Евгения Фабр
Путешествия туда, но, главное, обратно

Посвящается всем хорошим людям.

Глава 1

Уже четыре часа Белла лежала на грязном заплёванном полу Сухумского железнодорожного вокзала, прикрывая собой тщедушное тельце шестилетней племянницы Танюшки. Стрельба продолжалась почти непрерывно. В секунды затишья Белла поднимала голову, пытаясь разобраться в происходящем, но, кроме лежащих вокруг неё таких же беспомощных беззащитных женских тел, засыпанных осколками стёкол, разлетающихся от разбитых окон, ничего не было видно. При первых звуках возобновляющейся стрельбы Белла опять опускала голову, прикрываясь чемоданом с наскоро уложенными вещами. Происходившее не укладывалось в голове. Рано утром в мирно спящем санатории матери и ребёнка, расположившимся на берегу тёплого ласкового моря на восточной окраине Сухуми, раздался тревожный вой сирены. Заспанные матери повскакали с постелей. Мужской голос из громкоговорителя, ожившего в столь ранний час, жёстко и монотонно повторял одну и ту же фразу:

– Граждане отдыхающие! Ввиду непредвиденной ситуации убедительная просьба взять вещи и вместе с детьми собраться у административного корпуса. Через час подадут автобусы. Просьба не создавать паники.

«Какие автобусы? Куда ехать? У нас ещё несколько дней отдыха, – растерянно думала Белла, механически хватая вещи и запихивая их в чемодан. – Купальник! Не забыть снять с верёвки купальники». Первая мысль о пожаре была сразу отвергнута. Утренний живительный воздух предвещал хороший светлый день. Ни малейшего запаха гари не чувствовалось. Только где-то вдалеке раздавался странный прерывистый звук, как будто некий баловник железной палкой проводил по прутьям металлической ограды, создавая треск, похожий на автоматные очереди.

Через час, без привычного горячего завтрака, получив лишь сухие пайки в виде пачки печенья и маленького сморщенного яблока, все были в автобусах. Недоумённые разговоры взрослых ясности не вносили. Дети, чувствуя тревогу родителей, тихо сидели, испуганно вздрагивая при звуках непонятного усиливающегося треска. Медицинский и обслуживающий персонал санатория на вопросы встревоженных матерей не отвечал. Лишь одна, особенно нервная мамаша, пыталась ухватить за грудки врача санатория, пожилого грузина, сопровождавшего один из автобусов с отдыхающими. Водитель автобуса угрюмо сидел в кабине, ожидая приказа руководства. Наконец, директор санатория дал отмашку, и колонна автобусов медленно двинулась.

Когда автобусы тронулись, взволнованным женщинам объяснили причину столь поспешной эвакуации: в Грузии на территории Абхазии фактически началась междоусобная война. В мозгу Беллы это не укладывалось. Только теперь она вспомнила предостережение коллеги по отделу, весёлой жизнерадостной Жанки. Когда та узнала, что Белла и Ольга взяли в профкоме путёвки в санаторий матери и ребёнка в Абхазии, она засмеялась:

– Девки, вы что! Там же скоро война начнётся, – бросила она, лениво раскачиваясь на задних ножках стула. Это была её любимая поза, за которую начальник отдела – главный технолог завода, неоднократно грозил лишить её премии. На что Жанна вызывающе улыбалась и спрашивала:

– С какой формулировкой? Нарушение трудовой дисциплины, или порча социалистического имущества?

Шеф безнадёжно махал рукой и отводил глаза, опасаясь встретиться с насмешливым взглядом Жанны. Она нравилась ему давно и, боясь проявить свою симпатию, он всячески третировал своего лучшего технолога. Коллеги Жанны с удивлением задавались вопросом, чего он к ней привязался. И только Жанна понимала истинную причину его придирок: по русскому народному принципу – бьёт, значит любит.

От предупреждения Жанны Белла отмахнулась. Она вообще недолюбливала её, считая высокомерной задавакой. Ведущий инженер технического отдела, в полном соответствии с её именем, была яркой личностью и выглядела как манекенщица дома моделей, чем вызывала раздражение у части сотрудниц заводоуправления. На работу ходила, как на подиум, почти каждый день меняя наряды, а по шлейфу дорогих духов можно было определить, что здесь только что прошла Жанна. Она была легко вхожа во все кабинеты их большого Предприятия. И, если некоторые коллеги женского пола, так же как Белла, её недолюбливали, то мужская половина, включая престарелого директора, «капала слюной» заслышав стук высоченных каблуков независимой Жанны.

Ольга – конструктор технического отдела, приятельствующая с Жанной, внимательно посмотрела на неё. Только она знала, что Жанна далеко не проста и не легкомысленна и заслуженно занимает должность ведущего технолога. Кроме того, Жанна обладала даром предвидения, о чем знали немногие. Дождавшись, пока Жанна вышла из комнаты, Ольга выскочила за ней в коридор.

– Жанн, ты что, серьёзно? Какая война?

– Конечно, серьёзно, – без улыбки ответила она. – Разве ты не следишь за новостями?

– Я смотрю по телевизору только фильмы, а газет вообще не читаю.

– Иногда не мешало бы, – съязвила Жанна.

Ольга была маленькой хрупкой женщиной с нежным лицом и белыми волосами, похожими на пушистую головку зрелого одуванчика. Её девочка болела каким-то генетическим заболеванием и почти не росла. Будучи хорошей матерью, она постоянно таскала дочь по врачам и санаториям. А теперь вожделенный отдых на море грозил не состояться.

– И что мне делать?

– А я откуда знаю.

– А как поступила бы ты?

– Я не стала бы даже в перспективе подвергать себя и дочь опасности.

Они стояли на лестничной площадке, где обычно собирались курильщики. Жанна лениво затягивалась дорогим «Мальборо», а Ольга дрожащей рукой пыталась заново прикурить потухшую сигарету.

– Вот, и сигарета потухла. Не к добру, – заметила подруга.

Дар предвидения Жанны складывался из не женского аналитического склада ума, жёсткого прагматизма и «абсолютного знания», которое она получала, видимо из космоса, потому что никаким разумным материальным объяснениям её знание предстоящего не поддавалось. Недаром имя Жанна происходит из недр старофранцузского языка и означает “дар Богов”, “благодать”. Весной этого, 1989 года, она не разрешила своей дочери, ученице восьмого класса, идти с классом в туристический поход на Кавказ в район Адлера. И хотя детей сопровождали три преподавателя физкультуры, а поход прошёл благополучно, Жанна ни секунды не пожалела о запрете. Целую неделю дочь не разговаривала даже с любимым отцом за то, что в этом вопросе он поддержал мать.

– Так что, сдавать путёвку?

– Решай сама, чай, не девочка.

 В этот же день Ольга отказалась от путёвки в Абхазию и сдала её в профком. Председатель профкома покочевряжившись, выписал ей дешёвую путёвку в Подмосковный дом отдыха недалеко от железнодорожной станции Домодедово.

* * *

Белла лежала, накрывшись чемоданом и прислушиваясь к затихающим выстрелам. Вспоминая кадры из фильмов о войне, она могла только предположить, что стреляют из автоматов. Рядом лежала новая знакомая Беллы – Катя, тщетно пытаясь носовым платком перевязать руку, порезанную отлетевшим осколком оконного стекла. От запаха разбросанных по полу застарелых окурков Беллу тошнило. Ныла Танька, давно описавшаяся от страха. Белла и сама нестерпимо хотела в туалет.

«Господи! Идиотка! Ведь сказала же Жанка, что здесь начнётся война, – думала измученная страхом Белла. – Нет, не поверила. А как смеялась над Ольгой, что та с перепугу сдала путёвки. Сейчас спокойно собирает землянику на дальней поляне». Белла хорошо знала этот дом отдыха от их Министерства. Будучи сама членом профкома и бессменной заведующей кассой взаимопомощи Предприятия, она часто отдыхала там с маленькой Танькой. Родная мать Танюшки – младшая сестра Беллы, бросила дочь почти сразу после её рождения и исчезла где-то на просторах необъятной Родины.

– Шлюха она, – с горечью признала мать Беллы. – Девчонку нам вдвоём поднимать придётся.

Так и растили крохотную Танюшку бабка да её тётка. И хотя Белла была замужем, своих детей у них не было. Белла никогда никого не любила, наверное, поэтому Бог не дал детей. Нет, нет она не была эгоисткой или стервой! Она просто никогда не испытывала чувства любви и поэтому не могла понять, в чём она, эта любовь, выражается. Однажды Белла призналась в этом Жанне. Жанна удивилась, но не посмеялась над ней, а, наоборот, искренне посочувствовала.

– Неужели даже в ранней юности тебе никто не нравился? – спросила она.

– Ну почему, нравились мальчики, но не больше. Если расставались, то я не переживала и быстро забывала. Только один раз мне понравился парень, и я долго его вспоминала.

* * *

В 1985 году – в год начала «перестройки» и объявления построения то ли социализма, то ли капитализма с «человеческим лицом» – так как идея построения коммунизма в одной отдельно взятой стране была признана несостоятельной и неправильной – районный слёт комсомольских активистов проходил в подмосковном пансионате недалеко от Ленинских Горок. Место было символичным, так как именно там находился мемориальный музей «вождя мирового пролетариата» Владимира Ильича Ленина. В первый день слёта всех отправили в совхоз на уборку морковки. По липкой октябрьской грязи грузовики подходили один за другим. Девушки только успевали подтаскивать наполненные корзины к пункту погрузки на машины. С непривычки, наломавшись за день на холодном ветру, Белла после ужина сразу легла спать. Её соседка по комнате, взглянув на спящую Беллу, исчезла в неизвестном направлении и до утра больше не появилась.

На следующий день по программе был запланирован политический ликбез. В конференц-зале Сергей оказался рядом с Беллой. До обеда они ещё честно пытались уловить основную суть доклада инструктора райкома партии о задачах Ленинского комсомола в текущем политическом моменте. Нудный сиплый голос монотонно трындел в периодически свистящий микрофон, даже не утруждая себя ставить в речи хотя бы логические ударения. После обеда начались разброд и шатание. Слушатели занимались кто чем, в основном читали постороннюю литературу, «на стакан компота» резались в крестики и нолики, морской бой, либо откровенно спали. В конце лекции Сергей на спор «убил» последний «крейсер». Проспорившая Белла пообещала победителю весь вечер танцевать только с ним.

После танцев Сергей пошёл проводить Беллу до её комнаты. На кровати Беллы уже сидела весёлая компания незнакомых комсомольцев. Соседка по комнате хохотала над очередным анекдотом про тёщу. «Умирает тёща. Лежит на смертном одре, тихая, бледная, – мрачно говорит рассказчик, – подходит к ней зять проститься: «Ну, что, тёща, уходи с миром. Были у нас всякие недоразумения и скандалы, но я тебе всё прощаю, и ты меня прости, – склонил голову зять. – Напоследок в знак примирения хочу исполнить твоё последнее желание». Тёща с трудом открыла глаза и едва слышно произнесла: «Спасибо, тебе, зятёк. Вот уж не думала, что ты у меня такой хороший. Тогда исполни мою последнюю просьбу. Как ты это сделаешь, с кем будешь договариваться, сколько заплатишь, меня это не касается, но похорони меня у Кремлёвской стены». Зять вытаращил глаза: «Ты что, тёща, ополоумела? Как я это сделаю?» «Не знаю, только раз обещал – выполни», – прохрипела тёща, и впала в забытье. Зять почесал голову и пошёл думать. Через день приходит опять к тёще, только видит, она порозовела, кушать начала, настроение хорошее. «Ну что, как дела, тёща?» – спрашивает зять. «Хорошо. Лучше мне стало, гляди и поживу ещё, зятёк!» «Ну, не знаю, – отвечает зять. – Выполнил я твою просьбу-то. Как я это сделал, с кем договаривался, сколько заплатил – не спрашивай, но что б завтра к двенадцати была готова!».

Хохот комсомольцев разбудил задремавшую администраторшу на этаже. Она заглянула в приоткрытую дверь комнаты. Сергей быстро подскочил к ней, галантно взял за локоток и проводил обратно к её столу. При этом он что-то нежно нашёптывал ей на ухо. Наконец его рука скользнула в карман халата администраторши, та улыбнулась и махнула рукой на происходящее. Ребята пили водку и какое-то сладкое вино. Белла спиртное не пила совсем. После первой же рюмки она покрывалась красными пятнами, у неё распухал нос, а из глаз начинали течь слёзы. Но компании Белла любила. Сергей после пары рассказанных анекдотов стал своим. Часам к двум ночи все разошлись, исчезла и хозяйка соседней койки. Последним оставался Сергей, но уходить он и не собирался. Лёжа на кровати, он целовал несопротивляющуюся Беллу. Что-то впервые затеплилось в её душе. Она не хотела, чтобы этот малознакомый парень уходил. От его поцелуев сладко щемило где-то под сердцем. Она сама положила его руку на свою грудь и почувствовала, как её тело вдруг раскрылось. В сумбуре пронёсшихся мыслей она поняла, что ничего подобного раньше ни с кем не переживала. Белла торопливо, боясь возвращения соседки, помогла Сергею себя раздеть. Не стесняясь, она прильнула к нему крепкой грудью. Сергей с силой прижал её к себе, целуя пухлый рот и милую родинку на шее. Стесняться Белле было нечего. Её пропорциям и стати могла позавидовать любая женщина. Равной ей была только Жанна, вокруг которой вечно крутились мужики, но именно в этом Белла ей не завидовала.

Оставшиеся два дня они провели вместе. Ночью волна счастья захлёстывала Беллу, даже днём они умудрялись найти укромное местечко в огромном парке пансионата. Потом они возвращались в зал, где шёл очередной семинар, и, раскрасневшиеся и смущённые, усаживались на свои места.

Час разлуки подкрался незаметно. Обласкав взглядом обнажённую Беллу и в последний раз проведя руками по её послушному телу, Сергей ушёл за вещами в свою комнату. Белла оделась и, готовая к отъезду, вышла на площадку перед главным корпусом. В ожидании автобуса молодёжь обменивалась телефонами, смеялась. Белла подошла к Сергею и молча вручила листок с номером своего телефона. Сергей так же молча, не отрывая взгляда от её лица, взял листок и положил в карман. Больше они не встретились. Белла переживала разлуку целый месяц, но вскоре история забылась, и она почти не вспоминала, с кем и как потеряла свою невинность.

– Так это и была любовь? – помолчав, спросила Белла.

– Не знаю, наверное, – пожала плечами Жанна. – У всех это чувство выражается по-разному. Наверное, единственное чувство, присущее всем влюблённым – это желание быть рядом и обладать друг другом и ещё хотеть от любимого детей. Извини, но других чувств и желаний я не знаю.

* * *

Уйдя в свои мысли, Белла не заметила, как прекратилась стрельба. Где-то далеко ещё слышались одинокие хлопки. Женщины несмело поднимали головы и осматривались.

Катя с окровавленной рукой тихо застонала.

– Тебе плохо?

– Помоги перевязать руку, – попросила она.

Белла на четвереньках подползла к ней. В луже крови сидел испуганный мальчик.

– Что с ним?

– С ним ничего, это моя кровь. Перебило какой-то сосуд. Нужно перетянуть руку повыше, одной мне не справиться.

Белла выдернула из своего платья пояс и туго перевязала руку повыше локтя.

– Там, в сумке у меня есть маленькое полотенце, достань, пожалуйста. – Катя зажала рану окровавленным носовым платком и замотала руку полотенцем.

Страх постепенно начинал уходить. Белла привстала на коленях и посмотрела в разбитое окно. Никого не было.

– Всё, больше не могу. Где здесь туалет?

– На запах иди, – раздался голос в другом конце зала. – Мы здесь скоро задохнёмся.

Пригнувшись, Белла пошла вдоль окон на голос. Из-под прошитой автоматной очередью двери сочилась вода. Белла вошла в туалет, вода текла из разбитого выстрелом бачка унитаза. Задержав дыхание от тошнотворного запаха давно не убираемого помещения, Белла закрыла за собой дверь. «Хорошо хоть никого не зацепило», – подумала она. Неожиданно за дверью раздался мужской голос:

– Живые есть?

– Вроде, все живы, – ответил нестройный хор.

Отходя от испуга захныкали дети, стойко молчавшие до сих пор. Белла вышла из туалета и осмотрела зал ожидания. В проёме двери с автоматом наперевес стоял человек.

– Сколько вас тут? – голос показался Белле знакомым.

– Не считали, но, кажется, все на месте, – ответила она за всех, продолжая всматриваться в силуэт. Человек подошёл ближе.

– Белка, ты?

– Сергей!!!

– Ты как здесь?

– С племянницей отдыхала в санатории под Сухуми. Нас привезли сюда к поезду, но поезд так и не пришёл. Автобусы уехали, а мы остались здесь. Потом началась стрельба, нам сказали лечь на пол. Вот и всё.

– И давно вы здесь? – спросил Сергей.

– С самого утра. Даже завтраком нас не накормили.

– Ясно. Сейчас что-нибудь придумаем. Пока можете все встать и привести себя в порядок.

– У нас раненая есть, – Белла показала на Катю. – У неё жгут наложен из-за сильного кровотечения.

– Понял, – Сергей достал рацию и вышел на улицу. Вернувшись, он подошёл к Кате. Мальчик сидел рядом с матерью на полу и большими круглыми глазами не мигая смотрел на Сергея. Бледная женщина, подложив здоровую руку под раненую, тихо раскачивалась всем корпусом, пытаясь унять боль.

– Долго держать жгут нельзя, – сказал Сергей. – Я осмотрю вашу руку. Передайте мальчика этой девушке, – указал он на Беллу.

Мальчик испуганно вцепился в мать. Та вскрикнула от боли и побледнела ещё больше.

– Ничего, ничего. Белла, возьми ребёнка, – оторвал он малыша от матери. – У него шок от испуга. Это пройдёт.

Белла осторожно взяла мальчика.

– Женщины, пока можете поесть и оправиться, – жёстким военным голосом сказал Сергей, снимая окровавленное полотенце и осматривая рану. – Главное, чтобы в ране не было осколков. Жгут можно снять, – обратился он к Кате.

Сергей открыл сумку, висящую на поясе, достал из неё небольшой флакончик и обработал рану какой-то жидкостью, потом широким пластырем стянул рассечённые края кожи и наложил тугую повязку.

– Пока всё. Сейчас за вами придёт транспорт, – обратился он к женщинам, – вас отвезут обратно в санаторий. Потом решим, как быть дальше.

– Серёжа, что происходит, – спросила Белла.

– Ничего хорошего, – тихо произнёс Сергей. – Только без паники. Сделаем всё, чтобы вас вытащить. У нас есть всего день, два. Послезавтра уже будет жарко. Грузины сбесились. Сюда будут введены войска.

А всё началось, казалось, из-за пустяка: в Сухуми решили открыть филиал Тбилисского университета. Жители Абхазии воспротивились, считая, что одного Сухумского университета достаточно, а инициатива правительства Грузии является посягательством на их суверенитет. Тогда грузинское правительство попыталось силовым путём сместить законно избранное правительство Абхазии и упразднить её автономию в составе Грузии.

Вскоре к зданию железнодорожного вокзала подкатили военные грузовики. Женщин с притихшими детьми усадили в машины.

– Сергей, почему ты мне тогда так и не позвонил? – спросила Белла, свесившись через борт.

– Самое время выяснять отношения, – усмехнулся Сергей, – значит, не мог. Ты работаешь там же?

Белла кивнула головой.

– Тогда найду. Пошёл, – махнул он рукой первой машине.

В кузове вместе с женщинами сидели автоматчики. Колонна благополучно добралась до санатория. Женщин с детьми разместили в тех же комнатах, где они жили до отъезда. Приведя себя в порядок и перестирав свою и Танькину одежду, Белла предусмотрительно уложила вещи и приготовила отдельную сумку на случай очередной экстренной эвакуации, чтобы пара сменного белья и продукты были под рукой.

Неожиданная встреча с Сергеем всколыхнула в душе почти забытые чувства. Тогда, после впервые перенесённых глубоких переживаний, она постаралась как можно скорее забыть своё приключение. И вот опять «…эти глаза напротив».

Глава 2

На Режимное Предприятие на должность с громким названием «оператор светокопировальной техники» Белла пришла сразу после школы. Работа в техническом отделе была не пыльной. Не каждый день производству требовались копии огромных чертежей производственного оборудования, поэтому она выполняла ещё и работу курьера, машинистки, а заодно готовила чай и кофе начальнику отдела. Копировальная машина стояла в большой отдельной комнате, куда вход посторонним, кроме главного технолога, был запрещён. Это позволяло ей в рабочее время спокойно заниматься своими личными делами.

За те четыре года, прошедшие со дня первой встречи с Сергеем многое изменилось в жизни Беллы. После возвращения с комсомольского семинара в девятнадцать лет она «вскочила в уходящий поезд» и вступила в члены КПСС. Заочно окончив политехникум, Белла перешла на должность техника-технолога технического отдела с большей зарплатой. Работа ей нравилась – каждый день приходили заказы на новые изделия. В отдел заходили известные люди, раздавали автографы, делали милые подарки в виде шоколадок и коробочек французских духов. Так она познакомилась со своим будущим мужем. Он работал в ЦУПе (Центр управления космическими полётами), был знаком с космонавтами и подарил Белле белого лохматого игрушечного медведя со словами: «Посмотрите, как он одинок. Ему нужна медведица».

Белла рассмеялась и приняла подарок. Слава был лет на десять старше Беллы. От первого брака у него был сын, отношения с которым он не поддерживал из-за многолетнего конфликта с бывшей женой, но алименты платил исправно. Причина конфликта была банальной – измена. Будучи в Вологде в командировке Слава познакомился с чудной девушкой. Она работала кружевницей на фабрике и была такая же тонкая и нежная, как знаменитое вологодское кружево. Недолгое знакомство закончилось, как обычно: через некоторое время после отъезда возлюбленного она поняла, что беременна. И однажды жена Славы прочла адресованное ему письмо от незнакомой женщины, с сообщением, что та ждёт от него ребёнка. Слава вовсе не был уверен, что это письмо написала его нежная кружевница. Но подобное, вероломство возмутило его, и он поклялся жене в любви и верности. Однако что-то сломалось в их отношениях. Вскоре жена сама настояла на их разводе. Родившегося мальчика он никогда не видел даже на фотографии.

Белла понравилась Славе с первой минуты их знакомства. Через полгода они расписались. Незадолго до свадьбы Белла опять завела с Жанной разговор о любви.

– Жанн, как ты думаешь, если я не люблю человека, я могу выйти за него замуж?

Жанна оторвалась от чертежей и подняла голову.

– А как ты определила, что ты его не любишь?

– Холодно в душе. Что он рядом, что его нет, мне всё равно.

– Интересный ты экземпляр, – посмотрела на неё Жанна. – Другие от любви мучаются, а ты от её отсутствия. И мужики есть, и внимание есть, а любви нет. Думаю, ты так ещё и не встретила свою любовь.

– А что ты чувствовала, когда любила? Хочу хотя бы понять это чувство, если уж не дано испытать.

Жанна задумалась, как объяснить свои ощущения, когда грудь распирает от счастья, а голова пылает, как в лихорадке.

– Одна знакомая как-то сказала: «Любовь даёт внутреннюю подсветку, от которой сияют глаза, горят щёки и звенит голос, или, наоборот, становится мягким и обволакивающим». Лучше не скажешь. Истинно влюблённого человека видно сразу, его выдаёт струящийся из глаз свет.

– И как выходить замуж? Ведь ни одного из этих признаков у меня нет.

– Есть ещё один критерий не любви, но хотя бы совместимости. Ответь, тебе противно с ним в постели?

Несколько секунд подумав, Белла ответила:

– Нет. Мне приятно, когда он меня обнимает, приятно лежать с ним рядом, приятно, что он обо мне заботится, но не больше. Никакого ощущения счастья или восторга я не испытываю. Мне просто спокойно с ним.

– Вот и хорошо. Не известно, какие браки лучше – по страстной любви, или по трезвому расчёту. В старину молодых не спрашивали. Родители подбирали пару и люди жили до глубокой старости. Страшно, когда любовь уходит, а у тебя семья, дети. Человек раздваивается, не зная, какое принять решение – жить в душевной пустоте без любви из чувства долга и сострадания, или бежать за новыми ощущениями. Так что, выходи замуж за своего космонавта…

– Он не космонавт, – прервала её Белла.

– Ну и что, зато человек хороший… и будь счастлива.

Белла послушала совета Жанны и ни разу не пожалела о принятом решении. И вот опять в её жизнь ворвался Сергей. И опять в весьма нестандартной ситуации. Сердечко Беллы ёкнуло и замерло в ожидании чего-то.

* * *

В санатории женщины с детьми провели ещё один день. Тревога не покидала. Где-то вдалеке были слышны выстрелы. Никто за ними не приезжал. На рассвете следующего дня все проснулись от рёва машин. Опять ожил громкоговоритель. Военные грузовики стояли вокруг центральной клумбы, благоухающей розами. На гербе Абхазии нужно было бы изобразить ветку мандарина в букете роз – это очень точно отразило бы суть древней страны. Ах, да, и всё это на фоне виноградной лозы. Водители курили, сидя на ступеньках кабин. На этот раз по-военному быстро без паники и причитаний погрузились на машины. Сергея среди военных не было. Машины пошли опять в сторону железнодорожного вокзала. Солдаты с автоматами наизготовку, сопровождавшие беженцев, внимательно смотрели по сторонам. До вокзала доехали без приключений, только на горизонте в стороне от железнодорожного вокзала поднимался столб чёрного дыма. Машины, не сбавляя скорости, проехали мимо коробки зала ожидания с выбитыми стёклами, где трое суток назад женщины с детьми лежали на полу под пулями.

– Куда это мы? – спросила одна молоденькая мамаша, – прямо в Адлер, что ли?

Ей никто не ответил. Было понятно, что поездом ехать не придётся, грузовики мчались вдоль разобранных железнодорожных путей. Где-то совсем недалеко опять раздались выстрелы. Машины, перескочив мост через небольшую речушку, повернули резко влево. Белла сразу узнала это место. Это была дорога на спортивную базу олимпийского резерва рядом с домом отдыха «Гумиста», куда несколько лет назад сразу после свадьбы Белла с мужем отправились в свадебное путешествие. Эту поездку они запомнили на всю жизнь.

* * *

Медовый месяц супруги решили провести у тёплого Чёрного моря вблизи солнечного Сухуми. Поездка на фирменном поезде до столицы Абхазии была самым приятным впечатлением из всего путешествия. Дальше начался «фильм советских ужасов». Дом отдыха, куда они прибыли, назывался «Гумиста» по названию протекавшей здесь речушки. Вода в ней была ледяная и хрустально прозрачная. Стремительное течение с гор переворачивало даже крупные камни, из-за чего дно реки всё время меняло свою конфигурацию и там, где вчера был брод, сегодня место становилось совершенно непроходимым. Вблизи находилась Всесоюзная спортивная база отдыха Олимпийского резерва. Она была популярна не только среди спортсменов, но и среди лиц, давно примелькавшихся на экране телевизора, видимо, именно поэтому от администратора дома отдыха они с удивлением узнали, что для них мест НЕТ.

– Но у нас же путёвки, – возмутилась Белла.

– Понымаешь, одын луди приехал, другой нэ хотят уезжат. Васкрэсэнье! Шашлык – башлык – всо занято, – объяснил им лысый человек, который подошёл после того, как Слава не смог договориться с толстой тётенькой, сидящей у таблички «Администратор». В задумчивости они сели в холле на продавленные кресла. Возмущаться было бесполезно. Скорее всего нужны были более основательные «аргументы» и «благодарность». Нет, конечно, слово «благодарность» им было хорошо знакомо, но не более чем в разговорной лексике. Какие действия подразумевались у некоторых граждан под этим словом, Белла, по – молодости лет, знала плохо. Зато слово «партия» ей было знакомо с детства. И все возможные последствия, связанные с невыполнением «указаний партии», ей тоже были понятны.

Слава решил действовать, иначе супругам придётся ночевать под гостеприимным Абхазским небом, так как дом отдыха закрывался на ночь, и посторонних лиц просили покинуть помещение. Слава решительным шагом подошёл к администратору и жёстким голосом попросил дать номер телефона дежурного инструктора Горкома партии города Сухуми. В холле наступила тишина. Администраторша с фигурой переспелой груши вытаращила глаза и молча протянула телефонный справочник с номерами телефонов городских учреждений на первой странице. Дозвониться никак не удавалось – как только происходило соединение, в трубке что-то щёлкало, и наступала тишина. Белла, быстро раскусив примитивные хитрости местной администрации, пригрозила, что если их немедленно не соединят с Горкомом партии, то они поедут туда сами, и будут ночевать перед приёмной Первого секретаря.

После столь решительных заявлений этих непонятных гостей у администрации дома отдыха сначала наступил лёгкий шок, а потом родилось страшное подозрение: «к нам едет ревизор», о котором их не предупредили заранее. Гоголь жил, Гоголь жив, Гоголь будет жить!!! После трёхчасовых препирательств конфликт решили уладить мирным путём. Настойчивой паре предложили номер в отдельно стоящем корпусе.

Корпус был одноэтажный, весь увитый виноградом и снаружи выглядел весьма привлекательно. В просторный семейный номер обещали больше никого не подселять. В комнате было сыро, но чисто и прохладно. Здесь им предстояло провести первую ночь на абхазской земле. Распаковав вещи, супруги облегчённо вздохнули.

Поужинав, пара расположилась на открытой веранде, увитой цветущей душистой зеленью. Налив из термоса по чашечке кофе, Белла только устроилась поудобнее в кресле, подставив уставшие ноги кусочку уходящего солнца, как с соседней веранды раздался лёгкий стук, после чего из зелени показалась коротко стриженная голова.

– Здравствуйте, с приездом!

– Спасибо, – ответил Слава.

– Вас поселили здесь надолго?

– У нас путёвка на три недели.

– И вы всё это время собираетесь жить здесь?

– Надеемся, – встревожилась Белла.

– А вы вдвоём?

– Да.

– А номер на троих? – продолжала интересоваться голова. Приглядевшись, Белла поняла, что говорящая голова принадлежит женщине.

– Нам обещали никого не подселять, – отрезала она.

– Нам тоже обещали, – произнесла женщина.

– И что? – заволновалась Белла.

– Ничего. Подселили не спрашивая.

– Но мы же супруги! – возмутился Слава, – к тому же ещё и молодожёны.

– Поздравляю! Только кого это волнует! – ехидно заметила дама, – у них супруги только местные абхазки, а все остальные – путаны, независимо от штампа в паспорте.

Слава и Белла обескуражено молчали.

– Ладно, разберёмся, – наконец произнёс муж.

Настроение было испорчено. Пить перестоявший в термосе кофе расхотелось.

Чёрная ночь на юге наступает неожиданно и сразу. Белоснежные чистые простыни были влажными, пахли плесенью и неприятно липли к телу. Нервное напряжение и усталость брали своё. Глаза смыкались в надежде на сладкий сон, как вдруг невыразимый грохот и тряска подбросили супругов на кровати. Белла с ужасом посмотрела на потолок, казалось, он рушится прямо на голову. Но ничего не происходило, только кровать тряслась в такт перестука колёс проносившегося мимо поезда. Было ощущение, что ещё немного и состав промчится прямо по изголовью кровати, на которой они спали. Дождавшись, пока сердце успокоится, супруги опять положили головы на подушки. Они долго лежали обнявшись, и со страхом прислушивались к тишине южной ночи, ожидая ещё чего-нибудь необычного.

И кошмар продолжился. Лежать почти без сна стало невыносимо. Перед самым рассветом Белла пошла в туалет. Слава проснулся от страшного вопля ужаса. С трудом выпутавшись из простыней, он рванулся в ванную. Голая Белла с белым лицом стояла посреди комнаты и со словами: «Змея, змея!», показывала рукой на большую ванну. Слава подскочил ближе – на почерневшем от времени дне ванны он увидел длинное омерзительно гладкое извивающееся существо. В первый момент он и сам в страхе отскочил в сторону, но, приглядевшись, понял, что это был всего лишь гигантский розово-коричневый земляной червь. Видимо он вылез из сливного отверстия. Снующие по полу мокрицы, сороконожки и прочая живность уже не имели никакого значения. На фоне огромного пресмыкающегося они были просто не заметны. Слава с опаской заглянул в отверстие унитаза: в этой «страшной дыре» тоже могли скрываться какие-то «ужасы»! Напившись валерьянки, Белла, наконец, задремала.

Утром, держась за руки, в туалет пошли вдвоём. Белла с опаской заглянула в толчок. Зелёный от плесени унитаз по-прежнему зиял чёрной дырой. Было ощущение, что из него непременно выпрыгнет какая-нибудь бяка, подобная слюнявому монстру из американского ужастика.

Позавтракав холодными осклизлыми макаронами, Слава и Белла выполнили свою угрозу и поехали в Сухумский Горком Партии. Поехали в основном для очистки совести, чтобы упредить возможный дальнейший произвол администрации дома отдыха. Как ни странно, их принял, пусть не первый и даже не второй секретарь, но инструктор Горкома по здравоохранению. Красивый джигит внимательно выслушал молодожёнов, прицепил на лацкан блестящий значок ЦУП, торжественно вручённый ему Славой, тут же с кем-то гортанно и решительно поговорил по телефону, потом написал маленькую записочку на непонятном языке и, с просьбой передать её в администрацию дома отдыха, дружески проводил до двери.

Побродив по городу и налюбовавшись его самобытной архитектурой, в крохотной кофейне на набережной они съели по вкуснейшему хачапури, запили ароматным кофе, сваренным на уличном мангале «на песке», и вернулись в дом отдыха. Слава передал записку лысому администратору. Тот быстро пробежал её глазами, засуетился и, приложив руку к сердцу, начал клясться, что в новом корпусе номеров нет, но буквально через два дня люди уедут и их обязательно переселят. Две ночи скорый поезд проносился по их головам. В темноте, лёжа в постели, супруги со страхом ожидали приближения часа «икс».

На третий день Слава и Белла собрали вещи и приготовились перебраться в новый корпус. Радовались они рано. Как только горничная распахнула перед новыми гостями дверь номера, Беллу буквально сшиб с ног вырвавшийся оттуда застоявшийся букет запахов перегара, табака и застарелой блевотины! На щелястом паркетном полу отчётливо были видны следы недавно разводимого костра. Белла вопросительно посмотрела на горничную.

– Опять в Горком ехать?

– Сейчас всё приберу. Вы балкончик-то не закрывайте, пусть проветрится. Счас подушечки и постельку поменяю.

Глава 3

Кажется, наконец, начинался отпуск.

Несколько дней провели на пляже, вглядываясь в знакомые лица отдыхающих. И было уже не важно, что в столовой, кроме липкой лапши и хлебных котлет, есть было нечего; что по вечерам «уставшие» поварихи и подавальщицы едва передвигали ноги под тяжестью коленкоровых сумок со снедью. Супруги теперь завтракали в кафейне на набережной, облюбованной ими в день посещения Сухумского Горкома Партии. Какое счастье было сидеть под старым платаном за маленьким белым столиком с ажурными ножками, крохотными глоточками пить горький ароматный напиток, подёрнутый воздушной коричневой пеночкой и наблюдать, как за соседним столиком небритые горбоносые джигиты с азартом резались в нарды. Казалось, жизнь налаживается. Ведь «счастье было так возможно».

Однако, прекрасным тёплым абхазским утром, придя в очередной раз на пляж, Белла почувствовала характерный запах общественной уборной. Повертев головой, она так и не поняла, откуда шла вонь. Люди, как обычно, мирно лежали на расстеленных полотенцах и весело плескались в тёплых волнах Чёрного моря, омывающего берега «гостеприимной Абхазии».

Скинув халатик, Белла направилась к воде. Уже собираясь с разбегу окунуться в прохладные волны, Белла остановилась, заметив странный плавающий мусор. Подошедшего мужа она удержала за руку.

– Посмотри, что там плавает.

Кроме того, вонь исходила именно от воды. Это особенно насторожило Беллу.

– Да, это же презервативы и туалетная бумага с прокладками, – изумился Слава и отдёрнул уже занесённую над водой ногу.

Чуть дальше, под деревянным причалом, плавали самые настоящие человеческие экскременты. Супруги недоумённо осмотрели берег. Вода кишела купающимися. Компания молодых немцев со спортивной базы азартно ныряла с головой в воду, мутную от хлопьев размокшей туалетной бумаги и прочего канализационного мусора. Слава с Беллой попятились от берега. Больше делать здесь было нечего. Загорать в сортире – это что-то новенькое. В фойе дома отдыха они узнали, что где-то далеко в море из-за шторма отвалился давно прогнивший конец городской канализационной трубы, и всё «добро» на букву «г» поплыло вдоль берега прямо к городу. Бессмысленно покрутившись полдня на территории дома отдыха, покидав волейбольный мяч и отбив об него палец, Белла предложила сходить на Гумисту. Продираясь через заросли дикой ежевики, супруги окончательно разочаровались в «культурном отдыхе» в Абхазии, и, несмотря на то, что до конца отпуска оставалось больше недели, приняли бесповоротное решение ехать домой. Необходимо было лишь поменять билеты.

В городских железнодорожных кассах был аншлаг. Даже протиснуться через толпу было невозможно. В аэропорту билетами даже не пахло. Окошки касс, закрытые фанерными дощечками, вселяли полную безнадёгу. Вдоль широкой балюстрады перед входом в кассы аэропорта со скучающим видом прогуливались подозрительные личности. Изредка к ним подходили крепкие джигиты. Они, эмоционально жестикулируя, о чем-то тихо переговаривались, потом ненадолго исчезали. «Личности» возвращались уже одни и, через некоторое время всё опять повторялось сначала.

Слава подошёл к одному из них и объяснил задачу.

– Билэтов нэт, – отрезала личность.

– Заплачу, – прошептал Слава.

Дальше была названа цифра, от которой у Славы сначала выкатились на лоб глаза, потом отвисла челюсть, после чего он матернулся и отошёл к Белле.

– Поехали на вокзал, – обречённо сказал он.

Как ни странно, но народу в кассах вокзала почти не было. Слава просунул голову в круглое отверстие и молча положил перед кассиршей сверкающий значок – маленькая медалька с изображением портрета Гагарина, висящая на аккуратной прямоугольной колодочке. Взглянув в жалобно молящие глаза Славы, сердобольная русская женщина прошептала:

– На завтра на утро дали дополнительный пассажирский. Качество и скорость не гарантирую. Рассчитывайте часов на сорок.

Да хоть сто сорок, лишь бы уехать из этой канализационной ямы.

– Меняем, конечно, меняем, – засуетилась Белла.

«Триллер» продолжался.

На следующий день счастливые обладатели билетов на дополнительный пассажирский дружно грузились в вагон, оказавшийся полупустым. Вдвоём разместились в купе. Первое впечатление, когда они туда вошли, что состав был после бомбёжки, или кто-то с фомкой прошёл по вагону и оторвал все выступающие части, включая ручки, крючки и петли. На их местах зияли маленькие чёрные дырочки.

Застелив постели, Слава и Белла завалились спать. После таких потрясений Слава уснул сразу. Белла, немного покрутившись, улеглась на спину и начала созерцать «настенную живопись». Голубой низ верхней полки был тесно испещрён рисунками и надписями от примитивных матерных слов из трёх букв до стихов и целых философских изречений. Белла тщательно изучала тексты, пока не начала хохотать, от чего Слава проснулся и недовольно заворчал.

– Нет, ты только послушай, – веселилась Белла. «Не ходите, девки, замуж, ничего хорошего. Как проснёшься, чубчик набок, а башка взъерошена». А вот ещё: «Хрен глаз не мает и возраст не спрашивает». Прямо кладезь народной мудрости, только тема какая-то – ниже пояса. То ли солдат в этом вагоне перевозили, то ли новобранцев, – недоумённо закончила Белла.

– Может, уголовников, – предположил муж.

– Не-а, больно тематика подростково-гормональная, – возразила Белла, – и картинки соответствующие.

Но и это не было последним испытанием.

Часа через два неторопливого хода поезд остановился. Слева по ходу, метрах в ста от железнодорожного полотна, сколько хватало глаз, «раскинулось море широко», справа «стеной возвышалась каменная гряда». Поезд стоял уже полчаса. Через раскрытые настежь двери пассажиры буквально вываливались наружу из душных вагонов. Некоторые, срывая на ходу одежду, бежали к морю, рискуя отстать от поезда. Проводница в стоптанных грязных тапках, не спеша прошлёпала по коридору.

– Долго стоять будем? – спросил Слава.

– А кто ж его знает, – лениво протянула разморённая тётка в мятой форменной рубашке. – Может час, может два, а может, щас тронемся.

Порыв – тоже рвануть к морю – прошёл сразу.

– Пойдём, хотя бы чистым морским воздухом подышим напоследок, – поднялась Белла.

Не успели они дойти до тамбура, как в окно увидели проводницу, остервенело машущую красной тряпкой. Она стояла на песчаном взгорке в нескольких метрах от вагона и всё время оглядывалась назад. Эта картина напоминала эпизод из какого-то фильма о революции. От берега бежали полуголые люди. Железнодорожный откос был довольно крутой. Они взбирались по нему, второпях съезжали вниз, ноги вязли в песке, проводница орала, поезд тронулся. Кто-то цеплялся за поручни и ступени открытой двери, проводница втягивала их внутрь. И только одинокие фигурки на берегу стояли, безнадёжно глядя из-под руки вслед уходящему поезду.

Прошло ещё часа два. Время подвигалось к обеду, но чаю никто не предлагал, а холодный титан вызывал у пассажиров раздражение. Наконец, не выдержав, Слава пошёл на переговоры. Вернулся совершенно обескураженный.

–Знаешь, чая не будет.

– Почему, – удивилась Белла.

– Угля нет.

Во взгляде Беллы был недоумённый вопрос.

– В соседнем вагоне угля тоже нет, – опередил Слава невысказанную Беллой мысль.– Угля нет во всём поезде. Состав собрали из хлама всего за сутки. Хорошо, хоть бельём укомплектовали.

Возмущённые пассажиры начинали роптать. Не все же предусмотрительно захватили в дорогу прекрасное сухумское вино. И в этот решающий момент в дверях купе появилась озабоченная проводница. Она догадалась, что назревал скандал. Бить, конечно, не стали бы. Но стали бы требовать начальника поезда, грозить жалобами, угрожать – снять с должности, ну, и дальше, как обычно. Ситуацию это не изменило бы, но нервы всем попортило бы. Почему сердце подсказало ей, что именно Слава может спасти положение, известно одному Богу. Во всяком случае, Господь своим перстом указал именно на него.

– Слушай, парень, – начала горемыка, – в тамбуре есть доски и колун. Правда, он совсем тупой, но доски расщепить можно. Сделаешь – всю дорогу чаем буду поить бесплатно, – проводница умоляюще смотрела на Славу.

Слава взглянул на страдающую без чая Беллу.

– Ладно, где ваш колун?

– Спаситель, благодетель, – причитала проводница, провожая Славу в тамбур.

Где-то в районе Центральной чернозёмной полосы дрова кончились. А ещё ехать и ехать. Вечером поезд остановился на какой-то станции. В дверях купе в лучах заходящего солнца показалась запыхавшаяся проводница.

– Слав, там, недалеко от дверей тамбура, аккурат, со стороны путей, с платформы не видно, стоит какая-то деревянная хибара, типа будки. Если разобрать, дров до Москвы хватит. Только одному тебе не справиться, помощники нужны.

Слава бросил на стол карты, в которые от нечего делать они всю дорогу резались с Беллой, и обречённо вздохнул:

– Собирай бригаду.

Поезд стоял всего двадцать минут. Хибару разобрали за десять. Нелишне напомнить, что это был июль мирного 1987 года, а не боевой 1917.

Глава 4

Итак, вернёмся в Абхазию 1989 года. Машины остановились недалеко от причала, с которого раньше уходили прогулочные катера. Сейчас над пустынным берегом носились только горластые чайки. Далеко в море на рейде стоял корабль. Военные помогли женщинам с детьми вылезти из кузова. В двух шагах от причала за одним из грузовиков всех усадили прямо на песок и приказали без разрешения не двигаться. Со стороны дороги их не было видно. Дети, интуитивно чувствуя опасность, сидели тихо. Только по-взрослому настороженные глаза смотрели исподлобья.

Белла огляделась по сторонам. Солдаты расположились полукругом подальше от группы беженцев, направив автоматы в сторону реки и густых зарослей ежевики. На дороге показался клуб пыли. Солдаты заняли боевые позиции. Отрывистые гудки клаксона разорвали напряжённую тишину.

– Свои, – с облегчением сказал сидевший около женщин молоденький боец.

– Как вы определили? – с тревогой спросила Белла.

– Сигнал условный. Начальник едет.

В приближающейся машине без верха Белла рассмотрела рядом с солдатом-шофёром знакомый профиль Сергея.

– А Сергей, не знаю его отчества, ваш командир?

– Сам не знаю. Но ему тут все подчиняются. Грамотный мужик!

«Уазик» подкатил к самому причалу. От корабля, стоящего на рейде, отделилась точка и начала быстро приближаться к берегу.

– Порядок, катер идёт, – услышала Белла голос Сергея на ходу, выпрыгивающего из машины. – Отправим вас в лучшем виде.

Катер оказался военным. На носу торчало дуло пулемёта или какого-то другого орудия.

– Вставайте, идите, – подтолкнул Сергей Танюшку к трапу. – Всех сразу не возьмёт. Уходите первыми.

– Нет, мы потом. Посмотри, там совсем маленькие дети и женщины пожилые.

– Ну, смотрите, воля ваша. Пока он туда-сюда обернётся, всякое может случиться.

– Мы пойдём следующим катером, – твёрдо ответила Белла.

– Гм, такая же отчаянная, – будто про себя сказал Сергей. – Тогда держитесь около меня.

Белла вцепилась в руку Сергея.

– Да не в прямом смысле, – улыбнулся он. – Надеюсь, время у нас есть, всех вывезем.

Белла с Танюшкой ушли только последним катером. Поговорить с Сергеем она так и не смогла. А когда катер был уже далеко в море, на берегу опять раздались выстрелы. В этой кутерьме Белла запомнила только слова Сергея, сказанные ей на прощание.

– Давай, отчаливай, – было сказано матросу, убиравшему трап, и потом Белле, – я тебя найду. Когда, не знаю, но найду.

По мере приближения к кораблю его очертания становились более чёткими. Белла с удивлением поняла, что это военный корабль. Моряки брали детей на руки и передавали их дальше на палубу. Матерей поднимали в последнюю очередь. И что за народ! Молодые мамаши жеманно кокетничали с молоденькими морячками. Только вчера лежали под пулями еле живые от страха, а как только миновала опасность, тут же сработал инстинкт самосохранения рода и размножения особей. Но военные моряки были суровы и неулыбчивы. Матери, очутившись на палубе, разобрали своих детишек и уселись на чемоданы в ожидании дальнейших инструкций. Молодой офицер вышел к застывшей в тревожном ожидании толпе.

– Моряки Краснознамённого Черноморского флота приветствуют вас на борту нашего корабля. – Дальше офицер представился и продолжил речь. – Женщины, сейчас вас накормят и можете отдохнуть на палубе. К сожалению, комфортных условий для вас, а тем более, для детей, у нас нет. Через несколько часов вас доставят в порт города Сочи. Там вас встретят представители Исполкома города и помогут с отправкой домой. Вопросы есть?

– Что же всё-таки произошло? – раздался из толпы раздражённый голос. – Неужели наше правительство не может навести порядок? – капризно продолжал всё тот же голос. – Нас чуть не убили какие-то бандиты.

Офицер снисходительно посмотрел на возмущённую женщину.

– Необходимые меры принимаются. Главное, что все живы и здоровы, – с едва заметной усмешкой ответил офицер.

Ситуация была понятна только Белле. Ей стало смешно от наивности этой тётки. «Тебя чуть не угробили, – думала Белла, – вывозят с курорта на военном корабле, какие уж тут бандиты. С тобой воюют эти милые грузины, которые так хорошо поют о красавице Сулико и родном Тбилисо, и так искренне клянутся в вечной любви и дружбе к братским народам. А какие сказки рассказывают о соколе Мимино! Как там сказал Сергей – «взбесившиеся грузины?» Эта мысль как гвоздь засела в мозгу Беллы.

Поезд на Москву уходил вечером. Из Сочи Белла позвонила сначала мужу, потом шефу на работу. В двух словах объяснив ситуацию, она отпросилась ещё на неделю поправить расшатанные стрессом нервы. Сначала шеф не поверил, решив, что это уловка загулявшей сотрудницы. Но «Голос Америки», а потом и программа новостей «Время» подтвердили её рассказ. В новостях, конечно, не сообщалось о приключениях группы курортников с детьми, но место, где произошли столкновения грузинских военных и абхазского ополчения было указано точно – район расположения дома отдыха «Гумиста». Границей, разделившей в итоге воюющие стороны, была маленькая горная речушка по имени которой и был назван дом отдыха.

* * *

В отделе Беллу засыпали вопросами. Жанна, не обращая внимания на суету, внимательно рассматривала новый эскиз и что-то сосредоточенно считала.

– А ты почему ни о чём не спрашиваешь? – поинтересовалась Белла, когда её, наконец, оставили в покое.

– Ты уже итак всё рассказала. Я отлично всё слышала, – безразличным тоном ответила Жанна, продолжая свою работу.

– Откуда ты знала, что там начнётся война? – разозлилась Белла.

– Надеюсь, ты меня не считаешь грузинской шпионкой? – насмешливо спросила Жанна.

– Не говори глупости, – прошипела Белла.

– Не злись. Я действительно не могу сказать, откуда это знание. – Жанна подняла голову, – просто знала и всё.

– Ты и Лидке из химлаборатории сказала, что у неё нет онкологии, и всё будет хорошо, – продолжила допрос Белла.

– Это-то ты откуда знаешь? – удивилась Жанна.

– Лидка сама сказала.

– Ничего у вас не держится. Болтали бы поменьше, здоровее были бы.

– Жанн, а я там, на Гумисте, Сергея встретила.

– Какого Сергея? – не поняла Жанна.

– Я про него тебе рассказывала. У меня с ним был небольшой роман, когда мы были на комсомольском слёте, помнишь? Давно это было.

– Что-то припоминаю. Вы с ним расстались и больше никогда не встречались. Тебе показалось, что это и была любовь.

– Точно.

– И что же он там делал? – Жанна отодвинула от себя кальку с эскизом и приготовилась слушать.

– Он нас спасал. Тот человек, который вывозил нас из здания разбитого вокзала, и был Сергей.

– Это уже интересно. Он, что, военный?

– Я не поняла. Был в пятнистой военной форме…

– Камуфляж называется.

– …ага, без погон, зато с рацией, какой-то коробкой и сумкой на боку. Всё время с кем-то переговаривался. Вызвал военные грузовики. Перевязал раненую осколком стекла женщину. Потом военным катером всех переправил на военный корабль. Больше я его не видела.

– Он не узнал тебя?

– Сразу узнал. Назвал по имени. Это я его не сразу узнала – заросший, усталый.

– Наверное, КГБешник, – предположила Жанна. – Повезло вам, что целыми домой вернулись.

О том, что Сергей пообещал Белле при первой же возможности разыскать её, она умолчала. Ольга, глядя восторженными глазами на Жанну, еле дождалась, когда Белла уйдет по своим делам в цех.

– Ну, ты даёшь! – подскочила она к столу Жанны.

– Ты о чём? – не поняла Жанна.

– Как о чём. Если бы не ты, лежать бы и мне на том вокзале вместе с Белкой.

– Обошлось же, – усмехнулась Жанна.

* * *

Жизнь на Предприятии кипела как чайник, периодически захлёбывающийся бурлящим кипятком. Выйдя замуж Белла предложила поменять свою комнату в коммуналке на Ленинском проспекте и однокомнатную квартиру мужа в подмосковном Реутове на двухкомнатную квартиру в Москве. Для такого обмена требовалась доплата. Денег катастрофически не хватало. И, хотя Слава получал очень хорошую зарплату в ЦУПе, даже у него начались перебои с выплатой из-за начавшегося нестабильного финансирования космических программ. Белле пришлось сверхурочно подрабатывать уборщицей в заводоуправлении. Каждый вечер, когда все сотрудники разбредались по домам, Белла с ведром и тряпкой обходила комнаты отдела кадров и кабинет заместителя директора по режиму. Неискушённому читателю необходимо пояснить, что замдиректора по режиму – это сотрудник спецорганов, который отвечал за сохранность социалистической собственности. А если учесть, что Предприятие, выпускало специзделия из драгоценных металлов включительно, то понятно, что замдиректора по режиму как раз и отвечал за то, чтобы их не крали.

Обычно по пятницам Белла убирала кабинет начальника. Сегодня как раз была пятница, а с понедельника он уходил в отпуск. Зайдя в кабинет Белла поставила ведро с водой и швабру у входа и подошла к рабочему столу. Она бросила резиновые перчатки на стул и ухватилась за его спинку, собираясь отодвинуть, чтобы протереть под столом. Пытаясь его приподнять, она поняла, что стул стал намного тяжелее, чем накануне. На его спинке висел всего лишь рабочий халат, в котором замдиректора обычно ходил в цех. Правда, карманы халата странно отвисали почти до самого пола. Белла заглянула в один из них. Карман был полон специзделий двадцатой серии. То же было и в другом кармане. Белла в растерянности опустилась на этот стул. «Недаром говорят, что охраняем, то и крадём, – подумала Белла. – Зато на партсобраниях эти «старейшие члены» партии учили, как жить. Научили бы меня, а то у меня на квартиру не хватает. Это сколько же здесь? – Белла на руке прикинула, сколько весил каждый карман. – Килограмма полтора – два каждый. Нормально. Как же это он забыл, – удивилась она. – Интересно, вернётся за ними или нет. – Белла взяла несколько штук и стала рассматривать их на свету. – Из «брака» взял. Экономно!» – ухмыльнулась она. Белла положила всё обратно, выключила свет и вышла из кабинета.

Она решила ни с кем не делиться своим открытием, но в понедельник её просто распирало от возмущения. С утра она подсела к Жанне.

– Ну что у тебя опять? – спросила Жанна, не поднимая головы от эскиза.

– Надо поговорить.

– Классическая фраза из мексиканского сериала, – Жанна подняла голову.

– Обедать пойдёшь?

– Не могу я есть эту столовскую бурду, – лениво произнесла она. – У меня с собой.

– Тогда пойдём в цех, там спокойно поговорим.

– Опять про любовь?

– Нет про жизнь.

– Ну, это одно и то же, – хмыкнула Жанна. – Ладно, пошли, – бросила она на стол карандаш.

В цехах Режимного Предприятия было много укромных уголков. Забившись в один их них, Белла рассказала Жанне о своём открытии. Жанна достала сигареты и молча закурила.

– Представляешь, он должен охранять всё это, а он ворует. Нас голыми гоняют в цех, а начальство карманами выносит.

– Ты только узнала об этом? Выносят они все и давно. Как думаешь, почему, как только в газете появляется сообщение о предстоящем выпуске нового изделия, на чёрном рынке у коллекционеров оно уже в продаже? А помнишь историю с памятными изделиями в честь тысячелетия крещения Руси?

– Ну да. Тогда исчез почти весь тираж и пришлось делать новый. Так ведь тогда нашли виновного – Вовка Баборыкин – штамповщик.

– И ты в это поверила? Поверила, что Вовка один, при таком режиме, мог украсть тысячу памятных изделий весом почти триста граммов и диаметром около десяти сантиметров каждая?

– Я как-то не думала об этом.

– А я думала. Недаром ребята из КГБ тогда работали, а виновным оказался работяга – штамповщик, который через пропускник в цех голый ходил. Такую штуку спрятать невозможно. Значит, их кто-то выносил спокойно прямо из цеха. Представляешь, какой праздник для коллекционеров. Раритет. Их всего на весь мир получилось не больше двух тысяч. Теперь подумай, сколько они стоили тогда и сколько сейчас. Изделия исчезли сразу после штамповки, а не со склада. Не трудно догадаться, чья это была работа, поэтому дело быстро и замяли.

Белла испуганно посмотрела на Жанну.

– Правильно думаешь, – затянулась сигаретой Жанна. – Только говорить об этом не стоит. Раз КГБэшники нашли Вовку, значит, так было нужно. Вовке дали только условный срок, потому что доказать толком ничего не сумели, а на самом деле, кто-то должен был за всё ответить. С завода уволили, дачный участок, который он получил от завода, заставили продать, потому что просто отобрать не получилось. Вовка даже судился с нашим заводом. Профком получил от администрации указание «не гнать волну» и успокоиться. Участок достался начальнику нашей лаборатории, потому что его мама работала в нашем Главном управлении.

– И что же мне теперь делать? Он же поймёт, что я видела.

– Да и хрен с ним! Это его проблемы. А знаешь, может это и к лучшему. Завскладом спеццеха уходит на пенсию. Попроси эту должность. Там зарплата почти в два раза больше. Тебе же нужны деньги. Думаю, в этой ситуации он тебе не откажет. Только смелее, а ему скажи, что ты кабинет в его отсутствие не убирала. Пусть старик спит спокойно.

– Спасибо, – задумчиво поблагодарила Белла. – Жанн, ты не сердишься, что я к тебе с вопросами лезу.

– Пожалуйста, пожалуйста. Правда, я не понимаю тебя. Ты же меня недолюбливаешь, так почему откровенничаешь со мной. А если я пойду в дирекцию?

– Поэтому и откровенничаю, что не пойдёшь, и всё умрёт в тебе.

– Ну, это слишком громко сказано. Я ведь тоже живой человек. Могу и проговориться.

– Не можешь. Я знаю.

– Ладно, шучу. Мне нет никакого резона ябедничать на тебя. Тем более что я сразу забываю, о чём был разговор.

Белла недоверчиво посмотрела на Жанну.

– Пойдём обедать, а то шеф, по-моему, ищет нас по всему заводу.

* * *

Перевестись из отдела Главного технолога в заведующие складом цеха специзделий было непросто. «Почву» нужно было готовить. Белла дождалась возвращения из отпуска замдиректора по режиму и в первый же день, пока тот пребывал в замешательстве, обратилась к нему с просьбой о переводе.

На эту ответственную должность необходим был надёжный человек: во-первых, член партии, во-вторых, с большим стажем работы на Режимном Предприятии и, в-третьих, кандидат должен нравиться директору. Белла подходила по всем параметрам. Оставалось уломать шефа отдела. Шеф был на больничном. Он часто баловал себя «дополнительным» отпуском, пользуясь благосклонностью директора. Отец шефа дружил с директором Предприятия чуть ли не с детства, и шефа, которого за глаза звали «Зануда», директор качал на коленке, когда ещё тот был сопливым младенцем. Подписать переводной листок Белла попросила заместителя главного технолога Ёжика, давно влюблённого в Беллу. «Ёжик» – было прозвище зама с вкусной фамилией – Ежевикин. Ёжик тупо уставился в листок, не понимая, чего от него хотят. Когда до него дошёл смысл, он поднял глаза на стоящую перед ним Беллу.

– Без санкции шефа я не могу это подписать.

– Так возьми её, эту санкцию.

– Шеф болеет.

– Позвони.

Ёжик был хорошим грамотным технологом, но мягким и безвольным человеком, что особенно раздражало Беллу. Поэтому ни о какой симпатии к нему не могло быть и речи. Наконец, он неохотно набрал номер. Вопль, раздавшийся из трубки, был слышен во всём отделе. Ёжик испуганно отдёрнул трубку от уха.

– Слышала?

– Кроме воплей, ничего вразумительного.

Жанна сидела, как обычно, качаясь на задних ножках стула, грызла конец ручки и делала вид, что происходящее её не интересует. Ёжик протянул трубку Белле.

– С тобой хочет говорить шеф.

Белла напряжённо вытянулась, вслушиваясь в голос на другом конце провода.

– Ты будешь работать в моём отделе, или пойдёшь за ворота, – орал разъярённый шеф.

– Значит, пойду за ворота, – спокойно ответила Белла. Спокойствие давалось ей с трудом. Было заметно, как в её руках дрожала телефонная трубка. Белла не боялась шефа. Она просто не переносила, когда на неё кричали, а орал он как подорванный по любому поводу. Когда шеф распалялся, старейший технолог отдела, пенсионер Плотвичкин, шипел себе под нос:

– Опять жена плохо приняла.

Жанна решительно встала со стула и взяла трубку из рук Беллы.

– Добрый день, – промурлыкала она елейным голосом. – Как вы себя чувствуете?

– Ты слышала, Белка собирается уходить из отдела? Я из этой засранки сделал технолога, а она всё бросает и уходит в кладовщики. Там и мозгов-то не нужно.

– Ну, это вы преувеличиваете. Мозги нужны везде, – продолжала мурлыкать Жанна. – Ничего страшного. На её место вы всегда найдёте желающих. Тем более что в связи с объявленной перестройкой везде начинаются увольнения, а с вашим умом и дальновидностью ничего не стоит найти ей замену. Кроме того, она уходит в начальники, а это для вас почётно, что именно Вы в своих рядах вырастили такого достойного грамотного руководителя подразделения.

– Ты же знаешь нашу специфику, – уже спокойнее продолжал шеф. – Нашему делу нигде не учат. Опять придётся целый год натаскивать новичка.

– А вы берите женщину, а не ребят. Женщины более усидчивые и работящие. Хорошо вникают в нюансы, а мужчин раздражает мелочёвка. Вам же что-нибудь глобальное подавай, – пела она дифирамбы шефу.

– Ладно, – примирительно согласился шеф, – передай трубку Ежевикину.

Ёжик опасливо приложил трубку к уху.

– Подпиши ей и пусть катится.

– С какого числа? – неуверенно спросил Ёжик.

– С сегодняшнего, – рявкнул шеф.

Глава 5

Так Белла стала начальником склада производства специзделий. Теперь её рабочим местом был персональный кабинет в «режимной» части завода. После светлого отдела главного технолога, где работали весёлые молодые ребята – почти «подземелье». Окна режимных цехов были затянуты частой сеткой из прочной стали. Сетки не было только на форточке кабинета начальника цеха (!). Его кабинет располагался на первом этаже здания, а единственное окно выходило на глухой задний двор, из которого была видна лишь кирпичная стена забора. В цехе из-за непрерывной работы чеканочных прессов, стоял грохот, от которого Белле первое время закладывало уши. Штамповщики, в массивных противошумных наушниках, были похожи на огромных Чебурашек, а звон пересыпаемых изделий походил на перезвон миллионов крошечных колокольчиков. Кто хотя бы немного знаком со спецификой складского дела, знает, что новая работа Беллы была вовсе не простой, а должность весьма ответственной, тем более на таком Предприятии. Дни шли за днями, будни плавно перетекали в выходные. Новая работа была не такой увлекательной, зато весьма скандальной.

Подросшую племянницу Танюшку они со Славой окончательно забрали к себе. Мама Беллы болела всё чаще и чаще и уже не могла одна управляться с вертлявой девчонкой. Танюшка была слабеньким, словно выросший в темноте росток, существом, и пионерлагерь ей был противопоказан. Да и куда они девались, ведомственные детские лагеря? Госучреждения уже не могли содержать их на балансе, и директора предприятий распродавали их за гроши деловым людям, либо по хитрым схемам оформляли на себя. Перед Беллой встал вопрос о приобретении дачи, куда она могла бы отправлять на лето Танюшку с мамой.

Предприятие имело свои садовые участки, которые были выделены ему ещё в шестидесятых годах двадцатого столетия, но в начале девяностых граждане, занятые в основном поисками пропитания и средств к существованию, почти забросили свои крохотные шестисоточные дачки. Некогда шумные летом участки стояли в запустении. Казалось, старые давно не крашенные почерневшие домики с покосившимися заборами умирали среди векового леса на берегу заповедного озера. Их владельцы, потеряв надежду выжить, распродавали заросшие бурьяном клочки земли за весьма солидные деньги, которых у Беллы не было. И всё же она решила поговорить с одним из владельцев, желающим избавиться от своей собственности. На заводе к владельцу выстроилась целая очередь, жаждущих купить эти вожделенные сотки. Хозяин был странным. Желая продать, он, тем не менее, после непродолжительной беседы всем отказывал. Профком Режимного Предприятия, был в недоумении и уже махнул рукой на строптивого хозяина.

Белла всё же решила поговорить с ним. Хозяин внимательно выслушал доводы Беллы и пообещал подумать. Через несколько дней он позвонил сам и предложил посмотреть участок, прежде чем она примет окончательное решение. Белла, зная сложившиеся цены, понимала безнадёжность затеянного мероприятия, но отказываться было уже неудобно, и она согласилась поехать. В один из выходных они с мужем отправились на дачу. Хозяин уже ждал их у ворот, на которых витиеватыми железными буквами было выведено название садоводческого товарищества.

Участок располагался в противоположном конце от въезда, почти у самого леса. Видавшая виды славина Волга подкатила к завалившемуся забору. В глубине участка за зарослями черноплодки стоял недостроенный заброшенный дом. Белла задумчиво разглядывала сооружение. За годы запустения дом приобрёл жалкий вид, но видимо именно с ним у владельца была связана некая любовная история. Доказательством служила полустёртая временем надпись на некогда чёрном растрескавшемся рубероиде кровли. «I love you!!!» – кричало сердце влюблённого. Внутри дома комнаты были завалены новым строительным материалом, включая стёкла и оконные рамы, что давало надежду на возможность завершения строительства. В саду росли старые яблони, ветви которых обросли ажурным серебристым лишайником, намекая на экологическую чистоту этого места. Белла с сожалением посмотрела на мужа. Он понял её взгляд: для жилья дом был непригоден. На участке не было даже обычной туалетной будки, но само место расположения садового товарищества было изумительным.

– Ну, как? – спросил хозяин, стоя у покосившегося крыльца рядом с цветущим кустом душистого шиповника. Пчёлы хлопотали, перелетая с цветка на цветок. Чёрный большой жук копошился в золотой сердцевине дикой пунцовой розы.

– Хорошо, – выдохнула Белла, – но цена, которую вы нам так и не назвали, скорее всего, будет нам не по силам.

– А откуда вы знаете, сколько я запрошу?

– Мы не знаем, но предполагаем, что не мало. У нас ничего нет, кроме комнаты в коммуналке и племянницы, брошенной родной матерью.

– А где племянница?

– Девочка живёт у нас.

– Вы не сдали её в детский дом?

– Как же я могла её сдать? Это же моя родная кровь. Мне это даже в голову не приходило. Она мне как дочь.

– А вы не пригласите меня в гости? – неожиданно сменил тему хозяин. – Вы где живёте?

– На Ленинском, – удивлённо переглянулись супруги.

– А я – на Дмитрия Ульянова. Это рядом.

– Хорошо. Поехали, только по дороге купим пива и что-нибудь перекусить, – сказал Слава, приглашая жестом всех в машину.

До Москвы, по практически пустому шоссе, долетели быстро. Войдя в квартиру, гость обошёл небольшую комнату, заглянул в витрину старого буфета, внимательно просмотрел корешки книг, расставленных на книжных полках, висящих почти под самым потолком, потрогал сидящую на Танькиной кровати куклу и, удовлетворённый осмотром, сел за стол. Выпив пива и поговорив о том, о сём, гость поднялся, собираясь уходить. В дверях он неожиданно остановился.

– Я продам вам участок. Только цену назову после того, как съезжу навестить отца. – С этими словами он простился и вышел за дверь.

Белла была в недоумении.

– Что ты об этом думаешь? – спросила она мужа.

– Странный он человек, но, наверное, хороший. Забудь. Денег на покупку дачи у нас всё равно нет. А те, что есть, уйдут на квартиру.

– Придётся маму с Танькой опять на всё лето отправить в дом отдыха.

– Ничего, не первый раз, – заметил Слава.

* * *

Недели через две Белла сидела в своём кабинете и заполняла накладные на отгрузку. Она не любила эту работу, но летом народ разбредался в отпуска, и обязанности рядового кладовщика приходилось выполнять и начальнику. На столе зазвонил телефон. Белла, оторвавшись от работы, с раздражением взяла трубку. Звонил хозяин вожделенного участка. Белла давно похоронила эту идею, понимая безнадёжность затеянного мероприятия.

– Вы участок покупать будете? – услышала она в трубке требовательный голос. Вопрос был задан настолько категорично и твёрдо, что Белла растерялась.

– Спасибо, конечно, но мы вам уже объяснили, что такой суммы у нас нет.

– А откуда вы знаете, о какой сумме идёт речь? – почти повторил он уже заданный ранее вопрос. – Вот встретимся и обсудим. Я жду вас после работы у главного входа.

– Хорошо, – безнадёжно махнула рукой Белла.

В пять часов настойчивый хозяин ждал Беллу у проходной завода. Рядом с ним стояло эмалированное ведро, вместо крышки обвязанное чистой белой тряпицей.

– Это вам, – показал он рукой на ведро.

– Что это? – удивилась Белла.

– Вишня. Собирал у отца в саду.

Белле стало неловко за неожиданный подарок.

– Ну, зачем же!

– Берите, берите. Там всё равно некому ею заниматься, а у вас девочка. Отец болеет, а больше сад никому не нужен. И здесь участок мне не нужен, поэтому я хочу, чтобы вы его забрали.

– То есть, как «забрали», – переспросила Белла

– Ну, купили, – уточнил хозяин.

– Но почему именно мы? К вам столько обращалось желающих приобрести его за любые деньги.

– Именно, за любые. Те, другие, купят другой участок и дороже, чем мой, а вы не купите. У вас ничего нет, так пусть будет хотя бы этот участок. Может, когда-нибудь вспомните меня добрым словом.

– Вы до сих пор так и не назвали сумму, – напомнила Белла.

– В два раза меньше, чем продают все, вас устроит?

Белла опешила. Он шутит, так не бывает.

– Так берёте, или нет? – начал раздражаться хозяин.

– А вы хорошо подумали, – уточнила Белла, – и ничего не перепутали?

– Я назвал цену, вам решать.

– Конечно, берём, – Белла прикинула в уме, где можно будет перехватить недостающую сумму. По крайней мере, она была уже вполне реальна для их небогатого бюджета.

– А директор разрешит вам купить мой участок? – неожиданно поинтересовался хозяин.

Белла недоумённо посмотрела на собеседника. Такая мысль даже не приходила ей в голову. Она же договорилась с хозяином. Вероятно, она чего-то не понимала или не знала.

– Думаю, что – да, – ответила она после некоторого раздумья. – Скорее всего, я решу этот вопрос.

– Тогда договаривайтесь с директором, а я подготовлю документы, – сказал хозяин пододвигая ведро к ногам Беллы. – Не забудьте вишню – это владимирская, из неё самое лучшее варенье получается. Только одно условие: вы никому не должны говорить о сумме, за которую я отдаю вам этот участок.

– Хорошо, – кивнула она головой.

* * *

Утром Белла, подписав очередные накладные, поднялась в технический отдел, и, дождавшись пока технологи разбредутся по своим делам, подошла к Жанне. Жанна ломала голову над очередным эскизом фирменного значка для какого-то вновь организованного кооператива. С досадой бросив карандаш Жанна посмотрела на Беллу.

– Эти «новые русские» придумывают такую галиматью и предъявляют такие претензии к дешёвым значкам из алюминия, что у меня плавятся мозги от попыток объединить желание клиента с возможностями нашего производства. Знаешь, когда я смотрю на этот бред, то вспоминаю анекдот про нового русского, заказавшего у ювелира нательный крест. Помнишь, «…отлично, только гимнаста с креста уберите». А всё ты. Недаром говорят: не делай добра, не получишь зла. Замену-то тебе шеф так и не нашёл, вот я и отдуваюсь теперь за двоих.

Белла молча выслушала монолог Жанны. Дождавшись, пока та выговорится она, наконец, поздоровалась.

– Привет. Нужно посоветоваться.

– Опять что-то случилось? – качнулась Жанна на стуле.

– Случилось. Я покупаю тот скандальный участок, из-за которого у нас все переругались, потому что никто не мог договориться с хозяином.

– А ты договорилась?

– Договорилась. Хозяин сказал, что нужно согласовать этот вопрос с директором. Не понимаю, зачем? Мы же с ним договаривались. Он продаёт, я покупаю. Мы – оба работники одного предприятия.

– Разве ты не знаешь, что у нас тут очередь на участки. Дают разрешение на покупку, как и путёвки за границу, очень заслуженным, или очень приближённым. Ты тянешь и на то и на другое, – член партии, кадровый специалист, занимаешь ответственную должность. От тебя теперь многое зависит в благополучии нашего руководства.

– И что мне сказать директору? Почему именно мне этот участок нужнее всех?

– А ты не ври и ничего не придумывай. Скажи всё, как есть и про маму и, особенно, про Таньку. Наш директор любит иногда облагодетельствовать сирых и убогих.

– Спасибо, Жанн, – поднялась Белла.

– На здоровье. «…ты приходи, если что», – процитировала она Волка из её любимого мультфильма «Жил-был Пёс».

К директору Белла пошла в конце рабочего дня. В это время заканчиваются все совещания. В цехах наступает тишина, руководители и сотрудники отделов лениво тянут время в ожидании конца работы. Секретарь, не глядя, кивнула головой.

– Заходи, свободен.

Белла смело открыла дверь.

– Белка, ты что? Заходи, давай, заходи, – замахал рукой директор. – А у меня ботинок развалился. Представляешь, подошва отлетела, – он поднял над столом ногу, обутую в дорогой коричневый ботинок. – Вот буржуи. В Германии на марки купил, а такое говно продают, – продолжал он негодовать.

Белла сочувственно покачала головой и села на предложенный стул.

Директор Режимного Предприятия был личностью примечательной. Вышедший из недр рабочего класса, он был умеренным демократом. Всех своих приближённых в случае необходимости директор дрючил лично, но чужакам в обиду никого не давал. Из общего ряда выпадала только здоровая, как гренадёр, начальник отдела «организации труда и заработной платы» (был в то время и такой отдел), которой доставалось больше всех по двум причинам: во-первых, потому что она – баба и, во-вторых, – хохлушка. Начальница, надо отдать ей должное, была прекрасной певуньей и обладала красивым сильным голосом, что не мешало ей подчас вылетать из кабинета директора в прединфарктном состоянии с пунцовым лицом и зарёванными глазами. К Белле директор относился вполне лояльно. Он вообще хорошо относился к молодым интересным женщинам, тем более что Белла фактически выросла на заводе.

– Белк, ну, чего тебе? – обратился он к ней в своей обычной манере.

Говорил он частой отрывистой скороговоркой, употребляя имена собственные в уменьшительно-ласкательном или пренебрежительном виде: Славик, Сашка и так далее. Никто не обижался на него, зная, что подобное обращение – признак расположения к данной личности.

– Понимаете, Борис Ильич, – издалека начала Белла, – мама у меня старенькая, а племянница всё время болеет, и я не могу отправлять её в лагерь.

– И чего ты хочешь от меня? – не выдержал директор, хорошо зная о семейных трудностях Беллы.

– Нужен участок.

– А чем я могу тебе помочь? – сразу взъерошился директор. – Участков нет.

– Участок мне продаёт наш слесарь Коля Мотилин. Требуется Ваше согласие.

– Что, договорились?

– Угу, он согласен.

– И по деньгам утрясли?

– Приблизительно.

– Он тебя не очень ободрал, а то мы с ним поговорим. Он уже половине завода голову заморочил, ко всем в гости съездил.

– Сносно, – опустила глаза Белла.

– Тебя всё устраивает?

– Да.

Директор схватил телефонную трубку, набрал три цифры внутреннего номера.

– Витюша, – обратился он к председателю профкома из своего доверенного окружения, – ты нашу Белку знаешь? – Пауза. – Так ты подготовь документы. Она у нас на ближней территории участок покупает. – Пауза. – Ага, у Кольки Мотилина. Сделай всё, как надо.

Затем он снова набрал три цифры и сказал в трубку только одно слово: – Зайди.

Минут через пять в кабинете директора появился бывший начальник Беллы по прозвищу Зануда.

– Слушай, ты знаешь эту девушку? – задал он неожиданный вопрос вошедшему.

– Конечно, Борис Ильич, – Зануда удивлённо повернул голову в сторону Беллы.

– Так познакомься ещё раз. Она будет твоей новой соседкой по даче. Она покупает участок Кольки Мотилина.

Всё ещё толком не понимая, зачем его позвали, Зануда кивнул головой.

– Нашего полку прибыло, – изрёк он банальную фразу и замолчал, не зная, что ещё сказать. Зануда прекрасно понимал, что его мнения никто не собирался спрашивать, а лишь поставили в известность о свершившемся факте. Характер директора, как у всех нестандартно мыслящих людей, был интересный. Он повышал голос до мата только на начальников из среды своей административной обоймы. С рабочими и рядовыми служащими был всегда вежлив и доброжелателен. Сотрудникам завода грех было жаловаться на его невнимание или бессердечие. Скольким он помог в «выбивании» жилья, мест в детских садах, получении бесплатных путёвок в санатории и дома отдыха. Борис Ильич обладал такими связями и таким даром убеждения, что ему это ничего не стоило. Он всего лишь поднимал телефонную трубку и набирал номер нужного человека от директора детского сада, до министра какого-нибудь ведомства. Но если кто-то не оправдывал его доброго отношения, то Борис Ильич был безжалостен. Он просто говорил своей секретарше – бессменной пышной красавице Ларисе:

– Чтобы ноги этой твари (суки, стервы и так далее по смыслу) у меня больше не было.

Позже, при первой же возможности этого человека под каким-нибудь предлогом, вплоть до перевода с повышением в Главное управление, увольняли с завода.

Утром Белла опять прибежала в технический отдел и уселась напротив Жанны.

– Что на этот раз? – спокойно спросила Жанна.

– Директор дал согласие на покупку участка Коли Мотилина.

– Поздравляю. Ты жаловалась, что денег нет.

– Уладили и этот вопрос. Он не торопится с деньгами.

– Даже так. Да он альтруист!

* * *

Коля Мотилин не был альтруистом. Совсем даже наоборот, он был злопамятным и мстительным человеком. Просто он очень не любил своего родного брата, имевшего участок рядом с участком Коли. Точная причина их неприязни была никому не известна. Предположительно здесь была замешана женщина, та самая, которой было посвящено признание, начертанное на крыше дома. По слухам Коля был в неё безумно влюблён. «Фемина» была замужем и обещала развестись с мужем, если Коля перепишет на неё свою скромную дачку. Коля любил, но колебался. Его отец, чувствуя какой-то подвох в этой истории, категорически запретил Коле это делать, тем более что владельцем этой злополучной дачки была ещё и сестра Коли. После её неожиданной смерти права на её долю заявили все родственники, лишь бы помешать незваной гостье отщипнуть от скудного пирога советской частной собственности.

Возлюбленная Коли, поняв, что ей ничего не перепадёт, в одночасье исчезла из его жизни. На звонки не отвечала, на страстные письма – тоже. На этой почве что-то сдвинулось в голове парня. Он, с лёгкой котомкой за спиной, неделями бродил по лесам, спал на земле, пил воду из ручьёв, питался запечёнными в костре грибами. На даче больше не появлялся совсем. Помирившись с отцом, брату и его семье не простил вмешательства в свою личную жизнь. Даже с родными племянниками прекратил всякие отношения. Пролежав несколько месяцев в больнице и кое-как справившись с депрессией, вернулся в ремонтный цех совсем другим. Тогда-то он и решил продать свой участок. Была и ещё одна пикантная подробность, в которой он признался Белле. Николай был тяжело болен и хотел продать участок ровно за такую сумму, чтобы хватило только на безбедную жизнь до дня его кончины, и чтобы ничего не осталось родственникам в качестве наследства. Как он рассчитал час своей кончины, одному Богу известно.

В первый момент откровенность хозяина шокировала Беллу, но при трезвом размышлении она не стала морочить себе голову чужими проблемами. В конце концов, дело каждого, как строить свою жизнь и кому и как умирать. Больше Беллу занимал визит к директору, и что за ним последовало. Вот об этом-то ей и не терпелось рассказать Жанне.

Жанна внимательно выслушала Беллу и, уточнив некоторые детали разговора, задумалась.

– Так вот почему наш бравый Абрам Моисеич всё время трётся в профкоме!

– Ага. Начальник инструментального цеха проводит гораздо больше времени в профкоме, чем на своём рабочем месте, – согласилась Белла.

– Вот и я всё время думала, и что ему там делать. Зато теперь понятно. Этот хищный паук вместе с Витюшей в профкоме подстерегает свои жертвы.

– Это как? – не поняла Белла.

– Да так. Просто администрация через Абрама берёт мзду за возможность купить участок, а покупателей подыскивают своих, надёжных, чтобы не заложили. И в этих поборах участвуют все, от директора до председателя профкома. – Жанна на секунду задумалась. – Ты пользуешься благосклонностью директора, да и нужна ты им. Должность-то у тебя ключевая, поэтому ты и проскочила. Если я правильно поняла, директор предупредил всех, чтобы мзду с тебя не брали. Вот что означают все эти перезвоны.

Белле было глубоко плевать на моральный облик администрации Предприятия, главное, что её цель достигнута, и она стала владельцем собственного клочка земли, куда, после некоторого обустройства, сможет отправлять Танюшку с мамой на всё лето.

Глава 6

Душевные терзания Беллы относительно приобретённой дачи начались с момента её покупки. Неказистое строение давало лишь периодически протекающую над головой крышу. В этот раз после очередного дождя с потолка не капало, как обычно, а текло ручьями. Белла умоталась, без конца меняя переполненные тазы и ведра. И все же, покупка была удачной – эта заброшенная дачка оказалась Божьим благословением. Недалеко от Москвы по хорошему шоссе прямо в лесу на берегу озера – о таком счастье можно было только мечтать. Правда, туда ходил только автобус, а потом два километра пешком в сторону от шоссе, но это были пустяки по сравнению с красотой места. А грибов-то, грибов! Лес начинался прямо за оградами участков. По утрам на электрических проводах выстраивались шеренги длиннохвостых ласточек и о чем-то оживленно болтали. На безмятежной глади озера тихо покачивались головки белоснежных лилий и желтых кувшинок. Огромные пучеглазые стрекозы, как игрушечные вертолеты, треща прозрачными крыльями проносились над самой водой. В очередной раз, вернувшись с дачи, уставшая Белла потребовала созыва внеочередного семейного совета. Это всегда было непростой задачей. В редких случаях, когда требовалось принять какое-то важное решение, всё их маленькое семейство расползалось, как тараканы, лишь бы не принимать на себя ответственности. Муж скрывался в ванной, а Танька срочно усаживалась за уроки, что сразу вызывало у Беллы подозрение, потому что в обычные дни усадить её за уроки было почти невозможно

В этот раз Белла была настроена решительно. Приготовив ужин и собрав на стол, она без предисловий перешла к делу.

– Итак, я должна вам сообщить пренеприятнейшее известие – нужно строить новый дом.

Муж протестующе поднял вилку, но Белла не дала ему произнести ни слова.

– Что ты скажешь, я знаю давно: «нет денег» и «кто будет строить?». Тогда у меня только один вопрос: а как мама с Танькой там будут жить? Крышу снесло окончательно. Еще одна зима и она рухнет на голову. Я не хочу жертв.

– Ты же знаешь, что денег действительно нет. Если начнём строить, то денег на квартиру не останется вовсе.

– В нашей комнате хотя бы крыша не течёт, – грустно сказала Белла.

– Хорошо, поживём пока в этой комнате, – неохотно выдавил муж. – Только все берешь на себя.

И процесс пошел. Всю осень Белла изучала предложения строительных контор, громко называющих себя «фирмами». Рассматривала планировки, примеряла их к своему устоявшемуся быту. Все «фирмы» клятвенно убеждали в своей исключительности – безупречном качестве и космических скоростях строительства. Составив подробную таблицу, Белла остановила свой выбор на компании с красивым названием «Анна». «Анна» обещала поэтапную оплату, начиная с фундамента, и бесплатную доставку комплекта строительного материала. Кроме того, по желанию клиента, можно было изменить внутреннюю планировку, и начать строительство в любое время года. Именно последний пункт сыграл решающую роль в принятии окончательного решения в пользу «Анны».

Наступила снежная зима, но зуд активности и желание скорейшей реализации задуманного не давали Белле покоя. Стройку решили начать не откладывая – в феврале. Это была первая глупость. За ней последуют другие, но это была первейшая.

После объявления в стране перестройки и нежданного прихода капитализма, многие по наивности решили, что всё теперь будет по-другому. Белла с мужем оказались в числе таких простаков. Второй глупостью было предположить, что за настоящие деньги будет настоящая работа. Прораб Вася производил впечатление делового человека. Уверовав в его предполагаемые качества, супруги не утруждали себя поездками на участок. И это была очередная глупость.

На установку фундамента ушло три месяца. Правда, лучшая яблоня оказалась изуродованной, но, как успокаивал муж: «Стройка без потерь не бывает». Однако, по условиям договора к этому времени должен был стоять готовый дом «под ключ». Белла начала проявлять беспокойство. На дворе май, а на участке «конь не валялся» – не был завезен даже материал.

В один прекрасный день Белла с мужем прибыла на свою «стройку века». Увиденная картина сильно поколебала их веру в капитализм по западному образцу. Из земли пробивалась первая нежная травка. В лесу щебетали неизвестные пташки. Только молодецкий храп из открытого окна старого дома нарушал благостную тишину. Белла с треском распахнула дверь. На неё пахнуло запахом такого густого перегара, немытого тела и давно не стираных носков, что от омерзения её затошнило. На кроватях, прямо в рабочей одежде, валялись трое заросших щетиной вонючих мужиков. Некогда чистые одеяла и постельное белье, были превращены в груду загаженных тряпок.

Белла никогда в жизни не орала на незнакомых людей. Она была громкоголосой, решительной, но не хамкой. Здесь же из неё попёрло всё, что таится в любом человеке на самом дне его души. Она заорала, поперхнувшись собственным криком, перешла на визг и затопала ногами, стараясь пробудить «чудо – богатырей». Мужики, с трудом продирали глаза, не понимали, что происходит. Только один, видимо «старшой», почти осмысленно посмотрел на хозяйку. Почесав давно небритую физиономию, он молча слез с кровати. Встав на ноги, и подтянув штаны с расстегнутой ширинкой, попытался разбудить и привести в чувство остальных. Его усилия тонули в продолжающемся храпе.

Белле до чёртиков надоело это затянувшееся пробуждение. Она схватила пустое ведро и выскочила на улицу. Зачерпнув из бочки с талой водой, Белла метнулась обратно в комнату и решительно плеснула прямо из ведра сначала на одного, потом на другого мужика. Те испуганно вскочили и, матерясь, заметались по комнате, скользя босыми ногами в лужах ледяной воды. «Старшой» медленно пятился к двери, придерживая руками сползающие штаны. Слава тоже поспешил к выходу, понимая, что сейчас может произойти нечто неожиданное. И началось!

Разъяренная Белла ногами выпихивала в дверной проём грязный хлам, сумки, растоптанные вонючие опорки. В окно полетели тарелки и банки с окурками и засохшими объедками. Вскоре «поле боя» было очищено. В конце улицы ещё маячили «отступающие части», волоча за собой кое-как уложенные сумки. В наследство остался дом, окончательно не годный к проживанию, куча мусора и три огромные железные бочки, заполненные пустыми бутылками из-под дешёвой водки.

Наконец, участок ожил. Новая бригада под руководством прораба дружно разгружала машину с материалом. Белла несколько успокоилась, но поняла, что бдительность терять рано. И её предчувствие оказалось верным. Для начала под брёвнами была погребена вся полезная растительность, за исключением яблонь. Белла с грустью смотрела на груды кое-как сваленого строительного материала, но, вспомнив фразу мужа, что «стройка без потерь не бывает», махнула рукой.

Не прошло и месяца, как первый этаж стоял. Кое-как, но стоял. Ерунда, что эркер съехал на бок и был похож на «пизанскую башню». Главное на него хватило материала, потому что для продолжения строительства его не было – он просто исчез. Белла поняла, что пора кончать со своей «вшивой интеллигентностью» и позвонила прорабу.

Встревоженный Вася явился на следующий день. Под мышкой он держал папочку с проектом дома и сметой работ. Беллу раздражало подобострастное выражение лица Васи, которое при его немалом росте с лакейски сгорбленной спиной, придавало ему вид человека – «чего изволите». Ездил Вася на стареньких помятых Жигулях, заваленных образцами обоев, вагонки и прочей строительной ерунды.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.