей глубины, то можно найти в ней свое место и приносить на этом месте максимальную пользу людям. Вооружившись мудрой мыслью парадоксального философа Гераклита «Познай самого себя, и ты познаешь мир», я зашагала тернистым путем самопознания. Насколько тернистым оказался этот путь, сейчас уже, пожалуй, неважно. Важно то, что однажды на этом пути меня настигло осознание, что я – человек без дна. Не могу сказать, что очень обрадовалась этому открытию, но поняла, что надо учиться с этим жить.

«Что значит быть человеком без дна?» – спросите вы.

Сейчас постараюсь объяснить.

Однажды в детстве мы с братом купались в озере. Озеро было небольшое, а может быть, это было вовсе и не озеро, а какая-нибудь запруда или что-то вроде этого. Водоем был неглубокий, достаточно мутный, с ровным илистым дном. Но в одном месте мы нащупали ногами странный провал, который был диаметром не больше метра и при этом уходил куда-то очень глубоко вниз. Нам захотелось измерить глубину этого провала, и мы стали по очереди погружаться в его недра, стараясь достать ногами до дна. Помнится, мы даже устроили что-то вроде соревнования, главным призом которого стало заветное прикосновение к вязкой илистой почве.

Ни мне, ни моему брату так и не удалось получить этот заветный приз. Но на всю жизнь я запомнила ощущение погружения, когда уходишь все глубже и глубже. Кажется, что достаточно еще одного небольшого усилия, и ты, наконец, почувствуешь почву под ногами. Еще одно усилие, еще одно и еще – и вдруг на тебя жаркой волной накатывает жуткий страх. Ты не боишься, что тебе не хватит воздуха или сил, чтобы подняться на поверхность. Ты просто боишься, что бездна поглотит тебя, схватит в свои цепкие объятия и уже никогда не выпустит наружу.

Прошло много лет, и у меня появилось стойкое подозрение, что у того провала вообще не было дна. Глубины водоема из моего детства позже разверзлись передо мной бездною космоса и стали недрами одной из черных дыр, существующих за гранью пространства и времени. Глядя в звездное небо, я стала видеть там свое отражение, гораздо более родное и близкое, чем то, что предлагало мне зеркало в прихожей. Может быть, вы еще не знаете, тогда я открою вам это как свою тайну – все зеркала бессовестно врут. Они прячут от нас в складках своих блестящих поверхностей бездонные глубины бытия.

Человеку без дна очень трудно жить. Он задыхается в любом ограниченном или замкнутом пространстве, страдает клаустрофобией или просто хочет выйти оттуда, где находится. Очень часто он хочет бросить школу, университет, уйти с работы, которая, как правило, быстро надоедает, уехать из города, в котором живет, или просто выйти из окна, то есть навсегда покинуть эту слишком поверхностную жизнь.

А еще человек без дна – это созерцатель. Он способен улавливать бездонную суть бытия в неприступности горных вершин, упирающихся в небо, в бескрайности морского пространства, манящего тихим шепотом волн, или в безмолвии звездного неба, дарующего покой. Но самое главное – он может слышать внутреннюю тишину и ощущать наполненную этой тишиной пустоту, окликающую его своим безмолвием.

Каждый день я жду вестей из бездны. Я уже давно люблю ее и совсем не боюсь. Иногда я тоскую на поверхности, но точно знаю, что глубины бытия уже ждут меня. Любой человек – это существо без дна. Просто каждый из нас выбирает свою меру погружения. А может быть, ее назначает нам сама бездна.

Судьба Елены Ивановны Тыковки

1

Елена Ивановна Тыковка не любила рано вставать. Была она женщиной одинокой, давшей отставку двум мужьям и, к сожалению, не родившей ни одного ребенка. Первый муж, с которым она прожила два года, был просто недоразумением томного девичества. Второй муж наградил ее оригинальной фамилией и продержался в тесных узах брака с ней целых семь лет. Был он человеком мягким, покладистым и незлобивым, чем первые два года умилял, а последующие пять лет ужасно раздражал Елену Ивановну. После двух неудачных попыток обрести счастье в личной жизни она решила: «Семейная жизнь не для меня». И… погрузилась в мир книг.

Однажды утром Елена Ивановна, как обычно, проснулась в 6.45 утра, чтобы идти на работу. 15 минут выполняли роль подушки безопасности, которая позволяла более или менее плавно и без больших потерь переходить из горизонтального положения в вертикальное. Вертикальность накладывает на человека большую ответственность, а значит и смена положений в пространстве – дело очень важное и в то же время деликатное. В то утро подушка безопасности не сработала. Елена Ивановна открыла глаза и, как обычно, обвела сонным взглядом свою комнату, чтобы убедиться в незыблемости существующего порядка вещей.

Комната состояла из кровати, письменного стола, одного книжного и одного платяного шкафа и в целом имела спартанский вид. Взгляд постепенно добрался до письменного стола: прямо на крышке ноутбука стоял странный предмет, который никогда ранее не пересекал ни границ вышеописанного помещения, ни пределов всей квартиры. Елена Ивановна не была склонна к рассеянности, любила порядок, обладала достаточно острым умом и точно знала, что входная дверь на ночь была заперта на два замка. Будучи женщиной ответственной, она моментально совершила пространственную метаморфозу.

Предмет имел сферическую форму, слегка приплюснутую сверху и снизу, и не имел аналогов в той предметной реальности, где проживала свою жизнь Елена Ивановна. Тщательная проверка показала, что проникновение извне было исключено. Первая мысль, которая посетила мозг полусонной женщины, была следующая: «Это вторжение инопланетной цивилизации».

Главной и, пожалуй, единственной страстью Елены Ивановны были книги. Их внешний вид, запах, шершавая или гладкая поверхность, тихий шелест переворачиваемых страниц – все это вызывало в ней физическую радость в виде внутренних вибраций, сопоставимых разве что с религиозным трепетом при виде святых мощей. Может быть, поэтому она работала библиотекарем и была уверена, что с выбором профессии не ошиблась. Читала она много, увлеченно, но особенно любила научную фантастику, и отчасти поэтому считала себя женщиной здравомыслящей. Когда чары Морфея окончательно рассеялись, мысль об инопланетном вторжении стала сначала самой реалистичной, потом – единственно возможной и, наконец, была принята как аксиома, не требующая доказательств в силу своей очевидности.

Предмет был слегка шершавым, приятным на ощупь, достаточно упругим и, по-видимому, был изготовлен из какого-то полимерного материала. При прикосновении он издавал странные звуки, тембр, высота и громкость которых менялись в зависимости от силы и характера нажатия. Елена Ивановна чувствовала, как через ее ладони проходят невидимые, но ощутимые энергетические потоки, устанавливается какая-то космическая связь, и поэтому быстро уверилась, что инопланетные существа уже вступили с ней в контакт.

Елена Ивановна работала в районной библиотеке, до которой всегда добиралась пешком. Каждый день, идя на работу или возвращаясь домой, она шла одной и той же дорогой и была уверена, что таким образом предотвращает возможное вторжение хаоса в свою жизнь. Уверенно шагая по проторенному пути, она могла погрузиться в мир своих мыслей и не отвлекаться на окружающий пейзаж. Очень часто мысли, как изголодавшиеся псы, крутились вокруг такого вопроса: «Моя жизнь удалась или я все-таки неудачница?» На самом деле вопросы задавал некий неуверенный в себе, сомневающийся субъект, одним словом «двойник-пессимист». Ответы всегда были разные, Елена Ивановна изощрялась, как только могла, чтобы поставить на место назойливого собеседника, например:

«Разве я неудачница? Я никогда не плыву по течению. Я сама создала свою жизнь и сделала ее именно такой, какой хотела сделать».

«Я люблю свою работу. Я работаю среди книг, и книги – это мое призвание. Я помогаю людям приобщаться к хорошей литературе, часто советую, что им лучше почитать, фактически занимаюсь просветительской деятельностью. Это очень благородно, возвышенно и совершенно лишено эгоизма и тяги к стяжательству».

«Да, я не замужем и у меня нет детей. Значит мое предназначение не в этом. Не всем же вить семейные гнезда и погружаться в рутину семейного быта. Зато я принадлежу только себе, я самодостаточна и независима».

В общем, Елена Ивановна неизменно выходила победителем в этих мысленных баталиях, буквально уничтожая своего оппонента неопровержимой силой аргументов.

На работе с ней случилась одна неприятность. Она не обнаружила в своей сумочке губную помаду. Забыть дома она ее не могла, это было исключено. «Значит потеряла где-то по дороге», – подумала она и немного расстроилась. Елена Ивановна всегда пользовалась одной и той же помадой, а точнее помадой определенного тона, полагая, что он в наибольшей степени подходит под цвет ее лица, подчеркивает печальную глубину ее глаз и в целом создает образ мудрой, видавшей виды женщины. Другой косметикой она не пользовалась. «К черту!» – вдруг пронеслось у нее в голове. По всей видимости, этот странный мысленный возглас означал, что инопланетных существ вряд ли заинтересует цвет ее помады, поэтому и беспокоиться об этом не стоит.

Рабочий день тянулся очень долго, посетители ужасно раздражали, а мысли, которые Елена Ивановна тщетно пыталась спрятать от себя самой, предательски лезли наружу. Постепенно они заполнили все сознание и, наконец, окончательно смели своим натиском так долго и тщательно возводимую плотину благоразумия.

«Почему же инопланетные существа выбрали для контактов именно меня? По всей видимости, я чем-то их заинтересовала».

«Я умная женщина, много читаю, и смогу им передать самые разные, интересные сведения о нашей цивилизации».

«Я даже могла бы писать целые книги и рассказывать в них о достижениях человечества, о боли, страхах и разочарованиях человека на пути к совершенству».

«Мне только нужно будет овладеть языком инопланетян, и я стану посредником в межпланетных контактах. Это великая миссия, и я с честью выполню ее».

«Я всегда смутно предчувствовала, что жизнь готовит меня к чему-то большему, чем скучное и, в общем-то, никому не нужное сидение в библиотеке, из-за которого я скоро покроюсь плесенью».

Поток мыслей, захлестнувший воспаленный мозг Елены Ивановны, было уже не остановить. К концу рабочего дня прежний мир жалкой кучкой обломков лежал у ее ног. Она перешагнула ее с видом Суворова, только что совершившего переход через Альпы, и отправилась домой. По дороге с ней случилась еще одна неприятность. Улица, по которой она ходила каждый день, оказалась перекрытой, там начались масштабные ремонтные работы, поэтому пришлось идти в обход. Но даже это уже никак не могло выбить Елену Ивановну из колеи. Уверенно оседлав коня своего воображения, она галопом помчалась навстречу своей судьбе, то есть домой.

Впрочем, странного предмета у себя на столе она не обнаружила.

2

На следующее утро нужно было как-то возвращать свою жизнь из руин. Первым делом Елена Ивановна отправилась в магазин за новой, а точнее за той же самой, помадой, полагая, что таким образом лучше всего начинать восстановление рухнувшего мира. Ей вновь, как и вчера, пришлось идти другой дорогой, но путь показался ужасно длинным, а окружающее пространство неуютным и даже каким-то враждебным. Вдруг из-за кустов выбежал маленький рыжий котенок. Он остановился у ног Елены Ивановны и посмотрел на нее пронзительным жалобным взглядом, сопровождая его не менее пронзительным, западающим прямо в душу мяуканьем. Сердце женщины, утомленной вчерашними неурядицами, дрогнуло.

Елена Ивановна никогда не допускала даже мысли о том, чтобы завести домашнее животное. Оно требовало много внимания, доставляло множество разных хлопот и, самое главное, – могло не оправдать связанных с ним ожиданий. В общем, больше всего в жизни она боялась разочарований, неоправданных надежд и несбывшихся мечтаний, поэтому предпочитала ничего не ждать от жизни и надеяться только на себя. Попав в теплые руки, котенок сразу же успокоился, блаженно замурлыкал и, по всей видимости, почувствовал себя абсолютно счастливым.

Удивительным образом его состояние передалось и Елене Ивановне. Она вдруг ощутила умиротворение и покой, удивительную легкость бытия и нелепую суетность всех своих мыслей и переживаний. Погрузившись в блаженную негу, она потерялась в пространстве и времени, нисколько об этом ни жалея…Совершенно неожиданным образом к ней подошел незнакомый мужчина и взволнованным голосом сказал: «Господи, вот ты где!». «Я?» – испуганно пискнула Елена Ивановна, совершенно не ожидавшая такого поворота событий. «Да нет же, я об этом маленьком чудике, который сбежал вчера из дома. Все утро его ищу, с ног сбился». Мужчина взял котенка из рук еще пребывающей в блаженном состоянии женщины и бросил на нее рассеянный взгляд.

Однако рассеянность быстро сменилась сосредоточенностью. Он смотрел на нее долго и пристально, и Елена Ивановна стала подозревать, что отсутствие помады и присутствие так страстно мурлыкающего рыжего существа придали ей очень глупый вид. На глазах у мужчины выступили слезы. Он произнес всего одну фразу: «Я нашел то, что так долго искал».

3

Иногда бывает так, что мы никак не можем встретиться со своим счастьем, со своей судьбой. Как будто блуждаем по разным дорогам, мы и наше счастье, и эти дороги никак не пересекаются в нужный момент в нужной точке пространства. Боль от этого несовпадения бывает слишком сильна, и мы замещаем нашу судьбу другой, более или менее приемлемой для нас жизнью, проживая ее как единственно возможную.

Елена Ивановна Тыковка встает в 9 часов утра, пишет замечательные книги, живет с любимым мужчиной, воспитывает 2-х детей и очень любит домашних животных. Она не ходит одной и той же дорогой, пользуется разными помадами и никогда не задается вопросом, считает ли она себя неудачницей.

PS. Муж Елены Ивановны, Евгений Николаевич, всю жизнь проработал в секретной лаборатории и никогда не рассказывал о том, чем он занимается. Спустя много лет, когда они оба уже были пенсионерами, лабораторию рассекретили, и он предложил жене сходить туда на экскурсию. По дороге Евгений Николаевич рассказал, что всю жизнь посвятил разработке, а затем усовершенствованию прибора, который он назвал «генератором смыслов».

Кода они вошли в лабораторию, на столе стоял тот самый предмет, который однажды таинственным образом появился в комнате Елены Ивановны, также таинственно исчез и при этом навсегда изменил ее судьбу.

Елена Ивановна заплакала.

В то памятное утро Евгений Николаевич проснулся рано, и в голову ему пришла совершенно неожиданная и при этом почти гениальная идея создания прибора, способного генерировать смыслы, собирая их из разных пространственно-временных сред. Эта идея полностью поглотила его, поэтому он был очень рассеян и, открывая входную дверь, чтобы идти на работу, не заметил, как маленький котенок прошмыгнул у него между ног.

Мое пионерское детство

Где же ты, мое пионерское детство?

Отзвучало бодрым барабанным боем и призывными сигналами горна, тихим шорохом накрахмаленных воротничков и громким стуком сандалий по расчерченному мелом асфальту. Отрапортовало девизами и речевками, отболело синяками и ссадинами, отстрадало слезами и обидами и исчезло, оставив рубцами на сердце следы неугомонной памяти. И я чувствую его незримое присутствие в складках кумачовых полотен, в золотистых отсветах костров и в радостных возгласах уверенно шлепающей по лужам детворы. Я многое прощаю своему детству, потому что беззаветно и безусловно люблю его, принимая таким, какое оно есть.

Детство не живет в ожидании чуда, оно творит его каждый день, даже не замечая этого. Это особая магия – магия детства. Вот я бегу. Не потому, что понимаю, что надо укреплять свое здоровье, быть сильной и выносливой, а просто потому, что очень хочу бежать, ощущать радость движения, бежать так, чтобы ветер свистел в ушах. Я чувствую, что каждая частичка моего существа солидарна с моим желанием, и эта солидарность выливается в удивительную слаженность и даже единство мышц, сухожилий, желаний, эмоций и мыслей. И мне точно известно, что все это и есть «Я», без вопросов, сомнений и терзаний. Я просто бегу.

Мне неведом страх высоты. Я бесстрашно прыгаю с самых высоких крыш, и не потому, что хочу выглядеть более ловкой и смелой, чем те, кто рядом со мной. Просто чем выше я поднимаюсь, тем дольше переживаю состояние особого перемещения в пространстве, состояние полета, от которого замирает сердце и захватывает дух. Спустя много лет мне довелось прочитать одну умную статью о том, что детские косточки еще очень подвижны, поэтому прыжки с высоты опасны для детей, они деформируют позвоночник, таз и потом выливаются в тяжелые формы сколиозов и остеохондрозов. Как взрослый и здравомыслящий человек я вполне принимаю эту научную позицию. Но в глубине своего существа я знаю, как все «работает» на самом деле. Если я не испытываю страха, неуверенности или желания выделиться, то не могу причинить себе никакого вреда. И не нужно понимать, почему все происходит именно так. Это просто магия детства.

Мы с братом идем на рыбалку. Мы уже хорошо знаем, как это делается. Нам лет 10 на двоих. Мы двойняшки, поэтому делите поровну. Так вот, главное чтобы была палка, к которой привязана веревочка. И если эту веревочку опустить в более или менее большой резервуар с водой, то обязательно поймаешь рыбку. Главное – не забывать приговаривать при этом: «Ловись, рыбка, большая и малая, ловись, рыбка, большая и малая, ловись, рыбка, большая и малая и т. д.». И совсем неважно, что водоем, в котором мы решили ловить свою удачу, – это арык, предназначенный для орошения поля, на котором посажен лук.

Мы хотим вырастить яблоню. Мы точно знаем, как это делается. Нужно съесть самое вкусное яблоко, вырыть небольшую ямку, положить в нее семечку, присыпать ее землей, полить водой и ждать появления яблоневого дерева. Ожидание в 15 минут превращается для нас почти в вечность, которой уж точно должно хватить на то, чтобы семя дало росток, а росток вырос в настоящее дерево и дал плоды.

Некоторые люди скажут, что мы были глупыми детьми, не понимающими элементарных закономерностей и правил нашего мира. Я отвечу, что это вы – глупые взрослые, не понимающие закономерностей, которые правят в мире детства. Ведь мы с братом прекрасно знали, что дерево растет долго, а рыбку нужно ловить на какую-то приманку. Но мы ощущали присутствие волшебства, которое сделает все так, как хочется нам. Это похоже на непоколебимую веру ребенка в деда Мороза, несмотря на то что каждый год он приходит накануне праздника и из-под полы его необъятного халата предательски выглядывают очень знакомые штаны дяди Бори – лучшего друга семьи. Если когда-нибудь мы разгадаем магию детства или хотя бы просто поверим в нее, вот тогда мы станем по-настоящему взрослыми.

Мне лет девять-десять. Сегодня особенный день – день Ивана Купалы – 7 июля. Вся детвора высыпала на улицу, кто с ведерком, кто с бутылкой, а кто-то просто с полиэтиленовым пакетом, наполненным водой. В общем, каждый прихватил то, что было под рукой, и примчался, чтобы поучаствовать в этом поистине феерическом действе. Я бегу с бутылкой в руках, мое сердце переполняет радость, ведь сейчас можно шалить, резвиться, бегать без страха, что тебя отругают, наложат запрет или просто проводят неодобрительным взглядом. Вдруг кто-то, кто старше и сильнее меня, подбегает сзади, толкает меня в спину, затем выхватывает из рук бутылку, и тем самым навсегда выталкивает меня из волшебного мира детства в жесткий и безжалостный мир, где безраздельно правят взрослые.

Я начинаю понимать одну вещь: есть два мира. Один мир принадлежит только мне, его нужно хорошенько спрятать, чтобы никто-никто о нем не узнал и не смог навредить мне. Это особый магический прием. О нем знают только дети. Если скрыть от взрослых, кто ты есть на самом деле, они не смогут причинить тебе боль и разрушить твой мир. Другой мир принадлежит взрослым и тем детям, которые без всяких условий приняли правила этого мира. Нужно сделать вид, что ты тоже принимаешь эти правила. Тогда взрослые подумают, что ты «хороший», «правильный» ребенок, перестанут докучать тебе своими нравоучениями и оставят тебя в покое.

В общем, нужно выдать себя за другого, а себя настоящего спрятать от всех. Это как игра в прятки, только спрятался от всех один, а нашли кого-то другого, и никто не заметил подмены. Наивные взрослые могут что-то заподозрить и даже поделиться своими подозрениями с другими взрослыми. «Моего ребенка как будто подменили», – могут сказать они, даже не догадываясь, что слово «как будто» в этой фразе совершенно лишнее.

В третьем классе мне повязали на шею красный галстук, сказали произнести клятву и приняли в пионеры. У пионерского детства есть две стороны: светлая и темная (теневая), фасад и задворки. Я предпочитала обитать в тени на задворках, там всегда было теплее и уютнее. Кроме того, представители светлой стороны – отличники и общественники, занимающие активную жизненную позицию и неравнодушные к судьбам нашей Родины – были для меня ужасно скучны, занудливы и неинтересны. Конечно же, человек никогда не уходит в тень просто так. Сначала я тоже любила свет и очень хотела быть на виду: была отличницей, физоргом, политинформатором. Но однажды поняла, что правда жизни всегда прячется за фасадом. А поскольку полностью ускользнуть от общественной активности было невозможно, то я заняла скромную должность классного озеленителя и со спокойной совестью ушла в тень.

Зато можно было зайти в кинотеатр по билету, потом после окончания сеанса спрятаться между сиденьями, подождать, пока начнут запускать новых посетителей, сесть, как ни в чем не бывало, на свободное место и посмотреть еще раз то же самое кино. Если очень захочется, можно было повторить этот трюк несколько раз. Можно было прийти в бассейн с учителем физкультуры, поплавать 45 минут, потом глубоко нырнуть, вынырнуть на другой дорожке, затеряться среди мирно плавающих людей и кайфануть как минимум еще 45 минут. В самом худшем случае тебя могли поймать и о твоем совсем не пионерском поведении сообщить в школу. Тебя мог вызвать директор, воззвать к твоей пионерской совести и объявить тебе выговор. Но, если ты принадлежишь теневой стороне, то тебе это никак не может навредить, наоборот, заряжает энергией и становится стимулом для новых действий.

«Это же форменное хулиганство», – могут сказать серьезные и очень озабоченные моим моральным обликом взрослые, даже не подозревающие, что о самых «хулиганских» моих выходках им ничего не известно. На это я отвечу: «Для ребенка иногда это единственная возможность свободно дышать или просто чувствовать себя живым в мире, где все подчинено жестким правилам, придуманным взрослыми. Нарушая эти правила, он ощущает, что его еще не окончательно замуровали и у него остался шанс на спасение».

Пионерский лагерь. Поскольку я была спортсменкой, меня выбрали для участия в межлагерной спартакиаде. А поскольку я была маленького роста, меня двенадцатилетнюю решили выдать за девятилетнюю. Очень хорошо помню свои ощущения: я бегу и с легкостью обгоняю своих «сверстников», которые ниже меня на полголовы. В первый и последний раз мне пришлось возвышаться над кем бы то ни было. Мне совсем не понравился этот опыт, и я благодарю Бога за то, что Он наградил меня маленьким ростом и начисто лишил «комплекса Наполеона».

Пятый класс. Столько скучных и неинтересных уроков, что можно умереть с тоски. Почему мы должны слушать то, что нам совсем не нужно? Да и учителя в большинстве своем оказались не очень состоятельными по части разжигания той искры любопытства, которая должна быть в глазах у каждого ребенка. Скорее наоборот, их стараниями она уже безнадежно и безвозвратно погасла. «С этим же нужно что-то делать, так нельзя жить»! – я предлагаю демонстративно сбежать с урока биологии, навевающего на всех особо серую скуку. Сначала все радостно поддерживают эту идею, конечно же, кроме самых активных представителей светлой стороны. Но когда звенит звонок на урок, в класс плетутся даже самые прожженные двоечники. В итоге с урока ушли два или три человека, точнее не помню, по крайней мере, мне очень хочется верить, что я была не одна.

«Если тебе очень скучно, можно уйти с урока потихоньку, придумать какую-то вескую причину или попросить маму написать записку о том, что сильно болела голова или живот», – подумает кто-то. Но ведь это совсем не то! Тем самым ты негласно поддерживаешь существующий порядок вещей, а значит соглашаешься жить в нем.

На следующий день, конечно же, был нелицеприятный разговор с классным руководителем, учительница биологии поставила «двойку» в журнал, и за четверть по биологии у меня вышла «четверка». После того памятного случая я уже больше никогда не была отличницей, о чем ни разу не пожалела. Кроме этого, я поняла еще одну вещь: мир взрослых очень прочный, его не так-то просто «продавить». Но однажды обязательно нужно будет это сделать.

Я не стала вступать в комсомол, прекрасно понимая, что совсем не хочу играть в игры, придуманные для нас взрослыми. Входя в широкие врата юности, я повторяла самой себе, словно заклинание, одну мысль: «Не забудь переживаний и ощущений своего детства». Я не понимала, зачем мне это нужно, но твердо знала, что если предам его, то навсегда потеряю себя. Мне удалось разгадать магию своего детства и расколдовать свою жизнь. На это ушло почти сорок лет. Я снова поверила в себя, в то, что нет ничего невозможного и что мы не заложники этой жизни, а ее творцы.

Сашенька

1

Разве кто-нибудь учит нас тому, как нужно любить? И разве можно этому научить? Мы осваиваем эту науку интуитивно, на ощупь, путем проб и ошибок. Словом, нас учит этому сама жизнь.

Можно сказать, что Сашенька вытянула счастливый билет. Ей посчастливилось родиться в благополучной, материально обеспеченной и морально устойчивой семье. Мама была бухгалтером, а папа – главным инженером на каком-то очень важном для города предприятии. Новорожденную дочку они принесли в благоустроенную 3-комнатную квартиру, где одна из комнат сразу же и безоговорочно была выделена под детскую. Родители очень любили своего единственного ребенка, но не баловали, поскольку справедливо полагали, что в воспитании нужна строгость, которая позволяет четко очертить допустимые границы поведения.

Вопрос о том, что такое любовь и в чем ее тайный смысл, начал занимать Сашеньку не слишком рано, лет в 10. Она вдруг стала представлять себе, что когда-то ей придется лежать в одной кровати с каким-то мужчиной, есть с ним за одним столом и даже… целоваться. Сама мысль об этом была такой странной, пугающей и почти такой же запредельной, как мысль о смерти. Поэтому Сашенька предпочитала зажмуривать глаза, с головой зарываться под одеяло и не шевелиться, в ожидании того, что наваждение покинет ее и больше никогда не вернется.

Классе в пятом Сашины подружки начали влюбляться. После уроков обычно собиралась команда – человек шесть девчонок, прошедших вместе огонь и воду, а точнее вылазки на крыши домов и в подвалы, карабканье на заборы и деревья, выслеживание подозрительных личностей и т. д. Однако Саша стала замечать, что вектор интересов постепенно, но неуклонно стал смещаться в другую сторону. Подружки все чаще предпочитали делиться друг с другом своими девичьими секретами. Самая близкая Сашина подруга Юля влюбилась в одноклассника Костю. Все свои сомнения и терзания по этому поводу она, как великую тайну, доверяла Сашиным ушам, даже не подозревая, что ее лучшая подруга уже ужасно устала от всех любовных историй, навевающих на нее только скуку и тоску по веселым и беззаботным временам дворового детства.

В восьмом классе в Сашу влюбился почти бессловесный одноклассник Толик. Саша не считала себя красавицей, однако ее почти сформировавшаяся фигура была очень ладно скроена, густые темные волосы придавали особую глубину ее зеленым глазам, а полноватые губы были очень даже очаровательным проявлением вольно расцветающей юности. В своих ухаживаниях Толик избрал самую неблагодарную тактику – тактику молчаливого оруженосца, а точнее ранценосца. Эта модель поведения изначально обречена на поражение, но она позволяет хоть как-то выразить свои чувства, и поэтому к ней неизменно прибегают самые застенчивые мальчики, с трудом пробивающие себе дорогу в юность.

Вольнолюбивая Саша не жаловала пораженцев, но Толика не прогоняла, позволяя следовать за собой немою тенью, которой не разрешалось вмешиваться в девичьи разговоры и просто вступать в любой контакт с предметом своего обожания. Впрочем, Толика такое положение вещей вполне устраивало потому, что любое речевое усилие давалось ему с трудом и вариант молчаливого присутствия был для него наименее болезненным и затратным.

Однако постепенно, во многом благодаря настойчивой и бессловесной преданности Толика, Саша стала ощущать новое, неведомое ранее, но уверенно просыпающееся в ней чувство. А точнее, предчувствие. Это было предчувствие чего-то очень важного, может быть самого важного в жизни, чего-то настолько прекрасного и вместе с тем неуловимого, что казалось, будто это «что-то» не имеет и не может иметь ничего общего с окружающей реальностью. Саша стала очень рассеянной, задумчивой и полюбила уединение. Она могла подолгу смотреть в окно, бродить по улицам или просто лежать дома, глядя в потолок. Мир, в котором она жила прежде, стал скучным и слишком пресным, а в сердце поселилось ожидание. Это было ожидание любви.

Подруги стали подозревать, что Саша влюбилась, но не хочет доверять им своих сердечных тайн. Поэтому постепенно они стали отдаляться от нее, чем нисколько не расстроили свою давнюю, но отвергнутую подругу. Ведь она понимала, что ее чувство не подлежит ни разглашению, ни тем более обсуждению, и вообще вряд ли может быть выражено каким-либо способом. А еще она смутно догадывалась, что через него к ней приблизилась великая тайна бытия, запечатывающая уста и разверзающая душу для страдания.

2

Александра окончила школу с серебряной медалью, с легкостью поступила в университет на биолого-почвенный факультет и с головой погрузилась в студенческую жизнь. Учеба никогда не доставляла ей хлопот, а все свое свободное время она проводила с новыми друзьями, распахнувшими для нее мир беззаботной и вместе с тем жадной до новых открытий молодости.

С утра она убегала на занятия, обедала в университетской столовой, потом отправлялась в библиотеку, где прилежно и не без интереса готовилась к предстоящим семинарам и практикам. А по вечерам гуляла в веселой компании по улицам, пела песни под гитару в маленькой комнатке студенческого общежития или же просто «зажигала» где-нибудь, где играла музыка и можно было танцевать. Родительский дом превратился во временное пристанище, место для ночлега и короткой передышки, откуда на следующее утро можно было с новыми силами броситься в бурлящий водоворот впечатлений и событий.

На 3 курсе появился новый предмет – «Орнитология». Александра многого ждала от этой учебной дисциплины, планировала писать в ее рамках диплом и, возможно, в дальнейшем строить на ее основе свою научную карьеру. Вместе с орнитологией в жизнь Александры вошел и новый преподаватель – молодой, перспективный, умный и в целом интересный Виталий Алексеевич.

В аудиторию он зашел очень просто, по-свойски. Не встал за кафедру, а лишь слегка оперся телом и руками о стол и начал читать свою первую лекцию. В нем не было никакой нарочитости, никакого академизма, только естественность и непринужденность в каждом движении, в каждом слове. Он как будто позаимствовал эту легкость бытия у птиц, парящих в небе. В этот самый момент сердце Александры, притаившееся на время, замершее в ожидании чуда, вдруг проснулось и робко, но бескомпромиссно прошептало: «Это он!»

Любовь вошла в этот мир, воплотилась, соединила мечты и реальность, открыла темницу измученной души и выпустила на свободу все самое сокровенное и бесценное. Александра посещала все занятия любимого преподавателя, неизменно садилась на последнюю парту и, затаив дыхание, внимала, словно речам оракула, рассказам о гнездовании, кольцевании и сезонных миграциях наших пернатых собратьев.

В конце семестра она набралась решимости и подошла к Виталию Алексеевичу с просьбой стать ее научным руководителем. Своим живым умом, смелостью суждений и чувством собственного достоинства новая студентка заинтересовала преподавателя, умевшего ценить эти качества в людях. Сначала он просто приглядывался к ней, а затем стал обращать на нее все более и более пристальное внимание.

Летом Виталий Алексеевич повез на учебную практику группу студентов, среди которых, конечно же, была и Александра. Именно там, среди широких просторов хакасских степей, начался их бурный роман. Все, что происходило тогда, было как во сне или как в самых головокружительных любовных историях: бессонные ночи, пылкие признания в серебристых отблесках лунного света, молчаливые вздохи и многозначительные взгляды в предательски ярком свете нового дня.

Александра была абсолютно счастлива и уже рисовала себе радужные картины своей дальнейшей жизни. И эта жизнь представлялась ей в виде длинной и широкой дороги, по которой она и Виталий Алексеевич – Виталик – шли, взявшись за руки. Ей казалось, что их союз будет нерушимым, ведь они не просто любили друг друга, но должны были стать еще и единомышленниками в подвижническом труде во благо науки.

После возвращения с практики Виталик признался, что женат и у него есть трехлетняя дочь. При этом он поклялся, что это никак не сможет повлиять на его чувства, просто ему нужно время, чтобы разобраться в себе, в этой ситуации и, наконец, собраться с духом, чтобы объясниться с женой. Александра почувствовала, что летит в какую-то пропасть и ей не за что зацепиться, чтобы остановить свое падение.

«Настоящая любовь требует жертв, она проверяет крепость наших отношений, а значит нужно идти до конца, через все возможные испытания», – так говорила она самой себе, чувствуя, что ее любовь становится еще более сильной, вместе с тем приобретая новые оттенки – оттенки боли и страдания. Иногда боль становилась непереносимой, она сжимала все ее существо, и казалось, что от нее уже не будет спасения. Но в те минуты, когда Виталик брал ее за руку и шептал слова о том, что она – единственная и самая дорогая для него, все мгновенно менялось. Казалось, что весь мир безмолвно хранит и оберегает их тайну, что любовь всегда права и благословенна Богом, она возносит на самые вершины бытия и лечит все душевные раны.

Виталик попросил сделать все возможное, чтобы их чувства остались вне поля зрения окружающих. Встречаться они могли только украдкой, жили, постоянно оглядываясь и делая вид, что их связывают только деловые отношения. Александру больше всего угнетала эта ложь, эта фальшивая жизнь напоказ и сама необходимость скрывать то, что было настоящим и неподдельным и о чем хочется кричать всему миру. Кроме этого, постепенно она начала догадываться, что ее талантливый, умный и с легкостью идущий по жизни Виталик просто струсил, не выдержал свалившегося на него испытания и пытается спрятаться не от людей, а от самого себя.

Однажды утром она проснулась и явственно осознала, что не хочет жить. Просто не хочет вставать, умываться, пить чай и вообще делать что-либо, связанное с поддержанием жизнедеятельности организма. Она просто захотела, чтобы все в ней замерло и больше никогда не оживало. И вдруг вспомнилось то самое первое переживание из детства, когда любовь представилась ей в виде странного и даже ужасающего видения, очень напоминающего переживание по поводу смерти.

3

Александра Николаевна встала из-за стола, сложила аккуратной стопкой бумаги, с которыми только что работала, и выключила компьютер. Последние 20 лет сразу после работы она торопилась домой. Ноги сами несли ее туда, и она даже не представляла себе, что может быть как-то иначе. Дом был ее главной опорой, ее крепостью, за стенами которой она чувствовала себя спокойно и уверенно и в то же время отдыхала душой и телом, набиралась сил для нового рабочего дня.

Но в последнее время что-то изменилось, как будто отлаженный годами механизм вдруг начал давать сбой. Сегодня особенно сильно не хотелось идти домой, и Александра Николаевна просто побрела вдоль улицы, погрузившись в свои мысли. Ей вдруг припомнился стих, который она написала много лет назад и в котором были такие строки:

Поэзия любви всегда поет о смерти.
Мы продолжаем жить в безумной круговерти.

Она вспомнила, что написала его в тот день, когда осознала, что, только отрекшись от своей любви, сможет жить дальше. Тогда она решительно и бесповоротно сделала свой выбор: объяснилась с Виталиком, сменила научного руководителя, а спустя год вышла замуж за своего однокурсника, давно и безуспешно пытавшегося добиться ее расположения. Отношения с Виталиком длились около года, и это время стало для нее неким наваждением, ночным кошмаром, который наконец-то развеялся при свете дня и о котором она старалась не вспоминать.

На научной карьере пришлось поставить крест, но Александра Николаевна никогда не жалела об этом, найдя в семейной жизни благословенный отдых для измученной страданиями души. Двадцать лет она проработала в зоологическом музее, воспитала сына, в котором души не чаяла и который был очень похож на нее не только внешностью, но и чертами характера.

Гуляя вдоль городских улиц и совершенно не замечая окружающего шума, эта зрелая и вполне состоявшаяся женщина вспоминала самые прекрасные моменты своей семейной жизни: поездки к морю, походы в горы, пикники с друзьями и просто тихие семейные вечера с обсуждением событий прошедшего дня. И вдруг ее, как откровение, настигло неумолимое осознание того, что все это осталось в прошлом.

В сорок пять лет Александра Николаевна окончательно решила для себя, что любовь – это непостижимая тайна, которая не принадлежит этому миру, но жить без которой невозможно. Она развелась с мужем, оставила работу в музее и уехала куда-то, навсегда исчезнув из нашего поля зрения.

Голос

Однажды утром товарищ Веревкин проснулся как обычно в 7 утра, повернулся с левого бока на правый и увидел мирно посапывающую рядом с ним необъятную жену Ниночку. Он легонько толкнул ее в надежде, что она тут же проснется, встанет, запахнет полы своего парусообразного халата и быстрым шагом отправится на кухню готовить ему завтрак.

Ниночка любила поспать и подобного рода телодвижений не осуществляла, по крайней мере, последние лет пятнадцать. Но почему-то именно сегодня Веревкину очень захотелось, чтобы его окружили прежней заботой, вниманием и, как бы дерзко это ни прозвучало, даже любовью. Чуда не произошло, Ниночка была отгорожена от мира мощной броней жировых отложений и робкого прикосновения мужа даже не почувствовала.

Веревкин перевернулся на спину, полежал в таком положении пару минут, пытаясь понять причину внезапно охватившего его беспокойства, и вдруг явственно услышал голос, раздавшийся откуда-то из глубин его мозга: «Товарищ Веревкин, ваше поведение просто недопустимо»!

Веревкин, проверенный временем и товарищами ответственный партийный работник, член Партбюро завода режущих инструментов, воспринял голос как откровение свыше. Просто потому, что тембр и интонация голоса были очень похожи на голос товарища Покрышкина – первого секретаря горкома партии. Из тех же глубин донеслась еще одна не менее грозная фраза, произнесенная тем же голосом: «Предлагаю объявить товарищу Веревкину строгий выговор с занесением в личное дело».

Как будто небеса разверзлись над головой проверенного партийного работника, и он вспомнил все. Вспомнил, что сегодня ночью ему приснился самый страшный кошмар из всех когда-либо снившихся за те 50 лет, в течение которых он пребывал на этом свете.

Прежде всего, вспомнился очень длинный стол, стоявший в центре огромного зала с высокими потолками и странной лепниной на стенах и тянувшийся от одной стены к другой. Стол был покрыт кумачовым полотном, на котором красовалась нелепая вышивка в виде ромашек, скачущих кузнечиков и мирно порхающих бабочек. Вдоль стола с одной его стороны сидели незнакомые люди с недовольными лицами, одетые в ночные пижамы. Создавалось впечатление, что их только что подняли с постели и из всего своего гардероба они успели нацепить только зеленые галстуки и белые перчатки.

В зале горел очень яркий, ослепляющий свет. Веревкин даже на несколько мгновений зажмурил глаза. Когда он их снова открыл, то разглядел в центре стола товарища Покрышкина и даже немного успокоился. Однако первый секретарь выглядел, мягко говоря, странно. Он был одет в любимый Ниночкин розовый халат, под которым явственно вырисовывался массивный женский бюст. Волосы были накручены на бигуди, а на губах блестела помада отвратительного фиолетового цвета.

«Товарищи, – громогласно произнес первый секретарь горкома, – на повестке сегодняшнего заседания стоит один вопрос – недопустимое поведение нашего товарища по партии». Веревкин оглянулся вокруг и увидел, что он стоит у стены, словно Мальчиш-Кибальчиш перед расстрелом, и кроме него и сидящих за столом членов Президиума в зале никого нет.

А между тем голос, многократно усиливаемый акустикой огромного помещения, продолжал произносить свою обличительную речь: «Я говорю о товарище Веревкине, много лет скрывавшем от нас свою истинную сущность. Однако вчера из надежного источника в горком партии поступил тревожный сигнал. Оказывается, что вышеупомянутый товарищ ворует пирожки из партийной столовой, заставляет свою жену продавать их за углом и тем самым дискредитирует светлую память каждого коммуниста о великих вождях, указавших нам верный путь в светлое будущее».

В рядах Президиума пронесся возмущенный гул, однако товарищ Покрышкин поднял руку в знак того, что он еще не закончил. «Считаю, что поведение товарища Веревкина недопустимо, предлагаю объявить ему строгий выговор с занесением в личное дело и поставить перед обкомом вопрос об исключении из партии». При этом он с силой ударил кулаком по столу, вскочил на ноги, а из его фиолетового рта медленно выползла черная с белыми пятнами змея. Члены Президиума захлопали затянутыми в белые перчатки ладонями и стали бросать одобрительные реплики в адрес оратора.

На какое-то мгновение Веревкин потерял сознание, а потом обнаружил себя уже лежащим на полу с завязанными сзади руками. По его лицу ползла змея, и он ничего не мог сделать, чтобы избавиться от нее. Из самых недр его существа раздался истошный и нечленораздельный крик, настолько сильный, что кошмар, переносить который не было больше никакой возможности, оборвался.

Веревкин обвел комнату испуганным взглядом в поисках змеи, не обнаружил ее и почему-то заплакал. Он сам не мог понять причину своих слез, потому что не мог разгадать замысловатую аллегорию своего сна. Может быть, ему стало очень обидно за незаслуженно предъявленное обвинение или ужасно стыдно за тот облик, в котором он увидел своего старшего и очень авторитетного товарища. Но почему-то именно сейчас он вдруг остро почувствовал, что уже никогда не сможет вернуть свою прежнюю любовь к жене, потому что когда-то променял ее на преданность партии.

Эволюция

Что значит печаль одного человека
В масштабах великих и малых созвездий…

1

– Я очень голоден. Мое нутро не дает мне права на покой или хотя бы небольшую передышку. Я залег в кустах, прижавшись брюхом к земле, и наблюдаю, как моя жертва мирно пьет воду из ручья. У меня нет права на ошибку, и я знаю, что не допущу ее. Совсем скоро я буду нежиться в лучах заходящего солнца, наблюдая, как мои детеныши жадно раздирают еще не окрепшими, но уже очень острыми когтями и зубами мягкую и сочную плоть. Мое нутро будет довольно.

2

– Я – шаман Кыштебей из рода Чонор Алтай-кижи – шаман в 15 поколении. Мой дед был самым сильным шаманом в предгорьях Алтая. К нему обращались за помощью люди из самых дальних улусов, и он никому не отказывал. Говорят, что он мог излечивать от самых тяжелых болезней и воскрешал умерших в течение 3 дней после смерти.

Завтра в новолуние состоится великое жертвоприношение нашему верховному божеству – могущественному Ульгеню. Я отправлю ему самую дорогую жертву – необъезженную лошадь светлой масти. Я поставлю ее головой на восток, привяжу к каждой ноге по веревке, а на спину положу толстую, тяжелую жердь. Мои помощники будут растягивать ноги в разные стороны, а я буду придавливать жердь к земле, пока не сломаю спину. Я знаю, что чем дольше лошадь будет биться в мучениях, тем более желанной будет эта жертва для Ульгеня.

Затем я призову армию своих духов-помощников, оседлаю свой бубен и вознесусь на 12 небо к самому Ульгеню, чтобы узнать у него, принята ли моя жертва. Если он будет благосклонен, то благословит весь род, пошлет нам удачную охоту, богатый приплод для скота и плодовитость нашим женам, а также отвратит от нас болезни и стихийные бедствия. Мой род будет доволен.

3

– Я – Ах Кин – верховный жрец великого города Теотиуакан. Мне известна тайна происхождения мира. Однажды боги, среди которых были наши главные покровители – Тескатлипока и Кецалькоатль, собрались вместе, чтобы зажечь новое Солнце и насытить космос новыми силами. Боги завещали нам поддерживать существующий порядок вещей. Чтобы Солнце могло совершать свой каждодневный путь по небу, мы должны насыщать его человеческой кровью.

Третий день я очищаюсь, не принимая пищу и не притрагиваясь к женщине. Таково требование богов. Завтра состоится великий праздник. Со своими помощниками я пойду по тропе Мертвых к пирамиде Солнца. Мой народ будет со мной, ибо они должны видеть, как ради их благополучия я принесу великую жертву.

Один из плененных в бою воинов будет обнажен и выкрашен в синий цвет. Мы поднимемся на вершину пирамиды. Ровно в полдень мои помощники положат пленника спиной на камень, схватят его за руки и ноги, а палач-«након» возьмет каменный нож, выверенным движением руки нанесет удар в левую часть груди, выхватит еще живое сердце и передаст его мне в руки. Это сердце будет помещено в священный сосуд, и никто, даже я – великий жрец Ах-Кин, не сможет прикасаться к нему.

Сердце и кровь жертвы должны придать Солнцу новую силу, зажечь его энергией жизни, вернуть в наши души покой и дать надежду на безбедное существование в ближайшие годы. Растерзанный пленник обретет святость и отправится на небо. Мой народ будет доволен.

4

– Я – Ричард I Львиное Сердце – король Англии из династии Плантагенетов. Уже более ста лет весь христианский мир с болью в душе наблюдает за тем, как мусульмане попирают наши святыни. В 1071 г. турки-сельджуки завоевали Иерусалим. Став новыми хозяевами города, они подвергают поруганию наши храмы, ущемляют права христиан и чинят всевозможные препятствия христианским паломникам. Гроб Господень – главная наша святыня – оказался в руках мусульманских фанатиков, готовых на все, чтобы втоптать в грязь наши религиозные чувства.

Я тоже готов на все, чтобы прекратить страдания христианского мира. Месяц назад мои войска и войска французского короля Филиппа Августа захватили город Акру. Город капитулировал, и 2700 человек сдались нам в плен. Я знаю, что это сражение войдет в историю, ведь мы бесстрашно сражались во славу Господа. Но Саладин, султан Египта и Сирии, не желает принимать моих условий капитуляции, а значит, я должен предпринять самые решительные меры, чтобы заставить мусульман считаться с собой.

Я принял решение и уже не изменю его. Все пленники будут казнены завтра утром. Мои воины выведут их со связанными руками на поле под стенами Акры и, вооружившись мечами и копьями, будут резать и колоть до тех пор, пока последняя жертва не падет к их ногам. Весь христианский мир будет доволен.

5

– Я – начальник 1-го спецотдела НКВД СССР. 5 марта 1940 года Политбюро ЦК ВКП(б) по предложению народного комиссара внутренних дел Л. П. Берии приняло решение о рассмотрении в особом порядке дел польских военнопленных с применением к ним высшей меры наказания – расстрела.

Выполнение этого решения было возложено на меня и двоих моих товарищей, испытанных работников НКВД, неоднократно участвовавших в подобных спецоперациях. Дела были рассмотрены нами без вызова арестованных, без предъявления им обвинения и без постановления об окончании следствия и обвинительного заключения.

Находящиеся в лагерях польские военнопленные – это бывшие офицеры, помещики, жандармы и тюремщики. Они – наши классовые враги, преисполненные ненавистью к советскому строю. А значит, они должны стать жертвой нашего режима, беспощадного к угнетателям простого народа, необходимой жертвой на пути к светлому будущему.

На основе решений, вынесенных нашей «тройкой», в апреле-мае 1940 года будет расстреляно более 14 000 человек. Небольшими группами их будут вывозить в лес, где уже предварительно будут вырыты глубокие рвы. Каждого со связанными руками будут подводить ко рву, и каждому будут стрелять из пистолета в затылок. Я точно знаю, что все приказы НКВД будут неукоснительно выполнены. Весь мировой пролетариат будет доволен.

6

– Я – Каха Палун – президент Межгалактической ассоциации, приветствую вас, уважаемые участники 15 Конгресса нашей ассоциации. Хочу напомнить вам, что однажды, 15 космических лет назад, мы собрались с вами вместе и приняли решение о необходимости воплощения в жизнь тех идей, которые могут иметь большое значение для нас и наших потомков. Но сначала мы решили провести экспериментальную проверку их эффективности, выбрав для этого несколько опытных площадок в галактике Серебряная Река.

Балан Акаб – представитель галактики Воинов – предложил проверить свою идею зомбирования одноклеточных организмов, высадив их в атмосферу Красной планеты. Он выдвинул гипотезу, что таким путем можно заставить одноклеточных выполнять любые функции. Простота их биологической организации предполагает почти безграничные возможности для приспособления к условиям окружающей среды. А сам механизм зомбирования позволяет наделить их любой программой по изменению этой среды в нужном нам направлении.

Хун Ахпу с галактики Бессмертия выдвинул идею создания хаотичных систем. Он предложил поместить на Желтую планету искусственно сконструированные системы, имеющие разные направления течения времени: прямое, обратное, циклическое и спиралевидное. В соответствии с его гипотезой, такие системы, вступая во взаимодействие, способны порождать совершенно новые, неизвестные нам и, возможно, гибридные формы существования. Среди этих форм могут появиться такие, чье существование будет более эффективным, чем все, что мы можем наблюдать во Вселенной.

Я – Каха Палун с галактики Медузы – уже давно вынашивал идею эволюции, идею постепенного, но неуклонного движения к совершенству. Наблюдая красоту окружающих нас галактик, я захотел сделать нашу Вселенную еще более прекрасной. Свою идею я решил опробовать на Голубой планете, населив ее новой расой, чьи физические данные и разум были намеренно подстроены под идею эволюционного развития. Впоследствии эта новая раса сама назвала себя людьми, а планету – Землей. Сегодня пришло время подвести итоги моего эксперимента.

Согласно моей идее, эволюционное развитие среди людей станет возможным, если они будут претерпевать страдания. Стремление избавиться от страданий заставит их улучшать свою жизнь и создавать новые, более совершенные способы существования. Но истинную природу своих страданий они никогда не должны постигнуть, а значит они никогда не смогут узнать о нашем эксперименте. С болью в сердце должен признать, что он не дал тех результатов, на которые я рассчитывал. Исходная точка, от которой начался процесс эволюционного развития, оказалась самой совершенной из всего того, что удалось создать человечеству. Развиваясь и усложняя формы своей жизнедеятельности, оно все дальше и дальше уходит от совершенных форм.

Наше стремление кардинальным образом изменить существующий порядок вещей может закончиться для нас катастрофой. Я понимаю, что человечество стало печальной жертвой моей идеи. Но ведь только экспериментальным путем становится понятной несостоятельность или же, наоборот, обоснованность тех или иных наших гипотез. Вы можете выслушать отчеты других ораторов, я же предлагаю приступить к завершению экспериментальной программы и запустить процесс обратного течения времени в Галактике Серебряная Река. Решение принимать вам, уважаемые члены Межгалактической ассоциации, но, если вы не поддержите меня, я вынужден буду сложить с себя полномочия Президента.

Этими словами Каха Палун закончил свою речь и удалился. В его глазах была глубокая печаль.

Честь имею

1

Одному Богу известно, какая «нелегкая» занесла меня в уголовно-исполнительную систему, службе на благо которой я отдала тринадцать лет своей жизни. Парадоксальным образом именно в эти годы в мою жизнь вошли понятия «чести» и «достоинства». Вошли потому, что за них пришлось отчаянно бороться, потому что система берет под свое ласковое крыло и старательно оберегает тех, кто не знаком с этими категориями, и безжалостно, подобно Молоху, карает тех, кто несет их в себе как неотъемлемую часть личности, дающую право на самоуважение.

Банка тушенки, срок годности которой закончился пять лет назад, сломанная линейка, не пишущая ручка, комплект старого дырявого белья, давно отсыревший коробок спичек, вышедшая из употребления щетка – вот не полный перечень вещей, составляющих содержимое «тревожного» чемоданчика, который обязательно должен быть у каждого военнослужащего. Обычно чемоданчик наполняется всем тем, что уже никак не может пригодиться в хозяйстве, но зато вполне сойдет на случай возможной войны. Впрочем, не буду говорить за всех, но мой чемоданчик собирался именно по этому принципу. Я даже умудрилась положить туда фонарик, который почему-то в один прекрасный день перестал включаться, а выбросить было как-то жалко.

Для несведущих разъясняю: «тревожный» чемоданчик – это сумка, рюкзак или другое вместилище, где находится набор вещей первой необходимости, которые могут потребоваться для выживания в экстремальных условиях. Допустим, на нас напал враг. Все военнослужащие, то есть люди в погонах, тут же поднимаются по тревоге и могут быть отправлены в самые разные локации, для выполнения тех или иных задач. С собой у них обязательно должен быть этот вложенный во что-нибудь заветный набор. Периодически проводятся репетиции чрезвычайных ситуаций. Как правило, рано утром объявляется экстренный сбор. И прибыть по тревоге без «тревожного» чемоданчика – это то, чего просто не может быть.

Сейчас, спустя двадцать лет, я задаю себе вопрос, который совсем не волновал меня ранее и казался очень незначительным. В чем же была причина моего столь беспечного отношения к таким серьезным вещам, как война или, может быть, наводнение, землетрясение, цунами, атомная бомбардировка…? Здесь моя фантазия дает сбой, поскольку я уже больше не могу представить себе чего-то еще, столь страшного, что может обрушиться на нас однажды и что спрятано за столь скупой аббревиатурой ЧС.

И мне кажется, что я нашла ответ на этот вопрос. Все дело в том, что эта далекая, почти нереальная и оттого бутафорская война, знаком которой и был мой бутафорский «тревожный» чемоданчик, выглядела чем-то очень безобидным по сравнению с той войной, которая разворачивала свои боевые действия в душах людей и изо дня в день сметала на своем пути любую оборону.

2

За время службы я поняла очень многое. Но для себя главный вывод я бы сформулировала так: «Чтобы работать в системе исполнения наказания, нельзя иметь невротический склад личности». Что я под этим понимаю? На мой взгляд, невротик – это тревожный, мнительный человек, который видит проблемы там, где их может и не быть, или преувеличивает их значимость, склонный обвинять себя во всех неудачах и промахах, даже если объективно он вообще ни в чем не виноват. Невротику кажется, что его не понимают, его не ценят и унижают. Если нет поддержки извне, у него падает самооценка, развиваются депрессивные реакции на происходящее.

А теперь представьте, что вы – невротик, и вдруг попадаете в ситуацию, где у вас появляются реальные, а не мнимые проблемы. Вас реально не ценят, даже пальцем не пошевелят, чтобы постараться вникнуть в суть ваших проблем, и наоборот, при любом удобном случае вас стремятся унизить, так просто, для профилактики, чтобы вы знали свое место. Вас с легкостью могут обвинить в том, в чем вы на самом деле не виноваты, повесить на вас ответственность за чьи-то «грехи». И вам действительно не на кого положиться, потому что рядом с вами находятся люди, которые больше всего боятся за свою «шкуру», беспокоятся о своем благополучии и даже рады, что «всех собак» вешают на вас, а значит, возможно, что их на какое-то время оставят в покое.

Поначалу в моей голове обитал миф, что люди в погонах – это бесчувственные «солдафоны», не способные к переживанию глубоких чувств. «Как они могут быть любящими мужьями или женами? Кроме этого, они ведь тоже чьи-то дети и чьи-то родители», – думалось мне. Послужив какое-то время, я поняла, что по степени своей чувствительности они такие же, как и большинство среднестатистических жителей планеты Земля. Многие же из них – это по-своему тонко чувствующие люди. Вот только их чувствительность настроена на иные волны и вибрации. С помощью какого-то особого чутья они безошибочно вычисляют «слабых», «невротичных» индивидов, на которых можно «давить» и получать от этого удовольствие – удовольствие от ощущения своей «силы», от властвования над кем-то, подавления и унижения кого-то.

Мне довелось наблюдать, как у меня на глазах люди просто «сгорали»: начинали страдать тревожными расстройствами и паническими атаками, попадали в соответствующие клиники, садились на транквилизаторы и антидепрессанты и в лучшем случае – вовремя уходили. И никому не приходило в голову обвинять в проблемах этих людей кого-то из сослуживцев или из вышестоящего руководства. Все просто говорили, что службу в погонах выдерживают не все. И они были правы!

До того дня, как мне довелось самой надеть погоны и произнести присягу сотрудника уголовно-исполнительной системы, я находила в себе множество черт, которые сейчас причисляю к разряду невротических: обидчивость, ранимость, чувство одиночества, меланхоличность, застенчивость и т. д. и т. п. Я тревожилась по поводу того, как я выгляжу, что обо мне думают окружающие меня люди, испытывала беспокойство, когда мне надо было идти в больницу или в какую-то бюрократическую структуру, ведь мне могли там нахамить и, что самое страшное, там надо было занять очередь, а значит спросить: «Кто последний?». Эту фразу я обычно произносила так тихо, что на меня просто никто не обращал внимания, и мне ничего не оставалось, как робко стоять в сторонке в тайной надежде, что меня все-таки заметили.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.