Алексей Котаев
Человеческая оболочка

Глава 1

Начало долгого пути

Ветер оторвал тонкий слой блуждающего снега и поднял его высоко. Потоки воздуха с невероятной скоростью уносили за собой мелкие кристаллики льда. Они летели через перевал большого горного хребта и, миновав его, оказывались в чистом поле. А дальше… Дальше снег ударялся в высокую стальную стену, прилипал к ней и таял. Стекая и вновь замерзая, у подножья защитного сооружения, снег превращался в наледь, словно скорлупа.

За высокой стальной стеной располагалось единственное теплое место. Город, названий у которого множество, завлекал к себе всех проходимцев с замерзших пустошей. Завлекал… но не впускал. Хозяева отгородились от всех, трепетно защищая свой клочок райской жизни. Год за годом стена охраняла мир внутри от ветра и внешних врагов, беспрестанно неся свою службу. И все это происходило под пристальным взором высокого шпиля, расположенного в самом центе теплого круга. Шпиль гордо возвышался, задевая макушкой небеса. Приметное место. Очень…

Теплый город кипел, поднимая в воздух клубы пара и дыма.

Шли годы, десятилетия, пока на самом краю, в самой холодной части города, не произошло нечто странное. Под покровом темноты, освещенные лишь газовой горелкой, в тесном жилом контейнере сидели двое.

– Лита! – судорожно вскрикивал парень, держа свою красавицу жену за руку. – Держись! Как только ребенок выйдет, для нас все изменится!

– Да заткнись ты! Ты хоть представляешь, как мне больно?

– Я представляю, дорогая… Но мы сейчас единственная надежда города! – рука Сэма посинела от того, насколько сильно Лита вцепилась в нее, но будущий отец, словно, не замечал этого.

– Сэм, да никогда дети не рождались сами! – девушка переводила дух, а потом вновь начинала тужиться. А потом вновь переводила дух. – С чего ты решил, что у нас это выйдет?

– Он не умер внутриутробно…

– О, Боги, как больно!!! – надрывалась Лита. – Я ненавижу тебя, Сэм! И себя ненавижу, за то, что согласилась на все это!

– Лита, прости, но это наш шанс. Тебе самой-то не надоело сидеть в этом болоте?

Край кольца был, действительно, паршивым местом. Самые низшие рабочие классы обитали тут, среди контейнерных застроек. Сэм и Лита были не исключением. Их контейнер стоял в бесконечном ряду, вторым этажом, над другими такими же контейнерами. И внутри каждого контейнера была другая пара людей, которая точно так же хотела бы отсюда уйти. Ближе к центру. Ближе к теплу.

Грязь и сырость не высыхали, ведь тут почти никогда не светило солнце, а земля грела, так слабо, что по ночам на лужах появлялась корка льда. Редкий, почти незримый снег долетал до земли и тут же перемешивался с непроглядной черно-коричневой кашей.

Двести тысяч людей, окруженных стеной, даже не догадывались, что скоро появиться двести тысяч первый. Он будет рожден не так, как остальные. Он будет самым настоящим человеком, без всех этих родильных камер и искусственного создания эмбриона. Хоть база ДНК в человеческих конвейерах и была большой, но такого разнообразия, как будущий ребенок, она представить не могла. Он особенный, потому что зачат и рожден будет естественным путем. Тем путем, который люди потеряли давным-давно.

– …и даже сейчас, Лита, я верю, что мы справимся. Мы же всегда справлялись. Всегда вместе!

– Мы вместе, потому что росли в соседних мешках! Просто так совпало! Нас и поселили вместе лишь поэтому!

– Нет, Лита! Это судьба, – уверенно отвечал Сэм.

Лите всегда казалось, что Сэм не далекого ума, а потом вспоминала, что они из одной партии, и старалась спрятать свои мысли подальше. Боялась опорочить ими и себя. Но в тот день, когда она поняла, что беременна, она почему-то положилась на Сэма. Быть может, в его словах была та надежда, которой ей не хватало.

Вот только сначала нужно родить ребенка. До этого момента не было смысла обращаться к хранителям. Они бы просто списали это на затяжной выкидыш и помогли бы иначе, чтобы не началось серьезное осложнение.

– Блядь, Сэм, где врач?

– Я оставил заявку еще вчера!

– Я сейчас умру! Сделай же что-нибудь!

Стук в дверь принес облегчение. Сэм сделал два шага и уже преодолел все пространство контейнера. Дверь открылась и на пороге стоял седой мужчина в перепачканной белой робе.

– Вызывали? – спокойным голосом поинтересовался врач.

– Да! Прошу, быстрее! – Сэм дернул того за рукав. – Она рожает!

Врач закатил глаза, отказываясь в это верить. – Да какие роды? Это или осложнение, или опухоль!

– Да наплевать! – закричала девушка. – Помогите уже мне! Врач вы или кто?

Стоило только доктору подойти к кровати и выхватить из света горелки силуэт, как он тут же обомлел. Он несколько секунд стоял, словно перебирая в голове все знания, полученные до этого момента. Доктор в прострации закатал рукава своей белой робы.

– Воду неси.

– Чего? – переспросил испуганный Сэм.

– Воду, говорю, неси. Кипяченую. Теплую. Быстрее!

Парень, как заведенный, начал метаться по контейнеру. Благо кастрюля была недавно подогрета, и Сэм понадеялся, что этого хватит.

– Вот. Держите!

– Мало. Еще грей!

Суета продолжилась. Пока Сэм набирал на улице воду из общей колонки водопровода, врач использовал то, что есть. Он ополоснул руки и протянул их к Лите.

– Тужься со всех сил. Я знаю, что делаю.

– Откуда? – тяжело вздыхала девушка.

– Много читал про давние времена.

Лита начала судорожно выдавливать из себя ребенка. Она изо всех сил толкала его к свету, пока не перестала двигаться и не обмякла прямо на глазах доктора…

– Блядь! Сознание потеряла, – выругался мужчина, открывая свой стерильный чемоданчик.

Сэм в панике трясся, озираясь по сторонам. Он стоял в утоптанной влажной грязи, перекрывая вентиль крана, через который лилась ледяная вода. Еще чуть-чуть и он вернется наверх, кинет в кастрюлю кипятильник и примется ждать, пока вода не нагреется. Долго. Ему хотелось, чтобы было намного быстрее.

Шаг, потом второй. Сэм преодолел хлипкую собранную наспех лестницу. Дверь открылась и перед его глазами оказался доктор, который уже во всю накладывал стежки на разрезанный живот девушки. Кастрюля выпала из рук, и Сэм в ярости бросился к врачу. Тот, в свою очередь, аккуратно отрезал нитку и выставил руку перед Сэмом, давая понять, что лучше ему сейчас остановиться.

Врач промокнул шов, смоченной в теплой воде тряпкой, разглядывая плоды своего труда.

– А ребенок? – в ужасе поинтересовался парень, чуть ли не пища, словно маленькая мышь.

– Вот же он, – врач поднял малыша, что уже успокоился. – Мальчик.

Ребенок тихо лежал, завернутый в простыни. Врач обмыл его теплой водой, что была перемешана с кровью матери и отдал на руки непутевому отцу.

– Как вы это все… они же не рождались никогда?

– Я много читал.

– Стоп, а что с Литой?

– Скоро очнется. – мужчина закурил. – Я это впервые делал… Делал то, что казалось верным. Но шов нужно будет обрабатывать. У вас ведь есть дотация на спирт?

– Есть. Я не пью.

– Вот и славно, – врач аккуратно прикоснулся к лицу Литы, и та с трудом открыла глаза. – Это тоже очень хорошо. Все прошло успешно, девушка. Поздравляю.

– Это первый живорожденный? – чуть ли, не выворачиваясь от боли, спросила Лита.

– Да. Я и сам поверить не могу в это. Секунду… – врач достал заправленный шприц и сделал несколько уколов вокруг шва. Обезволивающее.

– Все еще очень больно… Но спасибо

– Это Вам спасибо. После такого, в мою честь больницу, небось, назовут…

Врач собрал чемоданчик трясущимися руками, вытер пот рукавом своей робы и, поклонившись, вышел на улицу.

– А дальше-то что? – вырвалось у Сэма. Он сам не ожидал, что получиться так громко.

– Вызовем хранителей. Они должны помочь…

Сэм в шоке присел на край залитой кровью кровати. Его супруга тихо постанывала от боли, а малыш на руках начал издавать звуки, которые вскоре переросли в плач. Парень в ужасе смотрел на ребенка, абсолютно не понимая, как это случилось. Ему доводилось держать детей. Вот только не таких драгоценных. Не собственных.

Новорожденных систематически отдавали в семьи для воспитания, и, в зависимости от возраста пары, число детей варьировалось, но это было обязательной традицией. Вот и Сэм с Литой однажды растили ребенка. Девочку. Как только ей исполнилось три года, ее забрали в подготовительное учреждение, и они ее больше не видели.

Сэм надеялся, что этого ребенка у них не заберут.

Не прошло и нескольких часов, как в дверь вновь постучались. Сэм устало открыл дверь и отшагнул назад. Все произошло быстрее, чем он планировал. На пороге стояли хранители. В пластиковой броне, с оружием, недоступным обычным жителям. Группа из пяти крупных, специально выращенных для этой работы мужчин, стояла перед входом в контейнер.

– Ты, должно быть, Сэм?

– В-верно… А Вы…

– Доктор доложил. Про ребенка. Хорошо хоть он только нам рассказал, а то тут такое бы было…

– Это да…

– Ты чего грустный такой? Пойдем! Собирай себя, жену, ребенка. Нам нужно в мэрию! Мэр должен это увидеть.

– Но Лита… она не может идти!

– Да, брось! – человек достал нагрудную аптечку, открыл ее и вынул прозрачный пластиковый пузырек, с иголкой на конце.

– Стойте! – Сэм пытался остановить хранителя, но тот аккуратно его отодвинул.

Лита хоть и проснулась, но была в омерзительном состоянии, чтобы сопротивляться. Хранитель, не задирая ее одежду, воткнул в предплечье иголку и сдавил пузырек, впрыснув содержимое в тело девушки.

– Не переживайте. Это простой стимулятор. Морфин, адреналин, еще что-то там было, – хранитель улыбнулся. – Мертвого поднимет! А вы нам живыми нужны! Не просто же так я столь дорогую вещь на вас перевожу!

– Простите… – неуклюже мялся хозяин контейнера.

– Сэм, – окликнула мужа Лита. – Все хорошо…

Девушка привстала на кровати, словно и не было никакой раны на ее животе.

– Лита!

– Все в порядке. Это и вправду удивительно, но я чувствую себя хорошо.

Хранитель аккуратно подхватил девушку за подмышку. – Тогда в путь. Не переживайте, мы Вас довезем!

– Точно, я же слышал технику, – потер затылок Сэм.

Аккуратно, в кромешной темноте, пытаясь не разбудить невероятно громкого ребенка, Сэм тащился за своей женой. Они медленно спустились по лестнице и, чавкая грязью, залезли в фургон. Дверь скользнула и защелкнулась. Три хранителя в кузове, два на передних сиденьях. Лита придерживала рану на животе ладонью. Она хоть и перестала кровоточить, но была еще совсем свежей. Пусть стимулятор и действовал, но здравомыслие никуда не делось.

Машина тронулась, выдавливая из-под крупных колес грязь. Техника была лишь у хранителей порядка. Простым людям такие блага не нужны, да и содержание такого чуда стоит очень дорого. Даже те, что были у правительства, и то – обветшали и с трудом запускались. Вот уж такого приема Сэм не ожидал. Он невольно улыбался, глядя в окно. Лита смотрела на мужа и тоже отпускала свои тревоги. Они оба, примерно так, и представляли себе начало новой жизни.

Дети в этом городе не появлялись сами. Они выращивались искусственно. Это проклятье висело над поселением так долго, что никто и не помнит даже рассказов о том, что дети тут вообще рождались. Однако… такое положение дел помогало поддерживать численность населения.

Машина уезжала от края кольца и звездное небо над головой становилось шире. Раньше его заслоняла стена. Теперь, отдалившись от нее, Сэм и Лита старались любоваться всем, что видят. Они, конечно, бывали в центральной части города, но сейчас, на машине, видно, как меняется уровень жизни. Контейнерные фавелы становились реже, на их место приходили дома покрупнее. Сначала железные, потом каменные постройки. Открытое окно фургона доносило не только звуки рычащего мотора, но и теплый ветер. Чем дальше от дома были Сэм со своей женой, тем теплее становилось за бортом.

– Что с нами будет? – спросила девушка сидящего рядом с ней парня.

Пластиковая броня проскрипела, и хранитель развернулся к Лите. – Мэр сам все расскажет. Но скорее всего – наградят. Может быть, проведут обследование.

– Вы наша надежда! – раздался голос с переднего сиденья. – Мы, хоть и простая служба безопасности, но проинструктированы. Мы знаем, как поступать с такими как вы. Город всегда ждет чуда. И сегодня мы это чудо обрели.

Лита устало улыбнулась. Для нее все это было невыносимо. Она столько дней она ходила с этим животом… а теперь еще и после родов куда-то едет. Сознание порой ускользало далеко из тела. Девушке казалось, будто ее только что выпотрошили, хотя, фактически, так и было. Свет прожекторов с высокого шпиля начал падать на машину, а значит центр уже близко.

Всего двадцать минут, и машина уже добралась до подножья башни. Огромное основание занимало очень много места на площади, да еще и прирастило к себе множество других построек. По сравнению с контейнером, в котором жили новоиспеченные родители, в центре города все было просто гигантским. Шпиль раньше не казался таким большим, но вот находясь прямо под ним, Сэм чуть ли не падал, пытаясь задрать голову так, чтобы увидеть верхушку. Но увидеть ее было нельзя.

Машина юркнула в гараж и ворота закрылись.

– Все, можем не скрываться от местных жителей. Тут все уже в курсе. Спокойно выходим и двигаемся за нами! – говорил тот, что сидел спереди.

Сэм одной рукой аккуратно держал ребенка, другой приподнял супругу. Они медленно выбрались из фургона и последовали за группой хранителей.

– Сэм, мне плохо.

– Я знаю. Потерпи чуть-чуть.

– Сэм, мне правда плохо!

После этих слов из соседнего коридора появился человек с автоматическим инъектором, и, небрежно поклонившись паре, подошел. Он тоже не задрал рукав. Лишь ввел очередную порцию стимулятора девушке. Секунда, потом другая, и Лита вновь могла спокойно передвигаться. В этот раз доза была больше. Намного.

– Никогда себя так хорошо не чувствовала! – усмехнулась девушка.

– Это радует, – улыбнулся в ответ Сэм.

Приятные каменные коридоры, покрашенные яркими красками, провожали семью наверх, на пару этажей выше. Широкие лестницы, деревянные двери. Такая роскошь и не снилась жителям внешней части города. А еще тут горели лампы. Не горелки, а настоящие диодные лампы. Электричество тут было постоянно. Не по расписанию. В очередной раз доказывая, что это здание – самая важная часть города.

Широкие двустворчатые двери распахнулись и перед парой оказался просторный кабинет. Он был в десятки раз больше их жилища. Теплые желтые краски на стенах. Идеально белый потолок. Кожаная мебель. Литу усадили в кресло, а Сэм сел в другое, соседнее. Кожа скрипела под ними, привлекая к себе внимание.

Старая грязная одежда, которую стирали редко не от лени, а от бережливости, контрастировала с помещением. И Сэму становилось не по себе. Он смотрел на свои рваные рукава, и пытался подогнуть их так, чтобы было не видно. Сидя в столь богатом кабинете он понять не мог только одного… Почему тут так пусто?

Дверь резко распахнулась, и, скрипя паркетом, на пороге появился грузный мужчина. – Я вскочил посреди ночи, лишь бы встретить вас самым первым! И вот я тут! Я Теодор Барнс! Мэр.

Барнс быстро сократил дистанцию и уже во всю жал руку Сэму. Тот попытался встать, но мэр остановил его, давая понять, что это совсем не обязательно. Барнс подошел к Лите и взял ее ослабшую ладонь.

– Спасибо! – произнес мужчина и поцеловал дрожащую кисть.

Чуть отдышавшись и заняв место за своим громоздким деревянным столом Мэр затих, собираясь с мыслями.

– Как у вас это вышло?

– Ну… – Сэм приподнял ребенка. – Я не знаю, он… вот. Родился.

– И вы скрывали беременность все это время?

– Да.

– Но почему?

– Мы боялись, что прервется, вот и не наводили панику.

– Мисс, вы согласны с мужем?

– Да, – ответила подкошенная препаратами Лита.

– Не многословно. Ладно, дорогие мои. Я рад, что именно я дожил до этого момента! – Мэр достал прозрачный стакан самого высшего качества и плеснул в него прозрачную коричневую жидкость. – Это будет бокал за вас! Мои предки веками хранили этот напиток! Наконец, и я в праве выпить этой прекрасной настройки. И на моем веку появился повод!

– Простите, а что дальше-то?

– А дальше – счастье и успех! Мы выходим вас и вашего ребенка! Мы подготовим людей к этой новости! Мы все сделаем, лишь бы с вами все было хорошо! Сокровище нашего города прямо передо мной! – глава города ткнул пальцем в сверток. – У вас в руках!

– Да, бросьте!

– Нет, парень! Раньше у нас была только теплая земля, но теперь, мы имеем еще и чудо рождения. Город чудес, прямо. Эдем!

– Спасибо за столь теплые слова… – Сэм провел рукой по плечу своей жены. – Что нам делать дальше? Лита чувствует себя не очень. Надо бы отдохнуть.

– Несомненно! Отдых – это обязательно! Однако, сначала мы отправим вас за пределы города. В рекреацию. Там все подготовлено на такой случай, и даже дежурят люди. И, как ты понял, секретность должна быть на уровне! Ты хоть представляешь, что будет, если неподготовленное население начнет распускать слухи?

– Ну… нет.

– Начнется ужас. Попытки завести детей, выкидыши, болезни, осложнения. Не дай Бог, или Боги, из-за всей этой неразберихи начнутся эпидемии! Не пойми неправильно, но сжигать половину города, как это было триста лет назад, я не хочу.

– Я понял. Там далеко идти?

– Нет. Пару километров. Даже твоя жена справится. Да и вам все расскажут ребята, что будут сопровождать до выхода.

– Так выход из кольца есть?

– Ну, а ты как думал? Конечно есть!

Мэр встал. Поднял руку с наполненным бокалом вверх и громко произнес. – За Вас! За будущее!

Двери открылись и в комнату вошли те же люди, что и привели Сэма с Литой сюда. Они аккуратно помогли девушке встать на ноги и выпроводили из комнаты. Дверь захлопнулась.

Барнс наполнил рот крепким алкоголем. Погоняв между зубами едкую жидкость, он выплюнул ее на пол, попутно вытирая запачканные губы. – Гадость…

Машина вновь резво мчалась через город, только в этот раз на запад. Стена вновь начала возвышаться, и казалось, будто она непреодолима. Большой ангар, пристроенный к стальному кольцу, проскрипел воротами, и машина оказалась внутри. Тусклый свет зажегся, лениво прорисовывая буферную зону.

– Вот, – хранитель протянул два тряпичных плаща-накидки. – Это чтоб не замерзли.

– Спасибо…

– А это, чтобы не потерялись. Стрелка должна смотреть за букву «З», – стеклянный компас лег в руку Сэма.

Лита немного оклемалась к тому моменту, как Сэм надел на нее накидку. Девушка взяла на руки ребенка и прижала его к груди, закрыв сверху плащом. Серая мягкая ткань была очень теплой, да и к тому же – абсолютно новой. Не ношенной.

– Что ж, герои вы наши, пора! Я уверен, что скоро мы увидимся! – человек из сопровождения щелкнул электронным замком и дверь смиренно пискнула динамиком.

– Да! Ждите нас! Мы скоро!

Едва ли ростом с человека, толстое полотно стали отворилось, стоило только толкнуть его.

Сэм сделал шаг наружу. Он никогда и не думал о таком. О том, что выберется за пределы кольца. Сейчас для него это была самая большая привилегия. Снег хрустнул, и нога по щиколотку провалилась. Легкая обувь тут же намокла.

Забеспокоившись, Сэм посмотрел на хранителей.

– Да не парься ты! Тут идти совсем немного. Не успеешь замерзнуть, – ответил один из них.

– Пойдем, – бодрым голосом прошептала Лита. – Быстрее выйдем – быстрее придем.

– Точно.

Шаг. Потом второй. Высокая стена отошла на пару метров назад, и тяжелая дверь закрылась за спиной молодой семьи. Теперь оставалось лишь предвкушать то, что ждет в рекреации. Сэм мечтал о теплой, вкусной еде, приготовленной из нормального мяса и овощей. Лита же мечтала прилечь и залечить эту ужасную рану на животе. Пусть шов девушку сейчас и не беспокоил, но она отчетливо понимала, что двигаться в таком состоянии не нормально.

Там, спустя пару километров, ждет теплая зона, подготовленная прямо для них. Все самое лучшее: врачи, медикаменты, еда, няньки. От таких мыслей Сэм чуть ли не вприпрыжку носился вокруг жены, пока холодный ветер трепал его накидку, выдувая из-под нее все тепло. Парень, время от времени, подхватывал жену за талию, пытаясь помочь ей идти, но от этого становилось только хуже. Лита начинала путаться в шагах, пытаясь удержать и ребенка, и свой собственный вес.

– Может мне понести его?

– Нет, я там уже нагрела. Нам обязательно нужно донести его, иначе все без толку.

– Да, ты права. Давай поспешим, а то ноги подмерзают…

– Сэм.

– Что?

– Да… холодно мне.

– Ничего. Скоро придем. По ощущениям уже вот-вот!

Лита смотрела под ноги, пытаясь контролировать свои движения. Боль в животе усиливалась, но она все равно чеканила шаг, мысленно сопровождая каждое движение. Чем дольше они шли, тем тише становился Сэм. Небо начало светлеть, и за спиной было уже почти что голубым. Яркие звезды отходили на второй план и начинали тускнеть. Время, что стремительно неслось в начале пути, вдруг начало замедляться.

Веселые подбадривания Сэма окончательно стихли, и он оторвался чуть вперед. Свою накидку он уже давно отдал супруге, оставшись в одном комбинезоне. Стрелка компаса подрагивала, указывая заданное направление. Лита слегка приподняла взгляд, пытаясь разглядеть мужа. Мысли переключились с шага, и девушка оступилась, громко охнув. Она удержалась на ногах, пусть и остановившись.

– Лита! – обернулся Сэм.

Перед его глазами, в прорывающихся лучах рассвета, стояла его жена. Все штаны были залиты густой, едкой кровью, что пропитывала даже снег, стекая по штанинам. Шов уже давно разошелся, но парень был занят тем, что впереди, совсем не оборачиваясь назад. Ему вдруг стало страшно. Сэм рванул к своей супруге, успев подхватить ее в последний момент. Он подлетел к ней, упав на колени, и сверху, на его замерзшие ноги, приземлилась Лита, не в силах держать себя.

– Лита, вставай, нам нужно идти!

– Я не могу…

– Можешь! Давай!

– Сэм! Ноги! Они ничего не чувствуют.

– Это от усталости! Давай, сейчас поднимемся! – он попытался выкинул компас из руки, чтобы поднять жену, но пальцы не разогнулись. Замерзли.

Он как мог пытался поднять девушку из снега, но все попытки провалились еще тогда, когда он хотел разогнуть свои собственные ноги.

– Ну же! Лита! Давай!

– Сэм…

– Встаем! Надо идти!

– Сэм!

Лита уткнулась в плечо своего мужа носом. Наваждение развеялось, и Сэм тут же ощутил, как воет ледяной ветер, срывая тонкий слой снега, и увлекая его за собой вверх. Ветер ударялся в его комбинезон, но холода уже не нес, только усталость. Никто так и не заметил, как потерялись последние крупицы тепла. Замерзшими, почерневшими руками Сэм обнял свою жену. Лита, что всю дорогу шла не поднимая взгляда, даже сейчас отказывалась смотреть вперед.

– Сэм… Там ведь нет ничего?

– Нет, вот, я уже вижу другую стену… – до последнего врал парень.

– Хах… Совсем чуть-чуть, да?

– Да.

– И красивая жизнь там?

– Да.

– И все эти страдания, и этот чертов ребенок, все не напрасно?

– Да! И он не чертов… Он наша надежда! – Сэм попытался прикоснуться руками к лицу своей жены, но они предательски застыли на месте, сцепившись за спиной девушки неуклюжими обмороженными кистями.

– Ладно… Давай подождем чуть-чуть. Согреемся, и пойдем… – говорила Лита, оставляя на коленях Сэма красное пятно. Кровь жадно впитывалось комбезом, словно губкой, и Сэм это чувствовал.

– Давай…

Солнце со всей своей силы ударило в лицо Сэма. Такое яркое… Без всех этих стен и преград… Солнце пыталось подарить чуть-чуть тепла парню, что поставил на кон все, ради призрачной надежды на светлое будущее. Сэм никогда не видел такое солнце, такое свободное, парящее над горизонтом. И путь глаза его были открыты, но они уже никак на него не реагировали.

– Сэм, – говорила в тишину Лита, прекрасно понимая, что на этом выдохе все и закончится. – Прости, за то, что поверила в твою мечту.

Два замерзших трупа зажали между собой ребенка. Он молчал, впитывая остатки тепла от тел своих родителей, даже не понимая, что происходит. Солнце поднялось еще выше, но так и не смогло пробиться через толстые накидки к малышу. Вдруг вой ветра перемешался с неестественным для этого места скрипом снега, и мальчик завыл, так сильно, как только мог.

Шорох. Звук ломающихся пальцев Сэма. Тяжелая и сильная рука оторвала труп отца, освобождая ребенка. Человек в черном плаще поднял сверток, пристально вглядываясь в свою находку.

– Нашел же я на свою голову… – грубо пробормотал бородатый мужчина, расстегивая молнию на груди.

Малыш, услышав чужую речь, замолк, а стоило ему оказаться под теплым пуховиком – радостно гукнул.

– М-да… И что мне с тобой делать?

Ребенок тихонько издавал звуки, что еле пробивались из-под куртки, накрытой плотным плащом. Ему было тепло. Большой человек с досадой окинул взглядом пространство вокруг себя. С десяток замерзших семей, что доходили до этого места, и лишь один выживший ребенок…

– Может, съем тебя, как подрастешь… – рассмеялся мужчина, и повернул ключ на панели своего снегохода.

Глава 2

Узы

– Дед, мы лежим тут уже пол светового дня, я все брюхо себе отморозил! Где твоя «Колорофаун»? Язык же можно сломать, какое название ты ей дал! – возмущался парень, лежа в снегу на границе старого мертвого леса и бесконечной белой пустыни, пытаясь разглядеть что-то на просторах слепящего солнцем поля.

Если смотреть с высоты, то двух мужчин вряд ли можно было бы отличить от упавших веток, некогда мощных и сильных деревьев. Укутавшись в теплые вещи, нацепив на глаза пластиковые маски, защищающие от метели и холода, они терпеливо топили почву под собой, углубляясь в нее по несколько миллиметров в час. Заметаясь мелким блуждающим снегом.

Черные плащи-накидки полностью укрывали мужчин. Толстая ткань не пропускала воздух и влагу, помогая сохранять тепло. Даже сейчас, распластавшись на снегу, под этими плащами мальчишка и старик были словно в палатках. Ни рукавов, ни замков, лишь капюшон и пара лямок. Такие плащи были отличительным знаком людей, что обитают в бескрайних заснеженных землях.

– Мимикрирует…

– Че делает?

– Мимикрирует! Ты что, идиот, Исаак? Если да, то почему ты столько лет мне об этом не говорил? – полушепотом сказал Юрий, пытаясь не спугнуть добычу. – Мимикрировать… это значит маскироваться. Менять цвет, может, форму… В зависимости от окружения. Вон она летает! Будь тише.

– Я не вижу никого и ничего, и солнце слепит как безумное, стоит только взгляд поднять! И та тетка из поселения назвала меня Айзек!

– Вот, держи глаз древних. Но включи его не больше, чем на минуту, иначе обратно по темноте мы пойдем совсем без зрения, – прошептал дед, на ощупь доставая из рюкзака тепловизор.

– Это безумие какое-то! Как она это делает? – вскрикивая от удивления, Айзек пялился в окуляры тепловизора. – Почему мы не охотились на нее раньше? Вон она какая большая!

– Это животное – одиночка, с четким периодом миграций. И не видел ты ее раньше по своей собственной вине! Нечего было болеть! – недовольно бурчал старик. – Пожалуйста, Исаак, просто наблюдай и болтай поменьше…

Через тепловизор Айзек наблюдал за тварью, парящей в небе кругами, пытаясь понять, птица это, или зверь. Судя по форме, она была больше похожа на снежного каракала, чем на птицу. Тупомордая, длиннохвостая и красная – такой она виднелась через технологию древних Богов, что была у Айзека в руках.

Стоило ему взглянуть наверх своими, человеческими, глазами – ничего. Будто и нет там никого. Лишь спустя время, немного привыкнув к свету, он начал замечать то, о чем говорил его старик. Словно муть в глазной жиже, что плавает внутри глазного яблока. Маленьким, еле заметным пятном, тварь перемещалась по бескрайнему голубому небу. Как только парень смог сфокусироваться, он тут же начал различать очертания летающего зверя. Айзек впервые видел что-то настолько удивительное, не понимая, как зверь может становиться почти невидимым. Он пытался растолкать Юрия, чтобы тот объяснил ему, но тот лишь отмахнулся, сказав, что Айзек должен понять это сам, когда они поймают животное.

– Стоп! Поймаем? Да как такое возможно? Оно же ни фига как высоко! Да и как целиться-то в него? Ладно глухого горлуна я подстрелить могу, он не успевает свалить от стрелы. Но эта тварь явно шустрее!

Юрий никак не реагировал на шумного мальчишку, лишь смотрел вверх, стараясь не щуриться от солнца, что давалось его старым глазам с трудом, из-за чего он иногда вытирал слезу со щеки. Столько лет он таскал пацана на охоту, уча его добывать еду… но тот никогда не вел себя подобающе. До сих пор шумный, резкий, нетерпеливый, хотя каждый раз он напарывался на плоды своей опрометчивости. И не сосчитать сколько раз он проваливался под лед, в лунку серой олуши… А сколько раз его цапал длинношерстный каракал? Да и сколько раз обычный каракал цапал – тоже не сосчитать. И вот опять: он сидит и шумит. Шевелится, елозит, хотя сказано было – вести себя тихо.

Вдруг ход мыслей прервался. Чуткий взор заметил резкое движение колорофауна. Это по-настоящему удивительное зрелище, которое Юрий так хотел показать мальчику.

Старик резко отвесил ему подзатыльник и ткнул пальцем в горизонт.

– Туда смотри!

Маскировка зверя была на высоте. Пока он следил за окружением с высоты – ни одно существо в этой снежной пустыне не смогло бы его найти. Иначе сидел бы колорофаун голодный…

Резко рванув вниз, зверь потерял свое преимущество на стыке неба и земли. Синий и белый цвета перемешались и его стало видно. Не так хорошо, как хотелось бы, но достаточно, чтобы разобрать его движения. Зверь камнем падал вниз. Лишь у самой земли, на уровне гуляющего снега, он резко махнул крыльями, сменив траекторию. Колорофайн пробился в сугроб, подняв в воздух еще не слипшиеся снежинки. Звук был такой, будто в рыхлый, пушистый снег, кидают доску. Вроде бы как хлопок, но такой мягкий и гулкий.

Не прошло и секунды, как вверх из того же снега вырвался столб белой пыли, и лишь видно было полевку, летящую к небесам. Полевка стремительно набирала высоту, сделала пару переворотов и исчезла.

– Съела… – довольно сказал Юрий, – А теперь смотри и запоминай это на всю жизнь!

Старик поворошил снег перед собой, и, нащупав шнурок, медленно начал его вытягивать. Приглядевшись к земле, Айзек увидел, как под снегом бежит маленький бугорок. Юрий медленно тащил шнурок, поглядывая время от времени наверх, и как только он заметил, что колорофаун начала падать – ускорился, да так, что сам удивлялся ловкости своих рук. Шнурок выматывался моментально, лапшой сваливаясь внутрь плаща.

В миг, когда тварь ударилась о снег, большой капкан сомкнулся. Стальная дуга с острыми как бритва зубами замерла, переломав необычное существо в нескольких местах и разбрызгав алую теплую кровь.

– Полевка в комплекте! – радостно подпрыгнул Юрий, побежав к капкану. – Чего лежишь, Исаак? Не ты ли хотел встать?

Айзек лежал, открыв рот. Сколько он себя помнил – дед таскал его на охоту, показывая, какими изощренными способами он добывает дичь. И каждый раз Айзека коробило внутри, от осознания того, что на его глазах погубили нечто столь прекрасное. Хоть парень и не мог с этим смириться, он прекрасно понимал, что все эти звери охотятся точно так же: у каждого своя тактика и свои хитрости. И они точно так же, как и все, подчиняются правилу: «Выживает сильнейший». Мысль о том, что они со стариком до сих пор на вершине пищевой цепи, его, на самом деле, радовала. Айзек надеялся остаться там на подольше. Хоть и был близок, время от времени, к тому, что его сместят.

Подойдя ближе к капкану, залитому кровью, парень удивленно открыл глаза, стягивая с лица походную маску. Зверь, что лежал перед ним, был по истине удивительным. Толстые, широкие, жесткие перья, вперемешку с мягким подшерстком, не имели цвета, были абсолютно прозрачны. Волокно пера было странным… В мертвом состоянии оно выдавало все цвета радуги, отбрасывая их на снег, залитый густой алой кровью.

При жизни зверь мог с легкостью менять свой цвет, подбирая его в зависимости от того, как сильно он напряг или натянул свою кожу. Айзек любопытно вглядывался в зверя, пока старик выковыривал его из капкана, злобно кряхтя, когда его руки соскальзывали с железок, что в очередной раз чавкали добычей, расплескивая кровь везде. Мертвая морда была тупорылая. Мелкие зубы почти не использовались ей по назначению, так как миниатюрная добыча прогладывалась целиком. Приспособленный…

Парень присел на корточки, разглядывая необычное животное, подмечая для себя все, что бросилось ему в глаза. Будь-то маленькие ушки, почти на затылке, или же перепончатые крылья, разительно отличающиеся от представителей полностью пернатого вида. Длинный и тонкий хвост, с мясной шишкой на хвосте, не ловил потоки ветра, а рывками менял направление движения тела в пространстве. Вся его форма говорила, что это представитель некогда обитавших в густых лесах зверей. Цепкие когти, длинные лапы, гибкий и сильный хвост… Вот отличительные черты зверей, вышедших из лесного ареала.

– Все рассмотрел? – Юрий с улыбкой вытирал кровь с лица, которую разбрызгал капкан, попав и в глаза, и в густую седую бороду. – Есть ведь что обсудить по пути домой? Это… самое редкое, что я когда-либо видел. И, честно говоря, я поймал его впервые. Все предыдущие попытки провалились. Но они, правда, были еще до твоего рождения. Да и я боялся, что ты опять все запорешь.

– «Опять»? – возмущенно переспросил Айзек, после чего обвязал капкан шнурком и перекинул через плечо, надежно зафиксировав поверх плаща. Но ответа не последовало. Старик лишь пожал плечами.

Мужчины вернулись к кромке леса, и начали в спешке разбирать палатку. Айзек сгреб в кучу тонкие ветки и развел небольшой костер, чтобы хоть чуть-чуть согреться перед длинной дорогой. Напрямик через лес обратный путь занимает всю ночь. Это около шестнадцати часов. И отдых перед таким броском – никогда не лишний.

Сидя у костра и играя на его свету пером колорофауна, Айзек задумался, стоило ли убивать столь прекрасное существо? В нем почти нет мяса. Был ли это спортивный интерес старика, или может это его последняя прихоть? Юрий уже стар, и не всегда сам бывает внимателен, а два дурака в команде из двух – беда.

Парень прекрасно понимал, что постоянно спешит, не всегда продумает свои шаги, часто ошибается с выбором позиции. Айзек все прекрасно знал про свою сноровку, но успокаивал себя тем, что опыта у него в этих делах до сих пор очень мало по причине его юного возраста. Будучи совсем мелким, наблюдая за стариком, мальчишке казалось, что все легко и просто. Что стоит ему только взять в руки лук, или пневмовинтовку, то все будет с легкостью и сразу.

Переворачивая перо и ловя новый цвет, преломленный странными гранями волокна, вспоминалась вся лажа, которую мальчишка творил на охоте. В голове мелькало все: как он рвал тетиву, терял стрелы, клинил плунжер винтовки. Может не стоит оно того? Может не его это? Свалить в деревню и выращивать батат было бы намного проще.

– Бля, да в кого же я такой? – парень уткнулся лбом в колени, сидя у огня.

– Уснул, что ли? Проверь аккум у ГД и туши костер, ночь будет длинная, – уверенно сказал Юрий, примотав к себе всю снарягу, что грел у костра.

Айзек убрал перо в нагрудный карман, достал тепловизор и направил его на старика. Он посмотрел пару секунд, проверив интерфейс, и передал устройство старшему, – Твой тепловой след отлично читается. Индикатор показывает сорок процентов заряда. На ночь хватит, если особо не транжирить…

Юрий высунул из-под плаща руку, спрятанную в огромную рукавицу, и забрал у парня тепловизор. Как только солнце село, перестав отбрасывать свет на небо и снег, мужчины закидали костер и выдвинулись навстречу чернеющему лесу. Сделав с десяток шагов между лысых, промерзших деревьев, Юрий достал прибор, что закрепил на рукавице, оглядел через блестящие в темноте окуляры все свое окружение, и вновь спрятал тепловизор под плащ. Старик натянул до носа специальный воротник своего термобелья, надвинул на глаза прозрачную маску, грубо протер ее смахивая налетевший снег, и продолжил уверенное движение в темноту.

Юрий двигался, наращивая иней на капюшоне и воротнике своим крепким и уверенным дыханием, которому позавидует любой мужчина в возрасте шестидесяти с лишним циклов.

– Почему я опять не слышу энтузиазма в твоих шагах? Давай веселее, все только впереди!

– Иду, дедуль, не волнуйся, – приняв скупое подбадривание ухмылкой, Айзек замотал голову шарфом поверх своей пластиковой маски, и направился за стариком. След вставал точно в след.

Густой темный лес, осветить который не могли даже яркие звезды на небе, служил одновременно и укрытием, и охотничьими угодьями. Осторожность Юрия при перемещениях между деревьями давала понять, что угодья эти, отнюдь, принадлежат не людям. Люди, на самом деле, очень редкий зверь в этих местах. И для многих обитателей этого леса – самая вкусная и питательная добыча. А зная повадки некоторых животных, то еще и веселое развлечение.

Когда Айзек был еще маленьким, Юрий показал ему книжку. Она была старая и ржавая. Дед называл ее «Энциклопедия животного мира», и, хоть название и текст в ней были совсем непонятны, но он на слух помнил название каждого животного в ней. Жаль, что этих зверей не существует уже огромное количество лет. Старик говорил, что книга досталась ему от его деда, а его деду, от его деда, а тому, от прадеда, и, судя по состоянию, то книге уже давно было пора на покой.

Диопластина потрескалась от холода, который книга пережила, а проецируемое изображение потеряло цветность и было почти серым. Аккумулятор тоже не держал заряд, и если в лучшие времена она часами могла радовать Айзека, то сейчас, включая ее ненадолго, он наблюдал, как быстро садится батарея.

Так Юрий и начал называть зверей, что они встречали на пути. Ведь пока старик был один и влачил свое существование в одиночестве, ему и не надо было никого и никак называть. Все эти животные были лишь пищей, которую надо ухитриться поймать.

Лишь редкие существа, наподобие того, что они поймали сегодня, будоражили старика. В той книге, что его семья передает из поколения в поколения, устно рассказывая про представителей фауны, таких не было. Каракал на картинке был похож на пухлую, короткошерстную кошку, выглядел безобидно, и, с какой-то стороны, даже мило. Но тот зверь, которого так назвал дед, был совсем другим: крупный, быстрый, с острыми когтями и свирепым воем. Каракал перемещался по веткам деревьев так быстро, словно между ними были натянуты мосты, и на первый взгляд, совсем не чувствовал усталости. Под длинной серо-белой шерстью скрывалась толстенная шкура, которую мальчишка, вроде Айзека, никогда бы не проткнул. Как сильно бы не был наточен нож… При первой встрече с мальчиком зверь напал со спины, повалив тогда еще совсем маленького Айзека и вцепившись в толстый слой одежды, попытался уволочь его на дерево. Хорошо, что Юрий был рядом и наблюдал за этим, не дав представлению далеко зайти. И так было со всеми животными, которых проецировал из книги на реальную жизнь дед. Милый зверь на картинке, в реалиях же оказывался жестоким хищником, зачастую приобретая то один комплект глаз, то лап, то невероятную стойкость к пулям, стрелам или даже взрывам.

Энциклопедия хоть и разнилась с животным миром современности, но позволяла провести максимально полный брифинг перед вылазкой в пустоши. Это давало мальчику хоть какие-то шансы на выживание. Юрий был суровым учителем, не позволял паясничать в походах, и уж тем более – веселиться. Однако, он позволял совершать ошибки. Особенно те, в которых можно было отделаться легким испугом.

Старик никогда не давал мальчика в обиду. Не ругал его за потерянное в бою снаряжение, промоченные или порванные вещи. Не ругал и за вопросы, которыми его закидывали при любом удобном случае.

Перед каждой вылазкой Айзеку говорили: «Нет ничего ценнее жизни! Ты можешь выбросить все, что имеешь, если это поможет тебе унести ноги подальше от опасности». Эта фраза добавляла уверенности. Все снаряжение весило очень много и, поначалу, заставляло полностью выдыхаться за километр пути по неглубокому снегу. Но больше всего добавлял уверенности сам Юрий. Айзек всегда видел его высоким, крепким, невероятно выносливым человеком, способным одним броском преодолеть десятки километров, какой бы снег ни был под ногами.

Холодный и рассудительный охотник всегда приучал мальчика думать и действовать в соответствии с ситуацией. Но иногда огромный мужчина позволял себе юмор, который многим был совершенно непонятен. В давние времена, каждый раз поднимая перед собой маленького Айзека за ногу, он говорил ему: «Когда ты подрастешь и окрепнешь – я тебя съем». Мальчишка начинал плакать, а Юрий смеялся, параллельно пытаясь успокоить ребенка.

Даже сейчас, когда борода Юрия поменяла цвет, а движения утратили силу и ловкость… Несмотря на то, что старик начал сутулиться и выдыхаться за десять часов пути… Айзек видел в нем все того же непоколебимого, крепкого и большого мужчину, который растил его. Который показывал, как бороться с суровым миром.

Два охотника шли через чащу старого мертвого леса. Укутавшись в свои черные плащи, они распинывали снег крупными тяжелыми ботинками, перемотанными тканью до самых колен. Эта ткань защищала ноги от снега, что норовил залезть в каждую щель. Толстые дутые штаны были сделаны из грубой ткани, на удивление, не издающей никаких звуков при ходьбе.

Мужчины двигались через заросли высушенных деревьев, как две тени. Юрий, время от времени, доставал руку с примотанным к варежке тепловизором. Старик протирал маску от налетевшего и растаявшего снега, пару секунд смотрел в оптику, потом опять возобновлял шаг. Белый нарост инея на шарфах и воротниках становился все крупнее. Вскоре им вновь придется либо соскабливать его, либо разводить костер и наспех просушивать некоторые вещи.

К вещам всегда было особое отношение. Человек, сам по себе, слаб и к жизни в снегах не приспособлен. В отличие от зверья, у него нет ни шерсти, ни толстого слоя жира, ни острых клыков. Да и будь это все… зачем тогда были бы все эти хитрости с выживанием и использованием технологии? Нет. Не нужно это людям. Для своей защиты человек пользуется головой, за многие годы выучив, как правильно сохранять тепло, распределять вес снаряжения и оборудования. Как и когда передвигаться. А главное – когда нужно прятаться… Или бежать.

В поселении, недалеко от которого живет Юрий, люди считают, что охота и добыча еды – простая работа: пришел, подстрелил, утащил. Но это всегда было заблуждением. Добыть мясо очень сложно, но еще сложнее – это подготовиться к походу. Некогда богатый на технологии мир практически ничего после себя не оставил. Люди по памяти собирали примитивное оружие, наподобие пневматических винтовок, луков и капканов. Огнестрельного оружия почти не осталось, а паралитическое, энергетическое и рельсовое кануло давным-давно, по словам стариков. Одежда… да и та редкость. Юрий тщательно осматривает свою экипировку, на предмет трещин в защитных слоях и потертостей, вовремя штопая их. Используя то купленную ткань, то, за неимением таковой, шкуры убитых зверей, ревностно подбирая по структуре и свойствам. Штаны, которые он выкинул год назад, на девяносто процентов состояли из заплаток, и уже плохо держали тепло. Благо Айзек перестал расти, и теперь можно было сэкономить на его комплекте, даже при учете того, что вещи покупали ему на огромный вырост.

Первый год ношения ботинок мальчишка промерзал в них, так как внутри гулял ветер. На второй год было хорошо, а на третий он постоянно ковырял свои кровавые мозоли, упрашивая старика купить новую пару. Бартер был непрост, и постоянных торговцев приходилось просить достать необходимую вещь с трудом. Да и приносили они ее лишь через месяц, а то и два. И каждый раз старик скулил, что ценник за вещи на пацана гораздо больше, чем для него самого.

Юрий в очередной раз смотрел в оптику тепловизора. В этот раз он остановился надолго, разглядывая маленькие красные точки, мельтешащие у корней деревьев. Были точки и покрупнее, но они тихо сидели на ветках. Попался на редкость оживленный участок леса: мыши, что копошатся у корней, в поисках давно опавших семян или еще чего съестного, и птицы, ждущие рассвета, чтобы вновь ловить мышей. Ну или еще какую мелкую дичь…

Старик всегда говорил, что однажды эти деревья вновь станут зелеными. Зелеными, как листья батата, что выращивали у себя селяне, обвешав его кучей разных ламп. Айзек никогда в это не верил. В его представлении деревья были живыми, словно звери или люди. А замерзшие насмерть звери и люди уже никогда не станут прежними. Не оживут. Хотя… бывали и исключения.

Проходя через этот лес юноша на самом деле грустил, что ни он, ни дед, ни даже его самые далекие и древние родственники не застали настоящих живых деревьев. Да и застанут ли будущие поколения? Шаг за шагом мужчины приближались к опушке леса. Густые заросли сменялись редкими деревьями, а небо уже вовсю желтело рассветом. Четырнадцать часов пути были позади.

– Наконец-то выбрались из зарослей! – радостно пробормотал в промокший шарф парень. – Привал или напрямик домой? Ты не устал?

До дома оставалось часов пять ходу, через открытое поле, туда, к рассвету, к скалистому перевалу, под которым разместилась в пещере хижина Юрия.

– Только вышли из леса, а ты уже болтаешь. Я в порядке, так что топаем!

Юрий аккуратно отцепил мигающий красной лампочкой тепловизор и убрал его в рюкзак. Расталкивая снег, уже через пару минут они вышли на открытое пространство. Юрий остановился отдышаться, стянул с бороды воротник и сдвинул с глаз маску, чтобы почесать зудящие лоб и нос.

– Дедуль, ты точно в порядке? Сам же всегда говоришь: «Устал – отдохни, силы тебе еще понадобятся».

– Думаешь, окреп и теперь можешь старика учить? Хах! Да я тебя еще переплюну, мелкий!

– Мелкий? Да я ростом с тебя уже! Кого ты там переплюнешь?

– Тебя.

– Старый и слабый зверь уступает место молодому и сильному в стае!

– Ахахаха. Двое – не стая! – заливался смехом Юрий.

Мужчины весело начали спорить, подшучивая друг над другом, отгоняя усталость после долгой ночи. Они оба жутко хотели спать, но дом был совсем близко, так что ни желания, ни сил разбивать лагерь у них не было.

Совсем потеряв бдительность, и Юрий, и Айзек слишком поздно заметили, поднимающуюся гору снега, шагах в сорока от них. И лишь громкий выдох чудовищного зверя, расправляющего свое тело, напомнил им, что они еще не дома, и вылазка не закончится, пока они не вернутся. Зверь среагировал на шум, но еще не успел отряхнуть морду от снега и открыть глаза. Дед называл это чудовище «засадным», иногда «подснежником», и эти названия тоже с трудом его могли описать.

Шерсть зверя была серая и плотная, будто она являлась его естественной броней. Шкура с желтыми пятнами от мочи и пота, а вокруг пасти были багровые разводы. Если бы он выпрямился и встал на задние лапы, то почти в два раза был бы выше среднестатистического человека. В те времена, когда Айзек наблюдал на них в бинокль – подмечал, что скорость их передвижения по снегу значительно больше, чем может показаться, на первый взгляд. И что добычу они перекусывают сразу, не давая и шанса спастись. Свои мощные передние лапы с длинными желтыми когтями они используют исключительно, когда встают в полный рост, и то, лишь для того, чтобы напугать кого-либо. Особенно во время борьбы за самку в брачный период.

Дед всю дорогу пялился в тепловизор, пытаясь не попасться в лапы к этой твари, но она оказалась не там, где должна была быть. Единственный способ выжить при встрече с ней – не встречаться с ней. Тварь, обычно, пряталась в лесу, ожидая пробегающую мимо нее собаку или каракала. Вот только, не в этот раз.

– Быстрей в лес! – опустевшим от страха голоса сказал старик и начал ускорять в сторону редких деревьев, стоявших на опушке.

– А дальше что?

– Разделимся.

– Старик, ты охренел? Я не дам тебе подохнуть, отвлекая эту тварь!

– Еще как дашь! Глупый мальчишка! – стоило только Юрию произнести эти слова, как ноги подкосились, и он упал в рыхлый снег, – Блядь! Я подвернул ее… это шанс… Беги быстрее!

– Еще чего! – трясущимися руками Айзек придавил тело старика в снег и начал его закапывать, быстро накидав на него целый сугроб, – Есть план, все будет хорошо!

Юрий оцепенел. Он, как старый и мудрый хозяин пустошей, впервые так облажался. Но старания парня вернули его в чувства, и вот старик уже лежал под толстым слоем снега, полностью скрыв свое присутствие от чудовища. Юрий верил в мальца, ведь это он воспитал в нем настоящего охотника. Правда, самопожертвованию он его никогда не учил, а значит, план у пацана уже действительно есть.

Айзек стоял и наблюдал за тем, как здоровенная туша трясет шкурой, скидывая с себя снег. Огромные черные глаза открылись, второй комплект век соскользнул со зрачка, и зверь увидел стоящего перед ним юношу. Монстр подкинул себя передними лапами вверх и встал в свой ужасающий полный рост. Громкий рев раздался на всю округу, от чего еще спящие в утреннем полумраке птицы резко вспорхнули вверх, образовав над лесом черную тучу.

– Рааааааааааааа! – в ответ дрожащим голосом изо всех сил прокричал юноша, и тут же резко бросился в сторону леса.

Он бежал так быстро, как мог, сбросив с себя шарф и маску, что так мешали дышать и ориентироваться. «Дерево, мне нужно самое большое, блядь, дерево! Ну, где же ты?» – крутилось в его голове. Парень несся как угорелый, но каждый раз оборачиваясь он замечал, что зверь сокращает дистанцию. Адреналин в крови затуманивал его мысли и нагонял резкость на взгляд, из-за чего ориентироваться было невероятно тяжело. Широкий обзор моментально сузился от нахлынувшей в голову крови и каждый удар бешеного сердца отдавался в барабанных перепонках звоном молота.

Одно, второе… Айзек осматривал все деревья, на которые он мог взобраться, но на опушке они были мелкими, так как лес, переходящий в открытое поле, был редким и слабым. В поисках того самого спасительного дерева он бежал, пока не наткнулся на нужное.

– Сойдет, – выдохнул он, сняв с себя рюкзак и швырнув его через плечо в зверя, который с удовольствием остановился, придавив его лапой к снегу и начав обнюхивать. – Развлекайся, сволочь. Когда ты закончишь, то уже не сможешь меня достать!

Никогда Айзек не лазил по деревьям так быстро. Он смело подпрыгивал на ветках, хватаясь за те, что сверху. С легкостью подтягивался, отталкиваясь скользящими ногами от ствола, и даже цепляясь плащом и штанами, он ни на секунду не замедлялся, отрывая куски ткани от экипировки. Ствол становился тоньше, и парень посмотрел вниз.

Увиденное повергло его в шок, разрушив все ожидания. Это провал. Зверь с легкостью нагонял его, карабкаясь по дереву, словно ему было плевать на то, сколько он весит. Ветки от веса под чудовищем ломались, но он с спокойно компенсировал это острыми и длинными когтями, вгрызаясь ими в ствол дерева.

– Пиздец… Плохой был план.

Глядя в огромную морду зверя, осознавая неминуемую гибель, дрожащими руками Айзек снял варежки, бросив их в чудовищную пасть. Парень нащупал за спиной на поясе скрытую плащом и практически никогда недоставаемую приспособу. Он дернул ее так сильно, что, оборвав лямки, крепившие оружие на поясе, сам чуть не полетел вниз с дерева по инерции.

Старик запрещал пользоваться этим предметом при любых обстоятельствах, и никогда не показывал, какой эффект он несет, обосновывая тем, что патроны к этой штуке стоят многолетнего заработка охотника на любую дичь. Благо он учил Айзека, как ей пользоваться, хоть и без патронов. Два коротких толстых железных ствола крепким шарниром соединялись с деревянным прикладом, выструганным на коленке. Два курка, два спусковых крючка. Дед говорил, что это самый примитивный вид огнестрельного оружия. Это отец всего, что было придумано на основе использования пороха и пороховых газов, и место боеприпасам на такую красотку – в музее. Два патрона в оружии, два в кармане внутри плаща. Больше нет и никогда не будет.

Большая злобная пасть приближалась к Айзеку, севшему на корточки на вершине дерева. Из уважения к старику взведен был лишь один курок, и он ожидал цель. Промах равносилен смерти. Как только зверь подобрался на расстояние вытянутой руки, палец нажал на спусковой крючок. Правый ствол пыхнул и задымился. Никакого выстрела не последовало. Если это оружие так и работает, то это конец. Зверь замер на секунду и было уже хотел полоснуть оцепеневшего парня, как сзади раздался грохот.

Бабах! Выстрел в небо издал такой шум, что с нескольких деревьев посыпался снег. Звук ударил зверя, и тот обернулся. У разорванного рюкзака стоял Юрий с вытянутой в небо рукой. Звук ударил и по Айзеку, выведя его из оцепенения.

– Я понял.

Выстрел, отвлекший зверя, дал необходимые секунды. Второй курок взведен и… Бабах!. Мелкая картечь прилетела монстру прямо в морду, всюду разлетались ошметки кожи и капли крови. Передние зубы превратились в мелкую крошку и перемешались с мясом на кровавой морде. Кровавое облако повисло над головой твари, попав всюду. Айзек, успев проморгать красную пелену, оставившую разводы на глазах, смотрел вниз, под себя. Зверь не упал, а лишь взвыл. «Мало. Слишком слабо!» – мелькнуло в мыслях Айзека. Зверь сдвинул с окровавленного левого глаза рваное внутренне веко и с яростью уставился на парня. Айзек нажал большим пальцем на фиксатор ствола и тот щелкнул, откинувшись вниз. Две красные пластиковые гильзы вызлетели в воздух. Отточенным практикой движением левой руки мальчишка достал из внутреннего кармана два красных патрона, явно проигрывая в скорости разъяренному животному. Бабах! Юрий снова отвлек зверя на себя. Звук выстрела в этот раз испугал монстра еще сильнее, и к тому моменту, как зверь повернулся к своей добыче, Айзек был готов.

Оглушающий взрыв сотряс лес, пустошь, небо. В этот раз в ход пошли сразу оба ствола, и морда чудовища была ободрана картечью до самых костей черепа. На ней не осталось ни носа, ни пасти, ни даже глаз. Ужасный рев раздался на всю округу, и окровавленная туша полетела вниз, ломая под собой все ветки, что встречались на его пути. С грохотом приземлившись, и издав истошный вой, зверь помчался наугад, врезаясь голой кровавой костью черепа в деревья. Даже этого было мало, чтобы убить его. Айзек сидел на той же ветке, обняв ствол дерева, скинув на землю оружие. Он моргал веками, ожидая, когда слезы выведут остатки прилетевшей в глаза крови. Он просидел так минут десять, собираясь с мыслями. Юрий тоже молчал, сидя под деревом, в красном от крови снегу. Такого на его веку еще не случалось.

Когда Айзек спустился с дерева, небо уже приобретало привычные голубые тона. В полной тишине он перемотал ногу старика, сделав импровизированную шину и отвалившихся веток, собрал свой разорванный рюкзак, бросил его в кровавый снег у дерева и развел небольшой костер, чтобы отогреться и перевести дух. Собрав все разбросанные вещи, он аккуратно вывесил их у костра. Ворочаясь перед огнем, он грел то пах, то задницу, отказываясь признавать, что он слишком сильно испугался и теперь дорога домой будет совсем некомфортной.

– Плохой был план, честно говоря, не находишь? – с полной опустошенностью в голосе разорвал тишину Юрий.

– Кто ж знал, что он так лазить горазд, черт его побери… – устало ответил ему Айзек.

– Сколько патронов ты потратил?

– Четыре, один из них был испорчен.

– И я два. Это все, что у нас были. – старик немного помолчал, после чего раздосадовано добавил. – Походу мы разорены.

– Угу.

Солнце поднялось над горизонтом на два пальца, когда был затушен костер, и все вещи были нагреты и высушены. Из-за рваного рюкзака некоторое тряпье Айзек переложил в сумку к деду, которую позже накинул на себя, придавив капкан еще сильнее к себе. Сам же старик немного пообвыкся с новой негнущейся ногой и, не придавая особого значения, начал двигаться в сторону дома. Аккуратно опираясь на импровизированный костыль, который то и дело предательски проваливался слишком глубоко в снег, Юрий пытался не отставать от Айзека.

– Старик, я, конечно, охренел, но сейчас могу сказать, что это было чертовски круто! Знай я, на что способна эта маленькая штучка, палил бы из нее без разбору! – немного отойдя от произошедшего весело завел свою шарманку юноша.

– Поэтому я и примотал ее к тебе намертво и настрого запретил ее доставать! Балбес!

Мужчины вновь начали расслабленно перешучиваться. Звонкий смех разносился острыми осколками снега, что гонял по полю ветер. Дорога хоть и должна была стать чуть длиннее, но теперь она безопасна, ведь такой грохот и вой отпугнули все живое на очень большом расстоянии.

Глава 3

Идя через обреченных

– Старик, ты сам-то не понимаешь, что с ногой нужно что-то делать? Простой вывих так не опухает!

– Да все нормально со мной! Хватит уже сопли мне подтирать! Еще пару дней и пройдет.

– Ты неделю лежишь! Таскаешь с собой палку эту долбанную, кряхтишь, стонешь во сне. Ты, неужели, не думаешь, что дальше будет только хуже? Семь дней! Вывих уже бы прошел.

Спор эхом разносился по стенам небольшого углубления в скале, в котором Юрий уже давным-давно обустроил свое жилище. Полумрак, царивший здесь, успокаивал нервы уставших охотников, лишь изредка развеиваясь светом пары искусственных ламп и топкой печи, которую Айзек открывал, чтобы кинуть туда новое полено. Очередной закат перестал мерцать в окне, что висело над дверью тамбура, и в пещере стало немного темнее.

В небольшом помещении, глубиной, от силы, метров десять, располагалось все, что нужно для комфортной жизни в суровом мире. Длинная печь, служившая и обогревателем, и плитой для приготовления еды, от старости начала облезать, слой за слоем скидывая хлопья ржавчины, особенно в тех местах, что раскалялись докрасна. Труба, висевшая над ней, выводила дым прямиком на улицу, оставляя сажевый след на снежной шапке над входом. Дымоход, проходя по пещере, обогревал нужник, что находился в тамбуре, и маленький гараж-коробку, в котором хранили электроснегоход. Шкафы и кровати, выстроганные прямо тут, устали не меньше печи и от светлого древесного цвета осталась лишь серость. Постоянно впитывая влагу, а потом отдавая ее в моменты долгого отсутствия хозяев, дерево день за днем, незаметно для владельцев, становилось все более и более невзрачным. Иногда, когда Айзек что-либо ронял и оставлял глубокую рану на шкафу или кровати – он долго смотрел, пытаясь вспомнить, всегда ли цвет был такой. И вот, год за годом, все то, что когда-то так трепетно собирал Юрий, ветшало, и сейчас создавало антураж старого обжитого дома.

Шкуры на стенах не давали теплу уходить в скалу, собирая пыль и плесень. Доски, лежавшие на полу, с вытоптанными на них тропинками, поглощали растаявший снег и кровь убитых животных, набухая и закрывая щели между собой. Импровизированная проводка держала две светодиодные лампы, которые зажигали только тогда, когда был полностью заряжен аккумулятор. Да и использовали эти лампы, в основном, для сбора и ремонта снаряжения, и разделывания тушь добытых зверей.

Нужник находился чуть выше всего остального, и с обратной стороны имел дверцу, за которой хранился металлический тазик. Две деревянных перегородки с тамбуром отделяли жилое пространство от владений вечной мерзлоты. А там, на заснеженном маленьком плато, перед входом в пещеру, аккуратно составленные бревна, время от времени, превращались сначала в дрова, а после – в пламя, что обогревало это небольшое убежище.

Мелкие ветряки с наскоро смотанными проводами лениво вращались, заряжая небольшой аккумулятор дома. И аккумулятор поменьше, что находился в снегоходе. Спрятанная от лишних глаз и ненастий погоды, техника укромно томилась в небольшом гараже. Старик тщательно ухаживал за снегоходом, регулярно запуская его и давая пробежаться разок-другой по плато. Это была его гордость.

Этот снегоход, как и многие другие вещи, достался ему от его предков. Но в отличие от всего остального – он был ценен не только для Юрия, но и для многих обитателей этих земель. Поэтому увидеть его в полях было невозможно. Старик, банально, его не использовал. Стоило только засветить такую технику в пустошах – начнется охота. И, скорее всего, тот, кто рискнет выследить охотника и его богатство, вряд ли оставит в живых обитателей этого скромного дома. Так, день за днем, в постоянной боевой готовности, снегоход коротал время в небольшом ящике, подогреваемый печной трубой, чтобы аккумулятор не умер от холода и переразряда.

– Исаак, я…

– Я ничего не собираюсь слушать! Собирайся сам, или я потащу тебя силой! – надрывался юноша.

Айзек достал все теплые вещи Юрия и начал помогать ему одеваться. Верх Юрий в состоянии был надеть сам, а вот оба комплекта штанов надевал уже Айзек. Старик беззвучно выл, когда парень дотрагивался до его левой голени.

– Дожили блин… скоро ты еще и кормить меня с ложечки будешь! – возмущался Юрий.

– Если будет необходимо, то и с ложки покормлю.

– Не хотел бы я застать этот момент…

Как только Юрий был готов, Айзек накинул свою куртку, укутался в плащ и вышел на улицу. Он оглядел окрестности, осмотрел будущий маршрут через бинокль и начал доставать снегоход.

– Сдурел что ли? Мало нам одной ноги, так ты еще и две больные головы добавить решил? – окрикнул его Юрий, успевший выйти из дома.

– Ты не дойдешь до поселения сам!

– Конечно, нет! Но и снегоход взять тебе не дам! Да на него же все местные шакалы слетятся! Бери сани, и поехали.

– Быстро ты от нежелания переться в деревню в сани меня запряг, старик! – Айзек размял плечи. – Ну, уж лучше так, чем ты подох бы от кривой ноги, лежа на кровати.

Юноша явно был рад, что препирания закончились, пусть даже и тащить ему старика на санях до самой деревни. Юрий улегся в длинные сани и накрылся меховым одеялом, надел на лицо теплый шарф, маску и просигналил Айзеку о полной готовности. Тот же, в свою очередь, раздраженно махнул головой, выругался и начала потихоньку толкать свою ношу вниз со склона их плато, крепко ухватившись за рукоять позади. Парень то вставал на лыжины, то притормаживал сани ногами, преодолевая путь с горы с невероятной скоростью. Старик же крепко вцепился в плетеное дерево, отказываясь привыкать к резкости движений, что выдавал молодой охотник.

Как только склон закончился, сани остановились, отъехав от подножья совсем немного. Пусть скорость и была высокой, без движущей силы они теперь не сдвинутся с места. Айзек нехотя спешился, обошел лежащего старика и схватился за веревку, что была привязана к носу саней. Демонстративно размявшись и стерев налетевший снег с маски, он перекинул веревку через плечо и, проваливаясь в снег, начал путь к деревне.

Дым, поднимавшийся у горизонта, и был пунктом назначения. Охотники жили довольно близко, но путь предстоял тяжелый. Вновь передвижения они осуществляли по темноте, вот только в этот раз собираться пришлось наспех. Снаряжение осталось дома, ожидая, когда его вновь соберут в охапку, рассуют по карманам и поясам и применят на очередной охоте. Ни тепловизора, ни винтовки. Но этот маршрут был протоптан очень много лет назад. Он был безопасен, ведь в чистом поле не водятся ни мыши, ни птицы, да и чудовище, напавшее на охотников недавно, было огромным исключением. Хотя, фактически, и не покидало территорию леса.

Тяжелые капли пота стекали по вискам Айзека, уходя вглубь одежды и перемешиваясь с теплым воздухом. Влага оседала на нательном белье. Парень скинул шарф, так мешающий ему дышать, и натянул маску на лоб, не боясь застудить лицо. Стекла в маске предательски потели и лишали видимости в и без того непроглядной темноте.

Огоньки прямо по курсу становились все крупнее и четче. Юрий спал всю дорогу, лишь изредка просыпаясь, чтобы предложить парню отдохнуть. Но тот был непоколебим. Это меньшее, чем мог отплатить Айзек своему наставнику. И хоть он и поддразнивал старика, тем, что спас его от чудовища, но прекрасно понимал, что все было совсем наоборот. Это Айзека опять спасли. И таких ситуаций было бесчисленное множество, не говоря о том, что Юрий для мальчика был как отец, вырастивший его и обучивший всему, что нужно, чтобы жить в этих местах.

Подойдя к стене, слепленной из снега, которая едва ли достигала в высоту пару-тройку метров, Айзек спокойно открыл ворота и зашел внутрь поселения, закатив сани со спящим в них Юрием. Это был Повал. Вокруг этого, некогда временного поселения, находился лес редких пород дерева. Белые стволы деревьев с пестрыми прорезями на коре были признаком восхитительной древесины, которая служила отличным топливом для всего, что могло быть обогревателем жилого пространства. Так и начали валить тут лес. Отсюда и повелось – «Повал».

Очень давно группа молодых людей обустроила тут поселение, выкорчевывая и продавая дерево караванам, что курсировали тут. Когда дерево закончилось, жизнь уже была налажена, и уходить-то и не особо захотелось. К тому моменту, как Айзек впервые оказался здесь, молодые люди уже сильно повзрослели и освоили местный быт. Конечно, многие ушли отсюда с окончанием вырубки леса, но оставшиеся тут мирно сосуществовали с природой и окружающими их группами поселенцев, заново наладив торговлю.

Охраны тут нет уже давным-давно, то ли оттого, что местные не особо-то и переживают за свое добро, то ли оттого, что охранять, банально, некому. Внутри стен было тихо и спокойно. Горели редкие огни в деревянных избах, а по протоптанным дорожкам гулял блуждающий снег. Ветра тут почти не было. Большую его часть срезала стена, поэтому казалось, что тут, хоть и ненамного, но теплее, чем снаружи.

Айзек шел по тропинке, скрипя уже давно придавленным снегом. Он проходил мимо маленьких домов, с занавешенными окнами. Мимо домов, в которых топили печи. Прошел мимо столбов— ветряков, что жадно ловили степной ветер, заряжая аккумуляторы, от которых, питалось и освещение, и фермы, и прочие удобства деревни.

Фермы были большие и яркие. Длинные теплицы, сделанные в основном из дерева, были стеклянными сверху, чтобы редкое и слабое солнце могло освещать растения, живущие внутри. Ночью же растения питались искусственным светом, что через крупные окошки в крыше стоял столбом над деревней. В отличие от снегохода Юрия, теплицы не представляли ни для кого ценности, многим было выгоднее обменять товар на продукты, нежели заморачиваться и захватывать аграрные комплексы, на которых потом же и придется вкалывать.

Айзек прошел и мимо теплицы с овощами и фруктами. И мимо теплицы с бататом. Прошел даже мимо конюшен, где диких животных приручали и раздаивали, получая от них молоко. Многие представители этой фауны уже не встречаются в пустошах, существуя лишь как тепличные экземпляры. Размножаясь и умирая тогда, когда это удобно человеку… Вопрос с продовольствием в этом поселении был решен. Овощи выращивали здесь, соль и специи привозили торговцы из других регионов, а мясо добывали охотники, и хоть таких, как Юрий и Айзек было несколько, но именно на этих двоих падала самая большая доля добычи, что привозили в Повал.

Лазарет находился в противоположном конце деревни, и Айзек, не теряя времени, шел прямо к нему. Добравшись, он распахнул толстую деревянную дверь и из последних сил вволок сани в тамбур здания. Везде горел тусклый свет, поддерживаемый ветряками. Хоть аккумуляторы еще не успели разрядиться, но эти лампочки горели слабо.

Айзек нашел хозяйку этого заведения. Мария была взрослой женщиной. Быть может, даже одного возраста с его наставником. Но в отличие от Юрия в ее волосах не было седины.

Мария с Айзеком уложили полусонного старика на кушетку, сняли с него штаны. Женщина принялась колдовать над больной ногой. Долго ругаясь и обзывая обоих гостей идиотами, она обколола раненую ногу обезболивающим и выгнала Айзека ожидать снаружи. В комнате для гостей. Свет в кабинете зажегся необыкновенно ярко, и юноша вышел.

Сидя в просторном зале для посетителей, он в очередной раз удивлялся тому, как эти люди умудряются поддерживать тепло на такой площади. Для них топить пещеру та еще морока, а тут места раз в шесть больше. Да и много окон, что отдают тепло… И шкур на стенах не висит…

Скамейки, на которых были натянуты кожаные сиденья, поскрипывали от любого движения. На столике, что стоял посреди комнаты, была пара голокнижек, которые Айзек прочитал, побывав тут совсем ребенком. Это место, это поселение – единственное, в котором бывал мальчик. Только тут он встречал других людей, помимо Юрия.

Сколько Айзек себя помнит, старик таскал его сюда каждый раз, когда пацан заболеет. Таскал и постоянно ворчал при этом. Однако, стоило Юрию ступить на территорию, он замолкал. Парень никогда не понимал его молчания, да и не особо расспрашивал, ведь упрямый дед вряд ли бы ответил ему, спроси он прямо. Тем не менее, спустя много времени, Айзек начал чувствовать, что жизнь потихоньку меняется… Старик начал сдавать позиции. Слабеть. Выдыхаться. Не за горами и… И казалось, что сейчас – лучшее время, чтобы разузнать о наставнике побольше.

Парень сидел, думая, как расспросить старика обо всем, но ему абсолютно ничего не приходило в голову. Несколько часов Айзек провел в полной тишине, в окружении тусклых ламп. Расстегнутая куртка успела просохнуть, а снег на ботинках испарился, не оставив и следа.

– Долго они… – пробормотал парень, разглядывая в сотый раз интерьер в лазарете.

– Думаешь? – ответила ему Мария, стоя в проходе в коридор, ведущий к операционной. – Я минут пять так стою, а ты и внимания на меня не обратил. Вот и не хотела отвлекать тебя от размышлений.

– Жить будет?

– Будет. Куда он денется то…

– Я совсем ничего о нем не знаю… Почему?

– Ничего себе ты разогнался! Давай-ка сначала я отчитаю тебя за произошедшее, потому что тот идиот уснул от наркоза! И отдуваться за него придется теперь тебе! – Мария спокойной походкой подошла к скамье, на которой сидел юноша, и придвинула соседнюю так, чтобы они стояли почти напротив друг друга. После, немного побродив по залу, она достала две кружки и налила в них отвар кореньев, что таился в термосе, лежавшим на стойке с медицинскими записями. – Вы – два упрямых дебила, извини меня за грубость! Как такое вообще произошло, что ты уговорил этого молчуна прийти сюда за помощью?

– Я, можно сказать, угрожал ему…

– Это был риторический вопрос! Понятно, что вы бы сюда приперлись, но хорошо, что раньше, а не позже… а то нож Листона у меня всегда наготове. Думаешь вы первые, кому пришлось бы отрезать конечности?

Айзек виновато опустил голову.

– У него тяжелый перелом. Благо ты притащил его вовремя, кость только начала срастаться. Мне пришлось вновь сломать ее, чтобы выставить в нормальное положение. Если бы она заросла так, как была, то он никогда в жизни больше не смог бы встать на ногу полноценно. И говоря о ноже Листона – он пришел бы за ним сам! – на одном дыхании выдавала женщина. – Я в очередной раз очень зла на вас. Но, на удивление, в этот раз я говорю это тебе! Насколько помню в кабинете с переломами и переохлаждениями, обычно, лежал именно ты!

Испуганный таким напором мальчишка кивнул, не в состоянии вставить и слово.

– Иногда с рваными ранами, конечно… Как я замучилась зашивать твою задницу, извини за выражение! Как так получилось, что теперь там этот упрямый дурак? Высоко подпрыгнул или пытался бежать быстрее себя самого?

– Мы нарвались на засадное чудовище. На кромке западного леса. Неожиданно было. Он резко развернулся…

– И сломал ногу, свернув кость! Ладно хоть ты разговорчивее старика. Что ж, я немного успокоилась. Сейчас я расскажу, что будет и сколько это будет стоить…

Юноша вновь кивнул, понимая, что от такой резвой тетки ему уже никуда не деться.

Скованность в общении с людьми досталась ему от наставника. И сейчас он, как всегда, испытывал смущение от нахождения в обществе не сильно знакомых ему людей. Старик, приводя его сюда, всегда просил болтать с местными как можно меньше. Он не сильно стремился к общению с ними, но почему так вышло – умалчивал.

Юрий мало говорил о себе. Да и о людях в мире, в целом, тоже мало говорил. Для него они все были, скорее, как представители одного вида, а не друзья или товарищи. И сюда старик приходил не от большого желания, а от большой нужды. В основном, потому что некоторые раны на пацане заживали очень плохо и не поддавались лечению в домашних условиях.

– Ноге сейчас нужен покой. Кость срастаться будет долго. Особенно при учете, что Юрий уже охренеть какой старый, извини за выражение! Многие процессы в его организме замедлились. Жить он, конечно, будет, но для этого ему придется провести тут какое-то время. Содержание его я взять на себя не смогу. И бесплатно помочь тоже не получится, – словно умещая все эти слова в один вдох, тараторила Мария. – Так вот: чтобы не было накладно, на его содержание нужно… угадай что?

– Что-то ценное.

– Верно! Мясо или шкуры. Не пойми неправильно, будь ты растителем – просила бы батат, или еще какой-нибудь фрукт. Но вы со стариком много лет снабжаете нас мясом. Юрий даже торговать начал с местными караванами! – Мария сделала небольшое отступление от сути разговора, удивляясь своим же словам. – А теперь, перед тем как перейти к сути твоего первого вопроса, я обязана спросить, понял ли ты? А то вдруг ты такой же тугой, как и твой товарищ.

– Угу, – зажато ответил Айзек, – Я думаю – мясо не проблема. Старик, как придет в себя… я поставлю его в известность, да посоветуюсь.

– Старик? Ахаха! – громко гоготала женщина. – Стоит мне его так назвать, то он начинает верещать что-то вроде: «На себя посмотри, сама старуха» или «Какого черта? Мы с тобой одного возраста, ведьма!»

– Правда? Одного возраста?

– А вот этого я тебе не расскажу!

– Что ж, старик говорил мне про этикет. И говорил, что бабы возраст не называют из принципа… а я из принципа не должен спрашивать.

– Бабы? Хотя… Забудь. Я на секунду запамятовала, кто тебя воспитывал… – сделав большой глоток из своей кружки, Мария грустно улыбнулась и продолжила. – Вижу, ты немного расслабился, так что давай к твоему вопросу. Я не знаю до нас или после нас Юрий появился в этих краях, но… Исаак, судя по говору ты уже должен был догадаться, что мы из одного с ним поселения. Вот как пять или шесть сотен лет назад начался холод, так и стоит этот славный город Восток! Он был полностью готовым к проживанию. В нем, не поверишь, даже магазины были! Одну секунду, а что вообще рассказывал тебе Юрий?

– Ничего.

– А историю его города? Может какие геополитические байки?

– Только то, что поможет выжить.

– Пиздец… Извини за выражение. Ох, блин, попробую вкратце и сначала: много лет назад началось похолодание. Люди, некогда жившие порознь, объединились и возвели городов…

– Нет, вот это я знаю.

– Это так на закуску. Суть: многие города за это время сгинули, многие обмельчали, и осталось их, не сказать, что много. Восток, чтоб ты понял, находясь отсюда далеко на северо-востоке, остался одним из трех крупнейших городов ближайших земель. Сателлиты-поселения, такие как наш, разбросаны по подконтрольной ему территории и добывают лес, руду и прочие полезные ресурсы не так давно. Лет, может, сорок. Так вот… я, правда, не знаю, как давно тут Юрий. Когда мы жили в Востоке – он был обычным плотником. Продавал то, что делал, и кормил на эти деньги семью. Наверное, зря я тебе это все рассказываю, раз уж он сам не рассказал.

– Ничего, я буду держать это в секрете.

– Как знаешь… но не все из этого будет чистой правдой. Отнесись с пониманием. У него были два сына лет десяти, и хоть рождены они были не так, как ты, но содержали часть набора ДНК Юрия, и его жены Анны. Это были самые настоящие дети. Их дети. Юра добился этого с огромным трудом. Я знаю это потому, что еще до отъезда сюда, порой заходила к нему, как и многие люди, жившие с ним в одном районе. Отличная, добрая семья…

– Ага?

– …в один не прекрасный момент умерла. В доме устроили кровавую резню, и трое погибли. Юрия заточили под стражу, как первого подозреваемого. Он надолго пропал. Говорили, что все как обычно: пытки, моральное насилие, чтобы на суде он признался и спокойно отправился на эшафот. Но похожие убийства повторились еще два раза и Юрия отпустили. Меня уже не было в городе, когда это происходило. Эту историю из слухов собрала моя мать. Так вот: только Юрия отпустили – он снова пропал. С десяток ночей он не объявлялся нигде. Из-за шумихи вокруг дела он уже был у всех на слуху, и, скажу тебе, не самом лестном. Но после освобождения Юры, убийства прекратились. Не могу сказать, как это связано. Не знаю, и гадать не буду. Но кульминация такая: через пятнадцать лет, или около того, он притащил тебя в мою больницу. Где он тебя достал? Он хоть это тебе рассказывал?

– Да, говорит моих родителей убили, и он забрал меня еще младенцем, в пустошах.

– У Пан Оптикума.

– Где? Старик просто всегда говорил, что мать и отец были убиты, и когда он нашел их – я был почти что труп. Чудом выжил. Он забрал меня и притащил к вам.

– Исаак, я думаю, что эту историю он расскажет тебе сам, если ты попросишь. Думаю, она чуть более странная, чем тебе кажется.

История, собранная из слухов и переданная Айзеку, вгоняла его в тоску, хотя, на самом деле, по отрешенности от мира старик кого угодно обгонит, и для парня это было вполне ожидаемо. Юрий не перегружал мальчика лишней информацией о мире. Сначала он не думал, что пацан у него задержится, и рассчитывал, что его дернут к себе местные жители. Потом, после пары рваных ран на Айзеке, он думал, что малец долго не протянет. А на данный момент уже поздно учить пацана истории мира, которая, как и все истории, собрана из слухов.

Айзек постоянно чувствовал, что мир немного больше того, который рисовал его наставник. Теперь, поняв, что Юрий однажды просто замкнулся в себе, мир вдруг начал расти и расширяться, начиная с самого близкого окружения. Может поэтому старик не хотел, чтобы пацан говорил с местными, давая ему краткую и исчерпывающую информацию по каждому вопросу? Превращая его из потенциального человека в простого охотника…

Досада от понимания ущербности своего кругозора пронзила юношу. Он знал историю мира вкратце: что люди мерзнут много сотен лет, что из исторических записей остались лишь редкие голокнижки. Одни книги со всякой дурью, другие с голыми бабами. Знал, что некогда великая цивилизация имела такие технологии, что способна была чуть ли не оживлять мертвых.

Один незакрытый вопрос.

– Что значит рождены не как я?

Мария, только набрав в рот отвар, резко выплюнула его на пол, превратив в водяную пыль от удивления. – Пиздец! Да этот старый идиот совсем, что ли издевается?

– Исаак, ты никогда не думал, почему тут нет детей? Подсказка: это не потому, что тут холодно или опасно. Я удивлена, что старик тебе не рассказал этого, но мы, простые люди, в отличие от животных, с трудом можем размножаться сами, – Мария слегка задрала свою кофту, чтобы видно было живот. Вместо пупка красовался большой шрам, размером с кулак. – Вот так выглядит мой пупок. Сравни со своим.

Айзек задрал свою куртку. – Ага…

– Ты был рожден естественным путем. Я – нет. Яйцеклетка зреет в пробирке, после чего ее помещают в искусственную матку. Системы жизнеобеспечения поддерживают правильное развитие, доставляя питательный раствор по трубам к плоду. Когда ребенок готов и созрел – его извлекают. Я, как врач, который из поколения в поколение передает всю мудрость репродукции человека, скажу тебе: твой случай уникален. Ты был выношен в животе живой женщины, зачат при этом естественным путем. Только уже давно этот естественный путь люди используют просто для развлечения… Ну ты наверно уже знаешь про это! – Мария хлопнула по плечу покрасневшего парня и направилась проверить пациента. Благо сегодня он был единственным.

Женщина, уходя, обернулась к Айзеку. – А вообще… Вот тебе хорошая пища для размышления: еще лет пять-десять, и это поселение вымрет. Как и многие другие. Оно выполнило функцию. Новых людей сюда уже не отправят. Валил бы ты отсюда.

Глава 4

Раны, что не заживут никогда

Удивительный разговор по душам. Невероятная искренность Марии повергла парня в шок. Он столько лет знал ее, но знал лишь как полезного человека, который штопал и лечил его тогда, когда Юрий сам уже справиться не мог. Каждый раз, когда она накладывала гипс или зашивала рваную рану на его голени, старик стоял рядом и пристально смотрел. Может, он действительно не хотел, чтобы о нем говорили? Боялся, что его очернят в глазах Айзека. Но сам Айзек ни на секунду не сомневался в своем наставнике. Да он был грубым и черствым, но это не мешало ему быть хорошим человеком, так как все, что он делал – было на благо парня. Возможно, он рассчитывал, что Айзек будет помогать ему в старости, а, может, просто хотел поделиться знаниями, ведь исходя из истории Марии – он так и не успел. Кровати и шкафы в пещере, в их скромном жилище, действительно, были сделаны Юрием, и лишь оттого, что Айзек ни с чем и никогда их не сравнивал, не понимал, насколько они были хорошими. В лазарете мебель была намного хуже.

Хоть Айзек и был озадачен разговором, он отложил свои душевные терзания на долгую дорогу обратно. Ему еще предстояло добыть хоть что-то, чтобы содержание старика тут окупилось. Лекарства и обезболивающие в цене были на вес драгоценных металлов, а работа Марии ценилась и того дороже. Айзек чувствовал себя в долгу, и, думая об этом, он представлял, каково было Юрию, когда тот приносил полуживого пацана в лазарет.

Удивительно, но каждый раз они появлялись тут под покровом темноты и уходили до рассвета. Может в конспирации Юрия был подтекст, и он всеми возможными способами избегает контакта с соотечественниками? Особенно с теми, что застали его там, в прошлой жизни. Вот и сейчас, под покровом темноты, Айзек собрался покинуть это место, ведь чем быстрее он разделается с поручением, тем быстрее вернется назад и сможет отдохнуть. Да и дорога до их охотничьих угодий проще преодолевается в дневное время.

Айзек дождался пробуждения Юрия, которого немного покачивало от непривычного количества обезболивающих. Юрий был крайне недоволен, что парень провел тут так много времени совсем один, в окружении свободно гуляющих местных жителей. И, в первую очередь, начал расспрашивать об этом, но Айзек успокоил его, соврав, что проспал все это время, из-за того, что вымотался, волоча старика сюда.

Мальчишка плохо врал, ведь его мало кто этому учил. Старик все сразу понял, но оценил попытку парня научиться чему-то новому и соврал в ответ, сделав вид, что поверил, рассчитывая отыграться на Марии. Обсуждение сильно затянулось. Два охотника думали, где быстро достать мяса с избытком. Валюта, которая была очень ценна, не валялась просто так в полях и лесах. Добывая по одной маленькой птичке, Айзек вряд ли бы собрал достаточно даже за пару дней.

Хоть со сроками и не торопили, но действовать хотелось так, чтобы было как можно меньше возни. Айзек, конечно, уже знал, что хочет делать, и предложил свою безумную идею Юрию. Не так уж долго пришлось уговаривать старика. Он тоже понимал, что отплатить им придется. Оставалось только дополнить план.

Как бы страшно ни было, но выход в сложившейся ситуации был только один.

– На верхней правой полке шкафа стоит сверток. С зубами морского гиганта. Заточи, сверни и помести в жир, которым мы мазали лица при вылазке на южные угодья. Главное, чтобы все хорошо замерзло, – как по методичке читал Юрий, надеясь, что парень сообразит, как работает данная ловушка. – И запомни! Будь предельно осторожен! Прям, максимум концентрации! Иначе ни хрена не выйдет.

– Я понял. Постараюсь управиться поскорее. Старик, ты это… не скучай тут без меня.

Айзек повторял последовательность действий в своей голове. Одно за другим. Иногда, сам того не замечая, помогал голове руками, выводя в воздухе жесты. Так он добрался до зала со скамейками, оделся, замотал лицо, робко окинул взглядом Марию, уставившуюся в какую-то научную книгу, и краем глаза высмотрел Юрия в перекрестье дверей холла и лечебного кабинета. Тот сразу же почувствовал на себе взгляд и поднял голову.

Перед старым охотником стоял юноша высокого роста, полностью укутанный во все черное. С ног до головы его одежда была перетянута кожаными ремнями с креплениями для различной экипировки, и как только он накинул свой длинный плащ с капюшоном, все тонкости его снаряжения пропали. Все скрылось под черным. Сейчас в арсенале Айзека не было ничего примечательного, ведь шли они сюда не на вылазку, но его внешний вид все равно вызывал трепет.

Ясные светло-серые глаза пристально наблюдали через прозрачный пластик маски. Это единственная часть тела, которую можно было в нем увидеть, но эти глаза, пронзающим взглядом заставили старика задуматься. Во-первых, о том, что он впервые увидел в пацане сильную фигуру. Во-вторых, что вырастил он не приемника или опору в будущем, а какого-то хищника, пусть даже и не сильно опытного, но хладнокровного и рассудительного. Ведь сейчас Айзек собирался на такую опасную охоту, на которую Юрий в здравом уме не сунулся бы.

Мысль о том, что пора бы относиться к ребенку с должным уважением, зацепила гордость Юрия. Он попытался ее прогнать, но осознание того, что он впервые отправляет своего ученика так далеко одного, не давало ему покоя. Юрий впервые за почти двадцать циклов дал слабину.

– Эй, погоди! – крикнул он из кабинета так громко, что даже собранная и спокойная Мария вздрогнула. – Снегоход тебе пригодится. Можешь его взять. На этот раз…

Айзек улыбнулся. Он был рад, что в наконец-то ему начали немного доверять. Но больше радости доставляло то, что теперь не придется скрывать следы использования столь редкой техники. Он открыл плотно забитую деревянную дверь, выволок сани и, вновь взвалив веревку на плечо, направился домой. К своей горе. Моментально миновав плотно стоящие домики и светящиеся теплицы, проводив лопасти ветряка взглядом, он вырвался за пределы Повала. В родные, бескрайние снежные поля.

Непередаваемое ощущение свободы и самостоятельности толкало парня вперед. Ему доверились. Возложили на него ответственность. Радость от этого заставляла Айзека чуть ли не вприпрыжку мчаться домой. А самое главное – никто не будет недовольно жужжать над ухом. Собрать все свое добро нужно было до рассвета, и времени оставалось мало, небо начинало желтеть по левую руку от парня.

Солнце кинуло первые лучи на простирающееся до горизонта поле. Айзек оставил сани у подножья горы, а сам по узкой тропинке поднялся вверх. Поднимаясь, он разглядывал след, оставленный санями, и думал, что в этот раз он был как-то неаккуратен. Не надо было так кантовать старика. На обратном пути нужно быть нежнее.

Поднявшись к площадке, он по привычке набрал горсть поленьев, сложенных аккуратно у входа, и, пройдя через две плотных деревянных двери, зашел внутрь. Солнце еще не попадало внутрь, и Айзек соединил провод, включающий освещение. Привыкшей к жару печи рукой он открыл топку и кинул на красные угли три полена. Воздух, что залетал через открытую дверцу в печь, раззадорил тлеющие внутри угольки, и через пару минут поленья вспыхнули, осветив комнату рыжим светом. Шерсть на шкурах весело блестела и принимала тепло света в себя.

Там, где и сказал Юрий, парень нашел зубы огромного морского зверя. Гибкие и длинные как спицы для вязания они были слегка плоскими и совсем неострыми. Но они были невероятно упругими и, свернув их в плотную спираль, Айзек сразу понял, что за интересную штуку придумал старик. Хитрости Юрию было не занимать, но эта идея была не его. Она пришла от его народа. Когда-то давным-давно он лишь услышал о таком способе охоты. Но попробовать так и не успел. Не было ни острой нужды в мясе, ни в адреналине. Приключение, что взял на себя парень, таило много опасностей, о которых он, естественно, догадывался.

Зуб был заточен с обеих сторон так остро, что мог проткнуть кожу на ладони, стоило только сильнее надавить. Жир странных хрюкающих зверей Юрий аккуратно собирал в большой пластиковой канистре, обрезанной сверху. Эта странная скользкая масса спасала кожу от обморожения, давая слой, пусть и не человеческого, но все-таки жира. Свернув несколько зубов, Айзек залепил их стуженым жиром и обмотал бинтом, чтобы те держали форму, после чего кинул на мороз. За несколько подходов у него были готовы шесть желтых шариков, размером не больше кулака. Вонь, исходящая от этой ловушки, уменьшилась, стоило ей замерзнуть на улице. Но руки продолжали противно пахнуть.

– Блядь, надо было сначала вещи собрать! Все шмотки щас этим провоняют, – раздраженно говорил Айзек, вытирая руки о тряпку, лежавшую у разделочного стола. Красную и твердую от засохшей на ней крови. – Старик с меня шкуру спустит, как вернется…

Пока шарики из жира ждали своего часа на улице, парень начал собирать свою экипировку. Пару ножей он положил в кобуру на правом бедре. Тепловизор – в большой нагрудный карман куртки, чтобы ему было потеплее, и он сохранил заряд хотя бы на день. Фонарь аккуратно был повешен на пояс, туда же попали и запасные краги. Оружие хоть и было в дефиците, но оставаться совсем беззащитным Айзеку не хотелось, и он решил взять старенькую пневматическую винтовку. Пару раз качнув рычаг подачи давления, он оценил состояние плунжера и пневмотрассы, посмотрел, не пропускает ли баллон, и заправил в винтовку магазин с мелкими стальными шариками. Два других магазина для винтовки он убрал в карман плаща, в котором раньше лежали патроны с картечью. Длинный моток толстой нити он зацепил под курткой, чтобы она не мешала ему при движении.

Рюкзак брать было плохой идеей, и пришлось тщательно выбирать нужное среди огромного разнообразия охотничьего хлама, большая часть из которого даже в растопку печи была непригодна. Не говоря уже об охоте…

Бинт парень положил в карман штанов, надеясь не притрагиваться к нему в своем небольшом путешествии. Порывшись в заначке старика, он нашел один патрон для той маленькой пушки, которой он размозжил морду зверя в последнем походе. Заправив правый ствол своего секретного оружия, он вновь поместил его за спину. На пояс. Вот только в этот раз он не приматывал его намертво, ясно понимая, что это его единственный шанс на спасение от настоящих чудовищ.

Готово. Все самое важное было экипировано. Айзек вновь проверил шнуровку на обуви, состояние рукавиц, куртки, убеждаясь, что починил все с прошлого раза. Парень накинул свой плащ и вышел на улицу. Глубоко вдохнув свежий воздух, он обмотал лицо шарфом, натянул маску и накинул поверх головы капюшон.

Все жировые шарики, что лежали на улице в снегу, были освобождены от бинта и аккуратно сложены в тряпичный мешок с длинной тесемкой. Юноша перекинул мешок через плечо, положив его поверх плаща, застегнулся и двинулся в путь. На запад, в сторону леса. Туда – пешком.

Следы недельной давности еще не до конца замело, а значит охота имела шансы на успех. Солнце было невероятно высоко. Оно висело ярким до ожогов на глазах пятном, освещая все вокруг. Снег слепил очень сильно, давая миллионы бликов на маске, засвечивая изображение мира. Если бы около парня было хоть что-то цветное, то Айзек бы обратил внимание, что глаз от такого яркого света перестают воспринимать краски, добавляя в них скудную серость. Но из цветного было только голубое небо, огромным куполом нависшее над парнем. Он редко смотрел на него, боясь обжечь глаза. Лишь изредка, ночью, любуясь переливами сотен звезд.

То небо, что попадало в поле зрения парня, было почти белым, градиентом спустившемся до самого горизонта, на котором впереди мелькал черный высушенный лес. Долгая дорога намного короче, когда в голове есть мысли. А вот мысли у Айзека были, и в полном объеме.

Проваливаясь по щиколотку в снег и выгребая его из образовавшегося от ноги кратера, парень думал над словами Марии. А как бы он поступил на месте Юрия? Месть и злоба подхватывали его, он всей душой болел за наставника, хоть и с трудом понимал, какого это жить обычной жизнью… с женой и детьми. Есть вкусную еду, приготовленную женщиной, выменивать продукты и вещи, не уходя на несколько тысяч шагов от дома. Иногда парень терял эту мысль и думал о себе. Старик всегда говорил, что его родителей просто убили, а Айзека, еще ребенком, просто нашли в снегу. Но, причем тут Пан Оптикум, и что это вообще за страшное название?

Айзек представлял огромное одноглазое чудовище, интуитивно воспринимая звучание нового слова. Обидно было за то, что все могут вспомнить своих родителей… отца, мать, кто-то вспоминает братьев и сестер. Но только не Айзек. Юрий был ему и отцом, и матерью, и другом, но вот настоящих родителей парень не знал никогда. Ему очень хотелось взглянуть на них хоть раз, спросить их, почему так и не дали ребенку имя. Спросить, откуда он родом, как поживают бабушка и дедушка, и как так получилось, что он рожден естественным путем. Много ли в их родном городе таких детей?

Но ответов на эти вопросы Айзек не получит уже никогда. Парень понимает, что значит смерть. Она бесповоротна и бесконечна. Умерев однажды, уже никогда не сможешь ни вдохнуть этот воздух, ни посмотреть на закат или звезды.

Юрий всегда говорил, что смерть – это просто бесконечная темнота, без единой мысли, рожденной сознанием человека. Айзек пытался остановить ход этих самых мыслей, закрывая глаза, представляя себе смерть, но каждый раз ловил себя на том, что это нереально. Но вот слово «бесконечный» его по-настоящему пугало.

Имя мальчишке дала Мария, в ту самую ночь, когда Юрий впервые притащил его в Повал. «Айзек», так она назвала его, но Юрий, постоянно коверкая на свой родной диалект, всегда называл его Исаак, потом и Мария подхватила это, ведь и ей так было проще в силу укоренивших особенностей происхождения. Но она всегда говорила, что люди с дальних городов никогда не выговорят «Исаак». Размышляя о тех давних днях, которых и не помнил, Айзек уткнулся в дерево, корни которого были обильно залиты кровью. Время за раздумьями пролетело быстро.

– Хоть бы ты уже сдох, а? – с нескрываемым страхом в голосе произнес парень, но шарф, по обыкновению, заглушил звук, и даже если бы кто-то услышал это, то вряд ли бы разобрал сказанное. Теперь осталось только найти чудовище и завершить начатое.

Оглядев деревья вокруг, Айзек заметил кровавые шлепки на стволах. Они как раз на том уровне, где была морда чудовища. Местами на деревьях остались клочки шерсти. Все следы уверенно вели вглубь леса. Юноша достал тепловизор и закрепил его на левой рукавице.

Один короткий взгляд в окуляры, и юноша начал продвигаться в самую чащу. Красными пятнами на ветках подсвечивались птицы. Взгляд человеческих глаз ловил их с трудом, так складно они сидели, что казалось, будто они часть дерева. Маленькие мохнатые комочки, с невероятно длинными клювами. А в клюве – острые маленькие зубы, словно ножовка, выросшая у этой мелочи из головы.

Пухлые пернатые хищники сидели нахохлившись, спрятав лапы под толстым покровом из перьев и меха. У них всегда было малое количество активных действий: поймал мышь, съел, переварил. Размножались они как и все существа их вида. Самка откладывала яйца в выбитом в дереве домике, укутывала их рваными клочками мышиного меха да древесной стружкой. И сидела, практически не покидая гнездо до момента появления птенцов. Но сейчас на ветках сидели самцы. Сами того не понимая, они добывали пищу своим супругам-птицам и тащили в гнездо. Как они об этом договаривались, почему никто никого не бросал – Айзек не думал. Для него эта вещь была обыденной. Он даже и не представлял никогда, что кто-то может бросить свое потомство. В мире этих диких зверей такого не происходило. Хитрая хищная птица тратит свою жизнь, чтобы поймать несмышленую маленькую полевку, и отдать ее на съедение будущему поколению хищных птиц. Отдать, понимая, что, когда на смену ему придут другие – он уже не сможет конкурировать с ними за ореол обитания. И покинет эти места. Навсегда отдав свою жизнь пустоши, либо зверю половчее и смышленее. Например, человеку.

Сколько шагов уже было сделано вглубь? Аккуратно и недоверчиво, шаг за шагом, Айзек двигался навстречу зверю. В скором времени явные следы, оставленные в панике чудовищем, перестали попадаться на глаза. Теперь только редкий мех мелкими клочками висел на коре, да почти занесенная тропа, которой зверь скрывался от опасности. Вскоре и та пропала.

Находясь в сердце хищного леса, Айзек почувствовал тревогу. Он встал на колени и опустил взгляд на уровень снега, пытаясь выловить неровности, чтобы продолжить свой путь по ним. Иногда следы, оставленные птицами, сбивали его, и парень возвращался назад, начиная свой путь заново. То и дело тепловизор вплотную прислонялся к стеклу маски, чтобы не упустить ничего важного.

Затихшие мыши еле виднелись через слой снега на корнях. Небо, опутанное паутиной из веток деревьев, вновь начало смеркаться. В сумерках Айзек успевал разглядеть борозды в снегу, оставленные зверем, и аккуратно, чуть ли не на корточках, следовал вперед, проверяя взглядом каждое дерево.

Тепловизор подсвечивал лишь мелочь, что водилась в лесу. Дорога вглубь зарослей мертвых деревьев становилась все темнее и опаснее. Внезапное нападение пусть даже ослепшего и ослабшего чудовища будет смертельным, ведь человек мал и немощен перед лицом природы. И единственное его оружие – это развитый мозг, которым Айзек планировал воспользоваться сегодня.

В тепловизоре замаячило огромное скопление красных точек. Все ветки деревьев были усыпаны ими. Вжавшись еще сильнее в снег, Айзек обогнул толстый ствол дерева и увидел огромную белую тушу, лежавшую на снегу. Тварь свернулась в клубок, закрывая раненную голову массивными шерстяными лапами. Шерсти на голове не было, а значит, мерзла она сильнее, что приносило зверю нестерпимую боль. Несмотря на это, чудовище лежало тихо, ритмично двигая пузом, заглатывая холодный воздух. Зверь просто ждал, когда заживет рана.

Оглядев окружение, Айзек встал в полный рост. Он мысленно пытался занять доминирующую позицию, надеясь, что хоть так отгонит жуткий страх, сковывающий его по рукам и ногам при виде снежного монстра.

– Надеюсь, нос у тебя еще работает, потому что эта дрянь воняет так, что тебе точно понравится, – подобравшись чуть ближе, на расстояние броска Айзек достал из мешочка шарик и швырнул его твари прямо под морду, но реакции не последовало. – Спишь что ли?

Второй, третий, и даже четвертый шарики из жира, лежащие перед мордой чудища не смогли разбудить его своим резким ароматом. Айзек решил идти на рискованные меры. Со всего размаху он швырнул затвердевший тяжелый шарик прямо в брюхо животному. Зверь резко вскочил со снега, рыча и оглядываясь по сторонам, забывая, что теперь его ждет сплошная темнота.

Звери удивительны тем, что они никогда не предают значения своей неполноценности, будь то отсутствие глаза, уха или лапы. Они не замечают того, что отличаются от себе подобных, а те не замечают этого в ответ. Люди так не могут. Каждый, кто потерял руку или ногу в этих пустошах стыдится этого, особенно люди из обычных поселений, вроде Повала, которых Айзек видел так часто.

В его представлении, ближе всех к зверям подобрались охотники, ведь скольких бы он не встречал – все были либо без пальцев на руках, либо без ушей или кончиков носов. Суровые условия вынудили их забыть о том, что в них чего-то не хватает, ведь жизнь на этом не заканчивается. Грубые, суровые люди тянули Айзеку свои беспалые руки, чтобы поздороваться, абсолютно забывая, что выглядят они необычно, особенно в глазах ребенка, который ни разу в жизни не встречал такого. Спустя время, конечно, Айзек привык и к этому, и начал относиться спокойно даже к своим травмам и шрамам.

Зверь, потоптавшись на месте, переключился на свой нос и уши, пытаясь найти врага по запаху и звуку, но все в лесу сидели тихо и наблюдали за ним. Шестой шарик парень бросил к остальным, и зверь злобно клацнул беззубой пастью в сторону снега. Принюхался и начал жадно заглатывать добычу. Один за другим он съел, по-видимому, все шарики.

В представлении охотника зверь должен был лечь и тихо остыть, ведь стоило жировому шарику очутиться в желудке, как он тут же бы растаял, освободив зуб морского зверя, который был достаточно упругий и острый, чтобы распороть желудок жертвы. Полчаса ожидания и пристального наблюдения немного расслабили парня, поэтому стоило только зверю подпрыгнуть и начать выть, как Айзек подпрыгнул вместе с ним.

Чудовище металось из стороны в сторону, то убегая вглубь зарослей, то резко меняя траекторию в сторону выхода из леса. Завывая на всю округу, зверь бегал взад и вперед, аккуратно лавируя возле деревьев. Парень шел след в след, постоянно озираясь по сторонам и не поднимая ног из снега, чтобы не издавать лишний шум. Несколько часов он не выпускал жертву из поля зрения, следуя за ней по пятам, повторяя все его ходы. Если зверь умудрялся скрыться среди зарослей деревьев – снег предательски выдавал его маршрут. Все шло согласно плану, пока в один из моментов преследования, идя вслепую по разрытому снегу, Айзек не столкнулся с мордой чудовища, резко сменившего свой маршрут.

Разодранная до костей морда была украшена рваными ушами. Шерсть вокруг голого черепа была коричневой от засохшей крови, а кость, будучи при их первой встрече белой – пожелтела. Все, что было органами на этой морде, превратилось в одну большую черную коросту. Тварь была абсолютно слепа и не имела возможности нормально преследовать свою добычу, оттого и агрессивна. Парень, испугавшись, решил скрыться за толстым стволом дерева, чтобы никак не привлекать внимания шатающегося зверя, но сделав шаг – громко хрустнул снегом.

Чудище бросилось в сторону звука и уже было собралось встать, чтобы раздавить юношу своими массивными лапами, как врезалось в дерево, спугнув всех сидевших на нем летающих зверей. Шум крыльев дезориентировал тварь, и она побрела в противоположную сторону. Айзек стоял за стволом и не двигался. Он совсем не ожидал такого поворота событий. Просто оцепенел от ужаса.

Спустя десяток минут зверь лег, и Айзек вновь начал наблюдать за ним через тепловизор. Монстр лежал, как огромная куча снега, изредка вздыхая и постанывая. Глядя на это, Айзеку было жаль, что зверь умирает в таких мучениях, и, если бы, охотник был в силах убить его быстро и сразу – он бы это сделал. Зверь был слишком большим и сильным, поэтому его судьба была умереть так. Маленькие полевки не мучаются, птицы не мучаются, а вот ему придется потерпеть. Смерть от холода не такая уж и страшная, ни боли, ни страха. Жаль, что умирает он не совсем от холода.

Наступала ночь.

Лишь по прошествии пары часов, температура тела чудовища начала снижаться. Айзек встал, в очередной раз протер расцарапанную маску, оглядел окрестности в тепловизор и пошел назад. Теперь ему нужна была техника и инструменты, чтобы уволочь эту тушу в Повал. По ранее установленным Юрием правилам юный охотник шел через лес, постоянно поглядывая в тепловизор. Эта маленькая штучка давала невероятное преимущество в выживании, позволяя видеть свое живое окружение даже в темноте. Красные тепловые следы всегда предупреждали об опасности.

Юрий и вправду считал, что древние с их великолепными технологиями, видели мир таким, когда им это было удобно, а то, что досталось охотникам в форме маленькой коробочки с двумя окулярами – лишь средство для людей, лишенных прелести всего спектра зрения. Своего рода костыль для глаз.

Как и снегоходом, Юрий не кичился этим имуществом, прекрасно понимая, что остальные представители профессии справляются по старинке, своими глазами и фонариком. Быть может поэтому, из огромного числа охотников в этом регионе, осталось едва ли десять. Даже беря в расчет юного Айзека.

Вообще, стоило только Юрию понять, что Айзек был рожден особенным ребенком, он начал подозревать, что потомок древних существ пробудит в себе огромное количество способностей, таких как зрение в темноте, сверхчеловеческая сила… Научится заживлять свои раны силой мысли. Полет фантазии в те года у старика был на высоте, и он, как и любое свое богатство, старался не показывать Айзека. Старался не привлекать к нему внимание. Но ничего из этого не произошло. Юноша рос обычным ребенком и не имел никаких экстраординарных способностей. Только поняв это, Юрий поумерил свой пыл и начал кропотливо обучать парня всему, что понадобится ему для жизни, немного разочаровавшись в этом мире.

Вспоминая людей древности, люди современные верили, что они были подобны богам, способны на удивительные вещи. Даже на управление погодой. И все мечтали, что древние вернуться и пощадят ущербных новых людей, даруя им жизнь на теплой земле. Но шли века и ничего не менялось.

Преодолев длинный путь обратно, Айзек выкатил снегоход из его коробки, достал из тайника старика ключ и вставил его в замок зажигания причудливой техники. Заряд батареи был полным, его с лихвой хватит на весь путь, даже при учете того, что груз будет очень тяжелым. Проверив ремни генератора для рекуперации и убедившись в том, что на гусенице нет разрывов, а лыжи целы и смазаны, Айзек повернул замок в положение «ВКЛ» и перевел рычажок в положение «ЭКО».

Дед говорил, что ездить нужно только на этом режиме, остальные расходуют энергию очень сильно, отдавая лишнее электричество на приводной двигатель, на усилитель руля и подогрев сиденья и ручек управления. В тех суровых условиях, в которых обитали охотники, все это было лишь роскошью, крадущей эффективность. Вот и парень, понимая абсурдность обогревателей на этой технике, не стал исключением. Он аккуратно тронулся, работая акселератором на рукояти машины, тихонько поворачивая тяжелый руль в сторону спуска. На сиденье позади него, примотанная сеткой к снегоходу, красовалась длинная сумка, в которую Айзек аккуратно запаковал пару ножовок и топор для мяса. Ночь еще не закончилась и обещала быть трудной.

Сани, оставленные у подножья горы, были крепко примотаны к буксировочному крюку снегохода. И как только парень отправился на запад, в сторону леса – сани последовали за ним. Резко сбрасывая скорость, Айзек постоянно бил санями по пластиковому крылу над гусеницей, которое закостенев от старости вскоре отвалилось под градом ударов. Парень глядел на это и ему становилось страшно за свою жизнь, ведь он никогда не мог понять, кого дед любит больше, его или снегоход.

Ветер, некогда спокойный по ночам, со всей злобой бил в маску юноши, срывая с него то шарф, то капюшон. Но это незабываемое ощущение свободы, которое захлестнуло Айзека, перекрывало все негативные ощущения, что он испытывал. Никогда в жизни он не ездил на этой штуке так далеко. Старик запрещал брать ее. И никогда не брал на охоту сам. Эта реликвия просто хранилась у него, как знак былой роскоши. Древние люди перемещались именно так, без трудностей ходьбы по высоким снегам. Но сейчас! Сейчас парень мчался через поле, которое пешком он преодолевал часами, и уже видел чернеющий впереди лес, хотя прошло от силы пару минут.

Айзек то ускорялся, то тормозил, чтобы почувствовать на себе эти невероятные перегрузки. Он впервые чувствовал скорость. Впервые столкнулся с такой невообразимой силой, что толкала его вперед, не требуя ничего взамен. Никакой усталости, никакой одышки, даже пот с лица вытирать не нужно. Единственная мысль крутилась в голове молодого охотника: «Вот бы всегда путешествовать так».

С трудом проехав через опушку, снегоход остался стоять у деревьев, на кромке плотных зарослей. Сани было легче дотащить вручную до туши, передвигаясь в таких неудобных условиях. Отцепив их от техники, Айзек бросил мешок с инструментом в сани, вновь взвалив веревку на плечо. И снова за старое: он волок сани меж деревьев, пыхтел, вытирал время от времени пот и поглядывал в тепловизор. Ноги тонули в снегу, но он шел по своим старым следам, оставленным несколькими часами ранее. Хоть он и подмечал, что передвижения без старика стали намного быстрее, но теперь он не чувствовал себя в безопасности.

Всю ночь Айзек шатался за монстром по лесу, шел до дома за снегоходом, ехал обратно. Целая ночь без минуты покоя, не говоря уж о том, что и весь световой день до этого он провел в пути. И даже сейчас, когда небо начало менять цвет, он все еще тащит сани к туше мертвого, как он надеется, животного.

Монстр, на самом деле был мертв, но его тушу уже потрошили лесные псы, да кровожадные птицы. Птицами этих существ назвать было трудно: то ли шерстяные, то ли пернатые мелкие звери, что сидят на ветках и ждут, когда какая-нибудь тварь подохнет у них на виду. Если с псами все было понятно, то крылатые подтянулись слишком рано. Они практически не ели плоть, предпочитая разбивать кости своим длинным клювом и маленьким языком доставать мозг из кости. В отличие от собакоподобных, эти заметили Айзека и пристально смотрели на него, сидя на окровавленной голове туши. Близко посаженные черные глаза блестели в рассветном мраке, но было понятно: теперь они следят за парнем, в надежде, что их пир будет длиться долго.

Айзек не шумел, передвигаясь по лесу и, конечно, знал, что на туше уже началась трапеза. Он планировал отогнать птиц, но три серых шакала с длинными злобными мордами вряд ли дадут просто так забрать добычу. Парень выхватил из-за плеча винтовку, которую он не снимал с самого выхода из дома и уставился в открытый прицел. Поглядел, подумал и убрал оружие за спину.

Юноша в последний момент вспомнил, что его горячность выходит боком при каждом удобном случае, и решил провернуть старый трюк. Вот уж про собак он точно знал, что на дерево они не полезут, напротив, будут стоять снизу и выть, что облегчит ему задачу.

Аккуратно и тихо вскарабкавшись на черное дерево он заприметил, что сам вряд ли бросается в глаза, с легкостью сливаясь с окружением. Черная одежда помогала прятаться в лесах, в которых водится живность, а в полях давала редкий шанс, что тебя найдут лежащим, но еще не успевшим умереть от холода. Оперевшись спиной на толстый ствол он сидел невысоко над землей, явно понимая, что тут его уже не достанут псы.

Хоть в прицел всех было видно, но сумрак брал свое, и глаза плохо воспринимали обстановку. Винтовка была донельзя простой: плунжер, что качал давление в корпус и маленький бак, поршень, что приводился в движение давлением, накопившимся в баке с воздухом и магазин, оснащенный пружинами, толкающими шарик в пластиковую ловушку, в которой он находится до тех пор, пока его с безумной силой не вытолкнет поршень. Простота и удобство. Жаль, что масло иногда подмерзает в плунжере и стравливает давление.

Айзек качнул рычаг два раза, беря поправку на дальность и необходимость бить сильно, чтобы хоть кого-то прогнать или убить. Снял маску, чтобы она не мешала ему целиться и положил палец на спусковой крючок. Старик учил нажимать на него плавно, говорил, что выстрел должен тебя удивить, и только в этом случае то, что ты видишь в прицеле, будет поражено. Никакой хитрой оптики, самодельный пристреленный прицел, но и его хватало, чтобы дед валил этих собак с расстояния намного большего чем сейчас.

Звонкий щелчок отправил стальной шарик прямо в собаку, угодив ей в челюстной сустав, пробив голову, отчего собака, не издав ни звука, упала на тушу засадного чудовища. Ее сородичи хоть и почуяли неладное, но особого значения этому не придали. Айзек улыбался, ведь впервые он так хорошо справляется с этой задачей. Он качал воздух в винтовку, предвкушая, как будет рассказывать это старику.

Снова прильнув к прицелу, юноша нажал на крючок, но винтовка громко свистнула, так ничего и не выплюнув. Собаки услышав это. Тут же заметили парня и помчались к нему, понимая, что вдвоем они смогут загрызть человека без проблем.

– Вот же ж старое говно! – доставал из винтовки магазин Айзек, планируя поправить поршень, который не вернулся в исходную позицию для стрельбы. – Да откуда, блядь, тут масло-то?

Все руки были измазаны маслом, холодным и скользким. Парень тряс ладонью, чтобы сбросить излишки смазочного материала. Он поправил поршень и вернул магазин на место, когда собаки уже вовсю рвали когтями кору на дереве, на котором он сидел. Качнув пару раз рычаг, он совершил выстрел, уже не сильно придавая значения прицеливанию и полностью разочаровавшись в винтовке. Собака взвизгнула и упала на землю.

– Да подожди ты, – говорил он последней собаке, что все еще пыталась его достать. Параллельно Айзек вынимал магазин и поправлял залитый замерзшим маслом поршень. Снова.

Третий выстрел угодил псу прямо в нос, зверь начал чихать, кашлять и выть одновременно, схрюкивая кровь на снег, пытаясь лапами сбить боль с носа. Как только, парень был готов стрелять – пес помчался со всех ног как можно дальше.

– Мне че, и за тобой потом возвращаться? – стреляя вдогонку бормотал парень, но так ни разу и не попав бросил это дело.

Зверь ранен и вряд ли вернется бороться с доминирующей особью, пока не заживут его раны. Спрыгнув с дерева, Айзек обратил внимание, что собака, которую он подстрелил второй, все еще жива. Выстрел перебил ей позвоночник, и отказавшие задние лапы предательски волочились за зверем, пока тот тонул в снегу, пытаясь догнать бросившего его товарища. Айзек достал нож и попытался взять раненое животное за голову, но псина резко извернулась и вцепилась в левое предплечье юноши. Резким движением охотник вспорол шею собаке, которая всеми силами пыталась спастись от своей судьбы.

Даже из последних сил озлобленная пасть не смогла прокусить толстый, многослойный рукав черной куртки. Это была не жестокость, а акт милосердия, ведь отпусти он этого зверя – вряд ли бы жизнь собаки продлилась больше одного дня. Мелкие лесные псы были не сильным противником, но в некотором роде могли доставить проблем.

Подтащив сани поближе к туше, Айзек отогнал жадных птичек, что вовсю долбили костяную башку мертвого монстра, с аппетитом озираясь на собачий труп. Достав из мешка ножовку, Айзек принялся отделять голову от огромного тела. Еще теплую плоть он разделывал ножом, с большими усилиями разрезая волосатую шкуру, которая путалась и тупила лезвие, а когда дело было сделано он начал пилить ножовкой позвоночник, глухо жужжа мелкими зубьями по кости. Голову он откатил в сторону и на нее тут же слетелись птицы, начав выстукивать по ней свои ритмы.

Кое-как скантовав мертвое тело на спину, Айзек принялся разрезать огромное, но на удивление лысое брюхо. Жир и почти застывшая кровь брызгали во все стороны, попадая на рукоять ножа, отчего тот начинал скользить в рукавице. Охотник моментально устал, ведь контролировать такой нож и резать настолько толстую шкуру было для него в новинку. Он бы с большим удовольствием распотрошил бы собак, но их в сани можно закинуть без лишних манипуляций.

Скользкие и запутанные кишки упали на снег. Парень долго думал, стоит ли их брать с собой, но попытавшись поднять и загрузить их в сани лишь выругался.

С десяток метров скользкой кишки извивались в его руках, пытаясь свалиться на землю. Слизь моментально пропитала варежки, отчего они тут же остыли и уже еле держали тепло. Руки начали мерзнуть, а значит, и о шкуре стоило бы забыть.

Айзек плохо свежевал животных. Ему всегда было противно это занятие, и даже сейчас он сдерживал рвотные позывы, пытаясь не вывалить остатки вчерашнего ужина. Если он и шарф замочит, то с таким ветром во время езды он не дотянет до Повала.

Убрав грязную ножовку и скользкий нож в мешок, Айзек достал топор, и, решив не церемониться, начал отрубать зверю лапы, наплевав и на шкуру, и на осколки костей в мясе. Рубил так, словно это дерево, косыми ударами, и после первой же лапы понял, что идея была плохая. Четкие и ровные проникающие удары имели куда больший эффект.

Недостаток опыта брал свое, и потратив на разделывание чудовища целый час, парень начал загружать все в сани. С лапами проблем не возникло, но как только он начал перекатывать тушу – чуть не надорвал спину, его ноги подкосились, и он упал на снег. Парень сел, оперившись на мертвое животное, в надежде перевести дух, собрать остатки сил, которых и так оставалось немного.

Отдышавшись, он, кряхтя и все время поскальзываясь, взвалил безлапое туловище на сани, отчего те начали трещать, но выдержали и дали надежду довезти это все до поселения. Собакам головы отрубить получилось с одного удара, и они были брошены туда же, где уже вовсю шел пир. Птицы разбрызгивали мозги весело щебеча, слизывали их друг с друга и совсем не обращали на юношу внимания. Поглядев на эту вакханалию, Айзек отодвинул шарф и сплюнул подступающую огромным потоком слюну на снег.

– Какая мерзость…

Тернистый путь через лес вывел парня и его неподъемные сани к снегоходу. Айзек из последних сил примотал веревку к транспорту. Варежки теперь больше морозили руки, чем грели, и было решено их сменить. Скользкие и сырые рукавицы улетели в тот же мешок с грязным инструментом, а новые он снял с ремня и положил на приборную панель снегохода. Впервые за долгие годы в снегах, воздуха в легких было мало. Айзек стянул с себя шарф, маску, скинул даже капюшон с шапкой, и ловил короткими волосами ветер, что так приятно остужал его раскаленную голову. Глубокие и редкие вдохи вернули в кровь кислород, и рассудок приснился. Надев на себя все свое теплое барахло, Айзек закрепил сумку, протер маску и направился в Повал, держа курс на северо-восток, минуя путь до дома.

Силы покинули уставшее тело. Солнце было уже довольно высоко и снегоход, весело жужжа, мчался вперед, попутно закидывая снегом из-под сломанного крыла и собак, и лапы монстра, и его тушу, аккуратно сваленные в санях. Шум ветра приносил Айзеку покой. Он думал только о том, как вернется сегодня домой и хорошенько выспится.

Миновав ворота, проезжая мимо теплиц и поразевавших рты местных жителей, парень припарковался у лазарета. В окно уже наблюдала Мария и готова была его встречать. Юноша достал ключ из снегохода и зашел внутрь, но стоило только потянуться к двери, что ведет в чистые и уютные кабинеты, как Мария толкнула ее, чуть не сбив парня с ног.

– Только попробуй зайти сюда в этой одежде! Немедленно сними ее и оставь тут!

Айзек оглядел себя. С него свисали ошметки плоти, белели куски костей, по рукавам стекал жир чудовища. Отодвинув шарф, пропитанный человеческим запахом, охотник понял, что вся дрянь, налипшая на него, воняет, да так, как не воняла ни одна мерзость за всю его жизнь. Он тут же начал аккуратно скидывать с себя вещи, мечтая больше никогда их не надеть. Хоть парень и желал побыстрее избавиться от шмотья, знатно пропитавшимся останками зверя, он аккуратно складывал вещи, понимая, что вновь их наденет, как только они немного просохнут.

Будучи очень уставшим, Айзек не заморачивался и не снимал ничего с ремней для экипировки, даже не опустошал карманы. Просто сложил все вещи на пол. Оставшись в одном нательном белье, он зашел внутрь и направился к старику. Тот спал как убитый. Видимо Мария дала ему успокоительное, чтоб не шарахался тут и не ворчал.

Поняв, что поговорить с наставником не выйдет, Айзек присел на скамейку в зале и дождался Марию. Он рассказал ей, что именно привез, отчего ее глаза полезли на лоб. Провернуть такое в одиночку, даже с раненым чудовищем – невероятно. Да пусть даже и раненым… начал и закончил это дело Айзек сам. Мария стояла, не в силах отойти от удивления. Она тут же позвала своих помощников, и скомандовала им растащить мясо и спрятать сани вместе со снегоходом. Сама же отправилась за вещами парнишки. Посреди дня в маленьком поселении было на редкость оживленно.

– Исаак, я сложила все твои побрякушки в коробку… – не успела женщина договорить, как заметила, что парень уже крепко спит, сидя на скамейке, вцепившись рукой в кружку с отваром, и зависнув на полудействии. – М-да… ты и вправду невероятен.

Глава 5

Когда все карты на руках

Жуткая боль от затекших ног разбудила молодого охотника. Он находился все там же, на скамейке вестибюля, в лазарете поселения Повал.

– Да нет там никаких древних! И богов там тоже нет! – доносился глухой голос старика аж до другого конца лазарета.

– Откуда тебе знать? Ты был там? Сам видел? – Мария вела какой-то оживленный спор.

– Он живой пример!

– Именно это я тебе и толкую!

Спор быстро перерос в ругань и Айзек решил прервать его ненадолго. Очень хотелось есть, да и белый шум в ногах не давал ему покоя. Кое-как передвигая онемевшие конечности, он добрался до комнаты, из которой раздавались голоса.

– У них теплая земля! Ты сам это знаешь! – голос женщины становился все громче.

Дернув дверь, парень попал в комнату, в которой располагалась обеденная зона. Стол, выструганная из дерева кухня. Электрическая плитка, на которой стоит кастрюля. Вся мебель была грубо сделана, совсем не так, как в доме Юрия, и это сразу же бросалось в глаза.

За окном был день. Ясный солнечный день. Пара часов сна пошли парню на пользу и сейчас он чувствовал себя более-менее свежим. Беспокоили лишь пара вопросов: где мясо, и где снегоход? Но форсировать события было плохой идеей, и, заметив, что Юрий и Мария внезапно замолчали, Айзек подошел к большому столу, выдвинул стул и сел.

– Старик, ты как? – с неподдельным интересом спрашивал юноша.

– Нормально, сам-то как? Видел я гору трупов, что ты привез. И сломанное крыло снегохода… аккуратнее-то не мог? – по своему обыкновению, недовольно и неловко отвечал Юрий.

Мария, принеся миску с тушеным мясом и овощами, вклинилась в их неуклюжий диалог. – Ты совсем крышей поехал, старый? Почему ты не можешь его просто похвалить?

– Ничего страшного, – прервал ее Айзек. – Он всегда так меня хвалит, я привык. Это чтобы я не зазнался.

– Да что же у вас двоих за отношения-то такие?

– Нормальные, – буркнул дед, протянув руки к еде. – Самые обычные отношения!

Тишина вновь повисла в комнате. Все черпали в деревянные ложки свое тушеное мясо. Айзек был на седьмом небе от счастья, ведь нормальная еда не попадала к нему уже очень давно. Кто бы что ни говорил, а жрать одно мясо уже надоело. Разнообразие вкусов отвлекло его от течения времени вокруг, и он просто наслаждался едой. Сколько же тут овощей? Кажется, одно лишь это блюдо стоило всех усилий, потраченных прошлой ночью.

Пока он ел, Мария рассказала и про то, куда дели мясо, и про то, как Юрий отгонял снегоход, поставив его заряжаться. И про то, как негодовал, рассмотрев сломанное крыло. Парень хоть и не пропускал это мимо ушей, но молчал, полностью концентрируясь на еде.

– Хватит ему на ухо садиться, не видишь, что ли? Ест пацан! – зашел на кухню Юрий.

– О, Боги! Тебе не надоело еще ворчать, злобный ты старик?

Слово за слово, спор вновь начался. Создавалось такое ощущение, что эти двое просто не могут находиться тут вместе. Они вечно что-то делят, вечно грызутся из-за какой-то ерунды, которую Айзек совсем не понимал. Но догадывался, что поймет, если ему объяснят. С одной стороны, он сильно хотел быть в курсе разговора, с другой же – понимал, что за этим могут последовать не самые приятные последствия. По дрожи в голосе старика Айзек чувствовал, что тема для него эта крайне неприятная и болезненная, и не сильно хотел доставать его расспросами.

Серьезные темы редко обсуждались спокойно и без конфликта. Но принимая во внимание, что за последнее время Юрий начал чаще полагаться на парня, вывод, что отношение старика меняется, напрашивался сам собой. Айзек не решался вклиниться в диалог, обрывки которого он слышал из-за двери. Он был совсем неглуп и понимал, что речь шла о нем.

– Мария, спасибо Вам за вкусную еду, но я наверно отправлюсь домой, нужно поддерживать тепло, чтобы жилище не промерзло, – отодвигая миску, вполне естественно и спокойно говорил Айзек. – Да и технику угнать нужно отсюда.

– Исаак, прости, но это вряд ли. Вся твоя одежда постирана и сейчас сохнет. Да и высохнет не раньше, чем к утру. Я хотела тебя предупредить, но ты уже спал…

Внезапно из вестибюля Марию кто-то окрикнул, и она поспешила удалиться, оставив двух мужчин наедине. И вновь неловкое молчание повисло в воздухе. Айзек попивал отвар из трав, что растили местные фермеры, а Юрий недовольно мял бедро больной ноги, сходя сума от зуда, что прятался под повязкой. И казалось, будто после последних событий этим двоим вовсе не о чем говорить, но все было совсем наоборот, и никто не знал, с какой стороны подойти к теме. Юрий мялся, боясь, рассказывать парню все, что он знает, ведь влияние религиозных людей, вроде Марии было очень сильно. Айзек же боялся, что, подняв тему, будет просто послан в неизвестном направлении и потеряет то небольшое доверие, которое начал выказывать ему старик. Но вдруг случилось необъяснимое.

– Исаак, есть очень странный разговор, который я откладывал… по неизвестной причине, – глядя в стол начал Юрий. – С моим образом жизни люди долго не живут и поэтому… пора бы рассказать все, что я могу. О том, откуда ты такой появился в этом регионе.

Айзек слушал Юрия не перебивая, ведь любое отступление от темы может в корне поменять настроение старика, и он просто плюнет на эту затею и отложит в долгий ящик. Как и многие разговоры до этого.

– Около двадцати лет назад я возвращался из Востока, забрав оставшиеся вещи из моего прошлого дома. Вещи эти были мне дороги, поэтому я совсем не боялся использовать тот снегоход для преодоления расстояния. И вот, после остановки на подзарядку у моего старого религиозного товарища, я услышал одну очень забавную историю, – старик сделал паузу. – Он рассказал, что люди из Пан Оптикума начинают выходить наружу. Что это – потомки древних людей, обладающие великой силой и мудростью и… хрен его знает, чем еще.

Айзек устроился на стуле поудобнее, аккуратно положил руки на стол. Он ждал этого момента очень долго и всеми силами хотел скрыть, что дрожит от нетерпения. Но Юрий все это видел.

– Я тогда совсем не верил в это. Да и сейчас в это не верю, но суть была примерно такая… – Юрий замялся, обдумывая каждое слово, чтобы создать максимально полную картину. – Знаешь… Пан Оптикум – это самый большой город из ныне существующих. Его не перепутать ни с одним другим, стоит тебе его однажды увидеть. И я однажды был рядом с ним. Он закрыт от мира невероятно высокой стеной, а в центре него торчит высоченный шпиль, который светится в темноте. Наблюдая за тем городом издалека становилось ясно, что там, за этими стенами, тепло. Многие аборигены, вроде нас, взращенные суровым миром, считают, что это постарались Боги. Они одарили древних людей этой благодатью… Другие же считают, что люди там до фига умные и сами себе тепло в таких масштабах делают. И вот, пока Мария не успела тебе налить в уши всякой ерунды, я хочу успеть расставить все по своим местам.

Юрий рассказывал про этот город с презрением и дрожью в голосе, а когда замолкал или делал паузы, создавалось ощущение, что весь Повал пристально его слушает. Таким захватывающим и многообещающим было начало истории. Видно было, что с каждым словом старику все труднее выдавливать из себя эту историю и он вот-вот сорвется.

– Я просто к чему это все… Ты такой же, как и я. Слабый, трусливый, обычный человек, со своими тараканами в голове. Я всегда боялся, что твое происхождение плохо отразиться на тебе и твоем окружении. Вот, например, у этой старой дуры аж слюни потекли, когда я впервые тебя принес сюда, осознав свою безрукость в плане содержания грудничка. А там, в том городе… я не знаю, как с людьми… сомневаюсь, что они есть там в привычном нам понимании и восприятии. Понимаешь, Исаак? Исаак… ты вырос невероятно умным парнем, и я, на самом деле горжусь тобой…

Рассказ становился все неувереннее и запутаннее. Юрий то терял свою мысль, то находил. Его отвращение к этой истории росло с каждым сказанным им словом. Старика всего трясло, стоило ему только приблизиться к теме разговора. Напор спадал быстро, и Айзек догадывался, что главного он так и не услышит.

– …я заехал через перевал туда, к ним. За грядой все усыпано старыми высохшими трупами, оставшимися с тех пор, как люди из снегов пытались пробиться туда, за стены… Так вот, я ехал и наткнулся на… Блядь… – Юрий схватился за голову. Опустил глаза. – да я не понимаю, как можно поступить так с явлением, которого ждут миллионы людей на этом свете! Когда это такая, блядь, редкость…

Парень нахмурился. Он хотел было поддержать своего старика. Осекся. Не стал.

– Исаак… рожденных как ты – мало. Их очень мало. И лишь они способны продолжать человеческий род естественным путем. Как древние. Как люди, чьи технологии меняли мир. И загнали его в такой холод… Я же уже говорил: около пяти сотен лет назад произошло событие, которого не помнит никто из ныне живущих! Мир в одночасье погрузился в холод. Мои предки передавали истории о зеленой траве из поколения в поколение! Но никто и никогда ее тут не видел. И все дегенераты, которых я встречал, как один говорят, что те, кто живут в Пан Оптикуме – приложили к этому руку. Исаак… Это древние люди испоганили мир. Не Боги.

Юрий затих. Он молча сидел, пытаясь выдавить из себя то, что он хотел рассказать, но быстро сдался. Достав из кармана ключ от снегохода, он протянул его Айзеку.

– Беды, что сыпаться на тебя как проклятье, всегда пересекались с твоей невероятной удачей. Если в тебе и есть какая необычная сила, то это она. Крайности твоей судьбы – это просто нечто. Я не могу рассказать тебе, как я тебя нашел, но я могу нарисовать карту. Свой взгляд на все это ты должен иметь сам. Это не то, что я могу решить за тебя. У меня есть мнение по поводу всего, что там… Пусть и ты обретешь свое.

Взяв старую потрепанную тканевую салфетку, Юрий начал царапать на ней кусочком угля маршрут, отмеряя расстояние в часах езды на снегоходе, попутно рассказывая Айзеку о том, что ему там ждать. И о том, что он должен найти. После, кряхтя и с трудом переваливаясь на костылях, Юрий добрался до своей куртки и из внутреннего кармана достал блестящую вещицу. Это был компас, что много лет назад он забрал у отца маленького мальчика. Старик отдал его Айзеку, сказав, что наследство пришло к нему внезапно. После чего ужасно усмехнулся и замолчал, а на руках у Айзека осталась импровизированная карта. Теперь, чтобы узнать про своих родителей хоть что-то – он должен решиться.

А вот решимости-то у него и не было. Для него все эти слова, про родителей, людей, что могут рожать других людей – лишь слова. Он никогда не сталкивался со всем этим, живя, может, и не в полной изоляции, но в явном недостатке общения. Те, кто страдали от этого, всегда проходили мимо юноши. Айзек не думал о продолжении своего рода. Пока что. Но на миг, представляя, что это поселение могло бы иметь будущее, Айзеку становилось не по себе. Если бы наша жизнь была как у животных, и поколение одних людей приходило на смену поколению других людей, быть может, мир бы и не остановился в той точке, в которой он сейчас находится. Не замерз бы.

Даже после того, как стемнело и разговор был давно окончен, Айзек, лежа в выделенной ему койке, смотрел в деревянный потолок и думал. Думал о том, какие люди живут в том славном городе? Какими были его родители? Кто и как их убил? Что если они несли чудо рождения в этот замерзший мир, но встретили снежных пиратов на пути, которые обокрали их, бросив замерзать? Или, может их разодрала какая живность? Не может же зло жить так хорошо, существуя за закрытыми стенами. Ведь если бы там жили злые люди – они давно бы убили друг друга. И стены бы рухнули.

Вопросы появлялись сами собой, и готовность отправиться в путь тоже увеличивалась. Судя по карте, что дал ему дед, ехать было, ну не сказать, что много. Заряда должно было хватить ровно туда и обратно, а это, считай – везение. Обдумывая свою поездку, Айзек провалился в сон. Глубокий и тревожный сон.

Живя по своим внутренним часам, парень редко спал всю ночь, выкраивая время для отдыха тогда, когда ему это было удобно, будь то томительное ожидание добычи в пустошах, или теплый вечер у печки. Дома…

Айзек открыл глаза, удивляясь тому, как он проспал целую ночь, длившуюся почти полтора десятка часов в это время года. Выйдя из комнаты, он поздоровался со своим стариком и молча отправился на кухню, глотнуть воды чтобы смочить засохшее горло. Мария, сидевшая там и читающая свои книги, тут же начала расспрашивать парня про то, что рассказал ему старик и, услышав ответ, была сильно возмущена. Айзек попросил ее не придавать этому значения, ведь он сам прочувствовал на своей шкуре, как тяжело было Юрию обсуждать это. Пусть он толком ничего и не рассказал.

Парень сидел, попивая отвар и пялясь в стену, когда к нему присоединился Юрий. Он аккуратно подобрался к столу и неуклюжими движениями усадил себя на табурет.

– Вот ты как всегда! – Юрий отобрал у парня кружку и сделал глоток. – Как глупости творить, так решаешься быстро… а тут, вроде, скататься-то недалеко, а решимости нет. Ты едешь? Если нет, то верни мне ключ!

– Еду… Щас попью, оденусь и поеду. Я хочу вернуться до следующего рассвета. Если все пойдет по плану – буду там, пока еще светло.

– Что ж… тогда не буду тебе мешать. Напутствий тоже не жди. После вчерашнего улова все, кому не лень, тюкают меня, что я отношусь к тебе как к ребенку. Хотя ты и есть ребенок!

Вещи были высушены и постираны. Рваный левый рукав хоть и не был зашит, но не должен был причинить неудобств. В этот, как и в любой другой, раз Айзек тщательно проверил свое снаряжение, ведь от этого зависит его жизнь. Недолго размышляя, он надел шапку, накинул капюшон и натянул маску на глаза. Все было готово. Парень попрощался с Марией, пообещав ей скоро вернуться, и вновь поблагодарил ее за заботу о старике. Попрощался с Юрием скупым мужским рукопожатием, но тот внезапно прищурился, глядя в лицо парня.

– И давно это ты бриться начал? – с удивлением спросил Юрий, после чего получил легкий подзатыльник от Марии.

– Давно, – улыбнулся Айзек.

Снегоход ждал под ветряками, аккуратно накрытый непромокаемой тканью. Два зачищенных провода блестели медью на клеммах аккумулятора, а на панели красовалась индикация полного заряда. Отцепив провода, Айзек вновь повернул ключ, приведя снегоход в готовность. Юноша намотал на себя шарф и надел рукавицы. Карта, что была у него в нагрудном кармане, уже утратила свою четкость, скинув черную угольную пыль, но она нужна была больше для уверенности, нежели для точности маршрута. Охотник по привычке отпечатал ее у себя в голове, к тому же: там была всего пара зарисовок. Совсем нетрудная задача для молодого ума. Сытый и отдохнувший, Айзек направил снегоход к выходу из деревни, после чего свернул на восток и помчался вдаль.

Двигаясь вдоль горного хребта, на котором, кстати, располагалось и жилище Юрия, Айзек высматривал брешь. Проход между скал. По словам наставника, он был достаточно широким, и пропустить его никак не получится.

Ветер залетал под плащ, раздувая его. Снег, летевший в маску, не успевал таять на пластике, отскакивая с характерным потрескиванием. А сама маска даже не успевала запотеть, настолько быстро ехал Айзек. Клубы снега, что поднимались за ним, были очень редким явлением в этих местах, и парень старался проделать свой путь как можно скорее, ведь охота на такую технику – действительно стоящее занятие. Даже дилетант, наткнувшись на след от этого агрегата, поймет, что на другом конце может быть большой куш.

Солнце уже тянулось к закату, и до горизонта ему оставалась всего ладонь. Брешь между горами показалась неожиданно. Белый проезд, среди двух белых стен. Неудивительно, что люди сюда нечасто захаживают, могло бы показаться сначала. Но все было совсем наоборот.

Притормозив и осмотревшись, молодой охотник обратил внимание, что глубоко под снегом, изредка выбираясь на поверхность, располагались деревянные конструкции. По всей видимости, в давние времена, собиравшиеся в нечто похожее на лестницу. Только с большим масштабом. Это значит, что люди тут все-таки бывали. По крайней мере, раньше. Трудно сказать, сколько лет это тут лежит. В замерзшем остановившемся мире древность вещей трудно установить. Даже приспособлениям Юрия редко дашь и полсотни лет, а все почти переваливают за пятьсот.

Глубоко вдохнув Айзек направился внутрь, и через пару минут уже преодолел всю длину перевала по ровной расчищенной дороге. Пусть и невероятно старой. То, что предстало перед ним, повергало в шок. Огромный, невиданных размеров шпиль торчал из земли протыкая небо. Зловещее перекрестье на его конце наводило странное чувство тревоги, а высокие стены были видны даже издалека. Если Айзек решит доехать до этого города, то ни за что не успеет вернуться до рассвета. От перевала, если идти привычным пешим способом, потратишь часов десять, не меньше.

Черно-серая конструкция, не поддавшаяся коррозии от времени, величественно виднелась на горизонте. А на десятки километров вокруг ее окружала стена горной гряды. Масштаб был намного больше, чем говорил Юрий. Вокруг шпиля стена из стали, защищавшая людей от холода, а вокруг стены из стали, в невероятной дали окольцевалась стена из скал. Словно сама природа прятала это место.

Острые быстрые ветры, обильные, но редкие осадки, все это обходило стороной этот природный вольер, это чудо посреди замерзшего мира. Айзек нехотя стал восхищаться, допуская мысль о том, что там, действительно, живут древние люди, подобные Богам.

Карта в памяти повела парня направо от прорубленной в скале дороги. «Двадцать градусов круга» – так сказал ему старик. И пока Айзек проворачивал в голове этот круг, солнце совсем приблизилось к горизонту. Прекрасное место. Безопасность и уют исходили от всей этой обстановки. Абсолютная тишина, лишь дым оживленно поднимался над некоторыми частями города. Башня, казавшаяся по началу страшной, начала манить к себе, словно нашептывая Айзеку уйти от проблем и пойти жить на теплой земле, под основанием пика. Сбавив ход, дорисовывав свои двадцать градусов от оборота скалы, Айзек снял маску, по привычке глядя в тепловизор, время от времени.

Вся картина мира посыпалась в одночасье. Ладонь, в которой Айзек держал компас, моментально сжалась в кулак.

Это не рай.

Это самый настоящий ад.

Перед молодым охотником, ровно там, где и сказал наставник, стоя на коленях, неуклюже облокотились друг на друга два замерзших тела. Женщина и мужчина. Сломанные пальцы левой руки, что когда-то держали тот же компас, были одним из описаний того, что должен найти парень, по словам старика. Женщина, как и было ему обещано, сидела в двух плащах поверх легкой прогулочной одежды.

Не проронив ни слова, Айзек стоял и смотрел на них, не зная, что он сейчас должен сделать. Он рисовал в голове картину, как их отправляют на верную смерть в одежде, которая просто неспособна спасти от холода этих мест. Высокий крепкий юноша, облаченный в своего рода броню, защищающую его от природы, стоял над трупами двух беззаботных людей, которые, скорее всего, даже не поняли, как умерли, оставив между собой место для маленького ребенка.

Присев перед ними Айзек сунул руки туда, где был он сам в объятиях матери. А потом поднес их к себе, прикидывая каким маленьким он был тогда. Сейчас, разглядывая лица своих родителей, он хотел представить, какими были они. Но время превратило тела в замерзшие мумии, лишь слегка позволяя разобрать очертания. Волосы от отца, а брови от матери. Нос тоже от матери. А челюсть похожа на отцовскую. Это все, что он смог понять, хотя и этого ему было вполне достаточно. Он не знал ни их имен, ни того, кем они были. Но увиденное, давало ему понять, что это люди, которые дали ему жизнь.

«Интересно, а любили ли они меня?» – пронеслось в его голове. Но ответа в мыслях он не нашел. Просто понадеялся на лучший расклад.

Сняв с замерзшей матери накидки, он кинул их сверху на свой плащ. Пусть даже и взятые в долгую холодную дорогу, эти накидки были абсолютно непригодны для места, в котором их использовали. Серая промокающая ткань была продуваема ветром, и никак не могла служить защитой от холода. Но вот если надеть одну из таких накидок под плотный, непромокаемый плащ, в котором ходил Айзек, то смысла от них было бы намного больше. Именно поэтому Айзек снял их с мертвого тела. Но в первую очередь, он хотел оставить что-либо на память, об этом месте. Об этих людях.

Маленькая, красно-белая вышивка «К-1» красовалась на воротниках накидок. Но для Айзека это совсем ничего не значило. Он лишь стоял и смотрел на поле, усеянное другими такими же трупами, какими были и его родители. Кто-то лежал, кто-то также сидел… Но никто не дошел так далеко, как те двое, что стояли на коленях перед молодым охотником, воспитанным совсем другими людьми. Охотником, выросшим в условиях, которых и представить не могли эти люди.

Огромная братская могила. Семьи с маленькими грудными детьми. Айзек не был уверен в том, что каждый держал ребенка, но его духу бы не хватило проверить даже одного. Ведь то, что сводило с ума его наставника, сейчас скоблило изнутри череп и самого юноши. В голове так и рисовалась картина, как сотни пар с их неврожденными детьми были обмануты и выброшены за порог, обреченные на верную смерть. Ведь никто, понимая, что его просто вышвырнули, и шагу бы не сделал от тех стен, вечно оставаясь рядом и крича проклятья, даже будучи замерзшим трупом.

Айзек достал тепловизор и вновь оглядел могильник перед ним, но ни одного теплового следа обнаружить не получилось. – Ты прав был, старик… мое невезенье сопоставимо лишь с моей удачей.

Двигаясь обратно, Айзек даже не поворачивал голову в сторону огромного шпиля, что с наступлением темноты начал подсвечиваться со всех сторон. Гирлянда бесконечных огоньков зажигалась там, далеко, в загоне проклятых чудовищ, которые для Айзека были в миллион раз омерзительней и страшнее, чем те, которых он встречал в замерзших пустошах. Движение в обратном направлении набирало ход, и в душе у парня чувствовался привкус легкого отвращения к рассказам Марии о древних, Богах и прочем мусоре. Теперь все встало на свои места.

Старик Юрий видит мир такими же глазами, что и мальчишка. Это то, что он мечтал передать своим потомкам, но отдал безымянному ребенку, по счастливой случайности найденному в поле. В поле, в котором ребенок оказался из-за большого несчастья.

Глава 6

То, что стоит дороже жизни

В кромешной темноте ночи, шелестя приводом снегохода, Айзек влетел в поселение. Оставив технику в том же месте, что и взял, парень трепетно подцепил провода для зарядки обратно к аккумулятору и бегом помчался в лазарет. Свет в окнах горел, когда Айзек приблизился к домику.

Юрий ждал все то время, пока парня не было. Сидел в ожидании, иногда прерываясь на сон. Старый охотник понимал, что парень сейчас будет не в самом хорошем положении духа, ведь там, за горой, совсем недалеко от Повала, происходят вещи, которые никогда не дадутся логике человека из пустошей. Теплая земля, которая в силах кормить миллионы человек, принадлежит уродам пострашнее местных грабителей и убийц. И стоило только древним Богам послать этим уродам чудо рождения – они открестились от него, пытаясь спрятать и забыть, как можно быстрее.

Глядя через запотевшую маску, Айзек держался за дверной косяк, что был частью прохода в кухню. На кухне сидел Юрий. Парень не стал ни разуваться, ни снимать верхнюю одежду. В руках он держал две серые накидки.

– Я смотрю, ты еще больший циник, чем я! – ткнув пальцев в накидки, с некоторой долей иронии произнес старик.

Айзек не стал отвечать. Стянул с себя маску, и шарф, бросив их вместе с накидками на пол, и сел за стол. Уперев руки ладонями в столешницу, он всем своим видом показывал, что увиденное потрясло его до глубины души. Его взгляд еще никогда не был настолько диким и озлобленным. Он пару секунд посмотрел на Юрия, оглядел уставшего старика пытаясь собраться с мыслями, чтобы не дай Боги, не выдать ничего лишнего.

– Сколько мертвых семей ты видел там, когда был в последний раз?

– Четыре, и все они были очень старыми. За исключением твоей. Сколько их теперь?

– Больше сотни. Есть свежие трупы. Когда я посмотрел на них через глаза древних – все были мертвы. «Тепловых следов не обнаружено». Ты ведь знал про это…

– Исаак…

– Блядь, три с лишним сотни людей подохли на морозе! А ты знал, что их выгоняют туда, и молчал!

– Хватит, Исаак…

– Если б я знал про это, то ездил бы туда каждый долбанный, день! Я бы не позволил им подохнуть так бессмысленно!

– Заткнись, ТЫ, глупый мальчишка! – Юрий со всей силы ударил по столу так, что деревянные ложки вмиг подпрыгнули на нем. – Да кого бы, блядь, спас? Иди! Попробуй! Да ты жизнь свою отдашь в призрачной надежде встретить хоть кого-то живого! Если не от голода сдохнешь, то пристрелят тебя уроды, что там живут… Я снегоход не таскал еще и потому, что боялся, что они пойдут за мной! За тобой! До сих пор дырки от рельсовых винтовок свистят небось на ветру?

– Старик!

– Исаак, да пойми ты: за то, что ты добрый и хороший человек тебе не заплатят… ни товаром, ни деньгами. Если ты подумаешь холодной головой, то вспомнишь, что даже вдвоем, мы все свое время тратили на поиски добычи. Чтобы выжить. А ты других спасать собрался!

– Ты день назад мне рассказывал, как необычно и удивительно это все: быть рожденным живыми людьми! А теперь заднюю даешь, дурак старый? Я всем расскажу в поселении! Мы придумаем, что делать! Мы выставим дежурства, будем караулить…

– И что? Наладишь поставки младенцев в большие и богатые города? Тогда чем ты лучше них? Их забирать раньше надо, не когда родители уже сдохли, а от стен подбирать… А туда тебя не подпустят! – старик немного успокоился. Как взрослый и мудрый человек он должен был донести до мальчишки верную мысль. – Исаак, мальчик мой, не по силам это нам. Ни тебе, ни мне, ни местным. Может и есть в этом мире сила, куда более превосходящая нас всех, но ей это не интересно.

Молчание вновь опустилось на комнату. Айзек сидел, вцепившись пальцами в волосы. Хмуро висел над столом. Ужас, что он испытывал, не поддавался никакому объяснению. В его, до недавнего, полностью животном мире, никто не поступал так жестоко. Если и есть где-то самый отвратительней зверь, то это – человек.

Старик виновато смотрел на юношу, раздираемого тревогой и злостью. Он никогда не видел парня в таком состоянии, может оттого, что повода не было, а может оттого, что не обращал внимания на его чувствительную сторону, отдавая ее на откуп охоте и выживанию. Сейчас, не как наставник, он дал парню самую важную наводку, о которой уже жалел и надеялся, что мальчишка не поймет, о чем он говорит. Хоть Юрий и был против того, чтобы спасать этих людей, но душой он понимал, с какой несправедливостью столкнулись те, кто был выброшен в этот жестокий мир. Всех до одного в Пан Оптикуме, считая монстрами недостойными жизни, он в своих мыслях даровал очищение и прощение тем, кого бросили и предали, оставив на произвол судьбы.

– Сила, про которую ты говоришь, это ведь большие города? – вытирая слезы обиды, юноша поднял взгляд на своего наставника.

– Да… – пожалел о своей наводке старик. – Именно они. И если ты считаешь, что наладить поставки выживших хорошая идея, то, во-первых, начинать надо с крупных поселений.

– А во-вторых?

– У нас нет снаряжения для дальних путешествий. Снегоход проедет лишь четверть пути и встанет намертво посреди замерзшей пустыни.

– И что мне делать? Я тебя не понимаю.

– Эх ты… рано я начал воспринимать тебя как равного себе. Мальчишка, если это все не пустой треп, то твое путешествие на дальний север начнется совсем скоро. Собирай свои вещи. Караван через три дня.

– На север… в Ред Вотер? Но почему не Восток? – в одно мгновение отчаяние и злоба сменились на удивление и полное непонимание. Юноша был в недоумении. Старик, упрямый донельзя, только что принял такое иррациональное решение, с которым теперь и жить-то не сможет. Айзеку стало немного грустно, что он накинулся на наставника со своими обвинениями, но это было не главное. Главное, что теперь есть шанс спасти людей. А заодно и повидать мир.

– Потому что промысел масел, что горят в моторах машин дальнего следования, именно в Рэд Вотер. Они часто гоняют машины мимо Повала. Иди отдохни. Приведи мысли в порядок. Старуха как пожрать приготовит – я тебя позову. Мы расскажем тебе то немногое, что знаем о том месте. Чтобы ты не пропал там сразу.

– Спасибо, Юрий, – Айзек встал из-за стола и протянул наставнику свою руку, в надежде, что тот пожмет ее. – Я никогда не знал своего отца, но я всегда знал тебя.

– Очень странное высказывание. Прям в дрожь бросает, – не скрывая сарказм Юрий пожал парню руку и добавил. – Исаак, мальчик мой, если ты и впрямь хочешь помочь этим людям, то тебе придется постараться.

Сон, что шел рывками, совсем не прибавлял сил. Наоборот – заставлял напрягаться, чтобы провалиться в темноту сновидении. Койка, что была выделена парню на время его пребывания здесь, стояла прямо под маленьким окошком, в палате для пятерых. И пусть посетителей тут не было, спокойнее от этого не становилось.

Айзек, в минуты редкого сна, оказывался дома. В замерзшей пещере, тускло освещенной одним лишь солнечным светом, пробившимся через окошко над тамбуром. Шкуры и кровати давно задубели, а каменные стены промерзли, забрав весь уют из этого места. Айзек стоял посреди брошенного дома, и в груди его появлялась такая нестерпимая тоска, что становилось больно.

Замерзшая печь больше не грела. Влага в лампах осела на прозрачном пластике инеем. Охотничья утварь вмерзла в шкафы. Кто теперь будет это использовать? Один лишь Юрий? Обидно становилось и за старика. Всю жизнь он растил Айзека, обучал его. Пусть и не сказать, что он был хорошим наставником, но он заботился о мальчике. Мысль, что ради незнакомых людей придется бросить своего учителя появилась внезапно, наведенная снами.

Айзек резко вскочил, не в силах больше терпеть издевательства своего собственного мозга. Светлый и ясный день близился к концу. На улице начинало темнеть. Сунув ноги в валяные из шерсти тапочки, Айзек вышел из комнаты, в необычайно светлый коридор. Шум и голоса с кухни сразу направили его вперед. Стоило юноше заглянуть в дверной проем, как его чуть ли не за шкирку затащили внутрь и посадили на табурет. Пять стариков. Один старше другого. Она громко спорили, пытаясь донести до не слышащих ушей друг друга одну и туже перефразированную мысль – «Мальцу надо помочь».

Юрий сидел во главе стола, и по нему видно было, что он невероятно рад, что не стал таким же старым маразматиком в силу возраста.

Совет стариков был собран из тех, кто когда-то бывал в Ред Вотер, и ездил маршрутом каравана. Пусть сейчас и не все из них это помнят. Мария позвала их на чашечку отвара, в надежде на хоть какие-то внятные рассказы. И лишь судя по их красным лицам, Айзек догадался, что в кружках уже не отвар, а дистиллят с этих самых трав, и толкового разговора не выйдет…

Юрий же был трезвый, ведь как он мог позволить себе такую слабость перед самым важным событием его последних лет. Он все еще не был уверен, что пацан справится. Ему казалось, что быть охотником не так уж и плохо. Мирная и спокойная жизнь тут намного перспективнее непонятного путешествия, подкрепленного одними лишь догадками.

– Ну вот и посмотрели мы на тебя… Зови меня «старик Том». Том – это имя, а старик – это потому, что я уже старый, – усмехнулся лысый мужик, сидя по правую руку от Юрия. – Мда… то вас двоих днем с огнем не сыщешь… ты вы три дня подряд тут сидите. Вылазки свои делаете… Местных диковинной техникой пугаете. Я тут, вроде, за главного. Слежу за всеми. Да и за вами в том числе. Все охотники на пересчет, но таких умелых вряд ли найдешь. При учете того, что у вас все пальцы на руках имеются!

Старик Том расхохотался, выставив вперед свою трехпалую левую руку.

– Лысый, ты накидался с полкружки! Ну как так-то? Хватит парня пугать! – упрекал его друг, сидящий рядом. Хотя длинная белая борода уже тоже была сырая от выпивки, и голос казался мягким и расслабленным, что было не в быту у грубого и сдержанного местного населения. – Эх пацан, удивил же ты нас! Такую тушу приволок! Грех не помочь! Ты вот только скажи, как ворчун Юрий-то на это согласился? До Р-Вотер путь не близкий. И порой опасный. Я, если что, Александр, и по грубому имени можно догадаться, что я тоже из Востока. Как Юрий и Мария. Эхх! Были времена…

– Да завязывайте вы уже! – подскочив на здоровой ноге, крикнул Юрий. – Давайте еще байки травить начнете, как и кто сюда приезжал… Вас тут собрали не для этого!

– Да успокойся ты, бремя рассказчика все равно падает на меня. Эти двое уже не в состоянии связать мысль. Да и тебе не помешало бы выпить, – заговорил, казалось бы, самый молодой из всех. Его волосы не съела седина, а значит старость не добралась до него так быстро, как до остальных представителей. Мужчина протянул Юрию стакан с резко пахнущей настойкой и вновь встал у кухонного гарнитура, наливая новую порцию в свою кружку. Теперь он обратился уже к Айзеку. – Ты так много имен-то вообще сможешь запомнить, пацан? Хотя это не столь важно… Но, на всякий случай, я Артем. Выпьешь? Хотя нет, молод еще!

Громко посмеявшись Артем хлопнул Айзека по плечу. – Смотри: из тех, кто помнит Р-Вотер это я и мой брат Алексей. Мы тут в самом здравом уме. Но остальных спускать со счетов не будем. Пока они были трезвые, рассказали все, что могло быть интересным. Ты готов выслушать, или сначала взбодришься? Оклемаешься…

– Готов, – в легком недоумении протирал сонные глаза Айзек.

– Будет долго и емко, так что терпи, пацан. Начнем с того, что говор местного населения не сможет сказать: «Исаак», они назовут тебя «Айзек», так что не пугайся. Это заведено с давних времен, еще до этого проклятого похолодания. Вообще, речь, поначалу, будет казаться странной из-за их родного наречия. Но ты привыкнешь. Еще из интересных фактов: Ред Вотер, с древнего языка переводиться как «Красная Вода». Раздолбанный лед на побережье города всегда красный, так как там процветает промысел по добыче морских зверей. В основном, огромных. Гигантские корабли долбят лед, уходя еще дальше на север, а потом волокут мертвые туши к городу, где кранами их скидывают на верфь. Кровь течет в воду, окрашивая береговую линию в красный. Ну вот отсюда и название.

– Это поселение большое?

– Это место уже и не назвать поселением! С каждым днем оно разрастается, и мощности по производству новых людей они собирают со всей округи. Иногда выкупая у более мелких городов, иногда просто находя в древних развалинах, а иногда просто воруя и отвоевывая, что редкость. Город большой, и ты точно потеряешься, но там есть высокая башня. Охренеть какой длинный шпиль, пронзающий небо! Я описывал его Юрию, и он сказал, что ты такое уже видел. Так вот вся движуха происходит около него. Там есть свое управление и люди, что следят за порядком.

– Угу… – кивнул парень, записывая на подкорке информацию.

– Я уже и не знаю, как выглядят их «порядчики», но, думаю, ты их узнаешь. Вот они тебе и нужны. Как только найдешь такого – обращайся к нему. Это из основного. По мелочи – там вкусное мясо морских животных, и, если твой старик расщедрится в дорогу, авось попробуешь, – складно говорил Артем, изредка попивая крепкую настойку. Старики сидели молча и лишь кивали в знак согласия. Долгий поучительный разговор продолжался очень долго. Старцы по очереди рассказывали свои небольшие истории, про то, как они бывали в удивительном городе, а Айзек, в свою очередь, сидел и думал, как правильно сформулировать свой вопрос.

– Почему, если там есть шпиль, то нет теплой земли, как в Пан Оптикуме? – поверг всех в шок юноша. Тишина внезапно навалилась на всех, и они уставились на мальчишку с задумчивым видом.

– Ну то древни Боги, а то обычные люди! – чуть ли не хором сказали все, кроме Юрия. Он вообще старался не встревать в разговор. – Ты бы лучше подумал, как добираться туда будешь. Караванщики ведь денег попросят, а доставить человека стоит дороже, чем вещицу.

– Кстати… да, – вновь заговорил Артем, явно догоняя своих товарищей по состоянию опьянения. – Здесь есть один нюанс: караванщики любят сильных и крепких ребят, и я думаю, мы сможем замолвить словечко за тебя. Ты вроде парень не промах, Юрия уж точно переплюнул.

– Да что ж ты грустный-то сидишь? Давай веселее! Это же так завораживает – первое дальнее путешествие! Столько всего нового и необычного! На! Пей! – Том протянул свой стакан Айзеку, и тот аккуратно глотнул. Всеми силами, пытаясь сдержать напиток во рту, парень проглотил его и окосел. Лицо сморщилось, как старый батат. Невозможность вздохнуть ртом нагнала на него панику. Старики смеялись, а Айзек, поначалу, и не понял даже, почему они пьют эту гадость. Лишь после нескольких подходов до него наконец дошло.

Мигом опьяневший Айзек с огромным удовольствием слушал своих старших товарищей, впитывая слово за словом. Запоминал истории о том чудном месте, которое ему предстоит посетить. Время от времени поглядывая на такого же пьяного наставника, юноше становилось спокойно. Вот если бы всегда было так тепло и хорошо… Может и не пришлось бы никуда ехать, спасать кого-то? Заметно покраснев парень было потянулся за еще одной порцией, но тяжелая рука Артема, заведующего колбой с напитком, остановила его.

– Много не пей, – сказал тот, отодвинув кружку от парня.

Вся усталость прошедших дней улетучилась в мгновение ока. Айзек, некогда скромный и сдержанный в угоду воспитания, начал болтать со всеми стариками, рассказывая им о том, что видел. О том, как завалил того огромного монстра. И о том, что он нашел у Пан Оптикума, места, в которое даже местные не хотят соваться. Старики же в ответ рассказывали ему, как десятки поколений назад люди пытались силой забрать эти теплые места, но высоченные стены не оставляли и шанса, даруя непоколебимую защиту жителям этого благословенного кольца.

Разговоры длились долго. Старики уже начали засыпать, и, глядя на их беспомощность, Айзек заплакал. Сейчас, в порыве эмоций и чувств, ему стало обидно, что нет тут никаких будущих поколений. Все эти люди стареют и умирают в одиночестве. Никто им даже не поможет в старости. Новые люди, что могли бы тут появиться, были призрачным шансом на спасение и процветание этих мест. И лишь представляя, как опустеет и замерзнет деревня, а ветряки остановятся навсегда, оттого что некому их обслуживать, Айзеку становилось страшно. За всех тех, кто сейчас тут. За Марию, за Юрия, за этих странных, болтливых стариков.

Айзек сидел с красным лицом и окосевшими глазами и думал: «А вот пропаду я, что с Юрием-то будет?». После чего парень встал, подошел к наставнику и обнял его. Скупая мужская слеза текла по щеке парня. Старики тут же захохотали. Кто-то даже проснулся. А Юрий сидел с непоколебимым лицом, делая вид, что совсем не понимает того, что происходит.

– Ироды, довели пацана! Несите его отсыпаться! – в перерывах между хохотом кричал Том, громко икая то ли от алкоголя, то ли от смеха.

Мужчины с трудом оторвали рыдающего пацана от своего наставника и потащили в комнату, вспоминая добрым словом Артема, что вовремя остановил Айзека от еще большего стыда. Такие расслабленные бестолковые дни для Айзека были в новинку. Он никогда не позволял себе провести и пары часов с весельем, а потом беззаботно лечь спать. Частенько он ловил себя на мысли, что жизнь в Повале не так уж и трудна, и те грубые лица, что носят местные, нужны лишь для отвода глаз. Чтобы не понабежало дурачья навстречу легкой жизни и вечноцветущему батату. До каравана в Ред Вотер оставались лишь пара дней, и, крепко уснув, юноша начал мириться со своей судьбой.

Пара дней пролетели как час. Спешка, сборы, неимоверная куча наставлений. Кажется, что уже все в деревне знали о цели путешествия Айзека, выказывая ему поддержку. Кто-то принесет мешочек травы, кто-то мешочек батата. Мария собрала небольшой конверт с лекарствами, которые могут пригодиться ему в дороге. Обезболивающие, жаропонижающие… все, чем выхаживала она его, когда мальчик, будучи совсем слабым и мелким, болел. Вся одежда перед дальней дорогой была постирана и починена. Юрий лично занимался подготовкой снаряжения. Поснимал лишние ремни, заштопал недавние дырки в плаще, так и не сказав про них Айзеку. В очередной раз перепроверил все, что могло быть порвано и истерто.

Кромсая одну из серых накидок на утеплитель для Айзека, Юрий удивлялся, насколько качественно и ладно сделана серая ткань. Вроде тонкая, а такая пушистая и теплая. Это позволяло избавиться от кучи слежавшегося пуха в утеплении штанов, сделав их чуточку легче и подвижнее. Правда теперь придется подматывать к ним боты куда крепче, чтобы снег и ветер не залетали.

Родной дом Айзек так и не посетил. Не посетил то ли оттого, что брать там было в дорогу особо нечего, то ли оттого, что сам был занят приготовлениями. В очередной раз полируя свою маску от царапин и замутненности, он наблюдал, как Артем ковыряется в ветряках, сидя на спрессованном снегу, по новой скручивая провода на стыке с накопителем энергии. Люди в городке были заняты своими делами: чистили снег, налетевший на тропинки, протирали стеклянные крыши теплиц от сажи, выкладывали то, что могло бы пригодиться каравану.

Тревога в сердце юноши росла с каждой минутой ожидания сигнала о приближении торговцев. Айзек видел вереницу техники лишь издалека, редко приближаясь к ним. Юрий говорил, что если подойти к ним слишком близко, когда они мчатся через заснеженную пустыню, то могут и пристрелить. Никому не охота рисковать ценным грузом. Намного проще ликвидировать угрозу и забыть себе. Именно поэтому Айзек всегда представлял их как кучу огромных мужиков, до зубов вооруженных и готовых вести бой в любую минуту.

Когда на горизонте замаячили столбы черного дыма, приготовления были закончены. Все причастные уже переместились за пределы города, в место, куда обычно причаливает торговец. Айзек стоял и смотрел вдаль, как от вереницы машин отделяется одна и, высекая огромные клубы черной копоти, мчится прямо на них, разрезая снег острым клювом-ковшом. Чем ближе подбиралась машина, тем массивнее она становилась, и парень от удивления даже сделал пару шагов назад, где в спину его встретила рука Артема.

– Не ссы. Все нормально.

Огромные стальные гусеницы перемалывали снег, прессуя его чуть ли не до состояния льда. Кабина, по размерам едва ли меньше дома, была облеплена листами брони, а окна завешаны сеткой поверх толстенного стекла, с прорезанной узкой бойницей посередине. Нос машины был увенчан клин-ковшом, закрепленным на цилиндрах гидравлического привода, позволяя ему менять свое положение над землей, не давая зарывать машину в резкие сугробы. Целая пачка прожекторов висела на черно-рыжей кабине, прямо над стеклом водителя, готовая выжигать кромешную темноту ночи. Все это дело гремело и тарахтело как самое настоящее движущееся землетрясение.

За длинной кабиной, в которой судя по паре боковых окон умещалось целое жилище, располагалась силовая установка. Массивный, весь измазанный сажей и маслом, двигатель ритмично стучал, и как только машина остановилась, мотор тряхнуло, и он замолк.

Хоть Айзек и не видел, как эта гремящая штуковина передает силу на гусеницы машины, но он примерно представлял кучу валов, которые распределяют усилие на все приводные звезды тягача. И на ведущую гусеницу самой машины, и на треугольную рулевую гусеницу, и даже на гусеницу прицепа-цистерны, которая диаметром была выше человеческого роста, а длинной достигала десяти метров. Такая же черно-рыжая бочка была с явными следами коррозии и подтеков маслянистой жидкости. Она давила на снег сильнее, чем весь тягач впереди нее. То, что везли там, было невероятно тяжелым.

На верхушке бочки заливная горловина была обшита листами стали и лежала словно в гнезде из железа и колючей проволоки. В этом гнезда сидел человек в такой же маске, как у Айзека, и держал в руках длинный полуавтоматический карабин. Судя по размерам магазина – патрон был большой. Человек, услышав, что мотор заглох, встал в полный рост и потянулся к небу, разминая затекшую спину. Следом за машиной, еле слышно примчался снегоход. Его мотор работал на электричестве и мало отличался от того, на котором катался Айзек в последние несколько дней.

Два мужика с зацарапанными масками и длинными черными плащами подошли к толпе. Тот, что был поменьше и приехал сюда на снегоходе, стянул с лица всю защиту и ехидно улыбнулся беззубой улыбкой старику Тому. Шрам на правой скуле создавал впечатление закаленного в бою солдата, хотя вполне мог быть оставлен в обычно пьяной драке.

Второй же человек, не расправляя плаща, стоял позади. Маску он так и не снял, но через мутное стекло было видно ярко-рыжие брови и зеленые глаза. Редкость для здешних мест. Крепко держа карабин под плащом, он присел на сиденье снегохода, пытаясь не создавать напряженной обстановки с огнестрельным оружием. Тем не менее было видно, что он вынужден контролировать ход торгов. Остальной караван, в котором оставалось еще шесть машин, заметно сбавил ход, но не остановился. Этим ребятам придется нагонять.

– Старина Томас! Каждый раз еду мимо и думаю: «А жив ли ты еще?» – мужчина сначала широко раскинул руки в знак радости от долгожданной встречи, а потом протянул ладонь, для должного рукопожатия Тому. – Ваш батат вкуснее, чем у любого поселения на пути в Рытые Земли. Даже не знаю, как буду жить, когда вы прикроете лавочку!

– Размечтался, старый торгаш! Все так же торгуешь налево продукцией, что дает тебе город? Не отвечай, я и так знаю! – Том похлопал по толстому тряпичному мешку, набитому свежими круглыми кореньями, что были собраны сегодня с грядок. А потом и по второму, в котором лежали и другие овощи. В кульминацию он достал сверток, пропитанный кровью. Уже явно задубевший на морозе. – Подарок за счет заведения! Мясо засадного монстра!

– Да ты шутишь, старик? Небось голова уже помутнела на старости! – человек взял в руки кусок мяса, и развернул ткань. Айзек увидел, что кусок шерсти и жира намеренно не отделяли от толстого куска вырезки, предположительно с бедра твари. Самое наглядное доказательство. – Да тут на всю команду хватит! Откуда такая щедрость?

– Ну, вообще-то, у меня есть к тебе серьезный разговор. Он не займет много времени, вряд ли отстанете от основной группы.

Мужчина почесал светлую бороду махнул своему товарищу, сидевшему на снегоходе, отчего тот вскочил, одернул плащ и перекинул винтовку через грудь, придавив накидку, которая явно мешала работать руками. Пока две статных фигуры разговаривали поодаль, Айзек наблюдал, как Артем подошел вместе с вооруженным парнем к задней части цистерны, приготовив железное ведро.

С торца бочки располагалась труба с запорным рычагом, и стоило только человеку приоткрыть затвор, как в ведро посыпались маленькие блестящие шарики. Сталь в зернах. В Рытых Землях добывали железо, копая в земле ямы невероятной глубины. Там люди и работали, и прятались от мороза. Все выживали как могли. Это самое краткое описание, которое давал юноше Юрий, но и его хватило, чтобы сделать заключение. Сталь нужна всем. Из нее делаются инструменты, чинится утварь и техника. Клепается оружие. Как только половина ведра была заполнена Артем, еле передвигая ноги, поволок его в сторону Повала, краем глаза поглядывая на разговаривающего по душам Томаса.

Человек с винтовкой взял два мешка, приготовленных на обмен, и положил на заднюю часть сиденья снегохода. Мужчина трепетно обмотал товар фиксирующей сеткой. Свистнув в сторону своего, явного, руководителя он резко кивнул головой и полез обратно на цистерну, заняв место в своем гнезде, вернув плащ в исходное положение. Ярко-зеленые глаза наблюдали за всем с высоты, кинув неодобрительный взгляд в сторону толпы.

Айзек обернулся и увидел своего старика, пришедшего в одной лишь куртке на голое тело. Нога, перемотанная до колена, не позволяла ему одеться нормально, но проводить юношу он все же пришел. Стоило только ему приблизиться к Айзеку, как тягач издал громкий протяжный гудок, от грохота которого все находившиеся там люди практически присели. Мотор изрыгнул черный дым и ритмично затарахтел. Беззубый снял правую перчатку и пожал руку Тому, после чего направил указательный палец в сторону Айзека и щелкнул пальцами.

– Новенький, ты нанят! Меня зовут Регал. В сторожке Дан, а в кабине Берси. Запрыгивай, я навещу тебя чуть позже! Когда нагоним конвой, – резко и без особых объяснение сказал Регал, пробежав мимо толпы и сев на свой снегоход. – Парни, будьте понежнее с новеньким!

Айзек испугался внезапности. Он ожидал, что они постоят, познакомятся… по-человечески попрощаются. И ни разу не рассчитывал, что все будет так сумбурно. Парень глянул на своего учителя, в надежде, что хоть тот скажет какую-нибудь обнадеживающую вещь, но стоило им встретиться взглядами, как старик одобряюще кивнул.

Айзеку тут же стало легче. На что он рассчитывал? Юрий никогда не был излишне эмоционален. Юноша кивнул в ответ и бросился к двери грузовика. Запрыгнул на подножку, схватившись левой рукой за поручень, и начал дергать ручку, которая никак не поддавалась.

– Поверни рукоять! – крикнул Дан, наблюдавший за этим с гнезда.

Айзек так и сделал. Тяжелая дверь, изнутри увешанная шкурами, открылась, чуть не столкнув парня на снег. Но совладав с равновесием, мальчишка закинул свой рюкзак внутрь, после чего залез и сам. Просторная и теплая кабина была наполнена едким дымом папирос, что курил коротко стриженный водитель, держа руку на длинном рычаге справа от себя. Он смотрел на юношу и улыбался.

– Держись крепче. Мы отчаливаем, – выдохнув голубой дым, мужчина толкнул рычаг вперед, щелкнув шестернями под кабиной машины. Та плавно тронулась, после чего начала ускоряться с невероятной для ее масштабов силой. Айзек шатнулся, упав в длинный ряд сидений в конце кабины, туда, где были свалены куртки и другие вещи хозяина этого дома. Длинная дорога пугала парня, но именно сейчас он не мог сдержать улыбку.

Глава 7

Змей, что режет пустыню

Крепкий, коренастый мужчина держал кольцо руля полностью расслабленной рукой, другой же, скидывал пепел в стальную кружку, что стояла над приборной панелью. В закидываемое снегом лобовое стекло было видно, как резво техника нагоняет своих товарищей. В кабине, со всех сторон увешанной разноцветными шкурами, было тепло. Маска на лице Айзека тут же запотела и он снял ее. В глаза ударил сигаретный дым, они тут же заслезились, но проморгавшись юноша привык и продолжил разглядывать технику.

Четыре большие педали красовались под ногами водителя. Две слева от рулевой колонки, протыкающей пол, и две справа. На одной из них постоянно была нога водителя. Высокий рычаг, торчавший справа от рулевого, был увенчан фиксатором, который выжимался каждый раз, как рычаг начинал перемешивать шестеренки внутри машины. Либо взад, либо вперед. Всего два положения рычага. С десяток датчиков на панели горели оранжевым светом, все стрелки смотрели строго вверх, кроме тех, что были перед носом водителя. Они плавали в своем аквариуме по-своему собственному желанию, и именно им уделялось больше всего желания.

Берси, сидевший за штурвалом грузовика, выглядел совсем обычно. Айзеку на секунду показалось, что это помолодевший Юрий. Сильно помолодевший. По яркой недельной щетине на лице становилось ясно, что Берси не сильно старше своего нового соседа по кабине. Подпрыгивая в стуле с пружинно-гидравлической опорой, тот постоянно курил папиросы, пропитывая все вокруг своеобразным запахом. Руки были украшены синими татуировками со слабовыраженными контурами. Линии и геометрические фигуры превращались в кашу, стоило перестать на них фокусироваться. Айзек никогда не видел татуировок. Для него это было таким же открытием, как и вся эта техника. Сидя на красном кожаном кресте заднего ряда сидений, парень не мог оторвать взгляда от татуированных рук водителя.

– Догнали. Ну, вот теперь можно и расслабиться, – водитель толкнул рычаг вперед, вибрация за спиной новичка чуть ослабла, и машина сбавила свой сумасшедший ход, уткнувшись в колонну впереди. Татуированная рука вытянула рычажок из панели, после чего педаль газа уже полностью была отпущена. Впервые за все то время, что Айзек тут сидел.

– Что ж, – развернулся водитель к своему пассажиру, изредка поглядывая вперед. – Я Берси. А тебя как звать?

– Исаак. Или Айзек. Тут как удобнее, – робко произнес юноша, протягивая ладонь, чтобы обозначить свои благие намерения.

– Значит, Айзек, – Берси пожал ему руку, после чего добавил. – Ваши Восточные протяжные «а» у меня не получаются. Ну так какими судьбами?

– Я еду в Ред Вотер. Хочу найти людей, что помогут поселению.

– Да ну? Там-то помогут? Там всем нужна хорошая финансовая причина для помощи! Насмешил ты меня, конечно, – Берси почесал щетину на лице. – Ладно, щас дождемся Регала. Посмотрим, че скажет. Ты смотри за ним внимательнее. Я уверен, что дернули тебя как пассажира, но он точно тебя припашет.

– А это плохо?

– Плохо. Тебе же не платят.

Спереди было всего одно сиденье, и сесть рядом с Берси не было возможным, поэтому Айзек разместился сзади, чувствуя себя не в своей тарелке. Хоть Водитель и сидел в одной лишь майке, Айзек держался до последнего, пока не начал сыреть от пота. Он скинул свой плащ, серую накидку своей матери, и даже куртку, оставшись в одном нательном белье. Все свое добро он свалил в общую кучу, сомневаясь, что кто-то вообще решить перепутать его старье с теми новенькими комбезами, что лежали в стопке. Плавно покачиваясь в сиденье и прислонившись к моторному щиту, Айзек ловил черепом вибрации двигателя, борясь с подступающей тошнотой.

– А вот и он, – ткнул пальцем в правое боковое зеркало Берси.

Айзек привстал, чтобы разглядеть происходящее. Снегоход вез двоих, и как только подкрался к самой двери пассажир встал и прыгнул на кузов, помахав рукой Дану, сидящему на цистерне. Гулкий грохот шагов по крыше давал понять, что сейчас и Дан присоединится к ним в кабине. Берси дернул бардачок и оттуда вывалился серебристый термос.

Дверь открылась, моментально остудив пространство. Сырое нательное белье Айзека замерзло, отчего тот вновь взял накидку и набросил на себя сверху.

Две фигуры в черных плащах стояли в огромной кабине в полный рост, отряхая ноги от снега у вентилятора, что располагался под панелью сразу возле двери. Скинув с себя шарфы и маски, они тут же начали открывать термос. Было видно, что на улице они находятся очень давно. Немного успокоившись и сняв с себя одежду, перед Айзеком предстали два разновозрастных мужчины. Регал был бородатый и беззубый, но коренастый и очень крепкий. Выдержка говорила за него. Он точно был самым опытным среди всех тут собравшихся.

А вот Дан был хоть и высокий, но худой. Такой же молодой, как Берси. С рыжей головой, бородой и бровями он очень сильно бросался в глаза и, судя по его недовольному лицу, был очень этому не рад.

– Ну здарова, пассажир! – протянул Айзеку руку Регал.

– Дан, – последовало приветствие рыжего.

– Я, наверное, Айзек. Ну, в смысле… или Айзек, или Исаак. Тут как вам удобнее.

– Значит, будешь «Айзек», длинные «а» – удел дуболомов с Востока, – вынес вердикт Регал, после чего все трое караванщиков усмехнулись, то ли от странности имени, то ли насмехаясь над родным наречием города Востока. – Значица будешь ты у нас тут до самого Ред Вотер. Ничего, работенку мы тебе найдем.

– Вот про это я и говорил! – усмехнулся Берси.

– А ну, цыц! Тут я главный, и мне решать, будет он помогать каравану, или только помешает.

– Да помешает он, че не ясно вам что ли? Он же трясется весь. Отстаньте от парня, – начал высказывать свое мнение Дан, но Регал остановил его, положив руку на плечо.

– Можно подумать ты не трясся в своей первой поездке, а, малыш Дан? Да и парнишка-то не так прост. Кто из вас смельчаков убивал засадное чудовище? – Регал посмотрел на озадаченные лица команды. – То-то и оно! А он убивал.

– Ты гонишь, бородатый, – чуть ли не хором сказали молодые парни. – Сам-то в это веришь?

– Местные так сказали. Да и мясца я вашу порцию приволок. Уж эту шерсть я никак и ни с чем не спутаю, – Регал достал из кармана сверток и кинул на панель, после чего налил из термоса в кружку горячий отвар и глотнул глядя на Айзека. – Но вот как ты это сделал – для меня загадка.

– Вот этим, – парень достал из-за пояса свой необычный пистолет. – Правда, не с первого раза. Один патрон так и не выстрелил.

Дан выхватил оружие из рук Айзека и открыл ствол, достав оттуда синий патрон. – Да он гонит. Старый обрез с отсыревшим патроном. Этот тоже не выстрелит. Пшикнет только, даже не напугает никого!

Открыв бойницу, Дан высунул дуло на улицу. Щелчок курка вызвал вспышку, и дым полез в кабину из оружия. Выстрела не произошло.

Айзек в шоке упал обратно на сиденье. Патроны, что так бережно хранили они с дедом, были его последним шансом на спасение. И вот последний из них был предательски выкинут на улицу.

– Не спеши ты, Дан. Думаю, парень не врет. Если история кажется тебе абсурдной и очевидной ложью, то, вполне вероятно, что она будет правдивой. Ну, по крайней мере, в этот раз.

– Бля, последний патрон… – расстроился было Айзек, но Регал вытянул из-под сиденья две коробки. В одной из них лежали синие и красные гильзы, сродни той, что была в стволе обреза. Так бережно охраняемый Айзеком патрон оказался совсем не редкостью.

– Ну вот тебе и первое задание. Начиняй патроны. Лентяй Дан тебе поможет. Только не подорви тут ничего. Заодно и свой восстанови. Так хотя бы будет из чего стрелять.

– Слышь, бородатый, а не слишком ли ты щедрый? – возмутился Дан. На что Регал только рассмеялся, похлопав его по спине.

– Да не ревнуй ты, мальчишка! Спишем его патрон с организации, скажем, что пришлось пострелять по дороге! – громко хохотал старший, явно выпячивая свою хитрую и жульническую натуру. – Айзек, прими знания, но не перенимай повадки у этого молокососа, а то жизнь станет грубой и жестокой по отношению к тебе. Я-то уж знаю, что все вы молодые, импульсивные и горячные. Вот, Берси молодец! Молчит. Стареть начал. Ахахах!

Регал слегка поклонился, после чего дернул ручку двери грузовика, едущего на приличной скорости, и вывалился наружу. За окном мелькнул снегоход и умчался вперед. В голову каравана.

– Куда это он? – спросил Айзек.

– В главную машину. Его пост там, – ответил Берси, затягиваясь очередной самокруткой.

Дан разложил столик, закрепленный на стене кабины, и поставил на него банки и специальную машинку, что лежали в одной из коробок. – Так все-таки, как ты завалил засадного монстра?

Айзек признался, что обрез ему только помог. Рассказал все, начиная от того, как он сидел на дереве в ожидании смерти, до того, как зверь упал замертво, раненый изнутри хитрой ловушкой, что придумал старик Юрий. Дан и Берси громко смеялись, слушая историю о том, как парень обоссался, чуть не умерев, сидя на ветке. Зато история получилась честной и красочной.

Ребята больше не сомневались в правдивости рассказа, потому что придумать такое вряд ли бы получилось с ходу. Разговорившись со своими одногодками, Айзек расслабился, и уже не чувствовал себя так некомфортно. Дан показывал, как снаряжать патроны, скрупулезно отмеривая на весах все, что он брал в оборот.

– Смотри, Айз, вот это – порох. Его должно быть ровно два грамма. Показываю на примере вот этих патронов. Потом сам, – Дан крутил в руках две пустые гильзы, совершенно не обращая внимания на качку в кабине. – Достаешь старый капсюль, потом берешь из коробки новый, запрессовываешь его сюда. Далее – порох…

Дан мастерски обращался с инструментом для начинки патронов. На маленьком столике почти не было места, но караванщику хватало и этого. Привык уже.

– …отмеренный, засыпь вот так и придави сверху пыж, чтобы он сидел плотно. Воздух и влага вредят выстрелу. Далее идет то, чем ты хочешь стрелять. Тут все зависит от ситуации. Вот, например, стреляй ты в чудовище пулей – умер бы, – Дан поймал себя на мысли, что хорошо было бы объяснить все получше. Это важно. – Пуля бьет далеко, хоть и не очень точно. Ее удар сконцентрирован в одном месте. Удар получается неслабый. Человека бьет насквозь. Но череп твари не пробила бы. Дробь, в свою очередь, ты уже видел в действии. Она эффективна при ударе по площади. Особенно хороша против мелкой дичи, в которую пулей не попадешь. В этот положим дробь. Ее количество зависит от типа ствола, что у тебя. От его длинны. Там идет соотношение длины ствола к массе начинки… Кароче… Твоя рука болела после выстрела?

– Я думал, что сломал запястье.

– То-то и оно! Фишка в том, что твой патрон не рассчитан под твое оружие. Данный боеприпас очень гибок в исполнении и использовании. Поэтому каждый начиняет его сам. В твоем случае дробин должно быть меньше, иначе масса патрона несопоставима с массой ружья. Хотя твою фиговину и ружьем-то не назовешь. Тем не менее, штука очень полезная.

– Дан, погодь. А откуда ты вообще это все знаешь?

– Да батя с самого моего детства заставляет этим заниматься. Я с восьми лет, наверное, езжу на этих машинах, и стреляю налево и направо. Коробка под тобой – настреляна мной и Берси за эти полгода.

– А если не секрет, твой отец сейчас тут?

– Да. Это Регал.

– Ну… вот теперь понял, что у вас за отношения.

– Давай без этого, – отмахнулся Дан. – Поверх дроби или пули кладешь прокладку, а потом закатываешь патрон на этой машинке. Показываю еще раз. Потом сам.

Дан был невероятно сконцентрирован на деле. Для него огнестрельное оружие было сродни охоте для Айзека. Он разбирался в этом и имел огромный опыт. Ему было интересно заниматься тем, чему его научил отец. Этот парень всем своим видом он давал понять, что преуспел в семейном деле.

Айзек был рад попасть в компанию людей так похожих на него, ведь он, в свою очередь, знал про охоту если не все, то очень многое, отдавая предпочтение ловушкам и пневматическому оружию. Также, как и его наставник.

Как только Дан закончил демонстрацию, предал все в руки Айзека, пристально наблюдая за его действиями. Айзек снаряжал пули вместо дроби, потому что того требовала ситуация, и спустя десяток штук уже мастерски справлялся с этой задачей. Тело понемногу привыкало к раскачиванию кабины. В лобовом стекле виднелась цистерна впереди идущей машины, и Берси, по своему обыкновению, сидел и курил полулежа. Вся техника шла на установленной конвоем скорости и не имела привычку растягивать или сжимать тело этого огромного стального змея.

Небо начало потихоньку темнеть, и снег впереди машины стал подсвечиваться фонарями.

Берси подозвал Дана и передал ему управление. Сам встал и начал одеваться. Все как обычно, и как у всех в этих местах: нательное белье, теплый комбез, большие ботинки. Два комплекта крагов и длинный плащ, что защищал от холодного ветра. Закинув винтовку за спину, Берси натянул на лицо маску и шарф, махнул Айзеку и вышел наружу. По крыше вновь раздались гулкие шаги.

– Смена по четыре часа. Потом меняемся. Быть может, в итоге ты немного нас разгрузишь. Может даже поесть приготовим, – сказал Дан не отрываясь от дороги, лишь тыча пальцем в кусок мяса, что лежал на панели.

– Это-то я понял, но вот важный вопрос… – Айзек ткнул пальцем в потолок, туда, где только что прошелся Берси. – А как он курить-то там будет?

– Ахахах! Никак. Поэтому курит за двоих тут.

Темная ночь нависала вокруг конвоя. Тревога Айзека понемногу усиливалась, а потом отступала ненадолго, стоило парню посмотреть на своего спокойного соседа. Быть может, ночь для них, это просто ночь, и нет в ней никаких опасностей. Хрип рации с наступлением темноты начал раздаваться все чаще, означая то, что контроль над движением конвоя усилился. Дан сидел полусонный за рулем, ведь время, отведенное на отдых, он потратил на Айзека. Могло показаться, что он был этому не сильно рад, но ему, как и самому охотнику, выпала редкая возможность пообщаться с близким по духу человеком. Скорее всего, именно поэтому Регал определил Айзека сюда, в замыкающий звено грузовик.

Разрезая темное заснеженное поле, бросая в разные стороны лучи желтого света, огромный железный змей несся на север. Грохоча и разбрасывая клубы черного дыма, он старался не прекращать движение ни на минуту. Слишком уж это было опасно.

Многие караванщики, задолго до появления и Регала, и тем более Дана, рассказывали истории о том, как остановившиеся машины застревали навсегда с заглохшими и умершими моторами. Машины или застревали, или же проваливались под лед, остановившись и продавив его своим весом. В движении была жизнь, и останавливать движение, равно как и останавливать жизнь, никому не хотелось. Десятки лет прошли в таком темпе. И пройдут еще десятки…

Машины гнали в цистернах сталь с Рытых Земель на север, в Ред Вотер, а оттуда, обратно, гнали топливо, добытое из переработанного жира убитых морских животных. Имея лишь пару дней на передышку в каждом из городов, эти люди вновь отправлялись в путь, обслужив и укрепив свои верные машины. Техника, что вела людей через мертвую Великую пустыню, была одним из даров Древних, оставивших ее прямо перед наступлением холодов. Эти грузовики не были личной вещью людей в конвое. Они принадлежали городам, что гоняли их между собой. Половина от Ред Вотер, половина от Ямы, в Рытых Землях.

Закончив, Айзек нехотя дремал, оперевшись на стенку кабины. Он не хотел показывать Дану, что совсем расслабился, боясь обидеть его, ведь тот свою очередь на отдых пропустил. И теперь отдохнуть сможет лишь после очередного дежурства в гнезде. Вскоре темную ночь сменит утро, а за ним и светлый день. И так по кругу.

– Кстати, Дан, а сколько, вообще нам еще ехать?

– Странно, что ты не в курсе. Около шести дней.

– Вот бля… Я вообще переживу это?

– Да хрен его знает, – Дан обернулся. – Ты, если спать хочешь, то можешь лечь. Опусти только полку.

Тошнота от укачивания прошла, стоило только Айзеку разместиться на койке, что была выше заднего ряда сидений, и складывалась, когда была не нужна. Через пару часов вернется Берси, и место нужно будет уступить ему. Дан предположил, что использовать Айзека для того, чтобы упростить жизнь команде этой машины будет не сильным отступлением от правил конвоя. Научить его сидеть в гнезде не будет проблемой, а вот научить рулить… придется просить разрешения Регала. Благо машина была замыкающей, и никаких особых трудностей быть не должно. Но все это Дан планировал провернуть днем, когда будет светло.

Молодой охотник лежал на койке, укрывшись своей накидкой и плащом, и думал о том, что уезжает невероятно далеко. И, возможно, вернуться будет намного труднее. А пока что сон подкрадывался постепенно, и Айзек поддался ему полностью.

Конвой был устроин таким образом, что семь машин выставляли своих наблюдателей поочередно. Наблюдение велось постоянно и в случае опасности по тревоге поднимались и все остальные. Это позволяло выкраивать пару часов на сон для каждого из конвоя. А вот с рационом было неочень.

Нехитрое сушеное мясо размачивалось в горячей воде из бойлеров, что стояли у моторного щита. Туда же кидались и злаковые с бататом. Батат готовить было проще всего. Его резали на части и клали в кастрюлю с горячей водой, там он настаивался, становился рыхлым и вкусным. Оставалось лишь посолить и смешать с мясом. Это была самая простая еда из той, что употребляли местные путешественники. Лапша из злаковых тоже была в почете, но являлась скорее деликатесом, нежели постоянной частью рациона. Что было еще большей редкостью, так это свежее мясо. Его не брали по двум причинам: высокой стоимости и необходимости готовить. Но если и брали, то готовили как подобает. Один из команды жертвовал своим сном, чтобы приготовить его, хорошенько прожарив в электрической печке. Печки были в каждой машине, на случай если засидеться в транспорте придется надолго.

С удобствами и разнообразием было скудно. Топорно. Но все было сделано грамотно и качественно, чтобы можно было как можно дольше прожить тут. В машине.

Место для сна было лишь полкой. Готовить приходилось не в самых удобных условиях, а в туалет ходили за кабину, стоя на раме грузовика. Все так и работало многие поколения. Простота и эффективность брали свое. Машины ехали. И ехали сносно. Каждая из кабин была увенчана грядкой прожекторов, а на переднем бампере красовался клин, оставляющий в снегу траншею. Машины своими клювами прорезали тропу, чтобы гусеницы не вязли в рыхлом снегу. Это помогало держать приличную скорость.

Снег подбрасывался конвоем в небо с невероятной силой, отчего издалека казалось, что мчится целая снежная буря, изредка мелькая своими железными внутренностями.

Айзек начал просыпаться, как только услышал шаги прямо у своей головы. Ботинки караульного грохотали по стальной пластине на крыше грузовика. Берси открыл дверь и Айзек вскочил, ударившись лбом о потолок с наклеенной на него шкурой животного. Грохот тут же привлек внимание, и парни засмеялись, глядя на неуклюжую попытку молодого охотника слезть с полки.

– Да сидел бы уж. Я все равно собирался готовить, – Берси стряхнул остатки снега с плаща и бросил его в общую кучу вещей.

– Да че-то не спится мне… А ты… готовить умеешь?

– А как без этого? Мне почти тридцать. Я уже много что умею. И готовить в том числе. Этому меня научила мать, пока была еще жива. Я люблю это занятие… – парень задумался. Вспомнил что-то приятно и улыбнулся. – Она всегда говорила, что работать с едой, значит быть сытым.

– Справедливо звучит.

– Но мы работаем, по сути, с топливом и металлом… А из них много не приготовишь, – Берси усмехнулся, и взял кусок мяса, лежавший на панели. Температура в комнате дала мясу отмерзнуть и размякнуть. Коренастый Берси выдвинул столик, на котором недавно стояли патроны, и начал резать на квадратные кусочки то, что некогда было засадным чудовищем. – Знаешь, Айзек, уж ты-то должен меня понять. Есть мясо – одно удовольствие. Ты, наверное, каждый день им питаешься. Всю живность уже перепробовал небось.

– Да не то чтобы… – сказал Айзек, явно скрывая свое холодное отношение к мясу животных, которым он уже давно насытился. Батат и прочие овощи представляли куда больший интерес. Их нельзя было добыть в лесу. Только вырастить, потратив кучу времени и сил.

– Странный ты. Я, вот, мясо люблю. Но не морских животных, его я наелся в детстве. А вот этих, на лапах и с шерстью. Оно, знаешь, такое… конкретное. Хм… – задумался Берси. – Не знаю, как даже объяснить. Не скользкое, что ли. Собранно такое, не разваливается после обработки в кашу.

– Да завязывай, Берси! Жрать охота! Я без сна и от руля-то оторваться не могу. Всем уже ясно, что ты мясо любишь! Я тоже его люблю! Так что давай поскорее! – раздраженно сказал Дан, повернув свою сонную голову в кабину.

– Да че ж ты ворчливый такой? Бери пример со старика своего. Ему помирать скоро, а он жизни радуется. Вот как надо! – Берси дорезал мясо на ровные кубики и замолчал.

Айзек наблюдал за магией, что творит его новый товарищ. Аккуратно срезав кожу, не повредив жировую прослойку, Берси положил мясо жиром вверх на заранее подготовленные сушеные листья, устеленные на дно большой керамической миски. Тщательно почистив и порезав батат, он натер его крупной солью, разложив кусочки между мясом.

Берси был мастером своего дела… Он достал луковицу, ловко очистил ее, оставив даже зеленый слой, что обычно выкидывался вместе с кожурой. Нарезав лук кольцами, уложил по бокам, стараясь не закрывать мясо. В завершение, он посыпал все это черным перцем и сунул в нутро печки, что укромно стояла за водительским сиденьем в узком и высоком шкафу. Щелкнув реле, маленькая диодная лампочка на печи загорелась белым светом, сигнализируя о том, что нагрев пошел. Берси сел на красный диван и начал ждать.

– Айзек, у тебя есть часы? Я думал вздремнуть, пока готовится.

– Нет. Они были у старика, мне они ни к чему.

– Так ты из тех, кто никуда не спешит? – с некой важностью заговорил Берси.

– Да брось, Берси, сам-то их только в Яме купил! – одернул его Дан. – Ты хоть пользоваться ими-то умеешь?

– Умею! Не только наш командир часы теперь имеет в запасе! Вот, гляди, Айзек! – Берси задрал рукав, показав цифровые часы, что висели у него на запястье.

Большие и громоздкие, они явно были собраны на коленке. Цифры, сложенные из мелких диодов, горели с разной яркостью. И это не говоря уже о том, что каждый набор диодов имел в себе те, что отличались по цвету. Эти часы совсем отличались от тех, что были у Юрия. Те были круглые. Со стрелками. Юрий говорил, что они заряжаются от солнца и не имеют в себе пружинных механизмов, полностью подчиняясь электричеству. Толстое стекло защищало тонкие стрелки от воздействия внешнего мира даже когда старик надевал их поверх рукава своей одежды. Они не замерзали и черпали силу от света дня. Удивительная вещица.

Юрий давно объяснил мальчику, как они работают, эти часы. Как отмеряют расстояние, скорость, и как помогают ориентироваться в пространстве. Рисуя под юношей циферблат часов и указывая ему направление цифрами, старик пытался скоординировать все действия пары. Чтобы не тыкать лишний раз пальцем в лес, а просто говорить направление по циферблату.

Айзек мечтал, что однажды эти часы достанутся ему. Но старик говорил, что это никакая не реликвия, и купить их можно без особого труда. Хоть и за большие деньги.

– Берси, – перевел на себя внимание Дан. – Сколько сейчас времени?

– Шестнадцать десять. Проверяешь меня? – Берси достал сигарету и с надменной важностью закурил. – Умею я их читать!

– Да я не про это… – Дан потянулся к рации, что висела у него над головой и щелкнул кнопкой на переговорном устройстве. – Бать! Сколько сейчас времени?

Рация покряхтела и через пару секунд раздался голос Регала. – Двадцать ноль три.

– Берси, настрой хотя бы их! – сказал Дан, после чего кабина заполнилась гробовой тишиной, которую пронзал безмолвный злобный взгляд Берси. Он пытался прожечь рыжего пацана, не прибегая к лишнему телодвижению. Дан, естественно, это заметил. – Понятно все с тобой…

Берси посидел немного, подулся… умудрился настроить часы, после чего передал их Айзеку и попросил толкнуть его, когда второй ноль сменится на пятерку. А сам полез наверх. Отдохнуть и погреться.

Тарелка шкварчала в печи, разнося небывалый аромат по кабине, от которого невольно текли слюни. Айзек смотрел на печку и удивлялся тому, как гармонично ее сюда вписали. Мотор давал движение на генератор, а тот, в свою очередь, подпитывал электричеством аккумуляторы, давая напряжение и на это кухонное чудо. Айзек пытался расспросить Дана про то, как устроена эта машина, но тот сказал, что Берси явно лучше объяснит, так как в их команде именно он отвечает за технику. Дан отвечал за оборону и оружие. Роли распределены были в зависимости от сильных сторон ребят, и по тому как Дан относился к своей винтовке и набору патронов это было очевидно.

Чудесная техника не только везла груз и людей, но и светила, и грела, и даже готовила еду. Продуманность до каждой мелочи вновь и вновь толкала Айзека к расспросам. По началу он очень стеснялся, и вот теперь, видимо, набрался смелости.

Как только ноль, минуя все следующие цифры, превратился в пятерку, Айзек толкнул Берси. Тот недовольно закряхтел и начал спускаться. Стоило ему только открыть печку, как он вмиг очнулся ото дремы.

Пар повалил в кабину, и запах усилился. Берси положил горячую тарелку на столик и начал доставать приборы, попутно наливая из термоса отвар в глиняные кружки. Овощи размякли на пару, получив рыжую корку на своих макушках. Мясо из красного стало серым, с легким бардовым отливом. Лук запекся и больше не был бледным, где-то его и съела чернота, но в основном он был золотистым и хрустящим. Запах, что шел от тарелки, был не сравним с тем, какой у Айзека получался дома. Словно новыми красками мясо мертвого зверя заиграло перед охотником, он еле успевал ловить накопившуюся во рту слюну.

– Налетай, Айзек. Дан присоединится позже, как отлипнет от руля.

– А можно?

– А ты рассчитываешь шесть дней не есть?

Айзек без лишних расспросов взялся за вилку и начал потрошить мясо прямо в тарелке, так же, как делал это Берси. Нежное расслаивающееся во рту мясо контрастировало с бататом по вкусу и консистенции. Вся еда была пропитана ароматом неизвестных Айзеку специй и пряностей, что лежали на дне. Но ему это было и неважно. Он ел и думал о том, что даже самое вкусное в его жизни блюдо явно не дотягивало до того, что сотворил Берси.

«Этому парню не водителем работать надо!» – думал Айзек. Берси моментально съел треть тарелки и собрался уже лезть досыпать, как рация прохрипела, и Дан радостно воскликнул, что смена закончилась. Разочарованный Берси нехотя сел за руль, а Дан принялся поглощать то, что приготовил его напарник.

Айзек ел не так быстро, и к тому моменту как присоединился Дан, его треть была еще достаточно целой. Дан протер вилку, которой орудовал Берси, сетуя на то, что приборов теперь маловато, и принялся уплетать ужин.

– Знаешь че, Айзек? Вот кто бы что ни говорил про Берси, а готовить у него получается восхитительно. Даже из всякого сушеного говна он делает еду.

– Про сушеное – не знаю, но это просто охренеть как вкусно! Берси, этому тебя мать научила?

– Ну типа того. Она научила разбираться в еде. И том, как ее готовить. А дальше оно уже все само как-то. Интуитивно.

– Кстати, Айзек, а от чего конкретно ты собираешься спасать Повал? Ну ты говорил, что помочь им, хотел…

– Не совсем Повал. Это… грубо говоря. Если начну сначала, то будет очень долго. Вам как? Историю целиком?

– Ну у меня сейчас дежурство в смотровой… так что я выслушаю ее всю! Важное же дело. Особенно если ты скажешь, что она захватывающая и интересная!

Айзек грустно улыбнулся и начал свой рассказ с самого начала. Он рассказал о том, как старик нашел его, как вырастил, как молчал все эти годы, пытаясь забыть то, что видел. Рассказал про природу своего происхождения. Когда ребята ему не поверили, он тут же показал свой живот, и этоо резко поменяло нить повествования. Рассказал о том, как побывал в легендарном Пан Оптикуме. О таких же живорожденных людях… О том, как бесчеловечно с ними поступают, обманом выгоняя за пределы.

Все молчали и слушали его внимательно. Сейчас Айзек пытался отточить эту историю, понимая, что рассказывать ее теперь, придется часто. И в завершение он рассказал о том, что «Поставка людей», как выражался старик, может изменить ход всего на многие поколения вперед. Спасет и Ред Вотер, и Повал, и другие города этого мира. Что Дан, что развернувшийся вполоборота Берси, смотрели на него как на безумца. А тот все продолжал свою историю.

Стоило только Айзеку закончить, как Дан молча встал, оделся и закинул на плечо свою винтовку.

– Знаешь, Айзек… вот слушаю я тебя и удивляюсь тому, откуда у тебя такое большое и наивное сердце. Как по мне, да пусть хоть все сдохнут в этом чудном городе от своих благ и удобств! Пока мы тут выживаем, как можем… Но ты извини меня, за это. Это – просто мое мнение, – Дан натянул на глаза маску и вышел наружу, в воющий ночной снег и ветер.

Айзек сидел и молчал. Он не такой реакции ждал, рассчитывая, что услышит слова поддержки. Но в очередной раз столкнулся с полным непониманием. Ладно взрослые, но дети-то их чем заслужили такую участь? Берси смотрел на дорогу, пока Айзек пытался устроиться поудобнее в попытке скоротать время за сном. Он долго думал, пытаясь сформулировать фразу так, чтобы Айзек все понял.

– Айзек… люди во всех городах платят за то, чтобы им выдали ребенка. Так дети появляются только у хороших родителей. В хороших семьях. То, что ты рассказал кажется бредом. Но если это все же не бред, то это очень грустно. Не потому, что они умирают и все такое… Я тоже класть хотел на Пан Оптикум и его обитателей! Грустно потому, что дети достаются идиотам, которые с легкостью выходят наружу, подвергая опасности и себя и ребенка. Айзек. Я надеюсь, в Ред Вотере тебе помогут. Но, почему-то, сильно в этом сомневаюсь…

Глава 8

Змей, что победил ураган

Трое суток длинный караван разрезал спящий снег, прогребая себе путь домой. Айзек ел, пил, спал и дежурил так же, как и все остальные в караване. Он старался окупить себя, ведь ему было неудобно оттого, что за ним тут и присматривают. Да еще и везут туда, куда ему надо. Думая о том, что сказал Берси, Айзек немного поубавил пыл, начиная готовиться к плохому раскладу, но внутри надежда грела его сердце, и пока это происходило, Айзек был полон сил.

Дан влетел в кабину и крикнул всем срочно одеваться, после чего щелкнул рацией, вытянув длинный пружинистый кабель над головой Берси.

– Бать, слышишь меня? Буря идет с северо-запада! Какие команды?

Рация похрипела, и через минуту раздался голос Регала. – Курс на бурю. Следуйте за ведущей машиной. Опустить ковши и закрыть лобовые стекла. Всем включить проблесковые маячки! За работу! Буря третьего класса, если остановимся, то выкапывать уже не будет смысла!

Айзек, слушая переговоры, моментально оделся, после чего перехватил руль у Берси и дал время собраться и ему. Дан выпрыгнул наружу и забрался на ковш. Между ковшом и кабиной, на специальных направляющих крепились стальные листы, с прорезью для обзора. Он вытянул вверх сначала один лист, и закрепил его на правом лобовом стекле, а потом вытянул и левый, так что в кабине моментально потемнело. Берси нащупал на панели маленький тумблер и щелкнул им, стоило только Дану оказаться в кабине. Машину тряхнуло и гулкий грохот дал понять, что ковш опустился до уровня гусениц.

– Ну, Айзек, будем надеяться, что это не тебя пытаются остановить Боги, – с веселой улыбкой сказал Берси. По нему было видно, что он нервничает, но никаких признаков паники. Четкие слаженные действия. Вот только теперь он держал руль двумя руками, вглядываясь в прорезь на лобовом стекле, под которую иногда залетал снег и предательски там застревал. Берси выгонял его дворниками и продолжал смотреть вперед, на часто мигающий яркий огонек, который видно было даже через плотный снег.

Машины набрали расстояние между друг другом и чуть снизили скорость. Чувствовалось, как огромная длинная змея начала брать курс на северо-восток, двигаясь по большой дуге. Все в кабине сидели одетые, ловя нервные взгляды друг друга. Айзек впервые оказался в такой ситуации и совсем не понимал, чего теперь ждать.

– Каково это? Оказаться в буре?

– Вот каково! – Дан ткнул пальцем в окно правой двери. Дневной свет пропал мгновенно, сменившись кромешной темнотой, которая тут же повисла и в кабине. Непроглядная тьма и жуткий грохот. Ветер раскачивал кабину с такой силой, что, казалось, будто оторвет ее от земли и подкинет так высоко, что и птицы позавидуют. Жуткий вой ветра, порывы, что пытались оторвать двери и крышу, отковыривая стальные пластины от лобового стекла, дребезжа и постукивая ими по машине.

Среди непроглядной темноты виднелись лишь приборы и тусклое моргание маячка впереди идущей машины. Берси держал руль так крепко, как только мог, пытаясь уследить за тем, что происходит впереди. Сотни тонн снега мчались движимые ветром с невероятной скоростью, придавливая машину к земле. Вес этот ощущался всем телом, и казалось, что спасения от такого нет и не будет, но на удивление – машина продолжала ехать.

Пусть стрелка индикации скорости и спустилась ниже обычного, но техника ехала. И ехала исправно. Айзек всем своим нутром чувствовал, что если остановятся, то моментально окажутся под снежным завалом. И не факт, что даже дверь смогут открыть. Жуткая молчаливая атмосфера. Тишина, разбавляемая грохотом снаружи. Ребята сидели и держась кто за что может.

Берси резко начал сбавлять ход, ведь маячок впереди внезапно начал приближаться, и стоило только рации подать голос, как Берси ударил в тормоз что было сил.

– Ковш обломило! – крикнул кто-то в рацию. Вместе с его криком в машине начался сущий бардак. В кромешной темноте, от резкого торможения, со всех возможных полок посыпалась разного рода утварь, сваливаясь в кучи в проходах, на сиденьях, падая даже на приборную панель. Грохоча и отскакивая от поверхностей мелочь дождем обрушилась на Айзека и Дана, сидевших рядом с полками и шкафчиками. Самих ребят хоть и здорово тряхнуло, но они удержались на месте, ухватившись за сиденья и поручни.

Машина встала, и чувствовалось, как ее заметает тяжелым снегом, добавляет веса, окутывает, лишая шансов выбраться. И стоило только отчаянью начать зарождать в безмолвной тишине, как за окном моментально посветлело и яркое солнце снова брызнуло в окно своими лучами. Парни переглянулись и не глуша двигатель посыпались на улицу, с трудом открыв дверь, что предательски пустила кучу снега в салон. Спрыгнуть на землю не представлялось возможным, из-за огромного слоя снега, что прибил машину. Его было так много, что в нем запросто можно было утонуть, поэтому парни карабкались наверх, на крышу кабины.

Непроглядная тьма отступала, забирая с собой остатки острого ветра, что потрошил плащи. Стоя на крыше и глядя вперед можно было вновь увидеть бесконечную пустыню белого, не тронутого красками, снега. И среди этой бескрайней пустоши торчали хребты заваленных снегом машин. Четыре фаланги длинной змеи зарылись в снег, вибрируя и дымя черным трубами. Трое, что оторвались, уже были так далеко, что казалось будто они бросили конвой и поехали по своим делам. Но не тут-то было. Лидирующая машина заложила огромную дугу на разворот и помчалась в сторону отставших. Регал возвращался назад, чтобы оценить повреждения. Две другие машины остановились, и слегка сдали назад, чтобы был разгон для старта. Начать резать толстый снег ковшами было не самой легкой задачей, и хоть Регал своим грузовиком сделал разгонную полосу, но надеяться набрать ход за такой короткий промежуток пути не приходилось. Позже, от оторвавшихся машин отделились два снегохода, полностью загруженные людьми.

Высокое солнце, висевшее над головами, невероятно всех радовало, ведь случись такое ночью, то пришлось ждать бы до утра, и снег, налетевший на технику, твердел бы несколько часов, создавая кучу проблем для расчистки. Оглядев место происшествия, троица спустилась за кабину и достала огромные деревянные лопаты. Широкие большие ковши этих лопат оставались последней надеждой, на то, что конвой продолжит свой путь до наступления темноты. Да и вообще, что продолжит путь.

Регал осмотрел территорию прогребаясь сквозь снег на своих двоих и дал команду откапываться. Снегоходы тоже уже подоспели и куча людей, снаряженных лопатами, принялись за работу. Каждый копал свою машину. И стоило только парням десантироваться в глубокий, пока еще пухлый снег, как они тут же принялись отбрасывать его в стороны, освобождая ковш, гусеницы и борта от холодного плена. Айзек махал лопатой, покрываясь потом. Действие было для него не самое привычное и руки быстро уставали, а мозоли, что появились моментально, начали болеть, создавая ощущение, что варежки наполняются водой. Он рыл левую гусеницу уже полчаса, а звенья так и не появлялись из-под снега. За спиной парня уже создалась огромная куча, которую он накидывал через плечо, роя длинную траншею вдоль левой части машины. Дан расчищал правую сторону, а Берси принялся освобождать от плена прицеп, взяв на себя большую часть работы.

Долго и беспрестанно Айзек рыл мягкий снег время от времени останавливаясь, чтобы отдышаться. Всего пара секунд остановки во время бури и такой результат. Природа всегда удивляла молодого охотника, но то, что он увидел сегодня, не шло ни в какое сравнение с тихими краями, в которых он жил. Первая же в его жизни буря остановила конвой, создав невиданную и невероятно большую кучу проблем.

Докопавшись до клин-ковша и освободив всю левую часть привода от снега, Айзек столкнулся с Даном, что уже вовсю орудовал на носу машины. Тот махнул Айзеку рукой, давая понять, что решил сделать перерыв. Парни прорылись друг до друга и скинув маски устало переглянулись. Дан оттянул шарф с рыжей щетины и харкнул на снег тяжелый комок слюны. Видно было, что не одному Айзеку тяжело заниматься такими делами. Пот лил ручьем даже с бывалого путешественника.

– Я все. Берси тоже. У тебя как?

– Я все. Гусеницу уже видно. Между ними тоже почистил.

Только ребята отдышались, как к ним тут же подошла толпа из восьми человек, во главе которой стоял Регал.

– Так, парни, ковш четвертой машины зарылся в мерзлоту, так что план меняется. Сдаем назад, откапывайте себе дорогу для заднего хода. Мы поможем, – Регал уставшим голосом монотонно произносил слова, по нему тоже было видно, что такая работа дается ему нелегко. Он взял лопату наперевес и начал раскидывать снег между машинами, чтобы шестая и пятая тоже могли сдать назад.

Берси, Дан и Айзек вновь махали лопатами, только теперь позади машины. Руки опускались, ноги предательски подкашивались, но через час уже была готова площадка, чтобы сдать назад хотя бы метров на двадцать. Дан махнул Регалу и скомандовал всем лезть обратно. Отряхнув ноги и плащи от налипшего, на теплую одежу, снега, все разбрелись по машинам. Регал стоял сбоку конвоя и следил затем что происходит. Рация прокряхтела.

– Ведущий, сдавай назад.

Берси дважды толкнул рычаг передач назад и дал так много оборов двигателю, что казалось будто машина борется со стихией, словно два больших монстра, рычат друг на друга. Медленно, с огромным трудом, техника тронулась назад и Берси тут же начал поглядывать в свое зеркало, следя за тем, как ведет себя прицеп. Как только расчищенная площадка кончилась, Регал скомандовал остановку и Берси выжал педаль тормоза, после чего выбрался наружу, вернуть лобовые щиты в исходное положение, ведь про них уже все благополучно забыли.

Машины по очереди отодвинулись назад, и лишь у четвертой с ее застрявшим ковшом, возникли проблемы. Мужчины столпились вокруг нее, разглядывая поломку, заодно пытаясь решить, что со всем этим делать. Большой ковш впился в землю, словно нож. Петли и гидроцилиндры были порваны и погнуты, железный нос не поддавался автоматике, оставаясь в земле неподвижно. Машина пару раз попробовала вытащить его, сдавая назад, но перенапрягшись глохла, оставаясь на месте.

– Снимаем. Придется бросить его тут, – командовал лидер конвоя. И мужики, достав все свои инструменты, тут же начали откручивать погнутый элемент машины. Все болты, гайки, куски отпавшего железа бережно складывали в машину. Потерять ковш было очень дорогим и малоприятным удовольствием. Теперь эта машина больше не являлась самостоятельной единицей, и оказавшись в одиночестве среди этих бескрайних полей – не смогла бы продолжить путь. Своего рода большой механический инвалид. Словно потеряв свой хищный клюв, техника на глазах переменилась, став безобидной и слабой. Но зато свободной.

Звери тоже способны отгрызать себе лапы, чтобы освободиться из плена.

Солнце приблизилось к горизонту, когда все машины были готовы ехать. Расклад поменялся, и беззубая машина теперь замыкающая, а Айзек, Дан и Берси сместились на одну позицию вперед. Это никого не радовало, ведь потеря такого дорого элемента конструкции – большая утрата для всех, кто был в пути. Дан рассказал Айзеку, что затраты на восстановление придется делить на всех, ведь виноватых в этой ситуации фактически нет. Но вычет из оплаты никого особо и не тревожил, ведь все знали, что пройдет пара дней и новый ковш изготовят, чтобы машины вновь могли отправиться в путь.

Машина впереди тронулась и прорезала в снегу траншею в обход ковша, стоявшего прямо на дороге. Берси толкнул рычаг вперед и начал набирать скорость, стараясь как можно ближе прижаться к машине, что теперь будет позади них. Пролетев мимо и расчистив путь беззубому напарнику, ребята миновали ковш, воткнутый в землю, провожая его взглядом. Боевые раны на теле большого железного змея сами затянутся. Теперь лишь нужно добраться до города.

– С этого момента придется пристегивать страховку, – сокрушался Дан, глядя на машину, что плелась следом. – Как же это муторно!

Небо вновь сменило цвет на темный, конвой засиял огромным количеством огней, продолжая свой долгий путь. До Ред Вотер оставалось совсем немного и Айзеку даже становилось обидно, что придется покинуть такую отличную и слаженную команду. Теперь он думал о том, доведется ли ему вновь проехаться с ними, уповая на то, что обратным путем он отправится точно так же. Машина двигалась, а в окне, на самом краю горизонта скользнул высокий шпиль, подпирая своим черным силуэтом рыжий горизонт. Раскидывая снег, Айзек впервые не вглядывался вдаль. Теперь же он снова смотрел далеко вперед. На черную башню невероятной высоты. Такую же, как в месте, где он был рожден.

– Преследует меня, что ли?

– Чего? – услышал его бормотание Дан.

– Да ничего. Сам с собой, – лениво отвертелся Айзек и вскарабкался на полку. Отлежаться и восстановить силы.

Глава 9

Да найдется место

Айзек напросился сидеть в гнезде, как только на горизонте замаячил огромный шпиль. Ред Вотер был так близко, что постройки было отчетливо видно даже с цистерны, на которой сидел парень. От края до края простирались серые дома разной высоты, наращивая свою плотность ближе к башне. Такая же, как в Пан Оптикуме. Но тепла в городе не было никогда. Существуя несколько сотен лет, город привык обходиться тем, что есть. Смог, стоявший над домами, был такой плотный, что скрадывал цвета у рассветного неба, а его запах ощущался даже в поле, которое резал конвой.

Чем ближе становился город, тем больше становились дома. Серые, черные, они выделялись на фоне снега, который пусть и посерел за столько лет, но все равно был интуитивно белым. Высокие здания, трубы, расчищенные дороги. Айзек мчался по широкой улице мимо построек из бетона, стекла и железа. Мимо людей в серых, черных одеждах, которые словно не обращали на него внимания. Длинная железная змея никого тут не удивляла.

Трубы некоторых домов коптили небо черным, пытаясь согреться от вечного мороза. Провода опутывали строения, словно ловя их в сети. Ни птиц, ни зверей. Тут царствовали люди. И пусть Айзек увидел лишь часть города, но он понимал, что масштабы куда больше, чем кажется, на первый взгляд.

Проезжая мимо высокого шпиля трудно было не задрать голову в попытке рассмотреть его весь, от самого подножья. Но люди не замечали и этот шпиль. Для них все было обыденно, и лишь Айзек удивлялся каждой мелочи. Тут он впервые увидел так много стекла. Так много серого камня, железа… Ветряки на крышах домов ловили вонючий ветер, разгоняя по проводам электричество. Так много черного дыма, несвойственного горящему дереву.

Молодые мужчины, женщины, дети – все они были одеты так, словно и нет никакой вечной мерзлоты. Легкие одежды, никаких масок на лицах, даже плащей нет. Шапки да куртки, вот и вся местная зима. Это удивляло не меньше, чем все остальное, особенно того, кто всегда следил за качеством своей одежды, ведь в тех местах, где жил Айзек – это зачастую спасало жизнь.

Конвой сделал пару поворотов, проехав через центральную часть города, и свернул в район, где трубы достигали почти что самого неба. Протиснувшись в узкую щель ворот в сплошной стене стального забора, машины встали на длинную платформу, висевшую над землей. Платформа была перфорирована, а под ней виднелись припорошенные снегом желоба для сбора железа. Вот и конец поездки. Машины остановились и из них потихоньку начали выбираться их команды. Айзек спрыгнул на решетчатую платформу и начал разглядывать окружение, пока Дан и Берси собирались вылезать.

Стены здания были увешаны зеркальными панелями. Черными блестящими солнечными панелями, про которые изредка рассказывал Юрий. Тут энергию собирали не только ветряки, но и такие удивительные устройства. Солнце забиралось все выше на небо и вместе с ним грохот на фабрике усиливался. Айзек сразу понял, что тут отливают изделия из металла, но какие – не знал, и хотел он было расспросить ребят об этом, но заметил, как все идут в сторону небольшой двери, сбиваясь в кучу у входа на фабрику.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.