Янина Логвин
Влюбись в меня, Воробышек!

Глава 1

Данил

Толпа людей и звук полицейских свистков.

Какой-то уличный хаос и все это в час пик у края театральной площади, в самом центре города.

Что, к черту, происходит?

Сейчас, когда я сворачивал с проспекта на заставленную машинами платную парковку, меня волновало только одно – чтобы никто из этой толпы не угодил под колеса черного кроссовера и не испортил мне вечер, который я заслужил. Не люблю терять время и не люблю сюрпризы. Больше этого – только упускать из рук возможность и контроль, и неважно чего мне это стоит.

Да, я один из тех чокнутых типов, кто контролирует свою жизнь просто потому, что ловит от этого кайф. И плевать, если это кого-то напрягает.

Я заглушил двигатель «Ауди» и вышел из автомобиля. Сняв с себя куртку, открыл заднюю дверь кроссовера и бросил ее на сидение. Паркомат стоял рядом, всего в нескольких метрах и, оглянувшись, я подошел к нему. Уже вынул из кармана бумажник, намереваясь достать карту, когда сбоку вдруг раздалась сирена, и промчались две полицейских машины, сворачивая с дороги на площадь, прямо к толпе.

Последняя, всколыхнувшись, на несколько мгновений расступилась и стали видны фигуры полуобнаженных девчонок, с лицами и телами, раскрашенными краской. И плакаты в их руках с заголовками:

«Мы – женский протест «Ева»!», «Даешь топлес-бунт!», «Долой буллинг!», «Каждое тело прекрасно! Нам не нужны ваши стандарты красоты, они убивают!»

– О господи… Ну и дуры, – я чертыхнулся себе под нос и приложил карту к сканеру паркомата. – Март на дворе, а им делать нечего. Точно какие-то ненормальные…

Ненормальные тем временем продолжали визгливо вопить и срывать глотки, выкрикивая лозунги, пока я думал о том, что ни одна из моих знакомых девчонок никогда бы не решилась на подобную выходку. Удовлетворить их, что ли, некому? Чтобы мозги вправить. Это же надо додуматься – прилюдно раздеться, измазаться гуашью, и все ради чего?.. Чтобы попялилось озабоченное мужичье?..

Дуры.

Рядом с паркоматом на скорости вклинился фургон с яркой надписью «RiA-TV» и скрипнул тормозными колодками. Из фургона выскочили оператор и девушка с микрофоном – видимо, местное телевидение. Громко хлопнув дверьми, оба ринулись в толпу, которая уже неслась на нас с криками и свистом…

– «Ева», разбегаемся! Получай, сволочь! А-а-а! Не трогайте меня!

– … Девчонки, они забрали нашу одежду! Бежим!

– Стоять! Держи их! Участницы акции, вы задержаны!..

– «Нет» дискриминации по внешности! «Да» правам и свободам!

Снова свистки, крики, и толпа из пары сотен человек пронеслась прямо по парковке, словно ураган… активируя сигнализацию у стоящих машин и заставляя проезжающих водителей с силой жать на клаксоны.

Вот, черт! Я нахмурился и оглянулся. Каждый раз одно и то же. За четыре месяца усиленных тренировок в загородном спортивном клубе и режима, я снова успел отвыкнуть от города, и сейчас его суета раздражала. Впервые за последние пять лет меня ждала передышка в целых три месяца цивильной жизни, в которые я намеревался защитить диплом и наконец закончить эпопею с университетом. И у меня на это время были большие планы… Очень большие!

Включая сегодняшний вечер и, конечно же, ночь.

Ее я собирался использовать по полной.

Мы договорились с Альбиной встретиться на этом месте ровно в четыре часа дня, когда я буду возвращаться домой. Я не перезванивал девушке, но надеялся, что моя давняя знакомая поняла меня верно и не заставит себя ждать. Иначе на этом наше старое знакомство и окончится.

Я спрятал бумажник в карман и посмотрел на часы. Подруга задерживалась уже на пару минут, но сегодня я готов был закрыть на это глаза. Пришло время расслабиться и вспомнить, что в жизни есть место не только спорту, жесткому таймингу и всему, что относилось к моей увлеченности кикбоксингом и восточными единоборствами. Впереди меня ожидала сложная осень, состоящая из турниров и международных соревнований. Самая серьезная и ответственная осень в моей жизни, и быть мне дураком, если я откажусь на время сменить приоритеты.

Рядом через дорогу стоял цветочный ларек, настроение позволяло, и губы легко растянула ухмылка. Мы с Альбинкой знали друг друга не один год, а значит я мог не волноваться, что девчонка поймет меня неправильно и сделает ненужные выводы, если я куплю ей цветы. Никакого «всерьез и надолго» между нами быть не могло, иначе бы я о ней даже и не вспомнил. Мы просто проведем вместе ночь и разойдемся. Потому что за чертовой любовью и белыми единорогами к кому угодно, но точно не к Данилу Воробышку.

Вот чего я себе никогда не позволял, так это вешать девчонкам лапшу на уши и забивать голову эмоциональной чушью. Желать одну, позабыв о других. Глядя на свою старшую сестру и брата-близнеца я, конечно, подозревал, что в природе существуют моногамные отношения и собственнические инстинкты, но сам не был готов к тому, чтобы подобная ерунда одурачила мне мозг.

Вот уж нет! Я пока не сошел с ума, чтобы добровольно лечь под чей-то каблук и лежать там, не трепыхаясь. Это Ванька ходил за своей ботаншей¹, как привязанный и, похоже, не был против. А я всегда ценил свободу и обозначал личные границы. Это по крайней мере честнее пустых обещаний и надежд.

Так что настоящими чувствами в моих отношениях с девушками никогда и не пахло, в этом я не врал ни себе, ни им. Они привлекали меня, мне нравился секс, как явление, но все быстро заканчивалось, как только у моих подруг появлялись планы на общее будущее и начинались бессмысленные разговоры типа «Даня, мы ведь увидимся завтра? Воробышек, ты мне позвонишь?».

Подобные вопросы навевали скуку и утомляли. Раздражали, вот как эта визгливая толпа на площади. Но сегодня нам с Альбинкой точно будет не до них.

Я вошел в киоск, и женщина за прилавком предложила купить розы. Я выбрал мелкие желтые хризантемы. Их было много, они приятно пахли и радовали взгляд. Что еще нужно? Я не собирался выглядеть перед Альбинкой дураком – до сих пор розы я дарил только женщинам из своей семьи и не собирался менять правила. Так что этот мелкий букет и так гораздо больше, чем я сам от себя ожидал.

Пусть будет данью моему возвращению домой.

Альбинка нарисовалась на тротуаре, как только я подошел к машине. В узком платье с высоким разрезом по бедру, в расстегнутом пальто и на каблуках, черноволосая девушка вышла из такси и, заметив меня, широко заулыбалась. Направилась ко мне, виляя бедрами…

Красивая стерва. И чувственная.

Никаких запретов и комплексов. Для секса она мне подходила на все сто.

Впрочем, судя по тому, что она всегда откликалась на мои предложения, а иногда предлагала встретиться сама – до сих пор я ее тоже не разочаровывал.

– Какие люди, Воробышек! Я смотрю, ты не меняешься. Всё такой же опасный для сердца и горячий. А еще самоуверенный! «Жду в четыре у театра», – и это всё сообщение? А где же: «Альбиночка, солнце, я так по тебе скучал!» А если бы я не пришла?

Широко оскалившись, я привлек девушку к себе и легко поцеловал ее в щеку.

– Я скучал, – соврал, не моргнув глазом, и приподнял бровь: – А ты бы не пришла?

Ответ был известен нам обоим, и брюнетка рассмеялась, принимая из моей руки букет. Ответила вопросом на вопрос:

– Тебе разве откажешь? Ты же знаешь, Даня, как действуешь на девушек. Но мне немного обидно. Полгода не вспоминал, а тут «жду» и без вариантов. Так почему я?

Почему? Да просто номер телефона всплыл в контактах первым, вот и весь секрет. А еще, кое-что Альбинка определенно умела делать лучше других девчонок и без лишних ужимок.

Но сейчас это ведь не надежда на что-то большее промелькнула в ее глазах? Потому что, если да, нам лучше сразу выяснить зачем мы встретились, прежде чем двигаться дальше.

– А почему нет, детка? – ответил прохладнее. – В прошлый раз ты сама просила позвонить, когда представится случай. Ну так вот он я – приехал и дал знать. Но если бы не пришла, я бы понял и не стал задавать вопросы. Ты ведь знаешь, у меня не так много времени между тренировками, чтобы развлекаться звонками и разговорами. Раньше тебя это устраивало.

– Меня и сейчас устраивает, – немного обижено пропела подруга. – Просто интересно, а если бы у меня кто-то был? Я, знаешь ли, тоже себе цену знаю.

Пришлось задумчиво окинуть ее взглядом.

Заметная девчонка, и фигура что надо. Откровенно говоря, мне не стоило никаких усилий добиться ее внимания. Все было как раз наоборот. А то, что получаешь запросто, сложно оценить по достоинству. Поэтому ответил честно, согнав с лица улыбку:

– Тогда бы на твоем месте оказалась другая, вот и все.

– Засранец! Воробышек, у тебя нет сердца! В следующий раз не приду, так и знай!

Но на шее повисла. Прижалась ко мне грудью, улыбаясь с обещанием.

– Значит, поехали? – я тоже обнял Альбинку за талию, привлекая к себе. – Или ты передумала?

– Не дождешься! Сегодня я вся твоя, красавчик!

– Отлично! Вот так бы сразу…

Я открыл дверь и посадил девушку в салон «Ауди» с тонированными стеклами. Обойдя машину, сел на водительское сидение и завел двигатель. Покинув парковку, вырулил на проспект и повел автомобиль в сторону дома, намереваясь до того момента, как попаду в свою квартиру, заехать в торговый центр и купить еды.

Ночь сегодня предстояла длинная и бессонная, а в такие у меня всегда разыгрывался волчий аппетит. И не только касательно секса, так что не мешало позаботиться и о продуктах.

Альбинка время зря не теряла. Убрала букет на заднее сидение, повесила сумочку на держатель и привалилась в мою сторону. Стала болтать о разной ерунде, забираясь пальцами под тонкий джемпер и касаясь шеи дыханием. Обдавая ароматом духов таких приторно-сладких, что захотелось отстраниться.

– Господи, Даня, ты стал еще сексуальнее. Что ты делаешь со своими мышцами? Они просто стальные! И откуда у тебя такой загар? Ты был в Дубае? Один? Хотя зачем я спрашиваю, конечно же нет. Ты мне расскажешь, с кем?

Я не слушал брюнетку. Все эти нежности и расспросы я не любил. С таким же успехом она могла просто молчать. Гораздо больше личной жизни Альбины меня интересовала ее рука, которая лежала на моем паху и поглаживала то, что уже несколько месяцев требовало женского внимания…

Черт! Прямо сейчас требовало!

Тело мгновенно напряглось, и пришлось свернуть к обочине, а следом и к парковой зоне – туда, где потише. Остановиться и отщёлкнуть ремень безопасности как раз в тот момент, когда подруга расстегнула пояс на моих брюках и лукаво спросила:

– Мне продолжать?

– Конечно, детка! Иначе зачем мы здесь.

Я отодвинул нетерпеливым движением кресло водителя назад, откинул спинку и усмехнулся Альбинке, позволив ей наклонить голову…

До чего же приятно начинается вечер!

Глава 2

Рита

И в этот момент одновременно произошли сразу три вещи.

Парень резко отодвинул кресло водителя назад, зажав меня между сидениями, незнакомая девчонка оперлась о мою голову рукой, а я, не выдержав, испуганно заорала:

– А-а-а-а-а-а!

И, кажется, цапнула девицу за палец.

– А-а-а-а-а-а! – раздалось в салоне машины сразу в два голоса, и второй орала незнакомка.

– Даня, там собака! Она меня укусила!

– Сама ты собака! Помогите! Выпустите меня!

Браслет девчонки запутался в моих распущенных и сбитых от ветра и краски волосах, и мы обе заорали еще громче. Она больно дернула мою прядь, ударила меня букетом цветов, и я снова ее укусила. Задергалась отчаянно между сидениями, пытаясь освободиться, но не тут-то было. Зато пучок цветов отвоевала и хлопнула им девицу.

– Хватит меня дергать! Больно же! Выпустите меня, хомяки озабоченные! Я больше не хочу это слушать!

Возможно, если бы сегодня был другой день и другая ситуация – я бы вела себя приличнее. Возможно, даже тише и адекватнее. Да что я вру! Я всегда веду себя прилично! Но сегодня всего оказалось слишком много – и собственной смелости, и глупого отчаяния, и страха, чтобы сейчас сдержать себя в руках.

А вдруг родители обо всем узнают? Что Дашка скажет? Да она с ума сойдет! О папе даже думать боюсь!

Нет, к такому адреналиновому стрессу моя психика оказалась не готова. Наша с девчонками акция должна была пройти иначе. Цивилизованно! Когда прошлым вечером мы до поздней ночи писали плакаты и клеили их на шесты в пустой аудитории университета, когда готовились к пикету и продумывали план, разве представляли себе, чем это для нас обернется?

Что каким-то придуркам захочется снять видео с нами и пообниматься? Высмеять стремление быть услышанными!

А ведь мы только хотели привлечь внимание к проблеме несовершенных людей. Бросить вызов слепоте общества, поклоняющегося искусственной красоте. Хотели сказать, как важно для каждого человека оставаться собой – пусть даже он не идеален. Что каждая душа достойна уважения и любви. А толпа стала смеяться.

Бесчувственная, слепая и равнодушная.

Как же это несправедливо по сути! И нечестно!

И вот теперь я сижу полуголая в чужой машине, запертая с сексуально озабоченной парочкой, мои вещи неизвестно где, а я даже не помню, как тут оказалась. Помню только визг девчонок и крик Оксанки – нашей ответственной за акцию: «Девочки, прячьтесь! Быстро уезжаем! Если нас вычислят, всех из универа отчислят!» …

Ну, мы и разбежались, кто куда.

А я, похоже, запрыгнула не в ту машину. Что с моим рассеянным счастьем вовсе и неудивительно.

– Ну и гад ты, Воробышек! Совсем спятил? – продолжала верещать девица. – Это что, пранк? Ты во что меня втянул?! Надеюсь, в твоей дорогой тачке нет скрытой камеры?

– Альбинка, не ори! Нет здесь ничего! И не цепляйся за меня, я сам ничего не пойму.

– Кто эта голая сумасшедшая?! Вы что тут задумали?! Она меня покусала! Вот знала я, что ты без тормозов, Даня, но что настолько – не догадывалась! Я ухожу! И никогда мне не звони! На секс втроем я не соглашалась!

– Что?!

Чего?!

– Бабник!

Хлоп!

Брюнетка схватила сумочку, выскочила из машины и так громко хлопнула дверью – что даже стекла вздрогнули.

Любой водитель от такого кощунства бы озверел, вот и парень на водительском сидении громко выругался:

– Да твою ж мать!

А мне наконец удалось изловчиться и открыть заднюю дверь.

Обрадовавшись, я выставила наружу пятую точку в узком телесном бикини и попыталась выйти. Попятилась попой назад, вывинчиваясь из захвата кожаной спинки, даже спустила пятку, но у меня ничего не вышло. Потому что плечи оставались зажаты, а колено застряло под сидением.

Вот черт! Тело никак не желало освобождаться, а я – замолкать.

Даже и не подозревала за собой, что умею так вопить.

– П-помогите! Я хочу выйти! Выпустите меня!

Парень тоже выскочил из машины, не переставая ругаться. Я успела увидеть узкий просвет за водительским креслом, когда услышала на улице удивленный возглас:

– Ой, Людочка, смотрите! Там в машине девушка голая! Может, нам в полицию позвонить?

В полицию мне было никак нельзя! И я бы с удовольствием объяснила это неизвестным прохожим, если бы оказалась на свободе и желательно в одежде. Но выбраться не получалось, оставалось лишь вопить и брыкаться.

В итоге докричалась до того, что парень поймал меня за задницу и грубо впихнул назад в машину. Прежде чем захлопнуть дверь, рявкнул над головой рассерженно:

– Заткнись, истеричка! А то я тебя сейчас сам ментам сдам! С обвинением в покушении на частную собственность!

Он сел в машину, завел двигатель и быстро рванул с места, но сперва отодвинул кресло. Оказавшись в относительной свободе, я облегчено выдохнула и вскарабкалась с ногами на заднее сидение. Схватив растрепанный букет желтых цветов, прикрыла им голую грудь и с опаской повернулась к парню, не зная, чего от него ожидать.

Впрочем, он не заставил себя ждать с решением. Проскочив два квартала на желтый сигнал светофора, резко прижал автомобиль к обочине и бросил сквозь зубы, вцепившись в руль, даже не глядя в мою сторону:

– Давай выбирайся из моей машины и уматывай. Чтобы я тебя больше никогда не видел! Быстро!

Заторопившись, я кинулась к двери, распахнула ее, уже собираясь послушно выскочить из теплого салона, но меня вдруг отрезвили прохожие на улице – в этот выходной день в центре города их оказалось слишком много; и порыв мартовского ветра, овеявший голые плечи холодом. Ой!

Захлопнув дверь, я отпрянула назад в машину и спряталась за цветами.

– Нет.

– Что значит «нет»? – не понял парень, изумленно повернув голову.

– А то и значит! – пискнула, и сама в шоке от своей наглости. – Я не могу! – заявила негромко и замотала головой для убедительности: не проси, мол.

– Эй, ты! – незнакомец вдруг развернулся ко мне на сто восемьдесят градусов и впечатал пальцы в подголовник сидения, на котором еще недавно сидела его брюнетка. – Свалила, говорю, на все четыре стороны! – рявкнул грозно. – Или я тебя сам вышвырну!

Ну что за манера – кричать? А мы ведь даже не знакомы.

Стало так обидно, хоть реви. Ну как я выйду? Куда пойду, оказавшись одна на улице?

– Послушай, я не могу здесь выйти, – осторожно обратилась к незнакомцу. – Разве ты не видишь, я раздета, а там холодно! И… и люди же увидят! А у меня даже телефона нет! Ничего нет!

– И что? – не впечатлился парень моим бедственным положением, только брови сильнее сдвинул. – На площади у театра тоже были люди, разве тебя это остановило? Я видел, как вы там прыгали и орали – дочери Евы! Ничего, – смерил меня недобрым взглядом, – такой, как ты, к вниманию не привыкать! Раньше, когда раздевалась, ты чем думала?

Чем? Хороший вопрос. Я даже задумалась невольно на секундочку. Сердцем, наверное. Мне хотелось справедливости. А еще чтобы Броня Костеркова выздоровела, и не только телом, но и душой.

И вообще, если уж честно, из всей нашей группы протеста разделась я самая последняя, а потом старательно прикрывалась плакатом. У меня так и не хватило смелости поднять его над головой, как сделали девчонки. Конечно, скорее всего я бы все-таки решилась последовать их примеру (мы специально разрисовали лица, чтобы нас не узнали), если бы к нам не пристали незнакомые парни. И если бы так быстро не приехала полиция.

– А не твое дело, понял! – нахмурилась, краснея от догадки, что он обо мне подумал. – Я такому, как ты, не собираюсь ничего объяснять, все равно не поймешь! – буркнула в ответ и отодвинулась от незнакомца подальше, поджав губы.

Да что он вообще может обо мне знать!

Парень был из тех типов, которые мне никогда не нравились. Всё в нем оказалось на десять баллов из десяти. А возможно даже на все десять с плюсом. И одежда, и внешность, и фигура. Твердый уверенный голос и даже глаза – синие и злые под темными бровями и ресницами. В такие невольно засмотришься. Тут и гадать нечего, сразу ясно: типичный сердцеед, наверняка из тех, кто не привык считаться с чужими чувствами. Недаром его девушка обозвала «Бабником».

Вот из-за таких парней и появляются комплексы у простых девчонок, таких, как Костеркова, а потом они попадают в больницу. Сколько себя помню, всегда старалась держаться от подобных опасных типов подальше.

Вот будет справедливо, если он окажется кривоногим коротышкой!

Словно прочитав в моих глазах всё, что я о нем подумала, парень отвернулся и нервно обхватил смуглыми пальцами руль. Бросил жестко, глядя перед собой в окно:

– Хватит, выходи! Обойдешься без телефона. Ничего, найдешь кого-нибудь, кто тебя подвезет с комфортом, а с меня довольно.

Я вдруг всхлипнула, чувствуя, как в глазах встают слезы. Представить, что будет, когда я окажусь на улице в одних бикини и в полном одиночестве – было далеко за пределом эмоционального комфорта.

– Пожалуйста…

– Вот только реветь не вздумай. Я-то тут при чем?

– Прошу!

– Да твою ж мать! Чего ты от меня хочешь? – парень вдруг раздраженно вскинул руку и ударил кончиками пальцев по зеркалу заднего вида, повернув его так, чтобы я попала в его отражение. – Сердце и душу?! Моё ДНК? Что тебе дать, чтобы ты исчезла?

– Ты… ты не мог бы меня подвезти к… к театру? Там остались мои вещи.

Попросила и тут же прикусила губы, запрещая себе всхлипывать. Понимая, как неприглядно выгляжу в этой ситуации.

Парень вернул зеркало на место и выругался. Выдохнув, пару секунд просидел молча, после чего выкрутил руль и отъехал от обочины. Развернув автомобиль на перекрестке, помчался назад.

– Спасибо

– Лучше молчи! Где твои вещи?

– Остались на скамейке. А сумка и телефон у кого-то из девчонок в машине.

– Где? – уточнил незнакомец, резковато притормозив на парковке у края площади.

– Вон там, у второго фонаря! Только я не смогу выйти…

– Да понял я! Сиди уже, сам посмотрю!

С тех пор, как мы с девчонками отсюда разбежались, прошло каких-то двадцать минут, а на площади от нашего пребывания уже и следа не осталось. Даже плакаты успели убрать и рассыпанные по асфальту яблоки. Сейчас здесь снова гуляли прохожие и каталась на скейтах и самокатах молодежь. И, конечно же, никого из моих знакомых не было.

Незнакомец открыл дверь и вышел из машины. Сунув руки в карманы джинсов, прошел вдоль ряда скамеек – ни капли не кривоногий, а очень даже высокий и спортивный парень, привлекая внимание девушек (вон, три у фонтана тут же повернули головы – уж не их ли он ищет?), а я коснулась носом стекла, наблюдая за ним.

Но тут же отпрянула, когда он вернулся и открыл дверь в машину с моей стороны.

– Нет там ничего. Пусто, – сказал не без раздражения и устало. – Никаких вещей.

– Совсем? А как же… Вообще ничего-ничего?! Даже куртки?

– Даже. Но я смотрю, ты уже мою успела прибрать к рукам.

Я действительно успела чем-то прикрыться помимо цветов, но только сейчас это поняла, когда мне указал на вещь ее хозяин. Куртка была из мягкой кожи и приятно пахла. Я натянула ее на поджатые колени и до самого подбородка. Конечно же, не специально, а вынужденно, но под синим взглядом все равно не убрала. И хотя покраснела от неловкости, однако понадеялась, что на щеках достаточно много цветной гуаши, чтобы незнакомец этого не разглядел.

– Холодно, извини.

– Ладно, черт с тобой! – парень уже успел сесть в машину и провел рукой по коротким темно-русым волосам. – Так и быть, говори адрес, отвезу тебя домой.

При слове «домой» я чуть было не обрадовалась, пока не вспомнила, что папа с Дашкой, Сонечкой и Ёжиком сегодня улетают в Германию – где-то часа через два, и до их отъезда мне лучше дома не появляться.

– Ой, нет, ты что! Мне домой никак нельзя! – поспешила отказаться. – Точнее можно, но не в таком же виде!

– Да ты издеваешься?! – снова обернулся парень.

Я помотала головой.

– Н-нет. П-по крайней мере, нельзя до девяти вечера! Может… может, ты меня лучше к университетскому общежитию подвезешь? – робко предложила. – Только надо будет подняться в корпус и позвать девочек. Понимаешь, я не знаю точно, где они, а в таком виде меня внутрь никто не впустит.

– Значит так, Ева, или как там тебя! Я тебе не такси – это раз! – ожидаемо вспылил незнакомец, явно устав от моего присутствия. – Не на твоих побегушках – это два! И три – я держусь из последних сил, чтобы просто не вышвырнуть тебя из машины и на этом забыть! Ты это понимаешь?!

– Д-да.

– Так какого черта испытываешь мое терпение?!

Какого? Ответ лежал на поверхности – неудобный, зато честный:

– Кажется, у меня нет выбора.

В упор глядя в мое лицо, парень выждал мгновение, после чего резковато выдохнул, словно принял какое-то решение.

– Я в дороге уже четыре часа, устал и страшно хочу есть. Меня не было дома несколько месяцев, а значит в квартире не очень чисто – и мысль об этом мне не нравится. Твоя задача все убрать и приготовить мне ужин, – вдруг хмуро произнес. – После чего я отвезу тебя, куда скажешь, и надеюсь, больше никогда не увижу.

– Что? – не поняла я, о чем он.

– Что слышала! – расцепил незнакомец твердые губы. – И не смотри так. Между прочим, это ты мне свидание испортила, а там была еще и ночная программа, помимо ужина и секса в машине. Или у тебя есть другие предложения?

Он вопросительно вскинул бровь, и я поспешила мотнуть головой.

– Нет! – пискнула виновато из-за охапки цветов: – Извини.

– Сказал бы я тебе сейчас, куда твое извинение впихнуть! Приготовишь, и можешь катиться на все четыре стороны.

Он отвернулся и откинулся в кресле. Включив двигатель своего кроссовера, произнес грубовато, глядя на дорогу:

– Если согласна на предложение – едем. Если нет – у тебя есть две секунды, чтобы исчезнуть. Навсегда! Ты меня уже и так изрядно достала…

– Я согласна.

– Громче.

– Хорошо, я приготовлю тебе ужин и все приберу!

– И учти, поесть я люблю. Персиковой кашкой или похожей хренью, как вы девчонки любите, не отделаешься. Придется постараться.

– Я справлюсь.

– Надеюсь… Ева! Иначе будешь топать домой на своих двоих.

– Я не Ева.

– Да мне без разницы, кто ты!

Парень рванул с места, добавил скорости и помчался вперед, оставив меня сидеть в обнимку с букетом и его курткой.

Когда уже думала, что ничего от него не услышу, он вдруг выругался (ну и грубиян!) – тихо, зато с досадой:

– Поверить не могу. Отличное же, мать твою, получилось возвращение в город!

Глава 3

Но отличным оно получилось или нет, а судя по всему незнакомец не шутил и условия мне поставил всерьез. Потому что сначала мы подъехали к большому супермаркету, где я просидела в одиночестве целых полчаса, пока синеглазый грубиян (буду его так называть), скрывшись внутри магазина, набрал тележку продуктов и, вернувшись к машине, перебросил все пакеты в багажник. А потом провез меня вдоль набережной и заехал во двор незнакомой многоэтажки.

Припарковавшись у подъезда, вышел из машины и на этот раз достал из багажника дорожную сумку. Открыв заднюю дверь в салон, забросил в середину шорты и футболку. Рыкнул сквозь зубы – конечно же, отнюдь не вежливо:

– Надевай! Нечего в приличном месте светить голой задницей! И держи язык за зубами, если кто-то станет тебя расспрашивать, поняла? Ты со мной, и точка.

Если честно, то ничего не поняла, но головой кивнула. Светить голым телом мне и самой больше не хотелось, поэтому послушно натянула на себя просторную одежду. А болтать я и без его условий не любила, так что запросто могу и помолчать.

Отыскав между сидениями свои туфли-лодочки, обула их и вылезла из машины. Парень как раз закрывал багажник, достав из него продукты, когда я шагнула ближе и протянула ему куртку. Но он так зыркнул на меня, что я быстренько влезла в нее сама. И не без благодарности влезла, потому что хотя синеглазый грубиян и расхаживал в одном джемпере, но на улице было еще очень холодно.

Он забросил большую дорожную сумку на плечо и взял в руки полные пакеты. При взгляде на них в голове мелькнула мысль: неужели он купил это все себе одному? Парень был спортивным и широкоплечим, под тонкой тканью джерси угадывались крепкие бицепсы, но все-таки стройным, чтобы со всем этим справиться.

Хотя, какое мне дело до его покупок? Может, он вовсе и не один живет – это просто я неправильно поняла.

– Давай помогу! Тяжелые ведь! – я попробовала предложить помощь, но парень щелкнул брелоком, активируя сигнализацию, и сделал вид, что меня не услышал.

– Иди за мной! – сухо скомандовал и потопал к подъезду. И судя по тому, что под ношей ни разу не напрягся, не было похоже, чтобы ему моя помощь понадобилась.

С этой мыслью я побежала следом, стараясь не смотреть по сторонам и спрятать лицо под спутанными волосами.

В подъезд мы вошли молча, поднялись на площадку. А когда оказались в лифте, замкнутое пространство кабины вдруг подсказало, что вообще-то своего незнакомца я вижу впервые. Стою тут с ним наедине, молчу, и логично (если уж этого не случилось раньше) вот прямо сейчас начать его бояться.

Парень был раздражен и явно злился, а я ведь всегда была трусихой! Но почему-то страшно не было. Скорее неловко и стыдно за свое появление в его жизни. А еще холодно. Если я вскоре не согреюсь, то начну стучать зубами и пританцовывать.

Ой, кажется, уже начала.

Незнакомец словно прочитал мои мысли. Взглянув искоса, хмыкнул и не по-доброму произнес:

– Я смотрю, тебе не привыкать ходить в гости к незнакомым парням.

Это было не так. Совсем не так! Только разве он мне поверит, даже если я поклянусь?

Поэтому ответила спокойно, хотя и не без колючек в голосе:

– Что хочешь, то и думай.

– А я и думаю. И лучше тебе не знать, что именно.

– Ой, можно подумать, это страшная тайна! Да у тебя на лице все написано!

– У тебя тоже, – не остался он в долгу, – на лице написано. Зеленой и желтой краской! «Даешь топлес-бунт». Ну и как, дала?..

– Я не буду отвечать.

– И не надо. Выходи, приехали!

Лифт остановился, и мы вышли. Я огляделась. На небольшой площадке располагались четыре квартиры, дом оказался старой планировки, и дверь одной из них при нашем приближении открылась. Из нее выглянула старушка – божий одуванчик и, завидев парня, радостно охнула:

– Ох, Данечка, ты ли? Радость-то какая! Ну, наконец-то вернулся! А то тишина, скучно мне совсем, соли не у кого попросить! А я тут как почувствовала – в окно глядь, смотрю, приехал касатик!

– Добрый день, Семеновна. Да уж, вернулся.

– Ну и как тренировки? Всех соперников победил?.. Я всегда говорила Илюше и Женечке², что они будут тобой гордиться! Ох, до чего же хорошая и спортивная у нас молодежь растет. Какие красивые парни – загляденье! Одна досада – свиристёлки разные пытаются охмурить. То одна, то другая бегают. Ну, ничего, Данечка, уж я прослежу за порядком. Я Роман Сергеичу обещала!

Парень, которого звали Данил, достал ключи и подошел к своей квартире, не очень-то реагируя на появление и приветственную речь соседки. Голос у старушки был добрый и ласковый, а вот тонкий нос странно дергался, словно она принюхивалась к запахам.

Заметив меня, она еще больше высунулась из двери и вдруг ойкнула в искреннем возмущении:

– Ой, батюшки! А это кто с тобой? Замазура какая! Неформалка, что ли? Страшная! Вся зеленая, а волосы-то, волосы дыбом… – округлила старушка от страха глаза. – Как есть ведьма!

Я тут же виновато пригладила свои волосы рукой. Неужели я, и правда, настолько ужасно выгляжу? Но незнакомка все равно возмущенно всплеснула ладонями.

– Данечка, зачем же ты такую привел? К тебе же одни фифы ходят, а эта… Ой! И ноги-то голые, даже без чулок! Побирушка, что ли?.. Может, ей сухари вынести? Я как раз для голубей насушила. А в дом не пускай! Еще стащит чего-нибудь!.. Такие ни мамок, ни папок своих не знают! Задурят голову приворотом, и давай на шею хорошим парням вешаться!

Если честно, я смотрела на старушку, открыв рот. А потом закрыла и отвернулась.

Я тоже знала таких «соседок». Сующих нос не в свои дела. Когда-то в детстве наслушалась вместе с бабушкой о себе разного. А эта, вроде и незнакомая женщина, а уколола в больное место. Тоже мне, нашла ведьму.

– Семеновна, – отозвался парень, отпирая дверь и забрасывая внутрь квартиры пакеты, – такому, как я, голову задурить невозможно. Уж вам-то с вашим опытом несложно догадаться. За солью придете завтра, а сегодня спите спокойно! Эта девушка на мое сердце не покушается. Она пообещала убраться в квартире за еду, а для такого жмота, как я – это просто волшебное предложение!

– Да ты что, касатик?!

– А вы как думали? Это вам не голой с криками возле театра бегать. Ну, проходи, Золушка, чего ждешь? Вечер только начинается!

Что? Он действительно так сказал?

У меня от стыда даже уши покраснели! А сказать все равно оказалось нечего.

Как и обещала вошла в квартиру молча.

Глава 4

Данил

Девчонка перешагнула порог, я сбросил с плеча сумку и закрыл за нами дверь. И только оказавшись в своей прихожей, подумал о том, что должно быть свихнулся. Потому что по-настоящему серьезной причины, почему я привел ее в свой дом – не было. Ни одной. Ну не назло же сбежавшей Альбинке и неудавшимся планам?

Это уж точно не было на меня похоже, не стоило себе даже и начинать врать. Так почему же я не избавился от этой разрисованной особы?

Оказавшись в моей квартире, незнакомка аккуратно обошла пакеты с продуктами и застыла у стены. Пока я смотрел на нее, разулась и отодвинула изящной ступней свои туфли в сторону, оставшись стоять на паркете босиком. Ее лицо было измазано густой, растекшейся краской, в этой же краске оказались испачканы и сбитые в непонятные клочки волосы. В моей куртке, широкой для ее плеч и большой, с тонкими, почти прозрачными ключицами, девчонка выглядела неуверенной и жалкой. И в голове снова промелькнула мысль: ну чем она думала?

А я чем? Идиот! Это уже не выпавший из гнезда птенец сороки, старый хромой пес, приставший у дороги, или блохастый котенок, которых я в детстве таскал домой и прятал под кровать, потому что у бабки от моих находок зашкаливало давление и частил пульс. Я уже давно не мальчишка, а эта особа не беззащитная лань. Она вполне осознанно забралась в мою машину и не хотела ее покидать. Так какого же черта теперь она забралась в мой дом и стоит здесь?

– Раздевайся и проходи! – выжал из себя нерадушное, снимая кроссовки и отшвыривая их с пути. – Кухня прямо. Разберешь пакеты и рассуешь, что и куда надо. Надеюсь, сообразишь, не маленькая. И не жди, что я стану с тобой нянчиться. Решишь свалить – дверь открыта. И не стой уже, вечер не резиновый, время пошло!

Я отнес пакеты на кухню и включил холодильник. В квартире было душно и тихо, как бывает всегда после возвращения. А еще пыльно, хотя все вещи знакомо стояли на своих местах. О своем приезде я родных не предупредил – всегда любил оставлять себе свободу даже в мелочах. Брата в стране все равно не было, а у сестры и родителей хватало забот и без меня.

– А в ресторане точно не хочешь заказать? Я не отнекиваюсь, – услышал позади неуверенный голос увязавшейся за мной девчонки. – Просто не знаю, что ты любишь и… что купил. А вдруг тебе не понравится?

– Не хочу. Я и так четыре месяца питался в ресторанах. А ты догадайся! – шикнул на гостью, повернувшись и проходя мимо. – И не вздумай съехать с условий. Про топать домой на своих двоих я не шутил, поняла?

Я оставил ее на кухне, взял сумку в прихожей и вошел в гостиную. Бросив вещи у шкафа, остановился посередине комнаты и чертыхнулся сквозь зубы, чувствуя, как в душе продолжает кипеть раздражение. А еще досада. Хороший же у меня выходит вечерок, а ведь еще утром, когда прощался с тренером и ребятами, собираясь домой, ничего подобной лажи не предвещало.

«Везунчик Воробышек. Чувак, не отказывай себе в сексе, ты заслужил!..»

Ну, Тагир – глазливая сволочь. Надо будет, вернувшись в тренировочный лагерь, не пожалеть и проучить друга, чтобы больше не желал «добра» из зависти на дорожку.

По привычке отыскав пульт, я включил плазму и выбрал канал, который чаще всего смотрел. Сунув руки в карманы джинсов, подошел к окну и раздвинул шторы. Уставился на улицу – на мостовую и на идущую за ней набережную, за которой виднелась темно-серая лента реки.

Такая знакомая картина. Еще по-зимнему стылый и холодный городской пейзаж, хотя от снега уже и не осталось следа. Мы прожили тут с братом четыре года, пока он не уехал в Германию вслед за своей мелкой ботаншей, наплевав на магистратуру и всерьез занявшись танцами. А я остался один, пусть и бывал здесь редко.

Интересно, я когда-нибудь смирюсь с тем, что у моего Клона есть Катя? Его девушка умница Умка, которая вот уже год, как стала Ваньке невестой и без которой он жить не может.

Когда я в первый раз услышал о том, что для него эти отношения всерьез и надолго, со всеми вытекающими, подумал, что он шутит. Ерунда какая-то! Это же Птиц, мой близнец, моё отражение и клон, которого я всю жизнь знаю едва ли не лучше себя! Меня тянуло к девчонкам не меньше, но чтоб влюбиться и думать только об одной…

Да ладно, быть такого не может!

Но оказалось, что очень даже может и есть.

В последнее время мы с братом редко виделись, я давно смирился с фактом, что у каждого из нас своя жизнь. Но все равно всякий раз возвращаясь домой – хоть в родительский дом, хоть в свой, я продолжаю ощущать, как сильно мне не хватает наших дурашливых драк и словесных перепалок. Просто близкого присутствия Ваньки и его смеха – с самого детства мы отлично понимали друг друга.

Задумавшись на несколько минут у окна, я удивленно повернул голову, услышав донесшийся из кухни звук работающей кофемашины и короткий писк электрического сигнала – то ли плиты, а то ли микроволновки. Когда пошел на звук, увидел, что девчонка разворошила пакеты, но не успела их разобрать. Зато успела сделать ароматный кофе и пару больших горячих бутербродов. Весьма аппетитно выглядящих, надо сказать, которые достала из микроволновки, поддела на лопатку и положила на широкую тарелку.

От меня не укрылось, как грациозно это у нее получилось, и что с пальцев и тонких запястий исчезла краска.

– Вот, я сделала бутерброды с ветчиной и сыром. Это не ужин, а просто перекус, – объяснила гостья, посмотрев на меня. – Ты сказал, что долго был в дороге, а значит не захочешь ждать. А сахар я еще не нашла. Пожалуйста, можно мне в твою ванную комнату? – без пауз виновато пролепетала. – Очень лицо чешется и… вообще.

Что «вообще» было понятно и без дураков, судя по тому, как она поджала пальцы ног. Хотя я бы сейчас поклялся, что Золушка смутилась, опустив взгляд. А вот я слегка опешил, удивившись, как быстро она справилась.

Кажется, это действительно можно было есть.

Я молча взял тарелку, чашку с кофе и отнес в комнату. Где сахар, я и сам не знал. Не помнил, есть он или нет. Подойдя к комоду, достал из него широкое полотенце и, порывшись в отделениях, нашел женские носки – скорее всего девушки брата. До того, как уехать в Мюнхен, они здесь жили чаще меня и кое-какие вещи остались.

Ладно, черт с ней! С этой голой Евой! На ее босые, посиневшие ноги я старался не смотреть. Мне хватило и того, что я помнил ее задницу, за которую собственноручно засунул девчонку в машину. Она оказалась с очень нежной кожей и такой идеальной формы, какую определенно запоминает мужской взгляд. Тонкая талия тоже не укрылась от внимания, хотя видел ее всего пару секунд. И стройная спина с тонкими позвонками смогла легко навести на мысль…

Че-ерт! Я точно совсем рехнулся, раз думаю об этом. Пора остыть, иначе придется прямо сейчас рыться в телефоне в поисках номера очередной подруги на вечер и забыться с ней до утра.

Обернувшись к девчонке, я бросил в ее руки полотенце и носки.

– На вот, держи. Можешь принять душ, но чтобы после себя все убрала! – холодно предупредил. – И хватит испытывать мою доброту и ныть. Я не твой дядюшка, а ты не моя гостья. Ты…

– Да, я помню, – девчонка поймала вещи и прижала к себе. – Я – твоя Золушка.

Я так зыркнул на нее, что она тут же поправилась:

– То есть должница!

– Вот именно! И ты точно не моя, размечталась! Просто сделай, о чем мы договорились, и разбежимся. И перестань уже меня замечать, сделай одолжение. Дверь в ванную комнату справа!

Она так быстро исчезла за этой дверью, словно только и ждала моего разрешения.

Отпихнув ногой свою сумку, я подошел к компьютерному столу, на котором оставил кофе с бутербродами и в два маха все съел, почти не утолив голод. Отодвинув посуду, сдернул с себя джемпер, упал на диван и уставился на экран плазмы, продолжая злиться на себя и не следя за изменяющейся перед глазами картинкой. Вдруг захотелось назад в тренировочный лагерь – если и не встать с кем-нибудь в спарринг, то хотя бы как следует избить грушу.

Незнакомка пробыла в ванной минут двадцать, после чего выскользнула в коридор – я услышал, как дверь открылась и захлопнулась – и исчезла на кухне. За это время я успел немного успокоиться и смотрел боевик «Адреналин» – совершенно безбашенный экшен с Джеймсом Стэйтемом в главной роли. А ужина по-прежнему не было. Однако я не собирался следить за девчонкой и продолжать с ней нянчиться, поэтому тут же о последней забыл, увлекшись разворачивающейся на экране сценой погони и зрелищным дрифтом дорогих тачек на дороге.

Наверное, прошел еще час или около того, когда между мной и экраном вдруг мелькнула девушка. Она подошла к столу, взяла посуду и ушла назад в кухню. А я, как сидел на диване, так и открыл рот.

Не понял. И что, мать твою, это было?

Точнее, кто?!

***

У девчонки, которую я привел в свой дом, был густой грим на лице, а вздыбленные волосы, измазанные аэрозольной краской, торчали спереди неопределенного цвета прядями и точно не были длинными. Или я не обратил на их длину внимания. В чем я был совершенно уверен, так это в том, что незнакомка не была скромницей и вряд ли нуждалась в моей помощи по-настоящему. Вот последнее больше всего и злило – как ловко она меня провела. Пожалуй, я бы не удивился, если бы после душа девица заявилась ко мне в полуголом виде и попыталась наладить контакт – это вполне вписывалось в картину нашего знакомства. Тогда бы я с чистой совестью вышвырнул ее из своей жизни и, наконец, забыл.

Но почему-то я оказался не готов к тому, что она окажется… хм-м, другой.

Словно появилась здесь сама по себе и так же сама по себе исчезла.

Я отложил пульт в сторону и сел ровнее, проводив гостью озадаченным взглядом.

Через минуту она вернулась в гостиную, на этот раз с салфетками в руках, и принялась протирать пыль. Двигаясь почти бесшумно, стала расставлять предметы, которые я бросил как попало еще когда уезжал, не привлекая внимания и стараясь не лезть мне на глаза.

То есть буквально меня не замечая.

Серьезно?..

Мысль неприятно царапнула мужское эго. Чтобы девушка была в моей квартире, и я для нее не существовал – такого я припомнить не мог. И неважно, что я ее об этом просил!

Незнакомка, в которой сейчас от неформалки с площади не осталось и следа, протерла комод, а за ним шкаф. Поднявшись на носочки, дотянулась до верхней панели декоративной картины на стене и протерла раму. Поправив ее, отошла на шаг и посмотрела, ровно ли она висит. Сменив салфетку, обошла журнальный столик, наклонилась, ссыпав с плеча волосы, и убрала пыль со стекла. Отодвинув от стены напольную лампу, сомкнула пальцы на длинной полированной стойке, присела и неспеша провела одним длинным движением по стойке вверх, а затем вниз…

Я тяжело сглотнул, тут же забыв о боевике и о кульминационном моменте, к которому герой пришел изрядно потрепанный, чувствуя, как зачастил пульс.

Волосы у девчонки были еще немного влажные после душа, но оказались светлые и длинные – до самой талии. Густые и шелковые, с легкой белокурой волной – на такие приятно смотреть и наверняка приятно трогать.

Она по-прежнему была в моей футболке, но умудрилась ее завязать на талии каким-то невидимым узлом и стянула шнурком пояс моих спортивных шорт, отчего они сидели на ней совсем иначе, обозначив округлую линию бедер и стройные ноги с гладкой и нежной кожей.

Я еще не видел ее лица, но ноги определенно заслуживали внимания. Особенно после того, как успел пощупал и оценить ее задницу…

– Где у тебя пылесос? Просто скажи, я сама возьму.

– Что?

Мне показалось, или она не спешила на меня смотреть? Поднявшись на ноги, смяла в руке салфетку, покосилась на мою голую грудь и быстро отвернулась, оглядывая углы комнаты.

– В спальне, – грубее, чем хотел, буркнул я и тоже отвернулся к телевизору. Уставился на плазму, кусая губы.

– А разве… там тоже надо убрать? – услышал немного разочарованное.

– Конечно, а ты как думала? Я не сплю в пылесборнике. И вообще, работай, Золушка, что за вопросы?! Тебе еще полы мыть и ужин не готов!

– А где швабра и ведро?

– Понятия не имею. Ты же здесь убираешь, вот и ищи!

Девчонка развернулась и исчезла в спальне. Прикрыла за собой дверь, а я выдохнул.

Ну и правильно! Нечего мне мешать фильм смотреть.

Однако уже очень скоро незнакомка из спальни вышла, выкатила пылесос на середину гостиной и, перекинув волосы на плечо, включила его на полную мощность.

Понятно, значит, в этой квартире злился не только я.

Пришлось сделать телевизор погромче. И значительно!

Когда пылесос выключился – чуть не оглох, твою ж мать! Зато пялиться на гостью перестал и как следует выматерился сквозь зубы, предчувствуя, что ночка выйдет еще похлеще вечера. Потому что в город-то я вернулся, и даже в квартиру завалился не один, вот только удачу, похоже, оставил за дверью.

Встав с дивана, я выключил плазму, зашвырнул подальше пульт и вышел на балкон. Если бы курил – закурил, а так только сунул руки в карманы джинсов и втянул через ноздри прохладный мартовский воздух, пытаясь остыть и наблюдая, как за окном постепенно темнеет.

На телефон упало сообщение – уже второе за несколько минут. Вынув сотовый из заднего кармана брюк, я посмотрел на экран и увидел, что написала Альбина. Читать не стал, не захотел. Просто сунул гаджет назад в карман и забыл. Ушла и ушла, могла бы и сама догадаться, что на этом наше знакомство закончилось.

А вот с Золушкой история по-прежнему продолжалась, и мне только предстояло положить ей конец.

Дверь на балкон оставалась открыта, и до меня долетел запах тушеного мяса – ароматного и совершенно точно съедобного, с пряными травами. Ну, наконец-то! Желудок тут же поддакнул и требовательно заурчал: мол, хватит ждать приглашения. Да и долго еще девчонка будет торчать на моей кухне? Может, она вообще забыла, зачем здесь?

Оказалось, что нет. Мы едва не столкнулись с ней лбами, когда я решительно направился в кухню, собираясь об этом напомнить. Встретившись под кухонной аркой, натолкнулись друг на друга, и гостья отступила первой, поднимая лицо и поправляя у щеки белокурую прядку волос.

Уставилась на меня, моргнув, словно до этого толком не видела. Я, впрочем, тоже не спешил говорить, наконец-то имея возможность ее рассмотреть…

Хорошенькая и моложе меня. Не яркая и не из тех девчонок, которые знают себе цену и с кем я привык быть. Нет, похожа на аккуратную ромашку. Волосы у лица кудрявятся, нежный рот с пухлыми губами растерянно приоткрыт, а вот глаза интересные, запоминающиеся. Большие и серые, с кошачьим взглядом под темно-палевыми ресницами. С живой глубиной, словно за реальным миром есть еще один, известный ей одной.

Такие редко встретишь. Так смотрят романтики, и мне это хорошо известно – моя сестра Женька как раз была из таких.

Странная мысль, и почему она толкнулась в голову?.. Внешность часто бывает обманчива, и театральная площадь, полная полуголых девиц, – прямое тому подтверждение. Меня никогда не интересовали подобные лисы. В своих отношениях с девушками, пусть без обязательств, я все равно предпочитал видеть прямоту и честность.

Девчонка тоже успела о чем-то подумать, потому что поджала губы и произнесла, слегка нахмурившись:

– Ужин готов, Ваше величество. Продукты я все убрала и шкафы протерла. А сахар нашелся на верхней полке, но его мало – так что лучше купи для себя в следующий раз.

На столе и правда стояла тарелка с горячей пастой, соусом и мясом. Рядом с ней – тарелка с салатом и стакан сока. Я посмотрел на стол поверх девичьего плеча, но все равно проворчал, продолжая злиться:

– А почему нет десерта?

– Я подумала, что ты не любишь сладкое.

– Я люблю, – возразил упрямо.

– Тогда могу нарезать ветчину и посыпать ее сахаром – как раз той чайной ложки из твоих запасов хватит. Так пойдет? Или Ваше величество хотели крокембуш³ с шоколадной крошкой?

Очень остроумно. Обхохочешься!

– То, чего я хотел, ты мне обломала в машине – и основное блюдо, и десерт.

Я обошел девчонку и подошел к мойке. Открыв кран, вымыл руки, бросил полотенце на голое плечо и, вернувшись к столу, сел на стул. Потянувшись за вилкой, закончил мысль:

– Так что сыпь! Не вижу особой разницы.

Скорее всего, я ее удивил. А может, у Ромашки совесть взыграла. Потому что она вдруг пролепетала, зябко погладив рукой свое плечо:

– А полы я вымою, не беспокойся. Я уже и швабру нашла.

– Сделай одолжение. Хотя можешь и не мыть. Мне все равно.

Не знаю, было ли «все равно» ей, но с ужином она справилась на отлично – учитывая тот набор продуктов, который я купил. Никогда не был силен по хозяйской части, так что подозреваю, Золушке пришлось нелегко. Однако мясо оказалось вкусным и в меру пряным, а паста не переварена и щедро сдобрена сыром. Но все равно ел без аппетита, неожиданно вернувшись мыслями к своим спортивным будням и разговору с тренером. К тому, что действительно волновало больше всего – мое участие в осенних европейских турнирах и победа в чемпионате по кикбоксингу. То, что уже давно было целью и к чему я неуклонно шел много лет.

Мы с Тагиром считались лучшими, но я не собирался уступать другу первенство, хотя мой трехмесячный отпуск и стал для него приятным сюрпризом.

Да, тренер дал мне передышку, но сам я был заинтересован в том, чтобы скорее закрыть вопрос с учебой и вернуться к тренировкам. Именно поэтому личная жизнь никогда не была в моем приоритете. Только мимолетные встречи, когда можно не отвлекаться на чувства, а забыться в физических ощущениях. С которыми сегодня я, пожалуй, впервые так красиво пролетел…

Я как раз думал о вчерашнем разговоре с Сергеем и его оценке моих последних месяцев в спортивном клубе, когда услышал, как в замке входной двери провернулся ключ и в прихожей послышались шаги.

Муж моей старшей сестры – Илья – вошел в квартиру, которая до сих пор по факту принадлежала ему, закрыл дверь и поставил сумку на пол. Увидев меня, сунул ключи в карман и приподнял в улыбке край губ.

Я вышел ему навстречу и мы пожали руки. Как всегда, Люк тепло потрепал мой затылок и по-мужски коротко приобнял за плечи. Я тоже был рад его видеть – мы с Ванькой обожали Женькину семью и любили зятя. Когда-то он много сделал для нас с братом, рано потерявших отца, и мое увлечение кикбоксингом и восточными единоборствами в большей степени было связано с его появлением в нашей жизни⁴.

Просто увидев однажды Илью на бойцовском ринге, я опьянел от идеи и желания стать похожим на него.

– Привет, Данил. С возвращением. Рад тебя видеть!

– Привет, Илья. Я тоже рад. С Рождества ведь не виделись.

– Как ты? Слышал от Ивана, ты в отличной форме. Теперь и сам это вижу.

– Уже не терпится встать с тобой в спарринг, вот и посмотришь. – Я коротко хохотнул, вспомнив, сколько раз Илья отправлял меня носом в песок, когда я сопливым пацаном просил его дать мне первые уроки кунфу на конюшне отчима. – Давно меня никто всерьез не осаживал. Сергей хороший тренер, но ты умеешь преподать урок так, что хочешь не хочешь, а запомнишь и используешь.

– Договорились. – Илье было что вспомнить из своего воспитания нас с Ванькой, и он ответил усмешкой. Показал кивком на сумку. – Я на минуту, не ожидал, что ты дома. Родители ждали тебя завтра, но Женька, добрая душа, попросила заехать на квартиру сегодня, а заодно привезти тебе кое-что от Донга, чтобы ты здесь не опух от голода. Но вижу, зря переживали. – Темно-карие глаза Ильи вопросительно блеснули. – Вкусно пахнет. Сам, что ли, упражнялся на кухне?

Я понимал причину удивления Люка – готовить я не умел и не любил. Нас с братом вырастили женщины – мать, бабка и старшая сестра, так что напрягаться с готовкой особой нужды не было. А если я был в квартире с девушкой, то всегда блокировал дверной замок, чтобы избежать неловких сцен – однажды мы договорились об этом с Ванькой (после одного неприятного инцидента⁵) и больше подобных просчетов я не допускал.

До сегодняшнего дня.

Но сморозить какую-то глупость не успел. Потому что в эту самую минуту моя гостья вышла из спальни с ведром и шваброй в руках, прикрыла дверь ногой и направилась в ванную комнату. Но увидев нас – уставившихся на нее – затормозилась и встала.

– Д-добрый вечер, – пролепетала и напряглась.

Мы продолжали стоять, и судя по тому, что Илья впервые обратил внимание на девчонку рядом со мной, что-то в ней его привлекло. Надеюсь, не мои футболка и шорты. Потому что хрен я смогу объяснить до конца даже сам себе, почему они на ней оказались.

– Здравствуй. – Илья всегда был немногословный, вот и на этот раз перевел взгляд на меня и вопросительно поднял бровь. – Даня, так и будешь стоять?

Черт! А что я должен сделать? Ну не знакомить же его с Ромашкой, когда я даже имени ее не знаю? До сих пор его мои отношения с девушками не интересовали.

Спасибо девчонке, сама сообразила, что сказать. Вместо того, чтобы пялиться на мужа моей сестры и судорожно моргать, как делали девушки везде, где появлялся Илья Люков, она перехватила швабру и расставила все точки над «і».

– Не стоит. Я тут случайно – так, ужин готовлю. У нас с Даней договор – единовременный!

После чего вошла в открытую дверь ванной комнаты, оставив нас двоих. А Илья ухмыльнулся:

– Даже так? Как интересно… Ну, бывай! – хлопнув меня по плечу, шагнул к двери и предупредил: – И в следующий раз звони, Айболит, когда появишься! Не люблю соваться в чужую жизнь.

Я стоял хмурый, как дурак, не понимая, что происходит. Но все равно упрямо возразил:

– Это не то, о чем ты подумал!

– Ну да? Наверное, поэтому на ней Женькины носки.

Глава 5

Рита

Я перекрыла кран, опустила ведро с водой на пол и услышала, как закрылась входная дверь. Синеглазый грубиян еще немного постоял в прихожей и вернулся в кухню к своему ужину. Он злился, и я понимала на что, а сейчас, похоже, еще и огорчился – потому что неожиданно меня увидел тот, кто видеть не должен был. Во всяком случаем, мне так показалось.

Но я ведь ничего такого не делала – лишь исполняла условия. Даже знакомиться с молодым мужчиной не стала, чтобы не мешать этим двоим. Тот незнакомец, который вошел в квартиру, запросто мог принять меня за уборщицу – вот и пусть принимает. А если учесть, что у этого Данила язык подвешен и он точно не из скромников – не думаю, что я для него проблема.

Не обязательно быть старыми знакомыми, чтобы с уверенностью сказать – этот парень в любых жизненных обстоятельствах будет чувствовать себя, как рыба в воде. Тихони, вроде меня, пеленгуют подобных типов издали и стараются обходить стороной.

Зачем? Да чтобы не обжечься и не поранить о них сердце, иначе можно долго приходить в себя. Потому что я, конечно, верю в благородных рыцарей и джентльменов, вот только красавцы среди них давно перевелись. Остались одни разбойники и сердцееды – вот как этот синеглазый грубиян. А принцы, если и существовали когда-то в природе, то теперь живут лишь в сказках и фантазиях.

Хотя сегодня по смелости, надо признать, я превзошла себя на две головы. Но это все стресс виноват и моя растерянность. В любой другой ситуации я бы с этим Данилой никогда не заговорила. Я бы вообще к нему не подошла и уж точно не стала бы ни о чем просить – гораздо спокойнее витать в облаках и книжных историях, чем наяву иметь дело таким парнем.

Я чуть рот не открыла, когда вошла в комнату и увидела его без джемпера, в одних джинсах. Хорошо, что он не заметил, как я растерянно застыла, а потом вместо двери поймала лбом стену. В такой ситуации уж лучше выглядеть суетливо, чем смешно, и лучше отвлекаться на посторонние предметы, чем смущаться того факта, что я нахожусь в одной комнате с полуодетым красивым грубияном. Который оказался удивительно похож на героя романтической истории – сильного, верного и справедливого… это, конечно, если с ним не говорить, а смотреть со стороны.

А вот если заговорить, то герой легко превратится в невежливого разбойника и чары рассеются. Так что даже хорошо, что у него характер вредный – так проще не обмануться.

Зато он не хитрый, – тут же встало на защиту нового знакомого подсознание, и пришлось с ним согласиться. Предложение озвучил честно, и одежду дать догадался. Даже носки не пожалел! Уютные, между прочим, носки – голубые в звездочках. Ноги без них бы окончательно замерзли.

Скорее всего, они принадлежат его девушке из машины, которая обиделась и сбежала. А он не стал догонять. Потому что гордый и потому что не ожидал.

М-да, нехорошо, конечно, получилось с моим появлением и потасовкой с букетом, но я ведь не специально им вечер испортила. Сейчас вот быстренько пол домою, закончу с уборкой и уйду. Точнее, уеду из жизни этого Данила и исчезну навсегда. Потому что, кажется, он расстроен всерьез.

А что, если эта брюнетка теперь его бросит? А вдруг он ее любит?!

Я вымыла полы в ванной комнате, прибрала в прихожей и спрятала инструменты на место в хозяйственный шкаф. Нерешительно потоптавшись в коридоре, все же решилась войти в кухню. Парень сидел на стуле, боком к столу, прислонившись голыми плечами к стене и, услышав мои шаги, повернул голову. Отставив на стол стакан с недопитым соком, встретил меня колючим взглядом.

Конечно, я понимала, что вызываю у него неприятные эмоции и он мне не рад. За время моей уборки обида на парня за его грубость поостыла, и стало ясно, что я должна хотя бы попытаться в сложившейся ситуации что-то исправить. Должна сказать:

– Послушай…

– Что, уже управилась, З-золушка? – ну вот, снова смотрит неласково. – А ты шустрая.

– Да, но я не про это. Давай я позвоню твоей девушке и извинюсь? Объясню, как оказалась в машине и скажу, что ты ни при чем? Что это я виновата в вашей ссоре. Действительно некрасиво вышло у парка. И про озабоченных хомяков, это я зря сказала.

– Кому? – мне показалось или парень удивился? Сдвинул озадаченно брови, словно гадая, о ком это я.

– Ну-у, твоей девушке из машины, которую я нечаянно укусила и стукнула букетом. Но только потому, что испугалась! – добавила чистосердечно. – Не со зла!

Парень осмысленно куснул губы, отвел взгляд и допил сок. Вернул стакан на стол.

– Она не моя девушка, – ответил спокойно и вновь посмотрел на меня.

Ничего не понимаю.

– Но, как же? Вы ведь с ней того… собирались как бы… ну-у…

Я что, и правда хочу произнести вслух «заниматься оральным сексом»?.. В лицо незнакомому парню?

На щеки невовремя полез румянец и пришлось выкручиваться:

– А ревновала она почему?

Но парень в отличие от меня не смутился. Напротив, ответил со знакомыми нотками раздражения в голосе:

– А вот это, не твоего ума дело, ясно? Я не встречаюсь с девушками в том смысле, который сейчас у тебя в голове.

– Совсем?

– Совсем!

– Но, зачем же тогда… цветы? – осторожно изумилась.

– Случайно купил. Вечер обещал быть насыщенным, вот и расщедрился. Девушка из машины – моя подруга, и не воображай себе лишнего. Мы с ней взрослые люди.

Тут, конечно, не поспоришь. Из подросткового возраста парень давно вырос, да и девушка тоже. Вот только в моей голове все равно кое-что не сходилось. И, видимо, стресс тому виной, потому что я не смолчала, а вдруг спросила:

– Подруга? То есть, то, что почти произошло в машине, вы собирались сделать… по дружбе?!

– Слушай! – парень встал и шагнул ко мне, сверкнув синим взглядом. Навис рельефными плечами, оказавшись так близко, что пришлось на него поднять ресницы. – Не делай вид, что ты вчера родилась. Не после того, как я запросто ощупал твою голую задницу, а при желании мог достать и до всего остального. После такого в твое удивление трудно поверить! Хочешь сказать, у тебя это случается исключительно по большой любви? Тогда что ты делаешь здесь? Почему с тобой я, а не твой парень?

Э-эм. Хм-м. На это оказалось нечего ответить. Удивление вмиг исчезло и расхотелось задавать вопросы. Не выдержав этой неожиданной близости, я отступила и отвернулась. Сказала тихо:

– Ладно, извини. Ты прав, это не мое дело. Я просто хотела сказать спасибо и помочь тебе, но вижу, что поспешила. Я посижу немного в комнате, пока ты ужинаешь? Через полчаса можно ехать – я недалеко отсюда живу, ты быстро вернешься.

Но меня взяли за руку и повернули лицом к столу. Парень сел на стул и ногой выдвинул из-под стола еще один. Взяв в руки телефон, бросил холодно – кажется, я уже начинаю привыкать к его тону:

– Если хочешь кофе – можешь выпить. И сумку разбери, которую я занес – там наверняка есть десерт, – угощайся. С ужином ты справилась, так что заслужила.

Кофе я хотела, и очень сильно, поэтому отказываться не стала – как раз и время пройдет. А вот к десерту не притронулась – все-таки у меня есть дом. Скоро вернусь и забуду свое ужасное приключение.

Пока сидела за столом с горячим напитком в руках, старалась на парня не смотреть – он что-то листал в телефоне и, похоже, обо мне забыл. Так даже лучше. Отвлекшись на кофе, я стала думать о том, что скажу вечером Даше, если обнаружится, что я не отвечаю на звонки. В это самое время моя семья уже должна приехать в аэропорт и готовиться к посадке в самолет, а значит родителям сейчас не до меня. Но когда они прилетят в Германию – я обязательно должна выйти на связь.

Главное, чтобы Степка оказался дома, когда вернусь, и не пришлось искать брата у его друзей. Потому что если кто-нибудь из наших знакомых увидит меня расхаживающей по улице в мужской футболке и шортах… боюсь, связь с папой восстановится раньше, чем я найду свои вещи и телефон. И будет всё равно, где находится в этот момент Андрей Воронов⁶– на земле или в воздухе.

– Ну, и что ты решила?

Я задумалась о своем, и неожиданный вопрос парня заставил меня вздрогнуть:

– Что? Ты о чем?

– Ты уже пять минут меня рассматриваешь, скоро дыру протрешь. Так я тебе нравлюсь или нет?

Я действительно сидела и смотрела на синеглазого, но к своему ужасу только сейчас это заметила. Уйти в себя для меня всегда было проще простого, особенно с хорошей книгой, но не в квартире же чужого парня!

– Нет, ни капли! – дважды моргнула ресницами, ощутив, как на щеки плеснул жар стыда, и тут же облизала пересохшие губы.

Парень тоже моргнул. Сощурив глаза, озадаченно приподнял бровь:

– Не понял. Золушка, ты сейчас что, со мной флиртуешь?

Вот еще не хватало!

– Н-нет, – мотнула головой, но взгляд не отвела – не смогла. Мой сегодняшний спаситель умел акцентировать на себе внимание – это факт.

– Тогда ищешь недостатки? Ну и как, нашла?

Недостатков у синеглазого грубияна не было – во всяком случае, видимых, и он это знал лучше меня. Но не признавать же очевидное, когда от тебя этого ждут.

– Да. У тебя стрижка смешная – к-короткая! – нашлась с ответом, сказав первую пришедшую в голову глупость. – Тебе не идет. И вообще ты не в моем вкусе.

Я отвернулась, заправила прядь волос за ухо и поймала ложкой в чашке остатки пенки. Хотела их слизать, но передумала. Так и застыла, не зная, что делать дальше.

– Да ладно? Серьезно?! – вовсе не огорчился парень невысокой оценке его внешности. Хмыкнул вопросительно: – А тебе значит нравятся длинные?

Мне не нравились. Я вообще в людях ценю разнообразие и право каждого выбирать, каким ему быть и как жить. Но не отнекиваться же? Вместо ответа пожала плечами: типа, как хочешь, так и считай.

– А парни, наверное, блондины? Раз уж я брюнет.

– Ну, наверное.

– И если дальше следовать по отрицательной, то наверняка не спортивные и невысокие. Какие-нибудь тощие дрыщи-коротышки с нудистскими наклонностями?

Он вдруг рассмеялся. Приятно так – и голос и смех у синеглазого тоже оказались на десять баллов. Но мне все равно не понравилось. Не очень-то радостно, когда над тобой смеются. Еще и зубы скалят – белые и ровные. Разбойничьи!

– Что-о? – Я вновь посмотрела на парня, но уже возмущенно. – Вовсе нет!

– Да! – не поверил он мне. – Недаром же ты, Золушка, на меня пялилась. Видимо, изо всех сил старалась разочароваться!

Нет, ну сколько самоуверенности в синих глазах! Хоть купайся!

Зато поняла, что делать с пенкой. Встала и вылила ее в пустой стакан грубияна – жаль, что не на голову.

– Зато мне точно нравятся умные! А ты – дурак!

Из квартиры выходили молча. В машине тоже не разговаривали. На этот раз он сам надел свою куртку, а мне дал теплую кофту с капюшоном – сунул в руки, и я не стала отказываться. А чтобы не подумал, что мне нужны его вещи – пообещала вернуть всё почтой. Только пусть адрес даст – потому что видеть его снова мне совсем не хочется.

Моя семья жила в элитной высотке, в соседнем районе города, и ехать к дому оказалось не так уж далеко. И все бы ничего, если бы последний километр наше движение не сопровождал звук приближающейся полицейской сирены, время от времени раздававшийся в толпе машин.

Странно, может, на дороге случилось что-то? В таком большом городе, как наш, происшествия совсем не редкость, но любопытствовать не стала, чтобы не смотреть на водителя.

Я показала, куда сворачивать, и синеглазый свернул от светофора вправо. Резво повернув руль, нырнул под арку в общий двор красивых многоэтажек и, сбросив скорость, направился по аллейке к парковке возле детской площадки.

Ну, наконец-то дома!

Но не успела я обрадоваться и сказать грубияну на прощание «спасибо», как уже сползала с сидения под переднюю консоль кроссовера, лихорадочно отстегивая на себе ремень безопасности. И не просто так сползала, а потому что совершенно неожиданно увидела у подъезда родителей! Которые, вообще-то, должны сейчас находиться в небе на пути в Гамбург! Но вместо этого стояли у нашего подъезда и совершенно точно кого-то ждали!

Вопрос на засыпку: кого?

Меня обдало холодным потом вместе с жаром, едва я поняла, какой сейчас перед ними предстану. Их умница и отличница дочь, которой папа так гордится! И которая ни разу в жизни их с мамой Дашей не подвела.

Господи, что же делать? Я бы никогда не решилась на акцию женского протеста, если бы не была уверена, что они никогда об этом не узнают. И не потому, что они меня осудили бы – скорее всего наоборот. А потому что… в общем… это долго объяснять почему!

Я схватилась за щеки и слезла вниз. «Ауди» синеглазого неуклонно приближался к подъезду, и папа с Дашей повернули головы…

– Ой, нет! Тормози… Тормози, слышишь? Да остановись ты!

Схватив синеглазого за руку, я с громким шепотом полезла назад между сидениями. Неловко съехав с кожаной спинки, ткнулась носом в многострадальный букет желтых хризантем, потеряв туфли, но мне уже было все равно.

– Уезжаем прямо сейчас! Пожалуйста!

Сказать, что парень удивился – значит, ничего не сказать. Он просто оторопел и с силой нажал на тормоз – вот почему я свалилась. Но быстро пришел в себя – кто бы сомневался! – и выругался:

– Что? Снова?! – возмутился. – Ну уж нет! Эй, Ева, или как там тебя? А ну, выходи! – обернулся и попытался меня поймать за лодыжку. – Второй раз я уже не куплюсь на твое «пожалуйста». И туфли свои забери… расшвырялась тут! Я тебе не принц, за тобой обувь подбирать!

Но уехать у нас все равно бы не вышло. Потому что в этот самый момент, сверкая мигалками, во двор въехала патрульная машина и преградила нам путь. Двое полицейских выскочили из нее и встали по обе стороны от кроссовера. И не успели мы отреагировать, как почти сразу же раздалось:

– Полиция! Немедленно выйти из машины! Руки за голову или перед собой!

– Че-го-о? Это еще что за хрень?

Глава 6

Синеглазый удивился, но дверь толкнул. Вышел из машины и повернулся к полицейским. Руки поднимать не стал – кто бы сомневался. Резко одернул куртку на крепких плечах, а я замерла, не понимая, что происходит.

– Чем обязан? – рыкнул совсем иначе, чем говорил со мной. На другом тоне мужского недовольства – конкретном и деловом. – Я ничего не нарушал.

– Документы! – потребовал один из стражей порядка – пониже и покруглее, а значит и поопытнее. – Оперуполномоченные Бубен и Дудка! Предъявите документы на машину и удостоверение личности! И живее шевелитесь, мы тут не в гляделки играем.

– Да пожалуйста.

– А теперь откройте заднюю дверь салона и покажите багажник.

Что?! Ой, мама, лучше не надо! Я заметалась в поисках туфель, прикрываясь букетом хризантем и прячась за спинку водительского кресла. Пожалуйста, скажите, что вы ошиблись, и уезжайте!

Требование прозвучало безапелляционно, мужчины держались строго, и я уже почти услышала звук открывающейся двери, но синеглазый вдруг отказался выполнить команду.

– И не подумаю! – неожиданно заявил и нагло сунул руки в карманы джинсов. – Не раньше, чем услышу внятный ответ, что случилось и зачем вам понадобился досмотр моего личного транспорта. Так чем обязан вниманию родной полиции?

Чем он был обязан, стражи порядка ему тут же объяснили, явно забыв о нормах должностной этики – во всяком случае умело балансируя на ее грани. Парень их явно нервировал и напрашивался на неприятности, о чем его честно предупредили, но, кажется, не напугали.

– Вам знакома девушка по имени Маргарита Воронова?

Что?! О-ой!

– Нет. Первый раз слышу.

– Мы нашли ее вещи, документы и телефон, а также к нам поступил сигнал, что данную девушку видели в вашем обществе в районе городского парка. А точнее, вот в этой машине – в обнаженном виде! После чего вы насильно увезли ее в неизвестном направлении. Наш долг отреагировать и убедиться, что с девушкой все в порядке.

– Итак, повторяем еще раз – вы знакомы с гражданкой Вороновой?

– Молись, сынок, чтобы так и было, – поддакнул полицейский, который поопытнее, и водрузил руку на табельное оружие. – Иначе плохи твои дела, у нас четверо свидетелей.

Пауза и хмуро сведенные к переносице брови парня показали, что он догадался, о ком речь, вот только вряд ли обрадовался. Достав из кармана руку, «мой похититель» провел ею по коротко стриженному затылку и недобро ухмыльнулся:

– Насильно, значит? Да вы шутите, офицер?!

– Ничуть!

– Нет, я поверить не могу… – парень криво улыбался. – Зашибись!

Я понимала синеглазого – он точно был готов меня убить. Такого поворота событий в его жизни ничего не предвещало… до появления в «Ауди» разукрашенной незнакомки, а вместе с ней и проблем с законом.

– Нет, подождите… Он не увозил! Не виноват! Я сама…

Я открыла дверь и высунулась из машины. Поправив взметнувшиеся от ветра волосы, вышла из нее, не чувствуя под собой ни земли, ни ног.

У стражей порядка тут же изменились лица, они переглянусь, и угроза в голосе сменилась беспристрастным должностным интересом:

– Маргарита Воронова, надо полагать? – уточнил высокий и худой полицейский. Наверняка, Дудка.

– Да, это я.

– Озвучьте свою дату рождения и домашний адрес.

Я послушно повторила то, что им было известно уже и без меня, и прижала к груди букет хризантем. В руке офицера мелькнул мой паспорт, за ним последовал внимательный взгляд, и стало ясно, что проверку на идентичность я прошла.

– Так что вы сама, Маргарита? Договаривайте.

– Сама с ним уехала. П-по собственному желанию.

Офицер, который покруглее, недоверчиво хмыкнул:

– Раздеты вы тоже были, хм, по собственному желанию?

– Э-э… д-да. Именно так, – едва заметно кивнула, но тут же спохватилась: – Но не во всех местах! Только ч-частично.

– Почему? Что вы делали без одежды с этим молодым человеком в общественном парке?

Что я делала, никак придумать не могла. Вопросы были за гранью такта и, скорее всего, я бы и дальше бледнела под чужими взглядами, если бы синеглазый вновь не возмутился.

(Ну, почему он по типу разбойник, а не принц? Принцы всегда вежливы и благородны, следят за манерами, красиво изъясняются и защищают честь беззащитной дамы. А этот… разве герой может вести себя так дерзко и вызывающе?)

– Не так быстро, офицер! Что за допросы? Во-первых, не в парке, а в моей машине. А во-вторых… что делали… Любовью занимались! Что тут непонятно? До дома не дотерпели, я только сегодня в город вернулся, а тут парк… Вот и вышло всё немного из-под контроля. Дверь нечаянно открылась, но мы тут же все поправили. Все живы, никто не пострадал, может, уже разойдемся по-хорошему?

– Так значит, вы состоите с этим парнем в отношениях?

Вопрос адресовали мне, и отрицать было бесполезно. Да и что я после такого признания могла ответить? Только беспомощно обхватить плечи руками.

– Да, со… состоим. Типа того.

– А точнее? Ответ важен для фиксации правонарушения и меры административного взыскания – то есть штрафа. Ответьте, Маргарита, Даниил Воробышек – ваш жених?

Лучше бы офицер не произносил вслух последнее предположение, потому что в это самое мгновение сзади раздался ледяной рык, и я обомлела:

– Что-о?! Жени-их?.. Та-ак, а ну иди сюда, смертный! Я тебе сейчас клюв об асфальт начищу! А то, чем ты «не дотерпел» – завяжу морским узлом и оторву к чертям!.. Дети, а ну закрыли уши и марш отсюда к маме!

Да, это был мой папа – уже рядом и очень сердитый в расстегнутом черном пальто и деловом костюме, а с ним мама Даша, Сонечка и Ёжик. Все стояли с открытыми ртами и смотрели на происходящее.

– Риточка? Слава богу, нашлась! – Даша бросилась ко мне, а я – наперерез папе. Который, еще секунда, и свернул бы синеглазому шею.

– Папа, пожалуйста, не трогай его! Я все объясню!

– Я тебя убью, сопляк!

– Папочка, все не так, как ты думаешь! Он… пошутил!

Я изо всех сил старалась задержать своего родителя, а этому… Воробышку – ну и фамилия! – кажется, было все равно.

– Это твой папа? – парень только ухмыльнулся, спокойно забирая у офицера свои документы, и спрятал их в карман. – Ничего себе, Золушка, вот это ты влипла! А насчет пошутил… – он вдруг тоже стал серьезным, глядя на Андрея Воронова поверх моей головы, – Мне казалось, ты принимала меня всерьез.

И вот это его «принимала» так прозвучало… что хоть стреляйся или под асфальт лезь от стыда.

Ненормальный! Даже жаль, что офицер помладше помешал Даше огреть его сумкой по голове и в последнюю секунду спас от потери памяти⁷.

Я бы сейчас и сама с удовольствием это сделала!

Это же мои родители, он что – самоубийца?!

– Нет, это ты влип, жених! И намертво!

Папа все-таки достал парня, схватил его рукой за лацкан куртки, и я испугалась не на шутку.

– Папа, не надо! – как последняя треска в бочку, влезла между ними с букетом, понимая, что еще немного и грубиян пострадает из-за меня по-настоящему. Как бы то ни было, а ответственность за происходящее лежала целиком на мне. – Он не виноват, слышишь?! У нас все серьезно! Серьезно, пап!

Не знаю, услышал бы меня папа, если бы не мама Даша. Она громко окликнула мужа, и тот остановился:

– Андрей, не смей! Ты слышишь, что Рита говорит! Риточка? – мама шагнула ближе, положив руку мне на плечо, и с изумлением заглянула в глаза. – Неужели это «он»? Тот парень, да?

Я никогда себе не прощу эту ложь и это мгновение, сделавшее вечер только хуже, потому что я снова совершенно осознанно соврала – уже во второй раз самым любимым на свете людям. Но сегодня к своему ужасу поняла, что мне поверили.

– Да. Да, мама. Он.

Не знаю, кто кого отпустил первым – папа грубияна, или синеглазый сам вырвался. Я только услышала от него невежливое:

– Отвали, мужик! Я тебе не сопляк! И лучше не провоцируй, я из пугалок давно вырос. А хожу туда, куда сам хочу, понятно? И с кем хочу!

Этот Воробышек, не в пример фамилии, оказался крепким орешком, но он не знал, с кем имеет дело – мало кто был способен возражать Андрею Воронову. Мой отец умел добиваться своего и говорить прямо, что думает. И семья для него не пустой звук – у меня было время в этом убедиться.

А теперь придется убедиться и синеглазому. А все из-за моей оплошности и трусости!

Ох, и как теперь из всего этого выкрутиться – ума не приложу!

Папа аккуратно отодвинул меня в сторону и приблизился к парню.

– Сам хочешь, говоришь? – проговорил сквозь зубы, словно лед покрошил. – Ну, посмотрим, что ты за фрукт, парень. Выбирай! Или ты идешь с ними, – он кивнул в сторону полицейских, напряженно следящих за происходящим, – и объясняешь, как вещи Риты оказались на улице. Или со своей девушкой к нам домой и представляешься, кто ты есть. Но если ты и дальше намерен прятаться по паркам и играть с моей дочерью… – папа поднял руку и сжал ее в кулак у кадыка парня. – То лучше убирайся прямо сейчас, пока я не добрался до тебя и не напугал по-настоящему!

Парень молчал, прошло полминуты. Мое сердце за этот момент ушло в пятки! Не знаю, что мой родитель увидел в его взгляде, но он вдруг в следующее мгновение опустил руку и ка-ак рыкнет – очень сердито и страшно:

– И почему, твою мать, моя дочь стоит босиком, если из вас двоих, здесь именно ты – мужик! – что я подпрыгнула на месте и только теперь заметила данный факт.

Глаза синеглазого потемнели, а губы сжались. Медленно, гораздо медленнее, чем следовало бы, он перевел взгляд на меня и спустил его ниже, играя на четких скулах натянутыми желваками. Скользнул по моим голым ногам к земле и задержал его на пальцах.

На одной моей ноге была надета туфля-лодочка, а вот вторая лодочка лежала перевернутая танкеткой вверх возле машины, где я ее и обронила. Я действительно стояла на земле одной босой ногой, и даже этого не заметила.

Ужас какой!

Я тут же поджала ногу под себя и распахнула глаза, потому что синеглазый вдруг двинулся в мою сторону. Нет, сначала повернул к машине – где подобрал с земли туфлю, а потом уже ко мне. Подойдя вплотную, впился взглядом коршуна в лицо и не спеша присел передо мной, уперев одно колено в землю…

– Ну, Р-рита…

Я только успела заметить, как на этом сильном колене натянулась джинсовая ткань брюк, а парень уже поймал мою лодыжку и сомкнул на ней длинные горячие пальцы, наверняка мечтая, чтобы вместо лодыжки они оказались на моей шее. Приподняв ногу к себе, умело и без ужимок надел на нее туфлю и так же не спеша встал.

Положив руку на мой затылок, наклонился к виску и прошептал в ухо так ласково и многообещающе, что у меня волосы под его ладонью зашевелились:

– Ну, Ромашка, держись! Я теперь тебе все лепестки по одному пересчитаю. Любит – не любит, до самого стебелька – клянусь! Раз уж у нас с тобой все серьезно!

Глава 7

Даня

Да, я был зол, и это мало сказать.

Настолько, что если представить вместе злость и контроль – то я определенно находился на пределе своих возможностей, полный решимости отпустить ситуацию и дать выход чертовым чувствам. Уже очень давно жизнь не заставляла меня ощущать себя таким неудачником, как сегодня. Краснеть за то, в чем не было моей вины – вот почему я терпеть не могу сюрпризы. Если бы Альбинка не опоздала к условленному времени и пришла вовремя – все для нас сложилось бы иначе. И сейчас я, скорее всего, после пары секс-таймов, уже скучал бы в ее обществе и от ее болтовни, отчасти это скрывая.

Зато не торчал бы в компании полиции непонятно где!

Рита, значит. Белокурая Маргаритка! Не искусительница Ева, а в присутствии отца – и вовсе сущий ясноглазый ангелок.

Ну-ну, девочка-загадка. Вот уж с кем не соскучишься и не поймешь: так кто же ты есть – Ромашка? Умелая притворщица, водящая всех за нос, или послушная дочь?

Не скажу, что в данную секунду, когда я смотрел на нее, прижимая к себе, жалел о нашем знакомстве. Нет, не жалел, здесь бы я солгал – во мне уже вспыхнул азарт и требовал принять заявленные ею правила. Доказать девчонке, что зря она вздумала играть с огнем. Но продолжение истории мне не нравилось. Слава богу, что Клон не видел, как я стоял перед «Золушкой» на колене с туфлей в руке, словно я не взрослый парень, способный управлять собственной жизнью, а редкий сказочный кретин. Иначе бы Ванька сдох от смеха, а я бы все-таки не сдержался и навалял кому-нибудь от души.

Например, вот этому мужику в пальто – ревностному папаше! Даже не подозревающему, как близко он был к тому, чтобы его идеальная переносица слегка помялась. Он явно далеко не слабак, и мы бы схлестнулись всерьез, но он бы точно меня услышал. Не люблю оправдываться, тем более перед незнакомцами. Ему не мешало бы лучше следить за своим языком, и особенно – за старшей дочерью.

Сопляк, надо же. Давно никто не бросал мне подобного в лицо. Ему повезло, что рядом стояли жена и дети. И полиция. И вообще, дернул же меня черт во все это дерьмо ввязаться!

Я мог уйти отсюда прямо сейчас и забить на ситуацию. Уехать к чертям собачьим и забыть о Ромашке уже через полчаса – я видел этих людей впервые и точно никому из них не был обязан. Так почему же остался?

И почему меня вдруг зацепил несправедливый упрек мужчины? Ведь девчонка не была моей ни в каких смыслах. Так какого лешего я позволил ему в это поверить? Им всем поверить? Откуда у меня появилось желание ее защитить? Да хоть бы и от полиции – при чем тут я? Пару минут назад я даже имени ее не знал!

А теперь стою, обнимаю эту Риту собственническим хватом, наплевав на присутствие родителей, и думаю о том, как заставить ее за все ответить. Заплатить за мое унижение и добрую волю, которую она не оценила. Хотя, надо отдать ей должное, пыталась меня защитить. А ведь я был уверен, что она до последнего не покажется из машины.

Маргарита Воронова. Участница топлесс-протеста. Проныра, без разрешения занявшая чужую территорию и отказавшаяся ее покинуть.

Неожиданно моя девушка, с которой у нас все серьезно…

Что ж, Ромашка, посмотрим, понравится ли тебе твой парень. Теперь я точно не уйду, пока не узнаю ответ на этот вопрос.

Ухо у девчонки оказалось нежным, светлые волосы под рукой мягкими, а щека – шелковой и горячей. Жаль, что здесь не подходящее место, чтобы начать разговор, а то бы я попробовал ее остудить. Да и грудь касалась моей вполне откровенно, когда я прижал ее к себе, отлично помня, что под спортивной кофтой она без верхней части белья. Сидя за кухонным столом в моей квартире, я успел раз десять мысленно обрисовать ее формы, пока она пила кофе, а я таращился на то, что очень женственно проступало под моей футболкой и давало почву для фантазий.

Уверен, ее грудь бы мне понравилась.

– Я не хотела, – пролепетала Ромашка, когда я снял руку с мягкого затылка и куснул губы, оглядываясь на полицейских.

– Я понял.

– Я, правда, не думала…

Но что именно она «не думала» уже не дослушал. Оставив девчонку, подошел к своей машине и повернулся к полицейским. Они представляли собой странную парочку – тонкий, высокий Дудка и низенький, толстый Бубен, и если бы было настроение – я бы оценил их оперативный дуэт, а так лишь спросил:

– Ко мне вопросы есть? Или я свободен?

Оба уже начинали скучать – похищение с возможным криминалом не сложилось, награда за поимку преступника по горячим следам накрылась медным тазом, и стало ясно, что пора расходиться.

– Пока нет. Но штраф, Воробышек, вам заплатить придется! – ответил офицер, который пониже, строго глядя на меня снизу вверх. – За учинённое возле парка, хм, безобразие.

– И беседу пройти вместе со своей невестой в центре профилактики правонарушений. В обязательном порядке! – поддакнул ему второй, еще молодой парень, и не без зависти взглянул на поникшую Ромашку.

– Ясно, тогда до встречи. Мои координаты у вас есть.

Я сел в машину и завел двигатель. Подождал пока полицейские уедут, и развернул «Ауди». Семья Вороновых все это время стояла у края аллейки и наблюдала за мной, но когда мой автомобиль поравнялся с выездом – мужчина окликнул детей и повернулся лицом к подъезду. Взяв жену за плечи, подошел к старшей дочери, стопроцентно решив, что на этом наше знакомство закончилось, а я трусливо сбегу.

И я был близок к искушению уехать, но Ромашка обернулась.

Черт! Как же меня достал сегодняшний вечер! Пора закрыть вопрос с девчонкой, успокоить уязвленную гордость и забыть о нем уже всерьез!

Рита

Не знаю, чего я хотела больше, когда парень распрощался с полицейскими и сел в машину, чтобы этот Данил уехал, и мы больше никогда не увиделись, или остался? Я много чего наговорила сегодня лишнего и при мысли, что останусь со всем этим одна… Что сейчас вернусь в нашу квартиру и надо будет смотреть родителям в глаза – мне становилось до невозможного страшно и стыдно.

Однажды я уже дала им повод думать о себе нехорошо и вот снова всё повторилось.

Конечно же, они все слышали – и про близость в машине, и про отношения. Я сама подтвердила это несколько раз. И, конечно же, заметили на мне мужскую одежду и оценили мой внешний вид – такой неопрятной, как сейчас, я не бываю даже когда болею. А сейчас я чувствовала себя ужасно. Неправильной дочерью с кучей секретов.

Глядя, с каким потрясенным любопытством смотрит на меня младшая сестра Соня, закусив губы и покраснев на щеках от интереса – я пыталась придумать, что сказать папе, когда он спросит о женихе – ведь ясно же, что я должна хоть что-то объяснить.

Но главное, почему я пропала. Они с мамой Дашей всегда доверяли мне и от мысли, что я их подвела, заставила переживать – тело начала бить мелкая дрожь, то ли от холода, а то ли от волнения. Потому что я действительно серьезно влипла!

Это уже не придуманный парень, он самый настоящий, и теперь, когда после своего признания просто уедет, мне будет трудно объяснить родителям, почему я для него так мало значу. Где их застенчивая, домашняя Рита, которая избегала мальчишек, предпочитая проводить свободное время с младшими братьями и сестрой, рассказывая им сказки и зачитываясь далеко за полночь романами? Мечтающая о принце, а оказавшаяся с босой ногой и в чужих шортах на холодном асфальте.

И даже если родители ни о чем не спросят, я все равно знаю, они будут думать.

А еще знаю, что если однажды они отвернутся от меня – я пропаду, потому что очень-очень их люблю!

Стало холодно, и я привычно обняла себя руками – детская привычка, оставшаяся со мной еще с того времени, когда умерла мама, и по ночам в нашей с ней спальне в бабушкином доме мне было особенно одиноко и страшно. Я столько раз пыталась от нее избавиться, а она все равно возвращалась, стоило к душе подобраться сомнению – вот как сейчас.

Черная «Ауди» развернулась, и я отвела взгляд. Папа обнял маму Дашу и подошел ближе.

– Рита, мы все решим. Главное, что ты цела и дома. Ну и напугала ты нас!

– Вы из-за меня не улетели, да?

– Ерунда, разберемся.

Но это вовсе не было ерундой, я серьезно спутала планы своей семье, заставив их переживать, поэтому не могла не сказать:

– Простите меня.

– А вот это лишнее, дочка. – Взгляд папы упал на злосчастный желтый букет в моей руке, и он не сдержался: – Но если он тебя обидел… Если этот сопляк только посмел… Я его найду и шкуру с него спущу, обещаю!

– Если я не доберусь до него раньше! – поддакнула мама Даша и наконец поймала за руку Ёжика, который, как всегда, вертелся юлой и выдал всю правду:

– Рита, а мы думали, тебя украли бандиты!

А подросшая Соня, которая внезапно обнаружила, что у ее старшей сестры есть личная жизнь, совершенно по-взрослому поинтересовалась:

– Рит, а это парень что, правда твой жених? А почему он назвал тебя Золушка? А у тебя есть помолвочное кольцо?

– Размечтался! В заднее место я ему это кольцо вставлю! Еще и проверну, чтобы все краны перекрыть! Чтобы не открывались у него двери нечаянно!

Это была серьезная угроза и, конечно, я вздрогнула, когда неожиданно услышала на нее ответ:

– Интересно посмотреть, как у вас это получится.

На мои плечи села знакомая куртка, укрыв от холода, а вот обнял меня синеглазый совсем не тактично – подойдя сзади, обхватил рукой плечо, положив ладонь на ключицы и прижал спиной к себе. Очень нагло и по-собственнически, чтобы данная деталь не укрылась от сузившегося взгляда моего отца и взволнованного мамы Даши.

– Решил знакомиться, значит? – прошипел папа, и я его понимала. Ему точно хотелось парня убить.

– Надеюсь, вы услышали, что я вырос из страшилок? Со мной это не работает. Если устраивает – можно и познакомиться. Тем более, что Рита… – Данил сделал ударение на моем имени, понятное только мне и скользнул ладонью под воротник куртки, – не против.

– Дома! Хватит морозить мою дочь на улице и развлекать народ. Идемте! – прорычал папа, и мы пошли.

Глава 8

Дом наш был новым, лифт – большим и просторным, так что все влезли сразу.

Открыл дверь Степка, мой пятнадцатилетний брат, и увидев на пороге квартиры меня в обнимку с парнем, сначала удивился, а потом восхищенно открыл рот, рассмотрев гостя, когда Соня ему в двух словах всё выложила – кто он такой и откуда взялся.

Куртка синеглазого была на мне, сам он стоял в футболке с короткими рукавами, поэтому брат не постеснялся спросить – он вообще отличался редкой коммуникабельностью. Сначала протянул руку, а когда ему ее не пожали, не огорчился, а поинтересовался:

– Ого, чувак! Вот это бицухи! Камень! Ты качаешься или анаболики пьешь? Впечатляет!

За последний год Степка здорово вытянулся, стал еще худее, и ему это страшно не нравилось. Главной мечтой брата было стать похожим на Криса Хемсворта в роли Бога Тора, ну или хотя бы на папу Андрея. Харизмы кружить девчонкам головы у брата хватало и смелости тоже, а вот мышцы до харизмы расти никак не желали. А тут такой вдохновляющий экземпляр.

Если у меня челюсть отвисла, когда я увидела этого Воробышка в одних джинсах, то у Степки и подавно.

– Ты кто? – не понял синеглазый, когда перед его глазами встала рыжая физиономия, и в бицепс запросто потыкали пальцем. – Эй, осторожно, – предупредил он холодно, перехватив руку брата, – сломаешь, мелочь! Чем потом в носу ковырять будешь?

А вот это он зря. Со Степкой лучше не ссориться. Вот правда откуда ему об этом знать?

Родители покосились, но вмешиваться не стали. Мне показалось, что на губах у папы мелькнула ухмылка, когда он переглянулся с мамой Дашей и вслед за Ёжиком завел в квартиру Соню. За кого-кого, но за Степу можно было не волноваться – еще не родился тот, кто способен обидеть этого парня и не пожалеть об этом. Я знала это так же хорошо, как моя семья и только поэтому решилась заговорить.

– Это Степан, мой брат. Данил… отпусти его, пожалуйста.

Этот парень Воробышек продолжал уверенно прижимать меня к своему боку, вряд ли догадываясь, как его близость и ладонь на талии действуют на меня, лишая дара речи. И, наверное, к лучшему. Он видел во мне другую девушку – хитрую и беспринципную обманщицу, и, оглядываясь на события сегодняшнего вечера, я его понимала. Даже понимала, почему он вернулся – только надеялась, что знакомство пройдет максимально быстро для нас всех, и мы скоро расстанемся.

Главное, успокоить родителей, а дальше я что-нибудь придумаю. Ведь расстаются же люди даже из-за пустяков!

Гость отпустил запястье брата, и Степка тут же прищурился. Сунув руки в карманы широких спортивных штанов, подтянул их на тощих бедрах и заметил скучающим тоном:

– Рит, а чего он у тебя такой понтовый? Попроще не могла найти? Ты же говорила, что он культурный. – Брат покосился на заметно увядший в моих руках букет и криво хмыкнул: – Типа эстет и все такое.

– Не могла, – ответил за меня синеглазый. – Кто бы ей дал выбирать? А тебе что, цветочки не нравятся?

– Не очень, – сознался брат. – Я бы своей девушке такие не подарил. Так что же, получается, это ты в Ритку влюбился?

У Степки тоже существовала своя шкала крутости парней, а незнакомец со мной стоял высокий, привлекательный и явно не робкого десятка, и я бы на месте брата тоже усомнилась в его словах – все же он меня знал гораздо лучше других, вот и удивился. И, конечно, Воробышек это заметил.

– Получается только фигура из трех пальцев и больше ничего. Хочешь много знать – шуруй в библиотеку, умник, а дела взрослых тебя не касаются.

Степка ничего не ответил. Только плечами пожал и посторонился, но уходить не спешил – как бы там ни было, а экземпляр к нам в дом попал интересный, и он собирался как следует его рассмотреть. А возможно, и сделать ответный ход – если представится случай. Я тоже очень хорошо знала своего брата.

Мы вошли в квартиру и разулись. Уже было довольно поздно – за окном стремительно темнело, знакомиться предстояло на нашей просторной кухне, и я показала гостю куда пройти.

Там уже были папа и мама Даша. И, само собой, младшие дети – в нашем доме всегда всё решалось в присутствии всей семьи. Так что Ёжик и Соня уже сидели за столом в ожидании вкусняшек, а сестра и новостей – вон как глаза горят и стреляют по сторонам от любопытства. То на взрослого парня в нашей кухне посмотрит, то на меня.

Да уж, сегодня я всех смогла удивить.

Минута молчания затянулась, и мама негромко кашлянула. Ослабив галстук и расстегнув у ворота пуговицу, папа шагнул вперед и представился, первым начав разговор:

– Андрей Воронов, – протянул руку парню, и честно заметил: – Не скажу, что рад знакомству при данных обстоятельствах, но кое-что нам выяснить не помешает, раз уж ты здесь и оказался не из пугливых.

Папа уже успел снять пальто и пиджак, стоял в брюках и рубашке, и рукопожатие у мужчин получилось крепким – вроде схватки, от которой мне стало не по себе. Допытываться папа умел, синеглазый тоже держался вполне собранно, но вот был ли на самом деле тем «крепким орешком», каким казался – это только предстояло выяснить. Я же про себя взмолилась, чтобы парня хватило хотя бы на час – если он расколется, то окончание знакомства выйдет еще хуже, чем его начало. А потом уже пусть мстит мне, как хочет. Все равно без извинений перед ним не обойтись.

– Бывает. Я тоже сегодня не собирался знакомиться с папой, хм, своей девушки, – нашелся синеглазый. – Честно говоря, я сегодня вообще ни с кем не собирался знакомиться. Но раз уж вы настаиваете… – Парень ухмыльнулся и представился: – Даниил Воробышек. Лучше просто Даня, мне так привычнее.

– Кто? Воробышек?! – Степка вдруг хрюкнул и рассмеялся, а за ним и Ёжик захихикал – он как маленькое отражение в свои семь лет во всем копировал старшего брата и сейчас мелко прыскал в чашку с соком. – С такими бицухами и… Воробышек?! Ой, я не могу! Чувак, теперь я понял, почему ты такой сложный!

– Степан, помолчи! Хорошо хоть не Петушок, – серьезно заметил папа, а гость напрягся.

– Это шутка, надо понимать? – уточнил прохладно. – Если что, моя фамилия меня целиком устраивает. И нет, у меня нет по этому поводу комплексов – никаких!

– Не кипятись! Просто мысли вслух, – ответил папа и сунул руку в карман. – Тебе не повезло, что мы не улетели. А еще, что не оглохли. А какого ты полета птица, это мы еще увидим.

– Смотрите, мне не жалко. Хотя, скорее, это я выбрал неудачный день, чтобы вернуться в город. Столько впечатлений – многовато для одного вечера.

– М-да уж, дочери удалось нас удивить.

– И меня тоже. Сам первый раз в серьезных отношениях, а уже жених. Поверить не могу. Ритуль, может, ты скажешь, как так вышло?

Этот Воробышек в незнакомом доме чувствовал себя, как рыба в воде – ничуть не смущаясь моих родителей. А вот я покраснела, когда на его вопрос не нашлось ответа.

– Я сделаю чай. Мам, я тебе помогу! – трусливо сбежала от парня, и от перекрёстных взглядов папы и синеглазого. Подойдя к столовому шкафу, открыла стеклянные дверцы и стала выставлять чашки на стол – самые красивые, из дорогого чайного сервиза, чтобы хоть как-то переключить внимание. Войдя в квартиру, Воробышек больше меня не обнимал – видимо, решив, что с него хватит. Теперь уже моим шагом было избавить его от этой необходимости.

Но мама решила иначе. Дети проголодались, всех ждал ужин, так что вечер обещал затянуться.

– Так кто ты у нас есть, Даня? – папа, как хозяин дома, отодвинул стул и пригласил гостя за стол. Сам сел напротив, сложив руки на столе в замок. Соня со Степкой, плюхнувшись на стулья, тут же навострили уши. – Чем занимаешься в жизни?

– Да так… Всем потихоньку. Заканчиваю универ, занимаюсь спортом… когда не бездельничаю. А что?

– Ничего. Просто мы тебя несколько иначе себе представляли со слов Риты.

– Правда? – Данил сделал вид, что ему интересно. – И каким же?

Я расставляла на стол тарелки и замедлилась, на секунду встретившись с парнем взглядами.

Загорелое, красивое лицо с четкими скулами и волевым ртом, в углу которого играла ямочка и тень уверенной ухмылки. Темные брови и ресницы, синие смелые глаза. На парне была надета свободная светло-серая футболка, совершенно обычная, даже без принта, но свисая на стройной талии, она ладно облегала его широкие плечи и точно не скрывала силу по-мужски красивых рук. Недаром Степка впечатлился.

Плейбой. Везунчик. Смелый и наглый тип – вот, что считывалось при первом взгляде. Думаю, сейчас Воробышек сильно удивится, когда услышит, каким же именно я представила «его» своей семье.

– Более серьезным и деловым, – не стал юлить папа. – Рита сказала, ты любишь читать?

– Я? Хм, – парень усмехнулся, возвращая взгляд на хозяина дома, – ну, возможно. Не так часто, как хотелось бы, но Толкиена и Чака Поланика читал. Люблю эпичные битвы и все в этом духе.

– Разбираешься в политике и интересуешься космосом?

– А вот это вряд ли. Нет, я, конечно, в курсе, что люди собираются освоить Марс, но ваша дочь видит во мне всё в приукрашенном свете. Чувства, сами понимаете.

– Что ты не самовлюбленный смазливый мажор, а обычный парень. Воспитанный и скромный. Настолько, что два месяца не решался с нами познакомиться.

Синеглазый ощерился своей идеальной белозубой улыбкой и откинулся на спинку стула. Провел лениво пятерней по коротко стриженым волосам, играя крепким бицепсом и запросто доказывая, что я соврала.

– Ну вот, видите, а здесь не приукрасила! Скромный, сойдемся на этом!

– Играешь на музыкальных инструментах?

– Да. Брынчу иногда на гитаре рок – подростковое увлечение. Осталось еще с тех времен, когда хотел произвести впечатление на девчонок. Могу на ударных постучать. Не профессионально, конечно, но Рита в восторге.

– Как насчет аллергии на кошачью шерсть?

– У кого? У меня?! С чего бы вдруг? – удивился Воробышек, но почти сразу же нашелся, заметив, как я растерянно застыла возле него с тарелкой в руке.

Да, про шерсть я выдумала, как и про все остальное. Но только потому, что даже у несуществующего парня должен быть хоть один недостаток. Шерсть – это ведь так мало, и так похоже на правду.

– А, вспомнил! У меня аллергия на голых сфинксов. Только их вижу – сразу покрываюсь волдырями. Знаете, они так себя вылизывают… в некоторых местах. Бррр, избавьте меня от этого! Уж лучше завести золотых рыбок.

– А у нас есть рыбки! – вытянулся на стуле Ёжик. – И черепахи! Хочешь, покажу?

Дане Воробышку рыбки были так же интересны, как справочник о размножении гималайских пингвинов. Он собирался скоро слинять, но сначала хотел доказать себе и моему отцу, что сам решает, куда ему идти, с кем и как поступать. После его объятий я очень хорошо это поняла.

– Позже! – строго ответил папа Ежику, и тот насупился. Привычно запыхтел, выпятив нижнюю губу, но его подозвал Степка, и младший брат тут же переключил внимание на своего кумира. Спрыгнув со стула, подбежал к старшему брату и мальчишки привычно зашушукались.

Мы с мамой Дашей почти закончили накрывать на стол, этот Данил вполне уверенно отвечал теперь уже на ее вопросы, и я рискнула ненадолго уйти в свою комнату, чтобы переодеться и наконец-то поставить желтые «избитые» хризантемы в вазу с водой.

Дрожь и волнение никуда не исчезли, они до времени затаились под кожей – так же, как неизбежный разговор с родителями. И я вновь поймала себя на мысли, что не знаю, чем всё закончится. Что этому страху внутри никогда меня не покинуть. А значит, снова придется врать. Только на этот раз куда уж дальше?

Сейчас я бы с удовольствием встала под горячий душ – согреться хотелось ужасно! Так сильно я давно не мерзла, носки с белыми звездами остались в чужой квартире… Я подошла к шкафу, сняла чужую одежду и надела домашний костюм – мягкий свитшот и брючки. Расчесала волосы, заплела в легкую косу и положила на плечо. Вернулась в кухню как раз вовремя, чтобы заметить, что Степка что-то замышляет.

Нет, все сидели за столом и ужинали, мама Даша, как хозяйка дома, старалась склеить из ничего хоть какой-то разговор. Меня не было всего несколько минут, а выражение лица брата из скучающе-заинтересованного изменилось на подозрительно-сосредоточенное. Степка закусил губы, а это могло означать только одно – у него в голове созрел план и скоро наступит его реализация.

Глава 9

Приблизившись к столу, я поймала взгляд брата и незаметно покачала головой «Степка, не смей!», но рыжий сорванец отвернулся и лениво откусил кусок от своей порции пиццы. Почесав лоб, захрустел согретой в духовке корочкой.

Данил заметил мое возвращение и повернул голову. Продолжал смотреть, пока я подходила к нему и садилась рядом, то ли изображая внимание, а то ли просто устав от общества моей семьи и мечтая оказаться сейчас с другими людьми и в другом месте.

Например, наедине с эффектной брюнеткой, с которой они друзья, в машине у старого парка – чтобы закончить то, что я им помешала даже начать. Представляю, как я ему сейчас «симпатична и дорога сердцу». Наверняка мысленно уже обрывает лепестки ромашке.

– Что? – откликнулась я на вопросительно поднятую бровь Воробышка.

– Я рассказал твоим родителям, как мы на самом деле познакомились.

Я только успела сесть на стул, как тут же натянулась, словно присела на иголки.

– Правда? – в панике побледнела, вцепившись в стол. О нет, только не это!

– Конечно. Моя версия оказалась куда интереснее твоей. Рита, почему ты не рассказала, что мы встретились в ночном клубе, и что нас свела судьба?

– Где?! – глухо выдохнула я, не веря собственным ушам, и широко моргнула. Что он еще придумал?

– Я отдыхал там с друзьями и вдруг увидел тебя. Ритуль, поверь, – парень поднял руку и опустил ее на спинку моего стула. Удержал взгляд, запросто вторгаясь в личное пространство, словно имел на это полное право, – это была незабываемая встреча! Зачем ее стесняться?

Я сглотнула, глядя на ухмыляющийся в тонком оскале рот синеглазого, и со страхом покосилась на родителей. Понятно. Значит, задумал мелкую месть. Хотя, зная, какой эффект эта новость произведет на моих родных– месть у парня выйдет меткой.

– А что здесь такого? – продолжал «колоться» Воробышек. – Зря ты скрывала. В клуб за тем и ходят, чтобы оттянуться, потанцевать… Ну и познакомиться. Или вы против? – с заинтересованным вызовом взглянул на родителей. – Так Рита, вроде, девушка совершеннолетняя. И танцует классно.

Папа смотрел на гостя хмуро и озадаченно, вертя в руках вилку. Мама Даша продолжала сидеть с прямой спиной – ну, точно, как я. Вот только в руки себя она взяла первой:

– Да мы не против. Верно, Андрей? Просто… – Даша старательно подбирала слова, – не ожидали услышать о ночном клубе. Риточка, – мама обратилась ко мне, – когда ты успела там побывать? Ты же большей частью дома всегда. Неужели стеснялась нам сказать? Но, девочка моя, если хочешь, то мы, конечно…

– Нет, я не хочу! – небылицы множились, как снежный ком, грозя придавить непомерным весом. Надо было срочно что-то отвечать и желательно убедительно. – Я… я случайно там оказалась. И всего один раз! Девчонки после универа затянули, отметить сдачу контрольной – помните, у нас были вечерние пары? Мы совсем немного посидели, я выпила один коктейль и ушла. А Данил… ну, то есть Даня, он… Он… – теперь уже я подыскивала нужные слова, но тщетно. С синеглазым никакое приличное объяснение не вязалось!

– Да всё, как всегда, – ответил за меня Воробышек. – Увидел симпатичную девушку, познакомился и напросился проводить ее домой. Она, конечно, согласилась.

Конечно?! Ну да, – изумилась я про себя, – что еще ожидать от парня на десять баллов.

– И часто у тебя случается это «как всегда»? – пророкотал папа. Его вилка опасно уперлась в стол, и мама Даша тактично кашлянула, тихонько позвав папу по имени.

– Что вы! После знакомства с Ритой – ни разу! – убедительно ответил парень. Главное, честно так. – Сейчас в моем настоящем только спорт, немного учебы, ну и ваша дочь. Я же говорил, что сегодня в город вернулся – Рита дождаться не могла! А то, что вы услышали на улице – было сказано не для вас, – нахально заявил, – за это извините.

Рядом что-то громко упало на пол, и мы тут же повернули головы в сторону Степана.

Брат сидел по другую руку от Воробышка, наблюдая за разговором, но с возгласом: «Ого, как грохнуло!» – нырнул рыжей макушкой под стол. Пошарив рукой под стулом, распрямился и радостно всем сообщил: «Упс, я думал это стальные шарики Данила стул проломили, а оказалось – это моя челюсть!»

– Степа! – укоризненно взглянула на сына мама, – Ну сколько можно! – Соня слизнула с губ соус в ожидании продолжения представления, а синеглазый хмыкнул не без удивления:

– Шарики?! Он всегда у вас такой шутник?

– Часто, – сам за всех ответил Степка и протянул гостю плоскую тарелку, в которую успел насыпать из банки то ли сахарную пудру, а то ли крахмал. – Рите передай, чувак! – попросил дружелюбно. – Это я для десерта приготовил и ке…

Воробышек, не подозревая подвоха, взял тарелку, поднес к себе, но развернуть не успел…

– и кексов! .. А-а-апчхи! – как Степка приставил ко рту сложенную в рупор ладонь, привстал, и громко чихнул. Да так старательно, что сдул с тарелки на парня весь белый порошок.

Увидев, что натворил – лицо, волосы и грудь синеглазого укрылись слоем белой, плотной пудры, Степка испуганно вскочил со стула и схватил со стола тряпичную салфетку. Протянул с извинением Воробышку:

– Ой, Даня, извини! Я не хотел! Блин, ты как снеговик! На, возьми пожалуйста! Скорее вытирай, а то мне от Ритки знаешь как влетит!

Конечно же, Воробышек салфетку взял и вытер лицо – всё произошло так быстро, что мы даже вмешаться не успели, а парень уже размазал по лицу, прямо поверх пудры, щедрый слой налитого в салфетку кетчупа.

– Упс! – тихо и серьезно присвистнул Степка, оценивая результат своего труда, а мы ошарашенно открыли рты. – Кажется, ты вляпался, птичка.

– Что это?.. Какого черта?!

Синеглазый покраснел даже под слоем соуса. Видимо так ловко «носом о стол» его давно никто не прикладывал. Вскочив со стула, парень отбросил салфетку в сторону, страшно мигнул на брата белесыми ресницами…

– Даже не думай, Данил!

– … взглянул на ахнувшую Соню, потом на выглянувшего из-за края стола Ежика, но, главное – на папу… подвигал на скулах натянутыми желваками … и сел обратно на стул. В кухне тут же раздался характерный и громкий для подушки-пердушки звук…

Только гордость не позволила Дане Воробышку подняться и достать из-под себя игрушку-пранк. И только Ежик отреагировал так, как и рассчитывал Степка. Громко выдохнул:

– Фу-у! Как не стыдно! – и зажал пальцами нос.

– Мам? – в образовавшейся за столом тишине негромко окликнул брат. Он уже вернулся к недоеденной пицце, реализовав свой «черный» план, и теперь собирался сунуть в рот последний кусок.

– Что, Степан? – обреченно выдохнула Даша, опустив плечи, и я ее понимала. Надеяться на то, что наш Степка когда-нибудь вырастет и поумнеет – похоже, уже не стоило.

– Ты Ритиному жениху больше горох в салат не клади, а то его разорвет еще до свадьбы!

Думаю, то, как смеялся папа с мальчишками – убило в Воробышке всю его самоуверенность. Во всяком случае, ужин он закончил мужественно и молча.

***

– Что это?

– Наверняка «Сволочь-клей».

– Какой еще клей?!

– Не удивляйся, новое Степкино изобретение. Надо было раньше встать со стула, а теперь ты эту подушку от брюк ничем не оторвешь, только срезать.

– Так дырка же будет.

– Будет, но иначе никак.

Знакомство с родителями закончилось, ужин тоже, и мы стояли с Воробышком в большой ванной комнате, вдвоем, и я пыталась отодрать от его фирменных джинсов приклеившийся к ним предмет. Предмет отдираться никак не хотел, хотя я изрядно старалась, и теперь застыла за спиной парня, глядя не него в зеркало из-за плеча.

Как только Данил оказался в ванной комнате, он снял с себя футболку, вытер ею лицо и бросил в умывальник. Было и так ясно, что для носки она больше не годилась. Впрочем, модные джинсы тоже. И то, что мы оба не озвучили данный факт, ничего в действительности не меняло.

Я сдула со щеки кудрявую прядку волос, выбившуюся из косы, и спросила:

– Хочешь, я попрошу у отца брюки для тебя?

– Нет, еще чего не хватало.

– Он не откажет.

– Не надо!

– Что же делать? Срезать или так пойдешь?

– С этой штукой на заднице? Издеваешься, Ромашка?

– Немного, – призналась осторожно, – но ты сам виноват. Что тебе стоило быть вежливым с моим братом? Ты ведь на меня злился, вот и кусал бы дальше. Мог на Степку просто не обратить внимания.

– Не мог, – упрямо буркнул парень. – Во-первых, он рыжий – его сложно не заметить. А во-вторых, после обвинения полиции в твоем похищении, у меня окончательно пропало настроение с кем-нибудь любезничать. Я, если помнишь, не собирался разговаривать с твоим братом. Я вообще не собирался здесь быть!

Я помнила. В том, что парень сейчас находился в нашей ванной комнате в испорченных джинсах, была целиком моя вина. Но, как и клей на них, всё уже случилось, так что теперь оставалось только сказать:

– Даня, извини. Мне, правда, очень жаль, что так вышло.

Мы помолчали.

– Да ладно, я тоже хорош. Знал ведь, как обидчивы подростки. Сам таким же был.

Он вновь стоял передо мной раздетый до пояса, только теперь прямо перед носом, и было сложно не смотреть на спортивную, развернутую в плечах спину и не замечать гладкие мышцы тренированного тела. А еще всё труднее держать его взгляд. Мне вдруг показалось в отражении зеркала, что это он меня рассматривает, а не наоборот.

Наверняка злится и удивляется, как его угораздило оказаться в чужом доме не с той девчонкой. И наверняка продолжает мечтать о том, как подобраться к моей шее и хорошенько ее сдавить.

Я отпустила руки и отвернулась. Подошла к шкафчику, чтобы достать из него чистое полотенце и предложить парню – Воробышку не мешало принять душ, а мне – перестать замечать вещи, которые я замечать совершенно не привыкла. Во всяком случае в лоб, а не со стороны.

И почему его взгляд меня так смущает? Ведь в машине все было как раз наоборот.

Вообще всё!

– Эй, Золушка? – видимо, парня тоже взяла досада от встречных мыслей, потому что голос прозвучал резче. Данил шагнул к умывальнику, и я услышала, как из крана полилась вода. – Похоже, единственный способ уйти отсюда не голым, это отобрать у тебя свои шорты и футболку, – недовольно заметил он. – Надеюсь, ты их не выбросила?..

Что? Он серьезно?

– Нет, – я повернулась и предложила ему полотенце, стараясь не смотреть на голые плечи и спину. – Но и не выстирала. Ты же понимаешь, я бы просто не успела.

– Ничего, я доверяю своему гелю. Где здесь твой? – Воробышек расстегнул ремень на брюках и требовательно посмотрел на длинную полку с разными бутылочками, – ты мне должна, а я не собираюсь брать чужое и гадать, что там.

Пришлось из длинного ряда шампуней и бальзамов достать свой гель и поставить ближе.

– Вот, пользуйся. Можешь даже не экономить.

– Непременно! – проворчал синеглазый и вдруг хохотнул: – О, нет, Ромашка! Роза и гирлянда из маргариток? – прочитал на английском, протянув перед моими глазами загорелую руку. – Господи, девочка, почему я удивлен? А где же – сокрушающее обнажение Евы, или что-то в духе «Порочной страсти»?

Здесь подобного точно не было, и я поспешила уйти из ванной комнаты. А когда вернулась с футболкой и шортами, сердито предупредила – вдруг тоже захотелось его уколоть:

– Я подожду за дверью, а то вдруг Степка еще что-нибудь придумает. Например, превратить тебя из пиццы в шашлык!

– Подожди, Рита…

Я уже взялась за ручку двери, но остановилась, не оборачиваясь.

– Да?

Тон парня заметно смягчился.

– Как у тебя это получается?

– Что именно… получается?

– Быть такой разной? Твои родители ведь не догадываются, где ты сегодня была, так?

Нет, не догадываются. И ответ на это вопрос вряд ли по-настоящему интересовал залетевшего к нам Воробышка. Как и жизнь девушки по имени Маргарита Воронова. Он уже стягивал с себя испорченные джинсы вместе с горе-подушкой, запросто собираясь остаться при мне в боксерах, и я решила, что одного ступора с меня хватит!

– Талант, видимо! – только буркнула и исчезла за дверью.

Скоро синеглазый уйдет, а я подумаю о том, чтобы никогда и не узнали!

Глава 10

Однако ждать Даню Воробышка под дверью ванной комнаты оказалось неловко, и я вернулась на кухню. Надо было помочь маме Даше убрать со стола посуду и следы Степкиного представления. А судя по тому, как ярко оно прошло – отмывать придется не только стул и стол, но еще и пол.

Мама Даша убирала продукты в холодильник, Соня собирала посуду и прислушивалась к разговору взрослых, а папа стоял у окна, опершись бедрами о подоконник, сложив руки на груди, и встретил меня вопросом в глазах.

Думаю, я знаю, о чем он думал.

– Пап, я потом вам все объясню, ладно? – попросила смущенно. Было ужасно стыдно за все произошедшее. – Я не ожидала, что вы из-за меня останетесь в городе, иначе никогда бы не ушла из дома. А вещи на скамейке… это моя глупость. Мне неудобно вам в ней признаваться.

– И не надо, главное, что с тобой все хорошо! – вступила в разговор мама. – А что ты нам объяснишь, Риточка? Как будто мы сами не были молодыми и не совершали ошибки. Совершали. И ты, Андрей, я уверена, тоже их не избежал! – с тактичным нажимом заметила мужу.

– Вот именно, Даша! – ответил папа. – А что, если этот парень и есть ошибка? Что у него может быть общего с нашей Ритой? Игра на барабанах и ночные тусовки в клубах?

– Андрей, пожалуйста, говори потише! – понизила голос мама. – Эти твои командные привычки только на работе и в офисе хороши. А что у тебя может быть общего со мной? – привычно заупрямилась, вставая на мою защиту. – Ты тоже, знаешь ли, распускал перья, когда мы с тобой познакомились. Я уже молчу, кем ты меня считал – а все из-за слухов и ошибочного первого впечатления!

– Ну, ты сравнила. Да у нас с тобой все общее! Мировоззрение – и этого достаточно!

– Не знаю, – закрыв холодильник, Даша посмотрела на меня и растерянно пожала плечами. – Мне кажется, мы просто оказались не готовы к тому, что девочка выросла и ей необходимо личное пространство. И это не совсем правильно с нашей стороны, Андрей. Рите уже девятнадцать. Я в ее возрасте замуж выскочила, а мы удивляемся тому, что она, оказывается, встречается с парнем. Который, кстати, – мама посмотрела на мужа, – самого Воронова не испугался! Если ты не заметил.

Папа недовольно поджал губы и привстал с подоконника. Опустив руки, подошел к Соне, взял у нее тарелки и отнес ближе к посудомоечной машине. Неохотно, но все же признал очевидное:

– Я заметил.

– И? Что скажете, Андрей Игоревич? – поддела его мама. Ее темно-рыжие волосы, убранные в аккуратный хвост, красиво лежали на плече, и мне показалось, что папа, обернувшись, засмотрелся на Дашу.

– Характер у парня есть. Он действительно не из пугливых, – ответил натянуто. – Другой бы после выходки Степки сразу сбежал, а этот покраснел, как рак, но остался сидеть – значит, упрямый. Вот только спеси много – не мешало бы поубавить. А еще убедиться, что он не дурит нашей Рите голову. Если я только узнаю – оторву к чертям! Жених – ты посмотри. Извиняться еще вздумал!

– Андрей! – мама Даша понизила голос до шепота и с опаской покосилась в сторону коридора, испугавшись, что гость может услышать.

– В том, что Рита ему понравилась, я не сомневаюсь, – продолжил папа, – а вот чем этот смазливый наглец привлек нашу умницу-дочь – не пойму! – упрямо хмыкнул, развязывая и снимая с шеи галстук. – Он же ветренный и наверняка безответственный, как все бездельники! Только зубы скалить и горазд!

Я стояла у стола, вытирая пудру, и папа, проходя мимо, подошел и поцеловал меня в край лба. Повесив галстук на спинку стула, взял свой бокал и налил в него воды, чтобы остудить нервы.

Придумать ответ я не успела, вмешалась Соня. Повернувшись к родителю, сестра распахнула ресницы, заправила за уши темные пряди волос длиной до плеч, и мечтательно хмыкнула:

– Пап, ты что! Даня же такой симпатичный! Я обалдела, когда его увидела! И он совсем не надутый хлюпик, как Авдошка Великолепный! Наша Рита в него по уши влюблена, спорим? И он – тоже!

– Соня, перестань, – поймала я руку сестры, но она уже вошла в раж и затанцевала на месте. С ней так всегда, то молчит, молчит, а потом разговорится – не остановишь. Еще и небылиц насочиняет ворох!.. Впрочем, в этом мы похожи.

– Да! А скажешь нет? Я заметила, как вы друг на друга смотрели! Я все видела! Как будто между вами – тайна! Тай-на! – радостно пропела сестра и покивала головой с уверенностью сыщика, имеющего доступ к секретным данным.

– Что?

– Что?! – оба родителя тут же всполошились и, кажется, мысленно схватились рукой за сердце. В отличие от Сони, они были людьми взрослыми и домысливали буквально.

– Рита? – вопросительно отозвался папа, чуть не раздавив в сильных пальцах бокал. – Дочка, неужели есть то, о чем мы не знаем?!

О, Господи! Еще немного таких намеков, и этого Воробышка на мне женят! Даже из душа выйти не успеет!

– Нет, что вы! – замотала я головой, выставив перед собой ладонь. – Ничего такого, о чем вы подумали – нет! Просто вы уехали, а Даня как раз вернулся в город, вот я и подумала, что могу пригласить его в гости на чай. Но если бы вы были дома, то я бы никогда…

– На чай?! – в кухню успел войти Степка и теперь с сомнением хмыкнул, наклонившись к полу, чтобы поднять измазанную в кетчупе салфетку: – Наверное, с воздушными пирожными. Х-ха! – подтянул на бедрах штаны. – И кто в этот детский сад поверит?

Это было уже слишком. До сих пор брат ничего такого себе не позволял, и на правах старшей сестры я повернулась к нему и сердито ответила:

– Не твое дело!

– Рит, ну чего ты… – примирительно пролепетал брат, но я все равно отвесила ему легкий подзатыльник:

– А это за кексы и горох, умник! И вообще, сам напакостил, вот сам и убирай! Я тебя разве просила вмешиваться?

Дверь в ванную комнату открылась, и в конце коридора показался Воробышек – уже в шортах и футболке, все такой же спортивный и идеальный парень. Повернув голову, посмотрел на нашу компанию, потом на меня и направился в прихожую.

Наверное, мне стоило одной его проводить, но когда у тебя большая семья, которая привыкла мыслить и действовать коллективно – сделать это почти невозможно.

– Я пойду провожу Даню?

– Конечно, Рита, – сказала мама, но следом за мной увязалась Соня, за ней Степка… А за ними и Даша «случайно» выглянула из кухни, услышав вдруг, как гость в прихожей громко чертыхнулся.

– Что это? Опять?!

Воробышек стоял у двери, держал в руке свой кроссовок, а на полу возле его босой ноги, с которой он успел стащить носок, лежало разбитое яйцо – точнее всё, что от него осталось, когда парень вытряхнул «сюрприз» из своей обуви.

Но возмутился парень не в мою сторону, как я ожидала, а поднял взгляд на папу. Он только что вошел в прихожую вслед за Дашей, и теперь мрачно наблюдал за происходящим.

– Вам не кажется, Андрей, что это уже слишком, – сказал Данил неожиданно серьезно, тем самым показавшись старше. – Босиком я отсюда не уйду, не ждите! Я вам не мальчик для семейных развлечений. Прости, Рита, – он взглянул на меня, – но твоего брата не мешает хорошенько выдрать за уши. Если он сейчас не признается, где еще напакостил – я это сделаю, будьте уверены. Довольно с меня на сегодня сюрпризов!

Слова парня прозвучали достаточно холодно и всерьез, чтобы до Степки дошло, что с таким Воробышком шутки плохи и пора нырять в тень.

– Степа! – с укором ахнула Даша. – Ну как тебе не стыдно! Это уже просто свинство с нашей стороны. Ты все слышал. Говори, что еще успел испортить?

Теперь покраснел брат. Но точно не от чувства вины, а предчувствуя взбучку от родителей. А еще потому, что взрослый парень при папе пригрозил надрать ему уши, как сопливому мальчишке – вот это Степке было сложнее всего вынести. Наверняка в его мыслях мой гость, обнаружив на своих ногах кроссовки с «подарком», к этому моменту должен был трусливо сбежать, поджав хвост. А не прижать его, поймав на горячем.

Но Степка не был бы сам собой, если бы не попытался выкрутиться.

– А я что? Я ничего! Мам, да я вообще с вами был! Вы же меня видели!

– Знаю я, какой ты у нас фокусник-иллюзионист. Говори сейчас же, а то разрешу Дане самому у тебя спросить!

Степка насупился, секунду поколебался, но пробухтел:

– Во втором кроссовке тоже яйцо. И горчица с перцем в карманах куртки… И это все! Честное слово! У Женьки спросите!

Услышав, что его сдали, мимо пробежал Ёжик и скрылся в детской. Но из нас никто и не сомневался, чьими руками пакостил брат.

– Степан, – проговорил папа спокойно, но тем не менее твердо, – ты слышал. Выстираешь всё и вычистишь. Включишь сушилку, и чтобы утром одежда была, как новая.

– Но, пап!

– Сделаешь, и можешь не извиняться! Ты еще здесь?..

Это был серьезный довод, просить прощения брат терпеть не мог, как и сознаваться в своих проделках. Поэтому, взяв в руки дорогую куртку Воробышка и кроссовки, Степка нахмурился и ушел, а папа повернулся к парню.

– Даня… Хм, – хмыкнул скупо, – думаю, ты можешь остаться у нас, раз уж отказываешься уходить босиком. Переночуешь в комнате Риты.

– Андрей… – почему-то вместо меня покраснела мама Даша, а я растерянно мигнула. Но только потому, что сообразить не успела.

– А Рита поспит вместе с Соней! – пророкотал папа и устало выдохнул: – Я согласен с парнем нашей дочери, нам всем на сегодня хватит сюрпризов!

Глава 11

– Ну и почему ты не ушел? Тебе ведь не понравилось у нас.

На этот раз мы с Воробышком находились в моей комнате, и он со скучающим видом оглядывался по сторонам, сунув руки в карманы шорт.

– Я такого не говорил.

– Но наверняка подумал, я точно знаю.

– Девушка моего брата считает, что скорость мысли человека втрое меньше скорости света, что все равно впечатляет. Именно поэтому мы способны домысливать и фантазировать в неограниченном поле возможностей. Я успел о многом подумать, Ромашка, пока меня не обмакнули в кетчуп и чуть не превратили в яичницу. Не цепляйся к мелочам.

– Но если честно, Даня. Из принципа? По той же глупой причине, по которой ты надел мне на ногу туфлю и пошел к нам в дом, хотя мог уехать?

Не знаю, почему я спросила. Наверное потому, что не могла прочесть ответ в синих и цепких глазах парня, но догадалась – он не из тех, кого можно заставить сделать хоть что-то против его воли. И тем не менее было удивительно, что случайно столкнувшись в этом дне, мы продолжали находиться вместе, оба запутавшись в обстоятельствах наступившего вечера.

– А ты догадливая… Рита.

– А ты, оказывается, гордый.

– В меру. А ты?

– А я – нет. Не очень. Не знаю.

Я ответила и поспешила отвернуться, надеясь, что гость не заметил моей оплошности. Когда ты весь состоишь из неуверенности и противоречий, не очень-то разумно в этом признаваться.

Я любила читать, поэтому в комнате было много книг и разных девичьих штучек, вроде небольших кукол – диснеевских принцесс, расставленных на открытых полочках шкафов, фигурок лошадей, светодиодной гирлянды и вороха мягких игрушек в углу – их мне принес Ёжик, потому что жить без них не мог, но переехав в комнату к Степану, хотел казаться взрослым.

Оглядевшись, Воробышек взял одну из них и повертел в руках. Криво усмехнувшись, вернул на место и поднял бровь.

– Плюшевый слон? – посмотрел на меня. – А у тебя здесь миленько, Золушка, – хмыкнул на последнем слове. – Не хватает штор с рюшами и послушной горничной. Ни за что бы не сказал, что это спальня девчонки, участницы женского топлесс-протеста. Похоже, зря я думал, что знаю девушек.

Он совершенно меня не знал, но я не собиралась с ним спорить. С тех пор, как восемь лет назад Даша вышла замуж за Андрея Воронова, и наша семья переехала в новую и большую квартиру – эта спальня стала для меня личной зоной комфорта. Я не приглашала сюда незнакомых парней, и уж точно сегодня никого не ждала в гости.

– А где же чулан твоей злой сестры? – добавил Данил. – Той разрисованной, лохматой неформалки, которая сначала завладела чужим букетом, а потом хитростью решила меня на себе женить?

– Что? – я с удивлением взглянула на парня, но он лишь неопределенно пожал плечами: мол, попробуй, поспорь. Пришлось не очень убедительно фыркнуть: – Глупость какая! И ничего я не решала.

– А мне послышалось на улице, что у тебя ко мне серьезные чувства. Ну, еще бы, я же такой милый и скромный парень, заурядной наружности. Хорошо разбираюсь в политике и интересуюсь космосом. Ты не оставила мне никаких шансов, девочка, только влипнуть с тобой в приключение и оказаться здесь.

В спальне горела гирлянда, освещение было приятным для глаз и не резким – мне нравился приглушенный свет, и я понадеялась, что гость не заметил жар стыда на щеках.

– Очень смешно. Я… я говорила вовсе не о тебе.

Но смешно не было ни капли, и Воробышек со мной согласился. Достав руку из кармана, посмотрел на фоторепродукцию картины на стене, по роману Фрэнка Герберта «Дюна», и устало провел ладонью по волосам.

– Я это понял. Не понял только… а впрочем, неважно. Пожалуй, это даже интересно.

Я подошла к шкафу и достала чистое белье. Включила негромко телевизор –музыкальный канал, и пока парень лениво рассматривал все, что было открыто взгляду – мои книги на полках, фоторамки и небольшие фарфоровые статуэтки, которые я старалась привозить из путешествий, – приготовила для него постель и посмотрела на часы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

История Ивана, брата-близнеца Данила, в книге «Ботаники не сдаются»

Вернуться

2

Главные герои книги «Гордая птичка Воробышек»

Вернуться

3

Крокембу́ш – французский десерт, представляющий собой высокий конус из профитролей с начинкой, скреплённых карамелью или специальным сладким соусом, и украшенный карамельными нитями, засахаренным миндалём, фруктами, засахаренными цветами

Вернуться

4

Подробности в романе «Гордая птичка Воробышек»

Вернуться

5

Об этом эпизоде – в книге «Ботаники не сдаются!»

Вернуться

6

Семья Риты и Андрей Воронов– герои книги «Упал. Очнулся. Папа!»

Вернуться

7

Про эпичный способ избавления от ненужных воспоминаний с последующей амнезией путём удара сумкой по голове в исполнении Даши – так же читайте в книге «Упал. Очнулся. Папа!»

Вернуться