Анна Помогаева
Не верь глазам своим

Пролог

Живописная избушка в девственном лесу. Нет, курьих ножек тут не было, но были все прочие сказочные атрибуты: развешенные тут и там пучки трав, какие-то малопривлекательные сушеные тушки, метла у стены и высокое выдолбленное из дерева корыто, вызывающее ассоциации со словом «ступа», ну и конечно котел с каким-то дымящимся варевом. Конечно был тут и черный котяра, возлежавший на пороге. Скрюченная старуха с длинным носом и растрепанными седыми космами, хлопотала над котлом, время от времени сверяя свои действия с рецептурой, изложенной в огромной книге, лежащей на столе.

– Так, белладонну и хвостик летучей мыши положила, что там еще осталось? Семена болиголова. Так. Все, ничего не забыла? Вроде все. Ух. Остался текст.

Старуха зыркнула в окно. Вроде никого нет, все тихо, только птахи чирикают, да кукушка где-то года считает. На улице сияло солнце и в свете его лучей, падавших из окна и из открытой двери, пар над котлом был какой-то зеленый с золотистыми проблесками. По-хорошему, бы это в ночи делать, так оно как-то традиционнее, но к ночи сил уже не будет. Старуха потянулась, сделала несколько незамысловатых физических упражнений, помахав руками и ногами, даже попробовала сделать приседание, но это уж было слишком. Наконец она взяла в руки метлу, закатила глаза и начала напевать заклинания. Сначала тихо и неуверенно, потом все громче, отстукивая ритм метлой:

Месяц светит, ветер воет,

Духи водят хоровод,

Заплетают, заметают,

Затемняют небосвод,

Заяц прыгает на волка,

Волка во̀роны несут,

Спят грибы в своей берлоге,

Караси овец пасут,

Трам —па —папа

Трам —па —па

Пристукивая метлой и слегка приседая, ведьма пошла вокруг котла.

Соловей кричит вороной,

Злобно скалится петух,

Заплетает белладонна

В паутину зелья дух.

Пар над котлом напрягся, съежился и вытянулся в тонкую нить, которая начала свиваться и спутываться в узор. Старуха уже совершенно вошла в раж, начала привывать и пританцовывать, все быстрее наворачивая круги вокруг котла. Кот на пороге сменил вальяжную позу на настороженную и внимательно следил за метлой. Пропев несколько куплетов абракадабры, ведьма остановилась, бросила в котёл записку с каракулями и начала энергично размахивать метлой над котлом, выкрикивая: «Ищи, тащи, то что мне надо разыщи!». Зеленая паутина пара, которая к тому времени оплела уже всю избушку, свилась в тугую спираль и …

Часть первая

Глава 1. Вам здесь не рады

Лика сидела в этнографическом музее и перерисовывала в альбом узор с обломка древней керамики. Этнические мотивы были довольно популярны в дизайне интерьеров, которым она занималась, так что посещение музея нередко служило ей источником идей. Узлы и косы из замысловато переплетенных линий, вписанные в прямоугольные формы, были в фаворе у владельцев загородных коттеджей.

Вечерело. Музей был почти пуст. Когда, закончив работу, Лика забирала в гардеробе свое пальто, оно там было последним. Сотрудники музея уже проявляли некоторое нетерпение, спеша поскорее избавиться от последнего посетителя, но Лика все же остановилась у сувенирного ларька, разглядывая стилизованную бижутерию. Взгляд задержался на глазе в орнаменте довольно массивного латунного кольца. Полоска металла создавала веко, полуоткрывавшее черный круглый зрачок на фоне янтарного цвета радужки. Это оставляло жутковатое ощущение, что на тебя смотрят. Блестящая эмаль зрачка резко выделялась на фоне монохромного рисунка сплетенных змей, образовавших кольцо, что было нехарактерно для такого рода стилизаций.

Раздраженная вздохами продавщицы и взглядами охранника, откровенно досадующими на ее проволочку, Лика купила кольцо, даже не примерив. На улице было темно, холодно и слякотно, а до дому полчаса ходьбы. Это больше чем хотелось бы в такую погоду, но альтернатива ожидания на остановке тоже не слишком привлекала. Напротив, через дорогу приветливо светилась витрина кофейни.

* * *

Даше очень хотелось домой. Все ее мысли занимал предстоящий вечер в ночном клубе. Поскорее бы оказаться дома перед зеркалом, чтобы потом во всеоружии предстать перед открывающимися возможностями покорить … ну кого-нибудь. Парни своей компании особого интереса не представляли, хотя и здесь могли быть нюансы, но в полумраке популярного клуба «Сказка», куда они собирались, непременно должен скрываться искомый Дашей прекрасный принц. У Даши было несколько креативных идей по поводу маникюра под свои волосы цвета «фуксия», и это требовало времени. Но, увы, до конца рабочего дня было еще целых полтора часа, после которых ее ожидала еще и уборка зала. Так что Дашу в данный момент злило буквально все.

Дверь очередной раз грохнула. Даша сморщилась и повернулась к посетительнице.

– Девушка, Вы читать умеете? Там же ясно написано: «Придерживайте дверь».

Цаца в двубортном светлом пальто даже не извинилась, только раздраженно поджала губы.

– От этого грохота целый день голова раскалывается, – не унималась Даша, – и ноги бы не мешало вытирать перед входом в помещение, – продолжала она, указывая на лужи расплывающиеся от тающего снега с сапог посетительницы.

– Капучино, пожалуйста. И канноли. – в очередной раз проигнорировав Дашины возмущения, сделала заказ девица в пальто, присаживаясь за ближайший столик, откидывая капюшон и поправляя выбившиеся из косы пряди.

Обернувшись к товарке, Даша картинно вскинула бровь и скривила ротик, всем видом изображая что-то вроде: «Ну, ты видишь, какая наглость?!». Кате было плевать. И потому, что та вообще отличалась флегматичностью и потому, что не ей нужно было после работы мыть полы в зале. Катя вообще уже собиралась домой к мужу и детям. Ей оставалось только закончить опись непроданной за день выпечки. Пока Даша, скрепя зубами от возмущения, делала капучино, клиентка, положив на столик какое-то пафосное кольцо, фотографировала его на мобильник с разных ракурсов.

Разумеется, Даша помнила о том, что эта девица ждет свой кофе с пирожным, когда по ходу дела подключилась к Катиному пересчету подсохших эклеров, но ей приятно было заставить эту клиентку подождать. Даша принесла кофе, только когда та, оторвавшись от мобильника, стала проявлять недвусмысленные признаки нетерпения. А когда, подавая ей счет, Даша сказала: «Оплата только наличными, карточки временно не принимаем», девица наконец не выдержала.

– И почему вы говорите мне об этом только сейчас? Вы должны были это сделать, когда оформляли заказ.

– На кассе есть объявление, и не моя вина, что вы и это объявление не читали, – злорадно парировала Даша.

– А если у меня нет наличных? – дамочка аж покраснела, но говорила спокойным голосом, без истерических нот. – Кофе остывший, сервис хамский. Уверяю вас, я не поленюсь оставить соответствующий отзыв в сети.

– Вы отказываетесь платить? Мне позвать охранника?

Девица резко поднялась, подошла к кассе, достала из кошелька пятисотку, и с видом королевы вручающей, приказ об аресте, выложила ее на стойку. Не дожидаясь сдачи, она развернулась и вышла, в очередной раз громко хлопнув дверью.

Бежать за ней, чтобы отдать сдачу, Даше показалось глупым. Она уже пожалела о своей несдержанности. Если эта дамочка и впрямь напишет отзыв, что весьма вероятно, неприятностей с начальством не миновать.

Тут Даша заметила, что посетительница забыла на столике свое мно̀гажды отфотографированное кольцо. Вот еще неприятность: за таким кольцом непременно вернутся. Причем тогда, когда на работе будет начальство.

– Катюш, я все-таки попробую ее догнать, вдруг она недалеко – сказала Даша, взяла кольцо, сдачу и, набросив на плечи куртку, выскочила из кафе.

Светлого пальто не было видно ни в ту, ни в другую сторону улицы. На всякий случай Даша дошла до угла, но и за поворотом никого не было. Улицы вообще были пустыми. Это была не самая оживленная часть города. В зданиях архитектуры неоклассицизма образца начала XX века, недостаточно интересных, чтобы привлекать фланирующих горожан, но достаточно презентабельных с точки зрения солидности и антуража, располагались большей частью разные представительские учреждения и офисы. Так что по окончании рабочего дня тут было мало прохожих. Впрочем, собственно, прохожих тут не много и днем, но к вечеру разъезжаются и владельцы автомобилей. Еще раз оглядевшись по сторонам, Даша отошла в глубь нефа с колоннами и вытащила сигареты.

Закурив, Даша принялась разглядывать забытое клиенткой кольцо. Сплетенные серые змеи, свивая круг, сталкиваясь мордами и хвостами, не пойми какой чей, образовывали что-то вроде прямоугольника, в который был вписан глаз. Даша надела кольцо на палец, и подняла руку на свет. В желтоватом и неравномерном свете уличного фонаря, желтая радужка глаза и зрачок на ней странно ярко блестели, и глаз выглядел жутковато реалистичным. Девушке стало не по себе. Она нервно выдохнула дым. В свете фонаря сигаретный дым показался вдруг каким-то зеленым, и Даша с отвращением выбросила сигарету. Но вместо того, чтобы рассеяться, дым стал закручиваться в спираль и как бы уплотняться. В воздухе разлился горький запах аптеки, а отдаленный шум машин преобразовался в неразборчивое бормотание. Даша дернулась от внезапного испуга, и у нее все поплыло перед глазами. Преодолевая острый приступ головокружения, похожий на падение в пустоту, Даша лихорадочно взмахнула руками, пытаясь вернуть ощущение пространства. Звуки и запахи усилились, а желтый свет фонаря сквозь пелену зеленого дыма преобразился в пыльно-солнечный. Дашины руки с размаху обо что-то ударились, что-то куда-то полетело, и сама Даша упала на что-то мягкое. Падение ее даже обрадовало, так как чувство реального падения, хотя его и нельзя назвать приятным, не столь пугающе как поганое чувство дезориентированного полета в никуда. Дым, впрочем, не рассеялся, но стал не таким густым, и сквозь него начала проступать совершенно неуместная картина – огромный черный котяра в раме дверного проема с летним лесным пейзажем на заднем плане.

Глава 2. Встреча в лесу

Даша брела по лесу. Да, елки зеленые, в куртке, в туфлях по самому настоящему летнему лесу. Может, и не совсем еще летнему. Что-то весеннее в нем было. Наверное, совсем еще светлая зелень листвы. Но уж жарко было совершенно, как летом. А лес был вполне обыкновенный – березки, сосенки и прочее в таком роде. Точно такой же, как тот, в котором она с бабушкой в детстве собирала грибы. Брела Даша давно, так что мысль о грибах была уже не случайной. Хотелось есть. Попить она попила из ручья. Боялась, конечно, пить вот так, прямо из ручья, но что делать-то? Оставалось надеяться, что вода там и впрямь соответствует кажущейся экологичности леса. За все время, что Даша шла, она не обнаружила ни одной брошенной бутылки, ни одного фантика. И нельзя сказать, что она этому была рада.

Девушка решительно не понимала, как она тут очутилась. Точнее, очутилась она в избушке, прямо-таки буквально упав на Бабку Ёжку. Даже предполагая, что это не более чем кошмар, решение немедленно бежать, выглядело на первый взгляд достаточно обоснованным. Быть сваренной в том жутком котле над очагом не представлялось приемлемым исходом даже для видения или сна. Хотя, после длительной пробежки по лесу это уже не было столь очевидно хорошей идеей. В конце концов, какая может быть Баба Яга? Да и Баба Яга только детей ест, а добрым молодцам дорогу указывает. А что она с девицами делает? Впрочем, чушь все это. Как бы то ни было, когда Даша подумала, что стоило бы вернуться в избушку и узнать, что там со старухой, и не задавила ли она ее, найти обратную дорогу не получилось. Лес, он, увы, во все стороны, решительно одинаков. Не имея навыков ориентирования на местности, не зная, куда ей вообще ориентироваться, Даша чувствовала себя совершенно несчастной. Лихорадочные старания до кого-нибудь дозвониться успехом не увенчались. Сети не было. После многократных попыток она выключила телефон, чтобы не разряжался.

Даша устала. Куртку-то она сняла, но ни юбка-пенал, ни туфли не способствовали комфортному путешествию по пересечённой местности. Чулки вообще порвались буквально сразу, и Даша их до сих пор не сняла и не выбросила только потому, что надеялась, что они хоть в какой-то мере защитят от возможных клещей. Собственно, только ее официантская униформа и убеждала в том, что она действительно куда-то перенеслась, а не потеряла сознание, а потом, через полгода, внезапно вышла из комы. А усталость и голод не позволяли сомневаться в реальности происходящего. Ей казалось, что она идет уже много часов. Окружающий пейзаж стал приобретать предвечерние оттенки, когда лучи солнца не пронзают лес сверху, а словно запутываются в листве, а тени еще не стали длинными, но уже заметно похолодали.

«Что же будет ночью? – думала Даша, – Сумею ли я развести костер? Хорошо еще, что хоть зажигалка есть. А вдруг здесь водятся дикие звери?» Ординарные белочки и бурундуки ей уже на глаза попадались, но, а вдруг тут есть волки или медведи? И правда, почему бы им здесь не водиться? Они же ну совершенно, ну абсолютно вписываются в этот пейзаж. Жуть!

Как только Даша об этом подумала, ей сразу послышалось много подозрительных шумов, тресков и скрипов всех оттенков звука. Подул ветер, и где-то недалеко с резким хрустом обломилась ветка. Даша вскрикнула и побежала. Выскочив на полянку, она остановилась и прислушалась. Звуки вокруг не теряли своей пугающей остроты и не сливались в тот мирный фоновый звук леса, который сопровождал ее до сих пор. Более того, звуки даже как будто структурировались и стали какими-то мерными, ритмичными. Этот мерный звук приближался, и вдруг сбоку, из-за деревьев, появились всадники.

Их было двое. Первым на поляну выехал молодой человек на белом коне. За ним, на куда более невзрачной лошади, следовал косматый седой старик. Увидев девушку, всадники остановились и замерли, разглядывая ее с некоторым недоумением. Даша тоже глядела на них с оторопью. Точнее не на них, а лишь на одного.

Молодой человек был одет в белый двубортный китель с погонами, украшенными бахромой. На ногах у него были высокие до колен сапоги со сверкающими на солнце шпорами, а за плечами развевался алый плащ. В льняных кудрях надо лбом поблескивал золотой венец. Мужчина был ослепительно красив.

С полминуты Даша смотрела на него в растерянном молчании, теребя в руках свою куртку, пока, наконец, не смогла выдавить из себя:

– Отвезите меня в город, пожалуйста. Я заблудилась.

Всадники не двигались, продолжая внимательно ее рассматривать. Под их взглядами Даша чувствовала себя напряженно и неловко.

– Она загра̀нница, мой господин, – заметил, наконец, молодому старик, – Вы ведь тоже видите цвет ее волос? Такого не почудится.

Молодой господин, слегка кивнул, спрыгнул с коня и направился к Даше.

– Кто вы, милая девушка? Откуда вы здесь? – спросил он, подходя к Даше и ласково глядя ей в глаза.

Вблизи он казался еще краше: точеные черты лица, большие голубые глаза, слегка удивленно приподнятые брови. Нежная улыбка приоткрывает жемчужно-белые зубы. Дашу так растрогало его неожиданно ласковое обращение, что она не выдержала и разрыдалась. Да так неудержимо, что едва смогла сквозь рыдания назвать свое имя.

– Ну, полно, – сказал молодой человек, взяв ее за руку, – вы сейчас поедете с нами, там успокоитесь, отдохнете и все мне расскажете, хорошо?

Что ж могло быть лучше? Может быть, разве только оказаться дома, в покое и безопасности. Хотя в данный момент, когда прекрасный принц подсаживал ее на своего коня, и это было спорно. Со своей стороны, превозмогая усталость, она изо всех сил старалась демонстрировать максимальную грацию в движениях, что, увы, было непосильной задачей для девушки, которая до этого дня сидела верхом разве что на пони в городском саду, да и то в далеком детстве. И тем не менее, сидеть на одном коне (или, может быть, лошади), со столь шикарным мужчиной с лихвой компенсировало досаду от собственной неловкости. Даже голод и усталость как-то сразу отступили. Впрочем, этого возбуждения хватило ненадолго.

Молодой красавец представился князем Милоном, а сопровождавший его старик, был его советником, мэтром Кишем. Когда Дашу привезли в усадьбу князя, было уже темно, и Даша полудремала, уткнувшись князево плечо. В том состоянии, в котором она пребывала после почти полного рабочего дня в кафе, целого дня отчаянных блужданий по лесу и нескольких часов на лошади, ее уже не интересовал дворец прекрасного принца. Она мечтала лишь о постели и оживилась только при виде еды. Хлеб, вареное мясо и сыр были сказочно вкусны, но после ужина, ее покинули и остатки сил, так что она едва помнила, кто и куда ее положил спать.

Глава 3. Утро в новом мире

Проснувшись, Даша долго не могла вспомнить, где она находится. Все тело болело, как после интенсивных занятий в фитнес-центре. Вспомнив же, резко села и огляделась. Окно заливал яркий солнечный свет. Постель была удивительно мягкой и приятной. Очевидно, то, на чем она спала, и называлось периной. В комнате никого не было. Потолок и стены деревянные, необшитые, без ковров и картин. На полу у кровати настоящая медвежья шкура, недвусмысленно свидетельствовавшая о подстерегавших Дашу в лесу опасностях.

Поиск туалета не занял много времени. Он находился в маленькой смежной комнате за низкой деревянной дверью. Какая ни на есть канализационная система тут имелась. Там же была и ванноразмерная деревянная лохань. Был даже водопровод, но вода, к сожалению, была только холодная.

Выходить из спальни было страшно. Страшно даже в окно выглянуть. Окно, кстати, было небольшое, но застекленное. На стене висело огромное, в полный Дашин рост, зеркало. Выглядела она в нем непрезентабельно. Ноги исцарапаны, нос и щеки покраснели от солнца. Во вздыбленных волосах присутствовали фрагменты веток. Спать она завалилась не только не умывшись, но даже толком не раздевшись. Разве что стянула с себя ненавистную юбку, да в хлам рваные колготки. В изножье постели валялась Дашина синтепоновая куртка.

К окошку Даша все же осторожно подошла. Оказалось, что ее комната находится на уровне примерно третьего этажа, а двор внизу выглядел историчненько: деревянные постройки типа «сарай», коновязь с припаркованной к ней лошадью, куры гуляют по двору, бородатый мужик с метлой… В общем, как есть, средневековье.

Эта не придало Даше оптимизма. Историю Даша знала плохо, но достаточно, чтобы понимать – выживание в любой чужой и дотехнологической эпохе, требует специальных навыков. Нельзя сказать, что ее жизнь пока складывалась особенно удачно. После школы Даша уехала в большой город в поиске «перспектив», которых не нашла. За два года так и не определилась, хочет ли она дальше учиться, и на кого. Работала продавщицей, официанткой, оператором в колл-центре. С родителями поддерживала номинальный контакт. Пережила несколько неудачных, скорее досадных, чем трагичных, романтических историй. Но у нее было довольно подруг и приятелей. И эта жизнь ее в целом вполне устраивала, так что менять ее на средневековую как-то не хотелось.

Пошарив по карманам куртки, Даша выложила на постель сотовый телефон, пару мятых купюр и немного мелочи, полпачки сигарет, зажигалку и кольцо противной цацы, которое Даша сняла уже в лесу. Включила телефон. Сети не было. С этим предметом она не расставалась никогда. Прикасалась к нему чаще, чем к любому другому. Он был, по большому счету, сосредоточием всей ее жизни. И вот он лежит пустой, как испитая бутылка. Нет, им еще можно фотографировать, можно им пользоваться как фонариком, можно с него слушать музыку, даже какие-то офлайн игры на нем есть, но надолго ли его хватит? 73% зарядки без надежды на пополнение. Ни светильника, ни розетки в спальне не наблюдалось. И вспомнилось, что вчера она ужинала при свечах. Даша выключила телефон. Надежда в этом мире была только на прекрасного принца. И как раз в этом вопросе определенная преемственность с прежней жизнью была. До вчерашнего дня, мечты о будущем у Даши тоже были неразрывно связаны с идеей прекрасного принца. Ну а раз принц, то надо как-то привести себя в порядок.

В ванной нашлось приятно пахнущее мыло, и Даша, собрав все свое мужество, кое-как вымылась холодной водой. Благо стрижка короткая, голову мыть не моро̀чно. А вот надеть, кроме вчерашнего протасканного по всем лесным ухабам наряда, было решительно нечего. Пришлось, по возможности отряхнув, снова натянуть мятую вонючую блузку и юбку. Облачение в замызганную официантскую униформу никак не способствовало самооценке. И тем не менее, решив держать себя достойно, как королева в изгнании, Даша вышла из комнаты.

* * *

За дверями была небольшая площадка, на которую, кроме Дашиной, выходило еще несколько разновеликих дверей. Винтовая лестница вела вверх и вниз. Этаж ниже выглядел гораздо роскошнее того, где спала Даша. В обе стороны от лестницы уходила беленая арочная галерея, с ребристыми сводами потолка и стенами, украшенными расписными пилястрами. Свет проникал сквозь высокие узкие окна вдоль одной стены и отражался в симметрично расположенных зеркалах на другой стене. Людей не было. Нижний этаж тоже был пуст. Пройдя анфиладу роскошно обставленных комнат с огромным количеством зеркал, Даша, наконец услышала голоса. Князь Милон и советник разговаривали в небольшой комнате без дверей и, подходя к ней, Даша уловила слова советника Киша: «Эта девушка, которую мы с вами вчера подобрали в лесу …». Тут мужчины услышали ее приближение, и одновременно обернулись.

Увидев князя, Даша слегка опешила. Милон в домашнем халате сидел, откинувшись в кресле. Это должен был быть он. Вроде бы. Есть льняные кудри и добрый взгляд. Однако, почему-то, сегодня он не выглядел таким уж красавцем. Нет, он был вполне миловиден, разве что глаза посажены чуть ближе, чем хотелось бы, а нос чуть толще, чем положено прекрасному принцу. Да и в целом он оказался гораздо старше. Отнюдь не юноша. Лет, этак, тридцать пять, не меньше. А мэтр Киш, наоборот, не был таким уж старым, как показалось вчера.

При появлении девушки повисла небольшая пауза. Милон и Киш как-то многозначительно переглянулись, потом Милон поднялся навстречу Даше и ласково взял ее за руку.

– Как вы отдохнули, моя госпожа? – спросил он.

– Спасибо, хорошо, – ответила Даша, – только я была бы вам очень благодарна, если бы мне нашлось, во что переодеться.

– Да, конечно. Киш, распорядись! И пусть принесут завтрак для нашей гостьи. А мы пока побеседуем.

Советник коротко кивнул и вышел. Милон усадил Дашу в кресло и с участливой улыбкой спросил:

– Даша, откуда вы? Готовы поведать мне?

Даша, как смогла, рассказала о своих злоключениях. Князь слушал, внимательно ее разглядывая. Даже обошел вокруг кресла, чтобы посмотреть на нее с разных сторон, что ее весьма смутило. Пока она вела свой рассказ, вернулся советник, и с ним была девушка в длинном подпоясанном льняном платье и с подносом в руках. Девушка во все глаза таращилась на Дашу, но остаться ей не дали, велели поставить поднос и уходить.

– Это совсем-совсем другой мир, —говорила Даша. – Ваш дом… ну как у нас музеи. Исторические. Ваш мир, это наше Средневековье. Как у нас было сто лет назад. Или, наверное, даже больше. Все деревянное. Вы на конях ездите. Электричества нет, телевизоров, телефонов. Даже горячей воды. Но, – вдруг Даша спохватилась, что ее слова могут звучать обидно и невежливо, и поспешила добавить, – у вас очень красиво, экологично. – Потом подумала, что слово «экологично» должно быть непонятным средневековому принцу, и пояснила, – воздух у вас чистый, и мусор не валяется всюду.

А потом, немножко поколебавшись, спросила:

– А куда я попала? Что это за место? Ну, в смысле, какой город и какой век?

– Вы, сударыня, сейчас находитесь в Старнице, в Зарнии, год 713 по государственному летоисчислению, – ответил ей Киш.

Это мало что пояснило Даше, и она уточнила: «Вы – русские?». Киш с Милоном переглянулись.

– Что вы подразумеваете, под этом словом? – спросил князь.

– Ну, говорите вы на русском языке.

– Вы имеете ввиду словоупотребление? Или грамматический строй?

Даша слегка растерялась.

– На русском. – Повторила она отчетливей и чуть громче, наверное, в надежде, что это внесет ясность в ее вопрос. Ее по-прежнему не понимали.

– Ну вот, на русском здравствуйте – это «здравствуйте», на английском – «хелло», на немецком – «гуттен морген», на японском – «коничева» , ну и так далее.

– Барышня, очевидно, имеет ввиду все-таки словоупотребление, – сказал Киш князю. И, обратившись к девушке, пояснил, – Да, у нас имеются нюансы различного словоупотребления людьми из разных государств, разных поколений и разных сословий. Ваша речь с используемыми в ней терминами нам тоже не во всем понятна, но в целом, различия в сленгах и диалектах только в крайних случаях являются причиной взаимонепонимания. А у вас различия между группами может доходить до полного и буквального непонимания?

Киш на Дашу смотрел с искренним любопытством, и Даша вдруг окончательно поняла, что она не в Средневековье. По крайней мере, не в своем русском историческом средневековье. И не знала радоваться этому или пугаться. Баба Яга, опять же таки….

– А вы знаете, кем была та старуха, которая меня сюда втянула? – спросила Даша.

– Нет, – как-то жестко ответил князь. – Но нам непременно нужно это узнать. Говоря это, он выразительно посмотрел на советника.

– Да, конечно, – ответил Киш и обратился к Даше, –вы упоминали про какое-то кольцо. Вы не могли бы его нам показать?

– Да, конечно. Оно наверху, в комнате. Я могу сходить за ним.

– О, нет-нет! Не сейчас. Перекусите сначала. Мы заговорились и не дали вам поесть. Вот смотрите, – сказал Милон, подавая Даше поднос, – чай уже, наверное, остыл. Кушайте-кушайте. Не смущайтесь. Мы уже завтракали.

Даша действительно была голодна, так что не заставила себя упрашивать. На подносе был травяной чай, молоко, хлеб, мед и сыр. Парное молоко Даше не понравилось, а вот всему остальному отдала должное.

Мысль о Бабе Яге не давала Даше покоя, и она спросила:

– А колдовство у вас в мире есть?

Князь с советником явно напряглись. Повисла пауза. И, наконец, Милон, по-прежнему улыбаясь, но как-то очень серьезно спросил:

– Вы умеете колдовать?

Даша аж чуть не поперхнулась.

– Я? Нет, конечно.

– Мы имеем ввиду вот что, – вставил Киш, – обладаете ли вы способностями и умениями, характерными для вашего мира и нехарактерного для нашего?

И тут Даше сделалось совершенно неуютно. Кто бы сомневался, что от нее теперь будут ждать передовых технологий. Секрет атомной бомбы, сотового телефона и всякого такого. Увы, в школе Даша училась плохо. Не так, чтобы совсем уж, у нее по некоторым предметам четверки были и даже пятерки, по физкультуре, например. Но в целом, прямо скажем, не блистала. И ее никто не предупреждал, что информация из школьных учебников по физике или химии может стать стратегической базой ее сотрудничества с иномирянами. Ну вот кому нужна инопланетянка без информации? Все равно, что сотовый телефон без зарядки, только и остается, что отдать на опыты. От этой мысли Даша внутренне вся сжалась. «Может, им свой сотик продемонстрировать? – подумала она, – это должно произвести эффект. Впрочем, ненадолго. Телефон сдохнет, они его отберут и разберут, а я останусь ни с чем».

Заметив ее смущение, Милон подошел, склонился над ее креслом, и ласково взяв девушку за руку, сказал:

– Даша, не волнуйтесь. Мы не причиним вам зла. Я уверен, вы доверитесь нам, и все расскажете, а пока отдыхайте, осваивайтесь. Вам сейчас нелегко. Вам надо адаптироваться.

От его слов, ласково рукопожатия и участливого взгляда у Даши снова защипало в глазах. Милон встал и позвонил в колокольчик. В комнату почти тотчас вбежала давешняя девушка.

– Маняша, помоги, пожалуйста, нашей гостье освоиться. Ей приготовили, во что переодеться? Хорошо. Помоги ей подобрать еще одежду. Покажи, как в мыльне включается горячая вода. Покажи дом, сад. Только со двора пока не выходите. И сюда лишних не пускай. Не нужно превращать палаты в балаган.

* * *

Когда девушки ушли, Милон обратился к Кишу.

– Ну и что ты об этом думаешь?

– За ней надо приглядывать, мой господин.

– Да. Установите зеркало в ее комнате. Может стоит запретить дворне о ней кому-нибудь рассказывать? Чем меньше о ней будет известно, тем лучше.

– Так-то оно так, да только поздно, – возразил Киш, – что знает Маняша, то знает вся Старница.

– Да, как неудачно, что именно эта болтливая дура оказалась на дежурстве.

– Шила в мешке не утаишь. Так что вам стоит начать процедуру ее легализации.

– Надо сначала выяснить, что она умеет. Но сделать это, конечно, надо как можно быстрее, долго с легализацией затягивать не получится.

Глава 4. Магия

Даша быстро нашла с Маняшей общий язык. Маняша с интересом и недоверием слушала Дашины рассказы об ее, Дашином, мире, и охотно помогала освоиться Даше в ее, Маняшином. Узнав, что горячая вода в ванне добывается простым поворотом рычажка, Даша снова вымылась и облачилась в принесенные Маняшей блузу и сарафан. Потом Маняша провела для нее экскурсию по княжеской усадьбе, рассказывая о всех ее обитателях. Милон жил один, и штатных служащих было немного. В усадьбе, если не было гостей, кроме него ночевали лишь охранник и дежурная горничная. В выходные, как сегодня, тоже были только дежурные сотрудники. В рабочие же дни, уверяла Маняша, в поместье было весьма людно, даже если не велось подготовки к какому-нибудь празднику, когда требовалось дополнительно нанимать много обслуги.

На складе Маняша помогла Даше подобрать обувь, мягкие кожаные сандалии и ботиночки со шнуровкой и еще пару сарафанов с блузами. Вся одежда была очень простая, однотонная и без следа каких-либо украшений. А еще Даша набрала там себе рубах, а также льняных и шерстяных штанов. Маняша выбору штанов ничуть не удивилось. Как выяснилось, та и сама предпочитает штаны, а сарафан – это скорее для нее рабочая униформа.

– Вы тут довольно прогрессивные, – с удивлением заметила на это Даша.

– Что ж тут удивительного? Я сразу думала принести тебе рубаху со штанами, ведь понятно же, что ты из простых, а не из господ, да решила, что это может показаться нетактичным по отношению к гостье хозяина.

Её слова как-то неприятно задели Дашу.

– А почем ты видишь, что я не из господ? – спросила она.

– Ну как же, спину ровно вообще держать не умеешь, сидишь, развалясь, глазами туда-сюда бегаешь. По всему видно, что можешь себе позволить одеваться как удобно, и тебе не приходилось всерьез заботиться о том, как ты выглядишь на публике.

Потом вдруг Маняша спохватилась и добавила – Ой! а может, я не права, и у вас другие обычаи? Может, ваши господа не заботятся о том, чтобы достойно себя держать?

Даша вздохнула:

– Нет, ты, конечно, права. Наши господа очень заботятся о том, как выглядеть. А я и впрямь из простых. И до сих пор с князьями сталкиваться не приходилось. – И, помедлив, спросила:

– А князь, он хороший человек?

– Да как сказать… – Маняша поморщилась, – Не так уж плох. Но ты будь с ним настороже. Он мастер пыль в глаза пускать.

* * *

Что Маняша имела в виду, Даша вскоре поняла.

О том, что магия или что-то в этом роде, здесь существует, Даша убедилась в тот же первый день, когда, выйдя с Маняшей в сад, и, любуясь на цветущую сирень, обернулась, чтобы что-то спросить. Но за ней стояла не Маняша, а совсем другая женщина, низенькая и плотная, похожая на Катю. Даша огляделась, ища Маняшу, но, когда ее взгляд снова остановился на женщине рядом, та, оказалось высокой и тощей. И было в ней что-то угрожающее. Даша ошарашенно на нее уставилась. Вдруг черты женщины расплылись, потом сложились в Маняшу, но Маняшу немного другую. Нос у Маняши удлинился, лицо побелело, волосы из русых превратились в черные. На голове высилась остроконечная шляпа.

– Увидела что-то сильно страшное? – спросила эта Маняша.

– Маняша, это ты? – пролепетала Даша. – Ты изменилась.

– Что так сильно? Боишься меня что ли?

– Нет – сказала Даша, хотя на самом деле боялась. – Ты ведьма?

– Нет, что ты! – сказала Маняша и нос у нее несколько укоротился. – Зато ты вот совершенно не изменилась. Даже волосы цвет не поменяли.

– А что, должны?

– Меня предупредили, что ты скорее всего не поменяешься. Но это … как сказать… несколько неестественно. Мы-то все всегда меняемся.

Эту местную магию Маняша назвала оптикой. По ее словам, ничего волшебного здесь не было. В этом мире у людей просто-напросто не было постоянной внешности. Люди здесь видели друг друга каждый по-своему. Как относятся к человеку, так его и видят. Если человека не замечают, он вообще невидимкой стать может. Только зеркала, как оказалось, были способны ввести элементы порядка в этот хаос. Зеркала, отражая человека, «стабилизировали» его внешний вид. В присутствии зеркал каждый имел свою, вполне конкретную внешность. Как в Дашином мире. Но вот без них …. Полное безобразие.

– И как же вы с этим живете? Как можно жить, если человек рядом с тобой всегда выглядит по-разному? Как вы узнаете друг друга без зеркал? – удивлялась Даша.

– Внешность – это далеко не все, чем обусловлена личность, – Маняшин тон стал назидательным. – К тому же, когда ты привыкаешь к человеку, когда у тебя есть его внутренний образ, и твои чувства к нему неизменны, ты и видишь его более -менее одинаковым. В кругу знакомых мне, например, давно без разницы, есть зеркала или нет. Да, в зависимости от моих дел на службе, наша ключница, если я ее встречу во дворе, может оказаться старой ведьмой, а может и доброй тетушкой, но это потому, что у меня с ней сложные отношения, а в остальном изменения редко заходят дальше прыщей на лице или чего-нибудь в таком роде. В отношении чужаков, конечно, может быть что угодно, тут все ограничено пределами твоей фантазии.

Даша была в ужасе. Это что же? Есть мэйкап – нет его, короткая стрижка или косы, все равно? Любой прохожий будет видеть тебя, как ему заблагорассудится? Какой во всем этом смысл?!!

– И ты не можешь сделать так, чтобы тебя видели такой, какой ты сама хочешь?

– Это сложное искусство. Господское. Наш Милон, кстати, в нем очень хорош. Не даром его в короли прочат.

– Точно! – воскликнула Даша, – вчера, когда его в лесу встретила, он мне показался таким шикарным мужчиной! А сегодня он оказался так себе.

– Ты вчера так нуждалась в спасителе, что быть красавцем в твоих глазах для него не составило никакого труда. Он и не такое может. Я-то стараюсь вообще пореже попадаться ему на глаза за пределами палат, чтобы он не догадался, что выглядит для меня хорьком. Он хочет, чтобы все вокруг им восхищались, но ведь не будет особо стараться похорошеть в моих глазах, – выгонит с работы и вся недолга.

– А если зеркало с собой всегда носить?

– А оно тебе надо? Зеркало-то большое нужно. Или специальная мозаика из мелких. Это все дорого, и редко бывает необходимым. Раньше вообще, чтобы стабилизировать внешность, весь дом сплошь зеркалами покрывали. А сейчас их главное по-научному расположить. Мэтр Киш в этом большой специалист. Тут в усадьбе все помещения зазеркалены, даже подсобные. Только на улице внешность плывет. Да не волнуйся ты. Привыкнешь.

* * *

Вечером, когда Дашу пригласили поужинать с князем, она сама сразу заговорила на эту волнующую тему.

– Мне Маняша сегодня про вашу оптику рассказала. Что зеркала вашу внешность, того, стабилизируют. Поэтому здесь так много зеркал?

– Конечно, – мягко ответил Милон, – политика стремится к предсказуемости воздействия, поэтому зеркала присутствуют во всех домах знати и официальных учреждениях. Даже у князя Мансуто, который ратует за так называемую естественность и склонен демонстрировать небрежение к «зеркальной фальши», как он говорит. Он не понимает, что зеркала – это прежде всего удобство для собеседников, проявление уважения. Сами подумайте, простые люди ведь как правило боятся власть имущих. Это не их вина. Их жизнь и благополучие зависит от правящей элиты. И каково̀ приходить с прошением или просить справедливого суда у того, кого они рискуют увидеть отвратительным, злым деспотом? И не потому, что он и впрямь такой и есть, а потому что его боятся.

– То есть у вас, – еще раз захотела уточнить Даша, – если человек нравится, ты увидишь его красивым, а если не нравится или боишься, то уродом?

Милон засмеялся.

– Примерно. Но это лишь грубое приближение. На самом деле все сложнее. Здесь кроется тайна подсознательного. Ассоциации, затаенные мечты или страхи, любовные влечения, даже просто физическое самочувствие, все это может крайне причудливо и непредсказуемо преобразовать образ человека на которого смотришь.

– А почему бы тогда не устанавливать зеркала везде? В саду, в том числе?

– Кое-кто стремится к этому. Так, например, графиня Ежа даже вшивает зеркала в свою одежду, чтобы никто не нафантазировал ей какое-нибудь уродство. Но зеркала – это дорого, и не каждый может себе это позволить. А кроме того, гражданин должен иметь свободу видеть другого так, как он его видит своей душой. Поэтому, в частности, когда выбирают короля, претенденты предстают перед народом без зеркал, чтобы люди понимали, доверяют они ему или нет. И браки у нас заключают в залах без зеркал. Считается, что супруги всю жизнь будут видеть друг друга в том облике, в котором они запечатлели друг друга на свадьбе.

– Надо же как романтично! – воскликнула Даша, но застеснялась и добавила, – А что у вас, король избирается?

– Да, конечно. У нас демократическое королевство, друг мой. Вы ведь позволите мне называть себя вашим другом? – Милон сопроводил этот вопрос столь выразительным взглядом, что Даша аж покраснела от удовольствия.

– Зеркала, это лишь дань вежливости, —продолжил он. – Главное в человеке —это душа. И я не боюсь открывать себя другой душе на ее суд.

С Дашей еще никогда мужчины не разговаривали на столь серьезные темы. Она была польщена, но не знала, как поддержать столь изысканную беседу с таким богатым, влиятельным и красивым, да, все-таки довольно красивым, мужчиной.

– У нас тоже есть зеркала, – сказала Даша, только чтобы что-то сказать, – но мы в них смотримся, только когда себя наряжаем.

– Но, вы, наверное, в отличии от нас, реально можете изменять свое тело, – полувопросительно, сказал Милон.

– В общем, да… Косметическая хирургия и все такое, – не без гордости ответила Даша. – Даже пол у нас возможно поменять. Девушка может стать парнем, а парень— девушкой.

– И вы так можете? – спросил Милон.

– Зачем мне это надо? Вот еще, – хмыкнула Даша.

– А что вы можете? Впрочем, это, наверное, бестактный вопрос. Просто скажите, у вас многие могут менять свое тело?

– Вообще-то сам себе внешность никто у нас поменять не может. Это только в специальных клиниках врачи делают такие операции. И это дорого.

Князь внимательно посмотрел на нее, но ничего не сказал.

* * *

Спустя несколько дней князь Милон слушал в библиотеке доклад советника Киша.

– На основании всех проведенных исследований, можно сделать вывод, что кольцо – это персональный стабилизатор, позволяющий своему носителю видеть стабилизированную внешность окружающих вне зависимости от того, есть поблизости альфа-зеркала или нет. Такие стабилизаторы —чрезвычайная редкость, но сведения о них имеются в ряде научных трудов оптиков-зеркалистов. Известные образцы персональных стабилизаторов имеют, как правило, форму ювелирных изделий, – колец, браслетов, колье. В королевской библиотеке имеется реестр всех известных персональных стабилизаторов. Этого кольца в нем нет, тем не менее, результаты всех проб данного образца идентичны аналогичным результатам проб с известных образцов.

В окна светило яркое солнце. Несмотря на распахнутые окна, или благодаря этому, в комнате было душно и жарко. Голос Киша был монотонен. Если советнику давали говорить дольше минуты, он умудрялся нагнать скуку даже в отношении предмета, представляющего крайний интерес для слушателей.

– По эффекту воздействие похоже на зазеркаленную амуницию, как, например, зеркальные доспехи в армии. Но механизм действия другой. Механизм действия этих стабилизаторов не вполне изучен. Очевидно, что они воздействуют на восприятие носителя, а не на объект зрения. При этом необходим контакт с кожей. Так, например, кольцо не действует, если лежит в кармане или надето на перчатку. Если зеркальные доспехи имеют диапазон действия как у фонаря, то есть недалеко и ненадежно, то дальнодействие кольца ограничено только остротой зрения носителя. Надо отметить, что сам факт существования таких стабилизаторов, и то, что зримый облик, полученный с помощью такого персонального стабилизатора, и тот, что фиксируется альфа-зеркалами совпадают, и является одним из важнейших аргументов за то, что такой зримый облик и является подлинным. Правда, тут существует ряд значимых возражений. Например, что механизмы действия зеркал и персональных стабилизаторов, хоть и воздействуют один на объект, а другой на субъект зрения, могут быть, тем не менее, когерентны. Другим возражением является то, …

– Это к делу не относится, – прервал его Милон, —старуху нашли?

– Нет, увы. Обшарили весь лес в том районе. И это странно. Далеко девица одна пройти бы не смогла. «Старуха» – это термин, конечно, условный. Я разговаривал с Дашей. То, что она видела, совпадает с образом из их сказок, каким в их мире малых детей пугают. При переходе девица, само собой, перепугалась до смерти, так что она и вас бы в тот момент в виде такой старухи увидела. Но хоть старуха это и фантазия, избушка-то или хоть сарай какой быть должен. Но, увы.

– А что насчет самой девушки?

– Пожалуй, приходится признать, что она ни на что не способна.

– Но как это возможно?

– Мой господин, ведь мы же мало что знаем о загра̀нниках. Да. В тех редких случаях, которые задокументированы, загра̀нники, представляли некий практический интерес. Однако, увы, это еще не означает, что они все что-то могут. Мы наблюдали за девицей посредством беты, но она даже ни разу не попыталась выкинуть чего-нибудь интересного. Самое интригующее, что было замечено, это наличие у нее небольшого черного зеркала. В покое зеркальная поверхность черна, но девушка иногда заставляет появиться на ней картинкам. Это сперва показалось очень обнадеживающим, но легко выяснилось, что это их средства связи по типу наших бета-зеркал. Такая связь возможна только с другим подобным зеркалом. А хуже всего то, что их черным зеркалам требуется недоступная тут энергетическая подпитка. Без нее они портятся. В общем, исследовать этот предмет было бы, конечно, интересно, и все же это не то, что нам нужно. Да и сама девица решительно отрицает какие-либо способности к волшебству. И, по крайней мере, сама в это верит.

– Да, – задумчиво согласился князь. – она наивна, как младенец, и говорит правду. Я это вижу. Но ведь она сама может не знать. Или способность к колдовству может активизироваться при переходе.

– Во всяком случае, никаких признаков. Господин, я всегда считал, что это дар не всех загра̀нников, а элиты. Скорее всего, именно их способность к колдовству и определяет то, что они иногда приходят сюда из-за грани. А то, что сюда попала эта девица, ни к какой элите точно не относящаяся, это в некоторой мере случайность, вероятно, связанная с тем, что ей попало в руки кольцо.

– Как досадно! И что же нам делать?

– Я вот тут подумал, – помолчав, произнес Киш, испытующе глядя на князя, – может, вам на ней жениться?

Князь встал, прошелся по комнате, и задумчиво ответил:

– Я, признаться, и сам об этом подумывал.

Он еще раз обошел кругом комнату и снова сел.

– Девушка мила, непосредственна, и с ней не должно быть никаких проблем, но вот как это будет воспринято? Ты полагаешь, избиратели примут загра̀нницу в качестве королевы-консорта?

– Почему бы и нет? Шаг, конечно, несколько рискованный, но если подать с умом… На самом деле, согласно последним опросам, ваш образ в глазах избирателей слишком уж гладкий, и немножко романтического авантюризма не помешает. Известие о предстоящая женитьбе князя Мансуто на леди Еже заметно подняло его рейтинг.

– Леди Ежа из известной уважаемой семьи. А Даша здесь никто и ничто.

– Ну, так ведь это в определенном смысле нам на руку. Нет истории, значит, нет и компромата. Я уж не говорю об отсутствии таких нежелательных факторов влияния, как родственники.

– А если у нее проявятся вдруг способности?

– Она все время будет у нас под наблюдением. И у вас будет пространство для маневра. Во всяком случае, на сегодняшний день немного огонька вашему образу не помешает.

– Как бы этот огонек не обернулся большим пожаром, – с сомнением проговорил Милон.

Глава 5. Ко всему можно привыкнуть

Мало помалу, Даша начала осваиваться с местной оптикой. Фиксировать Маняшин образ она научилась быстро. Нельзя сказать, что он был совсем уж стабильным. Закрыв глаза, Даша не могла вспомнить Маняшино лицо в деталях, но, по крайней мере, в кого попало Маняша больше не превращалась и была абсолютно узнаваема. В конце концов, если так подумать, ведь Даша была и не в состоянии вспомнить в деталях, например, Катино лицо, которое без всяких изменений видела пять дней в неделю уже в течении полугода. А насчет цвета глаз, Даша не была уверена даже в отношении родителей. Как-то просто внимания не обращала.

Когда появились и другие дворовые люди, Даша была почти разочарована тем, что они и в палатах, и на улице выглядели совершенно заурядно. Правда, на примере садовника, с которым она вместе зашла из сада в дом, Даша убедилась, что эта заурядность совершенно различна в доме и снаружи. Коренастый мужичок с носом-картошкой и всклокоченными волосами, под зеркалами оказался довольно щуплым, сутулым и лысоватым. Хотя, с другой стороны, кастелянша, которую намедни Маняша назвала старой крысой, оказалась и впрямь похожей на крысу, то есть маленькой, тощей, с острым носиком и злыми глазками, причем как в своей кладовке, куда Даша зашла за новым полотенцем, так и во дворе, где Даша видела ее бранящейся с дворником.

Даша свободно ходила по всей территории усадьбы. Усадьба, как ей сказали, располагалась внутри большой Старницкой крепости, окруженной высокими стенами и стоящей на вершине холма. У подножья холма располагался Старницкий посад, где и жили большинство из «внештатных» служащих господской усадьбы. Дальний конец приусадебного сада упирался в беленую крепостную стену, и Даша подходила к круглой сторожевой башне в этой стене. Ей очень хотелось посмотреть на окружающий пейзаж с высоты башни, но суровый, закованный в латы рыцарь с высоким плюмажем на шлеме, категорически отказывался пускать ее внутрь.

В целом же, местный люд оказался довольно приветливым. О ее появлении в усадьбе уже все знали, но каждому хотелось узнать подробности, так что в первый день Даша раз десять пересказала историю чудесного перемещения из своего мира в этот. Сказки про Бабу Ягу тут были неизвестны, но в том, что Дашу затащила сюда колдунья, никто не сомневался. В колдовство здесь верили, хотя информация о нем у местных и ограничивалась слухами.

Через несколько дней Даша уже чувствовала себя вполне уверенно в отношении тех, с кем не просто познакомилась, но установила какой-никакой контакт. Хотя, конечно, в усадьбе и впрямь было довольно многолюдно, и ориентироваться в постоянно меняющейся внешности незнакомых или малознакомых людей было очень трудной задачей.

– Что же, по крайней мере, меня здесь каждый всегда узнает и ни с кем не спутает, —пыталась утешиться Даша.

– Как же! – возразила Маняша, – у нас парни сейчас каждую девчонку с розовыми волосами видят. Твоя прическа тут произвела фурор.

* * *

Почти каждый день Даша ужинала вместе с князем, и, как правило, в саду. В саду Милон снова был прекрасным принцем. Закатное солнце, проникая в беседку, заливало его прекрасные кудри золотом, а в его голубых глазах, под пушистыми ресницами читалось дашецентричное томление.

Даша не была дурой и понимала, что это лишь легализованное местной оптикой желаемое, а не действительное. Так, а может, фиг с ним, с действительным? Разве не счастлив тот, кто видит вокруг себя кругом только любовь и ласку? В этом мире такое возможно. Ну и пусть это фантазия. Но как же приятно чувствовать себя окутанной теплотой этого взгляда! Взгляда, полного нежности, сдержанного восхищения и приправленного малой толикой вожделения. Это отнюдь не то, что похотливые взгляды парней на вечеринках. Разве кому-то хуже от того, что Даша видит князя таким?

А когда князь садится радом, берет в руки Дашину ладонь и перебирает ее пальцы, она добровольно забывает про всякую оптику и соглашается принимать мир таким, каким видит сейчас.

Впрочем, именно про оптику ей сейчас и напоминают. Милон кладет ей на ладонь небольшой бархатный мешочек.

– Что это? – спрашивает Даша.

– Это ваше кольцо. То, что вы давали нам на исследование. Его изучили, и теперь я вам его возвращаю. Нет-нет, – останавливает он Дашу, видя, как та хочет извлечь кольцо из мешочка, – не стоит сейчас его доставать. Потом.

В ответ на ее вопросительный взгляд, Милон поясняет:

– Это кольцо, Даша, обладает особенными свойствами. Если оно касается вашей кожи, – Милон, будто для иллюстрации, легко коснулся своими пальцами ее щеки, – оно на вас будет действовать подобно зеркалу, то есть вы будете видеть отзеркаленную внешность всех окружающих, независимо от того, есть поблизости альфы или нет. А нам ведь сейчас не нужны зеркала, не так ли?

– А откуда в моем мире такое кольцо?

– На этот вопрос у меня нет ответа. Однако, надеюсь, нам скоро удастся что-нибудь выяснить. На следующей неделе я организую прием. Будет много гостей. Среди прочих и граф Левиш, государственный инспектор, на чьем попечении сейчас находится еще одна гостья из-за грани, подобная вам. Возможно, он что-то знает.

– А она, та, которая из моего мира, она тоже будет?

– Не думаю. Говорят, она пострадала при переходе, и о ней заботятся.

– А меня вы покажете гостям?

Милон улыбнулся.

– Да, конечно. Во многом именно ради этого и затеян прием. Я хочу познакомить Вас с моими друзьями.

* * *

Три дня в поместье кипела работа: чистили ковры и мебель, мыли светильники, натирали зеркала. В саду установили шатры, увешанные зеркалами. Зеркала ставили и отдельно, порой в самых неожиданных местах, например, под каким-нибудь деревом в глубине сада. Киш, принимавший активное участие в расстановке зеркал, пояснил Даше, что покрытие действием зеркал большого открытого пространства требует особого искусства. Правильный выбор точек для установки зеркальной единицы определяется строгими расчетами зеркальной инженерии, при этом общая архитектура такого зеркального каркаса задается художественным стилем. В последние годы пользуется популярностью так называемая система «фуншуй», в которой создается иллюзия случайной, хаотичной, неутилитарной расстановки зеркал. Зеркало, поставленное по «фуншуй», зачастую неудобно с точки зрения «посмотреться», и оно выключено из системы создания дополнительного освещения, как это было в классике, что многими рассматривается как достоинство, а не недостаток.

– Смотрите, Даша, – увлеченно разглагольствовал мэтр Киш, размахивая руками —зеркальные точки в этом стиле почти всегда композитные. Это нагромождение зеркальных плоскостей разных форм. Внезапность зеркальных точек, их несимметричность, кажущаяся разупорядоченность создает остроту и динамизм. Отражения в них скрещиваются, визуально искажаясь, что создает как бы антитезу к их стабилизирующему эффекту. Блики же от падающего на них света создают изменчивую и непрерывную игру света и тени. И ведь это, имейте в виду, не произвольная фантазия художника, это прямое следствие правильности расчетов оптимизации стабилизирующего эффекта. Красота здесь не цель, а маркер. Примета того, что все сделано правильно и должно.

Еще в саду установили большую зеркальную панель размером с рекламный щит, и даже Даша поняла, что это не по «фуншуй». Оказалось, что это и впрямь то, чем выглядит, то есть экран. Да, самый настоящий, и по нему будут транслировать музыку. Это были так называемые бета-зеркала. Они не стабилизируют внешний облик, а транслируют его, равно как и звук, на расстояние. Как онлайн-видеокамеры. Заказывать музыкантов в таком онлайн-режиме оказывается более выгодным, нежели приглашать их вживую.

В усадьбу один за другим приезжали поставщики, кто с бочонком вина, кто с корзинами фруктов, кто с куриными тушками. Даша, и так не слишком ориентирующаяся среди обитателей усадьбы, окончательно потерялась. Тот факт, что один и тот же человек, увиденный Дашей с другой стороны телеги, часто выглядел абсолютно иначе, многократно увеличивал и так немалое число лиц, и Даша подумывала о том, что не худо бы овладеть упомянутым Маняшей искусством не видеть людей вообще, делать незнакомцев невидимками. Конечно, у Даши было ее кольцо, и иной раз она его надевала. Но это было не решением проблемы. Это было все равно, как если бы она, живя за границей, пользовалась переводчиком, вместо того чтобы прилагать усилия и учить язык.

Даше никто никаких распоряжений не давал, но она сама охотно помогала Маняше, и ей не препятствовали.

– Жаль, у вас кофе нет, – сокрушалась Даша, таща от телеги на кухню лоток с восхитительно выглядящими пирожными. Маняша рядом несла корзину с колбасами, а за ней неотступно шагал рыжий кот, норовя потереться об ее ноги и как бы не интересуясь свисающей из корзины колбаской. Кот жил на довольствии местной кухни, но, несмотря на неиссякаемую щедрость шеф-повара, испытывающего к нему необъяснимую привязанность, был хитрым и вороватым созданием.

– Зато у нас такой ягодный чай делают, что ты про всякий свой кофе забудешь, – сказала Маняша, переложив корзину из одной руки в другую.

– Тфу ты! Брысь! Скотина рыжая, – Маняша чуть не споткнулась о кота, – И почто он так далеко от кухни остановился? – уже имея ввиду водителя телеги, добавила Маняша, – ему бы с другой стороны объехать, а так поклажу через весь двор на кухню тащить.

– А где у вас, кстати, парковка для карет? – спросила Даша.

– Что?

– Кареты гостей где ставить будете?

– Нее, господа вряд ли на каретах будут, далеко, долго и пыльно. Они зеркалами придут.

– Что значит зеркалами?

– Ах, да. Ты же и этого не знаешь. Видела, сегодня в доме мыли комнату, всю сплошь покрытую сероватыми зеркалами? Ту, которая обычно закрытая стоит? Вот через нее и ходят. Там зеркала особенные, как раз для перемещений. Жуть дорогие. Потому только господа такими путями и перемещаются. Но я однажды ходила, – не без гордости заметила Маняша, – в том году, когда хозяин заболел в мое дежурство, и срочно надо было кого-то отправить к господскому целителю за микстурой. Страшновато было, но на самом деле очень удобно – несколько секунд, и ты в такой же комнате, но в другом месте.

– Ух, ты! Порталы! – пришла в восторг Даша.

– Так у вас такое есть?

– Нет, экраны такие, как ваши беты, есть, а порталы только в фантастике. У нас самое быстрое передвижение, это на самолетах. Самолеты – это такие машины, которые по воздуху летают. У нас их полно. Как ни взглянешь на небо, так там какой-нибудь самолет летит.

– Вот это да! – в свою очередь восхитилась Маняша и задрала голову к небу, словно надеялась увидеть летающую машину. Но тут почувствовала, что ее корзину тянут вниз. Оказывается, Рыжий все-таки вцепился зубами в свисающую колбаску и теперь тащил ее из корзины, упираясь всеми четырьмя лапами и надеясь утянуть как можно бо̀льший кусок, пока не началось.

Даша чуть лоток со пирожными не выронила от Маняшиного возмущенного вскрика. Кот, поняв, что уже началось, сменил тактику и вцепился в колбасу еще и передними лапами, давая понять, что легко со своим трофеем не расстанется. Даша заливисто хохотала, наблюдая, как Маняша пытается стряхнуть кота. А когда, наконец, кот удрал с изрядным куском отвоеванной колбасы, она спросила:

– А что, животные у вас не меняются?

– Да спасу не было бы, если бы этот засранец еще и облик менял.

Но, взглянув на смеющуюся Дашу, Маняша тоже рассмеялась.

Глава 6. Прием

Для приема Даше сшили шелковое платье. Без особых выкрутасов, простое и однотонное, но оно было шелковым! До сих пор Даше не приходилось носить натуральные шелковые вещи. К тому же, светло-зеленый цвет в сочетании с ее «фукси» на голове выглядел сногсшибательно. Даша ощущала себя красавицей. По крайней мере, до тех пор, пока не появилась леди Ежа. Рядом с ней Даша сразу почувствовала себя аляповатым клоуном. Высокая, тонкая, пластичная, леди Ежа была воплощенной элегантностью. Черное, усыпанное стразами, облегающее бархатное платье делало ее фигуру хрустальной, а кружевной узор страз на ее высоком веерообразном воротнике создавал драгоценное обрамление точеным чертам ее лица и нежной коже без следа косметики. Слегка раскосые глаза графини смотрели на Дашу холодно и спокойно. «Ни дать ни взять, Снежная Королева», – подумала Даша.

– Это та загра̀нница, которую вы нашли в лесу, князь? – спросила красавица, подошедшего Милона.

– Да, графиня, – ответил тот и галантно поцеловал ей руку.

– Как вам здесь нравится, милое дитя? – Обратилась к Даше леди Ежа. – Вы не чувствуете себя потерянной в нашем изменчивом мире?

– Я привыкаю не обманываться внешностью, – не без доли яда ответила Даша. Ей не понравился покровительственный тон графини и галантность князя.

– А в вашем царстве изменения внешности более правдивы? – спросила леди Ежа.

– Нет у нас никаких царств. Последнего нашего царя казнили лет сто назад. Вместе со всеми его графьями.

– За что же это? – удивился князь Милон.

– За то, что царствовать хотел, да не умел.

– И как же вы сейчас? Кто правит?

– Президент у нас. Как бы избираемый.

Милон темой явно заинтересовался, но Ежа перебила его следующий вопрос и спросила:

– Когда, князь, вы препоручите ее заботе инспектора Левиша?

Милон не смутился переменой темы. Он лучезарно улыбнулся, подошел к Даше ближе, взял ее под локоть и, глядя на леди Ежу, ответил:

– Я решаю этот вопрос. Во всяком случае, мне не нравится мысль расстаться с Дашей.

– И, кстати, – добавил он, – почему вы сегодня без спутника, прекрасная Ежа? Где ваш жених?

– Да, где Мансуто? – спросил подошедший к ним молодой человек с плутоватым лицом. – А вы, нездешний цветок, явно та самая, кого посчастливилось обнаружить Милону? – он наклонился к Даше чтобы поцеловать ей руку.

– Рада видеть вас, Романо, – сказала графиня, все тем же, без оттенка радости, голосом, протягивая тому руку. – Князь Мансуто просил передать свои извинения, – обратилась она к Милону, – Он не смог прийти. Недавние события на шахтах потребовали его присутствия, и он там задержится еще некоторое время.

– Да, я что-то слышал об этих неприятностях и был бы рад узнать от вас подробности, но чуть позже, простите, – Милон поклонился графине, и, радушно улыбаясь, направился к немолодой, богато одетой паре, появившейся в дверях залы.

– Дамы, не хотите ли пройти в сад? Надеюсь, там нас там ожидают и прохладительные, и горячительные напитки.

Романо сделал приглашающий жест. Леди Ежа отказалась, предпочла подойти к какому-то важному толстяку, и Даша с господином Романо вышли к шатрам.

– Нет, но какова? – задал риторический вопрос Романо, с восхищением оглядываясь вслед графине.

– Очень уж высокомерна. – заметила Даша.

– Есть такое, – согласился Романо. – она из тех женщин, которыми я предпочитаю восхищаться издалека. Знаете, когда она год назад, после смерти своего дяди впервые появилась в свете, она произвела такой фурор, что, думаю, если бы кто был способен видеть то же, что другие, он бы наблюдал лицо и формы леди Ежи в великом множестве во всех веселых домах Зарнии.

Даша хмыкнула. Вообще-то Ежа ее не интересовала. Ее интересовало, что имел ввиду Милон. «Он и впрямь не хочет со мной расставаться?». – думала она, и эта мысль была донельзя приятной. Впрочем, упоминание о том, что ее почему-то надо передать какому-то инспектору, настораживало.

– У господина Левиша уже ведь есть на попечении кто-то из моего мира, да? – спросила она Романо.

– Да, так говорят. Недавно, примерно тогда же, когда и вы тут появились, это ведь было около пары недель назад, да? так вот, примерно тогда же в Зарнии появилась еще загра̀нница. Но та появилась довольно шумно. Мне рассказали, что, когда королевский кавалерийский полк возвращался с учений, в чистом поле, вдруг случился шум да гром среди бела дня. Наши доблестные воины не могли понять, кто и откуда их атакует. Их поиски врага увенчались тем, что они обнаружили в траве полуживую, возможно с перепуга, девушку. Потом заметили, что она не меняется и почли за благо как можно быстрее от нее избавиться, передав государственным органам, то есть Левишу. Именно этот благородный муж у нас занят вопросами внутренней и внешней разведки. Шпионов ловит.

– Меня что, считают шпионкой?

Романо посерьёзнел.

– Даша, скажите, если бы в вашем мире вдруг появилось существо, столь непохожее на других, ваше государство бы не заинтересовалось им?

Даша смутилась.

– Да, конечно. Но я не шпионка!

– Я верю вам. Тем более уже были прецеденты. Вы и та девушка – не первые, кто попадает из вашего в наш мир. Исключительно редко, но бывает. В истории записаны такие случаи. Никаких неприятностей они не создали. Вот в соседнем государстве, Мирра, лет десять назад появился мужчина-загра̀нник. Ничего, адаптировался. Служит там на государственной службе. Но сами понимаете, определенная бдительность необходима. Впрочем, не волнуйтесь. Ничего ужасного с вами не сделают. Да, к тому же, возможно, Милон сам оформит кураторство. Я бы так и сделал, – и Романо хитро подмигнул.

Очень хотелось увидеть этого Левиша, но вот общаться с ним не хотелось, разве что узнать про ту, другую. Когда Даше показали графа Левиша, она попыталась, не приближаясь, очень внимательно его разглядеть и запомнить таким, каким он выглядит под зеркалами, чтобы потом, когда ей придется с ним общаться, а ведь таки придется, страх не надиктовал ей что-нибудь особо жуткое в его облике. К сожалению, запомнить его черты оказалось довольно трудным делом. Инспектор Левиш имел крайне смазанную и ничего не выражающую внешность. Это бледное худое лицо и сутулые плечи контекст разговора мог отнести и к образу бездушного чинуши, и к образу коварного инквизитора.

Какое-то время Даша успешно уклонялась он непосредственного контакта с инспектором. Это не составляло особого труда, так как отбоя не было от желающих пообщаться с ней. Даша даже не пыталась запомнить имен тех, с кем ее знакомили. А уж лица сами по себе запоминать здесь занятие и вовсе неблагодарное. Князь Милон успевал везде, но и Дашу надолго не оставлял и предпочитал сам представлять ее гостям.

Гости наслаждались затейливо оформленными закусками, пили красное вино и мед, а с зеркального экрана им играли скрипки и флейты. Несколько раз гости затихали, слушая сладкоголосого певца. Даше не доводилось раньше бывать на великосветских банкетах в своем мире, но если судить по кино, то этот прием, по сути, ничем от них не отличался. А возможно, был и много роскошнее. Ведь только под зеркалами в Зарнии имело смысл надевать украшения и облекаться в одежду ярких цветов. На зеркальных балах был шанс показать себя в лучшем свете, и с помощью чистого декора, драпировки, драгоценностей, с помощь цвета и света, убедить, заставить собой восхититься. Заставить запомнить именно в таком блестящем обрамлении, чтобы потом и простая льняная рубаха была освящена памятью этого блеска.

От вина у Даши слегка кружилась голова, она радостно улыбалась и без умолку щебетала. Ей было приятно находиться в центре внимания, нравилось факельное освещение в наступивших сумерках, его отсветы в зеркалах, роскошь нарядов и нежная ненавязчивая музыка, которой музыканты с другой стороны зеркального экрана услаждали гостей.

Но в конце концов наступил тот момент, когда она прямо перед собой увидела господина Левиша и услышала его скрипучий голос:

– Вы госпожа Даша, не так ли? Позвольте представиться.

– Можете не трудиться, – перебила его Даша, – я знаю, что вы инспектор Левиш, вы ловите шпионов, и вам отдают всех попавших сюда несчастных девушек. Вы хотите меня забрать?

Инспектор изобразил подобие улыбки и сказал:

– Возможно, в этом не будет необходимости. Мне лишь надо будет побеседовать с вами, а это можно сделать и здесь, в доме князя.

– Я хотела бы повидаться с другой загра̀нницей. Это можно будет?

Левиш поморщился.

– Возможно. Она …

В этот момент послышался громкий голос: «Господин Милон, господин Левиш!»

На зеркальной панели, на которой только что играли музыканты, царил небольшой переполох. На передний план из глубины зазеркальной комнаты пробирался молодой человек, буквально расталкивая музыкантов.

– Извините за то, что я вмешиваюсь, но у меня срочное донесение графу Левишу.

– В чем дело? – спросил у молодого человека князь Милон.

Юноша на экране прижал руку к груди и поклонился:

– Извините еще раз, за то, что врываюсь столь грубо, но в доме господина Левиша пожар, и мы сочли необходимым известить его как можно скорее.

Левиш побледнел, замер, а потом бросился к экрану.

– Насколько сильный? Я могу переместиться прямо в дом, или это опасно?

– Горит гостевой флигель. И да, вы можете переместиться, в этом крыле пожара нет.

Левиш бросился в палаты. А Милон спросил у юноши на экране:

– Из-за чего начался пожар?

– Я сам не видел, мой господин, но, говорят, это загра̀нница. Она обернулась огнедышащим змеем, подожгла флигель и улетела.

Известие вызвало легкий переполох среди гостей, которые, само собой, с появлением молодого человека прекратили любые разговоры и с любопытством выслушали весть о пожаре. Последняя же фраза юноши отразилась заметным оживлением, и вокруг Даши как-то вдруг образовалось пустое пространство. Все глаза были обращены на нее.

Глава 7. Милый Милон

На следующий день Даша безвыходно сидела в своей комнате. Ей было тошно при мысли, что она вот выйдет и снова на нее будут смотреть, как на чудище, со страхом и отвращением. Если бы она менялась, все бы в ней сейчас видели именно змеюку или дракониху. А та иномирянка и не превращалась, наверное, ни в кого. Любят они придумывать всякие образы друг для друга, вот и напридумывали, что раз загра̀нница, значит страшная и опасная. Ксенофобия в чистом виде. А может, она и не загра̀нница вовсе, а ихняя, меняющаяся, просто, когда ее подобрали, она больна была. А к пожару, конечно, она отношения не имела. А может, имела? Ну даже если так, то вполне обычным образом. Просто перепугали ее там, вот она с перепугу и подожгла все. В нашем мире не очень привыкли с открытым огнем дело иметь, с факелами, свечками и так далее. И в деревянных домах давно не живем. Что же тут удивляться. Пожар по неосторожности. А они сразу дракона видят…. И Милон тоже хорош…

При воспоминании о том, как князь вчера, вместо того, чтобы быть ее опорой перед гостями, взять за руку, например, словно перестал ее замечать, у Даши на глаза навернулись слезы. И сегодня он не пришел и не послал никого узнать, как она тут. Сидит тут одна, как дура.

Нет. Так думать не годится. Как она здесь будет, если привыкнет смотреть на мир таким образом? Так, чего доброго, она своего князя в следующий раз без зеркал увидит хорьком, как Маняша, а не прекрасным принцем. В конце концов, князь никогда не приходил к ней в горницу. Может, он и не заметил ничего особенного. Подумаешь, кто-то как-то не так на Дашу глядел. Никто же не оскорбил, не ударил. Князь же очень занятой человек. Вечером, за ужином, Даша ему все скажет, а он ее утешит.

* * *

Милон мерил шагами комнату.

– Нет, какая досада! – уже который раз восклицал он, – ну почему к этому остолопу Левишу попалась та, а ко мне эта?!

– Вы что, жалеете, что это не у вас флигель спалили? – спросил мэтр Киш, чинно сидевший на стуле в углу.

– Ой, уж я бы с ней договорился! —воскликнул Милон.

– А что вы намерены делать с Дашей?

– Киш, ты мой советник, вот и посоветуй!

Киш задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Я так полагаю, мой господин, что женитьба на этой девушке сейчас не будет являться благоприятным фактором с точки зрения выборных перспектив. Необходимых вам умений девушка не проявила, и уже очевидно, что и не проявит. Однако за ней сохраняется большая ценность как источника информации об ее мире. Рассказывает она охотно. Более того, ничего подобного тому, что она рассказывает, не встречалось мне до сих пор в доступных источниках о загра̀нниках. Правда, она наделена живим воображением, что может поставить под вопрос степень достоверности ее рассказов, и тем не менее, они определенно представляют научный интерес.

– Ах, Киш, это все неактуально! Очевидно, я не могу оставить у себя эту девицу, как бы тебе не хотелось записывать за ней ее болтовню. Это даже не обсуждается. Обсуждается лишь то, как, куда и на каких условиях ее передать.

– Ну так почему бы просто не исполнить долг гражданина и не передать ее Левишу?

– В лучшем случае, это мне ничего не даст. Если бы я сразу ее передал, это была бы гражданская позиция, а так будут говорить, что я испугался сгоревшего флигеля. Да и Левиш не относится к числу моих сторонников. Не думаю, что он поможет представить передачу ему Даши в нужном свете.

– Господин Романо высказывал заинтересованность, —заметил Киш.

– Возможно, – задумчиво проговорил князь, – об этом имеет смысл подумать. Но Романо хитрец, если раньше он был бы готов на переговоры на моих условиях, то после вчерашнего вечера переговоры будут на его условиях, а ему палец в рот не клади.

– А что насчет ее кольца, мой господин? Вы оставите его себе?

– Кольцо! Да, вещь отличная. К сожалению, полагая, что оно от меня никуда не уйдет, я вернул его Даше. Его бы надо как-то оставить. Эта вещь достойная коллекции Мансуто.

Вдруг Милон остановился.

– Стоп. А ведь это мысль! – воскликнул он, – Мансуто сам отдаст за это кольцо то, что нам нужно!

Киш оживился.

– Вы полагаете, он пойдет на сделку? – спросил он.

– Без сомнения! Он, конечно же, захочет это кольцо. Он всегда не уверен в себе. Это же у него просто мания. Для него это даже будет не предмет коллекции. Он с ним расставаться не будет, уверяю тебя. А Даша пойдет в нагрузку.

– Киш, – продолжил Милон уже деловым тоном, – завтра после дебат на студии я поговорю с Мансуто и сделаю ему предложение. А вы подготовьте текст договора. О Даше ни слова! Оформите все так, чтобы он не смог ее потом вернуть. Пусть это будет для него сюрпризом.

Милон довольно рассмеялся.

* * *

Вечером Дашу так и не пригласили к князю. Впрочем, она почти не расстроилась. Весь этот день она тренировала свое вѝденье. К обеду она таки не только вышла из комнаты, но и вышла во двор. Здороваясь с дворником, кухаркой, садовником и другой челядью, она, держа руку в кармане штанов, то надевала, то снимала свое кольцо. Даша старалась не столько закрепить в сознании «закольцованный» образ собеседника, сколько хотела научиться «улучшать» его, когда кольцо снималось с пальца. Сделать их глаза добрыми. Зачем видеть вокруг себя настороженные и недоброжелательные лица, когда в этом мире существует такая гибкость зрения? В отношении дворни это было не слишком сложно. Они не сторонились и не чурались Даши, несмотря на то, что новость о подпалённом оборотнем-загра̀нницей доме инспектора уже разнеслась по усадьбе.

Целый день таких трудов не только окончательно сформировал в Даше образы большинства обитателей усадьбы, но и вернул ей душевное равновесие. Жаль только, что Маняши в усадьбе не было, чтобы все это обсудить. У Маняши были выходные, и со вчерашнего дня она была в посаде.

* * *

Мансуто прибыл на бета-студию несколько раньше назначенного часа. Девушка-ассистент проводила его в гостевую комнату и подала чай. Наблюдая за ней, Мансуто никак не мог решить, та ли это девушка, что была здесь на прошлой неделе или другая. Выглядела она для князя так же как тогда, но это еще ни о чем не говорило. Вроде бы присутствует та же легкая суетливость в движениях, этакая демонстрация расторопности. Или нет? Можно было бы просто спросить. И девушке даже будет приятно, что гость обратил внимание на ее персону. Но подобные вопросы давались Мансуто с трудом. Ему всегда было стыдно, что он не умеет сходу ухватить в человеке важное, то, что позволит выделить его из толпы. Конечно, на такое вообще были способны очень немногие. Ну, так и Мансуто сейчас претендовал на особое место в зарнийском обществе. Человеку, который намерен стать королем не престало теряться в лицах. Князь Милон, кстати, с этим отлично справляется. Правда он не распыляется и прежде всего четко умеет различать, чьи лица нужно узнавать, а чьи нет.

Вошла леди Ежа. Мансуто поднялся ее поприветствовать.

– Не ожидал вас здесь увидеть, моя госпожа, – произнес он, целуя руку невесте.

Мансуто любил смотреть на леди Ежу. Глаз отдыхал на приятной неизменности ее черт. Это позволяло расслабиться, не вглядываться, не анализировать. Даже о том, что рано или поздно ему придется увидеть ее без стабилизирующего действия зеркальных украшений, и, возможно, столкнуться с каким-нибудь сюрпризом, думать решительно не хотелось.

– Вы, я знаю, прибыли только сегодня, – сказала графиня, – и наверняка не слышали о последнем скандале: о пожаре в доме Левиша и о заграннице обернувшейся огненным змеем.

– Мне успели доложить об этом, – возразил Мансуто.

– Я надеюсь, вы используете это в сегодняшних дебатах?

– Каким образом?

– Милон пригрел у себя загранницу. На это непременно нужно указать, поставив с соответствие оба факта, – сказала Ежа.

Ее категоричность неприятно удивила Мансуто. До сих пор леди Ежа не пыталась давать ему советы.

– Нет никаких оснований ставить эти факты в какое-либо соответствие, моя госпожа. Подобная натяжка и сама по себе сомнительна, и выглядеть будет некрасиво.

– Мансуто, соответствие непременно есть. Загранники составляют угрозу для нашего общества. Вы же сами говорили, что среди напавших на ваши шахты были те, кто превращался в волков.

– Я говорил, что люди так видели, – уточнил Мансуто, —это ни одно и то же. На данный момент не существует никаких достоверных фактов. Я не буду раздувать панику основанную на слухах.

Тон князя выражал его окончательную определенность в этом вопросе, и леди Ежа недовольно сверкнула глазами.

– Эта паника и обоснована, и выгодна, —довольно жестко сказала Ежа.

– Я прекрасно понимаю, что вы имеете ввиду, графиня, но, нет, я не намерен проводить политику консолидации общества за счет нагнетания слухов о внешней угрозе. Это еще было бы обоснованным подходом, если бы способствовало интеграции проблемных провинций, но, боюсь, у меня нет шанса растрогать их фактом разбоя на моих шахтах, списав этот разбой на загранников.

– Вы могли бы разделаться с этим надутым индюком Милоном, – заметила Ежа.

В этот момент в комнату заглянула ассистентка ведущего и объявила, что уже пора. Теперь Мансуто не сомневался в том, что это та же девушка, что и на прошлой неделе. В тот раз она тоже прервала разговор с такой же невинной бесцеремонностью. А вот леди Ежа, казалось, и вовсе не заметила девушку. Она продолжала выжидательно смотреть на князя.

– Моя госпожа, я разберусь с этим.

Князь поклонился. Леди Ежа холодно кивнула, оценивающе его оглядела и величаво удалилась. Совместная жизнь, похоже, не обещала быть такой спокойной, как на это надеялся Мансуто.

Милон уже был в студии. «Вот зря Ежа его индюком назвала», – подумал Мансуто, здороваясь с оппонентом. Без зеркал Мансуто всегда видел Милона с выкаченными рыбьими глазами, но все остальное в облике Милона плыло. В данный момент Мансуто видел конкурента франтоватым коротышкой с повязанным на шее красным платком.

– Господа, мы начинаем, – объявил вертлявый ведущий, чей облик за годы его работы на бета-вещании настолько пригляделся зрителям, так зацементировался, что казался не менее стабильным, чем облик всегда зазеркаленной Ежи.

Поднялся занавес и все твое предстали перед большим, во всю стену, студийным бета-зеркалом. Вдохновенно обращаясь к пустой, белесой с этой стороны глади зеркала, ведущий напомнил подразумевающимся зрителям о том, что сегодня начинается вторая неделя длительного предвыборного марафона и сказал несколько пафосных фраз о гражданских правах и обязанностях.

– В конечном итоге мы всегда выбираем сердцем, – заключил он свою вступительную речь, – поэтому сегодня мы будем говорить не столько о политических программах принцев, сколько о них самих, об их интересах и страстях. Итак, кто вы, господа? Начнем с вас, князь, – он важно, всем корпусом развернулся к Милону. – Скажите нам, вы разве не собираетесь вступить в брак? О помолвке Мансуто объявлено давно, а как насчет вас?

– Я надеюсь, мне повезло, – сказал Милон. – Я, видите ли, не приемлю договорные браки и поэтому до сих пор мне нечего было ответить на этот вопрос. В таких делах расчет неуместен. Я давно искал родственную душу, и нашел ее лишь сейчас, когда уже почти отчаялся. Однако и сегодня еще я не решусь назвать имя женщины, которая, как я мечтаю, составит счастье всей моей жизни. Я это сделаю лишь тогда, когда она даст мне на свое позволение.

Милон растекался патокой. Мансуто было неловко на него смотреть. Столь явная унизительность его внешности была досадным свидетельством отсутствия у Мансуто элементарного уважения к оппоненту.

– С нетерпением будем ждать имя вашей избранницы, – сказал ведущий Милону и обратился к Мансуто. – Теперь позвольте спросить вас, князь. Как так получилось, что у вас, у того, кто ни раз нападал на пристрастие к зеркалам, невестой является женщина, буквально не расстающаяся с альфами? Вам не кажется, что здесь есть некоторое противоречие?

– Здесь нет противоречия, – ответил Мансуто. – Я никогда не осуждал чьих-либо личных пристрастий, будь то категорический отказ входить под зеркала или стремление всегда находиться в их поле действия. Я выражал решительное несогласие с современной тенденцией абсолютизировать зеркальный облик. Такая тенденция ставит нас в зависимость от альф и делает нас самих беспомощными. А хуже всего то, что зеркальная внешность, навязываемая как норма, переводит акцент с живого внутреннего образа человека на формальный.

– Совершенно не согласен, – высказался Милон. – Зеркальная внешность не навязывается как норма, а воспринимается как таковая. А почему? Да потому что именно она обеспечивает нам единство. Когда разные люди видят одно и тоже, они и понимают друг друга гораздо лучше.

– Да, и куда легче поддаются манипуляции.

– Если бы у вас, Мансуто, шахты были зазеркалены, показания свидетелей имели бы смысл и разбойников удалось бы найти.

– Если бы у меня шахты были бы зазеркалены, разбой бы просто сопровождался звоном битого стекла.

Собственно, можно было ожидать, что дебаты непременно сведутся к вопросу об альфах. Ведущий мягко потушил нарастающий жар обсуждения, не вписывающийся в сегодняшний сценарий, и перевел разговор на бытовые детали, расспрашивая принцев об их любимых кушаньях, домашних животных и прочих создающих картинку мелочах.

После дебат, когда оба принца выходили из студии, Милон вдруг обратился к Мансуто.

– Князь, я хотел бы сделать вам предложение.

Шанса отказаться выслушать у Мансуто не было. Он кивнул, и они вместе прошли в гостевую комнату.

– Речь снова пойдет о той вещице из вашей коллекции.

– Нет, Милон, и речи быть не может. Я уже говорил, что не продам ее.

– Вы меня не вполне поняли. Я не прошу продать. Я хочу обменять.

– Обменять?

– Да, на вещицу равновеликой ценности. Колечко. Персональный стабилизатор. Знаете, что это такое?

Мансуто слышал о таких вещах, и, более того, очень давно и настойчиво искал. Милон смотрел на него с явной насмешкой. Можно было не сомневаться, что пусть и не столь откровенно и вызывающе, как это видит Мансуто, но Милон непременно на самом деле усмехается. Наверное, действительно странно то, что пылко проповедующий естественность князь, в то же время страстно мечтает получить вещь с эффектом универсального и вездесущего зеркала. Но что же тут поделаешь. Вот так оно и есть.

– И какие у вас условия? – спросил Мансуто.

– Я не хочу огласки. Не нужно, чтобы об этом писали. К тому же я не прочь получить жеребенка из вашей конюшни. У вас отличные рысаки. Вы дарите мне жеребенка и передаете ту вещь, я же, в качестве ответной любезности посылаю в ваше распоряжения ценного специалиста. Кольцо я передам с девушкой, которая знает об нем больше чем кто-либо. Разумеется, все будет оформлено должным образом.

Мансуто конечно же согласился. Он не нашел в себе сил отказаться от возможности иметь у себя такое кольцо. Он надеялся, что не будет часто его использовать. Лишь бы оно было под рукой на всякий случай.

Глава 8. Где дорога, там и путь

На следующий день Дашу пригласил поговорить мэтр Киш. Он сказал, что князь Милон ушел по срочным делам и поручил ему с Дашей кое-что обсудить.

– Понимаете, Даша, – сказал он, – князь просит вашей помощи.

Начало Даше понравилось. Почему бы нет? Даша любила, когда кто-то просил у нее помощи, если, конечно, не имелось ввиду дать взаймы денег или отработать вместо себя смену. Адекватные люди просят помощи только тогда, когда ее нетрудно предоставить. Когда затруднения, связанные с оказанием этой помощи, с лихвой компенсируются приятностью факта, что ты кому-то нужен, и этот кто-то тебе благодарен.

– Дело в том, что вашим кольцом очень заинтересовался князь Мансуто, – продолжил Киш.

– А, это жених графини Ежи, – вспомнила Даша это имя.

– Да, он самый. Так вот. Он бы хотел иметь возможность изучить это кольцо. И политические обстоятельства таковы, что князю Милону было бы полезно оказать ему такую услугу.

– Да пожалуйста. Возьмите, – Даша вынула из кармана кольцо и протянула Кишу. – Вы ведь его потом вернете?

Киш, не торопился забрать кольцо.

– Вам, Даша, лучше самой передать это кольцо князю Мансуто. Понимаете, Мансуто человек щепетильный. К тому же князья Милон и Мансуто политические противники, они оба претендуют на корону Зарнии, и политические обстоятельства таковы, – повторился Киш, – что прямые сделки между ними сейчас неуместны. Было бы желательно, чтобы вы сами лично отдали Мансуто это кольцо, и, – помявшись сказал он, – сами отвечали за его судьбу. Князь Мансуто за него обещал передать на исследования очень ценную вещь. Это крайне важно для науки. Я давно мечтал изучить эту вещь, -тут он спохватился и добавил,– но, прежде всего, она нужна князю Милону для его предвыборной кампании.

– А как я передам и что мне ему говорить? – спросила несколько озадаченная Даша, не слишком понимавшая в «политических обстоятельствах».

– Я отправлю вас к нему через зеркала. Вы передадите ему кольцо и побудете там какое-то время.

– Как долго?

– По обстоятельствам, – уклончиво сказал Киш. – Исследования требуют времени, как вы понимаете.

Даша не слишком хотела отправляться на неопределенное время к какому-то Мансуто, но отказать князю в просьбе ей казалось неправильным. В конце концов, он ее спас, нашел, обогрел, накормил, приютил. Разве можно отказать?

В общем, через пару часов, собрав в выделенную ей дорожную сумку личные вещи и немного одежды, Даша уже стояла на пороге зеркальной комнаты.

Комната была разделена на две части сетчатой, или, скорее, дырчатой ширмой. Собственно, зеркальной была вторая половина, та, что за ширмой. Она полностью, включая пол и потолок, сплошь была покрыта сероватыми зеркалами в форме слегка искаженных прямоугольников разной величины. Они покрывали поверхность не ровно, а выпирали и загибались, будто кафель, положенный криворуким мастером на кривую стену. Эта неравномерность покрытия неравными фигурами выглядела в целом очень гармонично, образуя скорее ощущаемый, чем ясно осознаваемый узор. Зеркальная часть комнаты была абсолютно пуста. В передней же стояли высокие короба, набитые матерчатыми рулонами, треноги и столик с письменными принадлежностями.

– И как все это будет? – с любопытством, оглядываясь по сторонам, спросила Даша.

Мэтр, перебирая рулоны, ответил: – Для вас ничего сложного или страшного. Вы просто встаете на квадратное зеркало в центре, спиной ко мне. Я беру вот эту, нет, вот эту карту, – Киш вытащил один из рулонов, оказавшимся метра полтора высотой, – и делаю следующее.

Киш с помощью длинной рогатины ловко зацепил рулон за кронштейн под потолком и, потянув за цепочку, развернул его перед ширмой, как рулонную штору. Нижний край полотна Киш зацепил за кронштейны в полу, так что штора оказалась туго натянута вплотную к ширме. В полотне шторы тоже оказалось довольно отверстий, совпадающих с частью отверстий в ширме.

– Смотрите, Даша, – продолжил свои пояснения Киш, – каждому пункту назначения соответствует свой узор перфорации на полотне. Он и определяет карту зеркального пути. Собственно, в картах и заключается все искусство перемещения. Необходим еще и яркий свет. Вот эти фонари – он указал на узкие длинные стеклянные лампы на треноге, – имеют начинкой материал, который при деформации светится. Их можно использовать просто как светильники умеренной яркости, а нажатие на эту кнопку, дает яркую вспышку. Свет, проникая через эти отверстия, отражается в гамма-зеркалах и локально возмущает пространственно-волновой континуум таким образом, что в точке фокуса, совмещает исходное пространство с пространством места, закодированного в карте.

– А в фокусе буду я? – уточнила Даша.

– Нет, фокус сосредоточен вон на той большой панели, напротив. Просто увидеть вы его сможете, только располагаясь в центре комнаты. В момент совмещения будет яркая вспышка, и панель на несколько секунд исчезнет. Перед вами появится светящаяся дорожка к открытому проему. Это будет как бы дверь к месту назначения. Как только увидите дорожку, ступайте вперед и все.

– А в мой мир можно так попасть?

– Теоретически да, – ответил Киш. – Но для вашего мира не существует дорожной карты. Карты разрабатываются для очень конкретных мест. Чтобы сделать карту до конкретной точки пространства, необходимо провести целый ряд измерений на месте с помощью гамм.

– А если в карте ошибка, она может увести не туда?

– А если у вас лупа с царапиной, вы что, другой текст через нее прочитаете? Нет. Вы просто вообще ничего внятного не увидите. – Киш посмотрел на Дашу снисходительно, – Есть такое понятие: когерентность. Если волны не входят в резонанс, то и возмущения пространства просто не происходит. А найти условия резонанса – это очень нетривиальная задача, – Киш даже поднял указательный палец в назидательном жесте. – Случайно никак не проковырять такие дырочки, чтобы свет через них куда-то мог увести.

С некоторой опаской Даша прошла в центр зеркальной комнаты. Киш задернул черные светонепроницаемые шторы по бокам от ширмы, и Даша погрузилась почти в полную темноту. Немного тусклого света просачивалось лишь сквозь отверстия в дорожной карте.

– А если я не успею выйти в дверь за несколько секунд? А если дверь будет закрываться, пока я буду в проеме? – спросила она еще.

– Ничего страшного. Просто нужно будет все повторить. А если вы опасаетесь, что вас разрежет в проеме, то напрасно. В фокусе может быть только зеркало. И когда свет рассеется, непроницаемая панель окажется либо за вами, либо перед вами, и никак иначе.

– А если хозяина дома не будет? Вот так вот можно взять и ввалиться в чужой дом?

– Нет, за проемом, зеркальная приемная, и там, конечно, будет еще обычная дверь. Если хозяина нет дома, или он не принимает гостей, то она закрыта. Но в данном случае все обговорено. Вас ждут. Давайте, я начинаю. Раз, два, три!

После этих слов Киша жиденькие лучики света, проникающие из-за ширмы, вспыхнули, и по стенам побежали блики отражений. Комната заискрилась. Цепочки световых бликов, на стенах, на полу, на потолке, слились змейками, сплелись косами, закружились хороводами, будто в феерическом лазерном шоу. Потом световые лучи образовали концентрические круги, с головокружительной скоростью вращавшиеся по комнате под разными углами и в разных направлениях. Среди бешено вращающихся световых колец заметался одинокий блик. Как воздушный акробат, он прыгал между кольцами, то захваченный их безумным вращением, то ныряя в них. Световые ленты расширились и начали сливаться, а блик внезапно метнулся к Дашиной руке, и зрачок кольца на ее пальце вдруг засветился. Столб света рванулся от него вверх, световые кольца в этот момент окончательно слились, и Дашу накрыла вспышка. Мгновение Даша стояла, задрав голову, в световом мареве. Потом свет сконцентрировался в ослепительно белый диск, а потом этот диск вдруг заслонила черная тень, бросилась на Дашу и сбила ее с ног.

Даша даже испугаться не успела, когда покатилась куда-то вниз, зажмурив глаза и вцепившись во что-то горячее и мохнатое. Мир наполнился запахами, звуками и до крайности неприятными ощущениями острых камней под боками. Когда она открыла глаза, увиденное ей тоже не понравилось. Перед лицом была оскаленная собачья морда. Псина, впрочем, не старалась вцепиться ей в глотку, а напротив, пыталась вырваться от вцепившейся в ее шерсть Даши. Как только Даша разжала пальцы, собака метнулась в сторону. Над головой у Даши что-то прожужжало, и она с недоумением уставилась на вонзившуюся в землю буквально в метре от нее стрелу. Самую настоящую. Как на картинках. Из-за кустов выскочил здоровенный мужик с мечом в руках и бросился на Дашу. Потрясенная Даша не двигалась с места и завороженно смотрела на то, как мужик замахивается мечом самым недвусмысленным образом. Она только инстинктивно сжалась, как в IMAX, когда при просмотре 3D фильма с экрана вылетал в зал предмет. И вот в момент, когда меч уже вот-вот должен был обрушиться на Дашину голову, на мужика серой молнией обрушился пес и сбил того с ног, как минуту назад Дашу. Только в этот раз пес совершенно конкретным образом сжал челюсти на горле у человека с мечом, так что у того фонтаном брызнула кровь, и он задергался в конвульсиях. А когда пес повернул свою окровавленную морду к Даше, она поняла, что это не собака. Волк. Огромный, со вздыбленной шерстью желтоглазый волк. Потом снова жужжание, и стрела впилась волку в бедро. Волк истошно завыл, а из кустов вышел еще один мужик с мечом. Этот не обратил на Дашу никакого внимания. Его физиономия была перекошена от злости, но весь его интерес был сосредоточен на волке. Он опасливо приближался к раненому животному, держа меч наготове. Зверь скалил зубы, рычал, но, будучи пришпиленным стрелой к трупу первого мужика, не двигался.

– Ну что, шавка, на шубу пойдешь? – и разбойник захрюкал, что, должно быть, обозначало смех.

Даша полубессознательно нащупала под рукой камень. И когда мечник выпрямился, чтобы поразить раненное животное, она изо всех сил метнула в него свой булыжник. Тот пошатнулся, выронил меч, застонал и, яростно рыча, развернулся к Даше. Удар, очевидно, был болезненным, но отнюдь не опасным. Тот было нагнулся, чтобы подобрать выпавший меч, но в это момент появился еще один волк и бросился на мужика. Через несколько мгновений и этот лежал с перегрызенным горлом. Даша в немом ужасе смотрела, ожидая, что в любой момент, волк бросится и на нее. Рука шарила вокруг в поиске еще какой-нибудь каменюки. Но, разорвав горло противника, волк отошел от трупа, как-то сжался в комок и вдруг перекувырнулся через голову, и… встал на две ноги. Собственно, это был уже совсем не волк. Молодой человек сплюнул, утер рукавом лицо и, нисколько не обращая внимания на Дашу, бросился к раненному зверю и стал осматривать его лапу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.