# Ночь Ватерлоо

Григорий Александрович Шепелев

Книга состоит из шести криминальных пьес. Главный персонаж каждой пьесы, вдруг оказавшись в чудовищной ситуации, из которой выхода нет, придумывает его. И так убедительно, что реальность подстраивается под выдумку…

## Штопор


Пьеса в двух действиях


Действующие лица:


Вор

Проститутка

Дочь прокурора

Следователь

Два милиционера

### ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ


Двухтысячный год. Комната в городской квартире. Диван, комод, на котором стоит статуэтка Будды, журнальный столик и стул. Где-то вне комнаты несколько раз звонит телефон, потом трижды – дверной звонок. Щёлкают три замка и чуть слышно хлопает дверь. Входит вор – в костюме, перчатках, с набором отмычек в руке. Окинув комнату быстрым взглядом, идёт в соседнюю. Там, судя по доносящимся звукам, начинает неторопливо рыться в шкафах. Вскоре раздаётся его насмешливый возглас: «Ну что это за сундук Пульхерии Ивановны? Ужас, ужас!» Слышится гулкий удар в металл, потом – звон отмычек, лязг отпираемого замка, восторженный присвист и быстрый шелест пакета. Спустя короткое время вор возвращается в основную комнату, пряча отмычки в карман. В руке у него – полиэтиленовая сумка, чем-то набитая. Он подходит к комоду, берёт статуэтку Будды и начинает её разглядывать. Тишину прорезает короткий дверной звонок. Вор от неожиданности роняет фигурку Будды. Та падает с громким стуком, но остаётся цела.


Проститутка. (с другой стороны двери) Откройте! Откройте дверь! Умоляю! (рыдает, колотит в дверь кулаками) Спасите! Сжальтесь! Я погибаю! Откройте!

Вор. (бросаясь в прихожую) Кто там? Вы что, рехнулись? В чём дело?

Проститутка. Если вы не откроете, я… О, господи боже мой! Если вы не откроете, я покончу с собой! Впустите меня! Пожалуйста!

Вор. Объясните, какого чёрта вам надо? Зачем вы кричите так?


Проститутка плачет без слов, колотит и скребёт дверь.


Вор. Немедленно уходите! Сейчас милицию вызову! Через пять минут с работы вернётся моя жена! Она вам устроит! Я прокурор! У меня собака! Злая овчарка! Ко мне, Джульбарс! Фас! Звоните к другим!

Проститутка. Я вас умоляю! Я не хочу в тюрьму! Пожалуйста, ради бога, откройте дверь!

Вор. И я не хочу в тюрьму! Пожалуйста, ради бога, захлопни пасть и вали отсюда к чёртовой матери!

Проститутка. Неужели он умер? Это убийство!

Вор. Прокурора нет дома… то есть, меня нет дома! Если ты замочила кого-то, иди в милицию! Будет хуже, если они за тобой придут!

Проститутка. Так ведь они уже здесь!

Вор. То есть как – они уже здесь?


Доносится нарастающий вой сирен.


Вор. Ну какого чёрта ты прилепилась к этой двери? Подойди к другой!

Проститутка. Клянусь, я не виновата, я защищалась! Если вы – прокурор, помогите мне! Когда они меня схватят здесь, я скажу, что я к вам бежала, чтобы признаться во всём, а вы подтвердите! Пожалуйста, что вам стоит?


Сирены разом смолкают. Вор злобно стонет и отпирает дверь. Проститутка с плачем вбегает в комнату, падает на колени и закрывает лицо руками. Обуви на ней нет. Её светлая рубашка и белые облегающие штаны заляпаны кровью. Вор, торопливо заперев дверь, бросается в комнату, где находится сейф. Несколько секунд там пробыв, уже без пакета подходит к рыдающей проститутке. Та громко стонет, заломив руки и колотясь головой об пол.


Вор. Быстро прекрати выть!


Проститутка сразу стихает и опускает руки, хлюпая носом. Смотрят в глаза друг другу.


Вор. Кого ты зарезала, идиотка?

Проститутка. Я защищалась! Он меня бил! Два раза ударил! Он сумасшедший! Я ничего плохого ему не сделала! Он… он бы меня прикончил!

Вор. Там, у подъезда, пять милицейских машин. Кого ты зарезала, шизанутая?

Проститутка. Депутата! Я умоляю, поймите…

Вор. Где? Ответь одним словом – где?

Проститутка. В его квартире, в соседнем доме! Он меня бил! Я схватила нож! Не помню, как я очутилась на улице – босиком, в крови… Помню только, что какая-то женщина заорала на весь этаж, когда я выскочила из той квартиры! Внизу охрана была… Как я мимо них прошмыгнула? На улице за мной погналась милиция. Я нырнула в этот подъезд – из него выходил мальчишка. Я еле-еле успела захлопнуть дверь перед ними! В лифте нажала верхнюю кнопку…


Вор мучительно кашляет, приложив ко рту носовой платок. Отдышавшись, нервно ходит по комнате.


Проститутка. (молитвенно сложив руки) Это была самооборона!

Вор. Не сомневаюсь. Теперь послушай меня внимательно, дорогая. Эта квартира принадлежит прокурору. Но я – не он. Я – не прокурор. И не адвокат. Я – квартирный вор. Я здесь на работе. Так что, сама понимаешь, моя компания тебе ни к чему. Мне твоя – тем более. Я помог тебе. Сделал для тебя всё, что мог. Теперь ухожу! Выпутывайся, как знаешь.


Делает шаг к другой комнате.


Проститутка. (вскочив) Ты квартирный вор? А где прокурор?

Вор. Слушай, успокойся! Один упырь – самооборона, два упыря – уже браконьерство.

Проститутка. Квартирный вор? Я тебе не верю! Этого быть не может! Ты не имеешь права меня бросать!

Вор. Почему? Ты мне, слава богу , никто!

Проститутка. Потому что здесь – четырнадцатый этаж! И мне терять нечего! Я не сяду на десять лет!

Вор. А мне… мне есть что терять! Я сидел двенадцать. Один раз – пять, а другой раз – семь. А мне всего тридцать шесть! Я точно не выдержу третьей ходки. Через полтора месяца меня вынесут из СИЗО ногами вперёд!

Проститутка. (громко) Вали!


Вор показывает ей носовой платок, испачканный кровью.


Проститутка. (тихо) Иди…

Вор. (поколебавшись) Ты свободный художник или на сутенёров работаешь?

Проститутка. Слушай, ты! Иди! Собрался – иди! Я хочу побыть здесь одна, понятно?

Вор. Утихомирься. Мне надо знать ситуацию. Где тебя подцепил этот депутат?

Проститутка. А тебя это не касается! Это не твоё дело! Нечего тут благородную рожу корчить, я и так верю, что ты герой! Уматывай быстро! Чеши отсюда! Когда они на этаж поднимутся, поздно будет!

Вор. Ты что, учить меня собралась? Вот это уж точно не твоё дело. Я ведь тебя не учу играть менуэты на саксофоне.

Проститутка. Уйди отсюда, скотина! Не отравляй мне остаток жизни! У меня – пять минут, и я не хочу делить их с тобою! У меня есть с кем их разделить! Быстро убирайся отсюда на хер!


Падает на диван, рыдает. Вор вновь уходит в другую комнату и приносит оттуда женский халат.


Проститутка. (плача в диван) Сволочь! Сволочь! Я ничего плохого тебе не сделала! Что ты мне суёшь свой платок? Ведь я не могу вернуться на двадцать минут назад и всё изменить! Я пойду в тюрьму! И я теперь знаю, что когда выйду, буду с ввалившимися щеками давиться кровью! Это ужасно! Я не хочу! Убейте меня, убейте! Я не смогу сама дойти до окна! Мне страшно! Мне очень страшно!

Вор. Перестань орать! Раздевайся.

Проститутка. (приподнимаясь) Это ещё зачем?

Вор. (швырнув ей халат) Не могу смотреть на чужую кровь. От своей тошнит.


Проститутка, всхлипывая, встаёт, снимает рубашку и брюки. Вор их уносит в другую комнату, возвращается с коньяком и двумя бокалами. Проститутка, тем временем, надевает халат. Вор ставит бокалы на столик. Присев на стул, откупоривает бутылку.


Проститутка. (утирая рукавом нос) Ты что, больной на всю голову?

Вор. Почему?

Проститутка. Тебе срочно нужно бежать, бежать со всех ног! По подъезду твоя смерть рыщет! В любой момент они могут сюда ворваться, и тогда – всё, конец! А ты тут коньяк собрался хлестать, чахоточный идиот?

Вор. Коньяк того стоит. Я эту марку ещё не пробовал. ( наполняет бокалы)

Проститутка. Значит, ты не уйдёшь?

Вор. Нет.

Проститутка. Почему?

Вор. Потому что дождик пошёл, а я без зонта.

Проститутка. (завязав пояс халатика и присаживаясь на край дивана) Тогда говори, что делать?

Вор. Ты меня спрашиваешь?

Проститутка. Конечно! ведь ты же меня втянул во всё это!

Вор. Да?

Проститутка. Да. Если бы ты мне не открыл дверь, я точно нашла бы какую-нибудь лазейку и убежала бы, а теперь уж поздняк метаться! Так что, весь этот ужас – только из-за тебя!

Вор. (примирительно) Если невозможно изменить ситуацию, нужно изменить своё отношение к ней! Для этого люди изобрели спиртные напитки.

Проститутка. Ты меня идиоткой-то не считай! Ишь, сволочь – дров наломал, а теперь выкручивается! Ответь, что мы будем делать, когда прокурор… Ах! (вскакивает)

Вор. Чего ты распрыгалась?

Проститутка. Ты не слышишь? Шаги за дверью!

Вор. Соседи.

Проститутка. (панически оглядевшись) Я пить не буду!

Вор. Тогда иди посмотри, что там происходит на улице. Из окна той комнаты подъезд виден. Но не высовывайся!


Проститутка уходит. Вор торопливо и тихо кашляет в носовой платок.


Проститутка. (вернувшись) Перед подъездом – толпа обычных людей и толпа ментов с автоматами! Стоят, курят. Ихних машин там – не пять, а семь! Среди них – крутой «Мерседес». Дверь подъезда открыта настежь!

Вор. Сволочи, не торопятся! А куда им спешить?

Проститутка. С какой целью ты мне велел на это смотреть?

Вор. Чтоб ты своими глазами увидела, как ты влипла.

Проститутка. Я это без тебя знала!

Вор. Но ты на что-то надеялась, поэтому суетилась. А вот теперь – дрожать, гляжу, перестала!

Проститутка. (сев на диван) Да, я была в шоке. И непонятно, куда он делся. Я ж человека зарезала!

Вор. Так ты же сказала, что депутата!

Проститутка. Иди ты куда подальше! Мне не до смеха! Я не дрожу, ты прав, но если они ворвутся сюда – им придётся везти меня либо в Кащенко, либо в морг! Другого не будет.


Пьют. Некоторое время молчат, прислушиваясь к неразборчивым голосам за дверью.


Вор. Это соседи.

Проститутка. Уверен?

Вор. Да.

Проститутка. Почему?

Вор. Потому, что лифт не гремел.

Проститутка. Но они могли подняться по лестнице, чтоб её осмотреть!

Вор. Они бы по ней спускались.

Проститутка. (чуть помолчав) Ты куришь? Ой, извини…

Вор. Да нет, все нормально. Не все бросают.

Проститутка. Ты бросил?

Вор. Да.

Проститутка. (сев по-турецки) Когда этот прокурор с работы вернётся?

Вор. Он, насколько я знаю, тоже не курит.

Проститутка. (смеясь) Слушай, ну почему ты такой спокойный? Ты что-то знаешь? Пожалуйста, не терзай меня, расскажи!

Вор. Сперва – ещё по одной!

Проститутка. Немножко.


Вор наливает. Пьют.


Проститутка. Ну?

Вор. Прокурор со своей женой за границу уехал, в отпуск. Вернутся через неделю. У них есть дочь двадцати двух лет. Но она живёт со своим бойфрендом, в его квартире. Не знаю, есть ли у неё ключи от этой.

Проститутка. Если есть – плохо! Считай, кранты! Опера быстро её найдут, и она откроет им дверь.

Вор. Едва ли они сочтут вероятным, что ты голыми руками справилась с такой дверью. В ней- три швейцарских замка. Я с ними возился почти минуту!

Проститутка. Что ты чушь несёшь? Они идиоты, что ли, по-твоему? Все квартиры проверят, а эту – нет, потому что замки крутые? Почешут репы и уберутся? Я из подъезда выскользнуть не могла! Возможно, эту квартиру обыщут после других, но её обыщут, кому бы она ни принадлежала – хоть прокурору, хоть президенту!

Вор. В подъезде – двести квартир! Половина из них пустые, лето в разгаре. Менты не будут двери ломать. Они будут искать хозяев. Так что, не беспокойся – раньше, чем прокурор вернётся, никто сюда не войдёт.

Проститутка. Так ты предлагаешь неделю здесь проторчать? Какой в этом смысл?

Вор. Других вариантов нету.

Проститутка. У тебя есть другой вариант! Дождь кончился – не начавшись, кстати.

Вор. (наполняя бокалы) Но коньяк-то не кончился! Там ещё три бутылки. Вполне достаточно, чтоб увидеть какой-нибудь позитив в сложившейся ситуации. Для тебя-то он очевиден. Какая женщина не мечтает несколько дней пробыть взаперти с красивым мужчиной, который будет ей угождать, чтоб она вела себя тихо?

Проститутка. Если ты слишком сильно мне угодишь, тишины не будет! Я очень громко кричу.

Вор. Хорошо. Учту.


Доносится вой ещё одной приближающейся сирены, который вскоре смолкает.


Проститутка. Ты идиот или притворяешься?

Вор. Притворяюсь. Ты, как я вижу, умная девочка. Вот тебе реальный расклад. У нас – часов шесть. Не больше. Но я за это время точно придумаю что-нибудь. Абсолютно точно. Я – профи. Клянусь тебе, мы уйдём отсюда не под конвоем.

Проститутка. Расслабься. Я успокоилась. Хочешь знать, почему?

Вор. Идея с мужчиной тебе понравилась?

Проститутка. Нет, просто я осознала печальный факт-никто по мне не заплачет, кроме моей ближайшей подруги, которой я должна двести долларов.

Вор. Не отвертишься!


Пьют.

Проститутка.(ставя бокал на столик) Ты правда вор?

Вор. А что, не похож?

Проститутка. Похож! Мне поэтому и не верится. Воры, как правило, на воров не похожи!

Вор. А на кого же они похожи?

Проститутка. На кандидатов наук. На маразматических старичков. На бравых военных. А на тебя посмотришь – и сразу хочется взять что-нибудь тяжёлое!


Вор смеётся, потом начинает кашлять, достав платок. Проститутка с волнением наблюдает. Как только вор убирает платок, она сразу вскакивает, становится перед ним на колени и берёт его за руку.


Вор. Отстань!

Проститутка. Прошу тебя, уходи! Даю тебе слово, что я не выпрыгну из окна! Я пойду в тюрьму. Ничего ужасного в этом нет! Не я первая, не я последняя… Посижу немножко и выйду. Слово даю!

Вор. Слово проститутки?

Проститутка. Слово дочери офицера! Мой папа был замполитом! Иди! Пожалуйста! Умоляю! Ты ещё можешь уйти!

Вор. Не могу.

Проститутка. Почему не можешь?

Вор. Ты сама сказала, что я ужасно похож на вора. Я задумался над твоими словами, хотя мне всегда казалось, что у меня рожа интеллигентная. Но тебе виднее. Так что менты, скорее всего, меня тормознут внизу. И обыщут. А уходить без добычи я не хочу.

Проститутка. А что ты добыл?

Вор. Неважно. Честно говоря, мелочь. Но я – предельно мелочный человек. Это моё свойство отступает только перед красивыми бабами.

Проститутка. (встав). Размечтался! Так я тебе и дала! Лагерный петух! Тубик! Ты мне противен! Спасать он меня собрался! Тоже мне, Робин Гуд нашёлся! Я знаю, зачем ты хочешь меня спасти! Чтоб потом изводить меня своим благородством! Катись отсюда, придурок! А ну, пошёл! Ты неинтересен!

Вор. (поднявшись). Хорошо, уйду, если ты так сильно боишься туберкулёза.


Идёт к прихожей. Проститутка стремительно догоняет его, и, обняв, целует взасос. Вор стоит, не двигаясь. Поцелуй прерывается звонком в дверь.


Вор. (чуть повернув голову) А вот это уже они!

Проститутка. (шёпотом) Ради Бога, прости меня.... Я должна была… Ты не уходил по-хорошему! А теперь уже поздно.


Звонок звучит ещё дважды. Вор с проституткой стоят, прижавшись друг к другу. Раздаётся мощный стук в дверь, голоса снаружи, а затем крик: «Откройте! Полиция!»


Проститутка. (шёпотом) Они слышали, как я на тебя орала! О Боже! Что я за дура! Прости меня....

Вор. Замолчи.


Четвёртый звонок. Вор тихонько кашляет, лезет в карман за платком. Проститутка выхватывает платок из его руки, прикладывает его к губам вора. Опять голоса за дверью. Пятый звонок. Вор перестаёт кашлять. Проститутка, утерев ему рот, запихивает платочек в его карман. Голоса удаляются, пропадают.


Вор. Кажется, обошлось. Пока.


Проститутка плачет, уткнувшись в его плечо. Он её обнимает. Идут к дивану, садятся. Вор наполняет бокалы. Пьют. Проститутка всхлипывает.


Вор. Теперь расскажи с самого начала, как было дело. Но только быстро. И без соплей!

Проститутка. Я работаю на Тверской…

Вор. Давно?

Проститутка. На Тверской – недавно. А так, вообще, три года. Если б ты знал…

Вор. Я просил тебя без соплей!

Проститутка. Этот депутат меня на халяву взял. Мамаша и пацаны стелились перед ним, как суки последние! Посадил он меня в «Ауди-А8» с мигалкой, привёз сюда…к соседнему дому, то есть. Водитель с охранником проводили нас до двери квартиры. Всю ночь я мучилась! Как я мучилась! А он мучился ещё больше. Виагру жрал, орал на меня. Я думала, сдохнет от нервного напряжения! Утром я не сдержалась и говорю ему: «Извините, но в ваши годы надо на лавке с бабками в домино играть, а не с девками кувыркаться!» Он завизжал как боров, дал мне пощёчину и заснул. Я тихонько встала, оделась, пошла, пардон, в туалет. Выхожу, гляжу – он, сука, не спит, в бумажнике своём роется! Увидел меня и давай орать: «Где мои две тысячи баксов?» Я говорю: «Ты чего, дедуля? Свихнулся, что ли, от расстройства? Валерьянки попей!» Он набросился на меня. А дальше – ты знаешь…

Вор. Куда ж его две тысячи баксов делись?

Проститутка. Не знаю! Я их не трогала.

Вор. Ты уверена?

Проститутка. Да! Почти. Я была расстроена! Плохо помню. Возможно, я эти деньги взяла нечаянно, а потом вернула на место. Но вряд ли я их брала. Зачем они мне нужны? А ты бы что сделал на моём месте? Да, вот скажи мне, если ты такой умный – что бы ты сделал на моём месте?

Вор. На твоём месте я убегал бы в ботинках. Куда ты так торопилась? Мёртвые не кусаются.

Проститутка. (встав) Упырей это не касается! Если ты до сих пор этого не понял – значит, только сегодня освободился. Если вчера – ты, значит, тупой! Здесь уже давно всё не так, как было семь лет назад. Я поддалась панике, потому что было чего бояться. Мёртвые упыри уже не встают! Им необязательно это делать, чтоб получить любого из нас! Мы встали с колен, чтобы упасть рылом! В общую яму! Этот четырнадцатый этаж – твой последний взлёт, петушок!

Вор. Политчас окончен?

Проститутка. Окончен!


Вор поднимается, приближается к проститутке. Она пытается ударить его, но он уворачивается, хватает её, и, взвалив на плечо, начинает сильно шлёпать по заду. Она рычит, извивается и активно машет ногами.


Вор. (шлёпая) Орать не рекомендую, они за дверью стоят. Они на всех этажах дежурят!

Проститутка. Ты лупишь громче, чем я ору!


Вор наносит ещё несколько шлепков, ставит проститутку на пол.


Проститутка. (повернувшись к вору спиной и нагнувшись) Мало! Ещё разок, посильнее! Только сними перчатку.


Вор. (снимая перчатку) Ты мазохистка?

Проститутка. Женщины делятся только на две категории – лесбиянки и мазохистки. Стать лесбиянкой я не смогла, сколько ни старалась.


Вор бьёт наотмашь. Проститутка взвизгивает, бежит к дивану, прыгает на него, садится на пятки. Показывает язык. Вор неторопливо натягивает перчатку, берёт бутылку. Сделав глоток из горлышка, ставит бутылку на пол. Подсаживается к проститутке. Она его обнимает. Целует в щёку.


Вор. Ответь на один вопрос.

Проститутка. На какой?

Вор. Твой паспорт у сутенёров?

Проститутка. Нет, у меня. В кармане рубашки.

Вор. Они твою фамилию знают?

Проститутка. Нет, только имя.

Вор. А знают, где ты прописана?

Проститутка. Нет. И подруги не знают – я врала всем, что я из Питера, чтоб боялись.

Вор. Тогда я вижу только один повод для беспокойства – твои отпечатки в депутатской квартире.

Проститутка. Но у меня ни разу нигде отпечатки пальцев не брали! Как же поймут, что это мои?

Вор. Никак, пока не возьмут.

Проститутка. Мы выберемся отсюда?

Вор. Где ты живёшь?

Проститутка. Я снимаю комнату на Варшавке. А вообще я из Нижневартовска. Но я лучше сяду в тюрьму, чем вернусь туда!

Вор. Почему?

Проститутка. Я, кажется, говорила, что мой отец – замполит в отставке.

Вор. Но, может, он поумнел, пока тебя дома не было?

Проститутка. Если бы это произошло – об этом бы сообщили по телевизору, как, например, вчера сказали о том, что какая-то обезьяна заговорила! Ты представляешь? В Америке обезьяна заговорила!

Вор. И что же она сказала?

Проститутка. Да чушь какую-то! А, вот, вспомнила…(басом) Покупайте прокладки «Олвейс»! (смеётся) А в Токио живёт английский бульдог, который катается на скейтборде! Прикинь? Реально! Он сам встаёт на скейтборд, правой задней лапой отталкивается и едет! Если впереди стенка – спрыгивает. Зачем? Мне кажется, его роже уж ничего не страшно!

Вор. Видимо, у него несколько иное мнение на сей счёт. Скажи-ка мне, ты этого депутата, случайно, не клофельнула?

Проститутка. Ты что, дурак? Я этим не занимаюсь! Если бы я его траванула, как бы он бросился на меня? Он был бы в отключке.

Вор. Виагра резко повышает давление. Если у человека оно зашкаливает, один флакон клофелина его не свалит. Наоборот, взбодрит.

Проститутка. Я не понимаю, зачем ты мне это говоришь? Сказала – я этим не занимаюсь! Или ты думаешь, я чудовище?

Вор. Нет, ты – чудо.


Некоторое время молчат.


Вор. А деньги-то где?

Проститутка. У него остались, в руке. Он их у меня отнял! (чуть помолчав) Кстати, о бульдогах! Ты собак любишь?

Вор. Нормально к ним отношусь, несмотря ни на что.

Проститутка. Просто я забыла тебе сказать… Неделю назад я видела этого депутата по телевизору. Он давал интервью первому каналу.

Вор. что говорил?

Проститутка. Он не говорил, а орал! Я его вчера узнала по ору. И по очкам с золотой оправой.

Вор. О чём орал?

Проститутка. О духовно-нравственном воспитании школьников и о том, что нужно стрелять бездомных собак.

Вор. (задумчиво) За такого святого тебя до самых райских ворот проведут в наручниках!

Проститутка. (соскочив на пол) А где бухло?

Вор. В той комнате, в середине большого шкафа.


Проститутка, пошатываясь, идёт в прихожую. Вор, достав платок, приглушённо кашляет.


Проститутка. (вернувшись, вполголоса) Их там, на площадке, трое!

Вор. Значит, сюда целый полк пригнали.


Проститутка уходит в другую комнату. Вор убирает платок.


Проститутка. (вернувшись с бутылкой ликёра) Да, там, на улице, их немерено.

Вор. Ты что принесла? Сдурела? Ликёр после коньяка? Решила всю комнату заблевать, для полного счастья?

Проститутка. (откупоривая бутылку) Для полного, безграничного счастья мне не хватает разве что сигареты. А остальное всё есть! (пьёт из горлышка, ставит бутылку на столик)

Вор. Это пьяный бред или чёрный юмор?

Проститутка. Тебе нужны доказательства?

Вор. Нет.

Проститутка. Почему?

Вор. У меня нет денег.

Проститутка. Придурок! Я подползла к тебе, как собачка, а ты ударил меня! За что?

Вор. Говори потише, иначе мальчики с автоматами отвезут собачку на живодёрню.

Проститутка. Пускай везут! Никакой живодёр не сделает мне больнее, чем сделал ты! Ты думаешь, я кривляюсь?

Вор. Я об этом не думаю.

Проститутка. Во дурак! Я серьёзна как носорог, которого трахнул заяц!

Вор. Когда лиса притворилась собачкой, я ей почти поверил, но носорог из лисы хреновый! Притворись лучше рыбкой. Хоть на полчасика.

Проститутка. (сделав глоток ликёра) Знай: когда-нибудь ты заплачешь, вспомнив затравленную лисичку, которая пила с тобой «Хеннесси» в прокурорской квартире и задыхалась от счастья, хотя и знала, что вы прощаетесь навсегда!

Вор. Надеюсь, что так. Зоопарк безумных животных – это последнее, что мне нужно от жизни.

Проститутка. (пройдясь и остановившись) Ты умный мальчик. Да, я не Сонечка Мармеладова. Со мной связываться…

Вор. А я бы и с ней не связался.

Проститутка. Тихо! Скажи вот, почему ты пошел воровать? Но только ответь серьёзно!

Вор. Наверное, выбора не было. Или мне так казалось.

Проститутка. А у меня выбор был! И мне не казалось, что он отсутствует. Мне неплохо жилось, если не считать папиных заскоков. Я могла поступить в университет и выскочить замуж за офицера. Детей рожать! Но меня тошнило при одной мысли обо всём этом. И до сих пор подташнивает! Ведь я одна из тех гейш, точнее сказать – гетер, которые утверждают, что им никакая другая жизнь не нужна. Ты зря улыбаешься, это чистая правда! Женщины – существа романтичные. Но для кого-то романтика – это всякий любовный бред, цветочки, колечки… а для меня романтика – это ночной мегаполис с его ползучими гадами, от которых надо спасаться! Ты меня понимаешь? Не отвечай. Я вижу, что понимаешь. (чуть помолчав) Единственное, за что я благодарна своему папе – это за то, что он в музыкальную школу меня отдал, учиться играть на виолончели.

Вор. Я бы за это своего папу проклял.

Проститутка. А фишка в том, что после окончания школы я работала стриптизёршей в клубе. Если бы я ни черта не шарила в музыке, то мне было бы тяжелее танцы разучивать. Кое-что ещё помню! ( делает несколько танцевальных движений)

Вор. Не надо, грохнешься!

Проститутка. (остановившись) Я – профессионалка!

Вор. Сломаешь ногу – профессионалкой не будешь.

Проститутка. (сделав глоток ликёра) Ой, как жалко, что нету виолончели! Я бы тебе сейчас поиграла Винченцо Монти!

Вор. Тебя и без виолончели весь подъезд слышит!

Проститутка. Никто меня не слышит! А мне нереально хочется, чтоб меня услышал хоть кто-нибудь! Хоть один разок за всю жизнь! Кстати, я шикарно пою.

Вор. Ты с ума сошла? Не бесись!

Проститутка. Я сейчас спою арию Кармен! По-французски.

Вор. (вскочив) Откроешь рот – я с тобой разделаюсь по-испански!

Проститутка. (толкнув его на диван) Да не бойся, зайчик! ( ставит бутылку на столик, усаживается верхом на колени к вору, целует его взасос)

Вор. (мотнув головой) Не надо, это опасно!

Проститутка. Опасно женщину отшивать! А зараза к заразе не пристаёт, тем более к пьяной! Прости, что я тебе выпить не предложила. Но ты и так, по-моему, никакой! Мне это обидно – я ведь к тебе очень хорошо отношусь, хоть ты и больной! ты мне даже нравишься, кровохаркающий заморыш! Трезвая я сказала бы то же самое, но не вслух… Послушай, ну неужели от тебя ничем нельзя заразиться, кроме туберкулёза?

Вор. Если ты будешь мешать мне думать, мы не уйдём отсюда.

Проститутка. Ты так спешишь это сделать? Я тебе надоела? Я кажусь тебе глупой! Но я совсем не люблю смотреть передачи про говорящих мартышек и летающих бегемотов! Мне просто приходится их смотреть – я ведь очень часто в гостях бываю. Я так хочу умереть! Умереть, и там дожидаться тебя… Там я от тебя не отстану! Там ты не будешь плеваться кровью. А здесь тебя положат в больницу, не меньше чем на полгода. Меня к тебе пускать будут вряд ли. А как же я без тебя останусь? Как ты останешься без меня? Ведь нас теперь только двое во всей Вселенной!

Вор. Бульдог не в счёт?

Проститутка. Бульдог? Какой бульдог?

Вор. Скейтбордист. Как же без него?

Проститутка. Ты про говорящую обезьяну еще бы вспомнил!

Вор. Я про тебя и не забывал.

Проститутка. Я тебе не нравлюсь? Но ты на меня намекал, когда говорил, что ты – бабник! Какой ты бабник, если тебя пугают менты за дверью? Разве это отмазка для настоящего бабника?

Вор. У меня другая отмазка есть.

Проститутка. Почему полчаса назад её не было?

Вор. Ты поймёшь, когда я скажу, какая.

Проститутка. Ну, говори!

Вор. Полчаса назад ты не вешалась на меня.


Проститутка на несколько секунд замирает, глядя на вора. Потом соскакивает с его колен и отходит. Растерянно озирается. Вор за ней наблюдает очень внимательно.


Проститутка. Ты знаешь, кем я мечтала стать, когда была маленькая?

Вор. Учительницей.

Проститутка. Воровкой.

Вор. Так почему же не стала?

Проститутка. Я поняла, что вор – это сущность.


Некоторое время длится молчание.


Проститутка. Скажите, где я?

Вор. У прокурора.

Проститутка. А как мне выйти отсюда?

Вор. Пока не знаю. Видишь ли, к прокурору легче войти, чем от него выйти.

Проститутка. Но мне пора! Я опаздываю.


Делает шаг в сторону прихожей. Вор вскакивает. Схватив проститутку, он зажимает ей рот, валит её на пол и прижимает к нему, оказавшись сверху. Она отчаянно вырывается, колотя вора руками и пятками стуча по полу.


Вор. (тяжело дыша) Успокойся, пожалуйста! Ты не так меня поняла! Мне нужно было подумать, а ты мешалась! Нормальных слов ты не понимала! Ну, извини… Вспомни – ты точно так же поступила со мной, чтоб меня прогнать!


Проститутка перестаёт вырываться. Вор убирает ладонь с её рта, достаёт платочек и кашляет.


Проститутка. Ну почему я не выгнала тебя, дура? Ну почему?

Вор. (убрав платок) Ты не пожалеешь.


Целуются.


Дочь прокурора. (за входной дверью) Мне наплевать на ваши дела! Мой папа – прокурор округа! Это его квартира! И вы в неё не войдёте!


Затемнение.


Конец первого действия

### ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ


Эта же комната. Щёлкают замки. Гремит дверь. Замки опять щёлкают. Входит дочь прокурора. На ней – тёмные очки, теннисный костюм, кроссовки, бейсболка, сумка через плечо. Девушка подходит к дивану, бросает на него сумку. Взглянув на свои кроссовки, вздыхает и снова идёт в прихожую. Возвращается без кроссовок. С недоумением смотрит на статуэтку Будды, лежащую на полу близ комода. В соседней комнате начинает звонить городской телефон.


Дочь прокурора. (подобрав статуэтку) Зачем ты спрыгнул с комода? Ведь Ты же мог расколоться! Тоже решил от меня удрать? Дурачок! Тебе-то я чего сделала?


Ставит Будду на место. Сняв солнечный очки, кладёт их с ним рядом. Ходит по комнате взад-вперёд, задумчиво напевая. Приняв некое решение, достаёт из кармана сотовый телефон, набирает номер и застывает посреди комнаты. Городской телефон смолкает.


Дочь прокурора. (в мобильник) Ещё раз здравствуйте, это я. Конечно, достала, как обещала. Всё. Я сейчас у папы. Ну, замечательно, я вас жду с нетерпением. Но учтите, здесь – сумасшедший дом. Это значит – подъезд кишит милиционерами. Я понятия не имею! Сказали, спецоперация. Ловят какую-то террористку. Это не мои фокусы! Подъезжайте и спрашивайте у них. Забирайте деньги, если уверены, что сумеете пронести их мимо ментов! Лично я в этом не уверена , потому что у них – профессиональный нюх на купюры. И на подонков, простите за откровенность! Нет, я с такими деньгами из квартиры не высунусь… Чтобы мне героин подкинули? Папа выручит, но ведь деньги-то не вернутся! И как я вам потом докажу, что их у меня отняли? Да если и докажу, разве вы отвяжетесь? Приходите сами… Я ничего не подстраивала! Хотите – верьте, хотите – нет! О'кей, выясняйте. Да, позвоните мне через час. Я знаю, что вы убьете. И знаю, как. Не надо об этом напоминать!


Бросив телефон на столик, подходит к Будде с намерением что-то ему сказать. Но в этот момент с лестничной площадки доносится бурный спор соседей с оперативниками, требующими впустить их в квартиры. Вскоре шум затихает.


Дочь прокурора. (глядя на Будду) Если ты меня обманул – я тебе башку отломаю, понял?


Из другой комнаты выбегает вор.


Дочь прокурора. Ах!

Вор. (схватив её и зажав ей рот) Добрый день. Спокойно, не дёргайся! Тихо, тихо! Не бойся. Я – не убийца. И не насильник. Я ничего плохого тебе не сделаю, если ты не будешь беситься. Мне от тебя ничего не нужно. Точнее, нужно только одно. Послушай меня! Ты слышишь? Только одно мне нужно – дождаться здесь ухода ментов, чтоб тихо и незаметно покинуть эту квартиру! И это – всё, чего я хочу и о чём мечтаю! Ты понимаешь меня, красавица? Вижу, что понимаешь. Отлично. Умная девочка. Не дрожи. Успокойся. Бояться нечего, я – обычный квартирный вор.


Дочь прокурора начинает яростно дёргаться и мычать.


Вор. (убрав руку с ее рта и стиснув ей горло) Сучье отродье! По-человечески ты, я вижу, не понимаешь, тупая дрянь? Объясняю по-прокурорски: орёшь – душу, молчишь – отпускаю, дышишь. Понятно? Ну глотни воздуху и скажи – понятно?

Дочь прокурора. Да… Пожалуйста, отпустите…

Вор. Имей в виду, что мне терять нечего! Если ты заорёшь, ты будешь задушена! Мусора спасти тебя не успеют – дверь заперта на все три замка, и эта дверь крепкая, её танком не выломать!

Дочь прокурора. Нет, я не буду кричать! Я всё поняла!


Вор толкает её к дивану. Она забивается в его угол и закрывает лицо руками. Вор кашляет в носовой платочек. Дочь прокурора на него смотрит, опустив руки на нижнюю часть лица.


Вор. (убрав платок) Извини за грубость. Я был неправ. Но если бы ты начала орать, меня бы упаковали на много лет! Я действительно ничего плохого тебе не сделаю. Я уйду, как только менты уйдут.

Дочь прокурора. (дрожащим голосом) Я вас очень прошу, скажите ему – пусть он подождёт до завтра! Завтра я дам на десятку больше! Мне их привезет родственник… из Перми… Его поезд прибудет в четыре тридцать!

Вор. Что ты несёшь? Какой родственник? Какой поезд? Кому – ему?

Дочь прокурора. Послушайте… один день! Всего один день! Неужели лучше убить меня и ни с чем остаться, чем подождать ещё один день и получить больше? На десять тысяч!

Вор. Девочка, милая! Я не тот, кем ты меня считаешь. Я понимаю, что у тебя проблемы, что ты напугана, но послушай! И постарайся услышать! Я – не бандит! Я – квартирный вор! Вор! Я грабил твою квартиру!


Пауза.


Вор. Знаешь, чего? Позвони тому, с кем ты только что говорила по телефону. ( уходит в другую комнату)

Дочь прокурора. (схватив мобильник и набрав номер) Алло, это опять я. Вы ко мне кого-нибудь присылали? Нет? Просто так… Да, полный подъезд, притом одни офицеры… Хватит мне угрожать! Не знаю, что делать! Придумаете – звоните.


Кладёт мобильник на столик. Вор возвращается.


Дочь прокурора. Так ты действительно вор?

Вор. В первый раз мне пришлось доказывать это, а не обратное!

Дочь прокурора. Ничего себе! За тобой прислали столько милиции! Удивительно! А зачем ты в эту квартиру влез? Это же квартира моего папы, а он – простой прокурор! Что у него брать-то?

Проститутка. (выходя с бутылкой ликёра из другой комнаты) Мне надоест там ждать, когда она в адекват вернётся! Или я уже лишняя?


Дочь прокурора вздрагивает, встаёт. Проститутка ставит бутылку на столик, усаживается на стул, закидывает ногу на ногу.


Вор. Все мы здесь, по-моему, лишние.

Дочь прокурора. И сколько вас ещё здесь?

Вор. Никого нет больше! Послушай, я объясню ситуацию. Не успел я войти, как вот эта дама стала сюда ломиться… Естественно, я не мог её не впустить – она подняла бы на ноги весь подъезд! Ворвавшись, она в истерике сообщила мне, что десять минут назад зарезала депутата в соседнем доме и что за ней бежит вся милиция города-героя Москвы. Это произошло где-то час назад. С тех пор мы с ней тут торчим, пьём ликёры и коньяки твоего папаши, объясняемся то в любви, то в ненависти друг к другу, а по подъезду рыщут два батальона оперативников! Вот такие дела.

Дочь прокурора. Я в шоке… Как вы посмели? Да что же это такое! Как вам не стыдно! Убийство, кража… и вы ещё располагаетесь тут, как у себя дома? Вы хоть подумали, что мой папа скажет обо всём этом?

Проститутка. (сделав глоток ликёра) Меньше всего мы об этом думали! Извини.

Вор. Конечно же, думали! Разумеется, думали, но увы – обстоятельства оказались сильнее нас! Посуди сама…

Дочь прокурора. (сев и тут же вскочив) Я надеюсь, вы занимались этим не на моём диване?

Проститутка. А, это твой диван? Тогда извини – других здесь не наблюдается, а в той комнате диван жёстким нам показался. Что за дурацкий вопрос? Сама ты на чём этим занимаешься со своим бойфрендом? На книжной полке?

Вор. Ничем таким мы не занимались! Она всё брешет!

Дочь прокурора. Тогда почему на ней мой халат?

Проститутка. Да подавись ты им! (встав, снимает халат, бросает его на диван и в нижнем белье соблазнительно крутится перед вором)

Вор. (взяв халат и отдав его проститутке) Быстро надень! Перестань кривляться!

Проститутка. (надев халат) А что, она не кривляется? Ну чего она тут из себя Дюймовочку корчит? Ишь, ты – разволновалась, что папа скажет! А вспоминала она про папу, когда влезала в дерьмо, из которого теперь не знает как вылезти? Интересно, кстати, знает ли её папа о том, что она бандитам грузовик денег должна? А если ему об этом сказать, чего тогда будет? Я бы на его месте хорошенько подумала, стоит ли оставлять такой дуре какое-нибудь наследство!

Дочь прокурора. (негромко, но угрожающе) Не трогай моего папу!


Даёт пощёчину проститутке. Та ахает и сбивает с дочери прокурора бейсболку. Сцепляются.


Вор. (толкнув одну на диван, другую на стул) Сидеть! Озверели, суки? Если менты войдут сюда, нам всем – смерть!

Проститутка. А ей- то чего? Они нас возьмут и уйдут! Она долг отдаст, папа ни о чём не узнает.

Дочь прокурора. (хлопнув ладонями по дивану) А ну заткнись, пока я тебя не вышвырнула отсюда!

Проститутка. Попробуй, вышвырни! Что сидишь?

Дочь прокурора. Хочу и сижу! Я у себя дома!

Проститутка. Тебе велели сидеть, поэтому ты сидишь!

Дочь прокурора. И тебе велели сидеть!

Проститутка. А я могу встать!

Дочь прокурора. Тогда сразу ляжешь!

Вор. Если вы не умолкнете обе, я вас свяжу и заткну вам рты! Что за идиотки мне навязались?


Кашляет. Дочь прокурора, понаблюдав за ним, начинает плакать.


Проститутка. Ты-то чего расхныкалась, мелюзга? Тебе-то какое дело? Радуйся жизни.

Дочь прокурора. Нету у меня жизни!

Проститутка. Нету у неё жизни… Сколько же денег ты отдаёшь, что так убиваешься?

Дочь прокурора. Нету у меня денег!

Проститутка. То есть как – нету? Ты же им говорила по телефону: мол, приходите, если милиции не боитесь – деньги, типа, вас ждут!

Дочь прокурора. Я им это сказала, потому что я знала: пока милиция здесь, они не придут сюда за деньгами!

Проститутка. Вот это номер! А у тебя не возникла мысль, что милиция может в любой момент сняться с якоря? Ты решила, что мусора свили здесь гнездо, как птички-синички?

Дочь прокурора. Да мне было на всё плевать! Я шла сюда вскрывать вены! Подхожу, вижу – толпа милиции с автоматами. Вхожу – Будда валяется на полу. Меня осенило – он хочет этим что-то сказать! Ведь иначе-то он сказать ничего не может! Я поняла – пока есть за что уцепиться, надо цепляться, Терять-то всё равно нечего! Было ровно двенадцать. Как раз в двенадцать я должна была им звонить. Позвонила. Я , если честно, понятия не имела, что буду делать, когда менты уйдут из подъезда! То есть, конечно, знала… Но я об этом не думала! Я смотрела на Будду!

Проститутка. (сделав глоток ликёра) А что они грозят с тобой …

Вор. (перебивая) А почему ты к своему папе не обратилась?

Дочь прокурора. С ума сошёл? Если я ему расскажу об этом позоре, с ним тут же будет инфаркт! Да он и не сможет противодействовать этим людям. его начальник – ихний холуй! Я бы даже сказала – питбультерьер.

Проститутка. Гм! Ни этого ли питбультерьера я в позапрошлый четверг на цепи водила вокруг его стокомнатной конуры на Рублёво-Успенском шоссе?

Вор. Ты что-нибудь о них знаешь от третьих лиц?

Дочь прокурора. Знаю, что у них – связи в надзорных органах.

Проститутка. А милиции испугались?

Дочь прокурора. Да, потому что верхушка московского ГУВД сменилась на днях, а с новой они ещё не успели контакт наладить.

Проститутка. Всё ясно. Пошли их куда подальше!

Дочь прокурора. Иди ты, блин… ещё дальше! (резко встаёт )

Вор. Ты куда собралась?

Дочь прокурора. На кухню.

Проститутка. Я ничего сегодня ещё не ела!

Дочь прокурора. Сейчас сварю тебе геркулес с вареньем. (уходит)

Вор. (сев на диван) Кто тебя просил в разговор соваться?

Проститутка. А что, нельзя?

Вор. Могла бы заметить, что ты её раздражаешь!

Проститутка. Неудивительно!

Вор. Почему?

Проститутка. Она на тебя запала!

Вор. Конечно, больше ей думать не о чем!

Проститутка. А чего ты перед ней стелешься?

Вор. Потому что только она сможет нам помочь отсюда убраться.

Проститутка. Ты что-то путаешь. Ей, наоборот, нужно, чтоб мы торчали здесь до второго пришествия!


Входит дочь прокурора с открытой бутылкой пива. Садится на диван рядом с вором. Пьёт.


Проститутка. Ты не куришь?

Дочь прокурора. Нет, не курю. Мой папа…

Проститутка. Всё ясно!

Вор. (дочери прокурора). Что милиционеры тебе сказали?

Дочь прокурора. Что террористка в подъезде прячется. Попросили позволить им осмотреть квартиру. Я отказала. Они отстали, когда убедились, что дверь была на все три замка заперта.

Вор. (проститутке) Ты у нас террористка!

Проститутка. Так я об этом и говорила! Пырнуть ножом старого козла, чтоб он прекратил тебя убивать – это , несомненно, террористический акт. А сказать ему, что он – мразь протухшая, да и все они там такие – это раскрытие государственной тайны! Никто не знает ведь, что в Госдуме сидят козлы тупорылые!


Звонок в дверь. Все вскакивают. Немедленно раздаётся второй звонок, более продолжительный. Вор и дочь прокурора идут в прихожую.


Дочь прокурора. Кто там?

Голос за дверью. Милиция! У вас всё в порядке?

Дочь прокурора. Да, всё в порядке.


Проститутка снова садится и пьёт ликёр.


Дочь прокурора. (в прихожей, тихо) Музон включу.


Вор возвращается, садится на диван.


Проститутка. (задрав ноги и поставив их пятками на колени вору) Чего ты так долго там с ней стоял-то?

Вор. (раздражённо) Быстро совокупляются только кошки!


Из другой комнаты начинает звучать негромкая музыка. Дочь прокурора возвращается, попивая на ходу пиво. Садится бок о бок с вором.


Проститутка. Какие планы?


На столике звонит сотовый телефон.


Дочь прокурора. (взяв его и выйдя на связь) Алло! Привет. Хорошо. Меня это не касается. До свидания. (кладёт телефон обратно, пьёт пиво)

Проститутка. Чем он тебя обидел?

Дочь прокурора. Ничем. Просто он во мне разочаровался.

Вор. Ну а зачем позвонил?

Дочь прокурора. Чтобы напомнить об этом… Ты хочешь пива?

Вор. Спасибо, такое крепкое я не пью.

Проститутка. Ну надо же, отказался! Хватило совести! С кем ты, дура, собралась пить из одной бутылки? Ведь у него же туберкулёз галимый! Открытой формы!

Дочь прокурора. Поэтому у него вся рожа в твоей помаде?

Проститутка. (просунув ноги между ногами вора) Не только рожа! А почему – тебя не касается!


Мобильник опять звонит.


Дочь прокурора. (нервно потирая ладонью лоб) Ну что ему ещё надо? Он сделал всё, что хотел! Зачем он звонит?


Мобильник смолкает. Дочь прокурора прикладывается к бутылке.


Вор. (отпихнув ноги проститутки и резко встав) Это он затащил тебя в казино?

Дочь прокурора. (от изумления поперхнувшись). Чего?

Вор. Сколько ты проиграла?

Дочь прокурора. Но… объясни, как ты догадался?

Вор. Ты рассказала столько, что идиотом я был бы, если бы до сих пор не понял, кто взял тебя на крючок! Мне с ними работать не доводилось, но мы пару раз раскланивались. Сегодня они тебя не убили бы, но ты правильно поняла, что всё очень плохо.

Проститутка. Ну что ты ей чернуху втираешь? На ней и так лица нет от страха! Девчонке двадцать два года, а выглядит на все сорок! Скажи, что делать, если ты такой умный!

Дочь прокурора. Он уже всё сказал. И он прав. Папа мне всегда говорил – надо отвечать за свои поступки! Я совершила поступок, который нельзя ничем оправдать. (допивает пиво, ставит бутылку на пол)

Проститутка. (сделав глоток ликёра) Да что ты всё сердце рвёшь? Ты жизни не знаешь, у тебя глазки овечьи! В маму, наверное, уродилась! Бедная девочка! До соплей довели малышку! Да ничего особенного с тобой не произошло – развели на деньги и запугали! А что такого здесь удивительного? И я бы такую лохушку не пропустила! Папе всё расскажи! Клянусь тебе – не откинется твой папаша, узнав о том, что ты в казино разок порезвилась!

Дочь прокурора. Но ты не знаешь моего папочку! Он – болезненно впечатлительный человек!

Проститутка. Я и не сомневаюсь! У крокодилов глаза, как всем хорошо известно, на мокром месте. Но…

Вор. Да заткнёшься ты или нет! Где это случилось?

Дочь прокурора. Около Зоопарка в «Беверли-Хиллз»… Мы с Юркой зашли туда просто выпить, там бар очень неплохой. Я пила «Чинзано». Никто меня за игорный стол не тянул! Я просто спросила у Юрки, как играют в рулетку. Он мне сказал – ну пойдём, посмотришь. Я посмотрела. Мне захотелось попробовать. Я купила фишки, села играть… Начала проигрывать. И такой азарт меня охватил – я даже сама себе изумилась! Руки трясутся, голова кружится, номера и фишки скачут перед глазами! Мне подают коктейли – я половину на стол расплёскиваю…

Проститутка. Полностью надо было расплёскивать!

Дочь прокурора. Короче, я проиграла все свои деньги и сижу, плачу. Юрка мне начал что-то втирать, а потом поднял меня и подвёл к какому-то человеку, немолодому уже, седому. Этот человек мне сказал, что он готов меня выручить – ссудить деньги под небольшие проценты. Я согласилась. Он купил фишки… Не помню, как я играла. Не помню, сколько мне ещё приносили фишек. Я была как во сне, который при пробуждении ускользает из памяти. А очнулась только тогда, когда тот седой человек посоветовал мне закончить игру, пока я не проиграла больше, чем смогу выплатить. Я спросила, сколько я проиграла, и он ответил: сто пятьдесят тысяч долларов. Подошли ещё какие-то люди, которые подтвердили это. Один из них показал расписку.

Проститутка. На ней была твоя подпись?

Дочь прокурора. Я даже не посмотрела.

Проститутка. Дурдом на выезде!

Вор. Когда это произошло?

Дочь прокурора. Десять дней назад.

Вор. Сейчас, значит, ты им должна сто семьдесят тысяч?

Дочь прокурора. Откуда ты это знаешь?

Вор. Что дальше было?

Дочь прокурора. Пошли мы с Юркой домой – я тогда у него жила. Через час они позвонили мне и сказали: «Ждём десять дней, каждый день твой долг растёт на две тысячи!» Объяснили, что со мной будет, если не уложусь в этот срок. На том разговор и кончился. Юрка меня заверил, что это – люди более чем серьёзные. Я через кое-каких знакомых навела о них справки и убедилась в том, что он прав. Попыталась денег достать. Ничего не вышло. Позавчера Юрка выгнал меня, сказав, что ему не нужны проблемы из-за того, что я – идиотка.

Проститутка. Это он мягко выразился! А ты не поинтересовалась, какой процент ему причитается?

Вор. (пройдясь по комнате) Объясни мне такую вещь. Ты сказала, что если бы твой отец узнал о твоих проблемах – с ним бы случился инфаркт. Но ты шла сюда вскрывать вены! Если бы он нашёл тебя мёртвой ,то это было бы лучше?

Дочь прокурора. (сдерживая рыдания) Лучше! Да, это будет чудовищным потрясением для него и для моей мамы особенно! Но они не узнают о том, что их дочь нажралась до скотского состояния, проиграла в казино деньги, которые они оставили ей, связалась с бандитами, влезла в астрономические долги! Мой папа считает, что репутация – выше жизни! Он много раз повторял мне это. Да, я могла бы сразу родителям позвонить, они бы примчались! Они достали бы деньги, продав машину, дачу, гараж… но мой папа утратил бы самоуважение! Человек, воспитавший такую дочку, не может сам себя уважать! Это было бы хуже смерти для папы. И я его избавлю от этого!

Проститутка. (сделав глоток ликера) Мой папа ещё тупее! Однажды он меня отлупил за то, что я его портупею на поросёнка надела.

Дочь прокурора. А мой папа считает, что воздействие на ребёнка страхом физической боли – это есть поворот эволюции вспять, потому что нужно воспитывать в человеке нравственные, духовные и интеллектуальные качества, а не обращаться к его звериным инстинктам! Так что, мой папа ни разу пальцем меня не тронул!

Проститутка. Весьма заметно, что он лупил тебя только палкой! По голове.


Вор кашляет.


Дочь прокурора. Хорошо мой папа меня воспитывал или плохо, но я не выросла проституткой!

Проститутка. Ты до нее ещё просто не доросла. Но не огорчайся, малышка – всё впереди! У тебя получится!

Дочь прокурора. (встав и двинувшись к проститутке) Оторвать тебе уши!


Проститутка решительно поднимается, ставит бутылку на столик.


Вор. Только сцепитесь – сразу убью обеих!

Дочь прокурора. Не бойся, шума не будет. Я дзюдоистка.


Проститутка пытается врезать дочери прокурора по уху. Та легко уворачивается, и, схватив противницу за запястье, выкручивает ей руку. Проститутка, вскрикнув, сгибается.


Дочь прокурора. (держа ее в согнутом положении изящным захватом руки) Ты кончишь вякать, несносная обезьяна? Или тебя отхлестать по заднице?

Вор. Ненадолго поможет.

Проститутка. А как же принципы гуманизма?

Дочь прокурора. Да, против них не попрёшь, хотя очень хочется! Ну, и ладно. Я тебя бить не стану. Заставлю тебя работать! Пол протирать.

Проститутка. А это уже воздействие на ребёнка страхом физической боли!

Дочь прокурора. Ты не ребёнок, ты сука конченная!

Проститутка. Не буду пол протирать… Ой, больно! Пусти! Хорошо, я буду протирать пол! Пожалуйста, отпусти меня только !

Дочь прокурора. (отпустив её) Тряпка – в ванной.


Садится на диван. Проститутка быстро уходит и возвращается с тряпкой. Встав на колени посреди комнаты, начинает протирать пол.


Вор. (дочери прокурора) Значит, если твоим родителям вдруг понадобится сто семьдесят тысяч долларов, то придётся продать гараж, машину и дачу? Я правильно тебя понял?

Дочь прокурора. И мамины бриллианты впридачу! А как ещё? Половина зарплаты папы на мой институт уходит! А я учусь не в самом престижном ВУЗе. Если бы папа брал взятки, тогда конечно! Но он же их не берёт.

Проститутка. (красиво ползая) А я сексом не занимаюсь!


Дочь прокурора встаёт, даёт проститутке несколько звонких шлепков по мягкому месту и вновь садится.


Вор. Бриллианты – поддельные, я их видел.

Дочь прокурора. Врёшь, ты не мог их видеть. Они находятся в сейфе.

Вор. А что ещё находится в сейфе?

Дочь прокурора. Могу сказать, ты ведь всё равно не сможешь его открыть! Папа в нём хранит какие-то очень важные документы.

Вор. И всё?

Дочь прокурора. И всё.


Вор быстро встаёт, уходит в другую комнату. Возвращается с полиэтиленовой сумкой, бутылкой «Хеннесси» и бокалом. Последний ставит на столик. Не выпуская сумку, откупоривает бутылку.


Проститутка. (не прерывая работу) Что это у тебя?

Вор. Коньяк. И какие-то очень важные документы.


Дочь прокурора вскакивает и мчится туда, откуда вернулся вор. Последний, тем временем, наполняет бокал и ставит бутылку. Музыка в другой комнате вдруг стихает.


Дочь прокурора. (вернувшись) Ты взломал сейф!

Вор. Я его открыл.

Дочь прокурора. Но папа мне говорил, что его невозможно открыть, если нет ключей и кода не знаешь!

Вор. И только что с пальмы слез.

Дочь прокурора. Отдай документы!

Вор. На.


Бросает пакет на столик. Дочь прокурора заглядывает в пакет и ошеломлённо садится.


Проститутка. (прервав работу, но оставаясь на четвереньках) А можно мне посмотреть?


Вор берёт пакет, раскрывает его перед её глазами. Она округляет их, слабо стонет и утыкается лицом в пол. Так и замирает с прелестно задранной попой. Вор возвращает пакет на столик и осушает бокал.


Дочь прокурора. Ты где… ты где это взял?

Вор. Нашёл на помойке.

Дочь прокурора. Там не было ничего, кроме документов! Я точно знаю!

Вор. Откуда? Папа тебе сказал?

Дочь прокурора. Это не твоё дело! Послушай, ты… ты хочешь сказать, что мой папа – взяточник?

Вор. Пожалуйста, не смотри на меня глазами своего папы! Собственные твои глаза гораздо пронзительнее.

Дочь прокурора. О Господи Боже мой! Я сейчас умру! Откуда у папы такие деньги?

Вор. Конечно, враги подбросили! Михаил Афанасьевич, выражаясь словами его героя, бессмертен.


Пауза.


Проститутка. (не шевелясь) Того, кто меня разбудит, я придушу!

Вор. (проститутке) Вставай! Работать пора!

Проститутка. Я уже достаточно заработала! Сколько там?

Вор. Четыреста восемьдесят с тремя нулями зелёных американских денег.


Дочь прокурора и проститутка издают стон.


Проститутка. По сто шестьдесят на рыло?

Вор. Ты ошибаешься.

Проститутка. У меня с математикой всё в порядке!

Вор. Тут дело не в математике, а в причинно-следственной связи. Вставай, работать пора!


Проститутка медленно поднимается и садится на стул. Тянется к пакету. Вор убирает его под столик. Она хватает ликёр.


Вор. (отобрав у неё бутылку) Пить ты больше не будешь.

Проститутка. Мы разделим их поровну!

Вор. (налив коньяку в бокал) А почему – мы? Объясни, какое ты отношение к ним имеешь? Она имеет право на них, потому что это деньги её папаши, кем бы он ни был. Я имею право на них, потому что я их украл, а ты-то что сделала? Привела сюда сто ментов?

Проститутка. (тихо) Но если бы я их не привела, её бы в живых уж не было.

Дочь прокурора. Это правда. Не обижай её.


Вор опять садится на стул. Проститутка, наоборот, встаёт, нетвёрдо подходит к тряпке, вновь опускается на колени и продолжает свою работу. Дочь прокурора берёт бокал с коньяком, осушает его и ставит. Вор наполняет его опять. Сигналит мобильник.


Дочь прокурора. (взяв его) Алло! Да, папа, привет. Хорошо, спасибо. А вы там как? Как Венеция? О, я рада! Когда вернётесь? Что за вопрос? Конечно, соскучилась! Знаешь, папочка, что я неожиданно поняла? Да, недавно. Буквально три минуты назад мне стало вдруг совершенно ясно, что у меня – самый лучший папочка в мире! Спасибо. Жду. Целую. Люблю. До встречи…


Кладёт мобильник на столик. Вор кашляет, пьёт коньяк.


Проститутка. (ползая на коленях) На самом деле мне ничего не нужно… Я так, придуривалась!

Вор. Это ты сейчас придуриваешься! Короче…

Проститутка. (яростно работая тряпкой) Не надо так. Никаких «короче»! Я – проститутка, но я тебе за деньги не отдавалась. Так что, у тебя нет права распоряжаться мной! И грубить.

Вор. Извини, я просто…

Проститутка. Не надо, не извиняйся. Ты просто хочешь работу мне предложить. Давай, предлагай. Я сделаю всё, что скажешь. Денег не нужно. Правда, необязательно. За какую работу можно мне предложить какие-то деньги, если я даже пол вылизываю бесплатно?

Дочь прокурора. Хватит. Вставай.


Проститутка вскакивает, стоит.


Вор. Ты не так меня поняла. Ты, видно, забыла где оказалась и кто тебя поджидает вон за той дверью! Если не хочешь торчать в тюрьме до сорока лет – пожалуйста, соберись!

Проститутка. Что мне предстоит сделать?

Вор. Дойти до улицы.

Проститутка. С тобой?

Вор. Нет.

Проститутка. Обидно…

Дочь прокурора. Могу я вам помочь чем-нибудь?

Вор. Естественно, и поможешь! Куда ты денешься? У тебя появились деньги, но это вовсе не значит, что твои проблемы решились! Они решатся только тогда, когда у неё не будет проблем.


Кивает на проститутку. Та стоит неподвижно.


Вор. Я ей слово дал, что она уйдёт отсюда не под конвоем.

Дочь прокурора. У меня деньги не появились! Это папины деньги. Ты можешь их у меня отнять – с тобой я не справлюсь, но я к ним не прикоснусь! Ни за что на свете! Это деньги моего папы, а не мои!

Вор. Перед ним и будешь дебилку изображать, когда он у тебя спросит, куда они подевались! Будучи человеком большой и светлой души, он ни на секунду не усомнится в том, что ты унаследовала его прекрасные качества. А я – циник и уголовник!

Дочь прокурора. Послушай меня! Послушай! Да как ты смеешь? Я ни за что…

Вор. У меня нет времени наслаждаться твоим актёрским талантом! Или мы говорим как взрослые люди, или я запихну тебя в этот сейф, чтоб ты не мешалась мне! Три секунды на размышления!

Дочь прокурора. Ладно! Чего ты от меня хочешь?

Вор. (быстро пройдясь и остановившись) Ты позвонишь своим кредиторам и скажешь, что через двадцать минут из подъезда выйдет девчонка, очень похожая на тебя, одетая в твои шмотки, что у неё на плече будет твоя сумка и что она передаст им деньги. Пускай они её встретят, скажем, на остановке.


Пауза.


Проститутка. Ты идиот! Менты мгновенно увидят, что я – это не она, и кирдык деньгам!

Дочь прокурора. Мы с ней совсем не похожи!

Вор. (дочери прокурора) Во-первых, вам обеим так кажется, потому что вы друг другу не нравитесь. Во-вторых, менты не могли тебя рассмотреть – ты была в очках, и на хрен ты им сдалась? Для них представляли интерес девки, которые выходили! И, наконец, – они знают, чья это хата и чья ты дочь. И какой им смысл нарываться на неприятности, останавливая тебя? Ну, то есть, её? Дураку понятно, что девка, у которой ничего не было, кроме длинных ногтей, с такими замками справиться не смогла бы! Ну а если они к ней всё же пристанут – она на них наорёт, покажет твой паспорт, пригрозит папой, и все дела!

Дочь прокурора. Если я отдам ей свой паспорт, то я его не увижу больше!

Вор. Тоже мне, ценность! Получить новый – большая проблема, что ли? Тем более, для тебя! К тому же, она оставит здесь свой. Потом поменяетесь.

Дочь прокурора. Ну а вдруг она улизнёт с деньгами?

Вор. Скажи бандитам – пусть глаз с неё не спускают, пока она от подъезда до остановки будет идти!

Проститутка. Я не могу понять – на фиг вам трястись, что я удеру с деньгами или менты отнимут их у меня? Я могу уйти и без денег! Пускай бандиты сами придумают, как их взять!

Вор. Они, скорее всего, следят за подъездом. Если ты неожиданно выйдешь в её прикиде – они подумают, что она решила смыться от них, и тогда – сама понимаешь, что с тобой может произойти. Нужно сделать то, что я предложил! Это – твой единственный шанс. Поверь мне.

Проститутка. (пожав плечами) Я тебе верю. Ты это знаешь.

Вор. (дочери прокурора) А ты согласна?

Дочь прокурора. Если я скажу – нет, что изменится?

Вор. Значит, договорились. Звони. А ты иди прими душ. Холодный!

Проститутка. Я почти трезвая!

Вор. Нужно, чтоб ты была ещё чистая.


Проститутка, взяв тряпку, гневно уходит. Дочь прокурора берёт мобильник и нажимает кнопки. Вор наливает. Пьёт.


Дочь прокурора. (в мобильник) Ещё раз здравствуйте, это я. Ну что, убедились? А я придумала. Слушайте. И запоминайте! Через двадцать минут из подъезда выйдет девчонка в моём теннисном костюме и с моей сумкой. Она подойдёт к остановке. Встретьтесь там с ней. Она передаст вам деньги. Да, хорошо. Я вас поняла. Прощайте.


Кладёт мобильник на столик. Вор сильно кашляет. Дочь прокурора вдруг закрывает лицо руками и плачет.


Вор. (сев рядом с ней и обняв её) Ты чего?

Дочь прокурора. (опустив руки) Скажи, ты сейчас не будешь меня обманывать?

Вор. Нет. Но ты будешь меня неправильно понимать.

Дочь прокурора. Откуда ты знаешь? Во мне сильна энергия заблуждения, как у Льва Толстого?

Вор. Ты мне гораздо больше напоминаешь Шекспира с его навязчивым некрофильским юмором.

Дочь прокурора. Да кто к тебе пристаёт? Разве что она! Поэтому ты ее и спасаешь!

Вор. Нет, не поэтому. Да она и не пристаёт.

Дочь прокурора. Тогда почему?

Вор. Во-первых, по ходу дела я сам выпутываюсь из этой истории. Во-вторых, я ей слово дал. В-третьих, ты видела мой платок. У меня нет времени исправлять ошибки! А самая большая ошибка – это предательство.

Дочь прокурора. (опустив руки и глядя вору в глаза) А в- четвёртых есть?

Вор. Да. Мне хочется, чтоб она ушла поскорее.


Дочь прокурора с нежностью прижимается к вору и обнимает его.


Вор. Зачем тебе это надо?

Дочь прокурора. Ты что, не можешь меня понять? У меня остались только четырнадцатый этаж, вор и проститутка.

Вор. Ещё в Японии живёт английский бульдог, который катается на скейтборде.

Дочь прокурора. Он до меня пока не доехал.


Целуются.


Дочь прокурора. (неожиданно отстранившись) Она ведь мне жизнь спасла! Я дам ей сто восемьдесят, пускай возьмёт себе десять!

Вор. Не надо. На самом деле – если она с ментами заговорит, они её расшифруют. Незачем им дарить дополнительную десятку. Если у тебя есть какие-нибудь мелкие деньги, отдай их ей. А кроме того – мне кажется, что вы встретитесь, и не раз. Вы будете очень нужны друг другу, я это знаю точно.

Дочь прокурора. Я тебе верю.


Целуются. На пороге комнаты появляется проститутка. Смотрит. Проходит в другую комнату. Раздаётся громкая музыка. Вор и дочь прокурора вздрагивают, и их поцелуй прерывается. Проститутка эффектно входит. Поставив стул на самую середину комнаты, начинает стрип-танец вокруг него.


Вор. (вскочив) Идиотка!


Даёт затрещину проститутке и убегает в другую комнату. Проститутка садится на стул. Ей всё равно весело. Музыка обрывается.


Вор. (возвратившись) Чёрт! Привезли собак! Ты оставила что-то у депутата? Ах, да, ботинки… Именно то, что нужно! Собаки быстро определят, на каком этаже ты вышла из лифта… Немедленно раздевайтесь обе!

Проститутка. (поднявшись) Лихой мужчина тебе достался!


Лениво сбрасывает халат. Потягивается, зевает. Дочь прокурора стремительно раздевается до белья. Её белые носки, футболка и юбочка надеваются проституткой. Дочь прокурора , тем временем, облачается в свой халат. Пока это происходит, вор перекладывает из пакета в ящик комода большую часть долларовых пачек. Пакет с остальными пачками кладёт в сумку дочери прокурора, выложив из неё на диван ноутбук, учебники и тетради.


Дочь прокурора. (глядя на проститутку) В левом кармане – ключи. Самый длинный – от верхнего замка, короткий – от нижнего, а средний – от среднего… Ради бога, не перепутай! В правом кармане – немного денег.

Проститутка. Спасибо.

Вор. А паспорт где?

Дочь прокурора. В сумке, в кармашке с кнопкой.


Вор проверяет, затем берёт с комода очки, поднимает с пола бейсболку, и, подойдя к проститутке, даёт ей эти предметы. Она надевает их и подходит к дочери прокурора, чтоб та её осмотрела.


Дочь прокурора. (заправляя её волосы под бейсболку) Да, ты действительно моя копия!

Вор. И не только внешняя… Ты подкрась её, надуши!


Дочь прокурора, взяв из комода флакон духов и помаду, наскоро выполняет распоряжение вора, после чего кладёт духи и помаду в сумку.


Проститутка. Даришь?

Дочь прокурора. Дарю. В паспорте – бумажка с номером моего мобильника. Позвони мне… когда-нибудь, если у тебя будет время. Я с тобой рассчитаюсь.

Проститутка. Необязательно. Правда.

Дочь прокурора. Ты перестала верить моим овечьим глазам! А я вот поверила твоим лисьим… Это ужасно.

Проститутка. (взяв сумку и застегнув её) Ты поверила волчьим.


Смотрит на вора.


Дочь прокурора. А хочешь, я подарю тебе Будду?

Проститутка. Не надо. Он тебя любит.


Смотрит на вора.


Вор. Посмотри, кто ты.


Проститутка вынимает из сумки паспорт, заглядывает в него. Убирает. Смотрит на вора.


Вор. Прощай.

Проститутка. Прощай.


Дочь прокурора и проститутка идут в прихожую.


Дочь прокурора. (тихо) На остановке к тебе подойдёт мужчина. Скажет, что он – Олег. Отдашь ему деньги…

Проститутка. Ладно.


Звенят ключи.


Дочь прокурора. Длинный – от верхнего замка…

Проститутка. Знаю.


Щёлкают замки.


Проститутка. Ну, всё…

Дочь прокурора. Кроссовки надень!

Проститутка. (смеясь) Ой, блин…


Пауза.


Проститутка. Немножко великоваты! Прощай.

Дочь прокурора. Как тебя зовут?

Проститутка. Вера.

Дочь прокурора. Надя.

Вор. Любовь не ревнует и всё прощает.


Лязгает дверь. Щёлкают замки. Пауза. Вор садится на край дивана. Дочь прокурора, войдя, садится на стул. Некоторое время молчат.


Дочь прокурора. В окно посмотрим?

Вор. Это плохая примета.

Дочь прокурора. Да? Никогда не слышала про такую…

Вор. Я ее изобрёл.

Дочь прокурора. (помолчав) Господи, до чего тоскливо! Никогда в жизни мне не было так тоскливо… А тебе было?

Вор. Да. Наверное, выпьем?

Дочь прокурора. Я принесу бокал для себя.


Встаёт, уходит. Вор вынимает платок и быстро справляется с новым приступом кашля. Дочь прокурора приносит бокал , садится. С минуту они прислушиваются к какому-то оживлению за наружной дверью квартиры. Как только вновь воцаряется тишина, вор берёт бутылку и наполняет бокалы. Пьют.


Вор. (ставя бокал) Какой папа нравится тебе больше – прежний или теперешний?

Дочь прокурора. Оба… обрыдли!


Пауза.


Дочь прокурора. Мы с тобой всё-таки совершили эту ошибку.

Вор. Какую?

Дочь прокурора. Самую страшную, о которой ты говорил.

Вор. Наверное, будет лучше, если я сейф закрою.

Дочь прокурора. Да? Почему?

Вор. Так ты с большим основанием сможешь разыграть изумление, если папа спросит тебя о чём-то. Впрочем, едва ли он тебя спросит.

Дочь прокурора. Мне надоело разыгрывать изумление. Я всю жизнь этим занимаюсь! Оставь как есть.


Мобильник опять сигналит. Дочь прокурора досадливо отключает его. Вор наполняет бокалы. Пьют. Щёлкают замки. В квартиру вторгаются голоса с лифтовой площадки. Вор и дочь прокурора не реагируют. Гремит дверь. Входят следователь и два милиционера. Они ведут проститутку. На ней уже – ни очков, ни бейсболки, под носом у неё кровь. Вошедшие останавливаются посреди комнаты.


Следователь. (дочери прокурора) Надежда Владимировна, вы зря её пожалели и оказали ей помощь. Воображаю, что она тут плела, чтоб внушить вам жалость! Она два часа назад зарезала человека.

Дочь прокурора. Ну и что дальше? Я тоже скоро зарежу кого-нибудь…

Следователь. Непонятно, как она умудрилась проникнуть в вашу квартиру. Вы ей давали ключи? Не сейчас, а раньше?

Дочь прокурора. Не помню.

Следователь. Мы её чудом разоблачили – так уверенно шла! Если бы наш пёс не набросился на неё в подъезде, почуяв искомый запах, точно бы упустили! Ваш папа в курсе произошедшего, мой помощник звонил ему только что… Она ничего у вас не украла?

Дочь прокурора. Нет. Сто семьдесят тысяч долларов я сама ей дала.

Следователь. Сто семьдесят тысяч долларов у неё изъяты. Они вам будут возвращены после завершения всех формальностей.

Дочь прокурора. Как угодно.

Следователь. Кроме того, при ней было четыре тысячи девятьсот пятьдесят рублей. Это ваши деньги?

Дочь прокурора. Это не мои деньги. Ничего из того, с чем вы её взяли, мне не принадлежит!

Следователь. Что вы говорите? Вам не принадлежит ваш паспорт? И вам не принадлежат ключи от вашей квартиры?

Дочь прокурора. Ключи… ключи я давно уже ей дала, она у меня полы протирает. А паспорт… паспорт я забыла вынуть из сумки, которую только что подарила ей. Повторяю, что у меня к ней нет никаких претензий.


Вор кашляет.


Следователь. (взглянув на него) Мы нигде с вами не встречались?

Вор. Нет, хотя и могли бы. Я – вор-рецидивист по кличке Штопор. Освободился месяц назад.


Пауза.


Проститутка. Не надо. Не делай этого!

Вор. (поднявшись и указав на неё). Мы давно с ней знакомы. Только не надо думать, что я по её наводке брал хату в соседнем доме! Просто сегодня утром она позвонила мне и сказала, что находится в доме у депутата, который плохо себя ведёт. Я, естественно, поспешил приехать. Вошёл. Депутат набросился на меня с ножом. Я этим ножом его и зарезал – рефлекс сработал. Она склонилась над ним, желая ему помочь. Выдернула нож. Испачкалась кровью. Я был в перчатках.

Проститутка. (плача) Враньё! Сплошное враньё! Это я зарезала человека!

Дочь прокурора. (вскочив и заломив руки) Не верьте ей! И ему не верьте!

Вор. (улыбаясь) Скажи ещё, что его зарезала ты! Дальше было так. Мы с ней почти сразу выскочили на улицу, побежали в разные стороны. Она кинулась в этот дом, у неё ведь были ключи от этой квартиры! Вошла сюда. Позвонила мне на мобильник. Я к ней пришёл.

Проститутка. Он врёт! Он больной! Заразный! Туберкулёзник! Не прикасайтесь к нему!

Дочь прокурора. Пожалуйста, отпустите их… у меня есть деньги! Триста…

Вор. Заткнись! Когда мы уйдём, позвони им сразу… (следователю) Вы ещё не решили, кого вам выгоднее взять за убийство высокопоставленного лица – девчонку, которая защищалась, или рецидивиста? Подумайте, за кого вам сразу дадут ещё одну звёздочку на погоны!


Следователь даёт знак милиционерам. Они берут вора за руки и ведут к двери. Следователь берёт за руку проститутку.


Дочь прокурора. Ну что вам стоит от них отстать? Посмотрите, это всё ваше! (резким движением выдвигает ящик комода, вышвыривает оттуда на пол пачки купюр)

Следователь. (качнув головой и двинувшись с проституткой к прихожей) Как вам не стыдно? Ведь вы же дочь прокурора!


КОНЕЦ

Последняя битва Наполеона

(или «Ночь Ватерлоо»)


Пьеса в двух действиях


Действующие лица:


Рита и Света (девушки, живущие вместе)

Роман (бывший жених Светы)

Мать Светы

Генерал (мужчина под шестьдесят)

Охранник генерала

Психиатр (женщина под тридцать)

Участковый


### ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ


Комната. Диван, на котором спят под одним одеялом Рита и Света. Столик. На нём – три книги, кофейник, чашки и ложки. Два стула, на них – предметы одежды. Раздается сигнал дверного звонка. Девушки вздыхают, сонно ворочаются. Звонок повторяется.


Рита: (открыв глаза и толкая Свету) Иди, открывай!

Света: (с головой забираясь под одеяло) А почему я?

Рита: Потому что твой опять притащился!

Света: Он мой – такой же, как твой!

Рита: Но он приходит к тебе!

Света: Это, может быть, и не он!


Два звонка подряд.


Рита: Да он это, он! Любой другой человек давно бы уж понял, что никого нет дома или что люди спят. Иди, открывай!

Света: Послушай, но если я открою ему, его нелегко будет выгнать! А если я притворюсь, что сплю – он шуметь не будет и уйдет быстро.

Рита: А разве тебе неизвестен способ заставить его убраться мгновенно?


Пятый звонок.


Света: Да вряд ли это сработает! Он ведь знает меня и знает тебя.

Рита: Меня он не знает. Это сработает. На что спорим?


Шестой звонок.


Рита: (сев на постели и свесив ноги) Ну, так на что поспорим?

Света: Мне всё равно.

Рита: Давай на ремонт проводки! Люстра уже даже не мигает, а гаснет, когда эти идиоты над нами гоняются друг за другом! Какой-то контакт отходит.


Встаёт. На ней – трусики и футболка.


Света: Так надо вызвать электрика! Я ни разу проводку не ремонтировала!

Рита: (потягиваясь, зевая) Это элементарно – соединяешь два проводка и чем-нибудь их обматываешь! Электрик возьмёт за это рублей пятьсот.

Света: Можно попросить кого-нибудь из соседей! В подъезде – несколько мужиков.

Рита: Мы можем сюда впустить только одного – слепого Серёжку с его послеоперационным бульдогом. Любой другой обязательно сунет нос в ту комнату!


Седьмой звонок. Рита стремительно надевает джинсы и выбегает из комнаты. Щёлкают два замка. Скрипит дверь.


Роман: Светка дома?

Рита: Спит.

Роман: У меня к ней срочное дело.

Рита: И у меня к ней срочное дело, но она спит. За мной занял очередь наш сосед Серёжка и его пёс Жоффрей, за ними – полковник Александр Иванович Токмаков и майор Уфимцев из местного ОВД. Тебя вносить в список?

Роман: Я войду, ладно?

Рита: Рома, ты хорошо подумал? Если она проснётся от звуков твоего голоса, мне тебя будет жалко, хоть ты мне осточертел!

Роман: Пожалей себя!

Рита: Ты мне угрожаешь? Тогда входи.


Дверь хлопает. Рита и Роман входят. Роман садится на стул и смотрит на ноги Светы, торчащие из-под одеяла. Рита садится на край дивана.


Роман: Она спит или притворяется?

Рита: Это ты у неё спроси.

Роман: Хорошо. Оставь нас вдвоём!

Рита: Сначала были угрозы, теперь – приказы? Знаешь, пошёл ты отсюда вон! Хозяйка квартиры поставила нам условие, чтоб здесь не было идиотов.

Роман: (переведя взгляд на подушку Риты) А почему рядом с ней вторая подушка?

Рита: Она в неё слёзы льёт. По тебе.

Роман: Так вы спите вместе!

Рита: Что ты орёшь? Да, некоторые люди спят вместе, чтобы поменьше стирать простыней и пододеяльников. Если ты не жалеешь свою машинку – пожалуйста, спи один! Никто не расстроится. Но машинка выйдет из строя.

Роман: Очень смешно! Значит, её мама была права. А я ей не верил! Я даже ссорился с нею, когда она говорила мне, что ты сделаешь лесбиянку из этой дуры и вытянешь из неё все деньги!

Рита: Которые ты за три года вытянуть не успел? Когда, наконец, заткнётся её мамаша? Ей бы спросить у самой себя: если её дочка после трёх лет общения со своим женихом становится лесбиянкой, то кто за это в ответе? Другая девушка?

Роман: Ты не девушка, ты – чудовище! У тебя, кажется, был бизнес, который тебе организовал один нефтяной магнат. Куда же всё делось?

Рита: Рома! Ты точно хочешь так много знать?

Роман: Вы эту квартиру сняли на её деньги?

Рита: Нет. На твои.

Роман: Значит, на её?

Рита: Да нет, на твои! Родители ещё год назад дали ей восемь тысяч долларов, чтоб она подарила тебе электрогитару «Джексон». На эти деньги мы квартиру и сняли. Они ушли почти все – нам пришлось платить за два месяца и риелторскому агентству. Но это было её решение, меня лично вполне устраивала студенческая общага. Я – не студентка, но мне нетрудно сделаться кем угодно.

Роман: Ты знаешь, кто её папа?

Рита: Да, разумеется.

Роман: Неприятностей не боишься?

Рита: Нет.

Роман: Ты даже не представляешь, какую кашу ты заварила и чем это для тебя может кончиться!

Рита: Дяденьки при больших погонах будут мне угрожать, ругаться на меня матом!

Роман: Не только.

Рита: Только! Они больше ничего не умеют. Один из них попытался обидеть бедную девочку, и весьма пожалел об этом. Меня двадцать один день подержали в дурке, а он досрочно вышел на пенсию по причине серьёзной травмы. Меня нельзя обижать, когда я пью кофе из большой кружки!

Роман: Ты лет с пятнадцати состоишь на учёте, если не ошибаюсь? Имеешь склонность к маниакальным, буйным припадкам?

Рита: У меня есть водительские права. А что до маниакальных буйных припадков – так ведь любой человек имеет к ним склонность! Хочешь, я докажу тебе это прямо сейчас, на твоём примере?

Роман: (помолчав) Почему она в университет не пошла сегодня?

Рита: Ты бы не прибежал, если бы не знал, что её отчислили! У тебя ведь к ней, как ты сказал, дело, а не ко мне.

Роман: (помолчав) Зачем вы мобильники отключили?

Рита: А ты откуда знаешь про мой мобильник? Кто тебе дал мой номер?

Роман: Я просто оговорился. Её мобильник вне зоны доступа. Твой – не знаю.

Рита: Рома, какой ты придурок конченый! Передай её конченым родителям, что у них есть шанс дозвониться, хоть мы сим-карты сменили. Главное – не отчаиваться!

Роман: (встав) Тебя, кажется, зовут Рита?

Рита: Кажется, да.

Роман: Итак, у меня к ней дело!

Рита: Вперёд!

Роман: (повернувшись к Свете) Светочка! Я ещё полгода назад объяснил тебе, что она – воровка и аферистка, впутанная в дела олигархов, которым место – в тюрьме! Вчера я узнал о ней кое-что ещё. И это – ужасная информация! Беги, Светка! Чёрт с ней, с этой паскудой – отдай ей всё, что ещё осталось, и убегай от неё!

Рита: К нему! Отдай ему всё, что ещё появится! Папа с мамой на радостях сразу купят тебе трёхкомнатную квартиру в центре Москвы, спортивное «Ауди» и хорошую теннисную ракетку. Рома, я что-нибудь пропустила из списка?

Роман: Много чего!


Света беспокойно шевелится.


Рита: Кстати, с чего ты взял, что у нас – интимные отношения?

Роман: Я уже так не думаю. Ты была вполне убедительна. Её мама очень обрадуется, узнав, что вы спите вместе для экономии порошка.

Рита: Это была шутка! На самом деле, нам просто негде спать по отдельности.

Роман: Что ты мелешь? В этой квартире две комнаты!

Рита: Загляни во вторую.


Роман выходит. Света приподнимается на локтях. Доносится скрип двери, а потом – испуганный возглас. Девушки не вполне удовлетворены его продолжительностью и силой.


Роман: (промчавшись мимо их комнаты) Идиотки! Да провалитесь вы обе, вместе с её мамашей!


Гремит наружная дверь, после чего слышится быстрый удаляющийся топот вниз по подъездной лестнице.


Рита: Я думаю, нам сегодня не стоит включать мобильники.


Света мрачно встает, невесело облачается в кимоно.


Рита: Светлана! За вашу тупость, проявленную при выборе жениха, я вас назначаю электриком! На сантехника вы не тянете, надевать резиновые прокладки на шланги – не в ваших правилах.

Света: Дура! Твоё дебильное чувство юмора мне претит! Твой длинный язык меня уже выбесил! Я тебя ненавижу, бешеная кикимора! Ненавижу!

Рита: (поднявшись) Это ещё что значит?

Света: За каким чёртом надо было сейчас электрогитару в жопу ему совать? Зачем ты её придумала? Он теперь вообще никогда не слезет с моих родителей! Это трудно было предположить?

Рита: А может, ты злишься, что я ему не дала огласить весь список?

Света: Мне наплевать, дала ты ему или не дала! Я просто хочу, чтоб все от меня отстали и навсегда забыли о том, что я существую! А ты, видимо, не хочешь!

Рита: Да, не хочу! Где мы тогда будем брать деньги? (вытаскивает из кармана несколько крупных купюр, кладет их на столик)

Света: (схватившись за голову) Ты его ещё и обчистила? Браво, Рита! Теперь не только мои родители, но и весь университет будет знать о том, что я пропила восемь косарей с профессиональной воровкой!

Рита: Да он об этом кричал, когда сидел здесь! Пусть дальше орёт, от этого ничего уже не изменится! Я – воровка и наркоманка, которая на тебя оказывает влияние, размывая в твоём лице конституционный строй! У нас под кроватью – склад героина!


Входит участковый инспектор с двумя букетами роз. Застыв у порога, внимательно наблюдает.


Света: А у меня в шкафу – пистолет с глушителем! Я намерена из него перебить старух, которые запрещают мне танцевать лесбийский стриптиз на детской площадке! Ведь если я перестану юное поколение растлевать, Госдеп США мне не перечислит больше ни цента!

Участковый: Прошу прощения, дамы! Вы мне позволите на одну секунду вмешаться в вашу беседу?


Рита и Света вздрагивают, поворачиваются к вошедшему. На их лицах – ошеломление.


Участковый: Имею смелость представиться – участковый уполномоченный, старший лейтенант Романенко. Полковник Александр Иванович Токмаков попросил меня передать вам два небольших подарка.

Рита: Как вы вошли?

Участковый: Да элементарно, ведь у вас дверь – нараспашку! Возле подъезда я разминулся с каким-то парнем, который громко кричал о каких-то ужасах в шестьдесят четвёртой квартире. Можно у вас поинтересоваться, что он имел в виду?

Света: А он заглянул во вторую комнату.

Участковый: Вы меня заинтриговали! Нельзя ли мне туда заглянуть?

Рита: Я думаю, это даже необходимо.


Участковый выходит из комнаты. Скрепит дверь. Девушки грустят.


Участковый: (стремительно возвратившись) Вы что, с ума сошли?

Рита и Света: (в один голос) Нет! Мы нормальные!

Участковый: Сомневаюсь! Я буду вынужден принять меры.


Уходит, хлопает дверью. Рита ничком бросается на диван, смеётся. Света идет в прихожую, запирает входную дверь. Закрывает дверь другой комнаты, возвращается.


Рита: Кофе свари! Потом почини проводку.


Света, скорчив злую гримасу, идет на кухню. Рита поёт, болтает ногами.


Света: (из кухни) Ритка!

Рита: Чего тебе?

Света: А какие меры он принять может? Нас с тобой знает всё отделение! Я на днях помогла догхантеров задержать. Токмаков, Уфимцев и все их замы – мои поклонники!

Рита: До тех пор, пока ты какое-нибудь дерьмо за шиворот им не выльешь! Именно это сейчас и произошло. Боюсь, Токмаков одобрит любые меры.

Света: Я знаю, что они сделают! Они скажут хозяйке, чтоб она выгнала нас, а если она откажется – заведут на неё административное дело за неуплату налогов! Тогда она поднимет нам цену, выгонит вряд ли. Она ведь знает, что мы – подруги Серёжки и его маленького бульдога! К ним все хорошо относятся.

Рита: Почти все.


Полежав немного, встаёт, ищет телефон. Найдя его под диваном, опять ложится и набирает номер.


Света: (из кухни) Тебе сколько сахара класть?

Рита: Четыре… (в мобильник) Алло! Здравствуй, Мишенька. Как дела? Это замечательно! Я готова к парадным выездам. Хоть сейчас! Жёлтый пиджачок я позавчера ещё из химчистки взяла. Блондинка? тем более. Ждёт сигнала. Доведена до блеска, намарафечена. Да? Печально. Мы на мели, и нас могут даже выселить из квартиры… Конечно, я буду ждать твоего звонка, куда мне деваться? Благодарю. До свидания.


Встаёт, кладёт телефон в карман пиджака, который висит на стуле. Света приносит две чашки с ложками, ставит их на столик.


Рита: Есть вероятность, что нынче вечером будет дело.

Света: Серьёзно? Мне показалось, что он тебя огорчил!

Рита: Так оно и есть! Он мне намекнул, что, возможно, будет аудиенция, а не выезд.

Света: Не любишь аудиенции?

Рита: Не люблю. Сама понимаешь: это, с одной стороны, менее рискованно, но с другой – почти беспонтово.

Света: Мне ещё кажется – импотенты такое любят. В острый момент легче ведь уйти, чем прогнать!

Рита: Ты слишком высокого о них мнения.


Сев на стул, мешает ложечкой кофе. Света садится на другой стул и делает то же.


Рита: (сделав глоток и осмотрев руки) Светка, подай мне пилочку для ногтей и чини проводку! Я буду ногти пилить.

Света: Да они нормальные!

Рита: Мне виднее! Зацеплю нитку – увязнем на пару лет.

Света: Но я кофе пью!

Рита: А я злюсь!


Света встаёт, уходит на кухню и возвращается с пилочкой для ногтей и скотчем. Дав Рите пилочку, ставит стул под люстру и поднимается на него. Глядит на проводку.


Рита: Ну, что там?

Света: Прямо из потолка торчат провода! На них изоляции почти нет. Да, может перемыкать! Лампочки сгорели. Свет выключен?

Рита: Я не помню! Какая разница? Ты руками будешь их трогать, а не железкой!

Света: По-твоему, провода можно брать руками? Но это бред! Я много раз слышала, что людей, хватающих провода, убивает током!

Рита: (сделав глоток из чашки и приступив к маникюру) Током может бабахнуть, если ты схватишь горизонтальные провода! А по вертикальным ток падает сверху вниз, согласно законам физики, и он просто не успевает тебя ужалить! Какой позор – этого не знать! Ты, вообще, в школе училась?

Света: (разлепив скотч) Да, но увы – физика не стала для меня тем предметом, которым я могу козырнуть.

Рита: Действительно – у тебя есть только один предмет, которым ты можешь козырнуть! Да и тот с дырой.


Некоторое время каждая занимается своим делом. Света работает с осторожностью, встав на цыпочки, отгрызая зубами полосы скотча и залепляя ими проводку.


Рита: (отхлебнув кофе) Ночью мне почему-то приснился сон, что мы не насквозь продырявили пол балкона!

Света: Поэтому ты и вскочила?

Рита: Да. Пошла туда, покурила, кинула окурок в эту дыру. Внизу что-то загорелось. Я успокоилась.

Света: Поэтично! У тебя нет желания сочинить про это стихотворение?

Рита: Нет, оно уже существует. «Отсюда, в думу погружён, глядел на грозный пламень он!» Это Пушкин, кажется.

Света: Вроде, да. Так ты окончательно успокоилась? Или будет ещё один релаксирующий пожар?

Рита: Конечно. На третьем. Только сначала там будет Аустерлиц! По полной программе. Кстати, ты у Серёжки так до сих пор не спросила, что за скоты вселились туда?

Света: Нет, вчера опять я про них забыла! Вижу его маленького бульдога – и забываю про всё.

Рита: А вот я спросила!

Света: Что он ответил?

Рита: Сказал, что очень воспитанные, интеллигентные люди. Из Сенегала. Светочка, я тебя ненавижу! Надо же ненавидеть кого-нибудь за всё это! Давай будем ненавидеть друг дружку. А их – нельзя. Их надо любить и благодарить до потери пульса! Они ведь так очаровательно пляшут в три часа ночи, так мило совокупляются и так трогательно ломают друг другу челюсти! Ведь мы же им должны всё – за то, что индейцы в Америке не позволили сделать себя рабами, и господам пришлось поискать покладистых людей в Африке! И ещё мы виновны в том, что наши прапрадеды не гонялись за носорогами, не устраивали свирепые идиотские пляски вокруг костров и не занимались каннибализмом, а создавали цивилизацию. За такое чудовищное злодейство – вечный нам всем позор и судороги раскаянья!

Света: Ой, как будто закоренелые москвичи никогда не пляшут в три часа ночи! И что ты так разоралась? Мы – не в Америке! Здесь такого пока что и близко нет. А ты с таким жаром произносила свою расистскую речь, что если бы отпилила себе вместо ногтя палец, то вряд ли бы и заметила!

Рита: (отхлебнув кофе) Дура! Тьфу на тебя! Отпилить мне палец – это примерно то же, что балерине отпилить ногу.

Света: Да ладно! Даже мизинчик?

Рита: Карман, особенно брючный – это минное поле. Пальцы – сапёры, работающие попарно. Пять пальчиков – это десять равных по силе и темпу пар.

Света: Пять пальчиков – десять пар?

Рита: (подняв руку и соединяя пальцы) Первый и второй, первый и третий, первый и четвёртый, первый и пятый. Второй и третий, второй и четвёртый, второй и пятый. Третий и четвёртый, третий и пятый. Четвёртый и пятый. А без мизинца получится лишь шесть пар! Существенная потеря темпа. Битком набитый автобус от остановки до остановки не обшмонаешь.

Света: Тьфу на тебя! Клептоманка!

Рита: Да, не без этого! Что поделаешь – знаешь, сколько мне было, когда меня начали колоть галоперидолом? Пятнадцать лет.

Света: А знаешь, сколько мне было, когда меня усадили за фортепьяно? Восемь!

Рита: Мать твою драть! Какая трагедия! Какой ужас! Можно сойти с ума! Её в восемь лет отдали на фортепьяно!

Света: Когда Россини узнал о существовании коллекции самых изощрённых орудий пыток всех времён и народов, он поинтересовался, есть ли в этой коллекции фортепьяно. Ему ответили – нет. Россини сказал: «Значит, тот, кто составил эту коллекцию, никогда не учился музыки!»

Рита: Если бы я ему показала свою коллекцию, он бы про фортепьяно не вспомнил!

Света: Да что ты гонишь? Нет у тебя никакой коллекции, кроме старых тетрадок с пафосными стихами!

Рита: (уронив пилочку) С пафосными?

Света: А что?

Рита: А то, что ничего худшего ты сказать про них не могла! Если бы ты сказала, что они глупые – это бы означало, что ты их просто не поняла, а пафос бросается в глаза каждому! Я его ненавижу сильнее всего на свете! Я с ним борюсь, как с чудовищем!

Света: Но ты вся иногда состоишь из пафоса!

Рита: (встав) Ты нарочно так говоришь, чтоб меня взбесить!

Света: Ладно, не ори! Действительно, я слегка перегнула палку. Скажи мне лучше – а ты банальности так же воспринимаешь, как пафос? Многие их почему-то сильно не любят.

Рита: Смотря какие банальности! Если не совсем идиотские, то спокойно к ним отношусь. Надо избегать не банальностей, а бездарности! Банальность может быть гениально подана, а бездарность останется пустотой, при всей её искромётности.

Света: Приведи пример великой банальности.

Рита: Из Высоцкого: «Я не люблю себя, когда я трушу! Досадно мне, когда невинных бьют! Я не люблю, когда мне лезут в душу, тем более – когда в неё плюют! » Вот. Что может быть банальнее этого! Но какова сила художественной подачи!


Свету бьёт током. Она визжит и падает на пол. Рита молчит. Её парализовало ужасом и смятением. Моментально придя в себя, Света поднимается на ноги и преследует Риту, которая незамедлительно покидает комнату. Слышны крики, топот, звуки ударов. Рита стремительно возвращается. Разъярённая Света вбегает следом за ней. В её руке – швабра. Слёту бросившись на диван, Рита целиком заворачивается в одеяло. Света, приблизившись, начинает бить её шваброй. Рита визжит.


Света: (нанося ей удары) Вот тебе, тварь, чувствительные банальности! Вот тебе глубина художественной подачи, сволочь такая! Вот расовая теория! Вот тебе твоё солнце Аустерлица и Бородинский утренний холодок! А вот – урок физики!


Входит женщина-психиатр с маленьким саквояжем в руке. Останавливается посреди комнаты. Наблюдает.


Света: (колотя шваброй по одеялу, из-под которого раздаётся вой) Вот тебе ночные пожары! Москву решила спалить? Конечно, тогда все сразу поймут, что Наполеон – это ты!

Психиатр: Простите, могу я принять участие в разговоре?


Света оборачивается, замирает. Рита выглядывает из-под одеяла, затем откидывает его и садится.


Света: (убрав швабру под диван) «Скорая» пока не нужна!

Психиатр: Что правда, то правда – простая «Скорая помощь» вам, действительно, не поможет. Её поэтому здесь и нет. Я – работник Скорой психиатрической помощи.


Ставит саквояж на стул, поворачивается к столику. Рита быстро встаёт. Света обречённо закатывает глаза.


Психиатр: (перебирая книги, лежащие на столике) Наполеон! Жизнеописание! Характерная симптоматика. Мандельштам! Цветаева! Ещё хлеще.


Поворачивается к саквояжу.


Света: Как вы здесь оказались?

Психиатр: (отщёлкивая замки саквояжа) Нам позвонил участковый. Ваша входная дверь была приоткрыта.

Света: Но я запирала дверь!

Психиатр: (открыв саквояж) Вы в этом уверены?

Света: Абсолютно! Я повернула ключик два раза! Я точно помню, и никакой ошибки тут быть не может!

Психиатр: (вынув из саквояжа набранный шприц и сняв колпачок с иглы) Ну, тогда ложитесь, сударыня! Поживее.

Света: В смысле? Куда?

Психиатр: На диван.

Света: Как?

Психиатр: На живот.

Света: Зачем?

Психиатр: Я сделаю вам укол.

Света: Какой?

Психиатр: Тот, который вам нужен.

Света: В какое место?

Психиатр: В то самое.

Света: Ой! А в руку нельзя?

Психиатр: Нельзя. Барышня, ложитесь! Не вынуждайте меня к насилию над больной.

Света: Но я – не больная! Вы не имеете права! Вы, вообще, не имели права сюда входить!

Психиатр: Нет, это вы не имеете права здесь проживать. Полиция это установила. А я, как врач, констатирую: вы психически нездоровы. И представляете очень большую опасность для окружающих. Я обязана принять меры. Так что, ложитесь!

Света: А если я откажусь?

Психиатр: Тогда мне придется вызвать сюда усиленную бригаду, и вы будете госпитализированы.

Света: О, шок!


Задрав кимоно, ложится ничком на диван и спускает трусики.


Рита: Погодите! Она действительно запирала дверь! Абсолютно точно! Я это своими ушами слышала!

Психиатр: Вы уверены?

Рита: Не совсем.

Психиатр: Да нет уж, ложитесь! Я ваши хитрости знаю.


Достает второй шприц. Рита, чуть помедлив, вздыхает, расстёгивает штаны, ложится рядом со Светой и оголяет место укола. Психиатр неторопливо подходит.


Света: Колите! Вам что, приятно смотреть на наши голые задницы? Вы ведь женщина! Может быть, даже девушка.

Психиатр: Я задумалась – не вколоть ли вам через полчаса ещё один, дополнительный препарат, чтобы Токмаков был спокоен? Ему такие проблемы на территории не нужны. Он очень просил меня поработать здесь основательно.

Рита: Ой, погодите! Как я могла забыть? Второй замок сломан! Вчера сломался! Он щёлкает вхолостую! Она, должно быть, как раз на этот замок запирала дверь, поэтому дверь и не заперлась!

Психиатр: (поразмышляв) Ладно, предположим. А как насчёт второй комнаты? Токмаков сказал мне, что участковый…

Рита: (смеясь) Вот уж нашёл кого слушать! Что, Токмаков плохо знает этого участкового по фамилии Ромаренко? Он пару дней не попьёт – к нему бегемоты и мамонты сквозь замочную скважину пролезают! Один раз даже ихтиозавр пролез! Точнее, проплыл.

Психиатр: Но мне нетрудно проверить, правду он говорил или нет.

Рита: И каким же образом вы осуществите эту проверку?

Психиатр: Я загляну в ту комнату.

Рита: А кому это надо, как спросил Арамис тюремщика из Бастилии?

Психиатр: Вопрос правильный! Вашим задницам точно это не надо – укол болезненный, две недели сидеть не сможете. Мне – не знаю… А что за деньги лежат на столике?

Света: Мне уже двадцать один год, бояться уколов стыдно! Надо – так надо. Колите.

Рита: Света, эти уколы на мозги действуют! Тут тебе терять нечего, но со мной – другие расклады. Доктор, мне показалось, что эти деньги вывалились у вас из кармана прямо на столик.

Психиатр: Вам показалось? Или вы в этом убеждены?

Света: Да убеждена она, успокойтесь! Я тоже убеждена! Я вам это гарантирую – как и то, что у нас больше денег нет!

Психиатр: Будем считать, что вам стало лучше.


Убирает шприцы в саквояж и перемещает купюры со столика в свой карман.


Рита: Встать можно?

Психиатр: Одну минуточку. Что вы скажете Токмакову?

Рита: Что вы укололи нас по два раза в каждую половинку, и мы вам пообещали вести себя хорошо.

Психиатр: (закрыв саквояж) Надеюсь, что вы исполните обещание, потому что в противном случае нам придётся возобновить знакомство.


Берёт саквояж, выходит.


Рита: (натянув джинсы, вскочив и побежав следом) Ой, погодите, дайте я вам покажу, что у нас с замком!


Света натягивает трусы, встаёт, одёргивает кимоно.


Психиатр: Я тебе что, слесарь?


Света садится за столик, пьёт кофе. В прихожей хлопает дверь, щёлкает замок. Рита возвращается.


Света: Какая же она сука! Оставила нас без денег.

Рита: Ты меня дурой, что ли, считаешь?


Кладёт на стол две купюры.


Света: А почему ты все не взяла?

Рита: Чтоб она вернулась?

Света: А за двумя, ты думаешь, не вернётся?

Рита: (сев на диван) Она их не посчитала… Слушай, эта змея меня впечатлила! Я ещё никогда не сталкивалась с такой беспримерной наглостью! У неё в саквояже есть препарат, который она может применять только при наличии очень редких экстренных показаний. За незаконное использование – тюрьма. Если эта тварь ещё раз притащится – я его украду, отдам Токмакову. Пусть поторгуются! Он её без штанов оставит. В буквальном смысле! Прямо у себя в кабинете.

Света: А интересно, что она нам вколоть собиралась?

Рита: Аминазин, скорее всего. Противная штука! Мне его целый месяц почти каждый день кололи.


Света достает из сумочки тени, тушь, кисточку и зеркальце. Начинает краситься. Рита громко зевает.


Света: Не понимаю, как замок мог сломаться?

Рита: Я его ночью разобрала на части. Мне любопытно стало, чего он такой тугой? Потом собрала, но как-то не так, осталось деталей пять. Больше никому открывать не вздумай! Ты поняла меня? Никому! От этой гадюки мы отдубасились кое-как, но если придет санэпидемстанция, нам – кранты!

Света: Не нам, а тебе.

Рита: Это почему – только мне?

Света: Потому что ты – паразитка.

Рита: Но я не кровососущая паразитка! Моя энергия пополняется из глубин Вселенной, которые не нужны никому, кроме Сфинкса. Сфинкс безотрывно и зачарованно смотрит в них много тысяч лет. Поэтому он – двуликий. И я двуликая.


Пауза.


Рита: Сколько у нас денег осталось, если не считать этих?

Света: Батонов на двадцать пять.

Рита: На полтора дня… Я не понимаю – куда, куда деваются деньги?

Света: Надо меньше курить!

Рита: Я и так курю только по ночам!

Света: По сорок сигарет за ночь!

Рита: Разве я виновата, что у меня – бессонница? Все великие люди ею страдают! Наполеон на острове Эльба почти не спал.

Света: Но если бы он курил при этом «Парламент-Лайт», Великобритания отказалась бы его содержать. Я убеждена, что он курил «Мальборо».

Рита: Нет, он там занимался ещё более расточительным делом . Знаешь, каким? Он созерцал море. Эта злая стихия – великий убийца Времени! Бесконечно можно смотреть на море, утрачивая желание и способность действовать. Но он всё же двинулся на Париж! И он его взял.

Света: Я не люблю море из-за медуз. Я предпочитаю плавать в реке. Там, правда, пиявки, но я уж лучше встречу их двадцать штук, чем одну медузу!


Убирает тени, тушь и кисточку в сумочку, достаёт из неё румяна и пудру.


Рита: (поднявшись и начав мерить шагами комнату) Ты за хлебом сходишь?

Света: (припудрив щёки) Окей.


Накладывает румяна.


Рита: Боюсь, к вечеру боевой раскрас тебе смыть придётся!

Света: Что ты задумала?

Рита: Всё узнаешь, когда придёт время действовать. А сейчас наступает срок рекогносцировки.

Света: Ой, тоже мне, Наполеон! С сиськами!

Рита: Хватит, говорю, морду красить – ты, Жозефина без сисек! Иди за хлебом!

Света: (водя перед собой зеркальцем) Когда дадут горячую воду?

Рита: К вечеру обещали. А что? Зачем тебе это?

Света: (отложив румяна и взяв помаду) Мне надо ванну принять! Я хуже свиньи! А мне нужно будет зайти к Серёжке.

Рита: (остановившись) Серёжка лучше всех знает, что ты свинья! А его бульдогу купи игрушку, чтоб он тебя не воспринял как кусок сала.


Света начинает помадить губы. В кармане пиджака Риты звонит мобильник.


Рита: (взяв его) Алло! Здравствуйте… Рита. А, вы от Миши? Очень приятно… Сегодня вечером? Погодите одну минутку, я расписание посмотрю… Да, сегодня вечером я свободна с восьми часов. Пожалуйста, приезжайте. Адрес вы знаете? Замечательно. Я вас жду. Возьмите. До встречи…


Кладёт мобильник на столик .Некоторое время стоит, не двигаясь.


Света: (убрав помаду) Чего ты взять-то ему велела?

Рита: (пройдясь и остановившись) Уже не помню. Слишком внезапно всё получилось. Он вдруг мне сам позвонил…

Света: Так это же хорошо! Ну, как он тебе?

Рита: Да так, ничего особенного. Ни рыба, ни мясо. Не знаю, что и сказать!

Света: Сейчас у тебя такое лицо, как будто ты врёшь.

Рита: (помолчав) Знаешь… мне показалось, что он…

Света: Да не бойся же, говори!

Рита: Мне бояться нечего, я его никогда не видела. Просто стало как-то немножко не по себе . Наверное, эта ведьма меня слегка омрачила! Короче, я пока не готова о чём-либо говорить.

Света: Вот это нормально! Ты меня втягиваешь в историю и при этом ещё отказываешься что-либо мне объяснять? Меня это не устраивает.

Рита: Но Светочка, я сама ещё ничего не знаю! Меня переполошил этот нестандартный звонок, вот и всё! Иди в магазин. Серёжке и его псу скажи, что я зайду завтра. Сегодня я не в кондиции.

Света: Да, тебя реально знобит! Прямо всю колотит!

Рита: И я об этом же! Ты не знаешь, Наполеон перед Ватерлоо как себя чувствовал?