Константин Шабалдин
Старики остаются дома

Коммунизм – это дело,

Если дружно и разом.

Но Земли нашей тело

Разъедает проказа.

 Андрей Евтушенский, 

«Последнее предупреждение»

– Я думаю, что можно писать акт расследования. Причина несчастья понятна.

 – Да, причина понятна, – проговорил директор. – Комлин надорвался, пытаясь поднять шесть спичек.

 АБС, «Шесть спичек»

– Армейский устав, ребята, написан кровью павших бойцов, – менторским тоном сказал Захарчук и долил в чашку кофе из большого термоса. – Служебная инструкция в нашем случае тот же устав, а вы её злостно нарушили.

Ребята сидели вокруг низкого журнального столика, который давно правильнее было бы называть лабораторным. С этим столиком не церемонились – его полировку жгли кислотами, на него капали расплавленным оловом и канифолью, об него даже тушили окурки, а один раз на нём загорелся силовой трансформатор. Вот и сейчас на него безжалостно ставили железные кружки с горячим кофе.

– Кто в лаборатории ответственный за технику безопасности? – сварливо спросил Захарчук.

– Я, – угрюмо ответил Лёха и шумно отхлебнул из кружки.

Варя с Боцманом переглянулись и торопливо заговорили, перебивая друг друга:

– Дежурный назначался по графику…

– Мы по очереди расписывались в журнале!

– А сегодня мы вообще к работе не приступали, только пришли, а тут такое…

У Боцмана от волнения смешно тряслась неровно подстриженная бородка, но никто не обратил на это внимания, а Лёха громко брякнул свою кружку на многострадальный столик и сказал:

– Помолчите. Не надо соучастия. Это ведь соучастие получается. Верно я говорю, товарищ начальник службы безопасности объекта?

Он, прищурившись, глянул на Захарчука и тот снисходительно усмехнулся.

– Герой. Значит, не хочешь друзей под статью подводить? А может наоборот, опасаешься, что за сговор больше срок дадут?

– Слушайте, вы! – Лёха вскочил, а Захарчук продолжал ухмыляться, откинувшись на спинку стула.

Лёха сжав кулаки, несколько секунд смотрел в глаза начальнику СБ, а потом сунув руки в карманы, стремительно развернулся, так что полы расстёгнутого синего халата разлетелись как крылья, и стремительно пошёл к выходу из лаборатории.

– До прибытия следователя попрошу всех не покидать помещение, – скучающе произнёс Захарчук.

Лёха изо всех сил врезал кулаком по дверному косяку. Варя с Боцманом сидели уставясь в свои кружки с остывшим кофе. Варя тихо сказала:

– Прекратите, пожалуйста. Нельзя так себя вести. По крайней мере, сейчас, – она кивнул головой на герметично задраенную дверцу силового отсека, где под грубонамалёванным логотипом НТЦ «Заслон», красовался значок радиационной опасности. – По крайней мере, когда он ещё там, а мы тут сидим, кофеёк попиваем.

– Прекратите сопли, товарищ мэнээс, – презрительно сказал Захарчук. – В тридцать пятом мы на южной границе из трупов павших друзей брустверы выкладывали. Это было быстрей, чем долбить в камнях окопы. Считайте это кофепитие поминками по вашему завлабу.

– Знаете, Захарчук, – сказал тогда Боцман, – иногда очень хочется дать вам по морде.

Захарчук изменился в лице, но не успел ничего ответить, потому что дверь открылась, и в лабораторию вошёл очень толстый и очень высокий человек. Он вальяжно огляделся и, дёрнув выбритой до зеркального блеска головой, представился:

– Копалов. Виктор Сергеевич. Следователь ВЧК СССР.

Захарчук вскочил и, заранее протягивая руку, устремился к начальству.

– Захарчук Александр Борисович, начальник СБ. А это, соответственно – Боцман Семён Константинович, лаборант. Трофимов Алексей Юрьевич, старший научный сотрудник лаборатории и Потехина Варвара…

– Игоревна, – подсказала Варя. – Младший научный сотрудник. Соответственно.

– Мы вас только к вечеру ждали, – сказал Захарчук, вглядываясь в оранжевую нашивку на лацкане следователя. Сам он носил точно такую же, но без просвета за ранение.

– Не стал дожидаться, пока оформят спецрейс, и прибыл грузовым дирижаблем, – пояснил Копалов, пожимая руку Захарчуку. – Где воевал, ветеран? Кавказ?

– Нет, конфликт на южной границе.

– А я на Западном плацдарме и ещё с наёмниками нефтяных магнатов дрался.

– В Новосибирске?

– В Томске, – ответил Копалов и прошёл к силовому отсеку. – Там? Ничего не трогали? Кто обнаружил?

– Ну, я, – сказал Лёха. – Заглянул в кладовку, а он за пультом лежит. И не дышит. Синий весь.

– Какую ещё кладовку?

– Мы так силовой отсек называем, – пояснила Варя. – Между собой.

– Вот между собой и называйте, – недовольно сказал Копалов, силясь рассмотреть хоть что-нибудь через крохотное окошечко в бронированной дверце. – Дальше рассказывайте.

– Тело заведующего лабораторией Слепцова нашёл Трофимов, когда утром пришёл на работу, – доложил Захарчук. – Сразу вызвали меня, я проверил, убедился – точно труп. Запер отсек. Понизил температуру. Доложил руководству.

При слове «труп» Варя закрыла лицо ладонями и тихонечко всхлипнула.

– Кто знает о случившемся? – спросил Копалов.

– Знаю я, присутствующие сотрудники лаборатории, директор, – продолжил докладывать Захарчук. – Вы.

– Вот и хорошо, – одобрил Копалов, отлипнув от окошка. – Пока об этом деле никто больше знать не должен.

– То есть как это – «никто»? – удивился Лёха. – Надо же медиков вызвать, причину смерти установить. И вообще, по Закону о доступности информации вы отчёт обязаны будете в открытый доступ выложить.

Копалов подошёл к Лёхе вплотную и с высоты своего роста тихо сказал:

– А вы юноша о соблюдении законности не тревожьтесь, об этом я позабочусь. По долгу службы. И в положенный срок представлю общественности все отчёты о проделанной работе. Скажите лучше, что из лаборатории пропало?

– Да чему там у нас пропадать? – удивился Лёха. – Двум тоннам реголита? Так он на складе.

– А вы проверьте, всё ли на месте, – попросил следователь и спросил у Захарчука, как о само собой разумеющемся: – Выход с предприятия охраной блокирован?

Захарчук замялся и с неловкостью ответил:

– Нет, не блокирован. По причине отсутствия этой самой охраны. У нас только сменные вахтёры, которые даже пропуска не проверяют. Я не раз обращал внимание руководства «Заслона», писал рапорты, но было признано нерентабельным.

– Вот как, – задрал брови Копалов. – Значит, убийца может уже на лунной базе гуляет?

– Какой убийца? – удивился Лёха.

– Товарищ следователь, это же явно несчастный случай, скорее всего, удар электрическим током, – как маленькому объяснил Боцман.

– Вот откуда у нашей прекрасной молодёжи такое благодушие? – спросил Копалов, задумчиво глядя в потолок. – Такое, я бы сказал, мальчишество, граничащее с преступной халатностью.