На проводе
Дарина Мерзликина

© Дарина Мерзликина, 2022

ISBN 978-5-0056-5348-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

На три четверти

жизнь отражает истину лишь на треть,
все остальное – лживо.
вот бы уметь как птицы летать и петь
и танцевать как Шива.

в желтом неверном свете ночных огней
прячась от посторонних,
смотришь, как мир становится все мрачней,
кутаешь в шарф ладони.

важного в жизни где-то один процент,
все остальное – тленно.
раньше, когда себя узнавал в Творце,
верил в масштаб Вселенной.

но иногда не яснее морского дна
кажется день вчерашний,
а расстояние до твоего окна
как до Шанхайской башни.

вновь по закону Мерфи ночной туман
ватой заложит уши…
жизнь, говорят, три четверти – океан
и лишь на четверть – суша.

Нарисую

будь сильнее, дыши ровней,
даже если ты к краю близок,
испытаний на много дней
заготовлен бессчетный список.

в этом списке терять отцов
и с друзьями проесть пуд соли.
я рисую себе лицо,
чтоб никто не увидел боли.

без вариантов судьбу объять,
высший замысел – снег да ливни.
я леплю из себя себя,
соблюдая неровность линий.

снова горки да виражи,
путь в тупик, перекресток сложный…
я себе нарисую жизнь,
самой радужной из возможных.

Допинг

две кофеина, одну – витамина Д,
пачками пить забросив,
знаешь, без допинга быть беде,
все очень просто – осень.

осенью время сыреть душой
и проклинать погоду,
мир – как и прежде – такой большой,
вскоре уйдет под воду,

давит тебя, как жука ногой,
в липкую грязь вминая.
время скрываться, искать покой,
старое вспоминая.

холод крадется к тебе тайком,
выверен и несносен,
время спасаться большим замком,
все очень сложно – осень.

Наизнанку

меня таращит, ломает, плющит,
еще немного – и наизнанку.
зато снаружи как лед колючий
и равномерно держу осанку.

привычка старая – носом к небу,
такая гордая, тихий ужас,
неразрешимая словно ребус,
неровное отраженье в лужах.

в словах сарказм и щепотка перца
весь груз, что я на себе таскаю,
и вроде можно бы притерпеться,
но я до сердца не допускаю.

я устанавливаю границы,
держу на расстоянии взгляда,
и если ты мне решишь присниться,
то знай – не будет тебе пощады.

я тебя вырву из жизни с корнем,
и промолчу в ответ, как немая.
снаружи – даже не передернет,
и только внутренне – поломает.

«вот так и жизнь нас разведёт…»

вот так и жизнь нас разведёт
по разным сторонам медали,
кому-то город и педали,
кому-то небо и полёт…
вот так и жизнь нас разведёт.
один уйдёт, другой не скоро
поймёт и будет без укора
учиться жить, смотреть вперёд…
вот так и жизнь нас разведёт
по разным коридорам зданий,
чтобы ни взглядов, ни желаний,
пересекаясь у дверей.
теперь я в десять раз мудрей,
чтоб снова в тот же переплёт…
вот так и жизнь нас разведёт.

Золотая рыбка

ты научился ловить меня на крючок,
я – золотая рыбка,
выданы обещания точно в срок,
только вот сроки зыбки.

я настою на том, что «давай, потом»,
на перманентном завтра,
и убегу к другому, другой с котом
мне приготовит завтрак.

он не такой, как ты, он огонь, ты – лед,
с ним вы как плюс и минус,
но только если он меня позовет —
сразу навстречу кинусь.

ты научился ловить меня на крючок
и отпускать наутро,
я обещаю упасть тебе на плечо —
и поступаю мудро.

«я боюсь начинать сезон…»

я боюсь начинать сезон,
снова мертвый, а не живой,
если днем уже клонит в сон.
не спасает анаферон,
ощущаю себя больной.

я боюсь начинать вираж.
снова глянцево тает снег,
с каждым днем все светлей пейзаж.
мир берет нас на карандаш,
в его списке мы раньше всех.

я боюсь начинать игру,
хоть и белыми – дивный цвет.
мне отдашь свое – заберу
или спрячусь в свою нору
в грустном случае, если нет.

Говори

Говори со мной
О том, как шумит трава
Говори о том, как во рту слова
Тают и превращаются в белый дым…
Дышишь? Вот и поговорим.

Говори со мной
Когда настигает грусть,
Говори, как будто я не вернусь
Говори последнее, что хотел,
Прежде чем останемся не у дел.

Говори со мной
Немым языком цветов.
Говори, что стая твоих следов
Приведет меня через сто пустынь
К самой чистой из всех святынь

Говори со мной
Через сотни глаз,
Через много дней, сквозь десятки фраз.
Говори. Тишину не дай Бог привесть…
Говори, говори, я здесь.

«знаешь, мир за окном не становится интересней…»

знаешь, мир за окном не становится интересней,
развлеченья все те же, и вновь не козырная карта —
находить свою жизнь в каждой третьей рыдательной песне,
методично скрывать от себя ожидание марта,

верить в лучшее, не получать, забываться в похмелье,
снова верить, бороться, искать, никогда не сдаваться,
развлеченья все те же, все так же отравлено зелье,
как обычно захочешь уйти, когда нужно остаться.

за рассветом покажется день, обещая надежду,
ты помчишься навстречу ему, все такой же наивный.
счет идет на века, а желанья людские все те же,
развлеченья все те же, давно не меняются гимны.

и в конце, ставя точку, вздохнет с сожалением автор.
и поддавшись порыву, он парочку глав перепишет,
в бесконечном узоре из слов, многоточий, метафор
нарисует, что каждый герой получил, то, что ищет.

По следам Колумба

опустевший город покрылся пылью,
то ли пепел, то ли мирская грязь.
твоя улица нынче почти пустыня,
пробегаю по ней, крестясь.

на дверях подъездов чужие знаки,
то ли свастика, то ли крылатый диск.
затаиться в доме и ждать атаки,
избегая как можешь риск.

в изоленте окна, темно снаружи,
то ли рагнарёк, то ли просто ночь.
я кроваво-красными вижу лужи,
ты не можешь ничем помочь.

облетают клены и вянут клумбы,
то ли пеларгонии, то ли мак.
мы уйдем на юг по следам Колумба,
выдыхая друг другу в такт.

Больше ста

я – ненужная, я – не то,
у него таких штук под сто,
с ними пьется, живется, дышится.

а со мной – скукотища, дурь,
и от штиля до жутких бурь
ни одна струна не колышется.

битый пиксель среди других,
белый шум или белый стих,
непонятная, неуклюжая.

что ему до таких, как я,
у него там свои друзья
лесом-полем гулять да лужами,

слушать грома глухой раскат,
а потом уходить в закат
по дорогам или задворками

ну а мне караулить звук.
кто я в сущности? просто друг.
и ни разу не дальнозоркая.

не гляжу в роковую даль,
мое сердце – почти что сталь,
нам, безумным, бояться нечего.

я хорошая, но не та.
у него таких больше ста.
я и среди них не отмечена.

Провинция

ты достаешь бумагу и карандаш,
там, где живем, ни сплетен, ни магистралей,
и этот город навряд ли бы мы узнали
те двести лет назад, что ему не дашь.

не ощущаешь истинного родства,
сидя в зеленом парке под ярким солнцем.
знал бы, что будет так, не рождался б вовсе,
что тут сказать, провинция, не Москва.

каждую среду хочется убежать
прямо по трассе мимо холмов и сосен
из голубого лета в сырую осень,
даже никто не станет разубеждать.

держат неторопливость и тишина,
пара берёз, приткнувшихся у дороги
может и скучно, но пока держат ноги
и в волосах рождается седина

ты – пассажир в автобусе «небо-жизнь»,
пункт назначения близок и досягаем,
но походя мы в верности присягаем
месту, в котором нам предстоит грешить

25

И чего не живется, чего не пишется…
Лимонадные солнечные лучи,
Сквозь которые осень в окошко тычется
И в такт сердцу в двери мои стучит.

Соль морская от лета пойдёт в наследство,
Растворится в бокале «кровавой Мэри».
И всего двадцать пять – да почти что детство,
Хоть и опыт жизненный не измерить.

Вроде стал мудрее, умнее, проще,
И на жизнь глядишь беспристрастным взглядом,
Подвергая проверке осенний почерк —
Чтоб дожди, и лужи, и все как надо.

А внутри горят миллионы факелов,
Не дают уснуть, все ведут вперёд,
Потому не живется – чего-то надобно,
А чего – да чёрт его разберет…

Лондонский мост (падает)

лондонский мост упал и вставать не хочет,
что ему наше мятущееся полу-завтра?
старый дворецкий вновь позвонит в звоночек
значит, пора на завтрак.

значит, пора на битву, за всех и насмерть,
вновь осыпаться прахом среди столетий,
и возродиться в точности той, что была, ведь
где-то есть третий

Рим, третий глаз, третья сила и третий лишний,
пятое колесо и большая прореха в планах.
так подари мне новое сердце, прошу, всевышний,
старое в рваных ранах.

***

призраки лондонских клабдищ давно молчат
сотни туманов разбавят воздух, и станет сыро,
мне опостылело жить и стоять, я уже остыла
жить до последнего рыхлого кирпича.

Лямбда

она свое «я» посадила в клетку,
прикрыла рядами лямбд.
в ее уравнении есть пометка:
не знаешь, что делать? подкинь монетку,
а лучше шесть раз подряд.

она не заметит ни снов, ни знаков,
в которых дают понять,
что скоро – спустя эти годы мрака
наперекор знакам зодиака
найдется кому обнять.

в ее настроении – день до лета,
в реальности сотня дней.
но в космосе где-то летит комета,
рассыпались альфы, омеги, бетты,
и солнце висит над ней.

«биться за каждую горсточку света…»

биться за каждую горсточку света,
я на арене, вокруг колизей.
как же должна повернуться планета,
чтобы вот так ненавидеть друзей.

друг из тебя, прямо скажем, не очень,
дремлет участие где-то на дне,
скуп на слова, но в суждениях точен,
и наплевательски резок ко мне.

я проживаю твое равнодушие
и каждый день отмираю на часть,
ты меня спросишь о чем-то ненужном,
я так и буду на стену кричать.

пусть до предела натянута совесть,
я на нуле, я ношу в себе ад.
если однажды я брошусь под поезд,
ты будешь в этом один виноват

Итака

сдается лето: льет как из ведра
который день. устанешь простужаться.
уставшие за день в кровать ложатся,
а мы неугомонны до утра.
зачем нам сон? терять свои часы
я не люблю. и ты не любишь тоже.
а, впрочем, мы уснем еще, попозже,
но жалоб на серьезный недосып
не избежать, когда начнется день.
но все же еще ночь, и мерно гаснут
чужие окна. мир еще прекрасней,
и за него не страшно умереть.
мне нравится держать тебя в руках,
скрывать от от времени и от ночного мрака.
здесь твой любимый мир, твоя Итака,
окутанная светом маяка.

Корица

Аромат горящих желтых листьев
Я смешаю с запахом тепла…
Эта осень состоит из писем,
Что остались в ящике стола.

Эта осень состоит из строчек,
Что я написала о тебе.
Кудреватый, тонкий ее почерк
В новолуние снова снится мне.

Называю я себя осенней,
Ты же – лето с головы до ног,
Я сплю крепко утром в воскресенье,
Ты уже исходишь сто дорог.

Твоя прелесть мне давно знакома,
Не знакомы лишь твои моря.
Ты такой далекий, невесомый…
Ты как книга – только не моя.

Знаешь, мне не быть в тебе страницей,
И все сказано у нас давным-давно.
…А горящие костры дымят корицей,
Им уже на осень все равно.

«мама, мне нравится мальчик, но он дурак…»

мама, мне нравится мальчик, но он дурак.
может, луна в стрельце или марс во льве,
что на меня нашло – я не знаю, как,
но он теперь живет в моей голове.

он ядовитый донельзя – мне под стать.
знала бы ты, как трясет меня каждый раз.
он не умеет других к себе подпускать —
но любоваться им не хватает глаз.

чокнутый, в каждом слове его – подвох,
столько загадок за жизнь мне не разгадать.
если б ты знала, как этот чертополох
мне почему-то хочется поливать.

мама, у твоей дочери нет ни черта мозгов.
только душа да дорога пятого колеса.
если ты любишь розу, не бойся ее шипов,
если не я, то кто будет его спасать?

Сдержанность

перманентный выбор небрежно прост —
на трамвай или на автобус,
я привыкла плакать почти без слез,
моя сдержанность – старый фокус.

не течет с ресниц непокорно тушь,
оставляя на линзах пятна,
я шагаю прямо в пространство луж,
вспоминая о неприятном.

опоздаю. утром не так везет,
по-любому попутно пробки.
плюс не очень быстро сигнал идет
до моей черепной коробки.

торможу. нечаянно и смешно.
и под ноги гляжу устало,
ничего не чувствую – все равно
для печали зарядки мало.

моя сдержанность у меня в крови —
я не вспыхну и с сотой спички.
мне привычно плакать лишь от любви,
только время менять привычки.

Еще не вечер

только родился, но скоро осень,
жадная до депрессий
там потихоньку наступит восемь,
после – еще и десять,

двадцать, и тридцать – и дальше в гору
тихо ползешь улиткой
чьи-то обиды, скандалы, споры
стянешь суровой ниткой

поздно крутиться, как завещала
физика в пятом классе
можешь начать свой сонет сначала,
если на все согласен

мир справедлив и карает жестко,
каждому по заслугам
если своё пережить непросто —
водка к твоим услугам

тем, кто не верит, не ставят свечек
так, в назиданье прочим
я бы сказала, еще не вечер
но верю я не очень

Огонёк

На шее крест, на душе истома,
А за окошком чудесный вид.
И вроде можно остаться дома,
Но что-то мается и болит.

И очень хочется путешествий,
Таких, чтоб дальних и навсегда…
Тоска погладит нас против шерсти
И вновь поставит на толщу льда.

И ты пойдешь, не смотря под ноги,
Колодцы прорубей обходя,
А те, с кем ты на одной дороге,
Однажды вслед тебе поглядят.

Иди, не бойся ночных прохожих,
Пусть не пугает ни дождь, ни мрак.
Поверь, не очень на то похоже,
Что путь тебя заведет в овраг.

Пройдут недели, а, может, годы,
Стоптав три пары своих сапог,
Ты вдруг увидишь за непогодой
Желанный маленький огонек.

И успокоится сердце светом,
И от тепла расцветет душа…
Ну а пока надо верить в это
…и просто этому не мешать.

Жар

и пока меня тут бросает то в жар, то в холод,
то в гурманское «не хочу», то в звериный голод,
то писать просто так, то «мне нужен повод»,
ты не ждешь ничего совсем.

так живешь, как комфортно и как привычно,
не оглядываясь назад, ничего не считая личным,
в серость будней вписываешься органично,
просыпаешься ровно в семь

утра в холодной своей постели
миллион желаний, все мимо цели,
и пока по плану бегут недели,
ты один, но не одинок.

а меня тут бросает то в лед, то в пламень,
то я весела, то тверда как камень,
и сжимая пальцы в кулак в кармане,
я надеюсь на силу строк.

День рождения

вот уж вторник, день без особых знаков,
подбирается осторожно.
мое солнце будет так одинаков,
так привычен, как только можно.

это утро наступит парадным маршем,
и во мне зажигая радость,
мое солнце станет немного старше,
лишь немного, самую малость.

я смотрю, любуюсь – какой красивый,
снова ёкает в сердцевине.
мое солнце кажется молчаливым,
только я в этом не повинна.

и от поздравлений ни капли толка,
здесь они не имеют силы…
мое солнце ходит в моей футболке,
в той, что я ему подарила.

Кредиты

По утрам у меня ежедневно сбегает кофе,
знаю, глупо изображать, что не верю в сны.
Только мир тихой сапой движется к катастрофе,
по дороге теряя глянцевость глубины.

Я пытаюсь успеть за жизнью и светофором,
утром автомобили, ночью горят огни.
я бы рада купить в кредит временную фору,
только слишком бесценно стоят сегодня дни.

Все дорожки из кирпича приведут к засаде,
хоть из желтого, хоть из черного – все одно.
Я хотела найти свой путь в изумрудном граде,
а попала лишь на дорожное полотно.

Все осядет в генах – в сердце одни моторы.
Планы вырастают, строятся чертежи.
Я бы рада купить в кредит временную фору,
только кто оплатит взятый кредит на жизнь?

Стекла модных зданий в бликах на фотоснимках,
изумрудный валютный лоск как любимый цвет,
мы готовы оставить все для его поимки,
только счастья как раньше не было, так и нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.