Владимир Николенко
Пьеса-цитата. Над тихим омутом

Действующие лица.

Главные.

Мышкин – Князь Лев Николаевич Мышкин;

Настасья Филипповна – Настасья Филипповна Барашкина;

Аглая – Аглая Епанчина;

Евгений Павлович – Евгений Павлович.

Второго плана.

Ганя – Гаврила Ардалионович Иволгин – жених Настасьи Филипповны и тайный жених Аглаи;

Рогожин – Парфен Рогожин – жених Настасьи Филипповны;

Лизавета Прокофьевна Епанчина – мать Аглаи;

Нина Алексеевна – мать Гани;

Генерал – генерал Епанчин – отец Аглаи;

Варя – сестра Гани;

Аделаида – сестра Аглаи.

Пролог.

Голос автора. Иногда снятся странные сны, невозможные и неестественные; пробудясь, вы припоминаете их ясно и удивляетесь странному факту: вы помните прежде всего, что разум не оставлял вас во всё продолжение вашего сновидения; вспоминаете даже, что вы действовали чрезвычайно хитро и логично во всё это долгое, долгое время, когда вас окружали убийцы, когда они с вами хитрили, скрывали свое намерение, обращались с вами дружески, тогда как у них уже было наготове оружие, и они лишь ждали какого-то знака; вы вспоминаете, как хитро вы их наконец обманули, спрятались от них; потом вы догадались, что они наизусть знают весь ваш обман и не показывают вам только вида, что знают, где вы спрятались; но вы схитрили и обманули их опять, всё это вы припоминаете ясно. Но почему же в то же самое время разум ваш мог помириться с такими очевидными нелепостями и невозможностями, которыми, между прочим, был сплошь наполнен ваш сон? Один из ваших убийц в ваших глазах обратился в женщину, а из женщины в маленького, хитрого, гадкого карлика, – и вы всё это допустили тотчас же, как совершившийся факт, почти без малейшего недоумения, и именно в то самое время, когда, с другой стороны, ваш разум был в сильнейшем напряжении, выказывал чрезвычайную силу, хитрость, догадку, логику? Почему тоже, пробудясь от сна и совершенно уже войдя в действительность, вы чувствуете почти каждый раз, а иногда с необыкновенною силой впечатления, что вы оставляете вместе со сном что-то для вас неразгаданное. Вы усмехаетесь нелепости вашего сна и чувствуете в то же время, что в сплетении этих нелепостей заключается какая-то мысль, но мысль уже действительная, нечто принадлежащее к вашей настоящей жизни, нечто существующее и всегда существовавшее в вашем сердце; вам как будто было сказано вашим сном что-то новое, пророческое, ожидаемое вами; впечатление ваше сильно, оно радостное или мучительное, но в чем оно заключается и что было сказано вам – всего этого вы не можете ни понять, ни припомнить.

Действие первое.

Явление первое. Прощание с Настасьей Филипповной.

Первый жизненный опыт князя Мышкина оказался весьма болезненным, но он не сдается, молодая живая энергия в нем не позволяет ему это сделать.

Жизнь князя Мышкина разнообразна и не подчинена достижению какой-то определенной цели. По крайней мере, сам князь прекрасно понимает свое положение и свои возможности, и всего лишь находится в поисках этой цели. Он плывет по течению предлагаемых обстоятельств.

Князь Мышкин решил поставить точку в сложных отношениях с Настасьей Филипповной, которая выходила замуж за Рогожина. Он назначил ей встречу в парке.

Слева, у переднего края сцены стоит уличная широкая скамейка. Справа от скамейки спиной к зрителю стоит мужчина. Это князь Мышкин. Слева от скамейки стоит уличный фонарь и освещает скамейку и мужчину на ней. Справа из темноты входит женщина. Это Настасья Филипповна. Мужчина поворачивается и делает шаг к женщине, одновременно протягивая ей свои руки для того, чтобы взять ее руки в свои и подвести к скамейке, чтобы она присела. Она дает свои руки, но останавливается.

Мышкин. Это видения.

Настасья Филипповна (шепотом). Нет, это не видение.

Потом она опускается на колени, пытается поцеловать одну его руку, другую. Мышкин поочередно отнимает свои руки и поворачивается лицом к зрителям, говорит женщине громко.

Мышкин. Встань, встань!

Настасья Филипповна. Ты счастлив? Мне только одно слово скажи, счастлив ты теперь? Сегодня, сейчас? У ней? Что она сказала?

Настасья Филипповна остается стоять на коленях и говорит также громко, сложив свои руки, будто в молитве.

Настасья Филипповна. Я еду завтра, как ты приказал. Я не буду… В последний раз я тебя вижу, в последний! Теперь уж совсем ведь в последний раз!

Мышкин. Успокойся, встань!

Она встает.

Настасья Филипповна. Прощай!

Она уходит обратно в темноту. Князь возвращается и садится на скамейку. Он погружается в воспоминания событий, которые так восторженно начинались, но в результате странных метаний Настасьи Филипповны перерасти в жалость к ней, а затем и вовсе закончились ничем.

Настасья Филипповна, которая поначалу казалась ему беззащитной жертвой, на деле оказалась наоборот ищущей опасных приключений, бурлящих страстей и адреналина авантюристкой.

Начинается лирическая минорная мелодия.

Эпизод первый. Портрет Настасьи Филипповны.

Продолжается та же лирическая минорная мелодия, слегка приглушаясь во время звучания голосов. Та же скамейка. Тот же мужчина сидит справа на краю скамейки. На большом экране появляется большой портрет женщины по пояс. Свет над мужчиной приглушается.

Голос Мышкина. Так это Настасья Филипповна? (пауза) Удивительно хороша!

Голос автора. На портрете была изображена действительно необыкновенной красоты женщина. Она была сфотографирована в черном шелковом платье, чрезвычайно простого и изящного фасона; волосы, по-видимому, темно-русые, были убраны просто, по-домашнему; глаза темные, глубокие, лоб задумчивый; выражение лица страстное и как бы высокомерное. Она была несколько худа лицом, может быть, и бледна… Это необыкновенное по своей красоте и еще почему-то лицо. Как будто необъятная гордость и презрение, почти ненависть, были в этом лице, и в то же самое время что-то доверчивое, что-то удивительно простодушное.

Голос Мышкина. Ослепляющая красота… не-вы-но-си-ма… странная красота!

Эпизод второй. Воспоминание о первой встрече с Настасьей Филипповной.

Прекращается лирическая минорная мелодия. Звенит приглушенно дверной колокольчик (звонок). Гаснет портрет на большом экране. Фонарь над скамейкой гаснет, одновременно загорается люстра в центральном дальнем крае сцены. Освещается входная двустворчатая дверь. Дверной колокольчик продолжает звонить. Князь Мышкин подходит к двери и открывает левую большую створку двери, оставляя закрытой малую. Он стоит в ступоре перед дверью и смотрит на Настасью Филипповну.

Свет над дверью приглушается и загорается у переднего края сцены. Освещается обеденный стол, стул, маленький диванчик. Молодые женщина и мужчина стоят у стола. Это Ганя и Варя Иволгины. На стуле сидит пожилая дама. Это Нина Александровна – их мать.

Нина Александровна. Не хмурься, пожалуйста, и не раздражайся, Ганя, я ни о чем не стану расспрашивать, чего сам не хочешь сказать, и уверяю тебя, что вполне покорилась, сделай одолжение, не беспокойся. Ты всё еще сомневаешься и не веришь мне; не беспокойся, не будет ни слез, ни просьб, как прежде, с моей стороны по крайней мере. Всё мое желание в том, чтобы ты был счастлив, и ты это знаешь; я судьбе покорилась, но мое сердце будет всегда с тобой, останемся ли мы вместе, или разойдемся. Разумеется, я отвечаю только за себя; ты не можешь того же требовать от сестры…

Ганя. А, опять она! Маменька! Клянусь вам в том опять, в чем уже вам давал слово: никто и никогда не осмелится вам манкировать, пока я тут, пока я жив. О ком бы ни шла речь, а я настою (пальцем грозит в сторону двери) на полнейшем к вам уважении, кто бы ни перешел чрез наш порог…

Свет над столом приглушается и усиливается над дверью. В это время в дверь входит Настасья Филипповна. Князь как загипнотизированный кролик перед удавом продолжает всматриваться в ту, которая будто сошла с фотографии, которую он вспомнил только что.

Настасья Филипповна. Если лень колокольчик поправить, так по крайней мере в прихожей бы сидел, когда стучатся.

Поворачивается к мужчине спиной и сбрасывает с себя шубу. Мужчина пытается поймать ее, но не успевает и она падает на пол. Женщина поворачивается, вскидывает руки в негодовании. Смотрит то на шубу, то на мужчину. Бранит его.

Настасья Филипповна. Ну, вот теперь шубу уронил, олух! Прогнать тебя надо. Ступай, доложи.

Князь Мышкин поднимает шубу и идет к зрителям, делает пару шагов…

Настасья Филипповна. Ну, вот теперь с шубой идет! Шубу-то зачем несешь? Ха, ха, ха. (Князь убирает шубу на вешалку и идёт сообщить о приходе Настасьи Филипповны) Да ты сумасшедший, что ли? Да что это за идиот? Ну, куда ты идешь? Ну, кого ты будешь докладывать?

Мышкин. Настасью Филипповну.

Настасья Филипповна (настороженно). Почему ты меня знаешь? Я тебя никогда не видела! (далее повелительным тоном) Ступай, докладывай…

Над дверью свет приглушается и усиливается над столом.

Нина Александровна. Я ничего за себя и не боялась, Ганя, ты знаешь; я не о себе беспокоилась и промучилась всё это время. Говорят, сегодня всё у вас кончится? Что же, кончится?

Ганя. Сегодня вечером, у себя, она обещала объявить: согласна или нет.

Нина Александровна. Мы чуть не три недели избегали говорить об этом, и это было лучше. Теперь, когда уже всё кончено, я только одно позволю себе спросить: как она могла тебе дать согласие и даже подарить свой портрет, когда ты ее не любишь? Неужели ты ее, такую… (вскидывает руки к небу) такую…

Ганя. Ну, опытную, что ли?

Нина Александровна. Я не так хотела выразиться. Неужели ты до такой степени мог ей отвести глаза?

Варя. Я сказала, что если она сюда войдет, то я отсюда выйду и тоже слово сдержу.

Настасья Филипповна. Что там за крик?

Мышкин. Бранятся.

Оба идут к правому переднему краю сцены по отношению к зрителям. Свет перед входной дверью гаснет и одновременно загорается свет у правого переднего края.

Мышкин. Настасья Филипповна!

Ганя, Варя и Нина Александровна разом обернулись на Настасью Филипповну и осеклись.

Настасья Филипповна. (возмущается) Наконец-то удалось войти… зачем это вы колокольчик привязываете? (удивляется) Что это у вас такое опрокинутое лицо? (обращается к Гане) Познакомьте же меня, пожалуйста…

Настасья Филипповна проходит к столу. Свет у двери совершенно гаснет.

Ганя. Варвара Ардалионовна, моя сестра.

Настасья Филипповна подает руку Варе.

Ганя (подводя Нину Александровну к Настасье Филипповне). Нина Александровна, maman.

Настасья Филипповна подает руку Нине Александровне.

Нина Александровна. Особенное удовольствие принимать…

Настасья Филипповна (обращается к Гане, перебив и отвернувшись от Нины Александровны). Где же ваш кабинет? И… и где жильцы? Ведь вы жильцов содержите? Где же тут держать жильцов? У вас и кабинета нет. (снова повернувшись к Нине Александровне) А выгодно это?

Нина Александровна. Хлопотливо несколько, разумеется, должна быть выгода. Мы, впрочем, только что…

Настасья Филипповна. Что у вас за лицо? О, боже мой, какое у вас в эту минуту лицо!

Стоявший вдали князь очнулся и подошел к Гане.

Мышкин. Выпейте воды. (подает стакан с водой) И не глядите так…

Ганя (хохочя). Да что вы, князь, доктор, что ли? Даже испугал меня; Настасья Филипповна, можно рекомендовать вам, это предрагоценный субъект, хоть я и сам только с утра знаком.

Настасья Филипповна. Князь? Он князь? Вообразите, а я давеча, в прихожей, приняла его за лакея и сюда докладывать послала! Ха, ха, ха! Да чуть ли еще не бранила вас, князь. Простите, пожалуйста. Кто? Какой князь? Мышкин?

Ганя. Наш жилец.

Настасья Филипповна. Скажите, почему же вы не разуверили меня давеча, когда я так ужасно… в вас ошиблась?

Мышкин. Я удивился, увидя вас так вдруг…

Настасья Филипповна. А как вы узнали, что это я? Где вы меня видели прежде? Что это, в самом деле, я как будто его где-то видела? И позвольте вас спросить, почему вы давеча остолбенели на месте? Что во мне такого остолбеняющего?

Мышкин. По портрету и…

Настасья Филипповна. И еще?

Мышкин. И еще по тому, что такою вас именно и воображал… Я вас тоже будто видел где-то.

Настасья Филипповна. Где? Где?

Мышкин. Я ваши глаза точно где-то видел… да этого быть не может! Это я так… Я здесь никогда и не был. Может быть, во сне…

Над всеми приглушается свет. Играет лиричная минорная мелодия.

Эпизод третий. Воспоминание о деталях скандала с участием Настасьи Филипповны и Рогожиным.

Лиричную мелодию прерывает громкий удар колокольчика. Все затихают, замирают. Приглушается свет над столом и загорается свет над дверью. Все внимание на дверь. Распахивается дверь, входит вальяжно Рогожин, за ним толпа из пяти человек. Рогожин видит Ганю. Обращается к нему.

Рогожин. А, вот он, Иуда! Здравствуй, Ганька, подлец! Что, не ждал Парфена Рогожина?

Потом замечает князя Мышкина. Бросает небрежно фразу ему.

Рогожин. Как? И ты тут, князь? (Замечает Настасью Филипповну и полностью переключает внимание на нее, махув рукой на князя) Все в штиблетишках, э-эх!

Ганя. Но позвольте, что же это наконец значит? Вы не в конюшню, кажется, вошли, господа, здесь моя мать и сестра…

Рогожин подходит к Настасье Филипповне.

Рогожин. Стало быть, правда! (пристально смотрит на Настасью Филипповны) Конец!.. Ну… Ответишь же ты мне теперь! (злобно взглянул на Ганю) Ну… ах!..

Общаются втроем: Рогожин, Настасья Филипповна и Ганя.

Ганя. Но, однако же! Во-первых, прошу отсюда всех в залу, а потом позвольте узнать…

Рогожин. Вишь, не узнает! Рогожина не узнал? Да я тебе всего только три месяца двести рублей отцовских проиграл, с тем и умер старик, что не успел узнать; ты меня затащил, а Книф передергивал. Не узнаешь? Да покажи я тебе три целковых, вынь теперь из кармана, так ты на Васильевский за ними доползешь на карачках, – вот ты каков! Душа твоя такова! Я и теперь тебя за деньги приехал всего купить, ты не смотри, что я в таких сапогах вошел, у меня денег, брат, много, всего тебя и со всем твоим живьем куплю… захочу, всех вас куплю! Всё куплю! Э-эх! (переводит взгляд на Настасью Филипповну) Настасья Филипповна! Не прогоните, скажите словцо: венчаетесь вы с ним или нет?

Настасья Филипповна. Совсем нет, что с вами? И с какой стати вы вздумали спрашивать?

Рогожин. Нет? Нет!! так нет же?! А мне сказали они… Ах! Ну!.. Настасья Филипповна! Они говорят, что вы помолвились с Ганькой! С ним-то? Да разве это можно? Я им всем говорю! Да я его всего за сто рублей куплю, дам ему тысячу, ну три, чтоб отступился, так он накануне свадьбы бежит, а невесту всю мне оставит. Ведь так, Ганька, подлец! Ведь уж взял бы три тысячи! Вот они, вот! С тем и ехал, чтобы с тебя подписку такую взять; сказал: куплю, – и куплю!

Настасья Филипповна. Спьяна врет.

Вмешивается Варя.

Варя. Да неужели же ни одного между вами не найдется, чтоб эту бесстыжую отсюда вывести!

Настасья Филипповна (идет к входной двери глядя на Ганю). Это меня-то бесстыжею называют! А я-то как дура приехала их к себе на вечер звать! Вот как ваша сестрица меня третирует, Гаврила Ардалионович!

Ганя гневно взглянул на Варю.

Ганя (хватает Варю за руку). Что ты сделала?

Варя (пытается вырвать свою руку из руки Гани). Что сделала? Куда ты меня тащишь? Уж не прощения ли просить у ней, за то, что она твою мать оскорбила и твой дом срамить приехала, низкий ты человек?

Варя плюет в Ганю. Ганя замахивается на Варю. Князь Мышкин подскакивает и ловит руку Гани.

Настасья Филипповна. Вот так девушка! Браво!

Мышкин. Полноте, довольно!

Ганя. Да вечно, что ли, ты мне дорогу переступать будешь!

Ганя бьет пощечину князю. Тот вскидывает руки, закрывает ладонью загоревшуюся от пощечины щеку.

Мышкин. Ну, это пусть мне… а ее… все-таки не дам!.. (отошел в угол, стал лицом к стене) О, как вы будете стыдиться своего поступка!

Рогожин. И будет каяться! Будешь стыдиться, Ганька, что такую… овцу… оскорбил! Князь, душа ты моя, брось их; плюнь им, поедем! Узнаешь, как любит Рогожин!

Мышкин (улыбается, виновато поглядывает по сторонам). Ничего, ничего!

Настасья Филипповна (как бы про себя). Право, где-то я видела его лицо!

Мышкин (с укором взглянул на Настасью Филипповну). А вам и не стыдно! Разве вы такая, какою теперь представлялись. Да может ли это быть!

Настасья Филипповна снова идет к входной двери, не дойдя несколько шагов, возвращается, подходит к Нине Александровне, целует ей руки.

Настасья Филипповна (почти шепотом Нине Александровне). Я ведь и в самом деле не такая, он угадал.

Загорается свет над дверью. Настасья Филипповна чуть ни бегом возвращается к входной двери и выходит. Ганя бежит за ней, но останавливается в дверях.

Голос Настасьи Филипповны. Не провожайте! До свидания, до вечера! Непременно же, слышите!

Рогожин (проходя мимо Гани). Проиграл, Ганька!

Рогожин и толпа уходят за ней. Звучит тревожная динамичная мелодия.

Эпизод четвертый. Воспоминание о том, как Настасья Филипповна отказалась от предложения руки князя Мышкина.

Квартира Настасьи Филипповны.

Настасья Филипповна. Князь, вот здесь старые мои друзья, генерал да Афанасий Иванович, меня всё замуж выдать хотят. Скажите мне, как вы думаете: выходить мне замуж иль нет? Как скажете, так и сделаю.

Мышкин. За… за кого?

Настасья Филипповна. За Гаврилу Ардалионовича Иволгина.

Мышкин. Н-нет… не выходите!

Настасья Филипповна. Так тому и быть! Гаврила Ардалионович! Вы слышали, как решил князь? Ну, так в том и мой ответ; и пусть это дело кончено раз навсегда!

За окнами раздался топот лошадей, шум подъезжающий повозки, оживленный разговор людей.

Настасья Филипповна. А! а-а! Вот и развязка! Наконец-то! Половина двенадцатого! Прошу вас садиться, господа, это развязка!

Настасья Филипповна вдруг обратила внимание на князя. Он вожделенно и отчаянно смотрел на неё.

Голос из общества на сцене. … а князь бы взял…

Настасья Филипповна с любопытством обернулась к князю.

Настасья Филипповна. Правда?

Мышкин. Правда.

Настасья Филипповна. Возьмете как есть, без ничего!

Мышкин. Возьму, Настасья Филипповна…

Князь скорбным, строгим и проницающим взглядом смотрел в лицо продолжавшей его оглядывать Настасьи Филипповны.

Настасья Филипповна. Вот еще нашелся! А ведь впрямь от доброго сердца, я его знаю. Благодетеля нашла! А впрочем, правду, может, про него говорят, что… того. Чем жить-то будешь, коли уж так влюблен, что рогожинскую берешь за себя-то, за князя-то?..

Мышкин. Я вас честную беру, Настасья Филипповна, а не рогожинскую.

Настасья Филипповна. Это я-то честная?

Мышкин. Вы.

Настасья Филипповна. Ну, это там… из романов! Это, князь голубчик, старые бредни, а нынче свет поумнел, и всё это вздор! Да и куда тебе жениться, за тобой за самим еще няньку нужно!

Мышкин (робким голосом). Я ничего не знаю, Настасья Филипповна, я ничего не видел, вы правы, но я… я сочту, что вы мне, а не я сделаю честь. Я ничто, а вы страдали и из такого ада чистая вышли, а это много. К чему же вы стыдитесь да с Рогожиным ехать хотите? Это лихорадка… Вы господину Тоцкому семьдесят тысяч отдали и говорите, что всё, что здесь есть, всё бросите, этого никто здесь не сделает. Я вас… Настасья Филипповна… люблю. Я умру за вас, Настасья Филипповна. Я никому не позволю про вас слова сказать, Настасья Филипповна… Если мы будем бедны, я работать буду, Настасья Филипповна…

Князь Мышкин стал шарить по своим карманам и вытащил какой-то свёрток бумаги.

Мышкин. …Но мы, может быть, будем не бедны, а очень богаты, Настасья Филипповна. Я, впрочем, не знаю наверно, и жаль, что до сих пор еще узнать ничего не мог в целый день, но я получил в Швейцарии письмо из Москвы, от одного господина Салазкина, и он меня уведомляет, что я будто бы могу получить очень большое наследство. Вот это письмо…

Настасья Филипповна заливается смехом.

Появление Рогожина в квартире Иволгиных и далее в квартире самой Настасьи Филипповны на первый взгляд кажется совпадением. Но кто тогда сообщил Настасье Филипповне о том, что приехал князя Мышкина, что он поселился у Иволгиных? И главное: о наследстве князь говорил лишь однажды – когда ехал в поезде с Рогожиным.

Явление второе. Прощание с Настасьей Филипповной, продолжение.

Рогожин, который и привез Настасью Филипповну на встречу с князем, а затем дожидался её в экипаже, на котором они вместе приехали, появляется на сцене после того, как проводил ее до этого экипажа. Князь, всё это время прибывавших в плену воспоминаний, очнулся при появлении Рогожина.

Продолжает звучать тревожная динамичная мелодия. Гаснет весь свет на сцене, и загорается свет фонаря над уличной скамейкой. Справа от скамейки спиной к зрителю стоит мужчина. Это – князь Мышкин. Из темноты на свет фонаря выходит Рогожин.

Рогожин. В экипаж посадил, там, на углу, с десяти часов коляска ждала. Она так и знала, что ты у той весь вечер пробудешь. Давешнее, что ты мне написал, в точности передал. Писать она к той больше не станет; обещалась; и отсюда, по желанию твоему, завтра уедет. Заходила тебя видеть напоследях, хоть ты и отказался; тут на этом месте тебя и поджидали, как обратно пойдешь, вот там, на той скамье.

Мышкин. Она сама тебя с собой взяла?

Рогожин. А что ж? Увидел то, что и знал. Письма-то прочитал, знать?

Мышкин. А ты разве их вправду читал?

Рогожин. Еще бы; всякое письмо мне сама показывала. Про бритву-то помнишь, хе-хе!

Мышкин (вскричал). Безумная!

Рогожин (как бы про себя). Кто про то знает, может, и нет.

Князь не ответил.

Рогожин. Ну, прощай, ведь и я завтра поеду; лихом не поминай! (вспомнив, обернулся князю) А что, брат, что ж ты ей в ответ ничего не сказал? «Ты-то счастлив или нет?»

Мышкин (кричит обреченным голосом). Нет, нет, нет!

Рогожин (злобно рассмеялся). Еще бы сказал «да»! ха, ха, ха!

Рогожин уходит в темноту. Князь садится на правый край скамейки. Фонарь над скамейкой гаснет.

Эпизод пятый.

Вновь на большом экране появляется портрет Настасьи Филипповны. Слышится звук разворачивающихся писем (бумаги).

Голос Настасьи Филипповны. Не считайте моих слов больным восторгом больного ума, но вы для меня – совершенство! Я вас видела, я вижу вас каждый день. Ведь я не сужу вас; я не рассудком дошла до того, что вы совершенство; я просто уверовала. Но во мне есть и грех пред вами: я вас люблю. Совершенство нельзя ведь любить; на совершенство можно только смотреть как на совершенство, не так ли? А между тем я в вас влюблена. Хоть любовь и равняет людей, но не беспокойтесь, я вас к себе не приравнивала, даже в самой затаенной мысли моей. Я вам написала „не беспокойтесь“; разве вы можете беспокоиться?.. Если бы было можно, я бы целовала следы ваших ног. О, я не равняюсь с вами…

Я, однако же, замечаю (писала она в другом письме), что я вас с ним соединяю, и ни разу не спросила еще, любите ли вы его? Он вас полюбил, видя вас только однажды. Он о вас как о „свете“ вспоминал; это его собственные слова, я их от него слышала. Но я и без слов поняла, что вы для него свет. Я целый месяц подле него прожила и тут поняла, что и вы его любите; вы и он для меня одно.

Вчера я, встретив вас, пришла домой и выдумала одну картину. Христа пишут живописцы всё по евангельским сказаниям; я бы написала иначе: я бы изобразила его одного, – оставляли же его иногда ученики одного. Я оставила бы с ним только одного маленького ребенка. Ребенок играл подле него; может быть, рассказывал ему что-нибудь на своем детском языке, Христос его слушал, но теперь задумался; рука его невольно, забывчиво осталась на светлой головке ребенка. Он смотрит вдаль, в горизонт; мысль, великая, как весь мир, покоится в его взгляде; лицо грустное. Ребенок замолк, облокотился на его колена, и, подперши ручкой щеку, поднял головку и задумчиво, как дети иногда задумываются, пристально на него смотрит. Солнце заходит… Вот моя картина! Вы невинны, и в вашей невинности всё совершенство ваше. О, помните только это! Что вам за дело до моей страсти к вам? Вы теперь уже моя, я буду всю жизнь около вас… Я скоро умру.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.