Ана Гри
Фикция

Глава 1

С приходом зимнего снежного вечера красочно оформленный гирляндами городок придавал торжественную атмосферу грядущего нового года. И люди хлопотали в эти последние часы: доготавливали салаты на праздничный стол, докупали мандарины и создавали очередь в магазинах, раскупали последние живые елки и подбирали ветки с площадки, усыпанной хвоей поверх грязного затоптанного снега или собираясь семьей на салют. Кроме Беркутова Константина, начальника опер. отделения и его группы, ребята стояли за городом на заснеженном пустыре, где нашли обезглавленный труп.

– Новый эпизод нашего старого друга, – подошел совсем еще юный дознаватель Владимир. – Это Хирург вернулся. Смотрите сами – нет головы и отсутствует одежда… Опять же отрезаны подушечки на пальцах рук и даже ног.

– Судмедэксперт уже был? – спросил Костя Беркутов.

Он замерзшими от холода пальцами с покрасневшими кончиками достал из кармана зажигалку и пачку сигарет, одну из которых подкурил.

– Да и уже давно закончил, он вроде пока еще в своей машине.

Беркутов благодарно кивнул и поспешил к судмедэксперту уже в потемках.

– Константин Сергеич? – вопрошающе окликнул следак.

Костя обернулся, уже ежась от холода и взметнул головой.

– Константин Сергеич, мы сегодня еще в морг поедим или можно домой?

– Вов, давай уже на «ты»? Подожди меня, сейчас все узнаю и можно будет ехать по домам, праздновать новый год, но при этом пить так, чтобы не забыть, что завтра на смену.

Подул пронзительный ветер, частый гость равнин там, где нет многоэтажек, ограничивающих сильные порывы, и Костя, укутавшись в воротник куртки, торопливо достиг знакомой машины и постучал в боковое окно. Стекло опустилось, и громадный суровый мужик пригласил опера в салон кивком головы.

– Здорово, – мужчины пожали друг другу руки, при чем опер еще продолжал мерзнуть, согревая дыханием красные пальцы рук.

– Замерз? – бегло глянул на него судмедэксперт. – Не пробовал в зиму одеваться теплее?

– Да, я же на машине. В пухе не комфортно, в зимней обуви на работе жарко, – насупился Костя. – Что там по трупу, Андрюх?

– Не согрелся еще? А вот труп твой лежит расслабленно на снегу. Как правило, человек ежится как ты, пытаясь согреться, и обнимает себя руками. Крови от отрезанной головы рядом нет.

– Отсюда следует, что человека убили в теплом месте и уже без головы привезли сюда.

– По любому так и есть, – кивнул Андрей и наконец оторвавшись от писанины, повернул лицо к Косте, приподняв полукруглые толстые светлые брови, отчего выглядел добродушнее. – Ни разу еще не видел труп с отрезанной головой, который еще после пытался не замерзнуть на холоде. Уверен, что ты тоже.

Костя напряженно улыбнулся, а потом мужчины поздравили друг друга с наступающими праздниками, на прощание пожали руки и опер вышел из машины.

На улице уже окончательно стемнело. Костя втянул полные легкие морозного воздуха, который, в отличие от городского, насыщеннее и свежее: не смешенный с грязью и выхлопными газами.

Кристальный снег, чистый, лежит ровным пластом и поразительно поблескивает при свете луны, будто на него сверху рассыпали бриллиантовую крошку. И только обезглавленное желто-синее тело, погрызанное бездомными псинами, как бельмо на глазу, безобразило и без того омраченную обстановку.

– Кто же ты…? – мучился в догадках Костя, когда оледеневшее тело упаковывали в черный мешок.

– Константин Сергеич, – подошел Вова, шмыгая носом. – Ну, я пошел?

– Да-да…

– С наступающим!

– И тебя, Вов. До завтра, не напивайся сильно, – шутливо хмыкнул Беркутов и опять повернулся в сторону спецперевозки, в которую погрузили черный пакет.

***

За окном густо сыпал снег, слегка осветляя темную улицу. Я любовалась пушистой пеленой через замерзшее стекло в деревянной раме, пропускающей холод, заодно справляясь с готовкой последних праздничных блюд. Незатейливая обстановка в знакомом до боли доме успокаивала, даруя умиротворение. А именно рядом с ним…

– Моя хорошая, – будоражил душу теплый родной голос.

Не видя лица мужчины, я прижималась к нему всем телом, как в последний раз, при этом начиная ощущать внутри себя неприятные импульсы.

– Ольга… – послышался отдаленный голос, и я прислушалась, оказавшись в кромешной тьме одна.

Слабые веки открылись, и на смену тьме по глазам резанул яркий свет, отчего я зажмурилась и прикрыла лицо ладонями. Подскочила в кровати, ощутив в горле тошнотворный ком.

– Тише-тише, – чьи-то ладони коснулись моих плеч, не позволив встать.

’’Леша Князев…’’ Щурилась я. ’’Какого хрена он позволяет себе меня трогать?!’’

Возле кровати, на которой я так мучительно приходила в себя, стоял тазик. В него и стошнило, но помогло это на йоту, голова закружилась вновь и в горле неприятно зажгло.

На краю сидел перепуганный Леша, не высокого роста сбитый брюнет с короткой стрижкой. Князев смотрел на меня пристально, со страхом в глазах.

– А где Костя? – не знаю почему спросила я.

– Костя… – напрягся Князев.

Леху я помню с детства, мы выросли в одной песочнице, но после школы наши пути разошлись. Про себя почему-то ничего не помню, а вот Князев был бабником, ударился в медицину и стал заведующим больницы с психами. Интересно, женился ли он? И, наверное, со мной сидит Князев только потому, что медик.

– Что со мной, дядь доктор? – ослабленным голоском спросила я.

Алексей коснулся ладонью лба, затем из его груди вырвался уж слишком тяжелый выдох.

– Ты опять все забыла?

– Что именно? – не понимала я и тут же непроизвольно напряглась и, приподнявшись, осмотрелась.

Не понимаю, по какой причине изнутри принялся точить червь страха, отчего даже затряслись руки. Происходит нечто не понятное, что настороженно пугает меня.

– Где мой муж? – вырвался следующий вопрос из моего рта. – Где Костя? Хочу домой!

Паника завладела мною, не позволяя правильно оценить обстановку. Я рванула с кровати, но Алексей, вовремя среагировав, усадил обратно.

– Эй, руки убрал! – возмутилась я.

’’Надо же, окончательно обнаглел! Вот Костя узнает и так вломит, что полетит ваша вековая дружба к чертям собачьим!’’

– Успокойся, давай без резких движений? Себе же хуже сделаешь. Зачем ты вместе с таблетками выпила алкоголь? Я ж предостерегал! Ты чуть не умерла. Я тебя еле откачал…

– О… Уф! Меня как будто поезд проехал вдоль и поперек. Стоп, какие еще таблетки? – вновь занервничала я, не в силах ничего вспомнить.

’’Или это шутка, или я схожу с ума? А если еще не схожу, то сойду сию секунду!’’

– Ты совместила психолептик с алкоголем. В итоге обрела сонливость, потеряла координацию, сознание твое стало спутанным, а после наступил обморок и судороги, – озабочено объяснял Алексей

’’Психолептик? Я и вправду сошла с ума…’’

– Действие этанола усилилось, отчего ты опьянела и чуть не впала в кому.

– Не хочу больше здесь оставаться, я хочу домой…

– Ты дома! – Леша придвинулся ближе.

Я искривилась в улыбке и, запрокинув голову, рассмеялась.

’’Как реалистично он шутит. Так и хочет всех нас захапать в свою психушку.’’

– Я твой муж!

Истерический смех прекратился, после чего я широкими глазами взглянула на Князева.

’’Что он несет?’’

– Ага, – мне хотелось рассмеяться опять, но не удавалось.

Воздух в комнате накалился до максимума. Я видела сосредоточенность Князева, но ничего не понимала.

– А сына у нас нет? И вчера мы не посадили случайно дерево?

– Сына пока что нет. И какое дерево зимой? Оль, я вполне серьезно!

– Правильно, потому что сын у нас с Костей – Миша… – бормотала я, одновременно перестав себе верить.

Новогодние украшения в шикарной комнате светлых тонов раздражали. Мне кажется, я начинаю ненавидеть всемирный зимний праздник!

Воспользовавшись тем, что Князев встал и повернулся ко мне спиной, уткнувшись в сотовый телефон, я вскочила с кровати и вопреки тошноте и головокружению рванула из комнаты.

– Оля! – кинулся за мной Леша.

Мне удалось пролететь лестничный проем, после чего я оказалась в широкой комнате темных тонов с бесящими гирляндами на огромных окнах от пола до потолка. Там в толпе незнакомых людей стоял Костя. Громко дыша в неконтролируемой тревоге, я кинулась ему на шею:

– Мне не нравится, как он шутит. Костя? Поехали домой, – принялась я умолять любимого, находясь в неясном состоянии. – Это дурацкая шутка!

– Оля… – опешил Беркутов.

’’Да! Это его голос я слышала во сне и внимала тот же запах тела, который прежде успокаивал, а сейчас поднимал суету внутри меня, хотя был самым родным в этой комнате.’’

Да и сам Костя выглядел отрешенно, я ощущала его холодность, хотя Беркутов меня не отталкивал от себя.

– Костя, а почему эта вешается на тебя? – привел меня в чувство сердитый голос длинноволосой ухоженной шатенки. Возмущенная девушка поедала меня разгневанными карими глазами.

– Успокойся, ты же все знаешь, – терпеливо обратился к ней Беркутов.

Я разомкнула руки, за которые в эти минуты меня кто-то подхватил и оттащил назад.

– Лех, нам лучше уйти… – засуетился Костя. – Дин, собирайся.

Костина подружка оглядела меня презренно.

– Имя как у собачонки, – усмехнулась я. – Это на нее ты меня променял? Что вообще происходит? Что происходит?

Я сама не понимала, что несу, невзирая на его рассерженную девушку и сестру Леши – Аню, которая пыталась меня успокоить и поймать мой взгляд.

– Не обращай внимания, – потянул за собой Дину Костя, сразу натягивая черную демисезонную куртку.

Ничего не понимая, почему уходит любимый, да еще и с другой, я громко закричала, но не смогла вырваться из рук, сдерживающих мои истеричные порывы от подступившей к горлу горечи. Я разрыдалась, дрожа всем телом, будто внутри меня раскрутился ураган. В эти минуты осознания того, что Костя не мой мужчина, давались мне с трудом или не давались вовсе. Ведь это я же должна была сейчас уйти из дома Князева вместе с любимым Костей туда, в его спокойный уютный обитель, вместо того, чтобы остаться тут, где все не знакомо.

Ночью мне не спалось. В незнакомой комнате при безостановочном потоке слез я лежала одна на кровати и пыталась осознать, что происходит. Как это вышло, что случилось? Отчего я не помню нашу совместную жизнь с Лешей, когда мы начали жить вместе, ведь Князев нестерпимо чужой, ну и чувства к нему отсутствуют. В душе царила убийственная пустота и беспокойство.

Я, не раздумывая, встала с кровати и вышла из одинокой комнаты, в которой оказалась одна по собственному желанию. На ватных ногах в темноте добралась до лестницы, по которой спускалась в тихий холл потихонечку, как мышка, боясь, что кто-то выскочит и схватит меня. Но светлая зимняя ночь за большими окнами со знакомым густо падающим снегом на мгновение успокоила меня. Внутри меня возродился маленький путеводитель, который привел меня к двери, что оказалась не заперта. Осталось дело за малым – всего лишь дойти до калитки. Только что-то внутри меня покалывало и стопорило, утверждая о том, что выбраться отсюда сегодня мне не удастся. Это колеблющее чувство всегда появляется, когда нужно принять необходимое решение. Именно это чувство твердит о том, что ничего не выйдет и ничего не получится!

Но мне не хотелось слушать внутренний голос. Вопреки которому, я словно птица вырвалась наружу, вдыхая свежайший воздух. Снег хлопьями засыпал меня и приятно покалывал своим касанием горячие щеки. Путаясь в подоле посреди слоя выпавшего снега, я пробралась к кованой калитке среди высокого забора из желтого кирпича. Только не могла ее открыть, отчего в снова возникшей панике вцепилась в железные холодные прутья, за которые принялась дергать маленькую дверцу, преграждающую путь к свободе.

– Черт! – кричала я, дергая калитку изо всех сил. – Откройся же! Давай…

Заплакав я скатилась вниз не отпуская прутьев калитки.

– Оля…

Я услышала за спиной строгий голос Князева, отчего вздрогнула и обернулась.

– Ты решила заболеть? И куда это собралась в такой легкой одежде зимой?

Алексей подходил все ближе и ближе, сердитый, мощный и властный. Не понятно, что у него было на уме.

– Ольга, запомни раз и навсегда – я никому тебя не отдам! Слышишь? Ты принадлежишь мне! Мне! А теперь пошли в дом.

Леша протянул руку, и у меня просто не было выбора, как согласиться, невзирая на внутренний протест. А когда мы преодолевали прихожую, Алексей взял в руку шприц с тумбочки, второй свободной, схватил меня, заблокировав руки вдоль тела, и, не глядя на сопротивления, поставил укол нейролептика.

Глава 2

На улице по ту сторону окна было мрачно с утра, и на ясном небе можно было высмотреть пару ярких звезд. Вокруг тихо и спокойно. Деревья, покрытые инеем, застыли бездвижно, и тяжелые, опухшие от слез веки постепенно смыкались.

Душное, едва освещенное место, стены которого выложены кафельной плиткой грязного болотного цвета, испачканы бурыми пятнами высохшей крови. Лампочки над головой вдоль коридора постоянно мигали, то все разом, то попеременно. Слева у стены что-то шевельнулось, я повернулась. Из-под кровяной простыни приподнялось синее тело без головы. Простынь сползла на ноги, обнажив мужской волосатый крупный торс.

Вскрикнув, я проснулась, прикрыв лицо ладонями. Голова кружилась, тело ломило, и казалось в комнате холодно по сравнению с тем душным коридором из сна. Я укуталась в одеяло, но комфортнее и теплее от этого не стало.

А когда в комнату заглянул Леша, у меня уже зуб на зуб не попадал.

– Как ты себя чувствуешь? – насторожился Князев, присев на кровать.

Я поджала губу. Не желаю с ним разговаривать после вчерашнего принудительного укола. Я ему что, пациент?

Князев склонился и прикоснулся ко лбу губами. А я прям напряглась, думала, целоваться собрался.

– Да у тебя жар! Говорил же вчера, что заболеешь.

Я отвела глаза, вновь вспомнив про укол.

– Леонид? – громко позвал Леша.

И спустя некое время в комнату вошел старик добродушного вида, кругленькой формы и низкого роста. Он показался мне знакомым.

– Посиди с Олей, я принесу лекарства.

– Заболела? – испуганно вскрикнул тот, и его глаза заполнились поразительной заботой. – Я сам принесу!

’’Лучше бы ушел, Леша!’’ Огорчилась я, ’’а этот милый старичок остался.’’

– Олечка ты моя хорошая, – были слышны причитания Леонида из коридора. – То одно, то другое…

Он положил таблетки на стол и подал градусник, который я засунула подмышку.

– Может, не стоит мерить температуру? – беспокойно предложил Леонид. – Ну ведь и так ясно, что высокая.

– Как это не стоит? Если температура ниже тридцати восьми и пяти, то организм должен справляться сам, – ответил Алексей.

– Ей мучиться теперь? – беспокоился Леонид.

Градусник запикал, я хотела сама посмотреть температуру, но Алексей его выхватил.

– Жар? – Леонид тревожно посмотрел на Князева.

– Тридцать девять.

– О боже. Может, скорую помощь? – вскрикнул старичок. Он же подал мне таблетку и стакан воды.

– Зачем? – вдохнул Алексей.

– Нужен антибиотик, чтоб быстрее справиться с болезнью!

Алексей встал с кровати и одарил его добродушным взглядом:

– Не беспокойтесь, при вирусах хватит жаропонижающего лекарства. Антибиотиками априори лечат бактерии.

– Я посижу с Олей?

– Желательно бы, а то мне на работу. Контролируйте температуру каждые четыре часа и ниже тридцати восьми и пяти никакого парацетамола!

***

Просторное фойе морга было выложено керамической плиткой «Капри» кофейного цвета, а черного пол. Сумрачный дизайн мертвецкой навивал атмосферу спокойствия вкупе со скорбью. Морг кое-чем идентичен с больницей, но тут витает безнадежность и кончина всего. Секционная комната представляла собой большой широкий зал, пол и стены которой были выложены белой кафельной плиткой. Под потолком был протянут трос, на котором болтались циркулярные пилы. Слева и справа от входа в два ряда стояли металлические столы с кровостоком. На одном из них лежал обезглавленный, уже зашитый труп. Голый, распухший, холодный, покрытый трупными пятнами. И если взгляд от трупа можно было отвести, то от запаха формалина с кровью и отходов жизнедеятельности человека деться было некуда.

– Быстро его вздуло. Я думал, это происходит день на четвертый, – удивился Константин.

– О, Костян! Здорово, – судмедэксперт протянул ладонь в кровавой перчатке, но тут же одумался и снял их, а санитар, занятый уборкой, кивнул.

– Не всегда. Труп не успел промерзнуть полностью, что означает – его нашли незадолго после того, как вывезли на пустырь, – ответил Андрей, а после, посмотрев Беркутову за плечо и спросил с кивком: – Новенький?

– А да, – Костя отступил в сторону. – Это наш следователь Владимир. Знакомьтесь: судмед Андрей и санитар Артур. Теперь и ты часто будешь видеться с ними.

– Я кушать хочу, – простонал судмед. – Мы тебя долго ждали. Да и домой пора.

– Что мешает порезать колбасу прямо на трупе? Будто вам впервой, – хохотнул Костя. – Нож может заменить скальпель.

Сотрудники морга поддержали смехом.

– Нет у нас сегодня колбасы, – вдохнул Артур.

– Ой, ну взяли бы еду из желудка мертвого, – продолжал Костя. – Сами рассказывали…

В горле у Владимира послышалось бульканье.

– Пакет? – испугался Артур. – Это же мы шутим, как всегда!

– Нет… – пытался взять себя в руки побледневший следователь. – Все в порядке.

– Так, ребят, что тут у нас? Кстати… – подошел к столу Костя. – А то, чую, если задержимся еще, придется в самом деле ужинать на трупе. Закажем сюда пиццу, прости, Вов.

– Все то же самое, – ответил Андрей. – Внутренние органы целы и невредимы. Следов насилия нет ни до, ни после. Причина: обильное кровоизлияние в результате отсечения головы скальпелем. В момент процесса человек был под ультракаином, но без седативных препаратов и в сознании. Опять же отпечатки пальцев отсутствуют.

– Нужно и дальше ждать, когда убийца совершит ошибку, ощутив свою превосходность, – поставил малоутешительную точку Беркутов.

Вова посмотрел на Костю:

– У этого душегуба однозначно медицинское образование.

– Согласен. До того, как ты пришел работать к нам, мы проверили медицинские организации. Чисто! Проверили выпускников и студентов, причастных к образованию в области медицины, – пожал плечами Беркутов.

– А если Хирург из соседнего города или пригорода? – предположил Андрей.

– Из соседнего города сразу исключаем. Ехать четыреста километров, чтобы выбросить труп… Такое себе, – отсек, вариант Владимир. – Тем более жмуров он раскидывает в разных частях города, не обуславливается одним районом. Нет, он из местных. Больной ублюдок, ставить жертве обезболивающее средство, причем не самое удачное, и отрезать голову… Наслаждается процессом, кайфует от крови?

В меру новичковости Владимиру были присущи излишние в их профессии эмоции. Костя посмотрел на коллегу:

– Ну отчего он все же кайфует, узнаем, когда поймаем Хирурга.

– Ну явно не от насилия, – возразил Вова.

– Явно, – согласился Костя. – Что у нас со временем смерти?

Андрей заглянул в папку:

– Ваши приехали на место в семь вечера, а смерть наступила в среднем за двенадцать часов. Труп пролежал четыре часа в поле.

Костя задумался, ничего не произнес, а после посмотрел на коллегу:

– Вов необходимо снова опросить бригаду скорой помощи, которая обнаружила труп в дообеденное время, а мы отчаливаем.

– Костян, а ты у своего друга из психушки наводил справки о пациентах, – окликнул Андрей. – Мало ли какие психи освободились.

– Только не туда… – вдохнул Костя и кажется, сказал это вслух, Отчего все на него уставились.

– Что, опять Ольгу поделить не можете? – попытался развеять обстановку Андрей.

– Ольга в прошлом, – отрезал Костя и спешно направился к выходу из секционной комнаты. – Пришлите результаты анализов. Хорошо?

– Анализы пришли еще не все, хотя тут и без них все понятно. Голову он отрезал левой рукой, укол ставил правой, – добавил Андрей.

Но Костю теперь ни чем нельзя было отвлечь. Кивнув на прощание, за коллегой поспешил Владимир.

***

К вечеру, когда в гости пришла Аня, сестра Алексея, я уже выспалась, и мне стало гораздо легче.

Раскрасневшаяся с холоду молодая худенькая девица, не снимая с шеи шарф, присела на кровать:

– Ну как ты, подруга?

– Леонид, вы не могли бы оставить нас? – вежливо попросила я.

– Да, конечно, – встал старичок с кресла. – Ольга, смеряйте температуру, через пятнадцать минут?

– Хорошо.

– Ты что, заболела? – спросила Аня, закрывая за ним дверь.

Я оказалась безрассудно рада ее приходу, отчего улыбка не сходила с моего лица. Я вспомнила Аню, которая являлась моей любимой подругой, отчего внутренне ощущение восполнилось, а ранее мне казалось, я располовинена, от ее присутствия рядом было спокойнее в сотни тысяч раз.

Аня залегла на кровать.

– Кто этот Леонид? – к сожалению, не могла вспомнить я старичка, хотя в душе к нему были самые теплые чувства.

– Ваш управляющий, ты его не помнишь, да?

Я отрицательно покачала головой и добавила:

– Помню тебя, но не Лешу, точнее наших отношений… Хотя ты мне ближе, чем твой брат, – я не знала, как объяснить свои мысли. – Хотя я помню, что ты его сестра.

– Ну хоть что-то.

– Ань, мне так стыдно… – я коснулась ладонями раскрасневшихся щек.

– Из-за вчерашнего? – Аня вдруг рассмеялась. – А классно ты его кралю вчера обозвала. Она выскочка, которая считает нас челядью, типа мы из грязи в князи… У нее высокая самооценка, так ей и надо!

– Ужас!

Мне показалось я покраснела, ощутив жар в области щек, смутившись еще сильнее, и всепоглощающее чувство предательски заскреблось в горле.

– Ой брось. Все знают о твоем состоянии, и никто даже не будет заморачиваться.

– Ты извини, Леша твой брат, но Костя ближе. Не знаю почему!

Аня перевалилась на живот и приподнялась на локтях:

– Во-первых, ненавижу своего брата!

Я от неожиданности расширила глаза.

– А во-вторых, расскажу еще раз: мы с тобой познакомились в институте, потом я познакомила тебя со своим братом, который резвенько прибрал тебя к рукам. Я только одного не могу понять – почему ты ушла к Леше, если у вас с Костей была большая любовь.

– Ничего не помню, – осталась шокирована я.

– Позже Костя женился, у них родился сын, но жена от него ушла, оставив Мишу. А вы после их развода стали любовниками. Даа, я все знаю!

– Миша! – вспомнила я еще раз ребенка любимого человека.

– Скажу больше – о ваших отношениях знал даже Леша, но не от меня. Я твоя лучшая подруга, и я обязана была знать о тебе и Косте.

– Кошмар какой-то, – я медленно поднялась с постели и, ссутулившись, подошла к окну.

– Ты чего свалилась-то?

– Да фигня, – здоровье волновало меня меньше всего в этот миг. – Какой у меня диагноз?

– Смеряй температуру, а то Леонид поднимет на уши весь дом. Он тебя любит как дочку, так что пощади старика.

Я присела на кровать и засунула подмышку градусник, ощущая в этот момент неприятный ломящий жар по всему телу.

– А про твой диагноз не знаю, Леша не рассказывает, хоть иголки ему под ногти суй.

– Я вчера хотела уйти, но не смогла тупо открыть калитку, выбежала в одном платье, наверное, поэтому и простыла.

– И правильно, что хотела уйти, давно пора. Бросай его и живи у меня, я помогу на первых парах. У тебя уже была попытка, но ты попала в аварию. А после нее и случаются приступы.

– В аварию? Что за авария?

– Ты ехала на такси, и водитель слетел с трассы. Водитель, к сожалению, умер, ты же слава богу, осталась жива.

– Мне нужен развод! Имущество делить я не собираюсь.

Градусник запикал.

– Вы не в официальном браке.

Я невольно улыбнулась, уже строя планы в голове, как покинуть чуждый дом с мужчиной, которого не воспринимала своим близким. Эта новость вознесла меня больше, чем цифры на градуснике.

– Что там?

– Все нормально. Подай, пожалуйста, парацетамол?

Я выпила таблетку.

– Уф, жарко. Не против, если я разденусь до нижнего белья?

– Я тебя и более голой видела.

Я сняла пижаму, заметив заостренный взор подруги на моем животе, наклонилась и опешила – от моего пупка к самым трусикам виднелся горизонтальный рубец.

– У меня что, есть ребенок? – ошарашено спросила я.

– Понятия не имею… – в аналогичном состоянии ответила она.

***

Алексей стоял в душном, чуть освещенном коридоре, пропитанным запахом хлорки, из-за чего в гортани возникало навязчивое першение и хотелось постоянно кашлять. Стенки тусклого подвального помещения выложены маленькой плиткой болотного цвета. Над головой висели большие трубы отопления, удаляющиеся за Лешиной спиной по коридору к другим корпусам.

…В той комнате на старых операционных столах лежали два обнаженных человека мужского пола, один обезглавленный, второй еще живой, который в эту же минуту очнулся, увидев перед собой отсеченную голову. Живой хотел закричать, вскочить, но не мог пошевелиться и голос отсутствовал.

Пальцы руки в стерильных перчатках остановились на шее живого. Парень громко задышал и ему даже удалось пару раз дернуться. А скальпель, что держали левой рукой, в эти минуты начал свою работу.

В носоглотку плеснуло что-то плотное, горячее и количество этой жидкости, а то есть крови, увеличивалось, выплескиваясь через нос и рот жертвы которая пыталась сопротивляться, инстинктивно в агонии дергаясь на столе, но силы уже покидали, и вскоре отрезанная голова осталась с неподвижными эмоциями лежать отдельно от тела…

Алексей дернулся, вытер со лба пот и развернулся увидев позади себя медсестру Машу.

– Алексей Максимович, к тебе пришли.

– Машенька, – подошел врач, коснувшись ладонью ее округлившегося животика. – Береги себя!

И они обнялись.

Глава 3

Есть три места на земле, куда здоровый человек меньше всего хочет попасть – кладбище, тюрьма и психбольница. Хотя смотря какая психбольница. Потому что место работы, которым заведовал Князев Алексей, значимо отличалось от иных диспансеров: и ремонтом с удобствами, и вежливым, услужливым персоналом. В бюджетном-то учреждении! Здесь не увидеть разрухи и вечно шатающихся людей-растений, со стеклянным взглядом пускающих слюни.

В приемном кабинете с панелями белого цвета и полом из древесины «Венге» у широкого окна справа стоял рабочий стол, параллельно у стены еще один. Вот возле него на стуле сидел мужчина в гражданке с черной кожаной папкой на коленях.

– Костя? – узнал Алексей, шагнув через порог.

Беркутов встал со стула и протянул руку. Выглядел опер слегка расстроенным и виноватым, в отличие от Князева, который смотрел живо сверкающими глазами.

– Рад видеть! Чем я обязан визиту?

– Я по работе. Слышал о Хирурге, который вернулся спустя полгода?

– Если честно, нет, – изменился в лице Леша. – А это точно он?

– Экспертиза утверждает, что точно. Мне необходима информация о каждом, кто лечился и лечится в диспансере с самого основания заведения.

– Ну не вопрос, у меня как раз по времени опрос пациентов в спецкорпусе, хочешь присутствовать? Их не так и много, но это единственные опасные для общества люди с края.

Алексей ненадолго замолчал и добавил:

– Костя, я так рад, что ты вчера пришел к нам, что мы снова начали общаться после всего. Но ты пойми, Оля сама выбрала меня…

– Я это понял, Оля принадлежит тебе.

– И давай больше не будем об этом? Слушай, я скучал по нашей дружбе! Приезжай теперь в гости? Приезжай по любому поводу, я буду рад!

Приемный кабинет в корпусе принудительного лечения для особо опасных пациентов ни чем не отличался от корпуса «лайт»: улучшенная реконструкция строгого корпуса в светлых тонах и единственное, что портило обстановку, это решетки на окнах. В кабинете два рабочих стола, один из которых занял Костя, открыв папку, за вторым сидел Алексей:

– Смотри, Кость, сейчас будут приводить людей, и ты сам увидишь, что их объединяют общие категории убийц: у них нет эмпатии – то есть сочувствия и сопереживания, из-за отсутствия зеркальных нейронов в коре головного мозга. В них присуща импульсивность – эта черта выявляется у детей младшего и дошкольного возраста с недостаточной зрелостью контроля поведения.

– Я себе представлял немного другое определение импульсивности, – хмыкнул Беркутов.

– Да, а еще эти люди как никто ловки в общении и склонны к патологической лжи, что ведет к особому вниманию к своей личности за достижением заманить жертву в ловушку. У маньяков нет долгосрочных планов, и они ведут паразитический образ жизни, имея непомерную самооценку.

Костя приподнял бровь.

– Непомерная самооценка – это неуверенность в себе и куча комплексов, – пояснил Князев.

Первого пациента привели два крепких санитара, а сами остались у двери.

На вид безобидный дедок с едва пророщей щетиной присел напротив Алексея за стол.

– Здравствуй, Илья, – Алексей достал из стопки амбулаторную карту и добавил вслух: – На счету пять однотипных убийств, реализованные за короткий срок. Душил и расчленял, из костей делал сувениры, а оставшиеся сжигал у себя в печке. Генетика хорошая, здоровая, семья благополучная, с работы характеристика положительная.

– Я животных люблю, – улыбнулся мужчинка, словно ребенок, робко. – У меня дома остались собачки, кошечки и зайчик в сарае.

Его черты лица обрисовывали слишком добрую мимику выражений, но колкие черные глаза наводили кошмар. Речь заторможена, как следствие от лекарств.

– Мучал животных в детстве? – задал вопрос Алексей.

– Нет, что вы, Алексей Максимович, никогда! У меня у маленького ужик был и маленький паук. Я их обожал за странность.

– Как ты себя чувствуешь? Выздоровел?

– А я и раньше не был болен.

Князев кое-что допечал на компьютере и задал следующий вопрос:

– Сможешь ли ты выйти на улицу с полной уверенностью, что вреда никому не причинишь?

– Только под вашим контролем, чтобы вы за меня отвечали и консультировали. Охота, конечно, выйти. У меня ведь там питомцы. Ну и на работу хочется вернуться.

– Если ты ранее чувствовал себя здоровым, почему тогда здесь, а не в тюрьме?

– Потому что вы так решили. Не можете найти мотив.

– А он был? В чем жертвы провинились перед тобой?

Алексей задавал вопросы мягко, но уверено, и вел беседу так, будто они разговаривают о погоде.

– Не знаю, я приглашал в гости. Я общительный очень. Мы выпивали, разговаривали, а потом ничего не помню… Не помню, как расчленял, отделял мясо…

У Кости волосы встали дыбом. Раньше он сталкивался с последствиями от рук вот такого убийцы, но Беркутов никогда не задумывался о том, с каким смаком и как детально маньяки расправляются с несчастной жертвой.

Следующим привели каннибала.

– Ты помнишь, как ел человеческую печень?

– Да, жарил и ел, – спокойно ответил тот, отвечая на вопросы, словно хвастаясь, считая достижением или талантом предпочтение в поедании человеческого мяса, при том, что его узенькие хитрые глазенки постоянно бегали.

– И как на вкус?

– Обычно.

– Это был ритуал?

– О, вовсе нет.

– Тебе нечего было кушать?

– Нет, что вы. Зарабатывал хорошо и продуктов целый холодильник.

– А жалость?

– Не было! – пожал плечами больной. – Вы жалеете курицу, которую хотите приготовить?

***

У наряженной елки, облокотившись спинами о стену, сидели три подруги, смеялись и пили шампанское: полненькая брюнетка с мальчишечьей стрижкой Юля. Манерная и ухоженная Зарина с длинными лоснящимися волосами, с наращенными ресницами и ногтями, одетая по последней моде. И Жанна с густой копной волнистых волос, простецкая и очень жалостливая.

– Так не хватает Оли… – выдохнула последняя из девушек.

– Это точно. Кто-нибудь с ней связывался после того, как она в истерике хотела приехать к нам на такси? – вдруг загрустила и Юля.

– Ой, чего ей унывать? – возразила Зарина, посмотрев на свой маникюр. – Живет как у Христа за пазухой с богатым мужиком. Где б такого отыскать? Нужны мы ей были.

– Ты что Оля не такая! – воспротивилась Жанна. – Наша дружба не могла закончиться просто так.

***

Тамир с первого взгляда несчастного вида и с трясущимися руками встал у стола Алексея. Глаза убийцы, слегка отведенные в бок, буравили свои собственные ступни в черных носках и тапочках. Смущенная улыбка сжатыми губами рисовала вовсе не маньяка, а вежливого пациента на приеме у терапевта, пока Тамир не поднял свои холодные глаза, будто охотника, который смотрит на свою жертву под ломаными бровями.

– Присаживайся, – кивнул Алексей. – Сколько ты уже с нами, помнишь?

– Пять лет по сто пятой. Но статью должны были переквалифицировать как убийство по необходимости. Я и деда убил, который мешал спасать людей.

– От чего?

– От этой жизни. Мне сам бог повелел, а дед постоянно настаивал лечиться.

– Сейчас ты продолжаешь общаться с богом?

– Мысленно, но он обещал, что меня скоро выпишут.

– Зачем же тогда убил деда?

– Бог отдал приказ, не мог ослушаться.

– А дед не снится?

– Снится и молчит. Дед простил меня.

Тридцатилетнего Максима Стрельцова, насильника и педофила, выслушали, уже когда за окном стемнело.

Беркутов внимательно всматривался в человека, похожего на мертвеца, с безжалостным взглядом, и в эти минуты Косте, поместившему под стражу ни один десяток преступников, вовсе не хотелось оставаться в этом кабинете наедине с душевнобольным, хотя он без проблем мог дать отпор любому. Только один Князев чувствовал себя как в своей тарелке среди психов.

– Это все, – развернулся к Косте Алексей. – Ну что, есть выводы? Помогло?

Константин протер лицо ладонями:

– Каша в голове, я уже запутался. Убийцами рождаются или становятся? Как подобных созданий земля носит?

– Неудачная генетика и слабая психика это заряженный пистолет, Костян. Мы с тобой оба имеем дело с неприятными внутренностями человеческой личности в разных степенях. Но, походу, моя работа тебя впечатлила больше. Да? – улыбнувшись всего одним краем рта, спросил довольный Князев.

– Ну тебя со своей философией! Не хотел бы я, чтоб на пути моих родных встретился вот такой урод.

– И любой здравомыслящий человек скажет тоже самое.

– А правда, что левши больше склонны к убийствам?

Князев усмехнулся:

– Миф каменного века, левша хуже рыжего. Леворукость ни коим образом не связана с какой либо склонностью или отклонением.

Домой Алексей возвратился вымотанным, но не физически, а морально от общения с другом, которому вроде был и рад и в тоже время не очень.

В прихожей сидел Леонид.

– Как Оля? – Князев бросил на пол портмоне и принялся снимать верхнюю одежду.

– Снова поднялась температура, спит выпив таблетку. Леш, для чего ты снова дружишь с этим Беркутовым? А если Оля все вспомнит?

– Принимая лекарства? Не вспомнит! Просто нужен строгий контроль, – Алексей рухнул на диван головой наклонившись на спинку. – Костя любит Олю, а я, возобновив дружбу, держу все под контролем. Меня больше волнует то, что вы должны нам прислуживать. Не по себе аж!

– Как еще жить рядом с доченькой? Скажи ей правду, она все вспомнит, что приведет к рецидиву… – на выдохе произнес старичок. – Не дай бог повторение кошмара.

– Валерий Иванович, вы уверены в том, что Оля не выходила из дома?

– Бог с тобой, Лешенька. Она тяжело переносит температуру.

– А до нового года?

– А до нового года Оля, как выяснилось, не принимала лекарства, которые я отыскал в вашем шкафу. А после приступ…

Я, возмущенная, слетела с лестницы громко, отчего управляющий и Князев обернулись на меня.

– Как ты себя чувствуешь? – соскочил с дивана Леша.

– Что это? – вскрикнула я в ярости и, не смущаясь присутствия старичка, задрала сорочку по грудь. Увидев шрам внизу живота, Леша сразу сообразил, о чем я, но при этом, сохраняя спокойствие, предложил:

– Пройдем в кабинет?

Его обиталище располагалось на первом этаже: комбинированные стены с покраской и панелями оливкового цвета и темный пол. Окно задернуто тяжелыми бежевыми портьерами, а рядом массивный стол с кучей письменных принадлежностей и кожаное кресло.

Князев впустил меня вовнутрь, закрыв за нами дверь.

– Оль, я тебе все расскажу, но перед этим как гарантию придется сделать укол.

Я поглядела на Лешу как на врага народа.

– Не понимаю… Ты считаешь, я желаю тебе зла этим уколом? Я люблю тебя и преследую только одну цель – твое исцеление. Ты сама-то хочешь выздороветь? А без укола нет уверенности в том, что информацию ты воспримешь без очередного приступа. Укол это подстраховка.

– Что за лекарство?

– Успокоительное обычное.

– Куда укол?

Леша намекнул на мою нижнюю часть тела, отчего к моим щекам прильнула горячая кровь.

– Только не говори, что ты меня стесняешься. Наверное, не помнишь про нашу любовь, страсть, а знаешь раньше…

– Можно без подробностей? Просто я не люблю уколы, шприцы… Жуть!

– Не может быть! – Алексей профессионально распечатал шприц и набрал в него содержимое ампулы.

Сжав губы в полоску, я закатила глаза и, повернувшись к нему спиной, задрала сорочку и сразу зажмурилась.

– Не бойся, я аккуратно, – заверял он, уверено приспустив мои трусики.

От его слов легче не становилось. Я вздрогнула, когда он холодной мокрой ваткой протер низ спины и ввел иглу.

– Ч-ч-ч. Все-все, – Леша вновь приложил ватку к месту укола.

Поспешив натянуть трусики, я опустила сорочку и развернулась.

Глава 4

Тихим зимним утром Алексей припарковал машину возле больницы и, пока шел до ступеней, успел замерзнуть, слушая хруст снега под ногами чистой головой, свободной от посторонних мыслей.

Солнце, озаряя своими лучами горизонт, окрашивало безоблачное небо в глубокий оранжевый цвет. На противоположной стороне неба постепенно таяли звезды, но стоит ночи наступить опять, звезды засияют вновь искристым холодом.

Вера, дежурная медсестра, сидела в приемном кабинете и занималась писаниной.

– Вера, доброе утро. Ты нашла дело Сарбаева Дмитрия?

– Доброе, Алексей Максимович. Да, как вы и просили, – высокая стройная девица в коротком белом халате встала из-за стола и подала заведующему амбулаторную карту, а после встряхнула черными, как смоль, волосами в стрижке каре.

– Спасибо.

– По запросу из поликлиники Дима не отмечался две недели, – встала рядом девушка.

– А от нас вышел.. – искал информацию Алексей. – Двадцать восьмого ноября.

– Так ему и к нам давно пора. А…

– Домой звонила, никто не отвечает.

Алексей достал сотовый телефон из кармана и набрал номер:

– Алло, Кость, привет, не занят, разговаривать можешь? Получил мою базу? Не проверял еще… Слушай, а тело, которое нашли, какого пола и возраста? У нас тут паренек пропал, который стоял на учете. Если интересно, скину адресок. Да-да, я в курсе. Буду рад, если был полезен.

Положив телефон на стол, Алексей посмотрел на медсестру:

– Вер, я бы хотел вас с Машей поменять местами на некоторое время. Ну, негоже беременной маньякам инъекции делать. А когда Машенька уйдет в декрет, найдем в тот корпус нового сотрудника, и, если ты захочешь, вернешься обратно ко мне.

– Ладно, хорошо.

– Ну вот и отлично. Сейчас лекция студентам, а вечером займемся переводом.

***

Я проснулась ближе к обеду с головокружением и сухим горлом. Видимо мы спали с Лешей вместе, о чем говорит смятая простынь и подушка с другой стороны.

’’Но как к этому пришло? Ничего не помню…’’

С трудом встав с постели, я подошла к трюмо. Ну и видок: cиняки под уставшими глазами, не здоровый цвет лица.

Я только принялась собирать в хвост длинные волнистые волосы, как снова увидела шрам на животе.

– О-о, точно, где мой малыш?

Схватив сотовый телефон, я тревожно и спешно набрала Лешин номер, но в ответ слышались длинные гудки. Отвечать походу никто не собирался.

***

Маша вошла в приемный кабинет чтобы взять карты со стола Веры, но ее отвлек разрывающийся от звонка сотовый, взяв который в руки и увидев что возлюбленному звонит его жена, нагло сбросила звонок и положила телефон обратно.

***

– Маньяки это больные люди. Просто мы держим себя в руках, а они нет. Они не понимают, что делают, и даже считают убийства нормой, в порядке вещей. К примеру, как если б мы встали ночью попить водички и убили на кухне таракана. От многих факторов зависит, куда попадет убийца – в тюрьму или психиатрическую лечебницу. Не глядя на общие отклонения всех маньяков, у каждого из них предпосылки все же разные. Чаще всего отклонения усугубляют комплексы и травмы из детства, но иногда толчком становится что-то во взрослой жизни. Готовы записать?

Алексей переспросил, глядя на молодых задорных студентов, с интересом слушающих очередную лекцию.

– Алексей Максимович, а здесь в больнице есть маньяки? – спросил один из них.

– Конечно, ребят, – ответил Князев. – Как я уже раньше рассказывал, наш психоневрологический диспансер состоит из трех корпусов: первый – принудительный, для особо опасных, второй – не строгий и разбит на две части – мужскую и женскую, и третий – мы его зовем лайт. Третий реабилитационный, в нем разрешены посещения. Во всех трех прогулки. И лишь первый принудительный с высоким двойным бетонным забором, огороженным колючей проволокой под напряжением, а так же охраняемый УФСИН. Я обязательно как-нибудь проведу вам туда экскурсию.

– А они оттуда не сбегут?

– Нет, Олеся, можешь спать спокойно.

– А к какому типу относится Хирург?

– Ты имеешь в виду маньяка? – крайне неуверенно переспросил заведующий.

Вера, которая стояла в дверях аудитории вместе с некоторыми сотрудниками лечебницы, любящими слушать лекции, прищурилась.

– Здесь, Марин, без экспертизы не обойтись, – продолжил Алексей. – Но я больше чем уверен, он на психическом уровне не здоровый человек и социально опасный. Как вы уже понимаете, здоровый человек убивает, становясь не нормальным – такие, как правило, в тюрьму. А когда убивает ненормальный, становясь здоровым, так сказать, приходит в свое «я», приземляется на землю, становясь увереннее и сильнее. Чувствуете разницу? Это как раз наши пациенты. Убийцы, в принципе убивают от безысходности, случайно, либо в целях самозащиты. Больные же убивают без мотива и получают удовольствие. Но даже и такие не всегда попадают в психиатрическую больницу. Именно поэтому присуща обязанность проводить оценочный лист психопатии, выявляя поставленные аспекты того или иного диагноза. И если аспекты не попадают под диагноз, предстоящая судьба маньяка – провести наказание в тюрьме.

Алексей страшно гордился собой и тем, что наконец на той должности, о которой грезил в прошлом. И он сидел здесь студентом в крайне запущенной аудитории и внимательно слушал лекции. Когда Князев получил красный диплом, в больнице требовались только санитары. И это его не остановило! По карьерной лестнице взлетел мгновенно. А когда бывшего заведующего нашли обезглавленным, Алексей занял его место. И тогда Ольга поддерживала и была опорой, помогая во всем.

– Ну что, ребят, продолжаем? Записываем следующие аспекты – власть и удовольствие, секс и импотенция, точка или тире. Эти факторы чаще всего идут из детства, и маньяку требуется ощущать над жертвой власть.

– Алексей Максимович, а почему, испытав насилие, мужчина или мальчик гораздо склонен стать насильником, нежели изнасилованная девушка?

– Отличный вопрос, Игорь! Во-первых, мужчина сильнее, во-вторых, дело в гормонах: мужской – тестостерон и женский – эстроген. Мужской гормон, в отличие от женского, отвечает за агрессию. Но, не смотря на это, некий процент женщин так же обладает сексуальными отклонениями. Ну что, успеваем побеседовать о каннибализме?

– О, сразу вспомнился фильм «Молчание ягнят».

– Близко. Максим, только в фильме показан слишком приятный антигерой, который симпатизирует большинству женщин. Не смотря на то, что у актера Энтони Хопкинса внешность в фильме крайне убийственная, на самом деле все было куда страшнее, хоть и сюжет романа Томаса Харриса имел параллели с событиями, происходящими…

В аудиторию ворвался переполошенный санитар:

– Алексей Максимович, там на Машку напал каннибал…

Студенты заохали, кто подскакивал со стульев, глядя на заведующего с ужасом, когда тот бросился к выходу:

– Где ТАМ Стас?!

Сложив руки на груди и расставив ноги в стороны, Алексей встал на пороге палаты в строгом корпусе. Заведующий занимал собой весь проем, а позади него из коридора заглядывали через плечо перепуганные сотрудники.

Увидев спасителя, Мария всхлипнула и расплакалась.

– Заткнись, сука! – вздернул ее подонок, с силой надавив острым шилом в шею перепуганной медсестры.

– Что хочешь за ее жизнь? – уверенно спросил Алексей, не сводя с душегуба высокомерных глаз

– Свободу!

Алексей громко рассмеялся:

– Если с ее головы упадет хоть волосок, я клянусь тебе, ты будешь гнить долго и мучительно! Неудачник!

Вздув ноздри, маньяк заерзал на месте, набираясь гнева.

– Слабак! – с презрением осмотрел его Алексей. – Ничтожество! Урод!

Не отдавая отчета действиям, опасный пациент отшвырнул в сторону перепуганную девушку, а сам кинулся на заведующего, отчего оба вылетели в коридор, где людоеда скрутили санитары.

– Каким образом у него оказалось шило? – закричал Алексей, встав на ноги. – Вы мне тут все ответите! В карцер его, в подвал и сутки без еды и туалета.

Пережившая кошмар, стоивший ей жизни, Маша была похожа на желе. Скукоженная девушка неуклюже кинулась в объятия заведующего, вцепившись в него мертвой хваткой.

– Ну все, моя хорошая, – прижал ее к себе Алексей. – Все хорошо, все позади!

– Я думала, у него припадок после психотропного укола… – заикаясь от плача, сказала Маша. – Хотела помочь… А он имитировал.

– Ну все, моя девочка, – не смущался свидетелей Алексей.

Ослабив хватку Маша обмякла, закрыв глаза.

– Скорую! Срочно скорую помощь, – подхватил ее на руки Алексей. – Она же беременна.

Вечером, налив себе бокал виски дома, Алексей присел на диван:

– С каждым днем все лохмаче. Сегодня один пациент с принудительного корпуса чуть не убил медсестру.

Делился Леша с тестем.

– О боже, ужас какой, – испугался Леонид. – Бедная девочка.

– Да еще и беременная.

– Я надеюсь, все хорошо? А муж этой бедняжки скандал вам не закатил?

Приподняв брови, Алексей разом осушил бокал. И ни он, ни управляющий. не видели, что я стала свидетелем разговора.

– Что вы делаете с такими пациентами? – спросил Леонид.

– В карцер поместили на сутки без еды…

– Леша? – вмешалась я, выйдя из тени. – Что ты мне вчера рассказал?

Князев встал с дивана и посмотрел на меня расстроено:

– Не понял…?

– Про шрам, – трепетно и требовательно пояснила я. – Про малыша? Я же беременна была.

В ожидании чего-то плохого Леонид взволнованно смотрел то на Лешу, то на меня.

– Я ничего не помню. Давай еще поставим укол? – принялась я умолять. – Расскажи снова?

– Оленька, – Леша поставил на стол пустой бокал и подошел ко мне. – Ты сегодня все таблетки принимала?

– Да, конечно, все. По одной три раза.

– Дело в том, что уколы нельзя ставить слишком часто, возникнет привязанность, а мне еще от наркомании не хватало тебя лечить. Потому без укола не рискну ничего рассказать, – виновато растолковал Князев.

– Да будь ты проклят! – рассердилась я.

– Оля… – ахнул Леонид.

– Я и так уже проклят, – тяжело вдохнул Алексей.

– Где мой ребенок? – зарыдала я, прикрыв лицо ладонями.

– Оленька, милая…

– Не трогай меня! – вырвался крик из моей груди.

Не успев вспомнить наши с Князевым отношения и любовь, видимо, без которой не обошлось наше соединение, я воспылала ненавистью к этому мужчине.

***

Аня суетилась по квартире, помогая дочкам-близняшкам подготовиться к завтрашнему учебному дню после зимних каникул.

– Мама, все норм, успокойся, – вдохнула Алла.

В отличие от сестры, девочка была гораздо собрана и серьезна, и даже, казалось, выглядела старше, чем выдавали черты подросткового личика Аллы.

– Мам, ты не видела мой мешок со сменкой? – спросила Анжела.

– Ну и где тут все в порядке? – в отчаянии спросила Аня, поставив руки в боки.

– По-моему ты забыла мешок в папиной машине в последний учебный день, – подсказала Алла.

Анжела повела в сторону широкими детскими глазами и взмахнула кучерявыми волосами медного цвета, что торчали в разные стороны, в отличие от Аллы, у которой на голове красовался аккуратный хвост.

В зале на диване сидел муж Никита, отчим девочек. Он засыпал после рабочего дня под телевизор. Светловолосый мужчина с очками на носу.

– О Ань, – приободрился Никита и привстал, когда жена пронеслась мимо. – Сейчас по новостям передавали, опять нашли труп без головы. Распиарили прям как Джека Потрошителя. Ни к чему бы это все.

– Снова? – вернулась Аня. – Убийцу нашли?

– Об этом ничего не сказано.

– И чем это там Костя занимается? – шутливо задалась вопросом Аня. – Штаны протирает, гоняя чаи?

– Леха с ним помирился вроде.

– Да пошел это Леха знаешь куда?

– Почему ты так не любишь брата? – Никита поправил очки, что часто слезали на край носа.

– Да потому что уродом он вырос! Мало его мама в детстве лупила, – Аня прикусила язык, махнув рукой. – Не удивлюсь, если это Леша головы отрубает.

– Ань, тебе не кажется ты в крайности кидаешься? Нормальный у тебя брат. Вы как дети, ей богу. Между прочим, ни разу не слышал от Лехи о тебе плохого слова.

***

Утром я стояла у окна, когда после стука в комнату вошел Леонид с очередной дозой лекарств. Управляющий пристально проследил за тем, чтобы я выпила таблетки, запила водой и только потом ушел. Закрыв за ним дверь, я выплюнула таблетки на ладонь и принялась искать место, куда их спрятать.

В шкафу оказалась пустая коробка из-под обуви. В ней таблетки и остались. После я с облегчением закрыла дверцу шкафа, согласовав со своим отражением в зеркале, что поступаю верно.

Глава 5

Отправив дочек в школу вместе с Никитой, Аня собиралась на работу, когда в квартире раздался звонок в дверь.

– Снова Анжела что-то забыла… – сурово пробубнила Аня.

Но когда открыла дверь, то опешила:

– Оля… О господи, как ты добралась?

Я пожала плечами.

– Входи скорее, – втянула оня меня за руку в квартиру. – Раздевайся, проходи. Мне правда на работу выходить через полчаса. Чай, кофе?

– Ничего, – я прошла за подругой на кухню и присела за стол. – Где ты работаешь?

– Медсестрой в роддоме, – суетилась Аня.

– И тебя не пугает там кровь… Шприцы? – меня передернуло. – Вы прям семья медиков.

Аня что-то хотела сказать, но сдержалась.

– Ты выяснила про ребенка?

– Да. Леша поставил укол, чтобы не спровоцировать новый приступ. Рассказал, а я забыла.

– Честно говоря, я даже не знала, что ты была беременна, – озадаченная Аня тоже присела за стол.

У меня же сжималось сердце до слез в глазах. Но я дала себе обещание, что рано или поздно добьюсь правды! И не просто подтверждения, что этот шрам после кесарева, что само собой разумеется, а правды, что случилось с моим ребенком… И что-то внутри меня подсказывало, что требуется поставить боль на второе место, а за место набраться стойкости и терпения.

– Оль, какие таблетки ты принимаешь? – вернула меня из размышлений подруга.

– Две белых плоских, одна розовая…

Аня рассмеялась:

– Мне это мало о чем говорит.

– Сегодня я не пила таблетки.

– Вот и правильно, мне кажется, придурок этот кормит тебя колесами, чтобы вы вместе оставались.

– Согласна.

– Кстати, ты помнишь загородный домик?

Я задумалась:

– Там еще фургончик был…

– Да, и наша мать жила там, пока не умерла. Может, ребенок там?

– Нет, Ань, я чувствую его нет в живых. И мне нужно знать, почему!

***

Остановив машину поздним вечером у ограды загородного домика, Алексей помог выбраться Маше.

– Как тут классно, – довольная Маша вдохнула морозный воздух. – И мне очень нравятся сосны возле дома. Деревья создают атмосферу спокойствия и свежести. Здесь нет той надоедливой городской суеты.

– Так оставайся тут жить, – предложил Алексей. – У нас скоро родится ребенок. И…

– Это верно, но только после того, как я все куплю для малыша и пройду последние обследования перед родами.

Алексей обнял Машу. Нет, Князев не любил ее до безумия, до умопомрачения, как Ольгу, а оставался с Машей только потому, что она ждала от него ребенка.

И из окна не завешенного шторками домика, в который Князев провел свою вторую пассию, было видно, как они сидели на диванчике возле растопленного камина и о чем-то говорили.

Не принуждена была Маша, ее довольная улыбка часто возникала на лице. Но вот Алексей каждый раз сожалел, что в прошлом сорвался, сделав Машу любовницей, и теперь, как наказание за грех, Князеву приходится разрываться на две семьи. Вот бы повернуть время вспять…

***

Неожиданно выпавший вечерний снег быстро покрыл пуховым одеялом садовые качели, замершую серую беседку и крыши домов, мгновенно украсив пушистыми сугробами весь двор. Каждая объёмная снежинка, словно комочек ваты, виделась в свете дворовых фонариков, создавая непроглядную зимнюю стену.

Переполошенный Леонид без верхней одежды выбежал из дома, увидев меня, резвящуюся в снегу:

– Ольга…

– Что? – обернулась я, перестав кружиться. – Я вышла подышать свежим воздухом. Дома уже не выносимо! Я никуда не ушла, не волнуйся.

– Как никуда? Вас по сей час не было дома.

– А-а, это я гуляла в округе. Просто гуляла и никуда не уходила. Клянусь, Леонид, я устала дома. А после прогулки легче стало и жить захотелось.

– Мы пропустили дневной прием таблеток.

– О нет… – я приложила ладони в мокрых варежках к разгоряченным красным щекам. – Я не хотела… Леонид, давайте не будем об этом говорить Леше, умоляю? Я его очень люблю. И не хочу разочаровывать. Ну, Леонид, миленький, пожалуйста?

И, кажется, управляющий согласился молча, не подав и знака.

– Леонид, ты чудо! – приобняла старичка я и чмокнула в щечку. – Пойдемте быстрее принимать вечернюю дозу. И вообще, вы можете простудиться, как и я в тот раз, когда выскочила в одном платье.

– Если бы в этот момент возвратился Алексей, то голову мне оторвал, увидев вас на улице.

– Давайте поскорее заметем следы? – повела я управляющего в дом.

Но Леониду стало как-то не по себе от последних услышанных слов, отчего старичок, шагая вперед, на миг перестал дышать, не моргая, глядя вперед.

Я проснулась утром одна в постели и еще притворяясь, что сплю, прищурилась, но окончательно убедившись, что в комнате больше никого нет, встала. На часах еще довольно таки ранее время, а это значит, я успею кое-что сделать!

Голова свежа и разумна, рассудок внимателен и не помутнен. Улучшения после спонтанного игнора злосчастных таблеток заставляли меня больше не допускать их приема. Я выведу Лешу на чистую воду! Жизнь безжалостно поставила меня в тупик, но я хитрее и умнее ее. А еще чувствую неисчерпаемое количество сил, чтобы бороться с Князевым и с его сплетением неразберих, которыми он меня окутывает, как паук свою жертву паутиной.

***

В кабинет Алексея ворвалась переполошенная Вера:

– Алексей Максимович, каннибал сбежал…

– Как сбежал?

– Его пришли кормить, но клетка была открытая и пустая.

В подвале психдиспансера Алексей удостоверился в словах медсестры: морща нос от резкого, едва сладковатого запаха и ощущая вновь першение в горле, Алексей стоял и длительно вглядывался в полутьму карцера, надеясь, что все ошиблись и в конце концов, когда глаза привыкнут к темноте, он рассмотрит у стены очертания своего пациента. Затем не торопливо оглядел железные стены и ржавый пол, выбежал в коридор, пару секунд постоял, схватившись за голову, и после достал сотовый телефон.

– Алексей Максимович, охрана сообщила об инциденте в полицию и уже обыскивает корпуса… – произнесла за спиной Вера.

Заведующий остановил ее, подняв вверх указательный палец:

– Алло, Костян у нас тут… Как на опознание? Хорошо, буду.

***

Когда Леонид шел по коридору, то ступнями почувствовал сквозняк. Он вырывался невидимым потоком из под закрытой двери спальни. Вернувшись на пару шагов обратно, старичок ворвался в комнату, чуть не схватив инфаркт, поддавшись сильному беспокойству.

– О боже, нет… Оля, дочка, нет… – принялся причитать управляющий. Закрыв гримасу кошмара на лице ладонями.

Я выглянула из-под одеяла:

– Леонид, что случилось?

Белее зимнего снега управляющий обернулся, при этом облегченно приподняв руки ввысь:

– О-о, Оленька, слава богу!

– Ты решил, что я сбежала?

– Если честно, да, – уже подрагивая от пережитого испуга, Леонид подошел ближе к кровати.

– Я открыла окно, потому что не хватало воздуха, и уснула. Успокойся, все хорошо. У меня даже аппетит разыгрался. Иди в столовую. Я оденусь и спущусь.

– Да, конечно, – управляющий остался безумно рад тому, что в конечном итоге я дома, да еще и голодна.

– И Леонид, закрой за собой дверь, а то я…

– Да-да, конечно!

Услышав звук закрытой двери, я скинула с себя одеяло и спустила на пол ноги в обуви, сидя на кровати в зимнем комбинезоне.

– Как вовремя я успела вернуться… – перевела я дух.

***

В секционной комнате стояли Алексей с Константином и с судмедэкспертом. Андрей убрал простынь с обезглавленного тела, у которого от паха до шеи зиял разрез, зашитый темными нитками.

– Уже успели вскрыть? – тихонько удивился Алексей.

– Мужчина в возрасте пятидесяти лет. Смерть наступила в результате отсечения головы. В желудке очень много крови, – рассказывал Андрей. – Пищи не обнаружено, поэтому вначале я подумал, что он бомж. У убитого воспаление сосудов сердца, образование тромбов, разрушенные клетки печени и был высокий риск заражения гепатитом, отчего следует, что убитый был либо наркоманом, либо проходил лечение в психиатрической больнице. Пример с бомжом отметаем, люди данного типа склонны в большей степени к алкоголю.

– Либо твой беженец, – обратился к другу Костя. – Опознавательные знаки, шрамы?

Алексей задумался:

– А можно перевернуть тело?

Андрей кивнул и позвал санитара. Вместе работники морга исполнили просьбу.

– Посмотри, как идеально отсечена голова, – кивнул Косте Андрей. – Будто тело с хирургического стола перенеслось на улицы нашего города…

И пока судмедэксперт рассказывал оперу другие детали смерти, они ни сразу заметили побледневшего Алексея.

– Лех, ты чего? – испугался Костя.

– Ну и атмосфера здесь… – хрипловато произнес Князев, выставив руку вперед.

– Ты чего, слабака сюда привел? – возмутился Артем.

– Да какой он слабак, – принялся оправдываться Костя. – У Леши высшее образование, мединститут. Леха у нас всегда переживает за своих пациентов, какими отмороженными они бы не были. Лех, ну ты чего?

– У меня так не пахнет мертвечиной.

– Леху сходу исключаем из списка подозреваемых, – пошутил Андрей

И рассмеялся совместно с Костей, когда Князев синел и готов был прилечь на рядом стоящий стол.

– Я пошел… – не выдержал Алексей и рванул к выходу.

– Лех, что скажешь-то? – спросил Костя. – Или позже вынесешь вердикт?

– Да, давай консилиум соберем вдвоем, без трупа.

На крыльце морга Алексей поспешил подкурить сигарету.

– Ты чего расстроился? – вышел следом Костя и тоже подкурил. – Последствий испугался или за этого упыря распереживался?

Сделав затяжку, Князев выпустил дым и махнул рукою:

– Все сразу. Ненавижу три запаха: у себя хлорки, в морге крови и у тебя липкой грязи.

– Разве грязь пахнет? – удивился Беркутов.

– В отделении полиции всегда.

Вечером в конце смены Алексей стоял в подвале в длинном, едва освещенном коридоре и вытирал со лба пот от духоты, как вдруг колючий зимний ветерок донесся до его лица. Князев насторожился и отправился вперед в темноту, к концу коридора, где стали слышны хлопки железа, которые издавала открытая дверь.

Всю дорогу до загородного домика Алексей нервничал, не соблюдая скоростной режим, благо по дороге изредка встречались машины и не стояло постов ДПС. Длинная, казалось, нескончаемая дорога пару раз пересекалась с железнодорожными путями, наконец обросла по сторонам высочайшими соснами, которые сгустились в лес. Но вот и знакомый перекресток, который Князев поскорей желал проехать, но в то же время, противореча спешке, страшился добраться до места, особенно когда попал в глухой коттеджный поселок. Сбавив скорость, доехал до окраины и резко притормозил возле ограды загородного дома.

Здесь окружала кромешная тьма, и в ограде дом встречал темными глазницами окнами и холодом. При минусовой температуре улицы Алексей второпях покинул машину и сразу вошел в гараж, присоединенный к коттеджу, где принялся пристально осматривать фургончик…

Глава 6

Я вышла из фазы сна резко. Ночью было тяжело дышать, оттого, что Лешина рука тяжелым грузом лежала на моей шее, а после, убрав которую, больше не удалось уснуть. В душе таилось состояние интенсивной, удушающей тревоги, будто бы перед страшной угрозой.

’’Только перед какой?’’ Как гром прогремел в голове вопрос. ’’Могло ли это быть от неизвестности, оттого что в дальнейшем я вижу пустоту за отсутствием цели и от тяжести отношений? Мне жутко рядом с Лешей, мне тоскливо в этом доме. Меня давят мысли о том, что я должна быть рядом с Костей, но это не возможно…’’

Этот критичный клубок мыслей не позволял заснуть. Страх вместе с кровью растекался по венам, противным холодком сковывая тело. А это чувство угрозы иное, я его различаю, отделяя от страха. Конечно, к угрозе тоже можно испытывать страх, но тем ни менее, это другое чувство. Я не понимала источник тревожности, но ощущала давление на меня, цепкую хватку за горло, будто шипы строгого ошейника для собаки, которая решила действовать самостоятельно, но полностью зависит от владельца и подчиняется ему.

Постаравшись не нарушить давящую тишину глубоким вдохом, я присела в кровати, опустив голову на колени, и после испугалась, что тем самым разбудила Лешу. Но тот, повернувшись ко мне спиной, продолжал похрапывать во сне.

Выбравшись из комнаты на цыпочках, я спустилась на первый этаж, дошла до Лешиного кабинета, где включила свет, прикрыв за собой дверь, подошла к окну, вглядываясь в ночь, которую освещали дорожные фонари. Хотелось научиться пройти сквозь стеклянную преграду, чтоб улететь отсюда и раствориться в размеренной темноте за оградой, там, где нет владений Леши, там, где им не пахнет. Хотелось научиться у ночи спокойствию, хотелось им насытить душу сполна и никогда не возвращаться обратно!

И вновь из груди вырвался тяжкий вдох, когда я присела в кресло за стол, на котором лежал Лешин телефон напротив меня. В этот момент дисплей засветился, на котором было видно новое сообщение от некой Машеньки. Не знаю зачем, но я взяла в руки телефон, ощутив мерзкое гневное чувство. Я тапнула на сообщение, обнаружив пикантную переписку с другой женщиной, того, кто не хочет меня отпускать.

И к Леше, которого я боялась с секунду назад я ощутила обезумевшее чувство раздражения и злости, что, как оказалось не в силах контролировать, как вампир при виде крови. Мне захотелось в этот момент ворваться в спальню и оторвать Князеву башку.

Я вскочила из-за стола, не намеренно что-то уронив, что очень звучно шлепнулось на пол, и это обстоятельство заставила забыть о ярости и немедля опуститься на колени. Рядом лежал толстый ежедневник, напичканный лишними листками бумаги и клейкими цветными полосками для заметок, а пошарканная коричневая обложка под кожу оказалась знакома. Когда я взяла блокнот в руки, из него высыпалось несколько фото не большого размера.

– Черт… – осеклась я.

Моя неосторожность теперь приведет к тому, что Князев решит, что я роюсь в его вещах, а мне этого, естественно, не хотелось. На какой странице блокнота они лежали?

Собрав небрежно фотографии в свободную руку, я встала на ноги, положила блокнот на стол, и когда перевернула снимки лицевой стороной к себе, мои глаза наполнились неподдельным одичавшим страхом. Мозг пытался обработать информацию о том, какие жуткие опыты на них изображены, и тем страшнее становилось под бешеный стук сердца, готового выломать ребра. Глаза мои стали шире, брови взметнулись вверх, а изо рта послышался дикий вопль.

Краски в комнате собрались в кучу и завертелись в карусель, и тут же я очутилась в темноте, что постепенно светлела, становясь красной. Красное пространство обратилось в пудру, что плясала вокруг меня, как на пленке барабана, но тут же, принимая густую консистенцию, стала красной пузырящейся жидкостью, слегка посветлела и полилась кровью.

Чья-то рука мягко приземлилась на мое плечо. Я обернулась, столкнувшись с обезглавленной рваной шеей, из которой попеременно струилась фонтаном вверх темная кровь.

***

Костя жил в самом незаурядном доме без излишеств старого частного городского сектора.

Даже не глядя на бессонную ночь, Беркутов встал рано и на удивление не выглядел как разбитое корыто, как чаще всего случается после рабочей недели. И в свой выходной, он первым делом решил смотаться на пустырь за городом, где нашли уже второй обезглавленный труп. Выпив крепкий кофе без сахара, Беркутов поставил кружку возле раковины, надел осеннюю куртку, обулся и вышел к машине, которую успел поставить на прогрев.

Шумные городские улицы, утонувшие в снегу и дороги в грязных снежных накатах сменились тишиной и белоснежным широким полем. Искристый снег идеальным покрывалом скрыл все несовершенства осеннего заросшего поля и даже припорошили уже все следы недавней находки.

Не успел Костя выйти из машины, как на сотовый раздался звонок:

– Алло, мам по работе нужно срочно… Нет, я не с Диной, – Беркутов вдохнул: – Я знаю, я помню. Мам, смотаюсь по делам и приеду за Мишей. Я тоже по нему скучаю. Все, давай, мне некогда!

Костя покачал головой и бросил телефон на соседнее сиденье:

– Брошу сейчас работу и обеспечивайте нас с внуком!

***

Ничего вразумительного мне в голову не пришло, как резко вскочить с постели.

– Тише-тише, – уложил Алексей меня обратно.

Я смотрела на него настороженно и со страхом, который троекратно перекрывал прежние страхи, хотя и пробовала маскировать это чувство.

– Ольга, что происходит? – набросился Леша на меня.

’’Да, в смысле? Он зверь, а меня терроризирует подобного рода вопросами! Но я не самоубийца на них отвечать.’’

– Ты меня слышала? Что ты увидела в моем кабинете?

– Алексей, не надо так, – вступился взволнованный Леонид.

– Ты наверное не понимаешь? – развернулся к нему Князев. – Если она все вспомнит, у нас не останется выбора…

Леша принялся метаться по моей комнате.

’’Какого выбора? Они меня убьют, отрубят голову и сфотают? Пополнив фоткой с моим обезглавленным трупом в тот блокнот…’’ Я, сделав попытку проглотить ком, вставший поперек горла, закашляла.

– Принесу воды и таблетки. И пойдемте завтракать, – метнулся Леонид.

А мне больше ничего не оставалось, как и дальше притворяться, что я не помню тех жутких фотографий, от которых кровь стынет в жилах.

Алексей присел на край кровати, взяв мою ладонь в свою горячую лапищу:

– Все будет хорошо… Слышишь?

Непроизвольно меня отстранило от него и даже остановилось дыхание. Я попыталась взять себя в руки, стараясь продолжать притворяться дальше. Я чувствовала, что он заметил мою реакцию, которая вроде и не интересовала его и в тоже время отражалась болью в глазах.

***

Минуя фойе, Алексей вошел в приемный кабинет, где его ожидала Маша.

– Привет, милая.

– Привет, – напряженно ответила медсестра.

– Уже решила выйти на работу?

– Я в порядке, с нами все хорошо. Мы с малышом соскучились по папочке. А вот папочка по нам, видимо, нет.

– Почему ты так решила? – напрягся Князев, стоя к ней спиной.

Он выкладывал из портмоне на стол папки с бумагами, поверх которых положил ежедневник, тот самый, с потертой коричневой обложкой под кожу.

– Ты нам не ответил ни на одно сообщение и сейчас даже не поцеловал.

– Маш, – развернулся Алексей. – Дорогая, у нас не те отношения, ты же в курсе. У меня жена…

– Зачем она тебе? – со слезами возразила Мария. – Она тебя не любит!

– Маша, перестань, – терпеливо попросил Леша и подошел к ней очень близко. – Мне очень жаль, что мы не встретились раньше, но как бы мне не хотелось, я ничего не в силах изменить.

Всхлипнув, Маша зажмурилась, не в силах сдержать поток слез.

– Солнце мое, – Алексей ладонями коснулся ее щек, пытаясь заглянуть в глаза, которые расстроенная девушка прятала. – Ты надумала переезжать в загородный дом?

Без стука в кабинет влетела разгневанная Аня и, застав брата с медсестрой на поцелуе, остолбенела.

Маша отскочила от возлюбленного.

– Машенька, оставь нас, пожалуйста? – спокойно попросил Леша.

– Машенька? – возмущенно переспросила Аня, проводив медсестру негодующим взглядом. – Леша, это что было?

– Тебя стучаться не учили? – Князев подошел к столу, поправив кипу карт. – И вообще, у меня нет времени на глупости. Давай ближе к делу!

– Ты что, совсем идиот? – на той же ноте продолжила сестра.

– Не смей здесь кричать! – подскочил к ней Леша, теряя терпение. – Что тебя так возмутило, моя любовница или то, что я не скрываю данного? А за коим хреном после ее отношений с Костей.

– Так отпусти Олю! Зачем ты ее держишь?

– Ты за этим пришла? – усмехнулся Князев. – Забыла, как увела женатика из семьи, чтобы он просиживал твой диван, а ты ублажала его, дура.

Аня присмирела.

– А шрам у Оли на животе… Где ты прячешь ее ребенка?

Алексей громко и истерично рассмеялся, расставив руки в стороны:

– Я что, похож на дебила, который станет прятать детей? Совсем с катушек съехала? Она была беременна от Беркутова, когда попала в аварию. У нее началось кровотечение, отчего этого выродка пришлось вырезать вместе с маткой.

Громко вдохнув, Аня прижала ладонь ко рту.

– Ей все равно нельзя рожать!

– Да кто ты такой, чтобы…

Посчитав откровение за слабость, Леша влепил сестре смачную пощечину, оставшись еще с некое время в бешенстве, которое руководило им разнести здесь все к чертовой матери.

Аня расширила глаза, в которых смешались обида и испуг, и приложила ладонь к красной щеке.

– Пошла вон отсюда, – заорал Князев. – И не приведи господь ты расскажешь об этом Оле, я тебе голову оторву!

Сдерживая слезы и ненависть к брату, Аня вылетела из кабинета.

Усевшись за стол, Алексей подпер голову руками, уже горько сожалея о том, как поступил с сестрой. Удушающее раскаяние в дурном поступке сменилось злобой на самого себя. В это невозможно поверить, но Леша очень любил Аню, и для него она так и осталась маленькой беззащитной малышкой, которую всегда приходилось защищать от выпивающей матери.

Закрыв глаза, Алексей стиснул зубы, готовый прослезиться, и чтобы отвлечься, притянул ежедневник к себе, открыв его почти сначала:

’’Голова донора отвергла напрочь тело реципиента, и наоборот…’’

Читал Князев про себя, отчетливо вспомнив тот день: руки в окровавленных перчатках при записях оставляли свежие пятна крови, которые теперь уже высохли и стали коричневыми.

Алексей поднял голову к потолку, закрыл глаза на секунду и вновь принялся читать, но в этот момент в дверь раздался громкий стук, отчего заведующий вздрогнул.

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул Костя:

– Привет!

– О, здорова, – не ожидал, но оказался рад Алексей. – Заходи, давай.

И, захлопнув блокнот, поспешил встать из-за стола и пожать руку. Беседа, хоть и с бывшим лучшим другом, точно введет Князева в нужную колею, заставив забыть о негативе.

– Как дела?

– О-о, отлично, – соврал Князев, хотя выглядел разбитым. – Чем обязан?

– Лех, я с постановлением на обыск… Это не моя инициатива и…

– Костян, да не вопрос, все норм.

– Вот решил сам сообщить о постановлении, а не засылать своих.

– И то верно, – Алексей вытер испарину со лба. – Давай хоть кофе хлебнем или чаю?

– Давай кофе, с утра ни крохи с этой работой.

– Ни че не говори.

Когда я вошла в фойе психиатрической больницы, расстегивая норковый полушубок, то заметила на себе восторженные взгляды сотрудников, которые вежливо здоровались со мной по имени отчеству.

’’Вот это новость!’’ Отметила я про себя и тоже здоровалась в ответ, не скрывая приятной улыбки.

Только откуда не понятно, но в этом месте во мне возродилась уверенность и малая доля высокомерия. Наверное, этого требовала цель моего визита.

Не думая стучать в приемный кабинет, я вошла, встретившись взглядом с Лешей, который застыл на месте, увидев меня. А после я заметила на себе ошеломленный взгляд Кости. Только от Беркутова отвести глаз оказалось нереально.

– Как ты сюда добралась? – воскликнул Леша.

– На такси, – холодно ответила я и прошла вперед, наткнувшись глазами на ежедневник, который в эти минуты заставил меня бледнеть уже по мере того, как я приближалась к столу.

– Леш, – влетела в кабинет девушка в белом халате. – Ой, Алексей Максимович…

– Что случилось, Маша?

Я резко обернулась свысока, пристально разглядывая девушку.

Глава 7

Подавленная Аня присела на диван перед телевизором и наклонилась на Никиту, но от мужа не последовало никакой реакции. Иногда ей казалось, что супруг ее не любит, но в то же время для чего бы Никита тогда оставался с ними, ведь у них нет общих детей. И тогда Аня оправдывала супруга тем, что он просто скуп на чувства.

– Никит?

– А? – супруг приподнял руку со спинки дивана, поправил очки и приобнял жену. – Мне сегодня в ночную смену, я машину брать не буду, чтобы дочек ты завтра отвезла в школу.

– Завтра воскресенье, – прижалась к мужу Аня.

– Тьфу ты, Ань, что-то случилось?

– Я поругалась с Лешей, – от нахлынувшей обиды у нее на глазах застыли слезы. – Ненавижу его! Чтоб он сдох. Ублюдок.

Никита вдохнул.

– У него другая баба, представляешь? Стоял с ней, лобызался на работе, самец хренов.

– Ань, зачем снова лезешь в их семью?

– А то что он вырезал матку Оле потому что она была беременна от Кости это ничего?

– О, то есть твоей подруге изменять можно, а брату нельзя? В их семье сам черт ногу сломит, а ты к ним лезешь. Твой брат хороший психолог и врач, он сам разберется.

– Вот именно хороший… – согласилась, хоть и с возмущением, Аня. – У меня прям панический страх от его психушки. Не приведи господь стать его пациентом.

– С такими закидонами у тебя все шансы, – пошутил Никита, хотя так не считал. – Взгляни на эту ситуацию с другой стороны – что бы было с этим миром, если б не психбольницы? А если твой брат был заведующим в единственном роддоме, то ты бы рожала дома или вообще не рожала?

– Никит, это подонок меня ударил.

– У вас все зашло слишком далеко! Почему ты не любишь брата? Это у вас с самого детства?

– Нет, не с детства, – рассердилась Аня на реакцию мужа. – Леша чудовище и мерзкий, отвратительный тип. Он меня ударил, Никит, ты слышал? Может, он Ольгу-то и держит около себя, чтоб ставить над ней опыты!

***

Не выдержав напряженного молчания, Костя резко встал со стула, в этот момент в кабинет вошла Вера:

– Добрый всем день. А вы, наверное, девушка нашего заведующего? Приятно с вами познакомиться. Я Вера.

Она вызывала улыбку и приятные чувства, в отличие от окаменевшей стоящей в этом же кабинете Маши.

– Я вас мог где-то видеть, Вера? – вдумчиво спросил Костя. – У вас очень знакомое лицо.

– В прошлой жизни, например, – хохотнул Леша.

А у меня защемило под ложечкой. Я напряглась, в миг перестав улыбаться. Чувство каменеющей ревности не спутаю ни с чем. Мне показалось, Костя флиртует с медсестрой. Но Вера и взаправду не дурна: молода, красива, может быть, свободна, и у нее нет детей. Кровь с силой хлынула к моим щекам, отчего казалось, я теряю под ногами почву, не в силах побороть соперничество, свое потаенное соперничество, которое в голове я за пару секунд уже обмозговала со всех сторон…

– До дома доеду сама! – нервно сказала я, желая поскорее покинуть кабинет.

– Ну еще чего! – возмутился Леша. – В машину быстро. Костян, мои сотрудники в твоем распоряжении, можешь исследовать здесь каждый закуток.

– У тебя постановление на обыск? – посмотрела я на Беркутова, задав вопрос грубо, хотя сердце при взгляде на любимого разрывалось от боли.

– Ну да, – с соблазнительной улыбкой ответил Костя.

Возможно, Беркутов даже и не додумывался, что так обольстительно улыбается. Ну, улыбается и улыбается парень, а в моей душе уже все перевернулось с ног на голову и жаром обдало тело. И жару было наплевать на присутствие рядом свидетелей, один из которых являлся моим сожителем. Но я обязана сохранять хладнокровие!

Убедившись, что заведующий с женой, полицейский и Маша ушли далеко в фойе, Вера заострила внимание на старом ежедневнике. Сердце колотилось как бешеное, девушка мялась на месте, не решаясь прочесть содержимое, которое прочитать было нужно… Как в эту секунду в кабинет влетел Алексей и, схватив ежедневник, умчался обратно.

Дома Князев обратился разгневанным зверем, мотаясь по холлу, и выговаривал Леониду за то, что старичок за мной не усмотрел.

– Это я виновата! Леонид тут не при чем. Не кричи на него. Нет сил сидеть дома. Пойми ты это, – на моих глазах появились слезы. – Я просто вышла погулять во двор и за оградой увидела такси. Я хотела сделать тебе сюрприз!

Я отвернулась, тыльной стороной ладони прикрыв рот, при этом изображая наигранную обиду, очевидцем которой стал управляющий, но об увиденном смолчал.

– А где ты деньги взяла?

Я было только застыла, но тут же ответ образовался в моей голове:

– Лежали в кармане…

Я развернулась к Князеву.

– Снимай! – строго приказал Леша, глядя на мой полушубок, и я исполнила просьбу.

Князев резко вырвал легкую шубку из моих рук и кинул ее на диван, затем, схватив меня за руку, потащил в столовую.

– Ты пропустила дневной прием таблеток.

Их Князев чуть ли не силком запихнул в меня, когда на его сотовом раздался звонок.

– Алло, да Вер…

И когда Леша отвернулся, я быстренько выплюнула их на ладонь и спрятала в карман джинс. Единственное, чего я опасалась – что позади стоит Леонид или кухарка. А когда Леша обернулся, чтобы проконтролировать процесс, я уже пила воду, будто запивала таблетки, причем даже ненароком поперхнулась, помахав перед лицом свободной рукой.

– Ладно, Вер, сейчас буду, – Князев сбросил звонок, взял из моей руки стакан, напряженно вглядываясь в глаза, отчего мне стало не по себе. Я даже сделала пару шагов назад, наткнувшись на стул.

***

Забрав сына из садика пораньше, Костя повез его на детскую зону в торговый центр и там веселился вместе с малышом. Сын для Кости значил очень много, и усиливало чувство неполноценного общения плотный график работы Беркутова, которому всегда казалось, что он что-то не додает Мише, что-то упускает…

А Дина ожидала рядом на диванчике, не прекращая телефонный разговор. Громко дыша, к ней вышел раскрасневшийся и довольный Костя, жадно глотая воду из маленькой бутылочки, что лежала рядом с его понурой спутницей.

– Сколько можно там играть? – возмутилась Дина, убрав от уха телефон.

– Пошли с нами?

– Делать нечего, нас Власовы ждут.

– Если хочешь, иди, я не обижусь. Я с сыном фактически не вижусь из-за чертовой работы, скоро приеду, а Миша уже женится.

– Как наиграетесь, отвези его к маме и присоединяйся к нам.

– Сегодня я не отвезу Мишу никуда!

– Костя…

Беркутов утомительно вдохнул, устав от своей половинки, хотя половинкой Дину никогда не считал. И как так между ними завязались отношения, когда Костя был холоден к Дине, когда не испытывал к ней жгучей страсти и сумасшедшей любви…? Теперь, немного погодя, она для Кости стала балластом, который и выкинуть жалко, и тянуть тяжело.

– Иди, а мне пора к сыну.

Беркутов даже не поцеловал Дину на прощание, поспешив обратно к сыну.

***

Я стояла у окна, разглядывая унылое серое небо на фоне черных крыш удручающих однотипных коттеджей, когда в комнату после стука вошел Леонид.

– Ольга, – услышала я за спиной тревожный голос. – Как вы?

Я испуганно обернулась, вглядываясь в темноту комнаты, что на контрасте с белоснежным днем была темнее, и напрягла уши, ожидая следующего вопроса, не проронив ни слова, потому что понятия не имела, как себя вести, ведь сейчас я должна находиться под действием таблеток.

***

Войдя в психоневрологический диспансер, Зарина осмотрелась: просторное фойе в светлых тонах, обходительный персонал на ресепшн вежливо отвечал на вопросы людей, зона с сиденьями для посетителей.

Зарина замешкалась, даже не понимая, куда податься, пока не увидела идущую на встречу медсестру.

– Здравствуйте, не подскажите, где найти Князева Алексея?

– Не подскажу, – процедила сквозь губы Маша, с презрением и ревностью оглядев девушку. – Уехал домой и больше не вернется. Что передать?

– Это личное, – ответила Зарина и отправилась к выходу.

Маша приподняла бровь и с ненавистью проводила взглядом роскошную девушку, аромат духов которой казался на зависть вкусным. Нервничая, Маша влетела в приемный кабинет.

– Да что с тобой? – спросила Вера, оторвавшись от амбулаторной карты. Она встала из-за стола и подошла нервной коллеге.

– Кто эти ухоженные девки, которые толпами ломятся к заведующему?

– Толпами? А тебя это чем касается?

Маша поглядела на Веру и нахмурилась больше.

– Ревнуешь женатого мужчину?

– Женатого мужчину? – воскликнула Маша. – От его жены одни проблемы!

– С чего ты взяла? Я видела сегодня Ольгу. Нормальная и очень красивая.

– При чем здесь внешность?

– Маш, у вас интрижка?

– У нас роман! – возразила медсестра.

– Его? – кивнула Вера на живот.

– Его! Мы любим друг друга.

Покачав головой, Вера возвратилась за свое рабочее место.

– И если бы ни его жена…

– Ну да, ну да. Маш, не хочется тебя обижать, но ты дура! Если бы он любил тебя, то ни какая жена не стала бы помехой. А я видела, какими глазами Алексей Максимович смотрит на Ольгу.

– Я буду бороться за наше счастье! Просто его женушка не отпускает Лешу, не дает ему уйти.

– О боже… Я бы порекомендовала тебе принять галоперидол и успокоиться, но ты беременна.

В кабинет влетел Алексей, бросив на свой стол портмоне:

– Вера, карты готовы?

– Да, давно.

– Задержка еженедельного опроса пациентов строго корпуса практически на три часа. Снова освобожусь поздно ночью. Девчонки, если что, я на связи.

Не надевая халата, Князев вылетел из кабинета.

***

Влетев в Костин дом и не раздеваясь, Дина встала на пороге зала, возмущенно глядя, как любимый с Мишей собирают железную дорогу.

Заметив ее краем глаза, некогда счастливый отец, наслаждающийся общением с трехлетним светловолосым мальчуганом, помрачнел, ощутив на душе тяжесть от присутствия гостьи.

– Мы же договаривались посидеть в ресторане, – возмутилась девушка, ударив ладонями по бедрам. – И почему Миша здесь? Почему не берешь трубку?

Костя вскочил с пола, выпихнув нахалку в прихожую:

– Ты в самом деле решила, что я променяю сына на веселье и алкоголь, либо на тебя? Ты соответствуешь таковой замене? У тебя в голове кроме дорогих игрушек и развлечений больше ничего нет. Ни каких семейных ценностей, даже маленького стремления. Уходи, Дин, и найди себе подходящего мужчину.

Поджав губы, девушка развернулась и не проронив ни слова, ушла, громко хлопнув за собой дверью.

– Уф, – с облегчением выдохнул Костя. – Кажется норм расстались.

И закрыв дверь на замок вернулся к сыну.

***

Поздней ночью в приемном кабинете, в полной темноте Алексей набирал темп между ног у Маши, которая сидела на столе.

В дверь громко забарабанили, и по ту сторону послышался женский неразборчивый голос. Обнаженная Маша пугливо сжалась.

– Эй, ты чего? – громко дыша, прошептал Леша. – Ты его так сломаешь. Расслабься немедленно!

– А если нас застукают?

– Ну и что. Это никого не касается, – возобновил движения Князев, только медленно. – Расслабься…

Как в этот момент раздался звонок на сотовый телефон.

– Да что это такое, – остановился Алексей, не в силах оторваться от разгоряченной медсестры. – Да, Леонид… Скоро буду, – прокашлялся Леша. – Вы мне что, в отцы записались? Не волнуйся и уж тем более не звони по пустякам!

***

Леонид в страхе положил трубку стационарного телефона на тумбочку.

– Что-то случилось? – заметила смену состояния управляющего я. – И зачем вы звонили Леше?

– Леша там с кем-то…

– С другой девушкой, вы имеете в виду? Ну и пусть!

– Нет, не пусть, Оля! Если он тебя бросит и не станет контролировать, случится конец света…

– Вы серьезно переживаете за меня? – опешила я. – Не нужно, Леонид. Я Леше не дам себя бросить, пока он не позволяет мне бросить его! Леша сам говорил – вместе и навсегда!

Я ощутив внутри себя небывалый освежающий приток сил, будто открылось второе дыхание, добавила:

– Я Леше не позволю ни с кем встречаться. Вот увидите!

– Как я боюсь, что у него на самом деле кто-то есть… – сквозь зубы процедил Леонид, закрыв глаза. – А, да, Оленька, мы чуть не забыли про вечерний прием лекарств.

Глава 8

Ранним утром Костя вошел в свой кабинет, включил в нем свет, повесил куртку на вешалку и присел за стол, взяв в руку сигарету.

– О, Костян! – ворвался в тихую обитель Беркутова следователь Виктор. – Здорова. Ты сегодня рано. Смотри протокол о найденных и неопознанных трупах. И Это… Не мог бы ты смотаться к своему другу и запросить из базы всех, кто пропал и кого убили со времен появления Хирурга?

– Я думал этим делом Семенов занимается.

– Этим делом все уже занимаются после того, как Хирург очнулся после полугодовой спячки.

– Только не к другу… – на вдохе прошептал Беркутов и придвинув ближе хрустальную пепельницу, развалился на стуле, подняв голову вверх. – Лан, окей, будет сделано.

– Как Оля?

– Да вроде не плохо, – натянуто ответил Костя. – Сколько мы с тобой работаем вместе?

– Столько не живут.

– И рассказать я могу об этом только тебе.

Костя встал со стула, подкурил сигарету и подошел к окну:

– До сих пор после нее не могу отношения ни с кем построить. Тянет к ней и все!

– Поэтому Динка сегодня не в настроении?

– Вот Динка, ну ведь хорошая девка. Ну ладно, с ветреной головой, но это пройдет. Только я не хочу ждать. А если бы не Оля, то я бы ждал.

После краткой исповеди из Костиной груди последовал тяжкий выдох.

***

В спешке в приемный кабинет залетел Алексей и принялся скорее переодеваться:

– Маш, на какое время лекция для студентов?

– Ребята уже ждут в аудитории.

Маша, как завороженная, поедала глазами Алексея, и тело любимого, прикосновения с которым хотелось ощущать сию секунду, оказавшись под властью сильных рук, ее лишало рассудка.

Увидев взгляд Маши, Вера покачала головой.

– Алексей Максимович, а где карты Сарбаева Дмитрия и Голерова Максима? Тот, у которого еще спина в чирьях, помните? – спросила Вера.

– Понятия не имею.

– Разве карты не хранятся в архиве?

– Зачем тебе эти карты? – насторожился Князев.

– Лично для своих познаний.

– Вера, кто у нас полномочен за карты? – сердито выдохнул Алексей.

– Ну, я.

– Вот у себя и спроси, где эти карты и какого черта, они еще не в архиве!

– Алексей Максимович, а я тут еще ознакомилась с историей болезни Овчинниковой Олеси. Ну, жены вашего знакомого Виктора из полиции. Получается, больная вовсе не больная и сидит на психотропных препаратах просто так?

Глаза Алексея наполнились неимоверной злобой, отчего он возжелал сию секунду впиться этой идиотке в голову и снести ее даже при свидетелях, чтобы отныне не совала нос куда не следует. Но на этот раз заведующему удалось сохранить самоконтроль.

– С чего ты взяла, что просто? Я не успеваю заполнить историю и выводы о лечении, потому что не хватает времени. У меня все здесь в голове, – выкрикнул Алексей, постучав себя указательным пальцем по виску. – И сейчас меня ждут студенты, а вы меня отвлекаете глупыми вопросами.

– Алексей Максимович? – заглянул в кабинет Стас.

– Что такое? – не выдержал Князев.

– На экспертизу привели маньяка, который убивал женщин и бабушек, и даже девчушек.

– Не слышал о таком… – Князев сменил тон на спокойный. – В нашем городе убивал?

– Вы что, Алексей Максимович, – воскликнули в голос более впечатленные дамы. – Да!

– Хоть бы это был Хирург! – взмолилась Мария, сложив ладони.

– Маш, ну ты включи логику, – возразил Вера. – Тот маньяк, которого привезли, убивает исключительно женщин, а Хирург тупо обезглавливает, вне зависимости от пола, расы и предпочтений.

– Не плохо, Вера, – оценил Алексей.

И хотя Вера получила похвалу, она раскраснелась, упрекая себя за излишнюю болтливость.

– Новенького в карцер, – распорядился Алексей. – Мать вашу, меня студенты ждут, все!

***

– …Когда наши предки жили в пещерах, они боялись диких животных, – стоял в аудитории Алексей. – То нам сейчас стоит опасаться зверя, намного страшнее – это человека. И первое, кто всплывает у меня в памяти, это опять же Чикатило.

Студенты дружно закивали и поддержали гласно: «да-а». А некоторые девушки, не удержавшись, проронили парочку бранных слов в адрес маньяка.

– Страшными рассказами пугать никого не хочется, – продолжил Алексей. – Мы их уже перетерли на несколько раз. Хочется одного – узнать причину поступков. Что движет маньяками, почему они так поступают? Действительно ли маньяками рождаются или становятся? Давайте запишем…

– Алексей Максимович? – прервал лекцию Стас. – Полиция негодует, им срочно необходимо дознание.

– Хорошо, Стас, спасибо, – кивнул Князев. – Ребят, у нас же еще лекции три осталось до конца семестра? Проведем при случае внеплановое занятие, а то сегодня с утра все просто не задалось!

– К вам привезли маньяка? – воодушевленно спросил один из студентов.

– Да, Олег, как и обещал, устрою вам еще и экскурсию в строгий корпус. А сейчас, ребятки, отпускаю вас, – торопился Алексей покинуть аудиторию.

***

Вместе с амбулаторной картой Вера подошла к Маше, которую отыскала в приемном кабинете:

– Ты читала диагноз этого паренька?

– Ну да.

– Алексей Максимович прописал ему «Аминазин». Ты считаешь, это нормально? У тебя же высшее образование. Ну, включи голову, поделись своим мнением?

– Я ничего не считаю, я здесь всего лишь медсестра. Врач он к тому же главный, ему виднее.

– Маш, ты в своем уме? В данном случае этот препарат сделает из молодого перспективного парня – овощ! Ты типа сама этого не понимаешь, или тебя учили только без толку бегать на побегушках?

Маша обиделась:

– А что ты хочешь предпринять? Поспорить с заведующим, которому виднее?

***

Алексей вошел в кабинет в строгом корпусе, где у входа стояли санитары, а в самом кабинете полицейские, среди которых и Костя. Князев всем пожал руки, а потом посмотрел на прибывшего убийцу. Не напрасно же в народе говорят – у него на рыле написано. Человека постоянно настораживают опасные черты лица, выделяющегося среди тысяч других.

Вот и этот худощавый убийца сидел набыченный, взлохмаченный, как больной попугай. На втянутых щеках проросла жидкая черная щетина. В колком едком взгляде читалось о том, что преступник вовсе не осознает вины и будто приехал не в психиатрическую больницу, а в санаторий.

На паркетном полу послышался звук расплескавшийся воды. Алексей заглянул под стол и поморщил нос, а затем так резко впился взглядом в глаза душегуба, что тот приосел и заерзал, а Алексей передумал присаживаться за стол.

– Понимаешь, для чего ты здесь? – спросил у него Князев.

– Мозг мой проверить хотят? Зачем я баб убивал.

– В следственном изоляторе плохо было?

– Совсем нет. Отдельная камера, мусора не садили в общую, боялись расправы до суда.

– Боишься обратно в тюрьму? Ведь знаешь, что делают с такими, как ты?

– А какой я?

– Тебя в детстве родители били?

– Херачили! – с обидой ответил преступник. – Нас с сестрой матушка лупила до кровавых подтеков палкой, а меня еще и по голове, пока не вырублюсь. Батя набухается, отмудохает ее, а она позже на нас зло срывала.

– А в школе как?

– В школе я самый тихий был, но сверстники все равно глумились. Так всегда бывает над самыми слабыми. Один раз мамке пожаловался, а она еще вломила.

– А сестра как в школе?

– Сестра рано по рукам пошла, все ее трахали как шлюху, а потом слухи пускали, убить хотел их всех!

– Неужели мать и ей не помогла?

– Эта ублюдина издавна поставила табу на темах секса. Не дай бог на телку засмотрюсь, то так изобьют, что пару дней без движений в углу хаты валялся.

– Часто болел в детстве?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.