# Ложь

Елена Александр

Интригующий исторический роман, действие которого разворачивается в драматическом и ярком Лондоне ХIX века. В центре сюжета – Элизабет, жена уважаемого и состоятельного человека, которая наслаждается счастливым и спокойным браком. Однако всё меняется, когда она знакомится с ухажёром сестры.

Правда в обличье человека пришла потребовать реванш за прошлые поступки, обнажив секреты каждого. Мир Элизабет начинается рушиться, и героиня должна принять непростые решения, которые могут навсегда изменить её жизнь.

По мере развития сюжета Элизабет оказывается втянутой в мир интриг, предательства и лжи. Она сталкивается с самым трудным выбором в своей жизни, от которого зависит дальнейшая судьба не только Бет, но и её близких.

Вы перенесётесь в захватывающую эпоху, где любовь, предательство и решительность сплетаются воедино. Роман демонстрирует сложность моральных выборов, перед которыми может оказаться каждый, и показывает, что цена ошибок прошлого может быть слишком высока.

## Глава 1

Англия. Лондон 1854 год.

– И кто же он, этот Билл? – пытливо спросил Джон.

– Я не знаю, дорогой, – ответила Элизабет.

– Они встречаются?

– Джон, ты ведь знаешь, как мало мне известно о кавалере сестры.

– Люси тебе ничего не рассказывала?

– Нет! – с лёгким раздражением ответила Бет.

– Неужто вы с сестрой не обсуждаете такие вещи?

Элизабет остановилась и с пристальным вниманием посмотрела на мужа.

– Джон, ты ведь знаешь мою сестру и наши с ней отношения. К чему ты задаёшь мне эти вопросы?

Джон взял жену за руку. – Прости, не знаю, что на меня нашло. В душе какое-то беспокойство, тревога.

– Ты просто волнуешься, – сказала Бет, прислонившись к плечу супруга.

– Может быть…

– Право, не похоже на тебя, – заметила она с улыбкой.

– Что я слышу? Моя жёнушка считает меня «бесчувственным»?

– Ни в коем случае, ты весьма чувственный мужчина. Просто я никогда не замечала, чтобы ты испытывал страх или волнение… Тем более перед знакомством с избранником моей сестры.

– Я ощущаю себя отцом, к которому пришёл давний друг семьи, чтобы просить руки моей дочери, – проговорил он с лёгкой грустью. Бет громко рассмеялась. – Я чувствую себя стариком, – добавил он с улыбкой.

– Перестань, какой же ты старик? Люси – младшая сестра, но не настолько, чтобы ты мог считать её своей дочерью.

– Необходимо поспешить, чтобы не опоздать на столь значительное мероприятие.

– Зная характер своей сестры, я не могу поверить, что подобное происходит с ней. Наше общение не отличается близостью… Точнее сказать, она не выражает ко мне особой симпатии. Возможно, причина кроется в том, что родители неизменно высказывают ей своё недовольство, в отличие от меня? Она часто предъявляет им претензии по этому поводу.

– Мне кажется, дело не в этом. Люси прекрасно осознаёт своё недостойное поведение, особенно в отношении родителей. Тут кроется что-то иное.

– Право, не знаю. С тех пор как я покинула Бейквелл и отправилась в Лондон, наши отношения с Люси стали натянутыми. В течение многих лет мы оставались чужими людьми. А когда я стала твоей супругой, мне кажется, её неприязнь ко мне усилилась.

– Почему ты так полагаешь?

– Когда я приезжала в отчий дом, матушка замечала, что Люси предавалась неукротимым приступам гнева. Матушка утверждала, что причина этих вспышек – ревность. С юных лет Люси питала ко мне чувство зависти. В детские годы она ревновала отца, который проявлял ко мне чрезмерную благосклонность. Люси не уставала напоминать мне, что отец не является мне родным отцом. Она твердила, что он никогда не сможет полюбить меня так, как родную дочь. Слова её глубоко ранили моё сердце, и я, подобно изгнанной тени, удалялась на чердак, где, свернувшись калачиком в тёмном углу, проливала горькие слёзы, а затем погружалась в сон. Люси, не жалея слов, повторяла мне, что я неродная, и отец наш никогда не полюбит меня. Эти слова, словно яд, проникали в мою душу, и я верила ей, ибо казалось, что она права. Но в действительности Виктор, человек добросердечный, не делал различий между нами. Он видел, как Люси пыталась унизить меня, и не мог оставить это без внимания. За её поступки она получала от него справедливое наказание, что лишь усиливало её злобу ко мне. В юности Люси отличалась своенравным и мятежным нравом. Она стремилась доказать родителям и мне, что не похожа на меня, примерную дочь. Но я всегда понимала, что её протест – лишь защита от боли. Люси, добрая и чувствительная по натуре, облачилась в непроницаемый панцирь, не желая его снимать. И в этом была моя вина. Я должна была осознать, что слова Люси – плод её ревности и душевных терзаний. Я должна была помочь ей преодолеть эти чувства. Но вместо этого я пряталась на чердаке, убегая от проблем. Теперь я стараюсь быть более чуткой и понимающей. Я стремлюсь помочь Люси справиться с её болью и ревностью. Я стараюсь быть внимательной к её чувствам и нуждам. Я верю, что со временем мы сможем преодолеть все преграды и стать ближе друг к другу.

– Нет, Бет, не вини себя. Благодаря моему опыту и умению разбираться в людях, и когда в первый раз я увидел твою сестру в вашем доме, понял одно: утрата матери стала следствием её замкнутости и внутренней холодности. Не знаю, что именно привело её к такому состоянию, но вижу, как это повлияло на неё, будучи ребёнком. В столь юном возрасте лишиться той, кого ты любишь и к кому привязан всем сердцем, – тяжкое испытание. Осознавать и привыкать к тому, что матери больше нет и она никогда не вернётся, – тяжело. А когда её отец вступил в брак с твоей матерью, это задело Люси. Она посчитала, что отец предал память её матери. В этом обида на отца. Вы с матерью стали для неё символом этого предательства. Видя, как вы близки, быть может, она желала того же. И когда Шарлотта пыталась согреть её материнской лаской, она отталкивала её, потому что боялась предать память своей ушедшей матери.

– Дорогой мой, ты говоришь весьма разумные вещи. Она в детстве не раз обижалась на отца и называла его предателем. Но после, кажется, она наладила отношения с матушкой, да и сейчас всё вроде бы хорошо.

– Это потому, что она стремится к счастью.

– Когда она мне написала, что едет в Лондон, хочет увидеться и соскучилась, я была весьма удивлена. Я не могла представить, что её приезд не будет сопровождаться злыми намерениями. Я опасалась, что не знаю, как она себя поведёт. Начнёт ли вновь высказывать мне неприятные речи?.. Но нет, она словно преобразилась, стала другой. Такой любящей и нежной.

– Да-да, я помню, как ты была поражена, когда Люси с объятиями накинулась на тебя.

– О, точно, я не могла поверить в происходящее! Но как же я была счастлива, что моя сестра, которую я всем сердцем люблю, наконец-то заметила меня и признала во мне родную кровь. Однако подозрения относительно её намерений всё ещё не покидают меня. Должно быть, это лишь отголосок прежнего недоверия, словно предчувствие, что она вновь выкинет какой-нибудь неблаговидный поступок. И этот ужин – не исключение… Ресторан – это всё на неё не похоже: Люси лучше предпочтёт кабак или какое-то другое питейное заведение…

– Быть может, этот самый Билл настоял на этом ресторане? Может, он и в самом деле достойный человек?

– О, если бы это было так! Но поведение Люси давно перешло все мыслимые границы приличия. Её легкомыслие и порочные связи бросают тень на нашу семью. Боюсь, что её поступки могут привести к гибели наших дорогих родителей. Отец уже глубоко страдает от стыда и не желает видеть свою дочь. Но мы всей душой желаем ей утешения и истинного счастья. Пусть в её жизни появится достойный человек, который сможет искоренить её безрассудство и стать для неё опорой.

– Так и будет, поверь, всё наладится. Тем более чем старше мы становимся, тем мудрее. Эти её колючки уже должны отпасть.

Повозка остановилась у парадных дверей ресторана. Бет, слегка дрожа, взяла мужа за руку. Джон, ощутив её волнение, с теплотой произнёс:

– Не переживай, всё сложится наилучшим образом. Я твёрдо в это верю. Пойдём, не будем тревожить Люси без надобности.

Лакей отворил дверцу экипажа. Джон, грациозно спустившись на мостовую, подал руку Элизабет. Бет, с нескрываемым восхищением, окинула взглядом супруга в новом одеянии, которое он столь не любил. На нём был фрак из тончайшей ткани высокого качества, цвета тёмной багровой крови, плотно облегающий фигуру и подчёркивающий мужественные черты. Под фраком виднелась белоснежная сорочка, словно сотканная из облаков. Чёрный жилет из атласного шёлка, украшенный изящным узором из бордовых цветов, был вышит искусной рукой мастерицы. Брюки из саржевого хлопка, тёмно-серые, почти чёрные, в мелкую клетку. Шёлковый шарф эпонж, гармонирующий с цветом брюк, Джон нервно теребил в руках, чувствуя себя в этой одежде не совсем уютно. К такому образу, конечно, прилагался цилиндр, который Джон держал в руках.

Джон всегда предпочитал одежду, которая не привлекала излишнего внимания, но этот наряд напоминал ему о его благородном происхождении и обязанностях, связанных с этим титулом. Гордость за семью и фамилию наполняла его сердце, однако светские рауты и балы всегда были для него тяготой. Возможно, именно это стремление к свободе и независимости привело его к выбору пути комиссара и заставило отправиться в далёкие земли Африки, где он мог найти себя и обрести покой.

Элизабет, облачившись в наряд, который изящно сочетался с жилеткой супруга, явилась в общество с утончённым вкусом. В отличие от дам, следовавших моде, она предпочитала одеваться весьма необычно. Корсеты с жёсткими косточками и шуршащие атласные платья с необъятными юбками не находили отклика в её душе. Вместо этого она выбирала лёгкие белоснежные сорочки из тончайшего полотна, украшенные кружевами на воротнике и манжетах, и длинные юбки из плотной ткани, в данном случае бордового бархата. Сверху она надевала бордовый сюртук, сшитый по индивидуальному заказу, подобный тем, что дамы носили для верховой езды. Её волосы цвета горького шоколада были собраны в высокий узел, подчёркивающий её изящную шею. Два локона, завитые в лёгкие волны, обрамляли её лицо.

Войдя в ресторан, они были встречены метрдотелем, который с почтением проводил их к столику. За ним сидела рыжеволосая Люси в изысканном зелёном платье из шёлка, с глубоким декольте и пышной юбкой, украшенной тканым узором. Длинные рукава в стиле «фонарь» плавно спадали с её рук. Лиф со шнипом плотно облегал её талию и застёгивался сзади. Её кудрявые волосы были уложены в свободный узел, украшенный брошью в виде розочки и лентами в тон платью. Люси держала за руку мужчину, сидевшего рядом с ней, и её звонкий смех свидетельствовал о её глубоком увлечении кавалером.

Билл, коренастый молодой человек с коротко подстриженными волосами, был одет в скромный чёрный костюм, не блиставший изысканностью, но выглядевший опрятно. Его лицо светилось улыбкой, и он отличался лёгкостью в общении, что делало его весьма привлекательным для окружающих, за исключением сурового и малоэмоционального Джона.

С нежностью держа Люси за руку и поглаживая её ладонь большим пальцем, Билл располагал к себе. Пара была настолько погружена в свои чувства, что не сразу заметила прибытие гостей. Элизабет, наблюдая за их тёплыми отношениями, постепенно успокаивалась. В глазах Билла она видела искреннюю привязанность к Люси и уверенность в том, что он не причинит ей вреда.

Внезапно возникла неловкая пауза, и Бет пришлось деликатно кашлянуть, чтобы привлечь внимание влюблённых. Её уловка сработала: пара машинально посмотрела на неё и, смутившись, отпустила друг друга. Люси, увидев свою сестру, радостно улыбнулась и поднялась со стула. Её взгляд был полон нежности, когда она протянула руку сначала Джону, а затем и Элизабет.

Билл, с лёгкой растерянностью, задержал взгляд на Элизабет, изучая её лицо с большими светло-фиолетовыми глазами, столь редкими, что встречались лишь у трёх процентов населения планеты. Возможно, именно этот необычный цвет глаз привлёк его внимание. Джон заметил этот долгий взгляд и почувствовал лёгкое беспокойство за свою жену.

– Джон! – протянул он свою руку Биллу, чтобы отвлечь его от жены.

Люси также заметила пристальный взор своего кавалера. На её лице мелькнула неестественная улыбка, а в сердце закралось знакомое чувство ревности. Она взяла Билла под руку, и тот осознал, что привлёк недоуменные взгляды собравшихся.

– Присаживайтесь, – произнесла Люси с учтивой улыбкой. – Я рада, что вы пришли.

Джон отодвинул стул для своей супруги. Бет устроилась с удобством, а Джон сел рядом. В мыслях Билла звучало лишь одно: «Необходимо незамедлительно объяснить своё поведение».

– Прошу прощения за мой дерзкий взгляд, – обратился он к Элизабет, склонив голову.

– Не стоит беспокоится.

– Прошу, не подумайте дурного… Я просто был поражён, увидев вас.

– Отчего же? – спросил Джон, нахмурив брови.

– Вы столь непохожи на Люси, что я был удивлён. Я представлял вас иначе.

То, что воздыхатель Люси осмеливался помышлять о его супруге, приводило Джона в смятение и разжигало в его сердце пламя ревности. Джон был без памяти влюблён в Элизабет.

С первой же встречи на корабле пять лет тому назад он был очарован красотой задумчивой девушки, стоявшей на палубе. С восхищением она взирала на бескрайний океан. Джон, не смея приблизиться и представиться, стоял в оцепенении, пленённый её обликом. В тот миг он осознал, что безвозвратно покорён, что, словно юный безумец, влюбился в свои двадцать шесть лет. Заворожённый незнакомкой, он не мог допустить, чтобы их встреча завершилась без его имени в её памяти. Решительно он двинулся к ней, но остановился как вкопанный, когда к ней подошёл долговязый молодой человек в клетчатых брюках песочного цвета. Девушка улыбнулась ему. Джон был глубоко огорчён, ибо всегда считал себя неспособным на любовь, не мог представить себе это чувство, не знал, какие страсти обуревают влюблённых. Но десять минут назад, быть может, впервые в жизни, он почувствовал к кому-то иное влечение, что перевернуло его представление о женщинах. Когда он увидел брюнетку в нежно-сиреневом наряде, развевающемся на ветру, его кровь словно воспламенилась от смертоносной смеси эндорфинов. Джон никогда прежде не обращал особого внимания на дам, хотя, конечно, замечал красоту некоторых, желавших привлечь его взор. Но он не видел в них ничего, кроме внешнего облика, рассматривая их поверхностно. А теперь он был словно зачарован, обращая внимание на каждую деталь: на хрупкость девушки, кажущуюся ему миниатюрной леди; на платье из лёгкой ткани в стиле ампир с завышенной талией, украшенной шёлковой лентой, завязанной в бант; на воздушный шёлковый платок, изящно повязанный на её тонкой шее; на пухлые губы, которые она время от времени прикусывала; на её локоны, выбивающиеся из уложенной причёски. На ветер, который, словно подвластный её очарованию, обрисовывал линии её изящной фигуры, тем самым вызывая в нём те самые низменные желания. Даже ветер был очарован её красотой, но, в отличие от Джона, мог позволить себе прикасаться к ней и нежно ласкать её.

Молодой человек, ростом выше среднего, бережно убрал прядь волос с лица прекрасной незнакомки. Джон, наблюдая за этой сценой, предположил, что это её спутник. Опечаленный этим открытием, он уже намеревался удалиться, как вдруг услышал нежный голос незнакомки:

– Любезный, я здесь!

Джон не оборачивался, понимая, что эти слова обращены не к нему. Однако вскоре он ощутил лёгкое прикосновение к своей руке. Его охватило странное волнение, и он, подняв взгляд, начал внимательно рассматривать её. Когда их глаза встретились, Джон был поражён: цвет её глаз казался светло-фиолетовым, но не была ли это всего лишь игра света?

– Подыграйте мне, – тихо произнесла она, слегка потянув его за руку.

– Что вы имеете в виду? – растерянно спросил Джон.

– Прошу вас, подыграйте… – Она нервно оглядывалась по сторонам. Джон заметил, что к ним приближается тот самый долговязый юноша, с которым она разговаривала ранее. – Дорогой, утро столь восхитительно, – с лёгкой улыбкой произнесла она, накручивая прядь волос на палец.

Джон стоял, не в силах произнести ни слова. Он не знал, как себя вести в этой ситуации и как реагировать на её слова.

– Вы что, немы? – Слегка толкнула она его. – Скажите что-нибудь, иначе он догадается, что мы играем спектакль.

Джон начал понимать, что она имеет в виду под «спектаклем», и крепко сжал её руку.

– Дорогая, не соблаговолишь ли ты представить мне твоего спутника? – учтиво спросил Джон, заметив, как она нахмурила брови.

Элизабет, едва сдерживая смех, произнесла: – Что за нелепая идея? К чему знакомство с ним? Я прошу помощи, чтобы он оставил меня в покое.

Услышав эти слова, в душе Джона вспыхнуло ликование: «Она не его избранница, она свободна».

– И снова вы молчите!? – тихо спросила она, глядя на молодого человека, который с неприкрытой неприязнью смотрел на Джона. – Эдвард весьма молчалив… Не любит вести беседы.

– Эдвард? – повторил Джон, будто пробуя имя на вкус.

– Да, это вы. Сыграйте свою роль! Обнимите меня за талию… Ну же, смелее!

Такой неожиданной дерзости Джон не ожидал от той, кто показалась ему скромной особой. Нет, он почувствовал в ней истинную силу и характер. Мужчина не удержался от смеха, положил руку ей на талию и резко привлёк к себе.

Однако такое нахальство не понравилось девушке. Её негодование не знало границ, она готова была влепить ему пощёчину, но, сохраняя образ, лишь прищурила глаза и бросила на «Эдварда» гневный взгляд. «Сначала я избавлюсь от этого назойливого поклонника, а потом разберусь и с тобой», – мысленно угрожала она Джону.

Джон, не теряя времени, протянул руку молодому человеку.

– Эдвард! – произнёс он.

– Том, – ответил тот, протягивая руку в ответ. – Вы обручены?

Элизабет, с притворной улыбкой на устах, обратила свой взор на Джона, который вновь погрузился в молчание, поражённый необычайной прелестью её очей. Не успел он и слова вымолвить, как получил локтем в бок за свою очередную растерянность. Эта миниатюрная особа обладала силой удара, от которого Джон невольно поморщился от боли.

– Мы почти муж и жена, – произнёс Джон, пытаясь скрыть своё смущение.

– Вот как? – Том удивлённо поднял брови, глядя на Элизабет.

– Да, мы обручены, – подтвердила она, поддерживая обман Джона.

Том машинально взглянул на её руку в поисках кольца.

– Где же кольцо? – спросил он.

– Оно в каюте, – ответила Элизабет, – боюсь, что могу его потерять или случайно уронить за борт в океан.

Том понимающе кивнул.

– Дорогая! – начал Джон, вновь позволив себе прижать её к себе.

– Да, дорогой Эдвард! – произнесла она сквозь зубы, улыбаясь.

– Ты не забыла про наш совместный завтрак, который нас ждёт?

– Конечно, не забыла.

– Я всё понял, я вас задерживаю. Хорошего вам дня! – С этими словами Том удалился, оставив Джона и Элизабет наедине. Как только его фигура скрылась за углом, Элизабет, словно освободившись от невидимых пут, отстранилась от Джона и с презрением посмотрела на него.

– Что вы себе позволяете? Как вы посмели меня так обнять? – её голос дрожал от негодования.

– Позвольте мне объясниться, – начал Джон, стараясь сохранять спокойствие. – Я всего лишь обнял вас за талию, как вы и просили.

Элизабет хотела возразить, но Джон не дал ей возможности.

– Кроме того, я обнимал свою будущую супругу, – продолжил он, – и если вы рассердились из-за этого, прошу прощения. Я сделал это ради достоверности.

– Вы хам! – воскликнула Элизабет, скрестив руки на груди и надув губы.

– Хам? – переспросил Джон, слегка наклонив голову. – Я лишь помог вам избежать неприятной ситуации. Вы вцепились в мою руку, заставили меня лгать, а я, возможно, никогда не лгу…

На мгновение их взгляды встретились, и Элизабет почувствовала, как её сердце забилось быстрее. В её душе бушевали противоречивые чувства, среди которых была и симпатия к этому загадочному мужчине.

– Все люди лгут, и вы не исключение, – произнесла она, стараясь скрыть свои эмоции.

Элизабет стояла, отчитывая мужчину, который, несмотря на все обстоятельства, оказал ей помощь. Да, он позволил себе столь вольное поведение с девушкой из благородного сословия, прижав её к себе, но этот жест не только не вызвал в ней отторжения, но, напротив, пробудил в её сердце странное, волнующее чувство. Когда Элизабет ощутила, как его сильные руки коснулись её, она не почувствовала ни малейшего стеснения. Сердце её забилось быстрее, а в душе зародилось нечто новое и трепетное. И сейчас она осознавала, что должна поблагодарить его, а не укорять.

Однако на мгновение она замерла, прильнув к незнакомцу взглядом. Перед ней стоял высокий молодой человек с благородной осанкой, присущей военным. Светлые волосы цвета лесного ореха были аккуратно собраны в хвост. С первого взгляда Элизабет поняла, что он человек серьёзный, замкнутый и не склонный к веселью. Его речь была резкой, а манеры – уверенными. В её жизни уже был подобный мужчина – её отец, и она знала, что за внешней суровостью может скрываться доброта и забота.

Но ещё больше её поражало его хладнокровие. Несмотря на все нападки, он оставался удивительно спокойным, что для многих было бы поводом для гнева и даже ярости.

– Кто он? Почему вы стремились избавиться от него? – спросил Джон, не обращая внимания на её колкие слова.

– Какое вам дело? – ответила Элизабет, продолжая сохранять свою холодную отстранённость, хотя ей и хотелось удержать его рядом.

– О, моя дорогая, вы втянули меня в эту неприятную ситуацию, и теперь я имею полное право узнать все подробности вашего спектакля, – произнёс он с лёгкой усмешкой.

От ласкательного слова «дорогая», произнесённого им, Элизабет почувствовала странное, почти волшебное тепло внутри. Впервые в жизни она услышала такие слова в свой адрес, и это вызвало в ней странное, почти детское волнение. Но радость быстро сменилась грустью, когда она поняла, что эти слова были всего лишь игрой.

– Я вам не «дорогая»… – пробормотала она, пытаясь скрыть смущение.

– Вот как? Что ж, в таком случае, дорогая, вам придётся побыть моей «дорогой» спутницей в течение четырёх дней, – ответил он с улыбкой.

– Что вы имеете в виду? – возмутилась Элизабет, не понимая, к чему он клонит.

– Если вы обратили внимание, мы находимся на корабле посреди океана, и ваш ухажёр Том также находится здесь. Нам предстоит ещё четыре дня пути, и, боюсь, нам не раз придётся столкнуться с ним. Если вы начали эту игру, то будем играть до конца, – произнёс он, глядя на неё с лёгкой насмешкой.

Элизабет стояла, словно окаменев, с раскрытым от изумления ртом. Она хотела возразить, но язык не повиновался ей. Этот незнакомец вновь не позволил ей высказаться, что было весьма необычно для её кавалеров. Впрочем, это даже льстило её самолюбию – никто прежде не обращался с ней так прямолинейно и бесцеремонно. Возможно, причина крылась в том, что он не находил её привлекательной. Эта мысль больно уколола её сердце, задев самолюбие. Элизабет привыкла к восторженному вниманию мужчин, хотя и не находила в этом радости, ведь каждый отказ приносил разочарование в их глазах. Это заставляло её чувствовать себя уязвлённой.

На мгновение Элизабет восхитилась этим странным человеком. Ещё ни один мужчина не осмеливался говорить с ней столь дерзко, разве что её отец. Но это восхищение быстро сменилось смятением. Он не был её отцом, и его поведение было совершенно неприемлемым. Она злилась на него, но в то же время не могла отвести от него взгляд. Что-то в его голосе, в его манерах притягивало её, словно магнит.

Она пыталась понять, почему стоит здесь и слушает его? Почему не уходит? Что в этом человеке находит отклик в её душе? Элизабет тряхнула головой, пытаясь избавиться от этих мыслей. Но голос незнакомца продолжал звучать в её ушах, и она не могла отделаться от ощущения, что уже слышала его прежде.

– Вы меня слышите? – его голос прозвучал прямо перед её лицом, а рука взметнулась, щёлкая пальцами. Элизабет не выдержала и оттолкнула его руку, стремясь уйти. Но незнакомец схватил её за руку, останавливая.

– Как вы смеете? – воскликнула она, возмущённая его наглостью.

– Прошу прощения, если был груб, – его голос внезапно смягчился. – Это лишь привычка, отголосок моей профессии. Но вы так и не ответили на мой вопрос.

Элизабет задумалась, пытаясь вспомнить, о чём он спрашивал. Его слова и манера общения вновь вызвали в ней странное чувство.

– Как вас зовут? – продолжил он, слегка улыбнувшись. – Разве не полагается жениху знать имя своей избранницы?

Эти слова и улыбка заставили её сердце забиться быстрее. Элизабет почувствовала, как приятное тепло разливается по её телу. Этот человек был прав – она затеяла эту игру, и ей придётся довести её до конца, хотя бы ради собственного любопытства.

– Элизабет, – произнесла она, её голос смягчился, в нём появилась нежность.

Джона это весьма порадовало, ибо он не мог так заблуждаться в её истинном характере. В этой нежной девушке он узрел благородную леди, а не особу грубую и невежественную.

– Элизабет – это Лизи? – не подумав, спросил он.

– Элизабет – это Элизабет, и никаких «Лизи». Вам это понятно? – ответила она с холодной учтивостью, разбив в пух и прах его тонкое чутьё на составление характеров.

Эта юная особа была подобна дремлющему вулкану, что при пробуждении способен уничтожить всё на своём пути. За все свои двадцать шесть лет Джон не встречал столь импульсивных леди… Хотя нет, бывали особы лёгкого поведения и сварливые бабы, преступившие законы Англии, с которыми комиссару Джону Уильяму Скотту доводилось иметь дело. Однако девица, стоявшая пред ним, явно происходила из благородного семейства: её осанка, стать и гордо поднятый подбородок выдавали в ней воспитание высшего круга.

– Вы так со всеми грубы? Или только меня удостоили этой чести? – спросил он, пытаясь сохранить хладнокровие.

– Лишь с теми, кто позволяет себе вольности и непочтительность, – отчеканила она, словно высекая слова из камня.

Её слова, полные презрения, хлестнули Джона по лицу. Он был человеком порядочным и никогда не позволял себе недостойного поведения по отношению к дамам.

– О, Боже, и зачем я только ввязался в эту авантюру? – пробормотал он, развернувшись, чтобы удалиться от этой колючей особы.

Элизабет, в свою очередь, тоже не горела желанием продолжать разговор. Но в голове её мелькали мысли о Томе, который, без сомнения, вновь начнёт докучать ей своим обществом. Том будет болтать без умолку о своём состоянии и планах на будущее, в которых, без сомнения, видел её своей спутницей.

Она понимала, что этот грубиян – её спасение. Лучше вытерпеть его общество четыре дня, нежели терпеть общество Тома. Элизабет колебалась, не решаясь остановить Джона, который всё дальше удалялся от неё.

– Эй! – крикнула она, но Джон даже не обернулся, хотя, несомненно, слышал её голос. – Остановитесь же! – Она бросилась за ним. – Да остановитесь же, наконец! – Догнав его, она схватила за руку.

– Это вы ко мне обращаетесь? – спросил он с откровенной наглостью.

«О, я не выдержу его общество четыре дня! Но как можно общаться с таким грубияном?» – подумала она, хотя внешне сохраняла спокойствие. – Да, к вам, – ответила она, хотя внутри её всё кипело от негодования.

– С утра вроде меня звали Джоном, а не «эй»? – произнёс он с усмешкой.

«Джон – вот, значит, как тебя зовут. У такого хама такое порядочное имя». – Тебя задело, что я обратилась к тебе «эй»?

«И снова этот базарный тон». – Да с тобой невыносимо разговаривать. Давай так: ты сейчас меняешь свой грубый тон на сдержанный, мягкий, который идеально подходит к столь изящной барышне, и только тогда мы продолжим разговор.

Как же он сейчас раздражал её своей педантичностью, своим джентльменством. Элизабет скрестила руки на груди и не торопилась разговаривать с ним.

– Хорошо, перевоспитаешься – приходи, поговорим, – молвил он, вновь отвернувшись и направившись прочь.

Но Бет не могла позволить ему ускользнуть. – Нет уж, мы непременно побеседуем здесь и сейчас.

Джон резко схватил её за талию и вновь привлёк к себе. Бет, возмущённая до глубины души, готова была вонзить ногти в его лицо и немедленно удалиться.

– Наглец, как вы смеете! – воскликнула она, сверкнув глазами.

– Успокойтесь, играйте свою роль, ибо поклонник ваш уже на подходе, – произнёс он, приложив палец к её губам.

– Поклонник? – Бет повернула голову вправо, где действительно виднелась фигура Тома. При его появлении она мгновенно преобразилась, словно искусная актриса на сцене: положила руку на плечо Джона и устремила на него нежный, почти ангельский взгляд. Джона, наблюдавшего за её мастерством перевоплощения, забавляла эта игра. Он улыбнулся, словно довольный зритель.

– Ваш завтрак, наверное, уже остыл, – иронично заметил Том.

– Завтрак? – Бет на мгновение растерялась, словно забыв о реальности.

– Ваш завтрак! Эдвард пришёл за вами… – напомнил Том.

– Милая, ты вновь позабыла? Сегодня ты столь рассеянна, – с улыбкой заметил Джон.

– Ах, завтрак! Да мы так увлеклись этим восхитительным видом, что решили остаться на палубе подольше, наслаждаясь его красотой, – быстро нашлась Бет, изящно выкрутившись из неловкой ситуации.

– Понял вас. Вид и впрямь прелестный. Не стану вам мешать, – Том снял шляпу и слегка поклонился Элизабет.

Элизабет же, лукаво улыбаясь, поглаживала грудь Джона, словно бы невзначай, заставляя его мысли путаться и испытывать странное волнение.

– Кстати, чем вы намерены заняться сегодня вечером? – обронил Том, обернувшись.

– Что мы «делаем сегодня вечером»? – спросила она, вопросительно глядя на своего «кавалера» и давая понять, что нуждается в его помощи, чтобы придумать что-нибудь занимательное.

– Сегодня мы намереваемся собраться в ресторане и предаться игре в бридж. Эдвард, вы играете в бридж?

– Не слишком усердно, – признался Джон.

– Серьёзно? Все играют в бридж. Позвольте пригласить вас… Прошу вас пожаловать, там весьма весело.

– Мы не уверены, Том, мы желали бы провести вечер вдвоём, – отвечала Бет, пытаясь отклонить приглашение.

– Любуясь на океан? – с усмешкой предположил Том.

– И не только, – вымолвил Джон, не подумав, и снова получил лёгкий толчок локтем под ребро. – Прости, друг, мы не хотели быть невежливыми, но у нас назначено романтическое свидание.

– А-а! – улыбнулся Том загадочно. – Понимаю. Ещё свидимся.

– Непременно.

Элизабет отстранилась от мужчины, но сдержала себя в критике. Джон, видя её замешательство, решил сменить тему.

– И снова я вас спас, – заговорил Джон первый.

– Не льстите себе.

– Итак, Лизи, нам нужно узнать друг друга получше, – повторил он.

– Ещё раз назовёте меня «Лизи», и разговаривать нам не придётся, – предупредила она, нахмурившись.

– Почему вам не нравится «Лизи»? Очень красивое имя.

– Меня все называют «Бет», и я вижу, вы не отстанете, так что можете меня так называть, – вздохнула Элизабет, смирившись.

– «Бет», «Бет», и всё же почему имя «Лизи» у вас вызывает такие эмоции? – не унимался Джон.

– Это неважно. Такая информация не нужна вам. Тем более причалим в порт, и наши дорожки разойдутся, – отрезала Элизабет, отводя взгляд.

– Ладно, когда-нибудь вы расскажите, – ответил Джон, стараясь не зацикливаться на её словах. – Так что вы хотели мне сказать?

Элизабет помолчала, собираясь с мыслями. – Я уже и не знаю, начинать это или лучше четыре дня Тома потерпеть.

– Так вы определитесь поскорей, мне эта ложь тоже не по душе, – вздохнул Джон, глядя на неё с упрёком.

Элизабет отвела взгляд, понимая, что он прав. – Ладно, давайте попробуем, – решилась она.

– Попробуем что?

– Попробуем изобразить пару четыре дня! – произнесла она, возвысив голос.

– Вы так говорите, словно это я осмелился приблизиться к вам и принудить к участию в этой лукавой затее. Вы вынуждаете меня к лицемерию и обману, а я не привык к подобным вещам.

Ох, этот мужчина обладал даром возвращать с небес на землю. Элизабет ощутила укол стыда за своё поведение, ибо сама терпеть не могла лжи и столь грубого обращения. Её воспитание не позволяло столь дерзко разговаривать с людьми, за исключением разве что сестры. Столь бурная реакция на этого человека тревожила её душу, и она не могла понять, отчего её слова так резки и грубы?

– Прошу простить меня за то, что заставила вас лгать. Вы оказали мне неоценимую помощь, и я бесконечно благодарна вам за это.

Её слова, полные раскаяния, свидетельствовали о том, что она переступала через свою гордость. Джон же не верил ей, и его смех поразил Элизабет до глубины души.

– Ну ты и хам! Никогда прежде мне не доводилось встречать столь дерзкого человека.

– Какого же рода дерзость вы имеете в виду?

– Я уже множество раз говорила вам об этом.

– Желаю услышать этот рассказ вновь, миллион первый раз.

– Вы невоспитанны и ведёте себя неподобающе с незнакомой дамой.

– Смею заметить, вы не просто незнакомка, вы моя невеста, – прошептал он ей на ухо, словно тайну.

– Я не ваша невеста… Это всего лишь формальность, и скоро она прекратится.

– Однако ваш воздыхатель уже поверил в это.

– И, вероятно, счёл меня легкодоступной.

Такие слова из уст Элизабет заставили «чёрствого» Джона разразиться смехом.

– Какие странные мысли посещают ваш разум? Он не подумал о вас столь дурно. Поверьте, вы совсем не похожи на легкодоступную особу. Вы настоящая леди, – произнёс он с томной интонацией, сумев взволновать Элизабет.

– Итак, перейдёмте к делу. В течение четырёх дней мы будем изображать жениха и невесту, а после этого разойдёмся каждый своей дорогой.

– Мне нужно подумать.

– Вы издеваетесь надо мной?

– Успокойтесь, – развёл Джон руками, – прошу вас, только не начинайте вновь. Я готов помочь вам.

– Прекрасно, – произнесла Бет с высокомерием.

– Так мы сегодня отправимся играть в бридж?

– Вы же уверяли, что не играете?

– Но я и не собираюсь играть.

– Право, я не уверена в необходимости этого. Там будет множество людей, которые станут задавать вопросы. А что, если мы разволнуемся и не сможем ответить верно?

– Поверьте, это не их забота. Не стоит тревожиться и переживать.

– Откуда вам знать?

– Это лишь моё предположение, но я уверен в его истинности.

– Хорошо, я согласна. Однако прошу вас, избавьте меня от ваших фамильярностей.

– Это необходимо для убедительности.

– Коль вы джентльмен, то должны вести себя соответственно.

– Но тогда вам придётся научить меня быть истинным джентльменом.

– О, в этом нет нужды. Достаточно быть сдержанным, учтивым, приветливым, улыбаться гостям и целовать ручки дамам…

– О, это я с радостью исполню, – перебил он её с игривым поклоном, давая понять, что он настоящий ловелас, хотя это лишь притворство.

Элизабет нахмурила брови, услышав его слова.

– И почему вы оказались рядом именно в этот момент? – произнесла она с лёгким презрением, глядя на него.

– Прошу прощения, я не расслышал.

– Погода сегодня чудесная, не так ли? – сказала она, меняя тему. – Итак, прошу тебя, будь готов к семи часам. И не опаздывай.

– Все ли дамы столь неучтивы?

– О чём ты?

– Когда это мы перешли на столь фамильярное обращение?

– Ха-ха! В тот самый миг, когда ваша светлость бесцеремонно и без спросу коснулась моей талии.

– Ах, точно!

Девушка грациозно развернулась, намереваясь удалиться.

– Позвольте узнать, в какой каюте вы обитаете?

– Это вам предстоит выяснить самостоятельно.

– Однако же мне придётся полдня бродить по кораблю в поисках вашей особы. Поистине, это путешествие не сулит ничего доброго. Сердце моё чуяло, не стоило мне садиться на этот корабль. Следовало уступить место другу.

Джон, не скрывая насмешки, принял её же тактику.

– Будьте любезны, оденьтесь подобающе, – бросила она, слегка обернувшись.

– Подобающе – это как?

– Строгий костюм. Надеюсь, у вас найдётся подобное одеяние?

– Разве у такого хама, как я, имеется приличный костюм?

– Уф, вы сведёте меня с ума!

Бет поспешила покинуть своего нового знакомого, оставив его в задумчивости. Джон, засунув руки в карманы жилета, с лёгкой улыбкой наблюдал за её удаляющейся фигурой, не в силах отвести глаз. Эта дерзкая девица пленяла его своей красотой и утончённостью, но её острый язык начинал действовать на нервы.

«Хороша, вне всякого сомнения, – размышлял он, – но нрав её оставляет желать лучшего. Не каждый сможет вынести её общество. А мне предстоит терпеть её четыре дня… Впрочем, зато скучать не придётся. Нужно подготовиться».


Элизабет, вернувшись в свою каюту, не могла избавиться от мыслей о новом знакомом. Его внешность, несомненно, привлекала её – этот мужчина был в её вкусе, если бы не его манеры. Грубость и бесцеремонность отталкивали, но в то же время завораживали. Она не привыкла к таким людям, которые позволяли себе столь вольные действия, но в этом было нечто притягательное. В нём чувствовалась сила, мужественность, защита. За таким мужчиной можно было бы укрыться от всех невзгод.

«Его руки… Такие большие, грубые, не чета манерным аристократам, – она положила руку на талию, вспоминая его прикосновения. – Перестань думать о нём, Элизабет. Он всего лишь неотёсанный простолюдин, с которым ты больше не увидишься через четыре дня».

Юная леди Элизабет, облачённая в лёгкое утреннее платье, с трепетом открыла старинный сундук, хранящий изысканные наряды. Ей предстояло выбрать наряд для грядущего светского раута. Однако её мысли были полны тревоги за Джона, приглашённого на вечер. «Как же он будет выглядеть? – размышляла она, перебирая роскошные шёлковые и бархатные платья. – А если у него нет приличного костюма? Откуда у простого человека столь дорогие одеяния? В каком же виде он явится? Как отнесутся к нему гости? Не станут ли они насмехаться над ним? О, зачем я согласилась на этот вечер? Не в моих правилах выставлять людей в дурном свете, особенно тех, кто не принадлежит к нашему кругу. Это будет самый тягостный вечер в моей жизни».

Почему-то Элизабет по первому впечатлению решила, что Джон с нижней палубы, а если он с нижней палубы, то, возможно, он небогат. А вот Джон, напротив, сразу определил в девушке леди. Элизабет, воспитанная в благородной русской семье, была дочерью Григория Данилова, дворянина, владевшего обширным имением в окрестностях Санкт-Петербурга. Её покойный отец, человек чести и достоинства, покорил сердце юной английской леди Шарлотты, гостившей у своих родственников.

Григорий также был покорён красотой юной англичанки. Он приложил все усилия, чтобы она стала его супругой. Его чин и уважение в обществе убедили родителей девушки отдать дочь за него. Через год у них родилась дочь, которую они назвали Елизавета (Элизабет).

Семь лет счастья сменились трагедией: Григорий Данилов скончался, оставив всё своё состояние и герб матери Элизабет. Шарлотта не могла оставаться в поместье, где всё напоминало о любимом, и решила вернуться в Англию. Несмотря на это, боль утраты не утихала, и она страдала.

На одном из балов, куда её привела мать, Шарлотта встретила Виктора Кэмпэла, вдовца с четырёхлетней дочерью на руках. Их судьбы переплелись, и в обществе друг друга они нашли утешение. Виктор, лорд и представитель высшего британского общества, принял Элизабет как родную дочь, дав ей свою фамилию и регалии. Шарлотта же полюбила наравне со своей дочерью и дочь Виктора.

Элизабет, несмотря на богатство и роскошь, никогда не кичилась своим положением. Ей даже становилось немного стыдно, что у неё есть всё, а многие не могут себе позволить даже чашку супа в день. Её сердце сжималось от мысли, что Джон может стать посмешищем на этом вечере. Она не могла допустить, чтобы это произошло, и её душа была полна решимости предотвратить этот позор.

Девушка, исполненная решимости и благородного намерения, подошла к двери с грацией истинной леди. Её задачей было оказать помощь Джону в подборе гардероба и, в свою очередь, возвысить его в глазах окружающих. С изяществом, подобающим её положению, она распахнула дверь и замерла в изумлении: перед ней стоял Джон, но это был не тот человек, которого она лицезрела всего несколько часов назад на палубе. Нынешний облик Джона представлял собой разительный контраст: на нём был надет великолепный чёрный костюм, сидевший на нём с безупречной элегантностью, подчёркивая его благородное происхождение и высокий статус.

Однако, что поразило Элизабет более всего, так это стоимость костюма. Он был изготовлен на заказ у знаменитого лондонского портного, чьи клиенты принадлежали к кругу высшей аристократии. Именно у этого мастера шились все наряды для её отца.

«Откуда у него костюм от месье Генри Берроуза? Быть может, кто-то одолжил ему его… Или же он осмелился его украсть? Впрочем, это не столь важно, главное, что вопрос с костюмом улажен», – размышляла она, не отрывая взгляда от Джона. Её охватывало странное чувство, подобное наваждению: она не могла отвести глаз от его фигуры, словно заворожённая. Элизабет понимала, что подобное поведение ей не свойственно, и это смущало её, но она ничего не могла с собой поделать. Никогда прежде ей не доводилось видеть этого наглеца в столь изысканном образе, достойном герцога голубых кровей.

Она с трудом могла поверить, что этот величественный джентльмен и тот невежда, с которым она столкнулась на палубе, – одно и то же лицо. Элизабет была очарована им, но и Джон не остался равнодушным к её красоте. Даже её острый язык, который она обычно пускала в ход, на этот раз куда-то исчез. Перед ним стояла очаровательная молодая леди в роскошном платье из бархата цвета спелой вишни, которое выгодно подчёркивало её фигуру.

Джон заметил, что девушка явно пребывает в изумлении от его преображения. Он видел, как её грудь, заключённая в тесный корсет, вздымалась от глубокого дыхания. Это зрелище было столь соблазнительным, что невольно привлекало его взор, вызывая смущение, несвойственное его обычному поведению. Ему казалось, что он мог бы любоваться ею бесконечно.

Её волосы, убранные в изысканную причёску, украшенную изящной заколкой в виде листка с переливающимися драгоценными камнями, ниспадали мягкими локонами.

– О, как удивительно! – воскликнула она, не сдержав восхищения. – Я и не подозревала, что у вас есть такой костюм. Кто же оказал вам эту честь?

Джон засмеялся. Перед ним стоит очаровательная леди, кроткая, стеснительная, но, открыв рот, она становится той самой хамкой, которой называла она его.

– А вас, я смотрю, платья не меняют, – заметил он с лёгкой усмешкой.

– Почему же платья должны меня менять? – спросила она с вызовом.

– В этом наряде вы выглядите столь прелестно, столь благородно, словно настоящая принцесса…

Элизабет не смогла сдержать улыбку, услышав его комплимент.

– Но это лишь первое впечатление, которое может ввести в заблуждение, – добавил он с лукавой ноткой в голосе.

– Значит, в заблуждение?

– Ага.

– Ну что ж, вам к лицу этот наряд, – произнесла она, одарив его любезным комплиментом.

– Невероятно, вы умеете изъясняться как истинная дама!

– Я вполне нормальная. Это вы оказываете на меня столь не благотворное влияние.

– В таком случае прошу прощения. Вы готовы? – он учтиво предложил ей свою руку.

Бет устремила взор на своего кавалера и, с величайшим удовольствием приняв его предложение, грациозно оперлась на его локоть. В этот вечер Элизабет всё более проникалась стыдом за своё прежнее поведение по отношению к Джону. Она осознала, что глубоко заблуждалась, считая его неотёсанным простолюдином. Этот мужчина был не менее изыскан, чем все эти надменные аристократы. Более того, его безупречные манеры и знание тонкостей этикета вызывали у неё искреннее удивление. Бет начала сомневаться в своих первоначальных выводах.

«Несомненно, он не из крестьянского сословия. Кто же он такой? Необходимо выяснить это безотлагательно», – подумала она.

Бет приблизилась к группе мужчин и женщин, среди которых находился Джон. Она с интересом наблюдала за реакцией окружающих дам на её спутника. Было очевидно, что Джон выделялся среди этой избранной компании, словно звезда на ночном небосклоне. Мужчины с завистью взирали на него, а женщины, словно хищницы, не сводили с него глаз, пытаясь привлечь его внимание, несмотря на то что он был не один. Когда Бет подходила к Джону, дамы готовы были разорвать её на части от ярости и разочарования. Элизабет почувствовала, как в её сердце пробуждается нечто новое – собственничество и ревность. Она подошла к Джону и, нежно коснувшись его руки, прижалась к его плечу, нарушая все правила приличия и этикета. Джон был несколько ошеломлён таким поступком, он слегка отстранился, но руку не отпустил. Элизабет же, не обращая внимания на условности, наблюдала за реакцией своих соперниц, которые теперь были явно расстроены тем, что он не свободен. Её взгляд, холодный и пронзительный, как у волчицы, говорил им ясно: этот мужчина принадлежит ей, и им здесь нечего искать.

– Позвольте мне украсть у вас Эдварда, – обратилась она к собравшимся, получив в ответ учтивый кивок и едва заметную улыбку. Бет мягко потянула Джона за собой, словно он был её собственностью.

– В чём дело, дорогая? Соскучилась по мне?

– Не рассчитывай.

Бет завела его за угол, где никого не было. Джон растерянно огляделся по сторонам, не зная, чего ожидать от строптивой красотки на этот раз. Он знал её всего один день и пока не успел изучить все её особенности и понять, на что она способна со своим характером и какие неожиданные поступки может совершить.

– И зачем мы здесь?

– У меня возникло желание задать вам несколько вопросов.

Джон с недоумением смотрел на её руки, которые с небрежной грацией покоились на его груди и плече, словно она имела полное право на такое фамильярное поведение. Элизабет, заметив его взгляд, смутилась, осознав, что сама позволила себе вольности, столь же вопиющие, как и его. Она поспешно отдёрнула руки, будто обожглась.

– Ну так задавайте свои вопросы, если уж вы решились, – произнёс он с ноткой вызова в голосе.

– Вы не тот, кем кажетесь, верно?

– И кем же я кажусь?

– О, право, не знаю, – она замялась, чувствуя, как её щёки заливает румянец. – Тот, кого я видела утром на палубе, и тот, кто стоит передо мной сейчас, – это два разных человека.

Джон склонил голову набок, его глаза сверкнули насмешливым огоньком.

– Вам так кажется? – протянул он с лёгкой иронией. – Вы полагаете, что если я не позволяю своим рукам касаться вас, то я джентльмен до мозга костей? А стоит мне лишь коснуться вас, как я тут же превращаюсь в неотёсанного простолюдина с нижней палубы?

Элизабет ощутила, как её сердце сжалось от стыда. Именно так она и думала, но теперь её мысли были обнажены перед ним.

– Те, кто живёт на нижней палубе, тоже люди, – продолжил Джон, прижимая её к холодной стене. – У них нет богатых родителей, нет титулов, нет золота в карманах. Но у них есть то, чего нет у многих на верхних палубах. В них есть человечность, которую вы, возможно, не замечали. Они никогда не станут судить человека по его происхождению или кошельку.

Элизабет опустила глаза, чувствуя, как её лицо заливает ещё больший румянец. Она знала, что он прав, но не могла смириться с тем, что её слова могли быть восприняты так.

– Я так не считаю. И никогда так не считала. Я знаю, как нелегко живётся таким людям, что им сутками напролёт приходится работать, чтобы прокормить семью. И я… Я не хотела вас обидеть. Мне стыдно, что мои слова могли вызвать у вас такое впечатление. Просто в моей жизни ещё не было мужчины, который позволил бы себе подобное, – она указала на его руки.

– За это примите мои извинения. Мне следовало вести себя более учтиво, – промолвил Джон, отступив на шаг от прекрасной дамы.

– Ах, вот вы где, – их беседу прервал Том, входя в комнату. – Эдвард, повсюду вас ищу! Мы собираемся сыграть в бридж, не соблаговолите ли присоединиться к нам?

Джон бросил взгляд на Элизабет, и в её глазах промелькнуло нечто новое.

Бет, взяв его под руку, ответила:

– Мы уже следуем за вами, Том.

Том удалился.

– Сыграем в бридж? – с лёгкой улыбкой обратился Джон к своей спутнице.

– Отчего же нет, – ответила она.

Они проследовали в зал для игр, где уже собрались гости за четырьмя столами.

– Эдвард! – окликнул их Том, махая рукой.

– А вы вообще умеете играть? – тихо спросила Элизабет.

– В скором времени мы это выясним, – ответил Джон.

Бет остановила его.

– Вы не умеете? Может, вам стоит отказаться?

– Боитесь, что я опозорю вас?

– Нет.

– Джон! – внезапно раздался голос пожилого господина справа от них. Оба обернулись. Элизабет была удивлена, не зная этого человека, и ей стало любопытно, каким образом он знаком с Джоном. Она взглянула на своего кавалера, который, казалось, обрадовался встрече.

Пожилой господин, сопровождаемый дамой, подошёл к ним.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, право слово! Разве ты не отправился в Африку?

«Африка? Кто он? Он явно не из низших слоёв общества. Должно быть, человек высокого положения», – подумала Элизабет.

– По прибытии в Лондон я намерен отбыть в Африку через несколько дней, – ответил Джон.

«Он отбывает в Африку? Надолго ли? А может, и вовсе навсегда? – сердце Бет сжалось от тревоги. – Какая разница? Сойдя с перрона, ты больше его не увидишь».

– А это что за прелестный ангел держит тебя за руку? – обратился к ней пожилой господин, устремив взор своих проницательных глаз.

– О, это Элизабет, моя…

– Хорошая знакомая, – поспешно поправила она, ибо слово «невеста» обрело для неё иной оттенок. Раз их пути расходятся, то и статус этот ей более не принадлежит. Джон с тревогой взглянул на Бет, словно умоляя её не совершить опрометчивого поступка. – Мы познакомились на этом корабле, и Джон оказал мне честь своим обществом сегодня.

– Джон, тот ещё кавалер, – представился пожилой господин с лёгким поклоном в сторону Бет и церемонно поцеловал её руку. – Джереми, к вашим услугам. А это моя супруга, Кэтрин.

Элизабет грациозно протянула руку даме, которая, несмотря на свои преклонные годы, сохраняла величественную красоту.

– Для меня большая честь познакомиться с вами, – улыбнулась Элизабет.

– И я рада нашему знакомству, дорогая, – ответила Кэтрин с тёплой улыбкой.

– Джон, ты ведь посетил комиссариат в Санкт-Петербурге?

«Комиссариат? К чему ему туда являться?» – пронеслось в голове Бет.

– Да, моя поездка в Африку будет проходить в сотрудничестве с русскими. Мы обсудили планы дальнейших действий.

Слова Джона вызвали у Бет ещё большее недоумение. Кто же этот загадочный человек, с которым её свела судьба?

– Я рад, что тебя выбрали, ты заслуженный комиссар, – продолжил Джереми. – Элизабет, вам известно, сколько преступлений раскрыл ваш друг?

И вновь Бет ощутила укол стыда за свои недавние слова. Она не сумела разглядеть в Джоне того, кем он являлся на самом деле.

– О его работе мы не говорили, – опустила она глаза, чувствуя себя неловко.

– Что ж, у вас будет ещё много времени для бесед, – заметил Джереми с лёгкой улыбкой.

Джон украдкой взглянул на Бет. Втайне они оба мечтали о встрече после того, как покинут корабль, чтобы начать своё знакомство заново. Но это было почти невозможно. Бет понимала, что своим поведением только отпугнула его, и когда этот фарс закончится, он вздохнёт с облегчением и навсегда забудет её. И вряд ли ей ещё раз доведётся встретить такого мужчину. Снова придётся общаться с подобными Тому. Эта перспектива пугала её, хотя ещё вчера это была её обычная жизнь, кроме которой она ничего не знала. И все её страхи были лишь защитной реакцией её сердца, которое уже полюбило этого человека.

Джон, в отличие от Бет, тотчас увидел в ней ту самую, единственную, с которой желал бы разделить свой жизненный путь. Но осмелится ли она на этот шаг?

Три последующих дня Бет томилась печалью, ибо скоро их корабль должен был причалить в Англии. Душа её жаждала продолжить это удивительное путешествие, и в мыслях своих она молила небеса, чтобы корабль сбился с курса и затерялся в морских просторах. Не желала она расставаться с Джоном, как и он с ней.

В день разлуки они стояли на перроне, не в силах отвести глаз друг от друга. Ни один не решался произнести роковое слово «прощай». Каждый в душе молил, чтобы другой взял его за руку и никогда больше не отпускал.

– Элизабет, я безмерно счастлив нашему знакомству. Вы прекрасны, – молвил Джон.

– И я рада знакомству с вами, – ответила Элизабет с улыбкой. – Благодарю вас за то, что согласились на мою авантюру.

– О, такое впервые в моей жизни, – признался Джон, ответив ей улыбкой.

– И в моей, – подхватила Элизабет.

Они продолжали стоять, беседуя о пустяках, не в силах расстаться.

– Вы отправляетесь в Африку?

– Да, послезавтра я отплываю.

Бет опустила глаза в печали. Джон нежно приподнял её подбородок.

– Я уеду всего на три месяца, – произнёс он, и глаза Бет засияли от радости. – Если вы не против, после возвращения в Лондон я бы хотел пригласить вас на ужин или на прогулку, – добавил он.

– Согласна, – быстро ответила Бет.

– Прекрасно. Я напишу вам письмо.

– Буду ждать с нетерпением.

К ним подкатила карета.

– Это ваша, – Джон открыл дверцу.

– Погодите, я напишу вам свой адрес, – сказала Элизабет.

– Нет нужды, – ответил Джон.

– Как же я получу ваше письмо?

– Узнать ваш адрес для меня не составляет труда, – ответил он с улыбкой.

– Ах, я и забыла, что вы комиссар.

Джон подал ей руку, и она грациозно забралась в карету.

– До свидания, Элизабет!

– До свидания, Джон! Я буду ждать вашего возвращения, – ответила она, и карета тронулась в путь.

По истечении трёх месяцев Джон вернулся в Лондон, где его ожидала Элизабет. Девушка устроила ему приятный сюрприз: она встречала его на перроне. С того дня они уже не разлучались.

## Глава 2

– Вы с Люси столь непохожи наружно, что я не мог не удивиться, – продолжал Билл.

– Действительно, мы с сестрой не похожи, и тому есть своё объяснение: у нас разные отцы, – отвечала Элизабет.

– И матери, – с лёгкой усмешкой добавила Люси, бросив взгляд на сестру.

– Ты никогда не рассказывала мне об этом, – прищурился Билл.

– А как давно вы знакомы? – вмешался Джон, стараясь разрядить нарастающее напряжение между сёстрами.

– Полгода будет через неделю, – промолвил Билл, что весьма удивило Элизабет: не всякий мужчина столь точно запоминает дату знакомства, а это, несомненно, говорит о многом.

«Он действительно любит Люси», – подумала про себя Элизабет. – И где же вы познакомились?

– В театре, – ответил Билл, отведя взгляд от Люси.

– В театре? – воскликнула Бет, приподняв брови. – Но, насколько мне известно, Люси не питает особой любви к театральным представлениям.

– Откуда тебе это известно? – возразила Люси, слегка покраснев.

– Я прекрасно знаю свою сестру и осведомлена о её предпочтениях в выборе досуга, – отвечала Бет.

Напряжение нарастало. Люси с самого начала проявляла явное раздражение по отношению к Бет, которая, несмотря на это, старалась держаться достойно. Джон, заметив неловкость, взял свою супругу за руку и бросил на Люси укоризненный взгляд. Билл также обратил внимание на натянутые отношения между сёстрами.

– Люси – очаровательная особа, – продолжил Билл. – В театре она сразу привлекла моё внимание. Такую женщину мог бы не заметить лишь слепец, и я был очарован рыжеволосой красавицей, чьи эмоции тронули меня до глубины души. Она искренне сопереживала героям на сцене, и это было поистине восхитительно.

– Прошу тебя, Билл, не стоит, всё было совсем не так, – смущённо поправила причёску Люси.

– Но именно так всё и было. Она не хочет признавать этого, – сказал Билл, слегка улыбнувшись. – Позвольте рассказать, как всё произошло. Я с трудом дождался антракта, чтобы представиться ей. После спектакля я пригласил её в ресторан, и она, к моему счастью, не отказала мне.

От этих слов молодого человека Бет усмехнулась, и её сестра почувствовала себя «уличной девкой».

– Мы беседовали до самого утра, – продолжил Билл. – Никогда прежде не встречал человека столь близкого мне по духу.

– Ах, как мило! – отозвалась Элизабет.

Реакция Элизабет на комплименты Билла в адрес сестры вызывала удивление и досаду у Люси.

– «Мило»? – переспросила она.

– Что? – ответила Элизабет, слегка приподняв бровь.

– Тебя что-то тревожит?

– Нет, ровным счётом ничего, – произнесла Элизабет, стараясь сохранять спокойствие. – Я искренне рада, что тебе встретился столь достойный кавалер.

– Лизи, прошу, прекрати себя так вести, – голос Люси звучал раздражённо.

Услышав обращение «Лизи», Бет закрыла глаза, не в силах вынести этого имени. Оно напоминало ей о родном отце, который называл её только так. Это имя пробуждало в ней боль утраты близкого человека. И Люси, зная, как сильно это ранит сестру, намеренно задевала её.

– Как? – спросила Бет, стараясь сохранять самообладание. Она понимала, где они находятся, и не хотела привлекать лишнего внимания.

– Словно я какая-то «уличная девка», – ответила Люси с насмешкой.

Но Люси явно стремилась выставить сестру в невыгодном свете перед своим спутником. Элизабет начала нервничать, её руки сжались в кулаки.

– Люси, перестань! – обратился к ней Джон, видя, что та переступает черту.

– Джон, пусть она перестанет себя так вести, – Люси пыталась выставить Бет виновной в этом конфликте.

– Бет не сказала тебе ничего обидного.

– Да ей и не нужно слов, – возразила Люси, её голос становился всё громче. – Всё и так ясно по её лицу.

– И правда, дорогая, ты так долго ждала этого мгновения, не омрачай его своими тревогами, – произнёс Билл, нежно беря её руку и целуя в голову.

Люси, услышав столь любезные слова, не смогла сдержать улыбки и заметно смягчилась. Вечер действительно казался волшебным, и она не желала портить его разногласиями с сестрой.

– Позвольте полюбопытствовать, а как вы познакомились друг с другом? – обратился Билл к парочке напротив себя.

– О, это история очень длинная, её не рассказать за один вечер, – ответила Бет.

– А ты вкратце расскажи, – с ноткой иронии произнесла Люси.

– Люси, не стоит так язвить, – мягко пожурила её Бет. – Этот вечер принадлежит вам, и мы с Джоном желаем узнать о вашем знакомстве, о ваших планах на будущее. Что вы намерены предпринять?

– Для меня Люси дороже всех драгоценностей мира, и мои намерения к ней самые серьёзные, – с трепетом произнёс Билл, глядя на Люси с искренней нежностью.

Услышав столь трогательные слова, лицо Люси озарилось счастливой улыбкой. Бет, несмотря на их давние разногласия, не смогла сдержать ответной улыбки.

– Вы уже уведомили родителей о вашем знакомстве? – спросила она, стараясь скрыть нотки беспокойства в голосе.

– Нет, знакомства ещё не было, – с лёгким негодованием ответила Люси.

Было очевидно, что она тревожилась о том, как родители воспримут её избранника, и боялась, что они могут не одобрить их союз. Из-за этих опасений она откладывала знакомство на неопределённый срок.

– Почему? Я думаю, наши родители будут счастливы.

– Верно, ты плохо знаешь наших родителей, – с лёгким сарказмом ответила Люси.

– Хорошо, когда вы будете готовы, обязательно поделитесь этой новостью. Только не держите её от родителей в тайне, это будет для них большим оскорблением.

– Оскорблением? Да ты, должно быть, шутишь, – с насмешкой произнесла Люси. – Только Люси может оскорбить родителей, а не наоборот.

– Я этого не говорила.

– Но подумала. Ты всегда так думаешь.

– Ты ошибаешься. Если ты считаешь, что я днём и ночью думаю о тебе, то не льсти себе. Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива и, конечно, одумалась. Твоё поведение унизительно для нашей семьи.

– Ну всё, довольно! – вмешался Джон. – Если вы хотите продолжать вашу беседу, прошу вас сделать это в более уединённом месте. Вы заинтриговали всех посетителей своей перепалкой.

– Джон, это вовсе не ссора, а всего лишь наш с сестрой обыденный разговор, – попыталась оправдаться Люси.

Элизабет лишь тихо усмехнулась, не вмешиваясь в их разговор.

– И всё же поведайте нам, как вы познакомились? – снова обратился Билл к Бет.

Элизабет и Джон переглянулись, словно решая, стоит ли рассказывать эту историю или лучше оставить её на потом.

– О, Билл, ничего особенного: они познакомились на корабле, как и многие другие, – произнесла Люси с лёгкой улыбкой.

– Позволь не согласиться. По-моему, это весьма романтично: посреди бескрайнего океана, на величественном корабле… Поистине прекрасное место для первого знакомства, – ответил Билл, с нежностью взглянув на Элизабет.

Эти взгляды вызывали в душе Джона смутное беспокойство. Он понимал, что они не должны давать повода для ревности, потому что он ухажёр Люси, однако что-то в этом человеке тревожило его. Джон очень хорошо разбирался в людях, он чувствовал их скрытую натуру, его чутье подсказывало ему, что в Билле таится нечто скрытое. Джон почему-то чувствовал угрозу от него, и ему хотелось встать, взять Бет и Люси за руки и увести их подальше от него.

– Джон, милая Люси упоминала, что вы занимаете должность комиссара, не так ли? – спросил Билл, повернувшись к мужу Элизабет.

– Да, это так, – ответил Джон, сохраняя спокойствие.

– В детстве я тоже мечтал стать комиссаром.

– Неужели, дорогой? – с удивлением спросила Люси.

– Да, – кивнул Билл.

– Почему же ваши мечты так и остались мечтами? – полюбопытствовала Элизабет.

– Видите ли, я не приемлю насилие и кровь. А профессия вашего супруга неизбежно сталкивает с ужасными вещами: изуродованные тела, страдания людей, горе… Нет, я не смог бы работать в такой среде.

– Вы так хорошо осведомлены о буднях полицейских!? – удивился Джон, приподняв бровь.

– Я думаю, об этом знают все.

Джон кивнул головой.

– Позвольте узнать, чем вы занимаетесь? – вежливо поинтересовался Джон.

– У Билла своя мастерская, – с гордостью ответила Люси, явно довольная своим спутником.

– Интересно, и что за мастерская?

– По…

– Я работаю с металлом, – грубо перебил он Люси, кинув на неё неодобрительный взгляд. Бет с Джоном сразу обратили внимание на его резко сменившийся тон.

– И где же находится ваша мастерская? Мы с Джоном были бы весьма рады лицезреть ваши творения.

– На Риджент-стрит, в самом сердце этой блистательной улицы. Приглашаем вас непременно посетить мою скромную мастерскую.

Элизабет, с присущим ей благородством, склонила голову в знак одобрения. Расположение мастерской Билла на главной торговой артерии Лондона, где свои лавки и ателье открывают лишь особы весьма состоятельные, красноречиво свидетельствовало о финансовом благополучии молодого человека. Хотя Элизабет не была корыстолюбива, но, зная пылкий нрав и склонности своей сестры, не могла не порадоваться столь благоприятному обстоятельству. Её душа успокоилась при мысли, что наконец-то появился человек, способный обеспечить столь ленивую и расточительную особу.

– Люси, почему ты так давно не навещала нас? – с теплотой в голосе спросила Бет.

– Да… – замялась Люси.

– Мы с Джоном каждый день ожидаем твоего визита.

– О, прошу прощения, это, должно быть, моя вина. То и дело я удерживаю Люси возле себя. С этой удивительной особой мне хочется проводить как можно больше времени, – с улыбкой пояснил Билл, почтительно поцеловав её руку.

– Если это так, то у вас не останется времени для своей работы, – с лёгкой насмешкой заметил Джон.

Билл нахмурил брови, уловив в словах комиссара нотки неприязни и недоверия. И не зря, этот господин явно искал «подводные камни».

– Не беспокойтесь, господин комиссар. Времени хватает и на работу, и на мою дорогую спутницу.

Билл умышленно назвал Джона «комиссаром», желая дать ему понять, что постиг его намерения и что здесь ему не сыскать компромата – он чист. Однако Джону это не показалось столь очевидным: он мгновенно уловил перемену в настроении мужчины и неустойчивость его поведения. «Он может представлять опасность», – таков был его вывод.

– Я правильно поняла: вы живёте вместе? – учтиво вопросила Элизабет, отчего Люси бросила на сестру недовольный взор.

«И вновь эта песня, вновь она за своё. Я предупреждала Билла, что знакомство с ней не сулит ничего доброго», – подумала Люси, однако вслух сказала: «О, Лизи, позволь заметить, что я уже не дитя!» И снова Люси вспыхнула, словно порох.

Бет вздрогнула при звуке имени «Лизи». Эмоции, подобно бурному потоку, вырвались из её души. Джон, чувствуя её нервное состояние, вновь взял её за руку. Билл же, в свою очередь, с пристальным вниманием наблюдал за взаимоотношениями Элизабет и Джона.

– Тебе бы вспомнить, кто ты есть и кто твой отец. Девушкам твоего круга не дозволено жить с мужчиной до замужества, – произнесла Элизабет с рассудительной строгостью, слегка возвысив голос, как подобает старшей сестре.

Люси разразилась громким смехом. – Что ты сказала, сестра? Девушки моего круга? Интересно, к какому же кругу ты относишь нас? Мы что, королевы?

– Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю, Люси. Твои любовные приключения известны и мне, и тебе, и финал этой истории тоже ясен. – Бет начала гневаться на свою беспечную сестру. Та не осознавала, что сестра лишь беспокоится о её благополучии и чести, которая давно уже была запятнана. Подобное поведение неизбежно приведёт к одному исходу: её снова обманут и бросят, и она вновь будет страдать.

– О, я понимаю! Я понимаю, до какой степени я тебя раздражаю, и главное – моё поведение, – повысила голос Люси, привлекая внимание других посетителей ресторана.

Мужчины обменялись взглядами, им стало неловко за своих спутниц.

– Прошу, прекрати думать, что ты меня раздражаешь. Я всегда любила тебя, и мне больно видеть, как ты снова ступаешь на тот же путь. Ты себе причиняешь боль, пойми это. Ты прекрасная девушка, ты леди, ты дочь Виктора Кэмпэла. Ты должна ценить себя.

– Как ты, полагаю? А может, поговорим о тебе? Раз я, по твоему мнению, «девица лёгкого поведения», такая недостойная, поведайте нам: как ты, столь добродетельная, жила с Джоном целый год до того, как вступить в брак?

– Наша история с Джоном иная. И ты прекрасно знаешь, что мы были обручены и даже повенчаны, а свадьбу сыграли позднее из-за срочного отъезда Джона. Мы любили друг друга…

– А разве мы с Биллом не любим друг друга?

– Полагаю, нет, – ответ Бет прозвучал резко и оскорбительно для всех.

На глазах Люси блестели слёзы, слова сестры ранили её душу. Она прекрасно осознавала свои ошибки и понимала, как не везёт ей в любви, как мужчины пользовались её добротой и деньгами. В её сердце жила зависть к сестре, к их счастью с Джоном. Когда Элизабет вышла за него замуж, Люси не смогла сдержать эмоций и проплакала всю ночь в своей комнате. Она не могла понять, отчего жизнь сестры так безоблачна? Почему рядом с ней такой чудесный мужчина, который без памяти её любит? Почему судьба так несправедлива к ней? Чем она заслужила эти страдания? Где совершила роковую ошибку? Люси отвернулась от сестры, скрывая слёзы.

Билл мягко взял её за руку.

– Вы очень жестоки, Элизабет, – начал он, на что у Бет округлились глаза. – Люси была со мной откровенна, она рассказала о своих неудачных отношениях, о подлом мерзавце, который обманул её. И я презираю таких мужчин, они не мужчины. Я не могу понять, как можно так пренебрежительно относиться к чувствам сестры, которая так же, как и вы, заслуживает счастья. Да, ей попадались подонки, но это не означает, что в дальнейшем возле неё будут такие мужчины…

Билл возвысил голос, чтобы слова его звучали весомо и убедительно.

– В вашей сестре нет ничего дурного, Элизабет, – продолжал он, – и она достойна самого лучшего, что может предложить этот мир. Вы должны верить в её искренность и чистоту намерений.

Элизабет, осознав свою неправоту, смущённо опустила взгляд. Её лицо покраснело от стыда.

– Простите меня, Билл, – тихо произнесла она, – я не хотела вас обидеть.

– Не перебивайте меня, – грубо перебил Билл Бет, что очень не понравилось Джону. Он никогда не позволит никому так разговаривать со своей женой. Он бросил салфетку на стол.

Для Бет это был сигнал, что её дорогой муж выходит из себя и что он сейчас преподаст урок вежливости оппоненту. Элизабет взяла мужа за руку и заставила посмотреть в свои глаза, через которые она просила его остановиться.

– Вы своими словами оскорбили не только Люси, но и меня. Вы приписываете мне недостойные поступки, хотя я не давал вам повода для таких обвинений. Я из благородной семьи, где меня воспитали в уважении к женщинам и честности. И мне больно слышать, что вы не верите в мои чувства к Люси, хотя я настроен к ней серьёзно. И если вас волнует тот факт, что мы с Люси живём вместе непомолвленные, то хочу вас попросить простить нас за это недостойное поведение. Люси не хотела этой встречи с вами, она рассказывала о сложности ваших взаимоотношений, но я уговорил её встретиться с вами, потому что настроен серьёзно к ней. Хоть один из её кавалеров проявлял желание познакомиться с вами?

Бет хотела было ответить на его вопрос, но мужчина, разойдясь не на шутку, решил преподать ей урок.

– Не один. Хотя нет, был один, кто пытался познакомиться, но и тот потерпел неудачу. Вопрос остаётся: отчего же никто не изъявлял желания познакомиться с вами?

– Полегче, прояви уважение к моей супруге. Если она говорит так, стало быть, имеет на то основания. Бет хорошо знает свою сестру и тревожится за неё, ибо видит, как глубоко она увлечена тобой. Ты говоришь: «Мы не ведаем, кто ты и какого рода, чтобы судить тебя?» Ты прав, моя супруга не права в этом случае, равно как и в том, что сравнила тебя с теми недостойными людьми. Но я чувствую тебя и вижу все тёмные уголки твоей души.

– Джон, не надо, – Бет ощутила, как всё тело мужа напряглось, словно готовясь к нападению на противника. – Билл, извините меня, я была не права, – Элизабет, испугавшись возможной потасовки, поспешила уладить возникший конфликт.

– К чему эти извинения перед ним? – Джон, недовольно приподняв брови, устремил на свою супругу строгий взгляд.

– Позвольте мне продолжить, – не унимался Билл. – Я собрал вас сегодня в этом ресторане не с целью знакомства, но чтобы поведать нечто важное, что должно изменить ваше представление обо мне.

– Прошу, Билл, не надо, – Люси схватила его за руку, пытаясь остановить.

– Нет, Люси, я не позволю, чтобы тебя несправедливо судили.

Бет вновь усмехнулась.

– Дорогая, давай вернёмся домой, – начал Джон. – Этот человек переходит все границы, позволяя себе столь дерзкий тон и не проявляя ни капли уважения. Да, Бет намекнула Люси, что эти отношения могут завершиться, как и другие, но она не позволила себе ни одного грубого слова в ваш адрес, господин Билл.

– Нет, Джон, мы будем вежливыми и выслушаем его. – Бет взяла мужа за руку, призывая к терпению. – Продолжайте, Билл, что вы хотели нам поведать?

– Через две недели, в воскресный день, мы с Люси намереваемся отправиться в ваш родительский дом в Бейквелле, чтобы там, в кругу родных, объявить о нашем намерении. Однако, чтобы раз и навсегда изменить ваше мнение обо мне, я решился поведать эту весть здесь, пред вами.

В словах Билла звучала решимость и твёрдость, выдающие в нём человека пылкого и непреклонного.

– Я сделал Люси предложение стать моей супругой, и намерения мои в отношении неё самые серьёзные и благоговейные.

От этих слов Элизабет прижала руки ко рту, не в силах скрыть изумление и растерянность. Она не знала, как ей надлежит реагировать на столь неожиданное известие. С одной стороны, она ликовала, видя, как сестра её наконец обрела достойного спутника жизни, как она образумилась и готовится к созданию семейного очага. С другой же стороны, момент этот был омрачён её недостойным поведением, и Элизабет ощущала жгучий стыд за своё недавнее отношение к сестре.

Джон же, напротив, был охвачен печалью и тревогой. В глубине души он желал, чтобы Люси разорвала свои отношения с этим человеком, чтобы он покинул их жизнь. Джон чувствовал в нём скрытую угрозу и теперь, услышав о помолвке, испугался за судьбу Люси… и за Элизабет. Комиссар всегда беспокоился о своей возлюбленной, а теперь страх его усилился, словно зловещий предвестник беды. Взгляд Билла, устремлённый на Элизабет, предостерегал Джона об опасности. И хотя Билл говорил о своей любви к Люси и о том, что Элизабет отныне его родственница, его взгляды, в которых сквозила похоть, противоречили его словам. За весь вечер он втрое больше обращал свой взор на Элизабет, нежели на Люси, что было крайне невежливо по отношению к невесте. Джон не мог поверить в искренность чувств этого человека, он видел в нём лишь тёмную и загадочную фигуру, пришедшую с недобрыми намерениями. Он задавался вопросом, не попалась ли Люси вновь в сети злодея, имеющего свои тайные замыслы против неё. Какие цели он преследует? Что скрывается за его словами и поступками?

– Я хотел получить ваше благословение на брак с Люси, Элизабет. Однако, Люси уверила меня, что вы не одобрите наш союз и только испортите этот момент. Я не мог поверить в это, но…

– Лучше тебе помолчать, друг! – резко прервал его Джон.

– Я не собираюсь оскорблять вашу супругу, комиссар. Во-первых, я считаю Элизабет не только прекрасной внешне, но и обладающей благородным духом. Во-вторых, мисс Люси, моя будущая супруга, вскоре станет частью моей семьи, и Элизабет, как сестра её, также войдёт в наш семейный круг.

– О, Люси, прошу меня простить за то, что я породила в тебе такие мысли обо мне. Неужели я действительно настолько ужасна в твоих глазах? Я люблю тебя всем сердцем и радуюсь твоему счастью. Надеюсь, ваша будущая семья будет жить в согласии, и я молюсь, чтобы раздоры между нами прекратились, и мы смогли стать по-настоящему родными.

– О, как бы я желала этого! Всегда желала найти с тобой общий язык. Однако с самого начала наше общение не задалось, – произнесла Люси, и голос её дрожал от волнения, то ли от слов Билла, о которых она не ведала, то ли от чувств, что бушевали в её душе, то ли от тонкой игры, что велась вокруг них.

– Точно, дорогая! – подхватила Элизабет. – Билл, как старшая сестра Люси, я даю своё благословение на ваш союз и молю небеса о вашем счастье. Однако моё слово имеет вес лишь в пределах этого заведения, главное – родительское согласие. Но я верю, что они, как и все родители, желают счастья своей дочери.

Глаза Люси наполнились слезами, и этот миг был для неё полон трепетного волнения и долгожданной радости.

– Благодарю тебя, сестра! – воскликнула она, протягивая руки к Элизабет. Люси обняла сестру с искренностью и теплотой, чего прежде никогда не делала.

– О, как я люблю тебя, сестрёнка! – прошептала Бет ей на ухо, её голос был полон нежности.

– И я всей душой люблю тебя, прости за все мои капризы и выходки, – ответила Люси также тихо.

– Давай оставим прошлое позади. Мы стоим на пороге новой жизни, полной надежд и счастья.

– Это так.

Все присутствующие были охвачены радостью, лишь один Джон сохранял мрачное выражение лица. Он пристально наблюдал за Биллом, следя за каждым его движением и мимикой, убеждаясь, что перед ним скрывается волк в овечьей шкуре. Билл, осознавая это, решил испытать комиссара на прочность. Он поднялся со своего места, подошёл к Элизабет и взял её за руку. Джон резко встал, сжимая в руках салфетку, и бросил на Билла гневный взгляд. Билл посмотрел на него, затем улыбнулся.

– Прошу прощения, Элизабет, за то, что наше знакомство началось столь неудачно. Я был во многом не прав и груб с вами. Мне не следовало повышать голос.

– Начало действительно было непростым, – ответила Элизабет. – Но я верю, что со временем всё уладится. Надеюсь, вы сделаете мою сестру счастливой и избавите её от печали.

Билл позволил себе обнять её. «Не беспокойтесь, Люси будет счастлива», – произнёс он, похлопав её по спине, и взглянул на Джона, изучая его реакцию.

Джон понимал, что это была провокация, но её цель оставалась для него загадкой. Он подошёл к ним и, взяв Элизабет за руку, дал понять, что такие объятия неуместны и вызывают неуважение к нему и Люси. Элизабет мгновенно отстранилась от Билла и прижалась к своему мужу. Её поступок смутил её саму, она растерялась и не знала, как поступить. Первая мысль была о том, чтобы ударить Билла по щеке и позволить Джону наказать его за неподобающее поведение с замужней женщиной. Но с другой стороны, перед ней стоял будущий муж её сестры, и их отношения, казалось, начали налаживаться.

– Сестра, вы намерены посетить родительский дом на грядущие выходные? – спросила Люси, молитвенно сложив руки.

Билл позволил себе обнять её. – Не беспокойтесь, Люси будет счастлива, – произнёс он, похлопав её по спине, и взглянул на Джона, изучая его реакцию.

Джон понимал, что это была провокация, но её цель оставалась для него загадкой. Он подошёл к ним и, взяв Элизабет за руку, дал понять, что такие объятия неуместны и вызывают неуважение к нему и Люси. Элизабет мгновенно отстранилась от Билла и прижалась к своему мужу. Её поступок смутил её саму, она растерялась и не знала, как поступить. Первая мысль была о том, чтобы ударить Билла по щеке и позволить Джону наказать его за неподобающее поведение с замужней женщиной. Но с другой стороны, перед ней стоял будущий муж её сестры, и их отношения, казалось, начали налаживаться.

– Сестра, вы намерены посетить родительский дом на грядущие выходные? – спросила Люси, молитвенно сложив руки.

Бет, в некотором замешательстве, обратила взор на Джона. В их намерения не входила поездка к родителям, однако это событие было особенным: её сестре предстояло получить официальное предложение руки и сердца.

– Милый, сможем ли мы приехать? – обратилась она к мужу, слегка склонив голову.

Джон, переведя взгляд с Бет на Люси, чьи глаза молили о согласии, осознал, что отказ мог бы вновь омрачить их и без того хрупкие отношения. Бет столь долго ждала этого момента, и, видя её сияющие от счастья глаза, он не мог устоять перед её мольбой. Однако одно обстоятельство тревожило его душу – тот человек, что стоял перед ними, с ехидной улыбкой на устах, явно замышлял что-то недоброе. Неизвестно было, касалось ли это Люси или самой Элизабет, но Джон чувствовал, что за этим человеком скрывается угроза. И в данный момент это беспокойство было для него превыше всего. Он должен был тщательно изучить этого человека и оберегать свою жену и её близких от любой опасности.

– Думаю, это возможно, – с неохотой согласился Джон.

Люси, радостно захлопав в ладоши.

– А теперь нам надлежит попрощаться, – начал Джон, и Бет с удивлением посмотрела на него, тогда как с лица Люси исчезла улыбка. Но Джон больше не мог выносить присутствия этого человека, который столь бесцеремонно обращался с Элизабет.

– Уже уходите, но мы так мало провели времени вместе? – огорчилась Люси.

– Прости, завтра мне рано вставать, я отбываю в Вустер, – ответил Джон.

– Ты не упоминал об этом, – удивилась Бет.

– Разве?

– Именно так.

– Вероятно, это выскользнуло из моей памяти.

– В таком случае, едем домой, – улыбнулась Элизабет.

– Если вам, господин комиссар, предстоит ранний подъём, вы можете удалиться, а леди Элизабет пусть останется. Обещаю, мы доставим её до дома, – неожиданно вымолвил Билл, чем вызвал недоумение у всех присутствующих.

Не самое лучшее предложение, оно вызвало напряжённость среди присутствующих. Однако Билл предложил это намеренно, чтобы подразнить Джона и понаблюдать за реакцией Элизабет.

– Уважаемый, – произнёс Джон с невозмутимым спокойствием, – станете ли вы оставлять свою будущую супругу в одиночестве?

– О, сударь, – ответил Билл с лёгкой улыбкой, – во-первых, ваша супруга будет не одна, а в обществе своей сестры, а во-вторых, я совершенно уверен в Люси и ни на мгновение не стану беспокоиться о ней.

– Вы, Билл, не я, – продолжил Джон, сохраняя хладнокровие, – я испытываю глубокие переживания за свою супругу, и, поскольку вы ещё не являетесь членом нашей семьи, я не могу доверить вам Элизабет. Признаюсь откровенно: я бы с радостью увёз и Люси домой, но, зная её характер, не осмелюсь на этот поступок.

Лицо Билла омрачилось недовольством: не такой реакции ожидал он от комиссара. Однако Джон держался с уверенностью, его слова звучали ясно и доходчиво. Девушки, наблюдая за происходящим, ощутили, что между мужчинами пока не найдено взаимопонимание, и решили, что лучшим решением будет покинуть заведение. Бет бросила взгляд на сестру, которая одобрительно кивнула в ответ.

– Дорогой, – обратилась она к супругу, – нам следует удалиться. Билл, было приятно познакомиться с вами, до следующей встречи.

Она протянула ему руку для прощального рукопожатия, которое он принял с галантностью.

– И мне было лестно познакомиться с такой очаровательной леди, – произнёс он, – надеюсь, наше общение в будущем станет более приятным.

– Наслаждайтесь своими надеждами, – тихо пробормотал комиссар, не скрывая своего недовольства.

– Люси, дорогая, до скорой встречи! – Бет вновь обняла свою сестру.

– До скорой встречи, Бет. Джон, до свидания.

– Всего доброго, Люси, – ответил комиссар, не удостоив Билла даже взглядом.

– Джон, до скорой встречи! – повторил Билл, обращаясь вслед комиссару.

Но тот не обернулся, увлекая Элизабет к выходу из ресторана. Элизабет, удивлённая поведением мужа, толкнула его в плечо.

– Что с тобой? Ты даже не попрощался с ним, – укорила она его.

– Этот человек мне не по душе.

– Но почему? Мне показалось, Билл весьма достойный джентльмен.

– Ты ошибаешься в нём.

– Уверена, что это всего лишь плод твоей ревности.

– Ревность? К нему?

– Да, именно к нему.

– Отнюдь.

– Отнюдь?

– Ну, быть может, самую малость.

Они подошли к своему экипажу, и, как только дверца захлопнулась, Джон с облегчением выдохнул.

– Что с тобой, дорогой?

– Вечер выдался весьма тревожным.

– Сперва так и было, но потом, как мне показалось, всё наладилось.

– Не уверен.

– Твоё лицо и манеры свидетельствуют о том, что Билл тебе не понравился.

– Что-то в нём вызывает у меня беспокойство. За всей этой показной учтивостью и благородством скрывается нечто зловещее.

– Ах, ты преувеличиваешь, мой дорогой! – Элизабет звонко рассмеялась.

– Ты смеёшься надо мной? – Джон с игривой улыбкой притянул супругу к себе и заключил в объятия. – Признаться, и я ему не пришёлся по душе.

– Неужели? А мне показалось обратное. Я подумала, что, быть может, я не пришлась ему по душе. Должно быть, он подумал: «Какая у неё строптивая натура!». И, верно, пожалел о своём решении о встрече.

– О нет, дорогая, ты глубоко заблуждаешься.

Элизабет с удивлением отстранилась от мужа и внимательно посмотрела на него.

– Ты ему даже очень понравилась.

– Да нет.

– Поверь, я видел в его глазах интерес в твою сторону.

– Не выдумывай. Его взор был прикован лишь к Люси. Этот молодой человек действительно увлечён моей сестрой. А когда человек влюблён, ему нет дела до прочих.

– А что, если это лишь притворство… Ложь, чтобы ввести нас в заблуждение?

Элизабет вновь рассмеялась, её лицо озарилось светлой улыбкой.

– Дорогой супруг мой, скажи, что могло побудить его к этому действию? Мы повстречались лишь однажды, отчего же ему притворствовать? К тому же намерения его, как я полагаю, весьма серьёзны, если он намерен просить руки Люси у наших родителей.

– Не знаю, но что-то тревожит меня в его поведении.

– Возможно, ты излишне подозрителен.

– Я не могу не отметить его дерзость. Как он осмелился обнять тебя?

– Уверяю тебя, в том не было злого умысла.

– Сомневаюсь. Но более всего меня встревожил его взгляд, когда он тебя обнять. Он посмотрел на меня так, словно намеренно стремился проследить за моей реакцией.

– К чему бы это? Мой дорогой, ты склонен видеть в людях лишь их тёмные стороны. Не стану отрицать, возможно, он и не столь добр, как кажется, но с одной встречи трудно составить истинное мнение. Однако я убеждена, что он не имеет ко мне никакого интереса. А что до его взгляда, быть может, он почувствовал холодность с моей стороны и решил преподать тебе урок.

– Что я слышу, жёнушка? Мне урок преподал? В одном ты права, с одной встречи трудно судить о человеке, но, будь уверена, я намерен присмотреться к нему, наблюдать за его поведением. И если в нём таится злое намерение, я непременно его обнаружу. Тогда, дорогая моя, ты увидишь, каков ваш супруг.

– Ах, мой муж, вы всегда склонны к панике, – Элизабет прижалась к его плечу.

– Устала?

– Немного.

– Скоро мы прибудем, и ты сможешь отдохнуть.

– Сегодня я увидела Люси счастливой. Глаза её светились, словно звёзды на ночном небе.

– Верно, она без памяти влюблена в этого типа.

– Прошу тебя, не называйте его так. Он ведь станет нашим зятем.

– Вот когда это случится, тогда и посмотрим.

– Хотела бы я, чтобы твои опасения не оправдались. Мечтаю, чтобы Люси обрела счастье, создала семью и обрела покой. Она заслуживает этого.

– Не тревожься, твоя сестра будет счастлива. Даже если с этим «господином» ничего не сложится, так тому и быть. Найдётся истинный мужчина, способный сделать её счастливой.

Элизабет задумалась над словами супруга, а затем произнесла: – Ты и впрямь полагаешь его человеком дурного нрава?

– Чувствую я это. Но ты права, ещё не время его осуждать. Нужно ближе познакомиться, присмотреться. Если в нём таится нечто дурное, оно непременно проявится, ибо тьма не может долго скрываться внутри.

– Будем надеяться, что мрак его души не проявится.

– Сударыня!

– Да, дорогой супруг!

– В следующий раз, когда нам выпадет честь встретиться с этим господином, не доверяй ему слишком сильно и не позволяй касаться тебя в моё отсутствие.

– Ты ревнуешь меня к кавалеру моей сестры? Не просто к кавалеру, а к жениху, которому предстоит вскоре связать себя узами брака с нею.

– Не могу назвать это ревностью, лишь тревогой за твоё благополучие.

– Отчего же, но не злодей же он?

– Всякое может быть. Злодеи зачастую именно такие.

– Ну достаточно, ты уж слишком его очерняешь. Давай не будем больше о нём говорить. Я почувствовала, что ты не желал ехать в родительский дом на уикенд.

– Признаться, не желал. И причиной тому всё тот же господин. Откровенно говоря, я бы хотел, чтобы это знакомство было последним. Да, нехорошо так говорить, но я бы желал, чтобы Люси прекратила с ним общение.

– О нет, Джон, позволь ей хоть немного порадоваться счастью. И вновь мы вернулись к разговору о нём.

– Прошу прощения, дорогая, но мысли мои всё ещё заняты этим вечером и тем господином.

– Попытайся отвлечься, – произнесла Бет, прильнув лицом к его лицу, и нежно коснулась губами его щеки, а затем губ и подбородка. Джон закрыл глаза от удовольствия.

– Такой метод мне по душе, – сказал он томным голосом и поцеловал свою возлюбленную супругу в голову. – Мы прибыли.

– Наконец-то.

Джон помог супруге выйти из экипажа, и они вместе направились к своему особняку.

– Бет, обещай, что пока я не разузнаю о нём побольше, ты будешь осторожна?

– Джон, мне кажется, ты слишком тревожишься.

– Обещай! – Он остановил супругу и обнял её за талию. – Я буду так спокоен за тебя.

– Хорошо, я обещаю, буду держать подальше от злодея Билла.

Джон поцеловал Бет в губы.

****

– Дорогая Люси, не могу не заметить, что ваши отношения с сестрой оставляют желать лучшего, – молвил Билл, расстёгивая белоснежную сорочку.

Люси кивнула, подтверждая его слова.

– Её нрав весьма непрост, – продолжил он.

– О да, моя сестра имеет весьма решительный характер. Если что не по ней – сразу готова пустить в ход свои острые коготки.

– А ты, сударыня, не такая? Ты тоже не из робкого десятка.

– Так, ты на чьей стороне? – Люси подошла к Биллу.

– Конечно, на твоей. Но я лишь хочу сказать, что вы с сестрой похожи нравом, хоть и не кровные родственники.

– Это невозможно, – возразила Люси.

– Почему же невозможно? Мне она показалась весьма приятной особой.

Люси легонько стукнула его по плечу. – Что значит приятной?

– Как потенциальная родственница, не более того.

– Хорошо, – она коснулась его щеки поцелуем.

– А супруг её весьма строг, и я ему, кажется, не пришёлся по нраву.

– Да, муж её весьма серьёзный человек.

– И весьма подозрительный.

– Он ведь комиссар, это в его природе – всех подозревать. Не стоит терзаться из-за этого.

– Признаться, мне показалось, что он совсем не одобряет меня.

– Ох, это не так, Билл. Я уже говорила, он всегда такой. Этот человек просто не может быть другим.

– Как жаль Элизабет.

– Почему же жаль?

– Разделять жизнь с таким строгим человеком.

– Да лучше Джона мужа не найти, – не подумав, вымолвила Люси, защищая своего зятя.

– Значит, лучше Джона мужа не найти? Полагаю, он лучше меня?

– Нет же, Билл, я не это имела в виду. Я лишь хочу сказать, что для моей сестры Джон – идеальный супруг.

– А ты, к слову, прекрасно ладишь с ним.

Это замечание смутило Люси, и она, нервно поправив свои локоны, слегка отвернулась. Тема Джона вызывала у неё трепет.

– Да, мы с ним нашли общий язык, – ответила она. – Я человек общительный, с кем угодно могу найти общий язык.

– Как давно они вместе? – поинтересовался Билл.

– Кто, Бет и Джон? – переспросила Люси, не понимая, о ком речь.

– Да.

– Пять лет.

– Не так уж и много.

– Верно, – согласилась Люси.

– Он всегда следует за ней, словно тень? – продолжил расспросы Билл.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась Люси.

– Ну, он всегда сопровождает твою сестру, когда они приезжают в родительский дом, например, – пояснил Билл.

– В этом нет ничего удивительного, – ответила Люси. – Они женаты, и теперь на всех семейных мероприятиях они появляются вместе. А почему тебя это так интересует?

– Боюсь, что не смогу произвести хорошее впечатление на Джона, и он продолжит смотреть на меня с недоверием. Мне бы хотелось предстать перед твоими родителями в самом выгодном свете.

– Ты волнуешься? – Люси нежно коснулась лица Билла. – Ты справишься наилучшим образом.

– Ты не ответила на мой вопрос, – напомнил Билл.

– Какой вопрос? – переспросила Люси.

– Возможно ли, что твоя сестра приедет без него?

– Нет, это было бы неправильно, – твёрдо ответила Люси. – Джон – член нашей семьи, и родители не поймут, если Бет приедет одна. Они начнут задавать вопросы, строить догадки, и мы с тобой отойдём на второй план. Ты же понимаешь.

– Неужели?

– Безусловно, – подтвердила Люси. – Родители всегда больше волнуются за Бет.

– Думаю, они волнуются и за тебя.

– Обо мне они волнуются меньше. Я для них неблагодарная дочь, которая постоянно позорит их. Да я и сама могу позаботиться о себе.

– Об Элизабет тоже есть кому позаботиться, – с намёком произнёс Билл.

– Я и говорю, что отсутствие Джона может породить волну ненужных волнений.

– Я тебя понял, Люси. Значит, нам придётся смиренно терпеть его присутствие.

– Не стоит беспокоиться, – сказала она, пытаясь утешить его. – Джон питает к нам всем искреннюю любовь и заботу. Тебя он ещё недостаточно хорошо знает, оттого и держит себя настороже.

– Как ты его защищаешь.

– Я всего лишь стараюсь дать тебе мудрый совет, чтобы избежать лишних хлопот.

– Позволь узнать, имеет ли Элизабет какое-либо занятие? Ты как-то упоминала, что она преподаёт в гимназии, – спросил он, проявляя интерес к её сестре.

Люси, уловив в его словах намёк на излишнее внимание к её родственнице, почувствовала лёгкое беспокойство.

– Да, она преподаёт в гимназии, – ответила она сдержанно.

– Как любопытно, – произнёс он с ноткой заинтересованности.

– Не вижу в этом ничего любопытного, – возразила Люси, отвернувшись с недовольным видом. – Не присуще даме её круга работать. Джон весьма обеспеченный человек, в этом её занятии нет надобности.

Билл, стремясь развеять её недовольство, нежно обнял её и повернул к себе лицом. Однако Люси оставалась холодна и не отвечала на его ласку.

– Ты обиделась? Прошу прощения за мою чрезмерную любознательность касательно твоей сестры и её супруга, – сказал он с искренним раскаянием.

– Почему ты так часто вспоминаешь о моей сестре? – спросила она, не скрывая своего подозрения.

– Ты ошибаешься.

– Отнюдь, с твоих уст не сходит имя моей сестры.

– Меня воспитывали быть почтительным к родственникам моей будущей супруги. Однако твоя ревность служит мне приятным подтверждением твоей любви ко мне.

– Но ты заставляешь меня сомневаться в этом, – сказала она, глядя на него с лёгкой обидой.

– Ты так полагаешь? – переспросил Билл, повысив голос. – Повернись ко мне, я предпочитаю вести беседу, глядя человеку в глаза.

От его слов и настойчивости Люси ощутила лёгкое беспокойство, пробежавшее по её телу.

– Мне нет дела до твоей сестры как до женщины, – сказал он, стараясь развеять её сомнения. – Поверь, моё общение с ней носит исключительно родственный характер. Да, она красива, не стану отрицать, но моё сердце принадлежит одной рыжеволосой красавице.

– Однако почему же ты хочешь, чтобы она приехала без Джона? – спросила Люси, всё ещё сомневаясь.

– Я уже объяснял тебе свои намерения! – сказал он, слегка раздражённый её недоверием. – Мне снова тебе повторить?

– Да. Я хочу понять.

– Я желаю, чтобы этот вечер стал для нас поистине незабываемым, а присутствие супруга твоей сестры способно нарушить это очарование.

– Отчего же ты так полагаешь?

– Люси, чёрт возьми, я уже всё тебе объяснил! – воскликнул Билл с нескрываемым раздражением, от чего Люси вздрогнула. – Этот комиссар, кажется, не благоволит ко мне, и его подозрительный взор будет смущать меня, а быть может, и вовсе разразится скандал.

– Ты излишне драматизируешь. Я не заметила в нём неприязни к тебе. К тому же, Джон человек деликатный, он не станет омрачать наш семейный вечер. Не тревожься, всё пройдёт прекрасно. – Люси нежно коснулась его губ поцелуем. – Давай забудем о них. Вечер подошёл к концу, давай лучше поговорим о нас и о предстоящей свадьбе.

– О свадьбе пока говорить преждевременно. Когда твои родители соизволят дать своё благословение на наш союз, тогда и обсудим этот вопрос, – произнёс Билл с не присущей ему сухостью.

Люси ощутила, как его настроение меняется, словно туча на ясном небе, и вновь почувствовала лёгкий холодок, пробежавший по её коже. – Что с тобой, Билл? Никогда не видела тебя в таком расположении духа.

– В каком же?

– Ты столь раздражителен, словно я тебя чем-то обидела.

– Ты выбила меня из колеи, я жажду твоего доверия. Хочу, чтобы ты осознала: я с тобой, намерен связать с тобой свою жизнь. Твои сомнения глубоко меня ранят.

Люси почувствовала, как её охватывает стыд за свои подозрения. Она робко положила руки ему на спину и прижалась к нему головой.

– Прости меня, дорогой, я так тебя люблю. Ты прав, это всего лишь ревность, страх потерять тебя, ведь ты – самое ценное, что есть в моей жизни.

Билл повернулся к ней лицом. – Доверяй мне и знай, что в этом мире для меня существует лишь одна женщина… – произнёс он, отведя взгляд в сторону.

Все подозрения и ревность растаяли, как утренний туман. Люси ощутила, как волна счастья затопила её сердце. Рядом с ней стоял прекрасный мужчина, который громогласно признавался ей в своей любви. Она ещё крепче прижалась к нему.

– О, как я люблю тебя! Обещай, что наш союз будет исполнен счастья! Обещай, что никогда не оставишь меня.

– Обещаю, дорогая.

## Глава 3

После знакомства с Биллом Делоран прошла неделя. Все готовились к поездке в родительский дом Элизабет и Люси. Джон всё это время был сам не свой и, чтобы не омрачать жену своим настроением, он старался как можно больше времени проводить на службе. Но Бет хорошо чувствовала мужа, и её волновала такая его тревога по поводу нового ухажёра сестры. Она старалась успокоить и убедить его в обратном, но Джон был словно одержим этим парнем, искал доказательства его скрытой личности.

Нехотя того, но Элизабет сама заразилась необоснованной тревогой и, чтобы как-то унять дурные мысли, она тоже задерживалась на работе и брала дополнительные занятия. Элизабет, несмотря на свой статус, не могла сидеть дома. Светские встречи и пустые беседы с дамами из высшего общества казались ей скучными, она не любила их больше своего мужа. Возможно, именно поэтому она решила обучать детей грамоте и иностранному языку, к которым у неё был талант. У неё было педагогическое образование, и это занятие казалось ей полезным и осмысленным. Но главной причиной её решения была благотворительность.

Многие родители не могли позволить себе обучать своих детей из-за высокой платы. Однако существовали гимназии, которые содержались на средства богатых меценатов. Одним из таких благодетелей был Джон, который полностью финансировал учреждение. Элизабет не могла остаться в стороне. Она хотела внести свой вклад в образование детей, которые иначе не смогли бы получить знания.


В прохладный четверг, когда Элизабет была в гимназии, к ней неожиданно приехал муж. Услышав, что её вызывает Джон, она почувствовала что-то нехорошее, и на секунду она замерла, раздумывая о том, с какой целью он приехал.

Неторопливо выйдя из кабинета, по взволнованному лицу мужа Бет поняла, что что-то случилось.

– Дорогой, что-то срочное? У нас сейчас контрольная, не хотелось бы оставлять надолго детей.

– Бет, у меня прискорбные вести, – произнёс Джон, взяв её за руки.

Элизабет вздрогнула и напряглась. – Что стряслось?

– С Люси приключилась беда, – ответил он, стараясь не смотреть ей в глаза.

Бет в испуге закрыла рот руками, её лицо побледнело.

– Что?! Что с ней? – воскликнула она, едва сдерживая слёзы.

– Она в госпитале…

– Но отчего же, ради всего святого? – перебила его Бет, не в силах сдержать волнение.

Джон, видя, как её всю трясёт, поспешил заключить супругу в объятия, пытаясь успокоить.

– Умоляю, скажи мне, что с моей сестрой, что стряслось?

– На неё напали… – прошептал он, опустив голову.

– Напали?! Мы должны немедленно отправиться в госпиталь! – воскликнула Бет, вырываясь из его объятий.

– Я как раз приехал за тобой.

– Но контрольная, дети… Я не могу оставить их! – в отчаянии произнесла она.

– Не тревожься о детях. Я всё улажу, – заверил её Джон.

Он быстро направился в соседний класс и попросил другого преподавателя, миссис Колд, заменить Элизабет на уроке, объяснив ситуацию. Та, не раздумывая, согласилась. Вместе с Джоном они вернулись к Бет.

– Элизабет, поезжайте в госпиталь. Не волнуйтесь, я доведу урок до конца, – сказала миссис Колд.

– Миссис Колд, у них итоговая контрольная! Нужно проследить за порядком, – предупредила Бет.

– Не беспокойтесь. Езжайте к сестре, – мягко повторила миссис Колд.

– Благодарю вас. Я возьму свои вещи, – сказала Бет, направляясь к своему кабинету.

– Хорошо, – ответил Джон, провожая её взглядом.

Когда Элизабет вернулась, они молча направились к повозке Джона.

– Джон, умоляю, скажи, кто напал на Люси? Как она? Что ему нужно было? – дрожащим голосом спросила Бет, едва сдерживая слёзы.

– У неё ножевое ранение, – ответил он, глядя прямо в глаза.

– О, боже мой! – воскликнула Бет, закрыв лицо руками.

– Дорогая моя…

– Как она сейчас? – спросила она, с трудом сдерживая слёзы.

– Она в палате интенсивной терапии. Я не был в госпитале, сразу поехал за тобой, – сказал он, стараясь не смотреть ей в глаза.

– Но ты видел её? Кто нашёл Люси?

– Я пребывал в стенах участка, когда доложили о преступлении на улице Милбэнк. Едва услышав адрес Люси, я вскочил и поспешил к ней. Когда я приехал к ней, её уже увезли в госпиталь. Кругом была кровь. Было очевидно, что она ползла к двери, вероятно, желая позвать на помощь, но из-за сильного кровотечения она, обессилев, лишилась чувств.

– О, моя бедная сестра! Кто же тот негодяй, что сотворил такое злодеяние?

Джон хранил молчание, но по его лицу читалось, что ему известно имя преступника, однако он не решался произнести его, чтобы не усилить терзания своей супруги.

– Джон, – воскликнула она, – известили ли Билла? Он, наверное, тревожится за неё.

– Его нигде нет.

– Как это?

– Не знаю, Бет, пока мы не смогли его отыскать.

– О, что же творится в нашем мире! Честному человеку уже и на улице не пройти без опаски.

Джон заметил, что от потрясения Элизабет не способна воспринимать его слова.

– Бет, на Люси напали не на улице, – произнёс он, остановив жену и слегка встряхнув её за плечи, чтобы привести в чувство.

– Что ты говоришь? – удивилась она, словно не веря своим ушам.

– Злодейство свершилось в её доме. Соседка, услышав крики и возню, поспешила на помощь и одновременно отправила слугу известить полицию.

– Днём, средь бела дня? Это было ограбление?

Джон был глубоко взволнован. Он предполагал правильный ответ, но не мог высказать его вслух. Когда он приблизился к экипажу и открыл дверцу, стало ясно, что его нервы на пределе. Он кипел от гнева, но старался сохранять самообладание. Сейчас он был необходим Элизабет, должен был оказать ей поддержку.

Элизабет ощутила, что Джону известно имя преступника. Она встала напротив него и пристально посмотрела в глаза.

– Джон, ты что-то скрываешь от меня, я это чувствую. Ты знаешь, кто напал на мою сестру? Правосудие настигло его?

– Увы, мы не смогли его схватить, но у нас имеется подозреваемый.

– И кто же он?

– Билл.

– Билл? Возлюбленный Люси?

– Да, он.

– Нет, это не может быть он.

– Элизабет, я предупреждал тебя, что за его личиной скрывается опасный человек. Мои подозрения с самого начала не оставляли меня.

– Уму непостижимо! Почему ты так думаешь?

– Соседка доложила, что слышала голоса – Люси и некоего Билла…

– Как она могла быть уверена, что голос принадлежал именно Биллу?

– Она клялась, что слышала, как Люси, в пылу ссоры, выкрикивала его имя.

– Невероятно! Как же я ошиблась в его истинном обличье. Я считала его достойным человеком. Как я радовалась, что сестра наконец-то обрела счастье, а выходит, что мы не распознали надвигающейся угрозы, – из глаз Элизабет потекли слёзы.

– Винить себя не следует, – Джон обнял Элизабет.

– Джон, я трепещу… Боюсь, что Люси не оправится. Мы так долго враждовали, а теперь наши отношения начали налаживаться… Я не могу её потерять.

– Она выживет. А этот злодей ответит за все свои поступки.

Они остановились у дверей госпиталя. Джон вышел первым и протянул руку своей супруге. Но Элизабет не решалась ступить на порог. Она сидела, словно прикованная к месту, не в силах пошевелиться.

– Дорогая, всё в порядке?

– Мне страшно!

По её рукам, крепко сжимавшим край накидки, Джон почувствовал, насколько она встревожена. Он взял её холодные руки в свои и начал растирать их, стараясь согреть дыханием.

– Не тревожься, я с тобой.

– Боюсь увидеть её в таком состоянии. Всякий раз, когда она убегала из дому и пропадала в сомнительных компаниях, я представляла себе подобный исход. Страшилась, что однажды к нам явятся полицейские и сообщат о её беде. Но она всегда возвращалась невредимой. А теперь, когда она начала встречаться с Биллом, я успокоилась, утратила бдительность, полагая, что теперь-то она под надёжной защитой; что этот человек не причинит ей зла. Но, как оказалось, ты был прав, я не разглядела в нём чудовище, не прислушалась твоему чутью.

– Дорогая, в случившемся нет твоей вины. Ты видела счастливые глаза Люси; ты видела, как она счастлива рядом с этим человеком, откуда ты должна знать, что он способен на такое?

– Она моя сестра, я должна была…

Джон прижал крепче Элизабет к себе.

– Это не так. Ты должна выйти из повозки. Ты нужна сейчас Люси.

– Ты прав, – Бет вышла из повозки, и они поспешили в госпиталь.

Возле палаты Люси стоял полицейский. Джон поставил охрану возле пострадавшей на случай, если Билл решит прийти к ней. Когда Элизабет приближалась к палате, её сердце забилось чаще, ей было страшно увидеть сестру в таком состоянии. Она боялась, что она может умереть или не прийти в себя. Ведь они потеряли столько времени, не общаясь, и теперь, когда они помирились, жизнь снова разлучает их. Это было несправедливо.

– Ты готова?

– Да.

Элизабет вошла первой, за ней последовал Джон. Люси лежала в кровати после операции – бледная, с заметными тёмными кругами под глазами. Счастье было в том, что важные органы не были задеты, но Люси потеряла много крови. Врачи, рискуя, провели процедуру переливания крови. Эта практика только начинала внедряться в медицину, и исход процедуры был неопределённым. Однако всё прошло удачно, но расслабляться было ещё рано. Состояние больной могло измениться в любой момент, и важно было сохранять бдительность. Риск воспаления раны из-за инфекции оставался, несмотря на то что врачи обеззаразили рану настойкой из трав с антисептическими свойствами. Возможно, этого было недостаточно. Поэтому рядом с кроватью Люси дежурила нянечка, она контролировала пульс пациентки и прикладывала мокрые примочки ко лбу, чтобы сбить температуру.

Бет заметила синяки на лице сестры и зажмурилась, ощущая всю боль, которую пришлось пережить Люси.

– Боже, этот негодяй избил её!?

– Да, он мерзавец. Когда найду его, живого места не оставлю, – Джон сжал кулаки, его голос дрожал от ярости.

Элизабет подошла ближе к Люси. Нянечка уступила ей своё место и отошла к двери. Элизабет села рядом на стул и взяла сестру за руку.

– Дорогая моя сестрёнка, я виновата, что не почувствовала злодея возле тебя. Прости, милая, что пришлось тебе такое вытерпеть, через что пройти. Я так долго мечтала взять тебя за руку, обнять… Прошу, приди в себя, не оставляй меня. Я нуждаюсь в своей сестрёнке. Ты должна очнуться.

Элизабет умоляла сестру очнуться. Её рука была ледяной, хотя тело Люси горело от жара. В какой-то момент Бет почувствовала, как её рука обмякла. Она поняла, что что-то не так. Испугавшись, Бет посмотрела на Джона. В её безмолвном, полном ужаса взгляде он увидел опасность. Джон метнул взгляд на нянечку, которая, услышав его немой призыв, быстро подбежала к Люси и проверила её пульс. Элизабет наблюдала за суетливыми действиями молодой девушки, которая оттягивала веки сестры.

– Что с моей сестрой? – требовательно спросила Бет.

Но нянечка не ответила, она выбежала из палаты, оставив Элизабет в смятении. Бет, не отрывая взгляда, проводила её глазами, а затем посмотрела на мужа. В её глазах читалась мольба о помощи. Джон выбежал из палаты в поисках врача. Мир рушился, и дорогой человек Элизабет исчезал. Она с ужасом смотрела на неподвижную сестру, понимая, что её жизнь уходит.

Бет хотела броситься к сестре, сделать что-то, чтобы вернуть её к жизни, но её тело сковал шок. Она кричала в душе, умоляя высшие силы спасти родного человека, предлагая все возможные жертвы. Но помощь не приходила. Секунды казались вечностью, а Люси всё ещё лежала без дыхания. Бет охватила тревога: ещё немного – и будет поздно.

В палату ворвались врач, юная медсестра, которая параллельно помощи в госпитале обучалась в школе медсестёр, нянечка и Джон.

– Покиньте палату! – воскликнул доктор, обращаясь к Элизабет с волнением, которое невозможно было скрыть. Девушка, охваченная недоумением, подняла на него взгляд, не в силах понять смысл его слов.

Джон, заметив, что его супруга находится в состоянии шока, подошёл к ней с нежностью и, приобняв за плечи, повёл к выходу, освобождая место для врача.

– Милая моя, тебе следует покинуть это место. Не стоит смотреть на то, что здесь происходит.

– Нет, я не могу уйти, – твёрдо ответила Элизабет, её голос дрожал от напряжения.

Но Джон был прав. Видеть, как врачи, с отчаянием в глазах, пытаются вернуть жизнь сестре, было невыносимо. Особенно когда их усилия не приносили результата, когда драгоценные мгновения ускользали, а душа Люси всё дальше отдалялась от её тела. А вдруг там, в ином мире, её ждёт нечто прекрасное? Вдруг она не захочет возвращаться? Подумает, что там найдёт своё истинное счастье. Но как же Элизабет сможет жить без своей сестры? Как она сообщит родителям о потере их младшей дочери?

Элизабет почувствовала, как воздух становится невыносимо тяжёлым, и, не в силах больше сдерживаться, попятилась назад, вырываясь из рук мужа. Джон заметил, как ей становится плохо, и понимал, что ещё немного, и она может потерять сознание. Он не отпускал её, опасаясь, что она упадёт.

– Отпусти меня, – прошептала Элизабет, её голос был едва слышен.

– Тебе плохо? – спросил Джон, с тревогой заглядывая ей в глаза.

– Мне трудно дышать, – ответила она, её лицо побледнело.

– Выйдем на свежий воздух, – сказал Джон, пытаясь увести её на улицу. Но Элизабет воспротивилась.

– Нет, останься здесь, – сказала она твёрдо.

– Я не могу оставить тебя в таком состоянии, – возразил Джон.

– Со мной всё в порядке, просто душно. Мне нужно выйти на улицу, прошу тебя.

– Нет, дорогая, ты снова хочешь остаться одна. Но сейчас я нужен тебе.

– Я хочу, чтобы ты был рядом с Люси, мы не можем оставить её одну.

– Нет, – противился Джон.

Элизабет прижала пальцы к его губам, останавливая его.

– Прошу тебя, Джон, останьтесь здесь. Со мной действительно всё хорошо. Через несколько минут я вернусь. Приду в себя и вернусь.

– Это мне не нравится, но тебе действительно нужно выйти на улицу, – согласился Джон. – Я попрошу полицейского сопровождать тебя.

– Не нужно.

Джон нежно поцеловал её в лоб.

– Если тебе станет плохо, позови кого-нибудь.

– Хорошо.

Джон отпустил Элизабет, и она, едва сдерживая слёзы, медленно покинула палату. Остановившись на пороге, она вдруг почувствовала непреодолимое желание вернуться в палату, однако она пятилась назад, прямиком в помещение напротив. Она осторожно шагнула в темноту, где её охватило глубокое чувство одиночества и страха. Слёзы навернулись на её глаза, и, закрыв рот руками, она позволила себе разрыдаться. Её душа рвалась наружу, но она понимала, что не может позволить себе проявить слабость здесь, в этом месте.

Неожиданно тишину комнаты нарушил скрип половицы. Элизабет замерла, охваченная ужасом. В темноте она чувствовала, как страх проникает в каждую клеточку её тела. Обернуться было страшно, но она не могла оставаться в неизвестности. В полной тишине она услышала чьё-то дыхание, обжигающее её кожу, словно ледяное прикосновение.

Элизабет вздрогнула, её сердце забилось быстрее. Она бросила взгляд на приоткрытую дверь, которая казалась ей единственным спасением из этого мрачного места. Но страх сковал её, не позволяя сделать ни шагу. Собрав всю свою волю, она прошептала:

– Кто здесь?

Но ответом ей была лишь зловещая тишина. Элизабет медленно повернула голову, но кроме мрака ничего не увидела. Её мысли метались, как птицы в клетке. Она подумала, что это может быть призрак умершего пациента, ведь в больницах такое случается. Эта мысль лишь усилила её страх.

Элизабет знала, что ей нужно бежать, но страх не отпускал её. Она сделала шаг в сторону двери, надеясь, что её решимость поможет ей выбраться из этой комнаты. Но в этот момент её мысли прервал чей-то грубый голос:

– Не сопротивляйся, иначе я заставлю тебя пожалеть.

Элизабет почувствовала, как чьи-то сильные руки схватили её, а после зажали ей рот рукой. Она попыталась вырваться, но её сопротивление было бесполезно. Мужчина был слишком силён. Он грубо потащил её вглубь комнаты, и её охватила паника. Она видела перед собой свет спасения, но с каждым шагом он исчезал. Элизабет молилась, чтобы Джон услышал её мысленный зов и пришёл на помощь. Но тишина оставалась такой же зловещей, как и прежде. А полицейский не покидал свой пост. Возможно, он слышал странные звуки, исходящие из палаты напротив, но он бездействовал, потому что ему было велено охранять палату пострадавшей.

Элизабет не понимала, что происходит. Кто этот человек и что ему нужно? Она пыталась успокоиться, но её тело дрожало от страха. Она сопротивлялась изо всех сил, пока не почувствовала острое лезвие ножа, упирающееся ей в бок.

– Не брыкайся, иначе я заставлю тебя пожалеть, – прошептал мужчина ей на ухо, его голос был полон угрозы и злобы.

От близости и прикосновений злодея Элизабет охватил ужас. Ощутив холодное лезвие ножа у своего горла, она поняла, что попала в безвыходное положение, и не ведала, что уготовила ей судьба.

– Ты меня поняла? – спросил злодей, с силой надавив лезвием на её шею.

Элизабет отчаянно замотала головой. Преступник грубо схватил её за руку и потащил куда-то. Воспоминания о наставлениях мужа всплыли в её сознании: «Если тебе угрожают оружием, не сопротивляйся, будь покорна, жди подходящего момента, а уж потом попытайся спастись». Она решила подчиниться злодею и, как только он ослабит бдительность, позвать на помощь или бежать, если представится случай.

Однако с каждым шагом, удалявшим её от света и людей, паника охватывала Элизабет всё сильнее. Она боялась, что никогда больше не увидит своего дорогого Джона. В её воображении рисовались картины, как он спешит на помощь, как его сердце разрывается от тревоги за неё. Но, увы, состояние её сестры, видимо, не позволяло Джону оставить её. А ведь он обещал подождать всего лишь пять минут, но эти минуты уже давно истекли, а его всё не было.

И что с Люси? Жива ли она? Спасли ли её доктора? Элизабет должна быть рядом с сестрой, должна быть с ней в этот страшный миг. Мысль о сестре заставила её задрожать от отчаяния. Она попыталась произнести слова, умоляя злодея отпустить её, но лишь невнятные звуки сорвались с её губ. Преступник лишь презрительно усмехнулся. «Сопротивление бесполезно, сударыня, – сказал он ледяным голосом. – Ещё одно слово, и я убью вас прямо здесь».

«Убью прямо здесь», – с ужасом подумала Элизабет. Она осознала, что перед ней не просто грабитель, а настоящий маньяк. Бет продолжала мычать, пытаясь донести до него, что она должна остаться в госпитале.

– Нет, я тебя для начала раню, после убью твою сестру, а потом мужа…

Её сердце бешено колотилось, а в голове роились тревожные мысли. Как он узнал о её сестре и муже? Неужели он следил за ней, выжидая удобного момента? Но для чего?

Элизабет несколько раз пыталась посмотреть на похитителя, но тот не позволял ей этого сделать.

– Не смей смотреть на меня.

Вдруг впереди показались повозки, возле которых стояли возницы. Надежда вспыхнула в душе Элизабет. Возможно, кто-то из них заметит её бедственное положение и вызовет полицию. На её лице промелькнула слабая улыбка.

– А теперь слушай меня внимательно, – произнёс злодей, касаясь своим небритым лицом щеки Элизабет. Девушка с отвращением отвернулась. – Если ты издашь хоть звук, если дёрнешься, я убью твою сестру, если она ещё жива. А если нет, то займусь твоим мужем. Да, я знаю, что он комиссар, что он силён и опытен, но у него есть слабое место – ты. И за тебя он пойдёт на всё. Тебе всё ясно?

Элизабет кивнула, не в силах произнести ни слова. Преступник медленно убрал руку, но его глаза продолжали сверлить её, как два острых кинжала. «Молчи, иначе я не пощажу никого из вас», – добавил он с холодной жестокостью.

Элизабет молчала, но в её душе бушевала буря. Она хотела кричать, хотела звать на помощь, но страх за близких людей сковывал её. Этот злодей, очевидно, долго изучал её жизнь, знал все её слабости и страхи. Он был опасен, и Элизабет не могла рисковать. Но она верила, что Джон непременно найдёт её и спасёт.

– Возьми меня под руку, – он поравнялся с ней, и сейчас выпала возможность взглянуть на него и увидеть, кто её похитил. А если она с ним знакома? Девушка вновь хотела повернуть к нему голову, но он её сразу осёк. – Даже не думай! Не смей смотреть на меня! Попытаешься ещё раз взглянуть на меня, и я также убью кого-то из них. Тебе понятно?

– Да, – с дрожью в голосе ответила она.

– Наша повозка следующая, направляемся к ней.

Элизабет бросила последний взгляд на госпиталь, но он тут же дёрнул её за руку, словно опасаясь, что она привлечёт к себе внимание.

– Разве я не говорил не привлекать лишнего внимания? – произнёс он с угрозой в голосе. – Если ты вновь попытаешься это сделать, я не отвечаю за последствия. Быть может, мне следует заняться твоей сестрой?

Элизабет, не смея возразить, опустила голову ещё ниже и покорно вложила свою руку в его.

– Простите, этого не повторится, – тихо пробормотала она.

– Вот и прекрасно, – с ухмылкой произнёс он, окинув её дерзким взглядом.

Он грубо схватил её за руку и повёл к повозке, где уже стоял извозчик. Мужчина, заметив столь прекрасную даму, не мог оторвать от неё глаз. Молодая леди почему-то не смотрела на своего кавалера и на него. Он подумал, что девушка просто очень стеснительная. Затяжной взгляд извозчика не ускользнул от внимания похитителя.

– Не смотрите на неё, – прошипел он, сверкнув глазами на извозчика. – Иначе придётся заплатить за своё любопытство.

Извозчик, испугавшись угроз, поспешил отвести взгляд. Он открыл дверцу и подал руку Элизабет, чтобы помочь ей сесть в повозку. Однако она решила, что справится сама, и забралась в повозку без его помощи. Преступник ещё раз осмотрелся по сторонам, затем, надвинув шляпу на глаза и прикрыв лицо чёрным платком, свёрнутым в треугольник, зашёл в повозку и сел напротив Элизабет. Он посмотрел на неё с нескрываемым вожделением.

Элизабет боялась поднять глаза, так как он велел ей не смотреть на него. Но это было невозможно – сидеть напротив человека и ни разу не взглянуть на него, особенно когда он так откровенно разглядывает тебя. Её любопытство взяло верх, и она не смогла удержаться от того, чтобы бросить на него короткий взгляд. Но за этим ничего не последовало, и тогда она посмотрела на него открыто. Бет хотела понять, кто скрывается под платком и шляпой. Но ей были видны только его глаза, которые нагло осматривали её. Чувствуя себя неловко под его пристальным взором, она пыталась скрыть смущение, скрестив руки на груди.

– Зачем вы это делаете? – наконец решилась она задать вопрос, хотя и знала, что ответа не последует.

Но он лишь усмехнулся, продолжая нагло разглядывать её. Элизабет, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее, отвела глаза, стараясь не смотреть на него больше.

– Для чего вы похитили меня? Моя сестра при смерти, и я обязана быть возле неё.

– Быть может, она уже испустила дух, – молвил он с хладнокровной невозмутимостью.

Элизабет не могла распознать голос похитителя, но было очевидно, что он намеренно его изменял. Это свидетельствовало лишь об одном: он не желал, чтобы она узнала его истинный голос, ибо, вероятно, была с ним знакома.

– Как вы смеете такое говорить? – вскричала она, отвернув лицо в сторону.

– Говорю же, ваша сестра, возможно, уже упокоилась с миром, – повторил он с безжалостной прямотой.

Элизабет не хотела даже думать об этом, её сердце сжалось от боли.

– Что вы намерены со мной сделать? – спросила она, дрожа всем телом.

Похититель лишь пожал плечами, оставив её в полном недоумении.

– И что это означает? – продолжала она, не в силах сдержать тревогу.

– Это означает, что я ещё не принял окончательного решения.

– Но зачем вы тогда похитили меня? – не унималась Элизабет.

– Молчи. Разве я не велел тебе молчать?

– Я вижу, вам известно, кто мой супруг.

– Супруг ваш – комиссар Джонатан Уильям Скотт, – ответил он, произнеся имя с явным пренебрежением.

Элизабет была поражена тем, что он знает даже полное имя её мужа.

– Кто же вы такой? – спросила она, не скрывая любопытства.

Похититель рассмеялся, и в этом смехе было что-то зловещее.

– Коль вы так хорошо знаете моего супруга, то, должно быть, осведомлены, что он непременно найдёт меня и сотрёт вас в порошок, – сказала она, глядя на него с насмешкой.

– Я хорошо знаю его, и поэтому подготовился, – сказал похититель, доставая из кармана носовой платок и аптечный флакон. – Он никогда не найдёт вас, если я этого не пожелаю.

– Что вы собираетесь сделать? Что это? – занервничала Элизабет.

– Туда, куда я вас везу, вам знать незачем, поэтому вы немного поспите.

– Нет, я не хочу.

– Прости. – Он приблизился к ней, но Бет не позволит ему усыпить себя. Она начала отталкивать его руками и ногами. Такое поведение разозлило мужчину, и он скинул её с лавки. Бет ударилась головой и рукой. Она попыталась вырваться, но похититель был слишком силён, он придавил её своим телом, а затем зажал нос платком, пропитанным пахучей жидкостью. Через несколько мгновений сознание покинуло её, и она погрузилась в глубокий сон.

## Глава 4

В палате было очень оживлённо: врач, медсестра и нянечка суетились вокруг Люси и старались вернуть её к жизни. Джон всё время смотрел на дверь, он очень волновался за свою жену, но и уйти не мог. Наконец-то на лице врача исчезло напряжение. Он посмотрел на Джона и улыбнулся, слегка кивнув. Люси жива. Джон вздохнул с облегчением и захотел поскорее найти Бет и успокоить её. Он вышел из палаты и осмотрелся по сторонам – кроме дежурного полицейского, никого не было.

– Куда направилась моя супруга? – осведомился он у служителя порядка.

– В ту дверь она изволила войти, ваше благородие, – полицейский указал на зловещую дверь на противоположной стороне от них.

Комиссар решительно направился к указанному входу. Оказалось, что дверь вела на лестницу и в кабинет. Джон бросил взгляд на закрытую дверь кабинета, подумав, что супруга спустилась по лестнице, чтобы насладиться свежим воздухом. Он решил последовать её примеру.

Лестница вывела его во внутренний двор госпиталя. Комиссар окинул взором окрестности, но не обнаружил и следа Элизабет.

– Бет, где же ты? – прошептал он, охваченный тревогой. – Не могла же она так далеко удалиться… Должно быть, она где-то поблизости, в пределах больничных стен.

Джон обошёл все уголки госпиталя, как внутри, так и снаружи, но нигде не смог найти супругу.

«Быть может, она отправилась домой? Нет, Бет ни за что не оставила бы сестру… Разве что ей стало худо. А если ей действительно нездоровится, и она находится в одной из палат?»

От этих мыслей его охватил страх. Он поспешно вернулся назад. Комиссар подбежал к регистратуре и спросил у дежурной сиделки, не находится ли его супруга в одной из палат. Женщина средних лет ответила отрицательно, уверяя, что такого пациента в госпитале нет. Джон был встревожен. Он всё равно осмотрел все палаты и исследовал каждый уголок – Элизабет нигде не было.

«Неужели Бет действительно отправилась домой? Или, возможно, в гимназию? Почему не известила меня? Надо проверить».

Джон, не теряя ни минуты, пустился в путь к родному дому. Однако, не найдя там своей супруги, он, полный тревоги, отправился к ней в гимназию. Но и там её не оказалось. Озадаченный и растерянный, мужчина не знал, куда ещё направить свои поиски. Куда могла исчезнуть его возлюбленная? В его голове роились тысячи предположений, среди которых было и страшное – похищение, но пока он старался не думать об этом.

Он объехал всех её знакомых и те места, где они обычно проводили время вместе. Но всё было тщетно. Джон начал испытывать настоящее беспокойство. Это было так не похоже на Бет. Да, она могла быть взволнована и расстроена, но никогда бы не оставила свою сестру, находящуюся на грани жизни и смерти. Тревога и волнение затуманили разум Джона, но одно он знал твёрдо: Элизабет пропала, и необходимо было срочно предпринять все возможные меры, чтобы отыскать её.

Вернувшись на службу, он дал указание полицейским тщательно обыскать город в поисках его жены. Сам же, в сопровождении двух полицейских, направился в госпиталь, чтобы собрать свидетельства и восстановить хронологию событий. Первым делом Джон посетил палату Люси, чтобы удостовериться, что с ней всё в порядке, и узнать, не вернулась ли Бет. Люси лежала без сознания, но, к счастью, её состояние стабилизировалось.

– Комиссар! – прозвучал голос полицейского из помещения напротив, ведущего к запасной лестнице.

Джон вышел из палаты и направился к полицейскому.

– Комиссар! – полицейский протянул ему серую фетровую шляпку-канотье, украшенную тёмно-серой атласной лентой, аккуратно завязанной в элегантный бант. При виде этого знакомого аксессуара Джон почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его самые страшные опасения подтвердились: Элизабет оказалась в беде, и он не мог представить, где она сейчас и что с ней.

Джон взял шляпку в дрожащие руки и растерянно взглянул на полицейского. – Где ты её нашёл?

– В этой комнате, сэр! – полицейский указал на дверь, которую Джон миновал несколько часов назад, спеша к Люси.

«О, Боже! Какой же я глупец! Не проверил её! Стоял рядом, но так и не зашёл. А что, если она была там в тот момент? Находилась в опасности и ждала моей помощи, а я прошёл мимо. Какой же я идиот! Боже, Бет…» – Джон схватился за голову, а затем решительно вошёл внутрь, надеясь найти ещё какие-нибудь улики. Но, кроме шляпки, в комнате больше ничего не было.

– Вы опросили персонал?

– Да, комиссар, они ничего не видели, – ответил полицейский.

– Как же такое возможно? Здесь столько народа, и никто ничего не приметил?

– В госпитале, сэр, у каждого свои занятия и заботы.

– Надобно на улице опросить прохожих… Кого угодно, но вы непременно должны разузнать. Не может быть, чтобы никто ничего не видел. Я уверен, есть свидетели.

– Комиссар, для большей точности можем составить словесный портрет миссис Скотт. Вы должны предоставить её карточку.

– Разумеется, я доставлю карточку. Я домой, а вы отправляйтесь по окрестностям, расспрашивайте людей без портрета. А вы продолжайте охранять палату мисс Кэмпэл. Как только она придёт в себя, тотчас же известите меня, – приказал Джон младшему полицейскому, дежурившему у палаты Люси.

– Слушаюсь, сэр!

Джон пустился в путь, надеясь, что Элизабет отправилась на прогулку по городу, чтобы успокоить свои мысли, и сейчас, должно быть, вернулась домой. Он молил небеса, чтобы она была дома. Ворвавшись в дом, он, словно безумный, пробежал по всем комнатам нижнего этажа, не обращая внимания на встревоженных слуг и их вопросы.

Поднявшись на второй этаж, Марта и другие слуги, подбежав к лестнице, в недоумении переглянулись. Они не могли понять, что так встревожило их господина. Никогда прежде они не видели его в подобном состоянии, но было ясно, что он кого-то ищет. Лишь услышав имя миссис Скотт, они осознали, что он ищет свою супругу.

С каждой пустой комнатой сознание Джона погружалось в пучину ужаса. В его голове рождались мрачные мысли. Ему хотелось разбить голову о стену, лишь бы унять этот хаос в мыслях. Если хотя бы одна из его фантазий станет явью, он не выдержит – он просто не сможет потерять Бет, она весь его мир, его жизнь. Мужчина почувствовал, как эти тёмные мысли могут сломить даже самого сильного человека.

Шатаясь из стороны в сторону, Джон вошёл в их с Бет спальню, отыскал чёрно-белую фотокарточку жены и поспешил в комиссариат. Спустившись вниз, он столкнулся с вопросами слуг, но сам не знал, что происходит, и, не сказав ни слова, убежал.

По дороге в комиссариат Джон начал размышлять о том, что, возможно, его супругу похитили. Эта мысль быстро вытеснила все остальные. Он стал думать о том, кто мог это совершить и с какой целью.

Джон предался размышлениям о судьбе своей супруги Элизабет. Сперва он задумался о возможных недоброжелателях, что могли бы причинить зло его жене, но память его оказалась пуста. Затем он вспомнил о своих врагах, каких было немало: каждый из задержанных, что ныне разгуливали на свободе, их родственники и друзья – все они могли бы затаить злобу. В списке Джона таких людей было предостаточно.

Джон отличался не только честностью и амбициозностью, но и неподкупностью, что лишь множило число его врагов. В первую очередь он вспомнил тех, кто недавно угрожал ему, и в памяти всплыли имена нескольких человек.

– Необходимо тщательно проверить их, – твёрдо произнёс он.

Прибыв в комиссариат, Джон поделился своими подозрениями с коллегами. Однако те, в отличие от него, старались мыслить более рационально. Они полагали, что миссис Скотт, не выдержав горя, связанного с сестрой, просто решила уединиться и побыть в одиночестве. Такие случаи уже бывали в их практике… Но Джон не желал слушать их доводы. Его гнев нарастал, ведь он знал свою жену, знал её натуру и понимал, что она никогда не оставит его в беде.

Вдруг один из полицейских, не подумав о последствиях, выдвинул смелую, но весьма неприятную версию: исчезновение миссис Скотт могло быть спланировано, и она могла намеренно сбежать. Услышав эти слова, Джон буквально потерял дар речи. Его глаза налились кровью от ярости, а руки сжались в кулаки. Он не мог поверить, что кто-то из его коллег осмелился выдвинуть столь гнусную версию о его дорогой Элизабет. В порыве гнева он схватил молодого человека за ворот мундира и прижал к стене. Присутствующие не успели даже опомниться, как комиссар Джон оказался рядом с ним.

– Моя жена любит меня всем сердцем, она никогда бы так не поступила! – произнёс он сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как боль разрывает его душу.

Молодой полицейский, увидев разъярённого комиссара, в одно мгновение пожалел о своих словах. Его глаза наполнились страхом.

Комиссар Картер хорошо знал своего друга и его супругу, он знал об их сильной взаимной любви и знал, как Джон сходил с ума по Элизабет, и такие слова от полицейского стали ударом ножом прямо в сердце друга.

Картер, собравшись с силами, похлопал Джона по руке, призывая его успокоиться и отпустить молодого человека.

– Джон, в последнее время между вами с женой возникали разногласия? – спросил другой комиссар, поддерживая версию своего коллеги.

Картер напомнил другу, что по уставу они должны рассмотреть все возможные варианты – это лишь формальность. Но для Джона это было лишь пустой тратой драгоценного времени. Он вспомнил небольшой скандал, произошедший на днях из-за поездки к родителям в Бейквелл.

– Джон, будь откровенен, это может многое прояснить, – молвил Картер.

– Ссора имелась, но она была ничтожной, и вскоре мы помирились, – ответил Джон, стараясь сдержать раздражение. – Из-за подобной размолвки из дома не бегут.

– Быть может, для вас она и «ничтожная», господин комиссар, – продолжил другой полицейский, пристально глядя на Джона. – Как же вела себя ваша супруга после этого происшествия?

– Господин комиссар, я уже говорил: моя жена не покинула меня, хотя ссоры у нас случались и посерьёзнее. У нас были грандиозные планы на эти выходные и на грядущие. У Элизабет сестра находится в больнице, в палате реанимации, она никогда бы не оставила её в столь тяжёлом состоянии! – Джон возвысил голос, не в силах сдержать негодование.

– Прошу тебя, не горячитесь, Джон, мы лишь желаем докопаться до истины, – мягко произнёс Картер, стараясь успокоить друга.

– Вы все заблуждаетесь, ибо мы теряем драгоценное время. Её следует искать незамедлительно! – воскликнул Джон, в отчаянии заламывая руки.

– Предположим, ты прав, – кивнул Картер. – Кто же мог похитить твою супругу, у тебя есть какие-либо предположения?

– Есть парочка лиц, что грозили расправиться со мной и моей семьёй, их необходимо проверить. Также надобно вернуться в госпиталь с карточкой Элизабет и вновь расспросить всех служащих и больных, – ответил Джон, нервно потирая подбородок.

– Что ж, хорошо. Однако ориентировки будут готовы лишь завтра, посему визит в госпиталь отложим до утренних часов, – произнёс Картер, записывая что-то в свой блокнот.

– Ни в коем случае! – воскликнул Джон, с грохотом ударив по столу. – Я отправлюсь в госпиталь сию же минуту и допрошу каждого служащего, каждого больного… Но сперва навещу одного господина.

– Ты говорил, их двое? – напомнил Картер, поднимая взгляд от своих записей.

– Так и есть. Сначала я навещу Томаса Корта. Отпетый негодяй, промышляет грабежами и мелкими преступлениями. Две недели как освободился из заключения, куда я его упрятал. Второй: Нюхач – так его кличут.

– Почему же Нюхач? Должно быть, у него острое обоняние, – усмехнулся один из полицейских, пытаясь разрядить обстановку.

– Нюхач не только запахи различает, но и человеческую натуру. За пять секунд распознаёт полицейского. Хитрый субъект, мастерски заметает следы. Я долго охотился за ним, но он всегда был на шаг впереди… Пока не представился случай, – мрачно ответил Джон, задумчиво глядя в окно.

– Стало быть, мы направляемся к этому Нюхачу, – подытожил Картер, поднимаясь со своего места.

– Осторожнее, не известно, что может учинить этот преступник.

– Это ты, Джон, будь осмотрительнее, возьми с собой людей понадёжнее.

– Нет, я один отправлюсь.

– Ну что ж, ступай. В путь!

Все разошлись по своим делам. Джон же направился к дому Томаса Корта – дюжего мужика с коротко остриженными волосами, рыжей бородой и взглядом дикого зверя. Джон недоумевал, как такого опасного злодея могли выпустить на свободу, вместо того чтобы держать его в заточении подальше от честного люда. И более всего удручало его то, что после стольких трудов и усилий он поймал преступника, а тот лишь отсидел три года да вышел на волю.

Томас Корт не обрадовался нежданному визиту. Джон без церемоний вошёл в его дом, внимательно осмотрелся и начал расспрашивать о судьбе Элизабет. Но злодей, разводя руками, всё отрицал:

– Я не безумец, чтобы похищать супругу комиссара. В темнице я уже побывал, более не желаю. Да и жену такого безумца? Нет, не лишился я ещё рассудка.

Джон поверил словам Корта, ибо его внутреннее чутьё уже подсказало ему истинного похитителя. Не теряя времени, он поспешил в госпиталь. На улице уже сгущались сумерки, усиливая его тревогу. Комиссар обошёл все палаты, показывая карточку супруги, но никто не мог дать ему утешительного ответа.

«Где же она? – в сердцах воскликнул он. – Словно сквозь землю провалилась».

Выйдя на улицу, где царила тьма, он понял, что поиски уже не имеют смысла. Джон направился к своей повозке, рядом с которой стояла ещё одна. Возле неё стоял мужчина лет пятидесяти, с густой бородой и в старомодном сюртуке. Он окликнул Джона:

– Сударь, послушайте…

Джон остановился и пристально взглянул на мужчину.

– Не ведаете ли вы, что приключилось в больничке? С самого раннего утра полицейские здесь бродят, распугивая всех посетителей. Спрошу у кого ни есть – все говорят, что кого-то ищут. Неужто кто-то пропал?

– Да, девушка пропала, – отвечал Джон с печалью в голосе.

Любопытство этого человека было таково, что он не мог не спросить о подробностях этого загадочного происшествия. Джон же, глядя на свою повозку, чувствовал непреодолимое желание сесть в неё и отправиться прямиком в комиссариат, чтобы разузнать последние новости от своих коллег.

– В самой больничке?

– Именно так.

– А можете ли вы описать, как она выглядела?

Джон оживился, заметив интерес мужика к этой истории. Возможно, этот человек что-то видел.

– Был ли ты здесь около одиннадцати часов дня?

– Да, был, как я уже говорил, с самого утра я здесь околачиваюсь.

Джон, обрадовавшись, начал шарить по своим карманам.

– У меня есть её фотокарточка, взгляни, может, ты её видел.

– С удовольствием взгляну.

Джон достал карточку и протянул её мужику, который поднёс её к фонарю, висевшему на его повозке. Мужик, взглянув на фотографию, растерянно посмотрел на Джона. Его реакция говорила лишь об одном: он видел её.

– Ты её видел? – спросил Джон, не веря своим глазам.

– Да, видел. Прелестная женщина, такую трудно не заметить. Взгляд сам на неё падает.

Джон, услышав восхищение мужика красотой его жены, закрыл глаза от нахлынувших чувств.

– Куда она направилась?

– В повозку, что стояла рядом со мной.

Джон удивился и огорчился, вспомнив слова молодого полицейского.

– Значит, она всё же уехала, – тихо пробормотал он.

– Она была очень расстроена, я решил, что, должно быть, кто-то скончался у неё. Она едва шла, хорошо, что супруг был рядом, поддерживал её, иначе она бы, верно, упала в обморок.

– Супруг? Какой супруг? Что ты говоришь? – воскликнул Джон с недоумением и раздражением.

– Здоровый, высокий, наподобие вас, господин, с тёмными волосами и шляпой, подобно ковбойской, надвинутой низко на глаза. Я не успел разглядеть его лица, ибо взор мой был прикован к даме.

– Выходит, её похитили, – молвил Джон, обращаясь сам к себе.

– Похитили? Не думаю, господин.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я заметил, что они шли, взявшись за руки, словно супруги. С первого взгляда я принял их за семейную пару. Почему? О, опыт, накопленный годами. Сколько раз я перевозил подобные пары и не только их, – добавил он, тихо усмехнувшись и подмигнув Джону, намекая на неверность некоторых мужей своим жёнам.

От этих слов Джон едва не лишился чувств. Земля будто ушла из-под ног его. Опершись на повозку, он не мог осознать происходящего. Кто был тот человек, которого этот простолюдин принял за супруга Элизабет? И почему она шла с ним, держась за руки? Всё это указывало на одно: Элизабет знакома с этим человеком. Но насколько близко, если она позволила себе столь интимный жест? Джону было больно даже думать об этом. Он не мог поверить, что его жена могла предать его.

– Не может быть! Ты, верно, что-то перепутал. Возможно, он угрожал ей? – с негодованием обратился Джон к мужику.

– Нет-нет, господин, уверяю вас, они выглядели как обычные люди, никто не угрожал.

– И она не пыталась позвать на помощь?

– Она выглядела печальной, словно потеряла кого-то близкого, – ответил мужик, почесав затылок.

Джон схватился за голову, в которой бушевала буря мыслей. – Хорошо, расскажи, в какую сторону они направились?

– Вон туда, прямо, господин, – указал мужик рукой.

– Благодарю тебя, – ответил Джон, направляясь к своей повозке.

– Позвольте спросить, господин, её похитили всё же? – окликнул его мужик.

Джон обернулся, но не смог ответить, ибо его уверенность рассыпалась, как песок сквозь пальцы. Этот простолюдин задал ему загадку, от которой голова его разрывалась на части от множества вопросов и догадок. Джон не понимал ничего, убеждая себя, что тот человек, должно быть, угрожал Бет, оттого она и вела себя столь спокойно. Но ревность и обида, терзавшие его душу, заставляли усомниться в её верности.

– Господин, дозвольте молвить слово: коли не супруг этой даме, так любовник, без сомнения, – не унимался мужичок.

Стерпеть Джон столь вопиющее оскорбление в адрес его дражайшей супруги он не мог. Джон вскочил на ноги, схватил извозчика за грудки сюртука и притиснул к повозке.

– Эта девушка – моя супруга! А злодей тот похитил её! И ты смеешь честь её порочить?! В темницу тебя бросить? – сурово и веско произнёс Джон.

– В темницу? За что же в темницу-то? Неужто вы из полиции будете?

– Да, из полиции, – подтвердил Джон.

– Простите великодушно, ваше благородие, не ведал я… Но откуда ж мне знать, что дама эта – супруга ваша? По тому, как злодей этот ей на ушко шептал да к себе прижимал, я и подумал, что меж ними любовь тайная…

– Молчи, не смей дурно говорить о моей супруге! Элизабет – женщина верная и честная, – твёрдо заявил Джон.

– Ох, ваше благородие… – хотел было мужичок что-то добавить, да взгляд Джона заставил его умолкнуть. – Простите, что чушь несу. Уверен я, что дама ваша – женщина добрая и честная, и непременно найдётся.

Джон отпустил мужичка, поправил на нём сюртук с заплатами на рукавах и направился к повозке. Как же жаль, что повстречал он этого человека и услышал слова, что больнее любого клинка душу ранят. Не мог Джон поверить, что кто-то посмел столь бесцеремонно разглядывать даму из благородного сословия. Но отчего же при мысли о неверности жены сердце его так болезненно сжалось? Быть может, за пять лет, что знакомы они, так и не познал он её до конца? Быть может, играла она с ним всё это время? Говорила «люблю» и лгала? Он же полицейский, как же не заметил другого мужчину в её жизни? Где были его глаза?

«Нет, быть того не может. Слова какого-то проходимца не заставят меня усомниться в Бет. Он просто не разглядел лица злодея, а оружие мог и вовсе не заметить. Тот человек, без сомнения, угрожал ей, оттого и вела она себя столь странно. Шляпка её… – внезапно вспомнил Джон об аксессуаре жены, что валялся на полу тёмной комнаты без окон. Сомнения исчезли, словно дым. – Она валялась на полу – это о многом говорит. Она сопротивлялась ему, негодяй силой вывел её из госпиталя».

На миг Джон улыбнулся, но тут же помрачнел. Её похитили, и кто знает, с какой целью. Комиссар впал в отчаяние.

«Люси лежит в госпитале без чувств, да ещё и лихорадка терзает её… Бет похищена… Может, это как-то связано? Или просто случайное совпадение? Увы, ни единой улики. Извозчик не смог разглядеть лица злодея… Но отчего он уверял, будто они знакомы, и знакомы весьма близко? Нет, предательство исключено, я знаю Бет – она не станет скрывать правду и уж тем более бежать без вещей. Несомненно, это похищение. Но с какой целью? Кому могла понадобиться столь дерзкая выходка? А если произошедшее с Люси и исчезновение Бет связаны, то не Билл ли виноват? Не верю, он, конечно, человек неприятный, но на похищение не способен. Однако, где он сам? Почему оставил Люси одну, и что за дикое известие о том, что он избил её, долетело до моих ушей? А может, и сам Билл стал жертвой? Что, если негодяй устранил его? Тогда понятно, отчего он до сих пор не дал о себе знать. Непременно следует подать на розыск и его самого. Лишь Люси может пролить свет на эту тёмную историю и раскрыть преступника. Ах, Люси, прошу тебя, очнись, ты так нужна мне сейчас, – размышлял Джон, сидя в своём кабинете. – Что сказать родителям об их дочерях? Как донести до них столь горькую весть? Но рассказать я обязан, ведь Люси в тяжёлом состоянии, им необходимо быть рядом. Это будет для них страшным ударом. Боже, Бет, моя любимая, где ты сейчас? Как этот мерзавец обходится с тобой? Как мне найти твой след? Хоть бы крохотную зацепку… Джон, думай, думай, каждая минута на счету. Ступай, прочеши все улицы Лондона, загляни в каждый дом и спаси Элизабет… Сотру в порошок этого злодея, когда доберусь до него!»

## Глава 5

– Моя голова! – Когда Элизабет пробудилась от сна, вызванного хлороформом, она ощутила жестокую боль в висках и попыталась приподняться с кровати. Вокруг царила тьма, и первое, что её встревожило, был неприятный запах, словно исходящий от постельного белья. Она осторожно понюхала вязаное покрывало, что укрывало её, и поняла, что оно ей незнакомо.

С трудом Элизабет осознала своё положение и отбросила одеяло прочь. Её рука скользнула по пустому месту рядом, где обычно лежал её супруг, но его там не оказалось, что привело её в крайнее замешательство. Она вглядывалась в темноту, пытаясь разглядеть комнату, и заметила, что окно находится на противоположной стороне, что было весьма необычно для их жилища.

Ощущение потерянности и смятения овладело ею. Голова продолжала раскалываться, и она решилась принять лекарство. Элизабет осторожно спустила ноги на пол, ища свои бархатные тапочки с кисточками, но их почему-то не оказалось на привычном месте.

Не понимая, что происходит, она ощущала себя растерянной и охваченной страхом. Ей необходимо было найти ответы на мучительные вопросы и разобраться в происходящем, но она не знала, с чего начать своё расследование.

Элизабет, трепещущая от неизвестности, направилась в ванную комнату, чтобы принять спасительное снадобье. Едва она зажгла свечи на трёхрожковом бронзовом канделябре, что стоял рядом на прикроватном столике, как её взор упал на окружающее пространство, столь отличное от привычной изысканной обстановки. С недоумением она оглянулась назад, и всё вокруг показалось ей чужим и незнакомым. Сердце её забилось быстрее, когда она осознала, что это не её комната и не её дом.

– Где же я нахожусь? Почему память моя столь туманна? – прошептала она, охваченная тревогой.

Подойдя к двери, она попыталась открыть её, но та оказалась заперта. Элизабет отпрянула назад, охваченная страхом.

– Как же так? Почему дверь закрыта? – пробормотала она, её голос дрожал.

Затем она подошла к окну, надеясь на спасение, но и оно оказалось под замком. Обстоятельства эти лишь усиливали её беспокойство и страх.

– Что же происходит? – воскликнула она, присев на край кровати.

Пытаясь восстановить события, приведшие её сюда, Элизабет вспомнила о Люси, лежащей на больничной постели.

– Люси, моя дорогая! Я должна быть рядом с ней. О, а если она уже покинула этот мир! Нет, нет, она жива. Но что же было дальше? Как я здесь очутилась? Люси потеряла сознание, сердце её остановилось. Мне стало страшно, я хотела бежать. Джон… Он хотел пойти со мной, но остался… А затем… затем я оказалась в тёмной комнате… – Элизабет замолчала, её лицо исказилось от ужаса. – О, Господи! На меня напал человек. Он угрожал мне ножом… Повозка… О, нет, он усыпил меня, привёз сюда и запер. Но зачем? Зачем он похитил меня? Как же мне выбраться отсюда? Нужно сохранять спокойствие… Джон говорил, что не следует паниковать… Но как не паниковать, когда я не знаю, что он со мной сделает. А если Джон не сможет меня найти? Нет, он найдёт меня, он непременно придёт и спасёт меня. Люси… Я должна быть там, а если она ушла? Как родители? Джон… Он, наверное, с ума сходит от беспокойства.

Элизабет вернулась к двери и прислушалась, но услышала лишь тишину. Несмотря на наставления супруга, она начала стучать и кричать, умоляя освободить её, чтобы быть рядом с сестрой. Её кулаки болели от усилий, но она не сдавалась.

– Эй, там! Открой дверь! Зачем ты меня запер? Чего ты от меня хочешь? Слышишь меня? Кто-нибудь, помогите! – её голос эхом разносился по комнате.

Устав от бесплодных попыток, она опустилась на кровать, пытаясь придумать план спасения. Но голова её была так тяжела, что мысли путались.

В полутёмной комнате, освещённой лишь тусклым светом свечей, Элизабет, дрожа от страха, внимательно осматривала своё убежище в поисках орудия защиты. Её взгляд упал на массивный металлический канделябр, некогда, вероятно, украшавший стены какого-то роскошного особняка, но ныне забытый и оставленный в этой мрачной коморке. Она, не теряя ни минуты, подошла к нему и с трудом подняла его тяжёлую, но внушительную конструкцию. «Это подойдёт», – пробормотала она, сжимая канделябр в своих руках, словно это был её последний шанс на спасение.

Установив себя на противоположной стороне двери, Элизабет замерла в ожидании своего таинственного противника, который, казалось, не торопился явиться. Время тянулось мучительно медленно. Прошло полчаса, затем час, а он всё не появлялся. Утомлённая ожиданием, Элизабет опустилась на холодный каменный пол, её силы были на исходе.

Но вот, наконец, за дверью раздался едва уловимый скрип половицы. Этот звук, словно предвестник беды, заставил её сердце забиться ещё быстрее, а руки предательски задрожать. Шаги становились всё ближе, тяжёлые и неотвратимые, как поступь судьбы. Элизабет резко вскочила на ноги, готовясь к схватке, её разум был охвачен смятением и страхом. Она не знала, осмелится ли поднять руку на человека, и что будет, если её удар окажется смертельным. Но времени на раздумья не оставалось.

Внезапно раздался щелчок, и дверь медленно открылась. В проёме появился высокий мужчина, его лицо было скрыто под тёмным платком. Элизабет замахнулась канделябром, но он оказался слишком проворен. Мужчина увернулся, схватил её за руку и выбил оружие из её ослабевших пальцев. Боль пронзила её тело, но это было ничто по сравнению с ужасом, охватившим её при мысли о том, что она теперь полностью в его власти.

Похититель, не церемонясь, подтащил её к кровати, несмотря на все её отчаянные попытки вырваться. Чем больше она сопротивлялась, тем сильнее ощущала боль в измученном теле. Он сжал её в своих железных объятиях, словно пытаясь раздавить её волю. Элизабет пыталась вдохнуть воздух, но её лёгкие, казалось, сдавливались под тяжестью его рук.

– Мне нечем дышать, отпусти меня! – прохрипела она, её голос был полон отчаяния.

Но похититель лишь усмехнулся и повалил её на кровать, навалившись сверху всем своим весом. Страх и изнеможение окутали её, она чувствовала, что не в силах противостоять ему. Элизабет пыталась разглядеть его лицо под платком, ей было любопытно, кто он. Но он оставался загадкой, скрытой за плотной тканью.

В её голове крутились мысли о том, почему он выбрал её, что сподвигло его на это похищение. Но эти вопросы были лишь каплей в море её страха и беспомощности.

«Почему он скрывает лицо? Потому что я его знаю? Или, быть может, он не намерен лишать меня жизни?!» – размышляла она, ощутив невыносимую боль в своих руках. – Мне больно.

– Да вас следует привязать, сударыня. Что вы затеяли? Хотели причинить мне увечье?

«Голос у него странный… Словно он нарочно изменяет его… Чтобы я не узнала его?» – вновь мелькнула мысль в её голове. – О, скоро ты испытаешь то же самое, – зловеще произнесла Элизабет.

– Что именно?

– Боль.

– Вы наслаждаетесь причинением боли другим?

– Это удовольствие моего супруга.

– Комиссар! Я наслышан о его гневе, когда он приходит в ярость.

«Он и вправду знает моего супруга», – подумала Элизабет. – Он заключит тебя в темницу.

– О, в этом я не уверен.

– Думаешь, он не найдёт тебя?

– Скорее, ему следует искать вас, нежели меня.

Элизабет погрузилась в размышления, пытаясь осмыслить его слова.

– Чтобы отыскать меня, ему необходимо найти тебя.

– Вы так полагаете?

– Что это значит?

– А не хотели бы вы задать мне более важные вопросы? Например, кто я такой? Зачем я похитил вас? Что я намерен с вами сделать? Как поживает ваша сестра? Жива ли она?

Элизабет предприняла попытку приподняться. «Неужели ему известно о состоянии Люси?» – Как моя сестра? Она жива?

Мужчина отпустил её и поднялся с кровати. Скрестив руки на груди, он молча смотрел на Элизабет, его самодовольная улыбка была очевидна даже при тусклом свете и закрытом лице.

– Почему вы молчите? Вы знаете, что стало с моей сестрой?

– Да, знаю.

– Тогда скажите мне! – её голос дрожал от волнения и гнева.

– Уймись, не повышай на меня голос!

– Молю вас, скажите, жива ли она?

– Жива.

– Хвала Господу! – воскликнула Бет, и глаза её наполнились слезами радости. – Но каково её состояние?

– Без сознания, быть может, впала в кому.

– В кому?

– Этого я пока не выяснил.

– Кто вы такой? И почему вам известно о нас?

– Вскоре вы узнаете меня. Всему своё время. И узрите, как мы все связаны меж собой.

– Мне этого не постичь.

– Вы поймёте.

– Отпустите меня. Клянусь, я не скажу ни слова мужу, он никогда не узнает о моём похищении…

– Он уже осведомлён об этом, – перебил её похититель.

Эта весть принесла Элизабет облегчение, и на устах её мелькнула слабая улыбка.

– Однако он не ведает о вас и не узнает, даю слово, – Бет старалась уговорить похитителя освободить её.

– А вам это ведомо? Не имеет значения, даже если вы расскажете.

– Это так. Послушайте, мне необходимо в больницу к моей сестре.

– Возле неё ваш супруг, она в надёжных руках, – произнёс он с каким-то затаённым смыслом. На миг, услышав эти слова, Элизабет ощутила укол неприязни.

«Он произнёс это так, словно Джон заботится о ней более, нежели обо мне».

– Посидите здесь несколько дней…

– Несколько дней? – возмутилась она. – Нет, вы не можете удерживать меня столь долго!

– Это долго по-вашему? Я намеревался продержать вас гораздо дольше.

– С какой целью? Убьёте меня в конце концов?

– Возможно.

– Так отчего же медлить? Свершите это преступление немедленно.

– Желаете умереть? Хотите, чтобы ваш супруг страдал?

– Что вам нужно?

– Скоро узнаете. Как я уже имел честь сообщить: вы останетесь в этой комнате, а после я призову вас к ответу за ваше поведение.

Мужчина покинул помещение, не потрудившись затворить за собой дверь. Бет, не теряя ни минуты, вскочила с постели и метнулась к выходу, но похититель вновь появился на пороге, держа в руках поднос с едой. Мужчина, заподозрив недоброе, застыл на месте. Элизабет дёрнулась, намереваясь вырваться, пока его руки были заняты.

– Не советую вам совершать этот опрометчивый поступок, ибо наказание будет весьма болезненным для вас. К тому же, если я уроню поднос, вы останетесь голодной.

– Вы, как я вижу, имеете склонность к суровым мерам в отношении дам?

Мужчина окинул девушку пристальным взглядом с головы до пят, и Элизабет пожалела о своих словах, ибо похититель явно истолковал их превратно.

– Всё зависит от обстоятельств и от того, кого именно я сочту достойным наказания. Едва ли вы желаете испытать на себе такие меры.

– Вы намерены держать меня в заточении, подобно морской свинке в клетке?

– Скорее, как птичку в золочёной клетке, вам это более к лицу.

С этими словами он покинул помещение, заперев за собой дверь. Элизабет подбежала к ней и принялась отчаянно колотить по дереву.

– Отпустите меня! – кричала она в отчаянии.

Устав от бесплодных попыток, она опустилась на пол, чувствуя, как безысходность охватывает её сердце.

## Глава 6

После исчезновения Элизабет минуло три дня, и для Джона они стали самыми тягостными и кошмарными. Джон лишился покоя, не мог ни вкушать пищу, ни утолять жажду, ни погружаться в сон. Он не мог позволить себе столь безмятежное состояние, ибо не ведал, какие ужасы терзают его супругу. Какие мучения выпадают на её долю? Версия о похищении ради выкупа утратила всякий смысл: три дня прошло, а злодей, похитивший её, до сих пор не предъявил своих требований, не подал ни единого знака. Он был крайне осторожен и не оставлял следов, способных помочь стражам порядка. И Джону оставалось лишь гадать, с какой целью Бет была похищена? Если не ради выкупа, то что же побудило злодея? Не подтверждаются ли слова извозчика, и не сбежала ли Элизабет со своим любовником? Эти мысли всё чаще тревожили Джона. Возможно, это было связано с ревностью или с тем, что усталость овладела его душой и телом. Но он не мог позволить себе отчаяние: Бет в беде, она уповает на его помощь и ждёт, что он явится её спасителем.

Коллеги Джона, видя, как он изнуряет себя, пытались убедить его хотя бы на несколько часов предаться сну, утверждая, что он лишь усугубляет своё состояние. Однако Джон был непреклонен: он продолжал свои поиски. Люси всё ещё пребывала в беспамятстве, и Джон ежедневно посещал её, молясь о её пробуждении и возвращении, чтобы она могла помочь в поисках сестры. Джон полагал, что между этими событиями есть связь, и имел на то основания: он предположил, что человек, напавший на Люси в тот роковой день, мог вернуться в госпиталь, чтобы устранить свидетельницу, и Бет могла столкнуться с ним и узнать его. Таким образом, Элизабет оказалась в руках преступника. Версия с участием Билла оставалась у Джона на первом месте, но он не мог понять его мотивов, и поэтому ему приходилось рассматривать других людей, которые могли быть причастны к похищению Бет. Джон знал, что связующим звеном в этой истории является Люси, и только она могла направить его на верный путь. Ему необходимо было как можно скорее узнать имя нападавшего на Люси, но каждый раз, разочарованный, он покидал госпиталь ни с чем и продолжал бродить по улицам Лондона, заглядывая в каждый тёмный уголок.

Джон был вынужден уведомить родителей своей супруги о случившемся, и они, не мешкая, прибыли в Лондон. Он опасался, что эта новость может их сокрушить, но они держались с достоинством. Целыми днями они находились у постели своей дочери, не отходя от неё ни на шаг и молясь за обеих своих дочерей.

А также они видели состояние своего зятя и старались его утешить. Они напоминали ему о строптивом и умном характере его жены, уверяя, что она непременно сможет постоять за себя. И хотя их слова должны были его успокоить, он лучше их знал преступников и понимал, на что они способны, а сопротивление их только злит. А если это тот же самый злодей, который причинил вред Люси, то хрупкой Элизабет точно не справиться с ним в одиночку.


После очередного обхода Джон вернулся домой. Он достал фотокарточку своей жены и сел на диван в гостиной, предаваясь воспоминаниям о их первой встрече, долгожданном воссоединении, свадьбе и всех счастливых моментах их совместной жизни. В своих размышлениях он уснул, усталость буквально сразила его.

Ему приснился прекрасный сон, в котором он видел свою возлюбленную. Она громко смеялась, держа его за руки, и убегала от него, а он мчался за ней. Он был безумно счастлив и ощущал свою любовь к ней с такой силой, что сердце замирало от радости.

Но его блаженное состояние не продлилось долго. Помимо звонкого смеха супруги, он услышал странный грохот, подобный удару по дереву. Звук этот становился всё громче, и Джон, оставив жену, обратил на него внимание. Оглядевшись по сторонам и не найдя её, он ощутил тревогу и начал звать её. Ужас пробудил его, словно холодный ветер.

Джон внезапно вскочил с дивана, весь в поту, и, озираясь, осознал, что это был лишь сон, что его жены рядом нет. Однако звук не исчез, а наоборот, усилился. Через мгновение глухой голос, зовущий комиссара, вернул его к реальности. Кто-то настойчиво стучал в его дверь, и то, что обращались к нему как к комиссару, означало, что это был один из его сослуживцев. Настойчивость стука говорила о важности новостей, возможно, связанных с его женой. Оживившись от догадки, Джон бросился к двери, к которой уже подбегал озадаченный Джеймс.

– Господин, это полицейские, – пояснил дворецкий своему хозяину.

– Я понял, Джеймс. Я открою сам.

Джон распахнул дверь, и на пороге стоял взволнованный полицейский.

– Комиссар, вы дома! Слава богу, я уже начал беспокоиться, что вас не окажется.

– Что произошло? Есть ли новости о моей жене?

Полицейский осознавал, что комиссар ожидает хороших новостей, но не мог их предоставить. Он ответил:

– Нет, комиссар, новостей о вашей супруге пока нет…

– Но тогда зачем ты здесь? – перебил Джон.

– Я только что из госпиталя и решил сам вам сообщить. Сестра вашей жены пришла в себя.

– Что? Люси очнулась? – с радостью воскликнул Джон.

– Да, комиссар.

– Прекрасно!

Комиссар поспешно вернулся в дом, надел свой сюртук и выбежал из дома в волнении.

– Поедем скорее!

– Комиссар, я предоставлю свою повозку.

– Благодарю.

Джон почувствовал лёгкое облегчение. Он так долго ждал этого момента и молился, надеясь, что всё прояснится и наконец-то откроется личность преступника.

«Наконец-то мы нападём след Элизабет. Дорогая, скоро, скоро я отыщу тебя».

Подъехав к госпиталю, Джон, не теряя ни мгновения, выскочил из повозки и, словно вихрь, ворвался в палату. В палате Люси царила суета: доктор, родители и другие служащие хлопотали вокруг её постели. Увидев Джона, глаза Люси наполнились слезами. Он приблизился к ней и нежно взял её за руку.

– Люси, ты очнулась! Мы так тревожились за тебя, – произнёс он с искренней радостью.

Люси повернула голову, будто искала кого-то в толпе. Джон заметил это и, бросив взгляд на родителей, попытался понять, сообщили ли они ей о судьбе Элизабет. Но те лишь покачали головами. Люси всё ещё не знала об исчезновении своей сестры, и Джону предстояло сообщить ей эту ужасную новость.

– Джон, я не вижу Бет. Она с тобой? У неё занятия? – спросила Люси, её голос дрожал от волнения.

– Люси! – воскликнул Джон, но Шарлотта мягко остановила его, положив руку на плечо. Её взгляд умолял зятя не говорить об этом сейчас. Ведь Люси только что пришла в сознание, и ей нельзя было тревожиться. Новость о пропаже Элизабет могла вызвать новый приступ. Шарлотта едва заметно покачала головой, и Люси, заметив этот жест, а также состояние Джона, который выглядел глубоко опечаленным, начала беспокоиться.

«Что с Джоном? Неужели он так расстроен из-за меня? Вряд ли. Но они явно что-то скрывают от меня. Элизабет? Что-то случилось с ней!» – Мама, почему ты прервала Джона? Он хотел рассказать о Бет? Джон, это так? – спросила Люси, глядя на Джона с надеждой и тревогой.

Джон понимал, что эта новость может быть опасной для Люси, но жизнь Элизабет была на кону, и они уже потеряли слишком много времени. Каждая минута была на вес золота, и он не мог ждать, пока Люси полностью восстановится.

– Люси, Элизабет пропала… – произнёс он тихо, но решительно.

– Что ты говоришь? Как пропала? – её голос дрогнул, и она в панике посмотрела на него.

– Не волнуйся, моя дорогая, всё будет хорошо. Мы не знаем точно, что произошло… Но известно одно: её увёз какой-то незнакомец, – поспешила успокоить дочь Шарлотта, на глазах которой блестели слёзы.

Люси на мгновение умолкла, погружённая в размышления. Её взор устремился на родителей, но она, казалось, не находила в себе сил начать разговор в их присутствии. Джон, уловив её состояние, понял, что ей необходимо побеседовать с ним наедине. С осторожностью он попросил родителей удалиться, и, несмотря на их явное недовольство, Люси успокоила их, уверив, что её состояние не столь серьёзно и ей просто нужно поговорить с Джоном.

Когда родители и остальные покинули палату, Люси предприняла попытку подняться, но острая боль в животе заставила её лицо исказиться от страдания.

– Люси, прошу, не вставай, тебе это навредит, – воскликнул Джон, охваченный тревогой.

Девушка осторожно коснулась своей раны, вспоминая события того злополучного утра.

– Люси, кто осмелился причинить тебе такую боль? – спросил Джон, его голос дрожал от волнения.

Люси, не отводя взгляда от Джона, молчала, словно не могла произнести его имя.

– Прошу, милая, скажи мне, кто это. Возможно, именно этот человек виновен в исчезновении Элизабет, – умолял Джон, его голос стал твёрже.

– Это он, будь уверен, – произнесла Люси, её голос дрожал, но в нём звучала решимость.

– Кто этот человек, Люси? – настойчиво спросил Джон, его терпение иссякало.

– Билл, – прошептала она, её голос был едва слышен.

Услышав это имя, Джон почувствовал, как внутри него разгорается пламя ярости. Его кровь закипела, и он едва сдерживал гнев. Если бы этот негодяй был сейчас перед ним, Джон разорвал бы его на части. Однако Джон не мог понять, что движет этим человеком, почему он похитил Элизабет? Пытаясь успокоиться, он начал задавать вопросы.

– Билл избил тебя, ранил ножом и скрылся, а затем похитил Элизабет? – спросил он, стараясь сохранять спокойствие.

– Да, это так, – подтвердила Люси.

– Не понимаю, что ему нужно от Элизабет? Возможно, он пришёл в госпиталь, осознавая своё преступление… Чтобы проверить, жива ты или мертва, – размышлял Джон, пытаясь найти логику в действиях этого человека.

– Нет, Джон, он пришёл, чтобы завершить начатое, если я выжила, – ответила Люси, её голос звучал мрачно.

– Почему ты так говоришь? Что произошло между вами? – спросил Джон, его взгляд стал напряжённым.

– Он был чудовищем, безумцем! Я не видела в нём зверя, он казался идеальным мужчиной для меня, – Люси замолчала, её щёки покрылись румянцем стыда. – Он носил меня на руках, говорил комплименты, был столь обходителен… – она снова замолчала, а Джон нежно взял её за руку. – До одного рокового момента.

– Что это был за момент? – спросил Джон, его голос был полон внимания и заботы.

– О, как я была озадачена столь внезапным превращением в его поведении… Всё началось с того злополучного ужина с вами.

– Не понимаю.

– И я не могла понять. Вернувшись домой, он принялся допытываться об Элизабет. Сперва я не придавала этому значения, но вскоре он замыслил план, как устроить так, чтобы Бет прибыла одна на нашу помолвку, без тебя. Я возразила ему: «Это невозможно, Джон – её супруг, он наш родственник». Однако он твердил: «Если он явится, то непременно нарушит этот торжественный миг». Он даже умолял меня переговорить с Бет и убедить её прибыть в одиночестве. Я, конечно же, отказалась, ибо знала, как сильно она тебя любит. Да и Бет ни за что не послушает меня, она всегда выберет супруга. И когда я не уступила, то увидела в его глазах безумие… Тогда он позволил себе не только дерзкие слова, но и жестокость, грубо повалил меня на кровать и прижал с такою силой, что мне стало трудно дышать, я задыхалась. Он начал нести несусветную чушь: «Ты не любишь меня»; «Ты не желаешь нашей свадьбы» и тому подобное.

– Отчего же ты не покинула его тогда? Почему не обратилась к нам за помощью?

– Не могла я. Любила я этого человека. Поначалу я трепетала… Признаться, были у меня мысли об уходе, но тогда я вновь ступила бы на ту же тропу, вновь стала бы неблагодарной дочерью, которой сторонятся родители. Не могла я. Тем более на утро он покаялся, молил у меня прощения, даже на колени встал. Я поверила. Но его непонятное увлечение Элизабет лишь усиливалось, словно росток, пробивающийся сквозь камень. Он вновь и вновь заводил речи о ней. Как же я в то время негодовала на Бет. Я подумала, что он влюбился в неё, и завидовала ей. Восклицала: «Но отчего всё ей? Почему столь прекрасные мужчины влюбляются в неё? Чем хуже я?» И в какой-то миг гнев мой вскипел, и я начала оскорблять сестру в его присутствии. О, как мне теперь стыдно за то… Я и не подозревала о такой реакции с его стороны на мои слова. Лицо его изменилось, он стал подобен хладнокровному убийце, у которого ни один мускул не дрогнул. Тогда я поняла, что он опасен. Он начал угрожать мне, молвив: «Если ещё раз осмелишься оскорбить Элизабет, я лишу тебя жизни». А я ему возразила: «Ты знаешь мою сестру всего несколько часов, а мы с тобою знакомы полгода, как же ты мог полюбить её? Ты ведь не знаешь, какая она? Быть может, она чудовище воплоти?» Он засмеялся и рассказал мне историю: «Я знаю Бет гораздо дольше, чем тебя. Годы…»

– Что? Они знакомы? – воскликнул Джон, поражённый услышанным.

– Господь свидетель, да. Я сама сперва не поверила своим ушам и подумала, что он повредился рассудком. Если он знаком с Бет, то и она, стало быть, должна была его знать? Однако за ужином она держалась с ним так, будто никогда прежде не видела. Поистине, я не могла вообразить, что между ними есть связь.

– Люси, что именно он тебе поведал?

– О, он рассказал историю из их с Бет далёкого прошлого…

– Не может быть, чтобы у этого человека имелась связь с Бет, – перебил её Джон с явным неудовольствием.

Слова Джона задели Люси за живое. – Отчего же ты уверен в своих суждениях? Неужели ты полагаешь, что Билл не мог пленить сердце Бет? Или, быть может, ты намекаешь, что мужчины подобного рода недостойны её внимания?

– Люси, ты неправильно меня поняла…

– Нет, я всё поняла верно, – твёрдо возразила она.

– Уверяю тебя, Люси, этот Билл – человек не в своём уме. Я с первого взгляда почувствовал его странность и был крайне обеспокоен его присутствием рядом с тобой…

Люси приподнялась и, положив руку на руку Джона, тихо спросила: – Ты тревожился обо мне, не так ли?

– Разумеется, Люси, ты же сестра моей супруги, – ответил он, отдёргивая руку. Люси с горечью отвернулась. – Люси, крайне важно, что именно он тебе рассказал. Я не понимаю, какие намерения он питает в отношении Элизабет. Ты понимаешь, что она в опасности?

– О да, я это понимаю, – ответила она, сдерживая слёзы. – Он вспомнил времена, когда Элизабет была студенткой в Санкт-Петербурге, в педагогическом институте. Я помню те дни: как же я была счастлива, когда она уехала.

– Люси!

– Прошу прощения. Билл в то время тоже находился в России. Впервые он увидел Элизабет на одном балу в доме своего друга, а по совпадению – и кузена Бет. С первого же взгляда он был покорен её красотой. Билл наблюдал за ней, но подойти и представиться боялся. Он надеялся, что Бет заметит его и, если он ей понравится, подаст какой-нибудь знак, и тогда он осмелится сделать шаг навстречу…

– Шаг навстречу? – перебил её Джон, не скрывая раздражения.

– О, я, пожалуй, немного преувеличила, – смущённо ответила Люси.

– Люси, у нас нет времени на эти игры. Расскажи суть, – настойчиво произнёс он.

– Хорошо. Однако Элизабет и не подозревала о его чувствах. Но интерес Билла не остался незамеченным его другом, которому доводилось быть двоюродным братом Элизабет. Я уже упомянула об этом. Именно этот друг и взял на себя смелость свести их. От подобной дерзости друга Билл едва не лишился чувств, словно юная дева, чьи ноги подкосились от страха. Он стоял, не в силах сделать шаг, а в его мыслях царила настоящая буря: что сказать? Как начать беседу? С комплимента? Поинтересоваться её учёбой? Как она отнесётся к нему? Не сочтёт ли его недостойным? В тот миг ему хотелось скрыться из дома, словно от страшного сна. Но желание познакомиться с ней было столь велико, что он нерешительно последовал за своим другом.

– Елизавета! – обратился кузен к своей сестре, которая стояла в обществе трёх юных дам. Элизабет обернулась.

– Элизабет, Алексей! – поправила она его своим мелодичным голосом, отчего Билл почувствовал, как по его телу пробежали мурашки. Алексей улыбнулся и кивнул головой.

– Не соблаговолишь ли ты уделить нам минуту твоего внимания?

Девушка подошла к молодым людям. Её взгляд, брошенный на Билла, был едва уловим, но он ощутил, как пот выступил на его лбу. Он мысленно приказывал себе успокоиться и не стать предметом насмешек для неё.

– Элизабет, позволь представить тебе моего друга – Билла Делоран, – произнёс Алексей, положив руку на плечо Билла, словно подбадривая его вступить в беседу.

Элизабет посмотрела на Билла, её губы тронула лёгкая улыбка. Этикет обязывал её быть любезной даже с теми, кто не вызывал у неё симпатии. По его нерешительным взглядам, которые он то и дело отводил, не решаясь смотреть ей в глаза, Элизабет поняла, что она ему нравится. И эта мысль ей отнюдь не пришлась по душе. Очередной поклонник в её окружении был ей сейчас совсем не нужен, ведь на кону стояли экзамены, а Пётр Михайловский, к кому она питала нежные чувства, не потерпел бы соперника. Билл мог пострадать, а ей бы не хотелось скандала.

– Леди Элизабет Кэмпэл – моя двоюродная сестра из Лондона, – продолжил Алексей, слегка поклонившись.

Билл галантно протянул ей руку. Элизабет, одетая в белоснежное атласное платье, грациозно подала свою руку, скрытую под перчаткой. Билл, не теряя времени, поцеловал её руку с учтивым поклоном.

– Леди Элизабет, имею честь быть представленным вам, – произнёс он, слегка склонив голову.

– Взаимно, – ответила она с лёгкой улыбкой.

Её взгляд, блуждающий по залу и гостям, ясно давал понять, что она жаждет покинуть это общество и, вероятно, не испытывает особого удовольствия от его компании. Это задело Билла. Тогда он решил, что не вызвал у неё симпатии, и даже посчитал её надменной и глупой. Её поведение оскорбило его. «Такая прелестная и приятная на вид девушка оказалась всего лишь одной из многих», – думал он с лёгким презрением. На его лице отразилось пренебрежение к ней.

– Прошу прощения, меня ожидают подруги, – произнесла Бет, грациозно откланявшись. Она устремила на Билла взгляд, исполненный той же неприязни, что и он на неё. Вечер был омрачён для обоих: для Бет – неприятной встречей, оставившей горький след в её душе, а для него – горьким разочарованием, как он полагал в тот момент. Он увидел девушку, которая ему приглянулась, но не знал, кто она. Он счёл её невежественной, глупой и высокомерной особой, которой она никогда не была.

Однажды на одном светском приёме Алексей обратился к Биллу:

– В тот вечер мы так и не обсудили с тобой Бет…

Билл приподнял бровь, словно не помня, о ком идёт речь.

– Бет? – переспросил он, изображая удивление.

– Элизабет, – уточнил Алексей. – Прошлой субботой ты познакомился с ней у меня. Твоё внимание к ней было столь явным, что я подумал, будто ты в неё влюблён, – с лёгкой усмешкой заметил Алексей, подтрунивая над другом.

– О, не выдумывай, ни в кого я не влюблён, – ответил Билл, стараясь скрыть раздражение.

– Она тебя отвергла, – предположил Алексей.

– Почему ты так думаешь? – спросил Билл, стараясь сохранять спокойствие.

– Твоё поведение и вид, будто ты забыл о Бет, наводит на мысль, что она тебя отвергла, – объяснил Алексей.

– Никто меня не отвергал! Да, поначалу она мне понравилась, но, как говорится, внешность обманчива, – возразил Билл.

– Неужели? К Бет это не относится, – возразил Алексей.

– Ты её защищаешь, потому что она твоя кузина, – предположил Билл, нахмурившись.

– И да, и нет, – уклончиво ответил Алексей. – И чем же она тебе не понравилась?

– Во-первых, она не проявила ко мне должного интереса, её эмоции на лице выдали её отношение ко мне, – сказал Билл, стараясь не показать своего раздражения.

Алексей рассмеялся, а Билла подобные насмешки только злили.

– Что же тебя так веселит? – спросил он, сдерживая гнев.

– Во-вторых? – не унимался Алексей.

– Она глупа и невоспитанна, – выпалил Билл.

– Ты успел составить столь поспешное суждение за пять минут общения? – удивился Алексей.

– Человека можно оценить за двадцать секунд, – уверенно заявил Билл, пытаясь оправдать свою точку зрения.

– И что же ты ощутил в те двадцать секунд, когда увидел её?

Алексей проницательно узрел истинную причину столь странного поведения Билла: ему было отказано. Некая юная дева с высокомерием отвергла его, молодого джентльмена, чей дом был пожалован титулом барона. Она заставила Билла, который мнил себя истинным денди, познавшим все тонкости светского общества, ощутить себя ничтожеством, каким он страшился предстать пред её очами.

Билл оставил этот вопрос без ответа.

– Отчего же молчишь? Не можешь подыскать достойных слов?

– Этот разговор без смысла, Алексей. Твоё поведение, осмелюсь заметить, весьма неделикатно. Похоже, это фамильная черта.

– Не сердись, прошу тебя, я лишь стремлюсь постичь истину.

– Истину, которую ты, увы, не желаешь узреть.

– Позволь же мне услышать эту истину. Отчего ты пришёл к заключению, что мисс Бет невоспитанна и недалёка умом?

– Воспитанные девицы не ведут себя столь непристойно при встрече с незнакомцем. Будь она разумна, сумела бы скрыть отвращение, которым прониклась ко мне.

– Ну что ж, всё ясно: тебя уязвила мысль, что она не оправдала твоих надежд.

– Ты ошибаешься. Меня огорчило то, что она, напротив, полностью оправдала мои ожидания.

– Что ж, даже так? Выходит, ты заранее примешиваешь к людям лишь дурные качества?

– Позволь выразиться иначе: я не вижу их, а чувствую.

– О, друг мой, боюсь, твоё внутреннее чутьё тебя подвело: Элизабет есть девица весьма разумная, она обучается в педагогическом институте с немалым успехом. Она на втором году обучения, и уже ныне её приглашают преподавать в гимназии. Видал ли ты когда-либо второкурсницу, столь искусно обучающую юных отроков? Что до воспитания, мне даже совестно говорить: Элизабет происходит из весьма уважаемого семейства, и мать её постаралась дать ей наилучшее воспитание. Признаюсь, тогда я был весьма озадачен её реакцией на тебя, ибо прежде не замечал за ней подобного.

– Быть может, покинув Лондон, она изменилась?

– Сомневаюсь. Здесь лишь два объяснения: либо ты ей весьма приглянулся…

От таких слов душа Билла осветилась радостью: а вдруг она, в самом деле, прониклась к нему симпатией, и её смущение или испуг были вызваны лишь нахлынувшими неведомыми чувствами?

– …Или же она ощутила в тебе что-то дурное.

А вот такой поворот событий вызвал у Билла глубокое негодование: он был благородным молодым человеком и не мог позволить себе быть заподозренным в чем-то недобром. Как может человек считать себя порочным? И теперь он ощущал стыд и неловкость за свои поспешные слова и суждения о леди Элизабет. Он позволил себе обидеть её в глазах своего родственника, не узнав её лучше, лишь по одному взгляду. А ведь, возможно, она была погружена в свои собственные думы и не думала о нём вовсе.

«О, какой же я глупец!» – воскликнул Билл, обращаясь к Алексею. – Прости меня, друг мой, я был невоспитан, позволив себе так подумать о твоей кузине. В пылу эмоций люди совершают поступки, о которых потом сожалеют, и разум их затуманивается.

– Ничего страшного, – ответил Алексей с добродушной улыбкой. – Я понимаю твою причину, хотя ты и стараешься её скрыть.

– Хорошо, забудем об этом, – произнёс Билл, стараясь скрыть своё смущение. – Расскажи мне больше о леди Элизабет.

– О леди Элизабет? – переспросил Алексей, удивлённый интересом друга.

– Да, пожалуйста, – настойчиво повторил Билл.

– Я полагал, что она тебе безразлична.

– Теперь всё ясно, – с обидой произнёс Билл, вставая со стула.

– Успокойся, сядь, – мягко сказал Алексей.

Билл снова сел, но его взгляд был устремлён в сторону.

– Что именно ты хочешь узнать о ней?

– Всё, – решительно ответил Билл.

Билл был очарован Элизабет. Он слушал рассказы Алексея о ней и с каждым словом влюблялся всё сильнее. Его мысли были заняты лишь ею одной. Днём и ночью он мечтал о встрече с ней.

Однажды он решил дождаться её у дверей института, чтобы снова увидеть. Мысль о том, что она, возможно, испытывает к нему симпатию, придавала ему решимости. Несколько дней он следовал за ней, не отходя ни на шаг.

Он верил в свои выдуманные чувства к Элизабет и совершил ошибку – начал за ней следить. Его чувства всё глубже погружали его в пучину неразделённой любви. Не следовало ему так увлекаться. Его поведение становилось всё более странным и походило на безумие.

Он был пленником своих чувств, тех самых эмоций, что пробуждала в нём её красота. Со временем они превращались в яд, разъедающий его душу. Ему было мало видеть её издали, словно тенью скользящую по городским улицам. Его мечты были иными: он грезил о том, как держит её за руку, как вместе они гуляют по этому парку, как её глаза сияют рядом с ним, а не где-то далеко. Он мечтал осыпать её изысканными комплиментами, от которых её щеки заалели бы, словно утренняя заря. Он мечтал обнять её, почувствовать, как сильно бьётся её сердце, полное любви к нему.

Билл так много думал об этой девушке, что его разум создал для него образ идеальной спутницы. Он знал, что она предназначена только ему, и не мог допустить мысли о том, что рядом с ней может быть другой мужчина. В его глазах Элизабет была его невестой, его судьбой.

Жажда прикоснуться к ней была столь велика, что он решился на встречу, чтобы, если судьба будет благосклонна, признаться в своих чувствах. В его воображении уже был составлен план их дальнейшей жизни, от первого знакомства до счастливого брака. Не став ждать ни минуты, он на следующий день пришёл на место, где всегда ждал её появления. Сегодня он не будет прятаться, он не боится.

На крыльце института появилась Элизабет, её лицо светилось счастьем. Билл невольно улыбнулся, увидев её. Но когда он сделал шаг навстречу своей «возлюбленной», за её спиной раздался мужской голос, окликнувший её по имени. Элизабет остановилась и, обернувшись, увидела невысокого, коренастого блондина, который, к великому удивлению Билла, осмелился коснуться её руки.

– Пётр! – обрадовалась Элизабет, а Билл сжал кулаки от ревности.

– Сдала? – спросил блондин, глядя на неё с улыбкой.

– Да, на отлично! – ответила Элизабет, её голос звенел радостью.

– Поздравляю, – сказал Пётр, слегка поклонившись.

– Спасибо, Пётр.

– Ты сейчас куда? – спросил блондин.

Элизабет пожала плечами, её взгляд был полон нерешительности.

– Предлагаю прогуляться по парку, насладиться этой чудесной погодой, – предложил Пётр.

– Я не против.

Элизабет взяла Петра под руку, что вызвало в душе Билла бурю негодования, подобную кипящему самовару, готовому взорваться. Он не мог смириться с мыслью, что у Бет появился избранник. Она была его мечтой, его душой, и он не мог допустить, чтобы какой-то молодой человек увёл её из его сердца.

Билл, словно тень, следовал за парочкой, тщетно пытаясь разгадать природу их отношений. Когда он увидел, как Бет смотрит на блондина с обожанием, ревность пронзила его грудь, подобно острому клинку. Воспоминания о её взгляде на него всплыли в памяти, и он осознал, что этот взгляд был полон отвращения. Осознание этого факта повергло его в смятение, словно он блуждал в лабиринте своих собственных мыслей. Но всё было не так просто. Алексей, с его хитроумными речами, заронил в сердце Билла искру надежды, убедив его, что Бет испытывает к нему чувства. Теперь же он понимал, что его шансы на взаимность таяли, как утренний туман.

Биллу хотелось бы отступить, забыть о Бет и начать новую жизнь, но его чувства были слишком глубоки. Она прочно обосновалась в его сердце, и он не намеревался её отпускать. Этот юнец не был ему соперником, и он твёрдо решил разобраться с ним. Но прежде всего, он должен был поговорить с Элизабет.

Очередной раз проследив за ней и убедившись, что она одна, Билл вышел из-за угла здания навстречу ей, чем напугал её до полусмерти. Бет не сразу узнала его, но, опустив голову, ускорила шаг.

– Леди Элизабет! – окликнул он её дрожащим голосом.

Бет, удивлённая внезапным появлением незнакомца, медленно повернулась.

– Леди Элизабет, простите, что напугал вас, – произнёс он, подходя ближе, а она, напротив, отступала назад.

– Вы меня боитесь? Не узнаёте меня? – спросил он, пытаясь скрыть своё разочарование.

– Нет, простите, – ответила она, и это было как пощёчина.

«Как она могла не узнать меня? Я же так её люблю, я схожу с ума по ней», – пронеслось в его голове. Он окончательно убедился, что тот взгляд был не чем иным, как «отвращением», а не любовью. Горечь и смешанные чувства наполнили его сердце. Он смотрел на Бет, испытывая желание причинить ей боль, но тут же ругал себя за такие мысли: ведь она была для него бесценным сокровищем, а драгоценностям не причиняют вреда. – Я Билл Делоран, – произнёс он, делая паузу в надежде, что она вспомнит. Но этого не произошло, и он отвернулся, чувствуя, как его сердце сжимается от боли. – Нас познакомил Алексей прошлой субботой.

– О, да, вспомнила, простите! – воскликнула Бет.

Билл заулыбался. «Она вспомнила меня. Она это произнесла с таким восхищением». – Я увидел вас в парке и решил поздороваться.

– О, это славно, Билл.

Бет испытывала глубокое чувство неловкости в его присутствии. Воспоминания о том вечере и его пронизывающем взгляде, словно он поймал её на невидимую удочку и теперь держал в своих руках, вновь всплыли в её памяти. Именно из-за него она была вынуждена покинуть бал.

– Я была рада нашей встрече, – произнесла она, стараясь сохранить достоинство, и, развернувшись, направилась прочь.

Однако её намерение уйти было нарушено: Билл остановил её, схватив за руку. Бет была поражена его дерзостью – ни один уважающий себя джентльмен не позволил бы себе столь вопиющего нарушения приличий. Она бросила на него взгляд, полный негодования, и сдвинула брови, свидетельствуя о её гневе. Билл осознал свою ошибку и поспешил извиниться.

– Бет, прошу прощения за мою неосторожность, – пробормотал он.

– Позвольте напомнить, что моё имя – Элизабет! И вы продолжаете удерживать меня за руку, – произнесла она с негодованием, её мягкий голос теперь звучал как голос разъярённой львицы.

Билл немедленно отпустил её руку, но в его голове уже начали зарождаться безумные мысли: схватить её, увести в тёмный проём и потребовать объяснений за её неподобающее поведение. Элизабет, не теряя ни минуты, поспешила прочь, а он, словно назойливый комар, продолжал следовать за ней, что-то бормоча себе под нос.

В голове девушки бушевали возмущение и страх. Она стремилась как можно скорее добраться до своего дома, где чувствовала бы себя в безопасности. Бет слышала, как Билл постоянно извинялся и признавался в своих чувствах, но слова его не достигали её сознания. Она ускорила шаг, надеясь, что расстояние между ними увеличится.

Однако Билл не собирался отступать. Он догнал её и преградил путь. Бет бросила взгляд на свой дом, который находился всего в пятидесяти метрах от них. Она искала глазами родных, знакомых, соседей или кого-нибудь, кто мог бы прийти ей на помощь, если бы он задумал что-то дурное.

– Элизабет, наша первая встреча не задалась, – начал он, стараясь говорить спокойно. – Мы не понравились друг другу тогда, но сегодня я взглянул на вас иначе. Я прошу прощения за то, что позволил себе дурные мысли в тот вечер.

Элизабет недоумевала, о чём он говорит и какие извинения имеет в виду.

– За что вы постоянно просите прощения? – спросила она, стараясь скрыть своё замешательство.

– За моё ненадлежащее поведение в субботний вечер на прошлой неделе, – напомнил Билл.

– В тот вечер вы не оскорбили меня.

– Вы очень добры. Я не оскорблял вас лично, но я позволил себе такие мысли в своём воображении, – ответил он, смущённо отводя взгляд.

«Он безумец», – подумала Элизабет.

– Признаться, я часто размышлял о вас, – сказал он, слегка поклонившись.

– Отчего же так, если ваше мнение обо мне было столь сурово? – спросила она, приподняв бровь.

– Ума не приложу, вы словно въелись в моё сознание, и я не в силах был прогнать эти мысли.

– Как жаль, – произнесла она, намереваясь продолжить путь, но он вновь преградил ей дорогу. Порыв схватить её за руку мелькнул в его глазах, но он сдержал себя.

– Неужто вы так спешите покинуть моё общество, милая Элизабет? Или я вам столь не по нраву?

– Это не совсем так, – ответила она, стараясь не выдать своих истинных чувств.

– О, я вижу это в ваших глазах, – сказал он, пристально глядя на неё. – Вы знаете, что глаза – зеркало души.

– Верно, но я в это не верю.

– Не верите?

– Да, простите, но мне пора. Мне надобно готовиться к экзаменам.

– Помилуйте, учёба – дело важное. Прошу простить, что отнимаю у вас время.

– Ничего страшного. Всего доброго, – произнесла она и уже собралась уйти, но он вновь остановил её.

– Милая Элизабет, простите мою дерзость, но не соблаговолите ли вы встретиться со мной вновь?

– Зачем?

– Когда вы сдадите экзамены и освободитесь, конечно.

– Сомневаюсь.

– Не спешите с отказом, Элизабет. Позвольте узнать вас поближе, услышать о ваших занятиях…

– Не хочу вас огорчать, но, полагаю, у нас не выйдет встретиться, – промолвила Элизабет с лёгким поклоном.

– Имеете ли вы, милая Элизабет, воздыхателя? – голос Билла внезапно изменился, став более жёстким и грубым.

– Да, – коротко ответила она, опустив глаза.

– Как вам будет угодно, – произнёс он, снимая шляпу и слегка склонив голову в поклоне.

Элизабет, чувствуя себя неловко, поспешила удалиться. Остановившись на пороге своего дома, она обернулась, чтобы убедиться, что Билл ушёл. Однако он продолжал стоять на том же месте, пристально глядя ей вслед. От его взгляда по её спине пробежал холодок. «Он словно один из тех злодеев, о которых пишут в светских хрониках», – подумала она, закрывая за собой дверь.

Билл был глубоко оскорблён. В его душе зародилась жажда мести. Он не мог стерпеть этого унижения. Следуя за Петром, он решил, что тот станет его первой жертвой, хотя для начала просто припугнёт юнца.

Пётр, как обычно, наслаждался встречами с друзьями в одном из престижных клубов города. Здесь они играли в карты и обсуждали политику, изредка переходя на разговоры о прекрасных дамах из института. Выйдя на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, Пётр заметил незнакомого мужчину, который последовал за ним.

– Позвольте выразить своё восхищение вашей игрой, сударь, – начал Билл, подойдя ближе.

Пётр окинул незнакомца внимательным взглядом. – Благодарю вас, – ответил он сдержанно.

– Вы, вероятно, частый гость этого заведения? – продолжал Билл, стараясь выглядеть непринуждённо.

Пётр почувствовал лёгкое беспокойство. Этот человек явно был здесь впервые, и его манеры казались подозрительными. Однако в этот клуб допускались только благородные господа из высшего общества.

– Вы правы, сударь, я часто провожу здесь время с друзьями, – ответил он, стараясь не выдать своего волнения.

– Должно быть, иметь столько друзей – истинное счастье, – заметил Билл с лёгкой улыбкой.

– О да, это так, – согласился Пётр, стараясь не смотреть на незнакомца слишком пристально. – Я вас раньше здесь не встречал. Вы впервые посетили это место?

– Да, впервые. Я живу на Маховой улице. Об этом заведении я узнал совершенно случайно: моя возлюбленная проживает в этом районе, – ответил Билл, стараясь придать своему голосу искренность.

– Понимаю, – кивнул Пётр, всё ещё чувствуя себя настороженно.

– Я заметил, что здесь нет дам, – продолжил Билл, внимательно наблюдая за реакцией Петра.

– Да, сударь, это заведение предназначено исключительно для мужчин, – ответил Пётр, стараясь сохранить спокойствие.

– Вы также проживаете в этом районе? – спросил Билл, пытаясь продолжить разговор.

– Да, неподалёку отсюда, – ответил Пётр, чувствуя, что ситуация становится всё более напряжённой.

– Прелестный квартал.

– Истинная правда, – согласился Пётр.

– Особенно же радуют взор здешние прелестные девицы, – добавил он, взглянув на Петра.

Билл, заметив его смущение, не унимался:

– Позвольте спросить, сударь, имеете ли вы предмет обожания?

– Быть может, – ответил Пётр, потупив взор.

– Как же это чудесно! – воскликнул Билл. – Первая любовь в столь юные годы наполняет сердце столь яркими эмоциями, однако же и разочарование способно проникнуть в душу столь же глубоко.

Пётр, погружённый в свои мысли, лишь молча кивнул.

– Без сомнения, ваша избранница – истинная красавица.

– Несомненно, – согласился Пётр.

– Моя возлюбленная также подобна богине, – с восхищением произнёс Билл. – Она обучается в педагогическом институте, что неподалёку отсюда.

Пётр оживился и кивнул в знак согласия.

– Я также имею честь быть студентом данного заведения.

– Не может быть! – воскликнул Билл с удивлением. – Определённо, вам доводилось встречаться с моей милой.

– Быть может, – ответил Пётр, опустив глаза. – Я на втором курсе, а ваша прекрасная дама, вероятно, уже на пятом.

– Почему же вы так решили? – спросил Билл с недоумением.

– Вы выглядите весьма зрелым, – пояснил Пётр.

– И что же с того? – возразил Билл.

– На втором курсе обучаются девицы семнадцати лет, – продолжал Пётр. – Вам, сударь, будет неинтересно общество столь юных созданий, как и им ваше.

Юноша сделал своё замечание с лукавой усмешкой.

– Не считаете ли вы, сударь, что молодой человек двадцати трёх лет не может привлечь внимание юной девицы?

– Уверен в том, что это так.

– В таком случае, позвольте открыть вам тайну: моя возлюбленная – семнадцатилетняя особа, обучающаяся на втором курсе.

Пётр с недоумением воззрился на молодого человека.

– Её имя – Элизабет, – добавил он с некоторой торжественностью.

Услышав это имя, ухмылка Петра исчезла, словно ветром сдуло, когда он вспомнил о своей собственной Элизабет. Мысли вихрем пронеслись в его голове, что эта Элизабет, возможно, принадлежит именно ему, и разочарование охватило его сердце. Он принялся вспоминать имена девушек со вторых курсов, и несколько имён, схожих с упомянутым, всплыли в его памяти, принеся ему некоторое облегчение.

– Мою возлюбленную также зовут Элизабет, – произнёс он с лёгкой ноткой вызова в голосе.

– Какое удивительное совпадение! Быть может, это одна и та же особа? – усмехнулся Билл.

– Исключено, сударь! Моя Элизабет никогда не свяжет свою судьбу с человеком столь «преклонного» возраста.

– А что, если её родители изберут ей в супруги мужчину постарше? Ведь нередко случается, что девушки выходят замуж за мужчин значительно старше себя.

– Но не моя Элизабет, – твёрдо возразил Пётр.

– О, не будьте столь категоричны, юноша.

Пётр начал терять терпение.

– Вы не имеете права судить о человеке, не зная его! Ваши слова оскорбительны для неё. Мы с Элизабет любим друг друга, и по окончании института мы соединим наши сердца перед Богом. Её родители дали своё благословение на наш союз, – произнёс он, гордо подняв голову.

– Но разве не удача выпала вам, молодой человек? Вот мне ещё не доводилось встречаться с семейством Кэмпэл.

– Вы произнесли Кэмпэл? – переспросил Пётр, слегка нахмурившись.

– Именно так! Элизабет Кэмпэл – моя избранница. Вы удивлены, не правда ли? Возможно, вы знакомы с ней?

– Этого не может быть, вы, наверное, перепутали их фамилию!? – разволновался парень.

– Друг, я никогда не забуду фамилию своей любимой.

– Но когда вы успели с ней познакомиться? У Бет и времени нет, она постоянно учится.

– Вижу, вы хорошо с ней знакомы.

– Скажу вам одно: то, что вы себе придумали в отношении Элизабет – ложь. Она влюблена в меня.

Билл засмеялся. – Хотите сказать, «ваша Элизабет» и «моя Элизабет» – это один человек?

– Элизабет не ваша! – уверенно сказал Пётр.

– Ошибаешься, дружок.

Билл подошёл ближе к Петру. По отношению к нему парнишка был слишком юн. Билл выше и крепче сложён, а ещё он был очень уверен в себе. Когда он настигал Петра, тот не убежал, как трус, он гордо стоял на своём месте.

– А теперь послушай меня: был бы ты постарше, то бы понял, что я здесь не случайно и пришёл я по твою душу.

– Так вы всё знали изначально!?

– Естественно. Я заметил, что ты крутишься возле Элизабет, и решил с тобой поговорить по-мужски.

– Следили за мной?

– Конечно.

– Вы думаете, что меня запугаете этим, и я откажусь от Бет?

– Я не думаю, друг, я это знаю. Для начала я пришёл поговорить с тобой по-хорошему, чтобы ты добровольно оставил Элизабет и не морочил ей голову. Ты правда думаешь, что такая девушка, как она, может полюбить такого юнца? Она рассказывала мне о «назойливом парнишке», который прохода ей не даёт. Твоё поведение напрягает Элизабет, а это значит и меня. Так что, парень, брось ты эти свои ухаживания, оставь девушку в покое.

– Я не верю ни единому вашему слову. Я знаю Элизабет и вижу, как она радуется, когда мы с ней проводим вместе время.

– Друг, позволь заметить, что Элизабет – особа добрейшей души и благородных манер. Она не способна причинить тебе вред и не может сказать: «Оставьте меня». Я говорю это от её имени.

– Я не отступлюсь от Элизабет. Только если сама она попросит меня об этом.

– Ты больше не приблизишься к ней. – Билл схватил молодого человека за воротник сюртука. – Ты не осмелишься заговорить с ней. Тебе всё ясно?

– А если я осмелюсь? Что вы сделаете? Убьёте?

– Это крайняя мера. Но если моей возлюбленной будет худо, я пойду на всё, чтобы она обрела счастье. Теперь же повторим: ты понял мои слова?

– Вы знаете, кто мой батюшка? Он вздёрнет вас на виселице за то, что вы осмелились коснуться меня.

– Юный сударь, не испытывайте моего терпения. Я задал вам вопрос и жду ответа.

– Этого не будет.

Билл огляделся по сторонам, затем грубо схватил Петра за горло и потащил за угол клуба. Пётр пытался сопротивляться, но сила этого человека была велика. Билл прижал его к стене, вытащил из кармана складное лезвие и приставил к горлу юноши.

– Я намеревался быть с вами милостивым, но вы вынудили меня к грубости. Сегодня я не причиню вам вреда, но запомните: если я извлёк этот нож, я способен им воспользоваться.

– Что вам надобно от Элизабет? – Пётр испугался за судьбу Бет, оказавшейся рядом с таким человеком. Возможно, он принуждает её быть с ним?

– Я люблю её. Но вам этого не понять. Лишь повзрослев и испытав истинную любовь, вы поймёте меня.

– Мне не надобно взрослеть, чтобы понять: я уже люблю её.

– Любовь и влюблённость – разные чувства.

– Вы принуждаете Бет быть с вами? Вы заставляете её молчать?

– Вы слишком много говорите, сударь. А я всё ещё жду ответа на свой вопрос.

– Я никогда не отступлюсь от Бет, и поверьте, я найду способ спасти её из ваших рук.

– Тогда я принесу Элизабет боль.

Пётр умолк, а Билл понял, что на верном пути.

– Всякий раз, когда я увижу вас вдвоём, я буду наказывать её. Позволишь себе заговорить с ней – это будет лёгким наказанием. Посмеешь прикоснуться к ней – наказание станет суровее.

– Вы чудовище, она же девица!

– Сударь, извольте выбрать: «страдания Элизабет» или «счастье Элизабет»?

– Осмелюсь исполнить ваше желание, но при одном условии: не смейте касаться её.

– Однако это условие я не в силах вам обещать.

Пётр закрыл глаза, терзаясь мыслями о том, какие злодеяния может учинить этот человек над Элизабет. – Не мучьте её, молю! Обещаю вам.

Билл отпустил Петра.

– Признаться, весьма рад знакомству, – произнёс Билл, протягивая руку молодому человеку. Но тот лишь прошёл мимо, не удостоив его рукопожатия. Билл же улыбнулся с ехидцей.


Пётр питал к Элизабет глубочайшую нежность, она была для него существом бесценным. Посему он страшился, что этот человек способен причинить ей вред. Больше всего его тревожило то, что она и вовсе ведёт с ним знакомство. Пётр решил, что обязан разлучить их, но как такое свершить? В голову ему пришла лишь одна мысль – обратиться к родителям Элизабет и поведать им всю правду. Однако, если бы он решился на этот шаг, Элизабет могла бы пострадать: родители могли бы счесть её связь греховной и сурово наказать. Отец мог бы заточить её в стенах дома или выдать замуж за престарелого человека, а то и вовсе изгнать из отчего дома. Но Пётр не мог оставить всё без изменений.

– В первую очередь надобно побеседовать с Элизабет, выведать у неё всю правду. Открыть ей глаза и убедить оставить этого человека.

Пётр не стал медлить с разговором: на следующий день он отыскал Элизабет и увлёк её в пустой кабинет.

– Пётр, что вы делаете? Занятия вот-вот начнутся.

– Мне необходимо с вами побеседовать.

– Разве это не может подождать?

– Нет, Элизабет, это дело весьма серьёзно.

– Хорошо, о чём вы желаете поговорить?

– О вашем кавалере.

– О моём кавалере? – переспросила она, не вполне уразумев, о ком идёт речь.

– Да, о вашем тайном кавалере.

По какой-то причине тон Петра показался Элизабет осуждающим. Её тайным кавалером всегда был именно он, но уж точно не станет же он говорить о самом себе? – Пётр, я не понимаю, о ком вы ведёте речь, о каком кавалере?

– Элизабет, прекратите эти увёртки, я осведомлён о ваших отношениях.

– Каких отношениях? – девушка начала гневаться.

– Билл Делоран!

Услышав это имя, её душа как будто сжалась от леденящего страха. «И вновь он, – подумала она, – о, как же я мечтаю изгладить из памяти все воспоминания о нём, но он неустанно появляется в моей жизни. Отчего же Пётр теперь упоминает его? Быть может, он заметил нас на улице и истолковал всё превратно!»

– Отчего вы умолкли? Неужто это правда, что вы с ним встречаетесь?

– О нет, это не так.

– Но вы не отрицаете, что знакомы с ним?

– Да, знакома, правда, лишь раза два встречала его. И, поверьте, общество его внушает мне трепет и ужас.

– Вы говорите со мною искренне?

– Пётр, к чему мне вас обманывать? Как же вы узнали о нём?

Юноша опустил взор, не желая смущать Элизабет воспоминаниями о ноже.

– Вы видели нас на улице?

– Да, так оно и было. Бет, ступайте на занятия, а после мы продолжим беседу.

– Хорошо. А вы не пойдёте со мной?

– Нет, у меня неотложные дела.

– Какие же дела, Пётр?

– Ничего особенного. Ступайте, иначе преподаватель будет гневаться.

Элизабет поспешно удалилась, оставив Петра в одиночестве.

«Отрадно, слова того типа ложь, – размышлял он, – он не причинит ей зла. Но кто знает, на что он способен? А что, если он замыслил похитить Бет? Нужно непременно встретиться с ним. Но что ему сказать? Этот человек опасен, он способен лишить жизни. Где же мне его сыскать? Он следил за нами, возможно, и теперь где-то поблизости».

Выйдя на улицу, Пётр окинул взглядом окрестность. На противоположной стороне, скрываясь за стволом дерева, он заметил Билла, наблюдавшего за ним. Сделав вид, что не заметил его, Пётр направился прочь, пытаясь выманить врага на открытое место.

Видя, как Пётр говорил с Элизабет, нарушая запрет, Билл решил преподать ему урок. Юноша, прекрасно ориентируясь в лабиринтах городских дворов, привёл Билла в уединённый уголок одного из них. Спрятавшись в тени, он с замиранием сердца ожидал появления своего преследователя.

Билл, не заметив скрывшегося Петра, растерянно бродил по двору, пытаясь обнаружить его следы. Обойдя всё вокруг, он подошёл к запертой двери дома и, убедившись, что окна нижних этажей закрыты, в недоумении остановился.

– Куда же ты подевался? – пробормотал он, оглядываясь по сторонам. – И где же мне тебя искать?

Внезапно за его спиной раздался голос Петра:

– Ты ищешь меня, не так ли?

Билл обернулся и, увидев юношу, усмехнулся.

– Так вот оно что! Ты нарочно заманил меня сюда, не правда ли?

– Верно, – спокойно ответил Пётр.

– И зачем же? – с любопытством спросил Билл.

– Чтобы поговорить, – просто ответил юноша.

– Поговорить? – переспросил Билл, нахмурившись. – И для этого мы проделали весь этот путь через весь квартал?

– Здесь особенное место, – сказал Пётр, оглядываясь вокруг. – Оно напоминает мне тебя.

– Неужели? – с иронией произнёс Билл. – И чем же?

– Оно такое же старое и неприятное, как ты, – с лёгкой насмешкой ответил Пётр.

Билл рассмеялся.

– О, как мило! Но позволь мне заметить, что сравнивать меня с этим местом – не самое мудрое решение. Это место, хоть и неприятное, всё же безопасно. Оно не таит в себе опасности и смерти. Я знаю, что ты нарушил наш уговор. И теперь я должен сдержать своё обещание и наказать дорогую Элизабет.

– Я всё знаю, – твёрдо, как взрослый мужчина, заговорил Пётр. – Элизабет не встречается с тобой. Более того, твоё общество ей противно. Когда я говорил ей о тебе, она морщила нос так, что даже мне стало противно.

– И ты ей поверил? – с насмешкой спросил Билл.

– Я верю ей. И стыжусь, что когда-то поверил тебе.

– Элизабет – лгунья, – заявил Билл, не отводя взгляда.

– Не смей её оскорблять! – вспыхнул Пётр. – Она не умеет врать.

– Когда человек по-настоящему влюбляется, он готов на всё, чтобы защитить своего возлюбленного.

– Ты хочешь сказать, что она защищает тебя? – с сарказмом спросил Пётр. – Что за нелепая фантазия?

– Она любит меня, – твёрдо заявил Билл. – И боится потерять. Она скрывает свои чувства, потому что не хочет, чтобы об этом узнали её родители. Они никогда не позволят ей остаться со мной. И лишат возможности обучаться.

– Поверь, её родители в скором времени узнают о тебе. Я лично поведаю им об этом.

– И утратишь Элизабет навсегда.

– Зато избавлю её от тебя.

– Простофиля! Ты юн и лишён хитрости. Как ты думаешь, за то, что ты рассказал, смогу ли я оставить тебя в живых?

– Ты не способен на убийство. Ты относишься к разряду пустозвонов, которые лишь угрожают, поэтому послушай меня, ты навсегда покинешь Бет, не будешь более следить за ней, не будешь более говорить с ней. Ты уедешь из России.

Билл рассмеялся. – А ты смел, вчера мне так не показалось, а сегодня ты словно рыцарь… только без доспехов.

– Вчера я опасался за жизнь Элизабет, сегодня не тревожусь за неё, ты не приблизишься к ней.

– А за себя не тревожишься?

– Нет, ты не причинишь мне вреда.

Билл рассердился и нервно теребил нож в кармане брюк, готовый в любой миг пустить его в ход. Но, как и сказал юноша, он не мог лишить жизни кого-либо, ибо никогда этого не делал. Все его угрозы были лишь словами.

Пётр видел его смятение, видел его растерянность и страх, который он приписал себе, но этот страх был направлен на Элизабет, он боялся более не увидеть её.

Пётр, видя состояние Билла, набрался смелости и уверенно подошёл к нему. Голова его была немного гордо поднята. – Вот видишь, ты обычный трус. Ты недостоин не то что Элизабет, ты недостоин ни одной приличной девушки. Ты более не приблизишься к Бет и не заговоришь с ней.

Билл не смог стерпеть столь смелого порыва от юнца, он ударил его кулаком в лицо, и юноша упал на землю. Пётр такого не ожидал. А чего он ожидал? Он сам его подстрекал. Из губы просочилась кровь. Он хотел подняться и наброситься на обидчика, но Билл наступил ногой на его горло.

– Это тебе урок, юнец. Посмеешь снова приблизиться к Элизабет, и я сломаю тебе что-нибудь, посмеешь заговорить с ней или настроить её против меня – я задушу тебя.

Пётр крутился под его ногой, словно уж.

– Что скажешь?

– Ты задушишь меня, – прохрипел тот.

– Разве я способен на это?

– Прости!

– Что? Я не расслышал.

– Прости! Мне нечем дышать.

Билл убрал ногу, а Пётр привстал на колени и закашлялся. Билл развернулся и ушёл.


Лицо молодого человека было весьма опухшим, а на губе красовалась ссадина. В таком неприглядном виде он не мог явиться на занятия в этот день: это грозило ему немедленным исключением из института, и, конечно же, обо всём непременно узнал бы его отец. Но самое главное – Бет, ему не хотелось, чтобы она увидела его в таком состоянии. Он принял решение пропустить занятия.

Отсутствие её друга весьма обеспокоило Элизабет. Пётр был прилежным студентом, никогда не пропускавшим занятия без веской причины. А сегодня даже преподаватели не знали о причине его отсутствия. Подобное отношение к учёбе им не по нраву пришлось, и они ставили ему двойки.

«Отличнику – двойки? Что же он делает? Он может испортить себе аттестат. В чём же причина? А если узнают его родители? А если он захворал и лежит один с высокой лихорадкой, и никто не может ему помочь?» – Элизабет сильно тревожилась за Петра.

По окончании занятий девушка поспешила к своему другу, который проживал неподалёку в шикарных апартаментах, которые приобрёл для него его отец. Она постучала в дверь, и когда ей открыли, Бет была поражена его видом. Она нежно дотронулась до его опухшего лица. Пётр был не менее изумлён её приходом.

– Кто же это сделал с тобой?

– Упал с лестницы.

– Не лгите мне, так с лестницы не падают. Вы подрались, верно?

– Возможно. Войдите в дом. Преподаватели сильно негодовали?

– Они все поставили вам низкие оценки.

– Чёрт побери, если отец узнает, он меня в порошок сотрёт!

– Пётр, что же с вами стряслось? Кто посмел так жестоко вас избить?

– Не забивайте себе голову.

– Ну уж нет, на моего друга напали, и я должна остаться в неведении? Рассказывайте, и побыстрее.

Пётр размышлял, как ему поступить: продолжать лгать ей или поведать правду?

– А если она вас устрашит? Я не желаю огорчать вас.

– Я переживаю за вас, Пётр.

– После нашего с вами разговора решился я побеседовать с тем господином.

– Вы о Билле говорите?

– О нём самом.

– К чему же, Пётр?

– Я хотел сказать ему, чтобы он оставил вас в покое. Все чувства свои ему высказал.

– И за это пострадал. Кто он такой, чтобы вмешиваться в нашу жизнь и без вины людей наказывать?

– Оскорблениями его осыпал, ибо в тот миг я не владел собой. Он напал на меня, по лицу ударил, хотел и я ответить, да он меня обездвижил.

– Но зачем он так поступил с вами жестоко? Не могу понять причину.

– Потому что я с вами общаюсь.

– Не понимаю.

– Я не всё вам поведал.

– Что же стряслось, Пётр?

– Не знаю, что происходит, но этот господин – безумец! Следил он за мной, полагаю, и за вами. Недавно в трактире я с друзьями отдыхал, подошёл он ко мне и о подружках разговор завёл. Хитрил, издёвки строил, а когда узнал, что речь о вас идёт… – Пётр умолк.

– И что далее, почему замолчали?

– Угрожал он мне.

– Как так? За что?

– Велел не общаться с вами, не говорить.

– Да как он смеет! – негодование Бет не знало предела.

– Я ему не поддавался, говорил, что никто запретить мне не в силах с вами общаться. Тогда он пошёл иным путём. Ошибка моя, что поверил я, будто вы вместе. Сказал он, что за каждый мой проступок вас наказывать будет, я испугался и поддался ему. Дома долго размышлял, как поступить, как вас защитить? Решил с вами поговорить, услышать от вас. И правильно сделал, ибо узнал, что он безумец. Дальнейшее вам известно.

– Но что ему нужно от меня?

– О, это человек, охваченный «болезненной любовью». Он одержим и не ведает, что творит. Он опасен, как дикое животное. Элизабет, я сам намеревался предпринять меры, но полагаю, в вашем случае разумнее действовать сообща…

– О чём вы говорите?

– Вам следует поведать вашему батюшке о преследовании. Он непременно окажет помощь и возьмёт дело в свои руки.

– Боже упаси! Этого не случится, – Элизабет отпрянула, услышав такое предложение.

– Но отчего же?

– Если батюшка узнает об этом человеке, он немедленно заберёт меня в Лондон, и моё обучение закончится. Мы с матушкой с великим трудом убедили его позволить мне учиться здесь. Нет, только не это.

– В таком случае, что же нам предпринять?

– Я намерена поговорить с ним. Скажу, что не испытываю к нему чувств, и прошу оставить меня в покое. В противном случае мне придётся обратиться к властям.

– Не самая благоразумная мысль.

– Напротив, весьма здравая. А если это не подействует, я намерена обратиться к Алексею, ибо этот человек – его друг. Возможно, он сумеет повлиять на него.

– А это мудрое решение.

– Завтра же я намерена отыскать Билла и поведать ему обо всём.

– Он сам вас найдёт, поверьте.

Одно лишь осознание того, что за ней ведётся слежка, приводило её в трепет.

– Не тревожьтесь, Элизабет, я буду рядом. Не оставлю вас одну в этом деле.

– Благодарю вас.

На следующий день, после занятий, Элизабет покинула стены института. Пётр держался на некотором отдалении, чтобы Билл не заметил его присутствия.

Элизабет страшилась удаляться от людных мест, где она чувствовала себя в безопасности, однако понимала, что только так они смогут выманить этого человека. Она направилась в ближайший парк и присела на скамейку. Внезапно её охватило предчувствие, и она увидела, как к ней приближается незнакомец. Это был он – Билл не мог упустить столь редкую возможность, тем более что вокруг было не так много людей. Элизабет сразу узнала его.

– Здравствуйте, Элизабет! Какая неожиданная встреча.

Элизабет лишь едва заметно улыбнулась ему.

– Нас, право, постоянно сводит судьба.

«Судьбы ли?» – молвила она про себя. – Я не верю в предопределённость.

– Правда? А я, признаюсь, верю в предопределение и знаю, что ничего не происходит без воли Господней.

– Билл, как вы осмелились поднять руку на Петра?

Упоминание о юном Петре вызвало в душе Билла тревожное беспокойство. «Этот юнец, к сожалению, не сдержал своего обещания», – подумал он про себя.

– Вы говорите о Петре Михайловском? – переспросил он, стараясь придать своему голосу как можно больше спокойствия.

– Да, несомненно, я говорю о Петре Михайловском, – ответила Бет, не скрывая раздражения в голосе.

– Ваш приятель весьма неучтив и дерзок, – заметил Билл, стараясь держаться с достоинством.

– О, не смейте судить его так поспешно! Вы описываете совсем другого человека.

– Позвольте, но я говорю именно о нём, – возразил Билл, чувствуя, как его терпение начинает иссякать.

– За что вы его ударили? – спросила она, слегка прищурив глаза.

– За то, что он позволил себе оскорбительные речи в мой адрес.

– Но разве не следовало найти иной способ разрешения этого конфликта? – заметила она, приподняв бровь.

– Иной способ? – переспросил Билл, чувствуя, что его терпение на исходе. – Вы хотите, чтобы я стал объяснять вам тонкости дуэльного кодекса?

– Я не нуждаюсь в этом. Как вы познакомились с Петром?

Билл, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее, продолжал выдумывать какие-то нелепые истории, но Элизабет, не выдержав, повысила голос.

– Я не позволю, чтобы моего друга оскорбляли! Вы больше не посмеете даже приблизиться к нему, не говоря уже о том, чтобы поднять на него руку! – воскликнула она, сверкнув глазами.

– И что же вам сказал ваш юный друг? – спросил Билл, стараясь сохранить хладнокровие.

– Он сказал многое, – ответила она, слегка усмехнувшись. – О ваших чувствах ко мне, в частности.

– Вот как? И что же он сказал? – переспросил Билл, чувствуя, как его лицо начинает краснеть.

– Их нет, – ответила она, глядя ему прямо в глаза. – Ваших чувств ко мне.

– Вы не правы. Я давно желал объясниться с вами, но…

– Прошу вас, умоляю, не произносите больше ни слова! Не смейте ни следить за мной, ни искать встреч со мной, ни говорить со мной!

– Нет, милая Элизабет, вы не можете требовать от меня такого! – воскликнул Билл, и сердце Элизабет забилось, словно птица в клетке.

– Да что вы за человек, почему не слышите моих слов?

– Я не внимаю вашим словам, потому что они – ложь! Вы желаете видеть меня, вы жаждете быть рядом со мной. Вы мечтаете о том, чтобы я поцеловал вас в шею…

Элизабет, услышав эти слова, почувствовала, как её охватывает волна гнева. Она поднялась с лавки, намереваясь уйти, но Билл, словно почувствовав её намерение, преградил ей дорогу, выставив ногу.

«Боже, какой же он безумец!» – подумала она, чувствуя, как её охватывает страх.

– Элизабет, я воспылал к вам страстью, подобно юнцу. Вы – истинная жемчужина среди женщин. Я столь истомился от разлуки с вами. Любовь моя глубока и искренна. Намерения мои чисты и благородны – я мечтаю сделать вас счастливой и просить вашей руки у ваших родителей.

– Никогда не будет этого! Вы – безумец! Ваш разум помутился! Вы мне противны, ваше присутствие вызывает во мне отвращение. Каждый раз, завидев вас, я стремлюсь скрыться, убежать прочь. Никогда я не стану вашей, никогда не смогу полюбить вас. Сожалею, что в тот злополучный вечер я направилась к Алексею. Не следовало этого делать, и тогда бы судьба не свела нас. Вы бы не преследовали меня.

– Судьба – это незыблемый закон, всё предопределено свыше. Мы связаны невидимыми нитями, предназначены друг для друга.

– О чём вы говорите? Всё это – пустые слова. Вы больны, вам следует обратиться к лекарю.

– Я болен лишь вами, милая Элизабет.

– Не желаю слушать вас. Держитесь подальше от меня и моих близких. Если я вновь увижу вас, я обращусь к властям.

– Как вы жестоки! Я открыл вам душу, поведал о своих чувствах… – он схватил Элизабет за руку.

В этот миг Пётр, словно вихрь, возник перед ним и нанёс удар в спину. Билл отпрянул от Элизабет, его взор устремился на Петра.

– И вновь ты, негодяй? Ты порядком надоел мне, – его лицо исказилось от гнева.

– Оставь Бет в покое.

– Отдать её тебе, ничтожеству? Ты, молокосос, что ты можешь ей дать?

– Молчите! – вскричала Элизабет, её голос дрожал от негодования. – Вы мне отвратительны, я презираю вас, вы – ничтожество!

Элизабет никогда не позволяла себе грубых слов в адрес людей, но этот субъект вынудил её произнести нечто неподобающее.

Билл был в неистовстве, он глядел на Бет глазами, полными уязвлённой гордости и обиды за оскорбления. В глубине души Билла зарождался план мести. Взглянув в его безумные глаза, Бет охватил леденящий ужас; она ощутила в нём намерение разорвать её на части.

– Ты поступила опрометчиво, – процедил он сквозь зубы. – Я открылся тебе, а ты плюнула мне в лицо. Ты оскорбила меня публично. Я был прав, ты пустая и развратная особа, подобная всем прочим! Но за эти оскорбления ты понесёшь наказание.

С этими словами он резко развернулся и покинул её, унося с собой унижение и оскорблённое самолюбие. С того дня его имя больше не упоминалось в жизни Элизабет. До недавнего ужина.


– Услышав эту историю, я не смогла удержаться от смеха и говорила, что сестра поступила справедливо, ибо он безумец, – сказала Люси. – Такому утверждению он воспротивился с яростью, напал на меня и стал жестоко избивать. В гневе он грозился лишить меня жизни, а после обратить свой взор на Элизабет, чтобы, наконец, обрести покой своей душе.

– Неужто он вознамерился отомстить ей?! – воскликнул Джон, поражённый услышанным.

– Так и есть, это его цель. Все эти годы он жил лишь жаждой мести. А ко мне он приблизился, чтобы через меня подобраться к Элизабет.

– Имеется у него жильё в Лондоне?

– Нет, он жил в гостинице. Утверждал, будто он американец, что проживает в Америке, а в наших краях лишь проездом.

– Это печально. Но если он так долго вынашивал свой замысел, то, несомненно, подготовился. Нужно отыскать его жилище. Есть ли что-нибудь ещё, что ты можешь припомнить, Люси?

Девушка опустила голову, задумавшись. – Прости меня, Джон, моя голова так болит, что мысли мои путаются. Если вспомню что-либо важное, непременно сообщу тебе.

– Тебе нужно отдохнуть. Ты молодец.

– Ах, Элизабет, сильно тревожилась обо мне? – с волнением спросила Люси, желая узнать, как сестра отреагировала на её тяжёлое состояние.

– Элизабет была вне себя от страха за тебя, её всю трясло от волнения. Она безмерно любит тебя, поверь. Мы много беседовали о тебе и о ваших взаимоотношениях.

Люси утёрла слёзы платком. – Я тоже её сердечно люблю. Моя душа в смятении и терзании от незнания, где она и что этот подлец… что он с ней творит.

Джон не в силах был выносить подобные думы, он подошёл к двери.

– Прости меня. Мне не следовало говорить эти слова.

– Такие мысли недопустимы.

– Скажи, мы непременно отыщем нашу Бет?

– Будь уверена, я её найду.

Джон покинул палату, унося с собой груз знания о преступнике, но не имея ни малейшего представления о его жилище и укрытии. Прибыв в комиссариат, он собрал всех служащих и поведал о новом подозреваемом.

– Прежде всего, необходимо разузнать всё об этом Билле Делоран. Кто он такой? Откуда родом? Кто его родители? Где обучался? Чем промышлял? Мне нужны все сведения о нём до последней крупицы. Однако не стоит прекращать патрулирование города, а напротив, следует расширить его. Возможно, он увёз Элизабет в предместья Лондона. Следует проверить окрестные деревни и фермы. Узнайте о его родителях и приятелях, с ними необходимо побеседовать в первую очередь, чтобы разузнать о нём побольше.

## Глава 7

На протяжении трёх дней злодей держал Элизабет в заточении, скрывая своё лицо под платком. Она пребывала в глубоком смятении, не зная ни намерений его, ни цели. «Что же замышляет этот человек? Чего ожидает он? Быть может, требует он выкупа за меня?» – терзалась она сомнениями.

Элизабет, словно узница в темнице, оказалась в безвыходном положении. Сперва она полагала, что комната расположена на верхнем этаже, но вскоре выяснилось, что это был подвал, обустроенный для тайных нужд. Если бы не решётки на окнах, можно было бы принять его за обычное жилище. Ясно было, что этот человек готовил своё подземелье для пленницы. И невольно закрадывалась мысль: была ли она первой в этом месте или же ей суждено разделить судьбу других несчастных? От этой мысли сердце её сжалось от ужаса. Если так, то участь её была поистине печальна.