Алэн Акоб
Рассказы на заметку

Хороший день начинается с доброго утра

В каждом дне недели есть своя суть: тяжёлый понедельник, лёгкий вторник, подающая надежды среда, наконец четверг, ура завтра пятница, суббота и воскресенье не в счёт, это святое, сам господь Бог велел отдыхать. Кто-то звонил в дверь. Я посмотрел на будильник, стрелки указывали на полдевятого. Проснулся я давно, но вставать жутко не хотелось, поэтому перевернулся на другой бок, натянув одеяло до ушей. Неделю назад, два мужика, в семь часа часа утра выдававшие себя за Свидетелей Йеговых, назойливо пытались мне всучить пачку каких-то брошюр. Пришлось хлопнуть дверью прямо перед их носом. За дверью послышался приглушённый мат. Поэтому вставать с тёплой постели, чтобы наткнуться на ещё один неожиданный сюрприз, очень не хотелось. Только Морфей сын Гипноса стал кружиться над головой, заливая мои веки свинцом пытаясь вторично меня склонить меня ко сну, зазвенел телефон, что было крайне неосмотрительно с его стороны. На него сразу приземлился летящий тапочек, телефон жалобно взвизгну и, грохнувшись на пол замолк. Неужели попал с ужасом пронеслось в голове. После телефона начал истошно звенеть будильник. Удар подушкой смёл его с тумбочки в направлении телефона, куда он громко въехал. Теперь пришлось встать с кровати, чтобы оценить результаты звеняще-звонящей катастрофы. Снова позвонили в дверь.

– Нет! В конце – то концов, есть лимит и моему терпению с нервами на пределе, взвыл я с силой дёрнув дверную ручку.

За дверью оказалась хрупкая девушка с большими выразительными глазами и журналом соцопросов в руке. С улыбкой не менее загадочной, чем у самой Джоконды, милая барышня неожиданно спросила:

– Здравствуйте, у Вас всё в порядке?

– Да, конечно, – немного опешив от вопроса

– Вы не удивляйтесь, я провожу соцопрос в вашем доме, проходила мимо вашей двери услышала грохот в квартире вот и подумала, может случилось что нибудь, поэтому позвонила.

– Благодарен Вам конечно за беспокойство, но как видите я в полном здравии и пока, что в пижаме – улыбаясь. А о чём соцопрос собственно, не желая так быстро расставаться с симпатичной девушкой, если о моих политических взглядах или какую зубную пасту я употребляю, должен Вас огорчить, даже при вашей предрасполагающий к диалогу внешности, я избегаю отвечать на подобные вопросы

– Жаль – улыбнулась она – меня интересует в какую булочную вы ходите?

Два чувства боролись во мне; одно мне говорило – это самое настоящее вторжение в твою личную жизнь, какое им дело куда ты ходишь и что ешь!, другое шептало – посмотри какая симпатичная девушка, а глаза, ты только посмотри на искорки в их уголках.

– Ну ладно, давайте, валяйте – стараясь принять развязанную позу бывалого ловеласа, облокачиваясь об дверную раму, обсолютно забывая про пижаму, в которой до сих пор стоял. Девушка кротко улыбнулась и спросила

– Назовите пожалуйста ваш возраст, имя, фамилию и номер телефона.

Ну да, а как же, щас! – взорвалось в голове

– Михаил Хохлачёв, двадцать семь лет, не женат – соврал я – художник. В продолжение последовал неправильный номер телефона, адрес – зачем я вру? Удивлялся я самому себе, не в силах остановиться

Девушка внимательно слушала записывая данные в тетрадку не подымая головы. На левом плече маленькая тёмная родинка с небольшую горошину. Одна из тех достопримечательностей на женском теле, на которую так и тянет покрыть поцелуем.

– Спасибо, что вы согласились ответить на мои вопрысы, сегодня мой первый рабочий день. Так в какую булочную вы ходите, их всего три здесь как Вы заметили.

– В ту, что ближе всех, когда спешу. Та, что на углу напротив кинотеатра, только когда нужно купить пирожное или торт на день рождения. Про третью, первый раз слышу. Где она?

– У меня есть как раз, её визитная карточка – копаясь в своей в своей широкой сумке из мешковины положив её на ногу, где из-за задравшегося платья выскользнуло коленко с гладкой кожей. Через минуту я вертел в руке карточку с изображением весёлого пекаря который держал деревянную лопатку с пиццей на ней. Не зная куда засунуть визитку, так как стоял в пижаме без карманов

– Так это пиццерия или булочная?

– Ой, простите, я Вам не то дала, снова роясь в свой бездонной сумке

– Да ладно, Бог с ней с булочной, понадобится сам найду, Вы лучше скажите как Вас зовут добрая девушка? – как можно шире улыбаясь – Теперь когда Вы прекрасно осведомлены обо мне, представьте себе я ничего не знаю о Вас

– Зовут меня Майя – удивлённо поднимая свои светлые глаза – так значит не искать?

– Нет конечно Майя, заходите лучше ко мне, я Вас приглашаю – кофе, чай у меня всегда есть и печенье найдётся из булочной на углу.

– Спасибо, но мне надо работать, всего хорошего Михаил – поворачиваясь, чтобы спуститься по лестнице. Растерявшись, мне стало стыдно, что я так беспричинно наврал девушке

– Извините, что так неловко получилось, надо было конечно Вас сразу пригласить к себе, опрос очень короткий получился как-то

Девушка необорачиваясь спокойно спускалась по лестнице.

– Может быть встретимся где-нибудь? – теряя последнею надежду

Замедлив шаги она остановилась, обернулась, от чего её вьющиеся волосы игриво переместились по плечам

– Может быть, у меня же есть ваш номер телефона – немного подумав – а Майкл Шеваль мой любимый художник сюрреалист, прощайте Михаил!

Леопардовые лосины и белый шарфик

Вот уже почти месяц, как не портились терморегуляторы в овощехранилищах, казалось бы, чего ещё лучше можно пожелать. Однако, подобный прецедент, отнюдь не в радость для работника на заводе приборов; который встаёт утром рано с кровати, наскоро позавтракав бежит на работу, чтобы вечером возвратиться к ужину, звонко хлопнуть жену по заду, когда на кухне нет детей, потом поудобнее устроиться перед телевизором после сытой еды, поболеть за Зенит против Ювентуса и оставшись недовольным сыгранным матчем завалиться спать не дождавшись супруги. Рутина.

И вот наконец появляется недовольная физиономия главного инженера, после недолгих разборок о неправильном подключении к эксплуатации и последней партии дефективных реле, все единодушно соглашаются послать тебя, Семёна Елдакова в командировку в город Н, исправить дефективный терморегулятор. Ты делаешь кислую мину с трудом сдерживая радость и с превеликим одолжением соглашаешься. За это, начальник обещает тебе поднять премиальные и обещает, что это последний раз.

Чтобы доехать до города Н, ты обращаешься к услугам железной дороги. На вокзале с трудом находишь свой поезд, бегая с вещами как угорелый по платформам, сомневаешься в правильно выбраном вагоне, находишь наконец своё место, которое уже кем-то занято. После долгих объяснений ты в конечном итоге начинаешь понимать, что они молодожёны и купили билеты в разное время, потому что хотели развестись, но теперь помирились и едут вместе в деревню к его родителям, на неделю и не могли бы Вы быть настолько любезным, чтобы пересесть на место одного из них которое находится в соседнем вагоне. Конечно отказать влюблённой паре в такой пустяковой просьбе неприлично и ты чертыхаясь про себя, тащишь за собой чемоданы набитые до отказа заботливой рукой супруги – одежда, тапочки, вьетнамки для душа, зубная щётка, смена обуви, зачем то свадебная фотография, колбаса, варёная курица и бутылка яблочного сока. И ты идёшь в соседний вагон и обессиленный падаешь на своё место. Через пару минут оказывается, что это место не твоё, а чужое, его хозяин, здоровенный детина, держит в руке, с пальцами как сардельки, билет и обьясняет тебе, что спутать цифру шесть с девяткой очень сложно и надо быть круглым кретином, чтобы это проделать.

После всех издержек железной дороги, поедания варёной курицы без соли, так как супруга забыла её положить в чемодан, ты спокойно засыпаешь под равномерный стук колёс, чувствуя себя предельно честным и свободным.

По прибытию на вокзал поезд ворчит и фыркает словно слон на водопое. Еще окончательно не проснувшись, пассажиры сонно толкаясь спешат на выход таща за собой чемоданы и кошёлки. Обычное утро на вокзале города Н.

Затем полчаса езды на заднем сиденье автобуса от вокзала до места назначения. Наконец, пригород незнакомого города и его овощехранилище.

Заведующая, дородная женщина с двойным подбородком, толстыми ногами и стрижкой каре, на его приветствие, без обиняков, вполне откровенно стала высказывать всё, что думает о них и о их продукции. Семён, не ожидая такого приёма, попросил провести его к агрегату, не обращая внимания на колкости и недовольный вид, очевидно из-за того, что лишил её удовольствия закатить ему скандал. Вдруг подумал, сам не зная почему: с таким персонажем я бы ни за какие сокровища мира не стал бы заниматься любовью, даже оказавшись на необитаемом острове. Тут же представив дамочку в набедренной повязке, с обнажённым бюстом и браслетом из ракушек каури на щиколотке. Он тряхнул головой отгоняя дурные мысли и последовал за ней.

В овощехранилище пахло таблицей Менделеева, терморегулятор и в самом деле барахлил, маленькие светодиодные лампочки поочерёдно грустно вспыхивали и так же быстро гасли, словно просили о помощи. Семён осторожно вскрыл крышку и начал внимательно осматривать контакты, плату, реле. По прошествии пяти часов упорных поисков, замены нескольких деталей, аппарат как и прежде давал сбой в работе. У Семёна появилась усталость от напряжённой работы в неудобной позе, начали затекать ноги. Под конец дня появилась та же самая заведующая овощехранилища, сразу поняв по усталому виду, что у него ничего не получается, она сокрушенно покачав головой попросила покинуть помещение, прошипев на прощание:

– Спокойной ночи, мастер самоделкин и не вздумай опаздывать на работу, как сегодня! – тяжёлым геликоном протрубила она напоследок.

Найти гостиницу на ночлег, не представляло особого труда. Она была в двухстах метрах по прямой от овощехранилища. Неприглядное серое здание, на три этажа, тускло светилось окнами словно шахматная доска. Администратор – небольшой толстячок средних лет, с румянцем на щеках, как у молодой девицы, при виде клиента слащаво улыбнулся и сразу поинтересовался, на сколько дней номер брать будете?

Гостиница была не новой и требовала хорошего ремонта, в углах стен холла виднелись следы от сырости и водяные разводы. Поймав взгляд и словно прочитав его мысли, карапуз заметил:

– На следующий год планируется ремонт – протягивая ключи от номера.

Поднявшись на второй этаж, Семён открыл дверь и вошёл к себе. Комната оказалась довольно таки сносной для случайной гостиницы, две кровати, тумбочка, стол, шкаф, из крана шла горячая вода. Окно выходило на улицу, в дымке тумана виднелась крыша овощехранилища, на которой сидели вороны время от времени взлетая и снова садясь рядышком. Семён разложил вещи, принял душ, завернулся в полотенце, посмотрел на часы – показывало без четверти девять, оделся и спустился в хол немного поболтать перед сном с администратором, который показался ему добрым малым, но тот был занят, склонившись над тетрадкой в клеточку, увлечённо что-то записывая в ней. Устроившись поудобнее в кресло, Семён просмотрел пару затрёпанных журналов мод, газету, поднял глаза и обратил внимание на только, что вошедшую женщину. Она была стройна собой, на высоких каблуках в тёмном женском костюмчике, с короткой стрижкой гарсон, выдававшей в ней деловую женщину. Наверное шеф какого-нибудь агенства по продаже недвижимости подумал он, продолжая оценивающим взглядом перемещаться по выпуклостям женского тела. Внезапно она обернулась и бросила на него один из тех испепеляющих взглядов, стараясь нахмурить коромысло выщипанных бровей, после которых обычно мужчины отводят глаза, что он и сделал, снова погрузился с головой в газеты. Начинало темнеть, перебросившись ещё парой слов с администратором, Семён поднялся к себе в номер. Часы показывали ровно десять часов вечера, в гостинице стояла томительная тишина. Он разделся и нырнул в постель. Усталость медленно заливала тело свинцом, веки тяжелели.

Проснулся он от какого-то гнетущего чувства беспокойства. Часы показывали полночь. За стеной послышался приглушённый смешок, хлопок ладони по голому телу,– ой больно – кто-то вскрикнул, затем тихий стон. Семён засмеялся, подумав: везёт же некоторым. Потревоженное воображение изображало самые сладострастные картины с посетительниций которую он заметил ещё несколько часов назад в холе у приёмной. Однако усталость взяла своё и он заснул.

Проснулся он от стонов, которые не умолкали за стеной. Ругнувшись, он посмотрел на часы, было полвторого ночи. Ворочаясь с бока на бок, теперь уже под разную тональность ахов-охов, он засунул голову под подушку, заставил себя заснуть, думая о терморегуляторе, о скорой замене старой резины на колёсах, просроченной квартплате и о женских туфлях, которые собирался купить супруге после командировки.

Следующий раз он проснулся в четыре часа ночи. За стеной вопли местами переходили в крик. Семён встал с кровати, пошёл в душевую, зачерпнул холодной воды ладонями из под крана, помыл лицо. Зеркало над раковиной покрылось каплями от брызг воды. На него смотрела уставшая физиономия с потухшими глазами. Когда он вышел из ванной к стенаниям соседей теперь присоединился равномерный стук кровати об стенку. Он обхватил голову руками и весь согнувшись просидел минут пятнадцать, пытаясь унять разбудораженную фантазию. Вскоре за стеной умолкли. Тогда он лёг и попробовал заснуть ещё раз, теперь ему это не удавалось. Семён долго ворочался с бока на бок и наконец заснул. За стеной продолжали молчать.

Ему снился сон, как он оказался закрытым в огромном презервативе, по колено в тягучей белой жидкости и никак не мог вырваться наружу. Он проснулся в холодном поту, за стеной всё также резвились со стонами и скрипом кровати. Было шесть часов утра. Тогда он включил телевизор на всю громкость и стал смотреть передачу про рыбалку, где полчаса, три рыболова, вместе тащили огромного сома из реки, который под конец сорвался с крючка и ушёл. Амплитуда звуков за стеной только наращивалась. На этот раз Семёну жутко захотелось подойти и грюкнуть об стену табуреткой, или пробить перфоратором огромную дыру в стене, зайти внутрь и надавать пощёчин обоим, чтобы они наконец поняли, что не одни в этой проклятой гостинице. Хотя он прекрасно понимал, что перфоратора у него нет с собой, а за порчу гостиничной мебели придётся расплачиваться своими кровными, но всё таки, это его несколько успокаивало. Он вспомнил старую шутку: секс удался, если соседи вышли покурить на балкон. Засмеялся, вынул сигарету из пачки и подошёл к окну. Из открытой форточки потянуло острым холодком, он стал курить выпуская длинный дым кудрявыми клочьями на улицу. Гостиница нечто временное,– думал он – завтра я уеду отсюда и через день-другой забуду эту кошмарную ночь навсегда, да и винить их не за что, всё естественное не безобразно, не будут же они о соседях беспокоиться во время оргазма. А всё таки интересно было бы взглянуть на него, нет, ну супермен какой-то, так трудиться всю ночь здоровье надо иметь, это тебе не пиво пить под воблу, как минимум спортом заниматься надо, в день по десять километров бегать, на турнике подтягиваться, отжиматься – сокрушенно разглядывая предательски выпирающий из-под расстегнутых пуговиц полосатой пижамы живот. А ведь и я не свят, были же и у меня любовные приключения, захихикав. Хорошо, что Люська не знает, в мозгу роем пронеслись кадры любовных утех, вспоминая пару жарких командировок в прошлом.

Настенные часы показывали восемь часов утра. Семён быстро оделся, побрился, одеколон ожёг его щёки и немного оживил острым запахом мяты перечной. Щас кофейку выпью и всё станет на свои места – открывая дверь. Не успел он сделать и трёх шагов по мягкому ковру коридора как прямо перед ним, открылась дверь соседей. Из номера вышел высокий молодой человек, худого телосложения с впалой грудью, очками на толстых стёклах, напоминающий студента старших курсов, и гадливо улыбаясь, поздоровался с ним. Семён, не отвечая на приветствие, прошёл дальше, поравнявшись с дверью он всё-таки не удержался и заглянул внутрь комнаты. Около кровати, на стуле небрежно свисали леопардовые лосины и белый газовый шарфик завязанный узлом на спинке стула.

– Костик, потри мне спинку – неслось из глубины комнаты. Голос оказался на редкость знакомым. Где-то я его слышал, где я его слышал, ну где? – застучало в потяжелевшей от бессонницы голове Семёна. На улице ярко слепило солнце, до самой работы он шёл и всё вспоминал этот голос, но безуспешно. Он брёл по тротуару, уставший, опусташённый, с одной только мыслью в голове, где он мог слышал этот голос.

Железная дверь в овощехранилище была открыта настежь. Шофера, работники в халатах погружали в кузова машин ящики с салатом, помидорами, огурцами, где-то нетерпеливо сигналил грузовик. Семён прошёл, в уже знакомую ему подсобку, где был терморегулятор и начал в нём ковыряться, через некоторое время прибор вдруг весело замигал лампочками и заработал к его великому удивлению, он аж крякнул от удовольствия. За спиной раздался знакомый голос:

– Ну что ты тут всё ещё возишься, чудик! От неожиданности, он резко повернулся и выронил из рук отвёртку. Перед ним стояла завскладом в леопардовых лосинах с белым шарфиком на шее.

– Так это вы! – невольно вырвалось у него

– Конечно я – с искренним удивлением, разводя руками- а кто же ещё, Зоя Александровна, заведующая овощным складом, ты что с утра уже выпил, людей не узнаёшь. Ты тут пошевеливайся, а то у меня огурцы вянут по самые помидоры в четвёртом хранилище.

Рудик и очки

В этом Мире, всё имеет своё начало. Удобное кресло на котором ты любишь сидеть, стол, стул, часы, автомобиль, виагра и даже велосипед на котором катаешься, тоже когда то изобрели. И как правило, любое новое начинание, почти без исключения, обычно берётся в штыки; скептиками, нытиками, маловерами, пессимистами и прочими сомнительными людьми которые только и ждут повода, чтобы кого то раскритиковать. Существует и другая категория людей, которые верят в прогресс и смотрят на любое новое изобретение как на манну небесную ниспосланную сверху, обычно это люди неуверенные в себе и зачастую болезненные оптимисты.

Мой друг Рудольф Скворцов, не подходил ни под какую категорию из свыше двух перечисленных. Он был простым рабочим парнем, с шикарными рыжеватовыми усами и любил женщин. Представители прекрасного пола также не оставляли его без внимания, находя его остроумным, смешным. Казалось бы существует невидимая для глаз гармония между ним и женщинами, если бы не одно маленькое но!

Рудик всегда считал, что у него прекрасный римский нос, выразительные глаза, и всё это скрыто под толстыми стёклами очков и оправы. Из-за за этого он теряет большую часть своего мужского шарма с харизмой. Его очередным обьектом вожделения, оказалась заводская красавица Света с третьего цеха. Она постоянно делала вид, что он ей обсолютно не интересен и не смотрела в его сторону, несмотря на все его старания – цветы, коробка конфет на рабочем столе, до её прихода. Всё это вызывало в нём ещё большую неудовлетворённость своим внешним видом. Эх если бы не эти проклятые очки, протирая запотевшии стёкла после дождя, жаловался он нам

Честно говоря, все эти его откровения всегда вызывали у нас снисходительную улыбку при нём, оставляя удовольствие на потом, позубоскалить о формах Рудикиного носа в его отсутствие.

И вот наконец свершилось, появились контактные линзы, это новость облетела нас всех с молниеносной быстротой. Наверное одним из первых кто решил их попробовать оказался Рудик. Впрочем, об этом, он сам нас оповестил, звоня каждому по очереди. Единогласно, без воздержавшихся, было решено отметить это событие и обмыть покупку, сегодня же, без промедления. И мы радостные, с разных концов города поспешили к нему, на улицу Строителей, на третий этаж, дверь слева, под загадочным номером 69. Нас было четверо Сашка, Жора, я и Артём, обсолютно разные, как характерами как и возрастом, со своими взглядами на жизнь, но сегодня нас объединяла радость за друга и каждый взял по бутылке водке завёрнутой в газету советский спорт, поспешил к нему. Встретились у подъезда сдержанно поздоровались вместе поднялись по лестнице наверх уступая друг другу дорогу, в предвкушении удовольствия которое нас ждёт на третьем этаже. На звонок в дверь, Рудик ответил радостным возгласом:

–Входите друзья, дверь открыта!

В середине комнаты, за круглым столом сидел виновник торжества, без очков, чем то напоминая древнеримского патриция, посреди открытых консерв сайры, шпротного паштета и початой бутылки водки. Иногда он всё же надевал очки и через некоторое словно опомнившись, снимал, видимо многолетняя привычка давала знать о себе.

Он окинул нас всех гордым взглядом, греческий нос обязывал, и скомандовал театрально приподымая правую руку вверх.

– Так, все быстро расселись по местам.

Толкаясь, мы бросились к стульям, каждый старался поближе подсеть к Рудику, чтобы воочию убедиться, что линзы уже на зрачках, отчего после неловкой толчеи между Сашкой и Жорой разгорелся спор, кто первый занял стул. Так они и остались сидеть вдвоём на одном стуле не уступая друг другу с риском слететь с него. Рудольф взял в руки бутылку водки, разлил её по стаканам и молча, не чокаясь проглотил содержимое комично морщась. Нам ничего не оставалось как последовать его примеру. За первым стаканом последовал второй, третий, пока я не выдержал и воскликнул

– С обновой тебя Рудольф! – На, что он нетерпеливо махнул рукой, давая понять, что не до этого ему сейчас, потом.

– А теперь смотрите, друзья мои – сказал он, взяв очки со стола и бросил их на пол – с этим теперь покончено раз и навсегда! – Окинув нас всех торжествующим взглядом и чтобы мы удостоверились в правоте его слов, он наступил на очки ногой, отчего те весело хрустнули, рассыпаясь блестящим бисером по паркету. Воодушевившись решительностью друга с какой лёгкостью и бесповоротством он решил покончить со старым, мы стали беспорядочно поздравлять его и кричать молодец, браво, так держать, знай наших, и так продолжалось бы неизвестно сколько времени, если бы не странное поведение Артёма. Он присел на корточки перед разбитыми очками, взял в руки скрючившуюся, словно Баба-яга оправу и рассматривая её близорукими глазами воскликнул:

– Это мои очки! Ты сломал их вдребезги!

Если в нашем городе столкнуться между собой два автобуса, происшествие из ряда вон выходящее, то одним из бедолаг пассажиров обязательно будет Артём или где-то обвалился пол под танцующими студентами и там одним из танцующих непременно окажется он. Казалось происшествия ищут Артёма, а не он их.

В комнате повисла неудобная тишина. Первым кто вышел из онемения был Рудик.

– Точно это твои, ты уверен – виновато хлопая глазами спросил он

– Конечно мои, я свои очки из тысячи других могу узнать с закрытыми глазами

– А как они оказались у меня на столе? Мы все с недоумением посмотрели на Артёма, в ожидании неоспоримых аргументов с его стороны.

– Так я положил их рядом с собой на стол, чтобы протереть салфеткой следы от пальцев на стёклах, а ты их взял вместо своих

–А где тогда мои? – Мы все нашли вполне закономерным вопрос Рудика и повернув головы вопросительно посмотрели на Артёма

– Как где – передразнивая- у тебя на носу!

– И вправду, у меня – снимая очки с носа и с недоумением крутя их в руках – так значит я разбил твои и одел свои – начиная понимать. А знаешь, что – слегка поразмыслив – бери мои, у нас же с тобой они почти одинаковые – протягивая очки Артёму

– Придётся взять, куда мне деться теперь – протирая линзы салфеткой, пробормотал Артём недовольно морщась, примеряя их на нос.

Обрадованные мирной развязкой щепетильной ситуации, я разлил водку по стаканам и предложил тост за дружбу:

– Говорят, что друзья познаются в беде, это конечно правда! Однако я считаю, что и в радости мы должны быть вместе. Вот к примеру наш случай, если бы не новые очки Рудика, то сидел бы каждый из нас у себя дома, смотрел телевизор или читал бы книгу….

Потом я долго рассказывал про политическую обстановку в Мире, про женщин, про новый рецепт горохового супа, поддержу и взаимопонимание между друзьями, пока не заметил, что меня никто не слушает.

Вокруг все переговаривались между собой, отчего в комнате стоял лёгкий гул, напоминающий потревоженный улей строптивых пчёл, при этом Рудик умудрялся постоянно смачивать палец в стакане с водой и тыкать его в себе глаз.

– Рудольф! – позвал Артём, два раза икнув после шпротного паштета, который застряв в пищеводе ни как не собирался упасть в желудок – Рудольф! – повторил он ещё раз, тупо мотнув головою, пытаясь опустить паштет этажом ниже – когда же ты нам наконец покажешь свой гордый римский профиль

– Да подожди ты – грубо отрезал его Рудик – внимательно осматривая поверхность стола со всех сторон – парни я кажется потерял линзу с правого глаза.

– Не может быть – воскликнули мы хором

– День какой то странный сегодня, час назад мои очки сломали, теперь линза пропала – занудил Артём

– Да не переживай, щас мы вместе её быстро найдём, ты только вспомни, что делал последние полчаса – предложил я

– В туалет ходил? – решил уточнить Жора

– Если ходил, ну всё, пропащее дело – удручающе покачал головой Артём

– Два раза успел сбегать – зжигая глазами окружающих процедил сквозь зубы Рудик – никому не двигаться, всем сидеть на своих местах! – скомандовал он. Потом встал со стула , наклонился и начал внимательно осматривать паркет под столом, после этого, очевидно оставшись недовольным своими поисками, продолжил обзор на четвереньках, далее на карачках он двинулся в направлении туалета, подобно луноходу тщательно осматривая каждую паркетину. В результате поисков он нашёл; две булавки, одну иголку, несколько почерневших медных копеек под шкафом и отцовские запонки пропавшие несколько месяцев назад, линза как сквозь землю провалилась. Разочарованный, он как-то весь помяк, сел на пол и поникшей головой, глубоко вздохнув нам доверил свою тайну – сегодня вечером возле кинотеатра Октябрь у него свидание со Светкой. Неужели с третьего цеха, изумлённо переглянувшись между собой, спросили мы его – На, что он сокрушенно покачал головой в знак согласия

– Даже билеты заранее купил на последний ряд

– А почему на последний ряд – прищуриваясь спросил Артём

– Чтобы целоваться, недотёпа. Первый раз в жизни хотелось это проделать без очков.

Мы сразу же стали убеждать Рудика, что времени ещё много и надо вместе искать проклятую линзу, так шансы её найти увеличатся в шесть раз, потому, что нас шестеро. Немного поломавшись он наконец согласился и мы бросились с остервенением искать контактную линзу. Перерыли весь дом, два раза выносили стол на кухню, так как Жора утверждал что под столом мало света. Когда заносили обратно, у него обвалилась ножка, потом трусили стул над газетой на котором сидел Рудик, пропылесосили всю квартиру, долго копались в пылесосном мешочке отделяя вилкой пыль от мусора, но когда Артём стал разбирать кровать в соседней комнате Рудик не выдержал и попросил всех уйти, отвесив ему ногой глухой поджопник. Мы сочувственно стали прощаться с Рудиком, каждый жал ему руку и говорил ободряющие слова на прощание. Сердобольный Артём предложил ему, с добродушием на грани кретинизма (теперь уже свои, а ещё совсем недавно его, – очки), поносить на время, пока не найдётся пропажа, но увидев угрожающий блеск в близоруких глазах, замолк и ушёл вместе с нами.

Дома, я заварил себе ароматный чай из ромашки, немного посмотрел телевизор и пошёл спать. В ту ночь мне снилась оправа разбитых очков, которая змейкой летала по комнате стараясь обвиться вокруг моей шеи и задушить. Разбудил меня телефонный звонок, скользнув ногами в тапочки, спросонья я больно ударил мизинец ноги об ножку стула, проклиная всё на свете поднял трубку. На другом конце связи был Рудик который возбуждённый до предела кричал в трубку

– Ты не поверишь, я нашёл линзу и знаешь где она была? – Я уныло посмотрел на часы, было без десяти три часа ночи.

– Ну и, где ? – спросил я зевая

– Нет, ты не поверишь

– Что ты заладил не поверишь, не поверишь, говори же где наконец!– держа левую ногу на весу и морщась от боли.

– На пальце

– Как на пальце?

– Когда я её вставлял в глаз, она вместо этого приклеилась мне на кончик пальца, представляешь весь ужас.

– То есть всё это время, мы попросту искали её по всей квартире, так как она была у тебя на пальце?

– Невероятно, но да?– ища сочувствия у меня

– Рудик, иди ты в жопу – сказал ему я напоследок и бросил трубку поковыляв к кровати. Через минуту мне во след надрываясь звенел телефон

О Господи помоги мне замедлить мои мысли опережающие шаги

Ф

Подражание Хармсу

И пришёл однажды на землю страшный вирус.

Она красиво шла по улице Безмолвной слегка подрагивая икрами, и ему безумно понравилась её розовая маска с нарисованной улыбкой. Он подошёл к девушке  и спросил:

– Где вы достали такую красивую маску?

Он сначала ей страшно не понравился, уж очень много тёмных тонов было в его маске. Немного  подумав, она всё же ответила ему:

– Там, за углом, в магазине.

– Могли бы вы меня проводить туда, я первый день у вас в городе. Поколебавшись немного, она мотнула головой в знак согласия. После совместного посещения магазина они поцеловались в новых масках, смакуя вкус газовой ткани слегка отдающий химией.

А потом у них родились дети, пошли внуки, и маски, в которых познакомились, они хранили до самой смерти, хотя за это время успели сменить кучу других. Их так и похоронили рядом, в розовых масках с нарисованными улыбками.

 Вот такая вот невесёлая история, друзья.

Стоп-кран

Поезд, длинной змейкой извиваясь между курганами, плавно скользил по бескрайней степи, слегка покачиваясь под равномерный стук металлических колёс. За окном проплывали мерцающие вдалеке сёла, некоторые из них, одноэтажными домами выползали прямо к железной дороге. Звёздная ночь. В купе ехали четверо командированных, бурно отмечавших начало поездки. На столике между обглоданных до костей остатков курицы, лежали три яица, кусок фольги с солью на ней, сыровяленная колбаса и пара червивых яблок, с собственного сада, гордость Егор Степаныча. Среди всей этой бывшей снеди небоскрёбами возвышались три пустые бутылки из-под водки и пятилитровый баллон с нефильтрованным пивом в стороне, который пронёс через проходную зять Вячеслав Степаныча, сам же счастливый тесть ещё час назад начал клевать носом, за столом, после второй бутылки и нечаянно всхрапнул. Ему помогли забраться на верхнюю полку, где он сначала мирно засопел, изредка похрапывая, а потом стал выводить носом рулады, дёргая ногой во сне, с дырявыми носком над большим пальцем, под весёлый гогот собравшихся. По столу ползла невесть откуда взявшаяся божья коровка.

– Кто из вас знает, почему у этого насекомого, в отличие от других, красная окраска?

– Потому что она красная, – объяснил Николай Петрович, или просто Коля среди друзей.

– Само собой, а вот почему?

– По кочану, красная и всё!

– Объясняю, кто не знает, – сделав умное лицо, заявил Егор Степаныч, зам главного инженера на заводе, – насекомое это невкусное и даже ядовитое, а красный цвет – это предупреждение об опасности.

– Да хочешь, я её щас съем, – сказал Коля, успевший к этому времени подставить палец, на который забралась ничего не подозревающая божья коровка, – и увидишь, мне ничего не будет от этого.

Божья коровка, словно почуяв неладное, взлетела с Колиного пальца, полетела в сторону верхней полки, и приземлилась на голову спящего Вячеслав Степаныча. Поезд чётко по графику продолжал свой путь. Ваня Круглый, слесарь-инструментальщик, смотрел в щёлочку из-под занавески на проплывающие по тёмному горизонту горящие огоньки деревень. Выдохнув перегар, на моментально запотевшее стекло окна, он выдавил из себя:

– Хорошо, что нет войны.

– А это ты зря, – тут же возразил ему Николай Петрович, который был сильно накачан водкой и противоречил всем и во всём.

– Перенаселение в мире, война щас как воздух нужна всем, – заключил он, громко икнув.

– Ну ты даёшь, – воскликнул Егор Степаныч, – у меня дед воевал, о войне я не понаслышке знаю.

– Война если будет, так только мировая, одна бомба, и нам всем каюк, – закусывая вялым огурцом, – даже помучиться не успеешь. – Войну ты можешь выиграть, а вот мир построить потом – дело непростое.

– А кому он нужен, твой мир, голодных плодить?

– Миру мир, а мне в сортир! – буркнул Ваня Круглый и, покачиваясь, вышел в коридор вагона.

Где-то впереди засвистел сигнал, данный машинистом, оповещая о приближении встречного поезда, который вскоре непременнул появился, сильно качнув воздушной волной вагон. Голова Николай Петровича, доселе безжизненно висевшая между плечами, уткнувшись подбородком в грудь, сильно дёрнулась в сторону, громко икнув. Набрав, после этого нужную скорость, поезд нёсся по степи, рассекая морозный воздух надвое. Неожиданно раздался скрежет тормозов, вагон конвульсивно задёргался и, как раненый питон, сжавшись от боли, остановился. Егор Степаныч, смачно крякнув, слетел с верхней полки в объятия Николай Петровича, который пытался встать, держась руками за стол.

– Ишь ты! – воскликнул он, освобождаясь от железных уз Степаныча.

– Что это было? – Крушение поезда! – Мировая война!

– Какой кретин дёрнул ручку стоп крана? – кричал в коридоре растрёпанный как воробей спросонья, проводник. – Мать вашу за ногу, ярыжники хреновы!

– Это я, извините, пожалуйста.

– Я это кто? – передразнивая, не унимался труженик железных дорог.

– Командированный Ваня Круглый.

– А тебя, друг мой Ваня, разве в школе не учили, что нельзя трогать ничего красного цвета?

– Так темно в коридоре, я хотел свет включить, чтобы светло было.

– Темно ему, видите ли, было, а голова на плечах зачем нужна, ты задумывался? Не только чтобы шапку носить, мог бы и мозгами своими пошевелить немного.

– Ты на меня не очень тут наезжай, я тебе не жена и не любовница, – обиделся Ваня на проводника.

– Да это подсудное дело, ты хоть понимаешь, будешь перед законом оправдываться, света ему не хватало видите ли, – не унимался, взъерошенный как мартовский кот проводник, перед испуганным не на шутку Ваней Круглым.

В Царстве тьмы и мрака

Тихо падал снег в одиноких горах, бесшумно ложась в тишину предрассветного тумана, сумрачно застелившего серые камни, возле белой скалы, напоминающей клык волка. Погода в горах непредсказуема, если ещё пару минут назад, здесь пели птицы и жужжал непоседа шмель на цветке вереска, то сейчас словно кто-то накинул, на природу, белый саван из непроницаемой ткани, стало трудно дышать, кружилась голова. Где-то вдали, за горами, был слышен тревожный клёкот одинокого орла, кругами спускавшегося вниз, к себе в долину, чтобы переждать непогоду, на ветвях столетнего дуба.

Каждый день, в одно и тоже время, после заката солнца, выходил из тёмной пещеры, падший ангел. Садился на холодный камень, и смотрел своим отрешённым взглядом на грешную землю. Он видит всё, со своей высоты!

Обезображенные трупы после войны, молящихся матерей просящих у Бога возвращение своих сыновей домой, банкиры ворующие деньги у трудяг родителей, взамен подающие мизерные пожертвования для голодных детей в забытых детдомах, заговоры нечистоплотных политиков, клятвы честности у продажных журналистов, гуляющие жёны неверных мужей, больные старики недоживших до пенсий, печальные родители в домах престарелых у неблагодарных детей ……

– Нет, мне здесь больше нечего делать, – сокрушенно качая страшной головой, – они погубят сами себя, может думают, их жизнь длится вечно, никогда они не предстанут на суд перед властелином миров? Какая глупая наивность.

Танец с ангелом

– Я пришёл за тобой – сказал ангел и сел рядом с ней, около кровати.

– Ты опоздал, я сильно мучалась, а ты только щас явился

– Прости было много неотложных дел, поэтому и задержался – закидывая тонкую ногу на ногу

– Послушай ангел, тогда исполни моё последнее желание, я прошу тебя

– Говори не стесняйся, что за желание? – рассматривая её синие ногти на бледной руке

– Станцуй со мной последний раз на этом свете, а потом кружась, как снежинки, унеси меня на своих белых крыльях в своё царство сна и покоя

– Ладно, пусть будет по твоему- сказал вставая ангел

И они закружились в медленном танце. Она смотрела в льдинки водянистых глаз светлого ангела и думала как бы избавиться от него. Но ангел хоть и был молодым, всего каких-то три тысячи лет, умел читать мысли на расстоянии. Он покачал головой и сказал ей

– Даже не мечтай – она с досады прикусила губу и попыталась прижаться к нему склонив хорошенькую головку набок. Ангел чуть отодвинулся от неё и попросил её

– Даже не пытайся.

В операционной, над разбитой в аварии молодой женщиной толпились врачи, медсестры. Главврач, молодой хирург, с постоянно двигающимчся кадыком запрокинутой головы, пытавшийся нащупать ей пульс, упёрто молчал. Все с тревогой смотрели на него, ведь он должен был принять последнее решение.

И тогда она шепнула ему на ушко то, отчего любой мужчина начинает трепетать как осений лист на голой ветке, но ангел не был мужчиной, он жил всего лишь каких-то три тысячи лет и потому, его щёки зарделись нездоровым румянцем и он птицей взмыл в небеса на своих белых крыльях. Ему неслось вдогонку

– А как же я! Ты куда, возвратись сейчас же! Ангел мой

– Она приходит себя, быстро кусачки ранжиры, пинцет – кричал доктор, от чего его кадык как челнок загулял вверх-вниз по горлу.

Мечта

Мечта не должна сбываться, если это произойдёт – это уже не мечта, а реальность. Именно поэтому продолжайте смело мечтать

Цветы и люди

Люди – это цветы с поникшими головами на заброшенном поле, поросшим сорняками. Стоит только его прополоть и полить как следует и они снова зацветут.

Последнии три дня и три ночи неизвестного художника

Многие считали Анри Армана неудавшимся художником, однако сам он о себе, был совсем противоположенного мнения. Мои творения, пока, что люди не понимают; говорил он с сожалением своему соседу Мартину, сидящему рядом на раскладном стульчике, когда раскупались произведения его друзей-коллег, тогда как его картины, пылилось уже не первый месяц на площади перед Собором Парижской Богоматери. Жизнь уличного художника, всегда полна неожиданностей.

Эльза, кудрявая шатенка, ворвалась в жизнь Армана настолько внезапно, что удивила многих. Мартин, рисовавший карикатуры на политиков, отложил в сторону свой карандаш и беспардонно уставился на неё, когда увидел, как она набирает картины, с видом на Эйфелевую башню, в сумку из супермаркета. У неё были, бестыжие миндалевидные глаза, которыми она умело стреляла по сторонам. На следующий день она пригласила его на чашку кофе в бар напротив, где они целых два часа беседовали об импрессионизме. Их встречи стали носить постоянный характер и через неделю он заснул в её объятиях в пригороде Парижа, недалеко от Трапа.

Что её побудило так привязаться к нему оставалось загадкой не только для Армана, но и для всего окружения художника. Может – это любовь, думал он, которая свалилась как снег на голову, да и сама, Эльза, не очень понимала что с ней произошло. Сказать что-то вразумительное в своё оправдание, объяснить свои чувства, даже она, была неспособна. А ведь, как не крути, любовь никогда ещё не поддавалась объяснению. Им обоим казалось, что они безумно влюблены и это самое важное. Он свободный художник, она служащая в Парижской мэрии.

Через месяц они расстались. Она пропадать по ночам со своими друзьями и приходила под утро усталой и помятой. Поэтому, в один прекрасный день, он собрал свой чемодан и ушёл от неё не поращавшись. Она даже не позвонила. Два месяца он переживал разлуку, рассказывал коллегам, друзьям о своём разбитом сердце и потерянной любви, терпя их ехидные усмешки с подколками. По ночам, по прежнему, сидел в своей однокомнатке на последнем этаже, когда-то предназначенных для прислуги, пил недорогое вино и по прежнему мечтал стать великим, продаваемым художником, всем назло. Иногда ему казалось, что он сошёл с ума.

Как это бывает обычно в Париже, с утра зарядил дождь. Анри вышел с подъезда и не решаясь идти дальше, из страха промокнуть, остался стоять под навесом, в надежде, что дождь вскоре прекратится.

Природа была неумолима. Улица быстро покрылась островками метровых луж с лопающимися пузырями, от которых хаотично шли круги в разные стороны. Дождь только усиливался с каждой минутой, и с луж полетели крупные капли вверх, забрызгав ему брюки. Анри Арман поёжился от сырости, улица была пустынна. Но тут его взгляд привлёк силуэт небольшой худенькой девочки с макаронинами вместо ног, что характерно для детей раннего возраста, которая смешно прыгая по лужам шла в его сторону. Остановившись в двух шагах от него она посмотрела на него своими миндальными глазами и неуклюже, по детски рассмеялась.

Дура какая то, подумал Анри смотря на её промокшую насквозь одежду и рюкзак за спиной полный воды.

– Я на вашем месте спрятался бы от дождя где-нибудь – проворчал он сокрушенно мотая головой

– А зачем?– нагловато смотря ему в лицо спросила девчонка, смеясь голубоватыми глазами на веснушчатом лице, в наивность которых даже родная бабушка перестала верить, ещё лет пять назад

– Простудится можно, например – с недовольством пробурчал он

– Дождь сверху идёт?

– Допустим?– с изумлением

– Значит от Бога, всё, что сверху идёт, всё хорошо, так говорит моя бабушка Жанетта . – Анри опешил от такого ответа, но быстро собравшись мыслями спросил

– А град тоже хорошо?

– Тоже хорошо – передразнила его девчонка, прыгая дальше по лужам – запомни добрый человек, после дождя всегда бывает солнышко – сказала она остановившись на секунду, после чего прыгнула прямо в лужу в метре от неё

– А самолёт падающий на землю с пассажирами, а орёл камнем нападающий сверху на свою добычу?– не отставал Анри, но она его уже не слышала, продолжая скакать по лужам словно шаловливая козочка, которую в первый раз выпустили весной из запертого на зиму хлева.

А, что если нарисовать дождь и прыгающую по лужам девчонку – подумал он – любая пустая улица теряет половину своего шарма когда она без людей, именно её, а не случайных прохожих, чтобы лучше раскрыть характер города в соответствии с его душой. Молодым мальчишкой взлетел он к себе на пятый этаж, перепрыгивая по две ступеньки, совершено позабыв о лифте, вбежал в комнату схватил холст и стал быстро наносить мазки один за другим, словно боясь, как бы муза не оставила его. Работа медленно, но верно продвигалась вперёд. Улица, дождь, девчонка, косы, задранная юбка, брызги воды вокруг. Картина так хорошо получалась, что он решил начать писать ещё одну в продолжение к этой, теперь герой должен был перепрыгнуть или шарахнуться испуганно в сторону от открытого канализационного люка на улице. Интересно, а что если нарисовать люк на асфальте и понаблюдать за прохожими, главное уловить момент.

День первый. Утром ни свет ни заря, Анри уже выводил ровный круг красками, стараясь имитировать тёмные контуры открытого чугуного люка и крышки в стороне.

Одетый в тёмный плащ и шляпу он поудобнее устроился на террасу кафе напротив, с чашечкой душистого капучино и небольшим планшетом с белыми листами бумаги и карандашом.

Первым осторожно обошёл его художества старичёк в белых брюках, вслед за ним домохозяйка с сумкой полной провизии и багетом в руке, какая-то женщина в сером плаще остановилась возле люка и стала жаловаться прохожему почему не огородили его решеткой. Анри не слышал их разговора но мог предположить о чем они там говорят. Он быстро делал наброски будущей картины один за другим и не заметил как появилась вчерашняя девчонка. Она остановилась у люка и стала с кем-то разговаривать внутри него! Вот дура! – сново подумал он

Через пару минут из люка вылезла голова водопроводчика. У Анри от неожиданности выпал с рук планшет с наброском на пол. Он вскочил, бросился бежать через дорогу к своему утреннему рисунку. Перед ним сразу вырос неизвестно откуда появившийся автобус с туристами, он отпрянул назад и чуть не попал под колёса новенького мерседеса, высунув лысую голову из окна, тип окатил его фонтаном непристойностей, мерседес рванут оставляя за собой облако чёрного дыма. Наконец он у люка, где рабочие перекидываясь шутками устанавливали заграждения безопасности вокруг дыры из которой торчала голова улыбающегося водопроводчика. Девчонки след простыл. Немного ошарашенный, немного растерянный, он стал подыматься по лестнице к себе домой, даже не забрав свои принадлежности для рисования с кафе. Ночью он спал не спокойно, ему снился огромный косяк, который летал перед его носом, а он не мог его никак поймать.

День второй. Утром он опять выбежал на улицу и стал рисовать огромную лужу по среди дороги. Лужа была мутная, серого цвета с жирными разводами от машинного масла и с плавающим окурком посередине. На улице появились первые прохожие, Анри стрелой взлетел наверх, сварилсебе чашку крепкого кофе, поудобнее устроился в открытом окне. С чёрствым круассаном в руке, который жевался как резина и попивал пахучую жидкость напоминающую по цвету кофе, с интересом наблюдал за лужей. Прохожие аккуратно её обходили, боясь промочить обувь. Один молодой человек напоминавший клерка из офиса на углу даже перепрыгнул её и под гомерический хохот Анри. В начале улицы появился знакомый до боли силуэт девчонки, смех как рукой сняло, он напрягся превратившись в один сплошной нерв, аж почувствовал как бьётся сердце в груди.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.