Евфимий (Моисеев), игумен
Апостол Германии. Бонифаций, архиепископ Майнцский: просветитель, миссионер, мученик. Житие, переписка. Конец VII – начало VIII века. Духовно-просветительское издание

Архиепископ Майнцский Бонифаций – святой неразделенной Церкви

В конце 1980-х годов, на излете советской эпохи, обер-бургомистр западногерманского города Фульда Вольфганг Гамбергер решил наладить партнерские отношения с одним из городов Советского Союза. Изучив возможные варианты, господин Гамбергер остановил свой выбор на подмосковном Загорске – так тогда именовался Сергиев Посад. Как настоящий католик, он, наверное, и не мог поступить иначе. Это было время, когда во многом благодаря усилиям папы Иоанна Павла II роль религиозного фактора в политической жизни стран Восточной Европы существенно возросла. По этой причине многие западные политики, особенно те, которые принадлежали к Римско-Католической Церкви, не без оснований стали полагать, что более тесные контакты христиан Запада и Востока могут способствовать падению железного занавеса.

Однако, когда господин Гамбергер обратился в Министерство иностранных дел СССР, а потом и в Совет министров СССР с предложением сделать Фульду и Загорск городами-побратимами, то получил решительный отказ. И хотя ему предлагали на выбор любой город страны кроме Загорска, градоначальник Фульды был непреклонен. Гамбергеру хотелось, чтобы духовный центр, каковым является Фульда для католиков Германии, завязал бы партнерские отношения именно с Загорском – духовным центром православных верующих Советского Союза.

Впрочем, железный занавес пал гораздо быстрее, чем ожидалось, и в 1991 году официальные партнерские отношения между Загорском и Фульдой были установлены. Господину Гамбергеру нельзя отказать в дальновидности: его инициати-ва – пусть и не сразу – сумела пробудить интерес в России к личности небесного покровителя Фульды – святителя Бонифация, наглядным свидетельством чему служит эта книга.

В августе 1998 года по приглашению председателя Торгово-промышленной палаты Фульды доктора Гельмута Зорга, во главе группы студентов я впервые посетил этот древний немецкий город. Именно во время этой поездки я узнал, что в величественном барочном соборе Фульды покоятся мощи святого Бонифация, архиепископа Майнцского.

Решив восполнить пробел в своих знаниях, я постарался отыскать какую-либо литературу об этом святом на русском языке, но кроме нескольких статей в дореволюционных энциклопедических изданиях ничего не удалось найти. Содержавшиеся в них немногочисленные сведения о жизни и деятельности святого Бонифация не давали ответа на главный вопрос: возможно ли его почитание в Православной Церкви? Стремлением восполнить пробел в русской историографии, посвященной святому Бонифацию и его эпохе, и было вызвано решение написать кандидатскую диссертацию о святом Западной Церкви.

В 2000 и 2001 годах при поддержке Христианско-католической Церкви Швейцарии состоялась моя учебная командировка в Бернский университет. В 2002 году, после обработки собранного в швейцарских и немецких библиотеках материала, кандидатская диссертация под названием «Миссионерская деятельность святого Бонифация – просветителя германских народов» была успешно защищена в Московской духовной академии.

Кратко изложив предысторию появления настоящей работы, я хотел показать, что это не просто сугубо академическое исследование. Написание книги было обусловлено вполне конкретными историческими причинами, и упомянутый эпизод установления партнерских отношений между духовными центрами России и Германии в данном случае лишь небольшой штрих к картине тех глобальных изменений, которые произошли в жизни как этих стран, так и всего человечества за последние тридцать лет.

История, получившая начало в конце 1980-х, ныне пришла к своему логическому завершению – вопрос о почитании святого Западной Церкви, священномученика Бонифация, в Православной Церкви из чисто научного дискурса перешел в церковно-практическую плоскость. Для нескольких миллионов наших соотечественников, которые проживают сегодня на территории Западной Европы, он стал одним из маркеров их новой православно-европейской идентичности.

Обсуждению вопроса о почитании германских святых первого тысячелетия была посвящена конференция, состоявшаяся 12 сентября 2019 года в Берлине. В работе этого форума приняли участие архиереи и духовенство двух епархий Московского Патриархата, находящихся на территории Германии, – Берлинско-Германской епархии Русской Православной Церкви и Германской епархии Русской Православной Церкви Заграницей. По итогам конференции было принято обращение к Священноначалию Русской Православной Церкви с просьбой включить в церковный месяцеслов святых первого тысячелетия, подвизавшихся на территории современной Германии. В списке этих святых находится и имя священномученика Бонифация.

О чем же говорит стремление православных европейцев «реабилитировать» для православного почитания святых, столь далеких от нас и по времени, и по культуре, и по традиции? Почему для Православной Церкви вдруг стало так важно разобраться в сложных вопросах церковной истории первого тысячелетия?

Никуда не уйти от того факта, что именно в эпоху раннего Средневековья, то есть как раз в то время, когда жил Бонифаций, наметилась линия противостояния Восток – Запад, ставшая той чертой, по которой впоследствии прошел водораздел между западнохристианской и восточнохристианской цивилизациями. Известно, что именно этот святитель сыграл важную роль в процессе политической переориентации Рима и подготовил почву для альянса папства с Карлом Великим и его империей. Известно и то, что к такому развороту во внешней политике Римских пап подтолкнули византийские императоры, исповедовавшие ересь иконоборчества.

Святитель Бонифаций был основоположником новой эпохи в жизни европейских народов, непосредственным участником тех процессов, которые в конечном итоге сформировали лицо средневековой Европы. Его личность, несомненно, является ключевой для понимания многих событий, происходивших в середине VIII века во Франкской империи, заявившей о себе как о серьезной силе, способной противостоять Великой Римской империи.

Огромное значение личности святителя находит неопровержимые доказательства в работах целого ряда историков ХХ века. Недаром один из фундаментальных трудов об этом святом, принадлежащий перу известного немецкого историка Теодора Шифера¹, называется: «Винфрид-Бонифаций и заложение основ христианской Европы». В книге читатель найдет множество ссылок именно на этот труд как на наиболее авторитетное исследование, посвященное жизни, деятельности и миссионерскому подвигу святителя Бонифация.

Личность и труды этого святого неоднократно были предметом исследования западных ученых. В то же время, как уже говорилось выше, в отечественной историографии имя священномученика Бонифация до сих пор остается фактически неизвестным. На русском языке за исключением ряда словарных статей и нескольких интернет-публикаций до сих пор не существует специальных работ, в которых бы рассматривалась его жизнь и миссионерское служение. В семинарских курсах истории древней Церкви его имя упоминается как бы вскользь и мимоходом.

Святитель Бонифаций совершал свое служение в эпоху, последовавшую за великим переселением народов. Ее отличительными чертами были политическая и экономическая нестабильность, франкская государственность находилась в стадии становления, в империи отсутствовала налаженная церковная структура. Следствием этого стала реакция язычества, которое во многих областях страны возвращало утраченные ранее позиции. Упадок нравственности духовенства вызвал значительное снижение его авторитета среди народа. Во Франкской Церкви в VII–VIII веках весьма распространились симония², передача церковных должностей и санов по наследству и прочие порочные явления. Для того чтобы вести борьбу против этих злоупотреблений, нужно было иметь твердую опору, и архиепископ Бонифаций нашел ее в лице папства.

Следует иметь в виду, что понятие миссии во все времена включало в себя не только проповедь язычникам или нехристианам и их обращение в христианство, но и установление на христианизированных землях канонического церковного порядка, который в глазах святителя Бонифация мог быть установлен только в рамках римской иерархии. Но это вовсе не означает, что святитель распространял не христианство, а папизм, как утверждают некоторые историки. Такое явление, как папизм, если понимать его как притязание Римских епископов на власть во всей Церкви, вряд ли было характерно для пап в первой половине VIII века. В ту эпоху понтификам было явно не до вселенских амбиций. Им приходилось не только противостоять военной угрозе, которую представляли собой лангобарды³, но и вести искусные дипломатические переговоры с впавшими в ересь иконоборчества императорами, отстаивая православный взгляд на почитание икон. Так, папа Григорий II⁴, который, собственно, и дал благословение Бонифацию отправиться с миссией в Тюрингию, известен как один из первых защитников Православия против иконоборческой ереси. Его письма свт. Герману Константинопольскому и императору Льву III, в которых содержится открытое обличение иконоборчества, впоследствии были включены в Деяния Седьмого Вселенского Собора⁵. Понтификаты пап Григория III и Захарии (первый по происхождению сириец, а второй – грек) вошли в историю папства как одни из сложнейших именно потому, что эти папы при всей опасности для Рима, исходившей от лангобардов, не желали ради сиюминутной политической выгоды идти на уступки императорам, требовавшим от них поддержать еретическое иконоборческое учение.

Совершенно несостоятельны и подозрения в том, что святитель Бонифаций был приверженцем учения о filioque. Из его жизнеописания известно, что в 722 г. перед рукоположением в сан епископа он представил папе Григорию II письменное исповедание веры, которое было принято понтификом и одобрено им. Не может быть никаких сомнений в том, что это был именно Никео-Цареградский Символ веры. Во всем достаточно обширном наследии святителя, которое дошло до нас (что само по себе большая редкость), нет ни единого упоминания о том, чтобы он имел какие-либо филиоквистские симпатии и тем более был последователем этого учения.

В 754 году, когда Бонифаций был жестоко убит язычниками во Фрисландии, в Константинополе состоялся печально известный Иерийский собор, провозгласивший иконоборчество официальной доктриной Константинопольской Церкви и повергший ее тем самым на долгое время в пучину раздоров и нестроений. Более тридцати лет спустя императрица Ирина просила папу Адриана о поддержке в борьбе против иконоборчества. Это показывает, что в то время в Византии поддержка пап для решения многих вопросов не только церковной, но и политической жизни была просто необходима. Таким образом, для эпохи, в которую жил Бонифаций, то есть для конца VII – начала VIII веков, говорить о папизме как уже сформировавшемся явлении, отрицательно влияющем на жизнь Церкви, преждевременно – по крайней мере, до конца VIII века папство оставалось хранителем православного вероучения.

Кроме того, странно ожидать от монаха-англосакса, жившего на рубеже VII–VIII веков, негативного отношения к Римской кафедре. Бонифаций был воспитан в традиции Английской Церкви, переживавшей в ту эпоху период расцвета, достигнутого ею во многом благодаря Риму. Вполне очевидно, что Рим тогда обладал высочайшим авторитетом для большинства Церквей не только на Западе, но и на Востоке, а Римский епископ выступал как некий гарант и хранитель веры древней Церкви. Поэтому святитель Бонифаций стремился на христианизированных им землях устанавливать именно канонический порядок Римской Церкви, который закрепил бы достигнутые им успехи в проповеди христианства и создал бы необходимые условия для нормального развития христианской жизни.

Данная книга – первый опыт осмысления личности и деятельности архиепископа Майнцкого Бонифация с православной точки зрения. Источники для изучения предмета – житие, составленное спустя всего несколько лет после кончины святого его учеником и племянником Виллибальдом, а также сохранившаяся обширная переписка и некоторые литературные произведения Бонифация, неизвестные русскоязычному читателю.

Среди адресатов святителя выдающиеся деятели того времени: папы, короли, епископы, настоятели монастырей, игуменьи, монахи, его духовные дети. Это эпистолярное наследие представляет собой бесценный памятник эпохи, по большей части сокрытой от нас. Поистине письма Бонифация пробиваются к нам как луч солнца из глубины «темных веков», проливая свет на многие события той эпохи. Они позволяют нам составить более или менее ясное представление о положении, в котором находилась в те годы Церковь в Западной Европе.

Эти документы – уникальное свидетельство о церковной жизни Запада эпохи раннего Средневековья. Перевод жизнеописания выполнен мною с немецкого языка и сверен с латинским оригиналом старшим научным сотрудником Института мировой литературы Российской академии наук С. А. Степанцовым, им же переведены с латыни избранные письма святителя и его адресатов.

В качестве дополнения к книге дается список изданий на русском и иностранных языках, посвященных святому Бонифацию, его сподвижникам и его эпохе. Надеюсь, он будет интересен тем, кто пожелает углубиться в изучение данной темы.

Так, импульс к установлению диалога, посланный из Фульды в начале 1990-х годов, был преобразован в исследование, которое ныне выходит отдельным изданием. В этой книге мы будем стремиться максимально объективно, опираясь на точные исторические факты, раскрыть значение подвига архиепископа Бонифация как миссионера, проповедавшего веру Единой Святой, Соборной и Апостольской Церкви.

Хотел бы выразить благодарность обер-бургомистру Фульды в 1970–1998 годах доктору Вольфгангу Гамбергеру, многолетнему председателю общества дружбы «Сергиев Посад – Фульда» Зигрид Геллингс-Штредер, моему научному руководителю, профессору Московской духовной академии, доктору богословия А. И. Сидорову – к сожалению, не дожившему до выхода в свет этого издания⁶, профессору факультета мировой политики Московского государственного университета А. И. Яковлеву, преподавателю Венского университета, монаху-бенедиктинцу Себастиану (Хакеру), а также всем, кто своей поддержкой, участием и советом способствовал появлению этой книги.

Игумен Евфимий (Моисеев), кандидат богословия, ректор Тульской духовной семинарии

Бонифаций, архиепископ Майнцский: просветитель, миссионер, мученик

Предпосылки миссионерской деятельности святителя Бонифация на континенте

Важнейшие аспекты миссионерской деятельности во времена святителя Бонифация

Прежде чем мы обратимся к рассказу о жизни и деятельности Бонифация, необходимо выявить те мотивы и причины, заставившие Винфрида⁷ оставить тихую и размеренную жизнь в монастыре Англии и отправиться с проповедью христианства на континент. Постараемся обозначить основные идеи, которые в течение всей жизни святителя определяли его деятельность.

Перегринация

Перегринация (от лат. рeregrinatio – буквально странствование, путешествие) – одна из важнейших идей ирландского и англосаксонского монашества. Означает оставление земного отечества, аскетический уход на чужбину, главным образом, в языческие страны. «Уход на чужбину как добровольный духовный подвиг был известен уже восточным отшельникам как ξενιτεία, – пишет один из авторитетных исследователей этой эпохи. – На Западе под влиянием бенедектинского духа и миссионерского настроя папы Григория Великого эта идея была преобразована сначала Колумбаном⁸, а затем англосаксонским монашеством в развернутую, питаемую национальными чувствами программу миссионерства среди соплеменников-язычников, оставшихся на континенте»⁹.

Идея оставления земного отечества ради приобретения отечества небесного имела в своей основе, безусловно, ветхозаветный пример Авраама, оставившего родную землю, чтобы пойти в землю обетованную (ср.: Быт. 12, 1). Впрочем, ирландские монахи руководствовались и законами своего народа. В ирландском обществе, которое имело жесткую клановую структуру, не было более тяжкого наказания, чем быть изгнанным из клана, попасть в изоляцию, стать изгоем. Так что, видимо, не случайно добровольное изгнанничество Христа ради, по слову Евангелия, блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное (Мф. 5, 10) почиталось среди ирландских монахов за один из высочайших подвигов, к которому были способны только совершенные.

Проповедь среди родственных народов

Идея христианской миссии среди родственных народов была присуща, главным образом, англосаксам. Хотя ко времени Бонифация они уже долгое время жили на островах, англосаксы как народ сохранили свою историческую память и не забывали о своем родстве с саксами. После сознательного принятия христианства англосаксы стали рассматривать в качестве своей исторической задачи и даже обязанности привести ко Христу соплеменников, оставшихся на континенте. В этом случае идея перегринатио оказалась вполне созвучной исторической задаче англосаксов.

Объединение Поместных Церквей Запада под властью Рима

Мысль создать на Западе единую церковную организацию под властью Рима всегда была для Бонифация одной из основополагающих и определяющих. Это кажется тем более странным, что сам он по происхождению не римлянин. В дальнейшем мы постараемся показать, что эта идея для англосакса была совершенно органичной и сама собой разумеющейся. В тесной связи с этой идеей, можно сказать, ее духовной основой, стоит особенный культ апостола Петра. «Всякий раз на историка производит огромное впечатление то, насколько быстро и глубоко вошло почитание апостола Петра в самое существо англосаксов, – пишет Теодор Шифер. – Совершенно очевидно, что в этой личной привязанности действует мотив преемства. Апостол Петр стал сразу национальным героем, в честь которого освящали в большом количестве храмы и монастыри, в том числе соборы в Йорке и Уорчестере. Самое явное и известное проявление этого религиозного усердия – поток паломников-англосаксов, направлявшихся ко гробам апостолов. <…> Это было делом благочестия, целью была молитва на священных гробах, многие заканчивали в Риме свою земную жизнь, в том числе оба короля, в царствование которых рос Винфрид: Кэдвалла и Ина Уэссекские»¹⁰

Очевидно, что народы, христианизированные в период поздней античности – в том числе и англосаксы, осознавали себя носителями и преемниками именно латинской, западной церковной традиции. В их сознании была прочно укоренена мысль, что дальнейшее развитие их собственной церковной традиции возможно только в тесном контакте с Римом как хранителем древней церковной традиции. Впрочем, контакты с восточной частью империи хоть и были затруднены, но существовали. Так, среди учеников Бонифация мы встречаем одного по имени Виллибальд, который совершил паломничество в Святую Землю и Константинополь и провел там немалое время.

Так что если мы говорим об объединении под властью Рима, то не будем забывать, что речь идет об объединении Поместных, Самоуправляемых, Церквей. Общецерковное признание авторитета папства еще не имело ничего общего с юрисдикционным приматом в смысле права пап на управление европейскими Церквами. Вопрос об этом тогда даже не ставился. В то время само папство переживало тяжелейший кризис и было просто не в состоянии контролировать ситуацию в других Церквах, кроме Римской. Конфликт с императорами-иконоборцами и постоянная угроза со стороны лангобардов ослабили папство настолько, что речь уже не могла идти даже о миссионерских планах, а тем более о претензиях на господство и первенство в других Церквах. В тот период папство должно было заботиться только о собственном выживании и обеспечении своего дальнейшего существования как института церковной власти.

Папа Григорий Великий – основатель английской миссии

Приступая к описанию миссионерской деятельности Бонифация, нельзя не упомянуть о его предшественнике, церковном деятеле, который дал особый импульс к развитию проповеди среди язычников. Речь идет о папе Григории Великом, более известном на Востоке под именем Διάλογος (по-славянски Двоеслов). Греческое διάλογος означает, собственно, «учительный», «рассудительный», и эти эпитеты, конечно, в полной мере подходят для характеристики его личности. Но происхождение прозвища связано, прежде всего, с тем, что с середины VIII века на Востоке были очень распространены его «Диалоги», содержащие жития италийских святых. Этот самый известный труд папы Григория был переведен на греческий его преемником на Римской кафедре папой Захарией, который сам был греком. Григорий Великий «послужил для Средневековья неисчерпаемым источником нравственного и пастырского богословия, канонического права и мистического богословия»¹¹. В православной традиции ему даже приписывается авторство Литургии Преждеосвященных Даров¹².

Для нас он интересен, в первую очередь, как идейный вдохновитель мощного миссионерского течения, охватившего Западную Церковь в VII и VIII веках. Хотя сам он непосредственно и не занимался миссионерской деятельностью, но прекрасно понимал ее значение для будущего Римской Церкви и использовал всю силу своего авторитета для содействия делу проповеди Евангелия языческим народам Европы.

Святитель Григорий Великий родился в 540 году в римской аристократической семье, получил по тем временам прекрасное образование и уже в молодом возрасте был назначен префектом города Рима. В 573 году он оставил эту почетную должность, употребив свои доходы на создание в Сицилии шести монастырей. В родительском доме он также устроил монастырь в честь святого апостола Андрея, где сам стал простым монахом и под руководством игумена Валентиона проводил с двенадцатью собратьями аскетическую жизнь по уставу преподобного Бенедикта Нурсийского¹³. Григорий Великий почитал этого святого как основателя западной монашеской традиции и во второй книге своих «Диалогов» подробно описал его жизнь и подвиги.

Вскоре молодой монах был призван на церковное служение – папа Пелагий II в 579 году рукоположил его во диакона и направил в Константинополь в качестве представителя Римского престола. В должности папского апокрисиария (посланника) он провел в столице империи шесть лет и проявил себя как незаурядный и искусный дипломат. В Константинополе он жил в общине латинских монахов, что так и не позволило ему овладеть в совершенстве греческим языком. Впрочем, это обстоятельство нисколько не мешало ему налаживать отношения с сановниками, епископами и послами – в то время в высших кругах столицы империи почти все говорили на латыни. Отголоском этой активной общественной деятельности в Константинополе является то, что, уже будучи папой, Григорий состоял в переписке со множеством известнейших людей своего времени. Он переписывался с восточными патриархами, с епископами Галлии, Англии, Испании и даже с патриархом Грузии. За время своего понтификата он написал около двадцати тысяч писем, из которых до нас дошло восемьсот шестьдесят шесть.

В 590 году Григорий был избран на Римский престол, хотя всячески старался уклониться от этой чести. Но ни его ходатайство перед императором Маврикием, ни даже попытка к бегству не освободили его от бремени высшей власти в Римской Церкви. Он был первым монахом на Римской кафедре и, сам строгий подвижник и аскет, обращал особое внимание на духовно-нравственное состояние клира. При том, что в отношении к подведомственному ему духовенству он проявлял подчас пастырскую строгость, для характеристики личности этого святителя очень показательно, что он смиренно именовал себя рабом рабов Божиих. Впоследствии эта формулировка была включена в официальный титул Римских пап.

Папа Григорий осознавал свой долг архипастыря в большей степени именно как служение, а не только как реализацию властных полномочий. Субурбикарные области – епархии, которые находились в непосредственном ведении Рима¹⁴, выбирали при нем своих епископов сами. Папа только утверждал избранных кандидатов и в случае возникновения разногласий выступал как независимый и авторитетный судья. Он отнюдь не стремился распространить свою юрисдикцию за пределы субурбикарных епархий, и, может быть, как раз в силу этого нравственный авторитет Римской кафедры в то время на Западе был поистине непререкаем.

Господь судил ему нести свое служение в крайне непростых исторических обстоятельствах. Помимо хлопот, связанных с поддержанием политической стабильности в Риме, немало беспокойства доставляли папе лангобарды, которые в 586 году на северо-востоке Италии завоевали исконно римские земли. Хотя многие лангобарды продолжали оставаться язычниками, официально они считались арианами и тем самым представляли собой для Рима двойную угрозу.

Единственной надеждой на помощь в борьбе с лангобардами были византийские императоры, поэтому и в отношении императора Маврикия, и в отношении его преемника Фоки папа Григорий проявлял полную лояльность, хотя и не всегда был согласен с их политикой. Не случайно, именно с его понтификата начинается период так называемого византийского папства. «Поскольку на всем Западе влияние папы было гораздо более распространено, чем влияние экзарха, он действует как рупор императорских указов <…> Эта роль пап, выступающих на Западе фактическими представителями императора, позже окажется психологически важным прецедентом взятия ими на себя функций независимой гражданской власти»¹⁵.

Еще одной причиной, дававшей папе повод для озабоченности, был Аквилейский раскол, вызванный тем, что ряд епархий, находившихся на территории, занятой лангобардами, отказались принять определения Пятого Вселенского Собора. В исповедании веры, провозглашенном Григорием по традиции при вступлении на престол, в качестве неколебимых оснований Церкви называются только четыре Собора, которые сравниваются с четырьмя Евангелиями. Упоминание о Пятом Соборе хотя и присутствует в тексте исповедания, но сознательно отодвинуто на второй план. В дальнейшем, следуя примеру папы Григория, многие западные богословы стали особенно подчеркивать авторитет именно первых четырех Соборов, считая, что остальные занимались сугубо восточными проблемами. Отражение этого взгляда мы найдем и в актах Германского Собора 742 года, проведенного святителем Бонифацием.

Надо особо отметить, что отношения Римской Церкви с другими Церквами строились в период понтификата папы Григория как отношения Церквей-сестер. Так, в своих письмах архиепископу Карфагенскому Доминику Григорий Великий полностью признает независимость Карфагенской Церкви, ее право самостоятельно решать вопросы своей внутренней жизни.

В то же время в учении о Церкви папа Григорий оставался в русле традиционных для Рима взглядов, наиболее ярко выраженных папами Львом Великим¹⁶ и Геласием¹⁷. Конечно, как и все папы, Григорий Великий считал себя преемником апостола Петра, в котором он видел источник епископской власти. Но в то же время он не считал, что эта власть передается другим епископам только через Римского епископа. Таким образом, по точной характеристике протопресвитера Иоанна Мейендорфа, папа Григорий «является великим свидетелем “экклезиологии общения”, которая держала вместе Восток и Запад в течение первого тысячелетия истории христианства»¹⁸.

«Самым великим деянием этого папы с исторической точки зрения было отправление в 597 году римских миссионеров в Англию, – пишет немецкий исследователь Лутц фон Падберг. – Тем самым он не только вывел папство за рамки сред-неиталийского пространства, но и обеспечил ему благодаря возникшей впоследствии миссии среди англосаксов новую ведущую роль»¹⁹. Для нас важно, в первую очередь, понять причины этой миссионерской инициативы папы Григория Великого. В то время обстоятельства, в каких находилась Римская кафедра, были настолько стеснены, а ее возможности настолько ограничены, что для того, чтобы пойти на такой важный шаг, как отправление миссии для проповеди язычникам, от папы требовалась немалая воля, а главное убежденность в необходимости совершить дело, за результат которого тогда ручаться было сложно. Со стороны папы это был глубоко продуманный и хорошо спланированный шаг, о чем ярко свидетельствует тот факт, что в миссию папа отправил сорок монахов открытого им Андреевского монастыря.

В основе этого поступка папы Григория, во многом благодаря которому он и вошел в историю с именем «Великий», лежало, очевидно, глубоко осознанное стремление исполнить заповедь Спасителя о проповеди Слова Божия во всех концах вселенной. Поэтому – несмотря на самые трудные обстоятельства – папа Григорий видел свою задачу как первосвятителя древнейшей Церкви Запада в том, чтобы всячески содействовать распространению Евангелия. Как отмечает А. И. Сидоров, в сочинениях, принадлежащих к области нравственного богословия, «святителем особенно оттенялись эсхатологические тона <…> Такой сугубой эсхатологической тональности этики святителя во многом способствовала эпоха, в которую он жил, – век агонии Ветхого Рима с его многочисленными нестроениями»²⁰. Поэтому вполне естественно, что папа рассматривал эту английскую миссию в эсхатологической перспективе, которая и составляла суть его «миссионерского богословия». «Проповедь язычникам была необходима, потому что только после обращения языческих народов иудеи познают Мессию, и тогда снова придет Христос»²¹.

По крайней мере, совершенно очевидно, что в вопросе об отправке христианской миссии в Англию определяющими для папы Григория были именно религиозные мотивы, и по сравнению с ними какие бы то ни было тактические или политические соображения, которыми зачастую пытаются объяснить этот его шаг, сделанный им в достаточно неблагоприятный для Рима момент, отступают на второй план. Таким образом, Григорию Великому удалось в один из самых сложных периодов жизни Западной Церкви высоко поднять идею универсальности христианства, заключенную в открытости Евангелия для всех народов.

«Церковно-исторические последствия этого деяния Григория Великого поистине огромны»²², – так оценивает Теодор Шифер отправление папой миссии к англосаксам. Святитель Григорий Великий обладал особым даром исторического предвидения и заложил фундамент для всего европейского Средневековья, проявив в этих деяниях подлинное величие исторического деятеля. Папа Григорий после своей смерти оставил среди римского народа самые лучшие воспоминания как милостивый и отзывчивый архипастырь, всегда заботившийся о простых и бедных людях.

«Подчас испытывая давление константинопольских императоров, лицом к лицу с упорным сопротивлением различных варварских королевств, выступающих против нормального церковного порядка, лишенные реальной политической или канонической власти, святой Григорий Великий и его преемники сумели осуществлять моральное руководство и поддерживать единство между Востоком и Западом. Они сыграли положительную роль и в направлении, и в руководстве миссионерской деятельностью как на Западе, так и на Востоке, она по большей части исходила от местной инициативы и свидетельства немногих ревностных монахов»²³.

Состояние Английской Церкви на рубеже VII–VIII веков

Ко времени рождения Бонифация, которое пришлось на начало 70-х годов VII века, Англосаксонская Церковь уже переживала период расцвета. Если учесть, что первые миссионеры пришли на британские острова только в конце VI века, а уже в конце VII века сами англосаксы возглавили христианскую миссию на континенте, то столь стремительный подъем и развитие церковной жизни в Англии несомненно представляют собой церковно-исторической феномен. «В то время на берегах и холмах дикой прежде Северной Англии с невиданной быстротой возникали церкви и монастыри. <…> То же происходило по всей Англии – а ведь прошло менее ста лет с тех пор, как на ее берег с опаской высадились несколько римских священников во главе с Августином, чтобы нести веру “варварскому, свирепому и недоверчивому народу”»²⁴. Действительно, англы и саксы с варварской жестокостью разрушили перед этим цивилизацию романизированных бриттов, о чем со скорбью писал в VI веке Гильдас Мудрый, бриттский священник из Руэса. «Изгнав или обратив в рабство местное население, племена захватчиков построили вокруг римских развалин свои неказистые хижины и стали вести привычную им жизнь среди неторопливого сельского труда, шумных пиров и военных схваток друг с другом и непокорными бриттами»²⁵.

Но вернемся к истокам миссии папы Григория. В начале 597 года на остров Танет, принадлежавший княжеству Кент, прибыл монах Августин с сорока спутниками – все они были выходцами из монастыря святого апостола Андрея, основанного Григорием Великим. Правивший в то время в Кенте король Этельберт был женат на принцессе Берте, которая происходила из рода Меровингов²⁶ и была христианкой. Отсюда можно сделать предположение, что, скорее всего, инициатива отправления на Британские острова христианских миссионеров исходила из самого Кента. Проезжая через Галлию, Августин и его спутники столкнулись с серьезными трудностями. «Местные епископы не одобряли римскую деятельность в Британии, которую они считали территорией, канонически принадлежащей Арльскому митрополиту. Только сильная поддержка Григория позволила миссии благополучно достичь острова»²⁷.

Король отнесся к делу миссии с крайней настороженностью, но, по крайней мере, он не препятствовал миссионерам заниматься своим делом, которое уже вскоре дало первые плоды. Об этом мы узнаем из письма папы Григория, где он сообщает одному из своих адресатов, что на Рождество 597 года было крещено более десяти тысяч англов. Впрочем, несмотря на большое количество крещеных, распространение и утверждение новой веры шло отнюдь не так быстро. И все же решительное начало христианизации Англии уже было положено. Поскольку король Этельберт вскоре изъявил желание стать христианином, это позволило поставить вопрос о рукоположении епископа. Августин поехал в Арль, где был рукоположен во епископа в соответствии с древним церковным порядком, согласно которому Британия входила в юрисдикцию Арльского митрополита. В 601 году король Этельберт принял Крещение.

В том же году папа Григорий сделал новопоставленному епископу ряд назиданий, касающихся установления церковной дисциплины и богослужения. Основная мысль этих назиданий заключалась в том, чтобы по возможности восстановить в Англии старую римскую церковную структуру, существовавшую до V века. В Английской Церкви должно было быть две митрополии с центрами в Лондоне и Йорке. Каждая митрополия должна была состоять из двенадцати епархий. Главы этих церковных областей – митрополиты должны были получать из Рима (а не из Арля) паллиум²⁸, означающий непосредственную подчиненность Римскому епископу. Но эти планы папы были реализованы лишь отчасти. В Йорке не было митрополичьей кафедры до 625 года, а в Лондоне она так и не была учреждена. В силу исторических обстоятельств Августин так и остался в Кентербери, который с тех пор стал церковным центром Британии.

Помимо сильного сопротивления других англосаксонских королей, не желавших принимать Крещение, сильным препятствием на пути установления в Англии римского порядка была старая Кельтская Церковь в Корнуэлле, Уэльсе и Северной Британии. Папа велел Августину «наставить» кельтов, что означало включить их в структуру новообразованной Церкви. Но все попытки сделать это потерпели полное поражение. Кельты наотрез отказывались признавать Августина своим митрополитом и изменять свои церковные обычаи, особенно они противились тому, чтобы переменить дату празднования Пасхи. Осложняло дело и то, что миссия Августина опиралась на поддержку англосаксонского короля, считавшегося кельтами чуждым и враждебным.

Несмотря на все трудности, с которыми пришлось столкнуться римской миссии, к 616 году, когда Этельберт скончался, уже не только Кент, но и при его значительном участии Эссекс, где правил племянник Этельберта Саберт, был обращен в христианство. Но, как сообщает Беда Достопочтенный²⁹, первый церковный историк Англии, наследник Этельберта, Редвальд, которого отец провозгласил главой гептархии – союза небольших княжеств, оказался не столь благочестив и повелел установить в святилище один престол для принесения языческих жертвоприношений и христианской Бескровной Жертвы. Но, несмотря на все усилия языческой реакции вернуть себе господствующее положение, христианство на островах победило и окрепло.

В этой связи очень интересен рассказ Беды о крещении в 627 году короля Эдвина, правившего в Нортумбрии в 616–633 годах. Как и в случае с Этельбертом, здесь играла большую роль жена Эдвина, теперь уже кентская принцесса, которая была христианкой. Ко двору своего супруга она привезла епископа Павлина. Этот епископ сумел добиться того, что сначала король отказался от функций верховного жреца, а затем, заручившись поддержкой двора, Эдвин дал согласие креститься. Крещение было обставлено очень торжественно, его апофеозом стал выход верховного жреца Коифи, который подверг осмеянию доселе очень чтимые священные ритуалы и собственноручно разбил изображения богов в главном святилище Нортумбрии, именуемом Годмундингахам. Сразу после крещения Эдвина в Йорке соорудили деревянную церковь, а в местечке Йеверинг, где находился кельтский языческий храм, епископ Павлин должен был тридцать шесть дней подряд оглашать и крестить народ.

В 633 году Эдвин потерпел поражение в битве при Хатфилде от короля бриттов Кедваллона. Епископ Павлин с королевой морем бежали в Кент. Но вскоре Нортумбрийское королевство снова завоевал христианский правитель – это был Освальд, ставший первым европейским королем, причисленным к лику святых Западной Церковью. Он вырос в изгнании, в ирландском монастыре Иона, поэтому, когда пришел к власти, это привело к тридцатилетнему господству в Нортумбрии Кельтской Церкви. Во главе этой Церкви стоял епископ-аббат Ай-дан, который по указу Освальда основал знаменитый монастырь Линдисфарне. Следующий король – Освиу открыл страну также и для англосаксонских монахов. Это стало причиной церковных разделений в Нортумбрии, так как на севере преобладали ирландские епископы-аббаты, а на юге – англосаксонские епископы, ориентировавшиеся в устройстве церковной жизни на Рим. Эти две группы находились друг с другом в постоянной конфронтации.

Самой большой проблемой был вопрос о времени празднования Пасхи. Для того чтобы наконец его разрешить, Освиу созвал в 664 году Собор в Уитби. Сторону ирландцев представлял епископ Колман, настоятель монастыря Линдисфарне, от англосаксов на Соборе присутствовал нортумбрийский монах Вильфрид, известный своей проримской направленностью. Постановления Первого Вселенского Собора, а также обычай Апостольской кафедры и почти всего мира – это были аргументы, которые Вильфрид противопоставил Колману, ссылавшемуся на «наших отцов и предшественников, как Колумба³⁰». Очень интересно, каким образом Освиу разрешил этот спор: «“Скажите мне”, – сказал он, улыбнувшись, – “кто больше в Царствии Небесном, Колумба или апостол Петр?” На это Собор единодушно процитировал: Ты еси Петр (Мф. 16, 18). Освиу отвечал: “Это привратник и хранитель ключей, и против него я не хочу в этой жизни ни вести борьбы мнений и суждений, ни даже допускать ее”. Английский король, – замечает по этому поводу Эрих Каспар, – в своем примитивном благочестии спросил, кто из святых сильнее, как некогда Константин Великий спросил, кто сильнее из богов»³¹. Однако какими бы примитивными не называл авторитетный западный ученый рассуждения короля Освиу, трудно отказать английскому правителю в трезвости мысли и наличии тонкого чутья, которые помогли ему при недостатке богословских знаний найти верное решение в споре.

После этого Собора ирландцы вынуждены были отступить, и церковная жизнь Нортумбрии снова стала развиваться по римским правилам, то есть в соответствии с постановлениями Вселенских и Поместных Соборов, принятыми Римской Церковью и практически неизвестными ирландцам. Во время правления мерсийского короля Вульфере (658–675) христианизация Англии была завершена.

Но окончательное установление в Английской Церкви римских порядков совершил архиепископ Теодор – греческий монах, посланный папой Виталианом в Англию. На Соборе 673 года, который проходил в Хертфорде, он провозгласил свою программу преобразований, в которую входили следующие пункты: повсеместное соблюдение единого времени празднования Пасхи; строгая система епархиального управления с четкими границами между епархиями, безусловным подчинением клириков правящему епископу, монахов – настоятелям монастырей; полное упразднение всякого «странствующего духовенства» – типично ирландско-шотландского явления; ежегодный созыв Соборов, которые должны обеспечивать единство Церкви в разных частях страны. «Хертфордский Собор существенно отличался как по форме, так и по содержанию от Поместных Соборов других германских Церквей. Его созвал не король, а иноземный митрополит, который подчеркивал, что он был поставлен во епископа Римской кафедрой»³², – такой вывод делает Каспар. Впоследствии мы еще вспомним эту программу, когда будем рассматривать реорганизацию Франкской Церкви, совершенную святителем Бонифацием.

Несмотря на значительное влияние, оказанное римской церковной традицией на самые разные стороны жизни Английской Церкви, нужно помнить, что эти несомненные успехи были достигнуты не только благодаря повсеместному насаждению романизма, а стали, скорее, результатом удачного синтеза разных духовных и культурных традиций. Свою особенность Английская Церковь получила благодаря кельтской монашеской основе, которая – вопреки стремлению Рима к унификации церковной жизни – никогда не была уничтожена. «Римо-католической была вера, богослужебный строй и церковная дисциплина, англосаксонской – тесная связь между Церковью и государством, а также законодательство <…> ирландским же было преобладание монастырей, которые повсюду образовывали центры духовной и литературной жизни Церкви»³³.

На рубеже VII–VIII веков наступило окончательное успокоение, были определены границы епархий, сформированы канонические нормы управления. «Основанная первоначально для распространения галльского христианства Английская Церковь после трудного периода внутренней борьбы между старой кельтской традицией и германскими пришельцами-англосаксами стала Церковью Матерью для всей Средней Европы. Ее миссионеры на континенте строго следовали римским порядкам, с таким трудом принятым Собором в Уитби»³⁴. Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что при всей своей ориентированности на Рим Английская Церковь в административном отношении оставалась полностью независимой от Рима: «из трехсот семидесяти шести епископских хиротоний в Англии между 669 и 1050 годами ни одна не потребовала папского вмешательства»³⁵.

Когда в 735 году папа Григорий III даровал архиепископу Йоркскому Эгберту паллиум, этим деянием был наконец приведен в исполнение план святителя Григория Великого: Английская Церковь получила архиепископов на юге и на севере. Это длительное и сложное развитие церковной жизни в Англии проходило на глазах юного Винфрида, он видел все трудности и препятствия, которые, несмотря на решения Соборов, авторитет королей и пап, постоянно возникали на пути претворения в жизнь канонических принципов. И этот накопленный в первой половине жизни опыт очень помог ему в дальнейшем.

Духовные предшественники святителя Бонифация

Годы молодости Бонифация пришлись на период расцвета в Англии монашества, своеобразие которого, как уже отмечалось выше, было обусловлено гармоничным соединением ирландских и римских идеалов. «Духовное богатство Английской Церкви имело своим основанием то, что при всем влиянии Рима сохранялось и развивалось наследие иро-скоттов»³⁶. Плодом этого объединения римских и ирландских сил стало чрезвычайно быстрое развитие монастырей, причем именно монастыри почти всегда становились центрами епархий. Епископы, которые по уже установившемуся в древней Церкви правилу избирались из монахов, и на местах своего архиерейского служения со своим клиром продолжали вести монашеский образ жизни. Вся страна покрылась сетью монастырей самого разного вида. Значительную роль среди них играли сообщества монастырского типа, учреждаемые крупными землевладельцами из числа духовенства и мирян. Монастыри Эксетер и Нурслинг в Уэссексе, о которых мы знаем из жития Бонифация, принадлежали именно к этой группе.

Ирландская Церковь совмещала высокие аскетические идеалы с постоянным стремлением к культурному развитию, хотя делать это было непросто вследствие значительной удаленности Ирландии от культурных центров эпохи. Тем не менее ирландцы не только сохранили самобытную традицию, уходящую своими корнями в Античность, но и сумели развить ее в своеобразном национальном ключе. Одной из главных особенностей Ирландской Церкви было сосредоточение всей власти в руках настоятелей монастырей, некоторые из них, впрочем, были также епископами. Это явное противоречие древнейшему и основополагающему принципу церковного устройства, когда каноническая власть находится в руках епископа, к сожалению, впоследствии привело к негативным результатам. Сейчас можно прямо сказать, что Ирландская Церковь сильно пострадала от канонического неустройства, что и стало в дальнейшем причиной ее постепенного угасания, а затем фактически свело на нет и саму ирландскую церковную традицию.

Английская Церковь заимствовала у ирландцев это горение монашеского духа, счастливо избежав перегибов, вошедших в жизнь их северных соседей по причине значительной удаленности от центров церковной жизни. Англосаксы, будучи совсем молодым христианским народом, находящимся в VII веке еще в стадии своего формирования, сумели избежать крайностей, в которые впали ирландцы, и перенять у Римской Церкви бесценное наследие Церкви Вселенской, что выразилось, в первую очередь, в принятии Английской Церковью канонического устройства, выработанного на Вселенских и Поместных Соборах. Таким образом, уже к концу VII века самая молодая Церковь Запада, впитав в себя лучшие традиции Римской и Ирландской Церквей, неожиданно выдвинулась на передний план европейской истории и стала играть ведущую роль среди других Западных Церквей.

Архиепископ Теодор

Архиепископ Кентерберийский Теодор († 690), который сам был греком и подобно апостолу Павлу происходил из малоазийского города Тарса, вместе с Адрианом, настоятелем монастыря святых апостолов Петра и Павла в Кенте, основал в Кентербери знаменитую школу, где наряду с латынью преподавался и греческий язык. В этой школе и многих других училищах, основанных по ее образцу, в полную силу развернули свою деятельность англосаксонские монахи, впрочем, и ирландцы, несмотря на свое «поражение» на Соборе в Уитби, не отставали от них.

Алдхельм Уэссекский

Одним из самых известных представителей первого поколения англосаксонских церковных писателей был Алдхельм Уэссекский († 709). Западноанглийская провинция Уэссекс, откуда он происходил, и особенно ее монастыри Гластонбери и Малмесбери были тесно связаны с кельтской монашеской традицией, имевшей сильное влияние на Алдхельма. Его наставник в годы юности – ирландский отшельник Майлдуйб, который основал монастырь Малмесбери. Затем Алдхельм продолжил свое образование в школе архиепископа Теодора и Адриана в Кентербери. Став настоятелем монастыря Малмесбери, он совершил традиционное паломничество в Рим, ставшее в ту эпоху, несмотря на все трудности путешествия, почти непременным атрибутом англосаксонского благочестия. Тридцать лет он управлял обителью, а в 705 году его избрали епископом новообразованной епархии Шерборн. Таким образом, в личности Алдхельма объединились именно те влияния, которые и сформировали к концу VII столетия характерный облик Английской Церкви.

Прозаические сочинения Алдхельма написаны тяжеловесным, отчасти искусственным, трудночитаемым латинским языком, перегруженным метафорами и сложными грамматическими конструкциями. В то же время он ставил перед собой цель сделать литературные произведения доступными для своего народа. Для этого он составил специальный труд по грамматике и стихосложению и сам сочинял стихи на латыни. При этом он, идя вразрез с традициями своей школы, ориентировался на античную поэзию, а также на сочинения христианских авторов V столетия. Особое значение для нас имеет тот факт, что Бонифаций в пору своей юности находился под сильным влиянием Алдхельма и, по всей вероятности, состоял в переписке с ним. Стиль писем святителя навсегда сохранил особенности, которые выдают выучку его молодости. И среди своих франкских учеников Бонифаций старался развивать литературную традицию, восходящую к Алдхельму. Даже житие Бонифация, написанное пресвитером Виллибальдом в 750 году, во многих своих стилистических чертах походит на сочинения Алдхельма.

Монах Кутберт

Еще одной замечательной личностью, гармонично воплотившей в себе идеалы Ирландской и Римской Церквей, был ирландский монах Кутберт, ученик Айдана, основателя монастыря Линдисфарне. В течение всей своей жизни Кутберт был приверженцем весьма распространенного среди ирландских монахов идеала отшельнической жизни. Когда же его избрали настоятелем монастыря на острове Линдисфарн, то он сделал очень много для устройства жизни в отбители по правилам святого Бенедикта. Кутберт скончался в 687 году в сане епископа и стал одним из любимейших святых английского Средневековья.

Бенедикт Епископ

Фигурой особой величины и значения предстает перед нами подвижник, вошедший в церковную историографию как Бенедикт Епископ († около 690). Уроженец Нортумбрии, он стал монахом в знаменитом галльском монастыре, располагавшемся на острове Лерин. К VII веку жизнь этой обители полностью подчинялась правилам преподобного Бенедикта Нурсийского. Как известно, один из подвижников Леринского монастыря, преподобный Викентий³⁷, сформулировал основополагающий принцип кафолической веры: истинная вера есть та, которая исповедуется повсюду, всегда и всеми. Именно в этих немногих словах как нельзя лучше выражается принцип универсальности христианской веры, положенный, как мы увидим впоследствии, в основу миссионерской деятельности англосаксонских монахов-проповедников, в том числе и Бонифация.

Бенедикт Епископ основал у себя на родине, в Нортумбрии, два монастыря: Уирмут и Ярроу, где он ввел бенедиктинский устав. Эти обители впоследствии играли весьма видную роль в церковной истории Англии. Бенедикт Епископ до конца своих дней сохранял приверженность Римской Церкви, об этом говорит тот факт, что он в общей сложности пять раз путешествовал в Вечный город, как почтительно именовали в то время Рим. Благодаря усилиям основателя в монастырских библиотеках было по тем временам прекрасное собрание книг и рукописей, и монахи этих обителей отличались высокой образованностью.

Беда Достопочтенный

Известнейший среди ученых подвижников того времени, без сомнения, – Беда Достопочтенный. Его жизнь не была насыщена внешними событиями, поэтому о ней сохранилось очень мало сведений. Беда – почти ровесник Винфрида – оба они родились в начале 70-х годов VII века (в отличие от Винфрида год рождения Беды известен точно). Как и Винфрид, Беда еще в отроческом возрасте (семи лет) был отдан на воспитание настоятелю Уирмутского монастыря Бенедикту Епископу. Вскоре Беда был отправлен в монастырь Ярроу, основанный в 682 году неподалеку от Уирмута. Настоятелем новой обители Бенедикт-епископ поставил ученого монаха Кеолфрита, который и сделался учителем Беды. Вскоре монастырь постигло несчастье – эпидемия чумы поразила почти всех его обитателей. По сообщению жития Кеолфрита³⁸, в обители осталось только двое монахов, способных исполнять послушания, это были сам настоятель и некий мальчик – по всей видимости, Беда. Под руководством аббата Кеолфрита Беда прошел не только основательную школу монашеского воспитания, но и приобрел необходимые познания, благодаря которым смог развить свои таланты историка, писателя и педагога. На протяжении всей своей жизни Беда испытывал по отношению к Кеолфриту чувства сыновней любви и преданности. В 716 году он проводил своего духовного отца и наставника в Рим, откуда Кеолфрит больше не вернулся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Теодор Шифер (Theodor Schieffer; 1910–1992) – выдающийся немецкий историк и источниковед, специалист по истории раннего и высокого Средневековья, автор исследования Winfrid-Bonifatius und die christliche Grundlegung Europas (Freiburg im Breisgau, 1954). Возглавлял кафедры истории Средних веков в университетах Майнца (1951–1954) и Кельна (1954–1975).

Вернуться

2

Симони́я (по имени Симона-волхва, который хотел купить у апостолов власть через возложение рук подавать Духа Святого [см.: Деян. 8, 18–19]) – продажа и покупка церковных должностей, духовного сана, церковных таинств и священнодействий и т. д.

Вернуться

3

Лангобарды – германское племя, принявшее христианство в его арианской форме. В 568 году лангобарды вторглись в северо-восточную Италию и основали первое лангобардское княжество. Покорив северную Италию, лангобарды начали продвижение на юг. Расселившись почти по всему Апеннинскому полуострову, они раскололи итальянские владения Византии на несколько обособленных областей. Лангобардское королевство, образовавшееся на территории Западной Римской империи, просуществовало до 774 года, когда было завоевано франкским королем Карлом Великим.

Вернуться

4

Григорий II († 11.02.731) – папа Римский (годы понтификата 715–731). Известен как защитник иконопочитания, а также автор послания (726–727) Константинопольскому патриарху Герману I и двух посланий императору Льву III. В этих текстах папа Григорий II, опираясь на Священное Писание, изложил богословские основы почитания икон. Учение об иконопочитании, изложенное в этих посланиях, было одобрено VII Вселенским собором. Текст послания свт. Герману был включен в деяния VII Вселенского собора.

Вернуться

5

См.: Асмус Валентин, прот. Седьмой Вселенский Собор 787 года и власть императора в Церкви / Regnum aeternum. М. – Париж, 1996. С. 47.

Вернуться

6

Профессор А. И. Сидоров скончался 24 февраля 2020 г.

Вернуться

7

Винфрид – имя архиепископа Бонифация, данное ему в крещении.

Вернуться

8

Преподобный Колумбан Люксейский († 615); память 23 ноября.

Вернуться

9

Erich Caspar. Geschichte des Papsttums von den Anfängen bis zur Höhe Weltherrschaft. Bd. 2. Tübingen, 1933. S. 690.

Вернуться

10

Theodor Schieffer. Winfrid-Bonifatius und die christliche Grundlegung Europas. Freiburg im Breisgau, 1954. SS. 75–76.

Вернуться

11

Сидоров А. И. Сущность соборного сознания в древнецерковной письменности: единство в многообразии / Патристика. Новые переводы. Статьи. Н. Новгород, 2001. С. 23.

Вернуться

12

Впрочем, современные исследователи полностью отвергают это предание. См.: Литургия Преждеосвященных Даров // Православная энциклопедия. Т. XLI. С. 271–272.

Вернуться

13

Преподобный Венедикт Нурсийский († ок. 547), игумен; память 14/27 марта.

Вернуться

14

Рим являлся центром митрополии, включавшей субурбикарные Церкви – общины пригородов Рима. Субурбикарными считались поселения, юридически входившие в состав города Рима, иными словами – находившиеся под управлением не префекта претория Италии и подчиненного ему викария Италии, а префекта Рима, а подвластная ему территория простиралась до так называемого сотого камня по каждой дороге, ведущей из Рима, иными словами, поскольку камни, служившие указателями расстояния, устанавливались через милю один от другого, то сотый камень лежал на удалении ста миль от городской стены Рима. (Протоиерей Владислав Цыпин. «Церковь в правление Юстина I и святого Юстиниана»).

Вернуться

15

Мейендорф Иоанн, протопр. История Церкви и восточно-христианская мистика. М., 2000. С. 222.

Вернуться

16

Святитель Лев († 461), папа Римский; память 18 февраля / 2 марта.

Вернуться

17

См.: Григорий Великий // Православная энциклопедия. Т. XII. С. 623–624.

Вернуться

18

Мейендорф Иоанн, протопр. Указ. соч. С. 224.

Вернуться

19

Lutz E. von Padberg. Die Christianisierung Europas im Mittelalter. Stuttgart, 1988. S. 70.

Вернуться

20

Сидоров А. И. Указ. соч. С. 24.

Вернуться

21

Там же. С. 70–71.

Вернуться

22

Theodor Schieffer. Указ. соч. S. 65.

Вернуться

23

Мейендорф Иоанн, протопр. Указ. соч. С. 228–229.

Вернуться

24

Беда Достопочтенный. Церковная история народа англов. СПб., 2001. С. 23.

Вернуться

25

Эрлихман В. В. Отец английской истории / Беда Достопочтенный. С. 323.

Вернуться

26

Мерови́нги – первая в истории Франции династия франкских королей. Ее короли правили с конца V до середины VIII века на территории современных Франции и Бельгии.

Вернуться

27

Мейендорф Иоанн, протопр. Указ. соч. С. 231.

Вернуться

28

Паллиум – элемент литургического облачения папы Римского и иерархов Римо-Католической Церкви, возглавляющих церковные области (митрополитов).

Вернуться

29

Преподобный Беда Достопочтенный († 735), местночтимый святой Сурожской епархии Русской Православной Церкви; память в день Всех Святых Британских островов (Неделя 3-я по Пятидесятнице).

Вернуться

30

Святой Колумба Айонский († 597), основатель и игумен монастыря Айона в Шотландии.

Вернуться

31

Erich Caspar. Geschichte des Papsttums von den Anfängen bis zur Höhe Weltherrschaft. Tübingen, 1933. S. 680.

Вернуться

32

Erich Caspar. Geschichte des Papsttums von den Anfängen bis zur Höhe Weltherrschaft. Tübingen, 1933. S. 683.

Вернуться

33

Theodor Schieffer. Указ. соч. S. 76.

Вернуться

34

Мейендорф Иоанн, протопр. Указ. соч. С. 233.

Вернуться

35

Мейендорф Иоанн, протопр. Указ. соч. С. 237.

Вернуться

36

Theodor Schieffer. Указ. соч. S. 76.

Вернуться

37

Преподобный Викентий Леринский (†450); память 24 мая / 6 июня.

Вернуться

38

Кеолфрит был аббатом Ярроу в 689–716 годах. Его житие написано во времена Беды Достопочтенного неизвестным автором.

Вернуться