Дарья Дивеева
Тень огня

Пролог

В круглом кабинете колдовской Башни Дракона держали совет восемь верховных магов.

Впоследствии городские художники нарисуют чинно сидящих кружком умудренных годами седобородых старцев в окружении дивных волшебных зверей, духов-покровителей.

На деле же в кабинете стоял гвалт, как на базарной площади. Чародей с закрученной рожком бородой во время каждой реплики гневно стучал кулаком по столу. В такт ему постукивал копытом черный кирин и мотал рогатой головой. Волшебница в алой мантии раскраснелась от жаркого спора и то и дело промокала платочком уголки глаз. Высокий, худой, как палка, колдун в зеленом костюме ходил взад-вперед, размахивая руками. В противоход шагал белый ибис с черной головой и во время разворотов взмахивал крыльями, чтобы удержать баланс. Даже у самого старого мага, хозяина Башни, из ранее аккуратно уложенной длинной бороды в разные стороны торчали выбившиеся волоски, и между ними пробегали искры, когда атмосфера особенно накалялась. Золотой дракон подле него ворчал и бил по каменному полу хвостом с треугольным наконечником. Маги то говорили все одновременно, перебивая друг друга, то разом замолкали.

– Немыслимо! Да как они смеют нам перечить?!

– Я давно говорил, что мы предоставили политиканам слишком много свободы.

– Надо это прекращать…

– Лезть в политику, чтобы вымазаться в грязи? Толку все равно не будет.

– Да и Устав не велит…

– Мы могли бы отправить туда Избранника, и пусть он сам на месте разбирается.

– Так нельзя. Это приведет к войне. Одно его появление…

– К войне приведет отказ местных властей допустить нас к Источнику!

По залу пролетел согласный ропот: «Он наш по праву» – под стук кулаком по столу чародея с бородой-рожком.

– Слышали, их король даже приказал засыпать Источник магии камнями.

– Абсурд!

– Неужели он всерьез решил, что его можно взять и заткнуть, применив грубую силу? поправила прическу.

– Он словно с ума сошел…

– А мужики, которых отправили засыпать Источник, превратились в невиданных зверей. Говорят, что видели оленя с шерстью из травы, огромного лилового краба и трех голубых барсуков-переростков. Их потом несколько дней ловили!

– Вот потеха! – захохотала волшебница. – Ну ничего, у аквилионцев лучшая магическая медицина в мире. Их лекари быстро вернут пострадавшим прежний облик.

– Прошу тишины! – поднял руку хозяин Башни Дракона.

Он дождался, пока все успокоятся и рассядутся по местам, окинул совет магов в вмиг ставшим серьезным взглядом и произнес:

– Мы продолжим переговоры с правительством города. Рано или поздно им придется согласиться с нашей позицией. Надеюсь, король одумается и примет верное решение в соответствии с законами Магии, – волшебник выдержал паузу и продолжил сухим деловым тоном: – Теперь я попрошу всех присутствующих проголосовать за кандидатуру Избранника. Мне представили четырех опытных чародеев. У них множество заслуг перед магическим миром, их имена вам хорошо знакомы. Каждый претендент обладает магистерской степенью и достоин занять уготованное место. Но выбрать мы можем только одного. Можете ознакомиться с их послужными списками.

Маг указал на четыре толстые папки в кожаных переплетах. Возле каждой из них стояла урна для сбора голосов. Никто из присутствующих не двинулся с места: личности претендентов и вправду были всем хорошо известны. Процедура соблюдена.

– Прошу вас. Один маг – один голос. За представителей своей страны голосовать нельзя.

Волшебники по очереди подошли к урнам и каждый положил свой жетон голоса тому, кого считал наилучшим претендентом. Верховный маг дождался, когда проголосуют все, бросил свой жетон и подвел итоги.

– Три голоса в пользу магистра Элринга. У остальных по одному и двум. Поздравляю Мерринхольм с победой их претендента. У кого-то есть возражения?

Никто не спорил.

– Хорошо. Напомните, магию какого элемента он практикует?

Разумеется, это тоже было известно собравшимся магам. Просто еще один вопрос для протокола.

– Магию Света, магистр Сааксир, – ответила волшебница в алом, обмахнувшись веером, и удовлетворенно улыбнулась.

– Хорошо. Это поддержит баланс в мире. Теперь будем ждать развития событий. Я пошлю голубя с вестью об итогах переговоров. Пусть Избранник будет готов выдвинуться в любой момент. А пока нам следует запастись терпением.

Часть I. Магия для волшебника

Однажды тебе станет сложно идти,

Любимые скажут: «Прощай и прости».

Лишь только мечта и железная воля

Тебе не дадут оступиться с Пути.

(Карманная книга пророчеств)

1. Глаз дракона

После удушающей жары, не спавшей даже после захода солнца, прохладный воздух трактира, окутавший тело, показался слаще амброзии. По металлическим прутьям подвешенной к потолку длинной клетки процокали коготки множества мохнатых лап. Вошедший поднял голову и встретился взглядом с фасеточными глазами трёх здоровенных, размером с кошку, мотыльков. Один из них оскалился широкой пастью с четырьмя дюжинами мелких игольчатых зубов и затряс крыльями, покрытыми серебристым мехом. С них посыпались искры снежинок и растаяли на молодом гладко выбритом лице, растянувшемся в блаженной улыбке. Два других мотылька – которые и не мотыльки вовсе, а мелкая нечисть, привезённая с крайнего севера, – прильнули мордами к углу клетки, высунули длинные языки-трубочки и стали жадно втягивать облако теплого воздуха, влетевшее вместе с гостем.

– Добро пожаловать, аль-сиокх, – учтиво поприветствовал его управляющий. – Вас ожидают? А то с местами у нас сегодня туго…

– Да, спасибо. Принесите сразу кружку эля вон за тот столик.

С указанного места в дальнем углу уже махали две девушки и громко, через весь шумный зал, звали:

– Сол! Иди к нам!

Соллор встряхнул головой, откидывая назад черные волнистые волосы, и зашагал вглубь трактира, оглядываясь по сторонам. В тот вечер в зале собралось очень много людей, среди которых примерно половина приходилась на волшебников. Но столичную публику было этим не удивить. Импозантный мужчина с ручным серебряным гепардом привлекал куда больше любопытных взглядов.

На сцене дуэтом пели молодой человек с прилизанными назад волосами и девушка-сирин – милое личико и аккуратная грудь на теле большой птицы с радужным оперением – под аккомпанемент четырех струнных и флейты:

«Я не могу быть с тобой.

Ты такая, я другой.

Что лукавить?

Наша любовь лишь сон.

Но он…

сильнее яви».

В переполненном зале было настолько тесно, что Солу пришлось протискиваться бочком между дополнительно поставленными стульями. Казалось, в этот вечер не меньше половины выпускников Академии магов решили отпраздновать окончание экзаменов. Шуршали свободные одежды без рукавов, бряцали разноцветные браслеты, краснела кожа вокруг свежих черных линий татуировок – главных символов столичных магов. То и дело кто-то из них отрывался от еды и напитков, чтобы поприветствовать Сола, а он тянулся то к одним, то к другим, чтобы пожать руки или похлопать по плечу. Развернувшись после очередного рукопожатия, он чуть не повалил на пол пытавшуюся проскользнуть мимо него официантку. Но мгновенно сориентировался, подхватил ее за талию, а полетевший на пол поднос удержал магическим жестом и вернул в руки раскрасневшейся девице.

– Прошу меня простить, – улыбнулся Соллор. – Я был неуклюж.

Под восторженные ахи однокурсниц он пробрался, наконец, к столику с двумя дружно закатившими глаза девушками, махавшими ему в самом начале.

– Смотри, выследит тебя после смены и замучает томными вздохами и многообещающими взглядами, – фыркнула пухленькая рыжая ведьма и сдула челку с глаз.

– Эмма, не ревнуй, – хохотнула ее подруга, рослая плотно сложенная волшебница с ёжиком каштановых волос. – Все подавальщицы города, даже вооружившись поддержкой большей части дипломированных ведьм не смогут охмурить нашего красавчика, пока за соседним столиком сидит жгучая брюнетка, помеченная магией Тьмы.

– Беатрис… – умоляюще шикнула Эмма.

Но Сол даже не увидел выражения ее лица – он быстро обернулся и встретился взглядом с черными, такими, что не видно перехода от зрачка к радужке, глазами под длинными пушистыми ресницами. Их тронула улыбка, хотя пухлые губы так и остались неподвижными – во имя сохранения достоинства, конечно же.

– Привет, Сол, – поздоровалась девушка, слегка наклонив голову набок, отчего грива смоляно-черных кудрявых волос качнулась и расплескалась по плечам чернильными кольцами.

– Маргарет, как я умудрился тебя не заметить? – Соллор мысленно обругал себя и за поспешность, и за идиотскую фразу, но больше всего за глупую улыбку, в которой невольно растянулся его рот.

– Если мчаться, как полоумный молодой жеребчик, можно не заметить и конца света, – в голосе сквозила явная усмешка, но за лёгкую полуулыбку, которой Маргарет наградила Соллора, он простил бы ей и более серьезные выпады.

– Не хочешь пересесть к нам? – вдруг предложил молодой маг. – У меня тут есть кое-что интересное.

«Эоль всемогущий! Я что, позвал ее к нам?! – в панике подумал Сол, ужасаясь и при этом восхищаясь своей смелости. Он покосился на скисшие лица Эммы и Беатрис. – А если она согласится? Шайц! Как вернуть слова назад?»

Но к счастью для Сола, Маргарет тряхнула головой и довольно прохладно сказала:

– Может, позже. Спасибо.

Смесь облегчения и разочарования. Вот что это было. Нет, он не претендовал на Маргарет. На нее вообще невозможно было претендовать. Красота девушки ослепляла и вызывала ощущение полной фантастичности. Место таким, как она, было на страницах волшебных сказок, а не в реальном мире. Маргарет иногда шутила, что ей пришлось бы изменить внешность на что-нибудь сильно попроще, чтобы устроить личную жизнь. Если бы она хотела ее устраивать, конечно. Еще будучи ученицей Академии, она уже обладала невероятной для своего возраста силой и обещала стать могущественной ведьмой. Можно сказать, она была помолвлена с магией. А при таком раскладе не до мелких интрижек со смертными.

Перед Соллором поставила на стол кружку эля давешняя подавальщица и как бы невзначай повернулась так, чтобы вырез платья на пышной груди оказался на уровне глаз волшебника. Но он лишь вежливо поблагодарил и повернулся к подругам. Ну конечно, попробуй затмить храмовой свечкой свет полной луны.

– Ну, показывай, что там у тебя? – поправив рыжую челку, спросила Эмма.

– С чего ты взяла, что у меня что-то есть? – усмехнулся Сол и пригубил пиво. – А, ну да.

– А ещё у тебя в глазах черти пляшут, – хмыкнула Беатрис. – Выкладывай давай.

Маг огня обвел подруг заговорщицким взглядом и достал из внутреннего кармана небольшой холщовый сверток. Три головы склонились над столом. Соллор аккуратно развязал ремешок и развернул рогожку. Глазам предстал небольшой, с пол-ладони, медный амулет. Изысканная вязь изображала змеиное тело и крылья, закрученные вокруг крупной вытянутой ощерившейся морды в профиль с огромным глазом из желтого топаза с вертикальной чертой.

– Глаз дракона, – с благоговением произнес Сол и прошелся по узорам кончиками пальцев.

Волшебницы обменялись быстрыми взглядами.

– И зачем он? – осторожно спросила Эмма. – Я не чувствую на нем каких-либо сильных чар.

Волшебник щелкнул пальцами и извлек из них маленький огонек, заигравший бликами в гранях драгоценного камня.

– Этот амулет поможет мне во время Испытания призвать духа-покровителя в обличье дракона, – сказал он, слегка выпятив грудь.

Эмма не удержалась и фыркнула, откинувшись в кресле:

– Сол, ну ты даешь! То, в кого воплотится дух, это случайность. Ты сам прекрасно знаешь, что никакие амулеты тут не помогут. Можно попробовать предугадать, но повлиять на это ты все равно не сможешь.

– Как кубик кидать, – коротким кивком подтвердила слова подруги Беатрис и нахмурилась.

Страсть мага огня к драконам была известна, кажется, всей Академии. Но попытка подтасовать карты самому́ Провидению выглядела слишком уж дерзкой.

Из-за плеча повеяло чернично-миртовыми духами, и щеки Сола коснулся локон черных волос склонившейся над амулетом Маргарет. Сердце волшебника подпрыгнуло и заметалось в грудной клетке, пока девушка разглядывала его приобретение.

– Красивая вещица, – хмыкнула Маргарет. – На месте духа я бы захотела воплотиться в такую зверушку.

Соллору показалось, что он сейчас потеряет сознание от столь близкого присутствия самой красивой девушки на свете. Комната уже поплыла у него перед глазами, но Маргарет отстранилась и откинула назад волосы, пропуская к столику еще нескольких любопытствующих однокурсников.

– А мне проще всего угадать, – утерев от пива пышные усы и пригладив курчавую бороду, еле сдержав отрыжку, сказал молодой человек, перетягивая внимание на себя. – У меня будет птица Рух. Я ведь повелитель молний. А больше никаких электрических зверей, достойных такого мага, как я, все равно нет.

Джеллис. Писаный сероглазый красавчик, мечта девушек. Самодовольный ублюдок. Самый модный покрой одежды, вычищенные полированные ногти, холеная рожа и всегда ухоженная борода, которую пользовали лучшие цирюльники Айо-Ренады. А напротив Соллор. Гладко выбритый вопреки моде на бороды, которые отпускали молодые волшебники, чтобы казаться старше и мудрее. Но от Джеллиса мудростью и близко не пахло, пусть бы он весь зарос шерстью по самые глаза.

Он повел рукой, извлекая из воздуха миниатюрную шаровую молнию, покатал ее в ладони и послал, как воздушный поцелуй, Маргарет, которая, фыркнув, испепелила ее взглядом и закатила глаза.

– Угорь будет твоим духом-покровителем, – не вставая бросил Соллор, чем вызвал одобрительный гогот парней с соседних столиков и хихиканье девчонок. – Ты бы закусывал почаще.

Джеллис хмыкнул и ткнул пальцем в Сола:

– А ты уже придумал, на чьей кухне будешь призывать своего жука-навозника? Спички для розжига одолжить?

– Оставь у своей девушки, там разберемся, – не поведя бровью, ответил Сол, посмотрел на то, как его однокурсник багровеет и стискивает зубы, и добавил: – А, извини, у тебя же нет девушки. Тогда оставь себе, я зайду попозже.

Джеллис ринулся к Солу, но его удержали подоспевшие товарищи, усиленно прятавшие ухмылки в пышные усы, и отвели подышать воздухом. Беатрис шумно выдохнула. Эмма скинула с пальца накрученный под самые корни локон. А Маргарет присела за их столик, но так и осталась как будто чуть в стороне.

– Уже извлекли Суть волшебника? – спросила она, чтобы прервать затянувшуюся паузу. – Как вам ведьмы-душеедки?

Эмма и Беатрис синхронно приложили руки к груди, где у каждой во внутреннем кармане покоился маленький стеклянный шарик с частичкой их души. Наживкой для духа.

Соллор вздохнул. Видимо, он был единственным за столом, кто еще не набрался смелости, чтобы дойти до кафедры энтелихиалогии на процедуру извлечения, которая пугала его до мурашек на потайных местах.

– Пока нет. Жду, когда поток желающих схлынет. А то сидеть там в духоте и очередях…

– Или когда кафедра уйдет на каникулы и закроется, – хмыкнула Беатрис.

– Или когда придумают какой-то менее варварский способ приманить духа, – поморщился Соллор.

Эмма чуть придвинулась к нему и мягко сказала:

– Не волнуйся, Сол. Ничего с тобой не случится. Разве мы с Бэт изменились?

Маг выдержал небольшую паузу и подмигнул:

– Стали ещё бо́льшими душнилами.

Девушки рассмеялись, и напряжение, витавшее в воздухе, словно рукой сняло. Дальше разговор потек будто сам собой. Соллор откинулся в мягких подушках дивана и слушал вполуха, прихлебывал терпкий эль, закусывал хвостами саламандр в кляре, кивал и поддерживал беседу короткими репликами. Обсудили один экзамен, другой, потом обменялись сплетнями и слухами о пробудившемся Источнике Магии в маленьком городе-государстве на краю света, о съезде могущественных колдунов и совете, который они держали в Башне Дракона. В какой-то момент Сол поймал взгляд и полуулыбку Маргарет, показавшиеся ему очень теплыми, и совсем отключился от разговора, погрузившись в свои мысли: «Невозможно даже представить, чтобы быть вместе с ней, – она красива, умна и очень сильна как маг. И везде, буквально везде, минимум на ступень выше меня. Вот бы однажды, после Испытания, когда мы уже станем настоящими магами, встретиться с ней вновь. Когда она увидит меня с драконом…»

***

Соллор прекрасно знал, что облик духа-покровителя нельзя выбрать, но все равно мечтал приручить дракона. Все десять лет учебы волшебник настраивался именно на него. Магу огня нужен именно огнедышащий ящер и никто иной.

Драконы…

Волшебные существа, стерегущие края света. Невозможные с точки зрения логики и науки. Желанные. Безумно прекрасные. И абсолютно реальные.

У верховного мага Академии духом-покровителем был золотой дракон. В первый же день этот волшебный зверь поразил Сола до мурашек во всем теле. И заставил желать именно его. Хотя, конечно же, не такого толстого и ленивого, как у ректора, а поджарого, хитрого и смертельно опасного.

Именно эта жажда заставляла молодого мага держаться и учиться даже в самые тяжелые дни, когда сил не оставалось и хотелось плюнуть и на учебу, и на магию.

Практически все свое свободное время он посвящал изучению драконов, изрисовывал их изображениями страницы личного дневника и иной раз поля библиотечных книг. За что в случае обнаружения получал выволочку от старого библиотекаря и штрафные часы уборки в архиве. Но и там он не тратил время даром, заглядывая мельком как в подшивку старых журналов пятидесяти-шестидесятилетней давности, так и в совсем древние манускрипты.

С жадностью лисоволка, дорвавшегося до свежего мяса, Сол проглатывал все, даже весьма сомнительные, заметки о драконьих повадках, привычках, способах охоты и предпочитаемой пищи. Он рассчитывал найти, чем же можно прельстить этого суперхищника, чтобы он безропотно покорился амбициозному магу. Сол прекрасно понимал, что дух-покровитель отличается от диких драконов, не поддающихся приручению и живущих в уединении. Но, болея этими волшебными животными, он, как маньяк-коллекционер, собирал о них все существующие сведения. К тому же считалось, что, воплощаясь в том или ином облике, духи перенимают многие повадки избранного существа, а также отражают обратную сторону души своего подопечного, дополняя ее и преумножая магические силы.

Маг, не прошедший Испытания и не воссоединившийся с духом-покровителем, не мог претендовать на достойное место в магическом обществе. Его силы хватило бы разве что на то, чтобы выступать в цирке с фокусами или варить зелья от запоров. Поэтому к Испытанию тщательно готовились даже самые большие разгильдяи.

Утром Соллор пошел к главному татуировщику Академии. Не любивший шум и суету, он жил на окраине жилого корпуса академгородка. Мастер Лураби крепко пожал руку выпускнику и проводил в рабочий кабинет, где пахло чернилами, кожей и деревом:

– Десятый курс? Финишная прямая?

– Ага.

– Специализация?

– Элементалист. Огненная магия.

– Прошу, – татуировщик указал на кресло.

Соллор скинул с себя ученическую робу, оставшись в исподнем, и лег животом на широкую кушетку. Спина, грудь и руки волшебника уже были украшены множеством переплетенных линий и символов, и сейчас предстояло дополнить магический узор еще несколькими элементами.

Мастер Лураби что-то колдовал над своим столом с красками и инструментами, а Соллор в ожидании рассматривал татуировщика. Здоровенный темнокожий детина с блестящей лысиной и множеством железных серег в ушах нежно, по-отечески, перемешивал содержимое разноцветных флаконов в только ему ведомой последовательности. Белки его глаз в полумраке тускло светились то ли от каких-то специальных чар, то ли от зелий, которые он употреблял. Так же светились и его татуировки, сплошным узором покрывавшие верхнюю часть мускулистого тела мужчины. В отличие от черных тату большинства магов, они были цвета слоновой кости и ярко контрастировали на его темно-коричневом теле. Работал он всегда в полутьме и ходил с голым торсом, так что узоры светились большую часть времени. «Девушки, должно быть, в восторге», – думал Соллор каждый раз, когда встречался с ним.

– Я продолжу эти линии от спины по шее до основания черепа, – объяснял татуировщик, проводя пальцами по спине и шее Сола, – с лопаток перекрещу с основным узором рук. Таким образом, тут мы закончим контур, усиливающий заклинания и придающий им точность. На тыльной стороне ладоней добавлю по руне порядка и хаоса, тебе их пока хватит с головой, потом когда-нибудь добьем теми символами, которые будут тебе актуальны. Готов? Погнали.

Татуировки на теле были у всех волшебников. По крайней мере, у всех в Академии. Откровенно говоря, других магов Соллор и не встречал никогда, хотя теоретически знал, что они живут и в других странах за пределами Лакдианы. И даже периодически ездят друг к другу в гости, как маги Совета. Тринадцатилетним подростком он поступил в Академию и, наконец, спустя десять лет, был готов покинуть эти стены и встретиться лицом к лицу с внешним миром.

«Кто знает, какие причуды у людей других стран и как их маги усиливают свой энергетический потенциал? – подумал Сол и сам себе ответил голосом с едкими интонациями Беатрис: – Тот, кто не спит на лекциях, например». Но Соллор лишь отмахнулся от этих мыслей. Вот он пройдет Испытание, выйдет в люди и тогда уж будет разбираться, что к чему. Теория – это скучно.

Лакдийские колдуны неспроста наносили на свои тела различные узоры, дело было вовсе не в красоте и даже не в классовой принадлежности, хотя это тоже было чрезвычайно важно. Существовало учение о точках выхода силы, расположенных на теле человека, а также о путях ее переноса по так называемым меридианам. Вокруг точек рисовали концентрические узоры, а вдоль меридиан – линии, где-то прямые, где-то переплетающиеся.

Татуировщики – люди очень редкой и уважаемой профессии. Грамотный мастер мог подобрать рисунок в соответствии с потребностями волшебника: c учетом природных способностей к магии, специализации, потребности в дополнительной защите или усилении тех или иных качеств. Однако сложность рисунка обязательно должна была находиться в балансе с простотой. Рисунок концентрировал и направлял силу, поэтому избыточное количество элементов лишь размазывало ее и приводило к потере первоначально заложенного смысла. Чем меньше линий, тем больше сила татуировки. Татуировщиков высшего класса можно было пересчитать на пальцах одной руки, и Лураби определенно считался лучшим из лучших. Поговаривали, что он был одним из первых, кто придумал эту науку. Но разве кто-то поверит в это? Не может же живому и вовсе не дряхлому человеку быть больше восьмисот лет? Наверняка он лишь тезка того легендарного Лураби. Сейчас он склонился над спиной Соллора и легкими точными движениями крошечной иглы рисовал руны и символы, нашептывая заклинания.

Сол лежал, положив подбородок на руки, и смотрел в самый темный угол зала, откуда на мага, не мигая, взирали два красных неподвижных глаза. В первый раз многие пугались. Это был своеобразный тест на прочность – игра в гляделки с двухметровым королевским питоном, облик которого принял дух-покровитель Лураби. Иногда он выползал из своего укрытия, и особенно чувствительные юные неофиты лишались чувств. Но выпускника Академии было уже не напугать большой змеюкой. Сол просто лежал и старался не дергаться.

Когда мастер закончил работу, Сол рискнул задать волнующий его вопрос:

– Слушай, а можно как-то при помощи твоей науки повлиять на приручение духа-покровителя?

Татуировщик нахмурился и ответил довольно резко:

– На этот процесс нельзя повлиять ничьей наукой. Вам эту мысль должны были вбить в голову еще на пятом курсе. Дух-покровитель – он как тень волшебника. Обезьяна не может отбрасывать тень легконогой лани, а мышь – тень тигра. – Мастер помолчал, а потом добавил уже мягче: – На встречу с духом нужно идти с чистым и открытым сердцем. Уловки в виде дополнительного рисунка на теле только ухудшат ситуацию, поверь мне.

Соллор поверил. Что от Лураби помощи в своей задумке он не получит. А тот тем временем задумчиво продолжил:

– Вот в мое время на Испытание выходили голыми, без единой татуировки на теле, без особых знаний о природе магии, без умений с ней справляться. Духи мало с кем церемонились, многих начинающих магов они просто пожрали, испепелили или еще каким бы то ни было способом изничтожили. Но если ты умудрялся понравиться своему духу и установить с ним связь, вот тогда ты был крут. Тебя принимали в свою шайку старые… кхм, колдуны и даже учили своим заплесневелым премудростям.

Лураби раскатисто захохотал. А Сол лежал и думал, что татуировщику и впрямь могло быть чертовски много лет, раз он так рассказывал про «свои времена». А что, если он и был тем самым первым татуировщиком? И вообще одним из первых магов начала эпохи Башен. А вдруг и до нее? Сол поëжился. Нет, быть такого не может. Только не Лураби. Даже если он пил омолаживающие зелья или вообще менял личину, он же всегда был очень душевным мужиком и общался по-дружески со студентами. Старики так себя не ведут.

Татуировщик заметил задумчивость на лице выпускника и добродушно пробасил, вытирая полотенцем руки от заживляющей мази, которую нанес на спину Соллору:

– Проваливай восвояси, приятель. Не то назадаешь еще каких вопросов и станешь чрезмерно мудрым. Оно тебе надо?

«Я закончил обучение, сдал экзамены и готов выйти на Испытание. Но чувствую себя еще более неуверенно, чем в первый день в Академии, – написал Соллор в своем дневнике после того, как подготовил комнату общежития к сдаче. Образовавшаяся пустота на столе и шкафах отразилась в душе волшебника и потребовала выхода на бумагу. – Не могу понять: почему нам так мало рассказывали о духах-покровителях? Важность и необходимость их призыва и приручения не ставилась никем из преподавателей под сомнение, но единственное, что они нам рассказывали – что маг может черпать силу из своей связи с духом. Что есть эта связь и что есть духи, толком так и не объяснили. Говорят, сами почувствуете и все поймете. А если нет? Такое ощущение, что о них никто и не знает по-настоящему. Я много искал в книгах, расспрашивал волшебников, но никто не рассказал, как проходило Испытание. Тема эта считается интимной, хоть и не запретной, и максимум, чего мне удалось добиться от разных источников, – что все индивидуально и проходит не так, как ты ожидаешь. Сказать “у меня есть дух-покровитель” все равно, что сказать “у меня есть девушка”. Вроде всем все понятно, но что именно происходит в постели, никто не обсуждает. Как будто оно там все само как-то случается».

Сол прикусил кончик перьевого стилуса, бросил тоскливый взгляд на залитые солнцем сады во дворе кампуса и дописал: «Радует только то, что последние лет двадцать были лишь единичные случаи смерти и исчезновений молодых волшебников. Татуировки, браслеты, кольца, зелья – все это повышает шансы если не на успех, то хотя бы на выживание».

Он нарисовал маленького человечка в плаще, убегающего от разъяренного огнедышащего дракона. Дождался, когда чернила высохнут, убрал тетрадь в сумку и вышел из комнаты.

2. Суть волшебника

Солнце уже два часа как перевалило за полдень, и к Башне ручейками потянулись студенты: послушать напутствие великого мага, получить десятый браслет и попрощаться со стенами Академии.

Соллор вздохнул. Дальше откладывать неизбежное было уже нельзя. Он направился в сторону кафедры энтелехиалогии, без особой нежности прозванную студентами лохологией, от семестра учебы на которой у него были смутные и неприятные воспоминания. Все эти мистификации, рассуждения о душе в контексте науки, противопоставляющей себя религии, о внутренних и внешних высших силах, загробной жизни и прочем паранормальном, попытки облечь в слова необлекаемое. Разговоры. Словоблудие. Отсутствие практики. Солу такое было не по душе – которую из него скоро вынут в прямом смысле этого слова.

Миновав невысокие входные двери для посетителей, – студенты обычно заходили с обратной стороны здания, – он попал в чистенький коридор с полудюжиной одинаковых дверей в кабинеты, где принимали магов, и прошел в светлый зал ожидания. Там скучали всего двое молодых волшебников, довольно быстро зашедших в разные двери после вызова. Сол остановился возле гобелена, изображающего мужчину с сияющей звездой в руке на фоне леса и гор.

– За-аходите! – вскоре донеслось из приоткрытой двери, откуда минутой ранее вышел слегка потерянный бывший студент. Он избегал встречаться взглядом с Солом и быстро выскочил на улицу.

Волшебник сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и вошел в кабинет.

Внутри было так же чисто и опрятно: стены выкрашены в приятный светло-серый цвет, высокое окно задрапировано бежевыми занавесками, а в воздухе пахло грозой и еле уловимыми нотками бергамота. За небольшим письменным столом из светлого дерева сидела старенькая, аккуратно одетая ведьма и старательно выводила буквы в пухлой тетради, так низко склонившись к листу, что ее нос и длинные мочки ушей под весом массивных серег практически касались страницы. Не отрываясь от письма, она указала узловатым пальцем молодому волшебнику на глубокое кожаное кресло, куда тот послушно сел и стал разглядывать кабинет. В углу на насесте дремал потрепанный жизнью сизый голубь, видимо, дух-покровитель ведьмы, на стене висел портрет завкафедрой, простые деревянные доски пола были чисто вымыты, а в углу стоял небольшой шкаф. За стеклянной витриной среди книг, папок, рулонов свитков и прочей скучной канцелярии виднелись банки с разноцветными жидкостями, летающими огоньками и подвижными металлами. Сол так увлекся разглядыванием их, что не сразу услышал тихий шелестящий голос старухи:

– Вот тут распи-ишитесь, молодой человек, что вы согласны на про-оцедуру, и приложите свой личный перстень мага, – ведьма странно растягивала безударные слоги.

Сол сделал все, что от него требовалось, и вернулся в кресло. Ведьма подошла, осмотрела его, прищурив один глаз, поцокала языком и повернулась к шкафу. Пока она доставала связку ключей и искала нужный, а потом пыталась попасть им в замочную скважину выдвижного ящика, Сол весь извелся. Он даже хотел предложить свою помощь, но боялся сбить ведьму с мысли или нарваться на замечание и еще больше удлинить ожидание. Наконец она справилась с ящиком, выдвинула его и так нагнулась над ним, что Солу показалось, будто она наполовину залезла внутрь. Ведьма вытащила небольшой полый стеклянный шарик, закрыла ящик и повернулась к волшебнику:

– Сейчас я возьму кусочек твоей души и помещу ее в этот ко-онтей-нер. – почти по слогам произнесла она последнее слово, вставляя шарик в массивный железный агрегат с тремя лопастями. – Эта про-оцедура весьма безбо-олезненна, будто жук-моржук укусит.

Сол тяжело вздохнул. Едва ли укус жука-моржука можно было назвать безболезненным. Два жала жадного кровососа, похожие на бивни моржа, оставляли на коже кровавые припухлости, которые заживали потом неделю. Да, Соллор прекрасно знал, что кусочек души – идеальная наживка для духа. Но ему не улыбалось взять и расстаться с ним, хоть это было и нужно для Испытания. Эти малоизученные тонкие материи вызывали у него священный трепет, как у любого уроженца сельской местности. А это в свою очередь делало его предметом насмешки у городских во многих поколениях сокурсников.

Соллор расстегнул рубашку, обнажив грудь, и позволил ведьме приставить к коже свой устрашающий агрегат. «Надеюсь, старуха опытная и сослепу ничего не напутает», – обреченно подумал он, слегка поежившись от холодного прикосновения металлических лапок.

– Вдо-о-ох! – скомандовала ведьма. – Выдох! – и активировала заклинанием аппарат, слегка щелкнув по нему ногтем.

Сола захлестнуло волной воспоминаний: мамина улыбка и ее звонкий смех, сильные отцовские руки подбрасывают его в воздух, а затем спасают из быстрой реки, запах бабушкиного пирога… Мокрый нос слепого щенка, которого ему поручили утопить, а он не смог… Как не сумел убить кролика к ужину… Как не спас сестренку из горящего дома, как понял, что имеет власть над огнем… Испуганные взгляды родни, молчаливое осуждение и короткая сухая просьба немедленно покинуть дом… Страх перед будущим… Первые блестящие успехи… Бездонные глаза Маргарет, дружеские шутки ребят… Пьянящий восторг от растущего могущества, планы на карьеру… Маленькая хитрость, позволившая остаться единственным огненным магом в отборочном экзамене на старших курсах… Предательство близкого друга, последующая травля, изматывающая борьба, победа над противниками и уважение товарищей…

Воспоминания навалились и отпустили буквально за один миг. Потом все закончилось, и Сол ошарашенно смотрел, как ведьма вынимает узловатыми пальцами шарик, в котором появилась белоснежная невесомая пушинка, накладывает оберегающие заклятия, опускает в темно-синий бархатный мешочек и протягивает Солу.

– Это твоя Суть, молодой человек. Береги ее. Твой дух-покровитель найдет тебя по ее запаху. Используй, только когда будешь готов. Второй попытки не будет.

Соллор покинул кабинет в задумчивости и, только выйдя на улицу, почувствовал дорожки слез на щеках. Сол сердито утерся рукавом и спрятал шарик со своей Сутью во внутреннем кармане рибды.

Закатные лучи солнца добавили белоснежному сиянию вершины Башни Дракона нежный розовато-оранжевый оттенок. Высоченное сооружение идущих по спирали галерей штопором ввинчивалось в небеса, разрывало их ткань и проливало на грешную землю предвечный свет. Когда солнце сядет, сияние поутихнет и будет светить нежно-голубым – цветом первородной Магии, – пока не вберет в себя свет луны и звезд, а затем – вновь восходящего солнца.

Величие Башни, видимой из любой точки Айо-Ренады, затмевало даже немаленький храмовый комплекс, посвященный божественной паре: Эолю и Киане. Простой люд волей-неволей поглядывал на сияние Башни и украдкой касался указательным и средним пальцами лба и сердца, отдавая магам такое же почтение, как и богам, не потрудившимся устроить в своем земном доме похожее светопреставление. Но каждый студент Академии благодаря лекциям по архитектурному чародейству знал, что ничего божественного на вершине Башни не было. Внутри сияющей сферы парило множество полупрозрачных магических кристаллов: они аккумулировали и усиливали поток Силы, проходящий из-под земли через башенный стержень. Грандиозно, но весьма обыденно.

«Иногда я завидую обывателям, – говаривала Эмма. – У них кругом сплошное волшебство, куда ни плюнь. А мы разобрали магию на частички, чтобы познать механизм ее действия, и давно видим в ней ремесло не сложнее кузнечного».

Соллор сидел в башенке корпуса Магии Разума и молча наслаждался видом Башни и расположенных рядом учебных зданий. Сперва он хотел забраться на крышу, как любил иногда делать, когда хотелось побыть наедине со своими мыслями. Но за день она так раскалилась, что запросто могла приготовить жаркое из мага огня, и он удовольствовался широким подоконником из прохладного мрамора.

Мысли давили. «Возможно, я больше никогда не увижу Башню. Сегодня я получу последний браслет и буду волен идти, куда душа пожелает. Но желает ли она? Именно сейчас мне больше всего хочется вцепиться в прошлое и умолять остаться в Академии, где все может и скучно, зато понятно. Ладно. Это минутная слабость. Меня ждет дракон».

Соллор провел ладонями по лицу, смахивая паутину вязких мыслей, спрыгнул с подоконника, вышел на улицу и поспешил вдогонку за последними студентами, идущими в Башню.

Зал общего собрания мог вместить всех преподавателей и учащихся Академии Волшебства. Но сейчас выпускники занимали лишь небольшую его часть. Полупустое помещение кольнуло Соллора воспоминанием о его первых шагах по этому самому залу, которые он сделал десять лет назад. Тогда он шел по начищенному до блеска полу и боялся, что волшебники, сидящие за кафедрой, испепелят мальчишку-подростка, посмевшего наступать грязными ногами в стоптанных сандалиях на идеально подогнанные друг к другу гладкие плиты. От волнения у него дрожали коленки, а расстояние до кафедры казалось бесконечным. Впереди его ждала неизвестность, страшнее которой не могла быть и сама смерть. Малец, кем ты себя возомнил? Возвращайся назад. Но Сол не отступил. Дошел до конца и встретился с судьбой, подарившей ему жизнь, которой не мог и представить.

Рассеянно кивая знакомым, Соллор пробрался к центральным скамьям, где расселись элементалисты, и приземлился рядом с Эммой и Беатрис. Он с удивлением рассматривал подруг, переодевшихся к церемонии в длинные пышные платья. Как, оказывается, одежда меняет людей! Привыкнешь видеть однокурсниц в ученических рибдах, а потом ловишь упавшую на грудь челюсть. На Маргарет Сол посмотрел лишь украдкой, испугавшись, что у него остановится сердце. И не зря. Белая кожа рук просвечивала через тончайшую черную ткань, а пышную грудь поддерживал корсет с вышитым серебром гербом ее семьи: вставшим на дыбы конем.

Соллор с усилием оторвал взгляд и перевел его на возвышение в конце зала, где сидели преподаватели.

Во главе кафедры восседал в своем кресле великий маг, магистр Сааксир. По своему обыкновению, он был облачен в белую мантию до пола, расшитую золотыми нитями, а на голову по случаю праздника он надел небольшую украшенную топазами и рубинами шляпу. Длинная белоснежная борода завершала образ доброго волшебника из детских сказок. Поговаривали, что он специально изменял внешность, чтобы вызывать доверие у студентов, и истинного его облика никто не видел. А кто видел, тот сходил с ума либо умирал на месте от ужаса. Его дух-покровитель, величественный и немного толстоватый золотой дракон, неподвижно лежал справа, горделиво задрав голову, и надменно поглядывал на молодежь. Рядом расположились деканы факультетов со своими духами. Всеобщее приподнятое настроение искрилось в воздухе подобно шампанскому.

Сааксир поднял руки и призвал всех к тишине. Его голос раскатами грома прокатился под сводами зала:

– Мои любимые ученики! Сегодня ваш последний день в стенах Академии. С завтрашнего дня вам предстоит отправиться в путь навстречу своей судьбе. Мы сделали для вас все, что было в наших силах: вскормили птенцов, поставили на крыло и готовы выпустить в мир. Большая сила должна нести с собой большую ответственность. Для напоминания об этом вручаем вам последний, десятый браслет из самого твердого металла – иридия. Будьте так же тверды и сильны духом.

Ассистент кафедры откинул крышку сундука, и находящиеся в зале увидели ряды блестящих металлических браслетов, которые предстояло надеть всем выпускникам.

– Предыдущие браслеты вам надевали деканы. Но эти… Эти я хочу надеть каждому лично. Прошу вас!

Возбужденно переговариваясь, бывшие студенты по очереди подходили к Верховному магу, протягивали ему запястье или плечо той руки, где уже красовались обручи за предыдущие годы обучения. Сааксир надевал браслет и запаивал его печатью нерушимой клятвы, превращая в монолитный кусок металла.

– Вот старикашке заняться нечем, – протянул Джеллис, с тоской глядя на длинную очередь перед ним. – Можно подумать, деканы не справились бы с этим поручением. А нам теперь всю эту толпу ждать.

– Можно подумать, у тебя были грандиозные планы на вечер, – съязвила Беатрис.

– Я планировал выспаться перед поездкой, – закатив глаза, ответил Джеллис.

– Ему почему-то важно самому надеть браслеты и призвать к ответственности не просто всех, но и каждого, – задумчиво пробормотала Маргарет.

Но Соллор едва ли ее услышал. Он завороженно рассматривал золотого дракона. Тревожные мысли, атаковавшие его всего полчаса назад, улетучились. В этот момент его внимание не смогла бы привлечь даже возжелавшая сиюминутной страсти Маргарет. Сол вспомнил первую встречу с духом Сааксира на первом курсе, когда вместе с приятелями шел от стадиона к кампусу мимо луга, на котором мирно паслись коровы. Одним движением мощного хвоста дракон перерубил хребет одной из них, а потом жадно принялся за трапезу, утробно рыча и вытягивая зубами внутренности в поисках лакомых кусочков. А пока шокированные увиденным первокурсники стояли, раскрыв рты, к ним торопливо подошел Сааксир, издали крича: «Не бойтесь! Он не кусается!»

Золотые чешуйки, одна к другой, рекой лились по гибкой драконьей шее. Голову короной украшали несколько крупных рогов, слегка закрученных на концах, и множество мелких острых наростов. Глаза сверкали ледяным отблеском каждый раз, когда маг застегивал очередной браслет. Казалось, дракон даже не дышал. Соллор подумал, что зря называл его толстым и ленивым: тот факт, что дракон вел себя сдержанно, не отменял могущества, которым веяло от огромного зверя высотой в полтора человеческих роста.

Когда пришла его очередь получать браслет, Соллор вдруг отчаянно запаниковал, будто бы снова стал тем маленьким мальчиком, каким впервые появился в этих стенах. Будто бы его желание завладеть духом-покровителем, не меньше, а то и больше, чем у ректора Академии, было кощунственным. Ведь Сааксир – величайший маг огня современности, а Сол – просто сопляк-выскочка. Тем не менее он смог собраться, пока оголял предплечье левой руки и подносил его верховному магу.

– Я вижу смирение в твоих глазах, – старый волшебник улыбнулся. – Это хорошо. А теперь повторяй за мной. Большая Сила – большая ответственность.

– Большая Сила – большая ответственность, – эхом повторил Сол, наблюдая как сверкнули глаза дракона и как обожгло руку ставшим монолитным браслетом.

Сааксир поздравил выпускников с окончанием учебы, пожелал успехов в Испытании и отпустил всех, кроме элементалистов. Их он пригласил подняться к себе. Товарищи обменялись недоуменными взглядами и проследовали за ректором.

Однокурсники поднялись вслед за старым магом по винтовой лестнице и оказались в просторной комнате, мало напоминавшей кабинет в классическом понимании этого слова. Она была огромна: по ширине, вернее, по полуокружности, занимала половину этажа и имела несколько ярусов, организованных книжными шкафами и стеллажами с магическими артефактами. При этом комната делилась на несколько зон: тут были и библиотека с местом для аудиенций и залом для конференций, и гостиная с камином, баром и уютным креслами. Возле высоких окон стояли кадки с цветами, преимущественно красными розами. На маленьком балкончике находился телескоп и несколько измерительных приборов неясного назначения. Помещение освещали большие латунные чаши, в которых горел огонь. Но больше всего притягивала взгляды гора золотых монет и украшений, наваленная в затененном дальнем углу комнаты, куда вразвалку направился дракон.

Старый маг пригласил бывших студентов расположиться в креслах возле камина. Сам он встал у огня и долго вглядывался в языки пламени, прежде чем начать говорить:

– Настало время нашего последнего разговора. Лекций не будет – вы их наслушались за десять лет. Просто поговорим. Завтра вы выйдете в большой мир и, возможно, никогда больше не вернетесь в стены Альма матер. Настоящий волшебник – это вечный странник, жадный до познания невероятного. А какое существо из самых невероятных сложнее всего познать?

Сааксир внимательно посмотрел на молодых волшебников и волшебниц. Джеллис привстал с кресла:

– Духов-покровителей?

– Драконов? – предположил Соллор.

– Еще варианты?

– Самих себя, – тихо и будто бы мечтательно ответила Маргарет. – Волшебников.

Сааксир удовлетворенно улыбнулся и сощурил левый глаз, он всегда так делал, когда радовался правильным ответам студентов.

– Ты права, моя девочка. Наше взаимодействие с магией – симбиоз. Мы хотим использовать ее в своих целях, а она нас – в своих. При этом мы являемся сосудом для этой невообразимой Силы, мы готовим для нее тела, сознание и душу. Друг без друга мы, как правило, ничего не стоим. Встреча с духом-покровителем – ваше грядущее Испытание – изменит вас навсегда. При поступлении в Академию волшебников вы отказываетесь от своей фамилии и оставляете семью в прошлом. Но когда вы встречаетесь со своим духом – то оставляете в прошлом самих себя и всю ту шелуху, которой успели обзавестись за время обучения. То, какими вы выйдете из Испытания, может вас испугать, обескуражить и даже разочаровать. Но именно тогда вы станете самими собой. Вы со своим духом будете черпать силу друг из друга, меняясь и преображаясь, пока не станете тем, чем должны стать.

Не «кем», а «чем». От этой формулировки у Соллора по спине пробежали мурашки. Вероятно, этого эффекта и добивался Верховный маг, потому что сразу добавил:

– Напоминаю, что вы можете отказаться от Испытания и остаться в Академии в должности лаборантов кафедр, ассистентов преподавателей, уборщиков, ремонтников и… Если честно, не помню, какие у нас должности сейчас открыты. Вы сможете колдовать, используя Силу этой земли. Но как маги не вырастете больше, чем сейчас. И все же это лучше, чем провалить Испытание и всю жизнь скитаться с бродячими циркачами – если эта жизнь, конечно, у вас останется. Трезво оцените свои способности и подготовку. Вы не обязаны сразу рваться в бой и призывать духа. Можно повременить, подготовиться и решить, надо это вам или нет. У каждого свой путь. Выбирайте его по силам, и несите ответственность за свой выбор.

Бродячий цирк вместо блестящей карьеры мага. Жалкие фокусы вместо настоящего волшебства. Умеет же старик вдохновить! Хотя с высоты могущества самого могущественного мага огня это было лишь несколькими равновероятными вариантами развития событий. В целом, озвученное не было ни для кого новостью, но на лицах юных магов появилась одинаковая напряженная задумчивость: Сол щелкал пальцами, Эмма несколько раз нервно заправила челку за ухо, Беатрис закусила губу, Маргарет сощурилась и наклонила голову. Верховный маг продолжил:

– Еще хочу напомнить, что наша общая задача как волшебников – поддержание Баланса в мире. Я всегда собираю у себя выпускников элементалистов, чтобы напомнить им об этом. Вас всегда восемь. На протяжении тех восьмисот лет, что стоит эта Академия, на десятом курсе факультета элементалистов остается восемь самых способных учеников. Восемь противоположностей. Восемь избранников. Вы и есть Баланс. Чем бы вы не решили заниматься после Испытания, помните: магия дается не для того, чтобы достигать личных целей. Это ведь не вы выбираете магию той или иной стихии, это она выбирает вас и дает вам силу. Изучает каждого претендента и отбирает лучших, не считаясь ни с чьим мнением.

Сол с грустью вспомнил симпатичных ребят со своего курса: блондинку с длинной косой, двух рыжих близнецов, парнишку с черными волосами и ярко-зелеными глазами – таких же, как и он, со способностями к магии огня. Которые не справились. Не смогли. Просто потому, что им не удалось понравиться этой Силе со специфическими вкусами. А ему удалось. Поэтому он не имеет права струсить, он обязан идти дальше. До самого конца.

Водоворот мыслей затянул Сола. Голос Верховного мага слился с треском поленьев в камине, шорохом одежд, тихими голосами выпускников и размеренным дыханием золотого дракона.

– Желаю вам удачи на Испытании. Можете быть свободны.

Сол очнулся. Кажется, он пропустил что-то важное. Он встал с кресла и посмотрел, как товарищи выходят из кабинета. Сперва направился вслед за всеми, а потом развернулся, собрался с духом и подошел к великому магу.

– Магистр Сааксир, – голос Соллора был полон торжественности и почти не дрожал. – Я собираюсь обуздать духа-дракона. Так же, как и вы.

Он почтительно поклонился, но великий маг нахмурился, и взгляд его бритвой полоснул Сола. Он выдержал паузу, буравя юного волшебника взглядом так, что Сол захотел провалиться под землю.

– Вот что я тебе скажу, юноша, – резко ответил он. – Дух-покровитель – это тебе не игрушка, не питомец и не ездовое, прости Эоль, животное. И если ты этого еще не понял, я лучше оставлю тебя в Академии еще лет на десять, чтобы тебе это вбили в дурью башку. А что касается драконов… – сделав паузу, он мрачно посмотрел на своего приосанившегося духа. – Я тебе этого искренне не пожелаю.

– Но… – начал было Соллор, но магистр его оборвал.

– Прочь с глаз моих!

На этих словах дракон выбрался из своего угла, барабаня хвостом по полу и стенам, зарычал, как ржавая труба, и, обнажив клыки, двинулся в сторону молодого волшебника. Сол побледнел и рванул к выходу. Одеревеневшими пальцами едва справился с ручкой двери и вылетел из кабинета великого мага.

***

– Совсем с ума спятил, – заключил Сол, когда закончил свой короткий рассказ. Он сидел с Беатрис и Эммой в общей гостиной кампуса.

– Мне кажется, Сааксир просто не хочет, чтобы у него были конкуренты, – непринужденно бросила Беатрис и провела пальцами по голове, взъерошивая ëжик каштановых волос. – Сам посуди. Он был свидетелем твоих успехов в магии – а они реально неплохи, даже если сравнивать с ребятами, что учились на курсах старше. Может, он считает, что ты метишь на его место и захочешь сместить его?

– Да ну, бред, – отмахнулся Сол, хотя слышать такое было очень приятно, и он невольно выпрямился и слегка выпятил грудь. – Ну какой из меня ректор Академии и великий маг Башни? Я уже через год покроюсь плесенью от тоски.

Они засмеялись. Огонь в камине веселым треском вторил их молодым счастливым голосам. Тени плясали на стенах, укрытых гобеленами, отчего казалось, будто изображенные на них волшебники и воины древних магических битв шевелятся и готовятся к схватке.

– Тем не менее, почему бы ему так не считать? – отметила Беатрис. – Дядька старый уже, сколько ему лет?

– Да никто толком не знает. Больше восьмисот, – сказал Сол. – Но он же невероятно силен, только законченный псих рискнул бы бросить ему вызов.

– А ты кто тогда? – Эмма залилась смехом, от которого вокруг них засветился воздух.

– Да ну, скажешь тоже, – Сол смущенно перевел взгляд с Эммы на Беатрис. Она многозначительно подняла бровь и кивнула. Ее губы изображали самую язвительную из всех ее коронных усмешек.

– А еще у него может оказаться мания преследования. Может, он вообще в каждом выпускнике видит потенциальную угрозу и запугивает всех, кто ему говорит что-то такое… ну, как Сол, – хихикая, пожала плечиком Эмма.

– Я просто сказал ему, что хочу обуздать дракона, и, если честно, надеялся, что он поделится со мной, как ему это удалось в свое время.

– Ага, подойдет, похлопает по плечу, назовет «своим мальчиком», посадит на колени и со скупой слезой на глазах расскажет сказку? В паузах вздыхая и сетуя, что раньше к нему с таким вопросом никто не приходил? – прыснула Беатрис.

– Издеваешься?

– Чуть-чуть, – улыбнулась волшебница.

– Из ныне живущих магов он единственный обладатель столь могущественного духа-покровителя, – продолжил Сол. – Почему он не хочет поделиться этим знанием? Мне его ректорская шапка вообще не нужна, я хочу других, настоящих свершений. Исследовать мир, воевать с врагами, искать артефакты Древних, бороться с Разрушителями цивилизаций. Да мало ли занятий для волшебника в этом мире?

– Ну и зачем тогда тебе дракон?

– Чтобы доказать всему миру и себе, чего я стою.

– Мне не нравится твоя самоуверенность…

– Мне тоже, – добавила Эмма и предложила: – Может, пойдешь с нами? Мы с Бэт выбрали плато Штакарана для наших Испытаний. Там и земля, и солнце, и, говорят, какие-то духи огня водятся, потому что сухо, жарко и почти нет осадков – особенно сейчас, в середине лета. В конце концов, разведем костры, и ты пройдешь свое Испытание. И мы будем рядом и поддержим в случае чего.

– Ну вот еще! Не нужны мне ваши костры и духи. Мне нужен дракон. И что-то я не слышал, чтобы они водились на плато…

– Сдался тебе этот дракон! – начала заводиться Беатрис. – Кто придет, тот и хорош. Ведь это будет тень твоей души. Тебе же еще надо совладать с ним. Представь – с драконом сражаться!

– Уж я-то совладаю. Я все десять лет про них читал и изучал характеры. И подготовил кучу противодраконьих штучек.

– С тобой невозможно спорить! Ты даже не хочешь понять…

– А я и не хочу, чтобы со мной спорили! – крикнул Сол. – Я все уже решил.

– Что, надо только соглашаться и помалкивать в тряпочку?! – взревела Беатрис. – Что же ты тогда сейчас сидишь с нами, а не с Маргарет? Она всегда с удовольствием поддерживает твои самодовольные идеи. А может, ей просто плевать на твою жизнь?

– Не смей так говорить о Маргарет! – вспылил Сол и начал мерить шагами комнату.

– А ты не смей мне запрещать говорить то, что я думаю! – зарычала Беатрис.

– Она такая же одиночка, как и я. И не стала бы прибегать к чьей бы то ни было помощи в таком деле, как Испытание. А вы, наверное, даже в уборную ходите вдвоем!

Беатрис вскочила с места, сжав кулаки, и двинулась на Сола. Пол задрожал, а на полках зазвенели вазы и бокалы. Со своих мест повскакивали другие отдыхающие студенты. Соллор нервно махнул им рукой, что все под контролем, но большинство так и осталось стоять, скрестив руки на груди и напряжённо глядя на развернувшуюся драму. Эмма бросилась подруге наперерез:

– Остановитесь! Это наш последний вечер тут, давайте не будем портить его друг другу и ссориться. Быть может, мы больше никогда не увидимся снова, – она бросила сочувственный взгляд на Сола. – Давайте сохраним добрые воспоминания друг о друге.

– Согласна, – сказала, точно сплюнула, Беатрис и села обратно на диван.

– Добро, – буркнул волшебник.

Соллор выдохнул и разжал сложенные за спиной в защитный жест пальцы, сделал еще несколько шагов по комнате, убедился, что их соседи по кампусу расселись обратно по местам и продолжили разговоры и негромко спросил:

– Что там дед говорил в самом конце своего напутствия? А то я, кхм… немного задумался.

– Да ничего особенного, – пожала плечами Эмма, обрадованная смене темы. – Сказал, чтобы не совались к новому Источнику магии около Аквилиона.

– Ну, это и так понятно, – кивнул Соллор. – Там у больших дядек будут свои разборки.

– Что, твоих амбиций не хватит на обладание Источником? – усмехнулась Бэт. – Просто представь, своя Башня. Причем не доставшаяся по наследству, а сразу построенная прямо под тебя.

Волшебник только отмахнулся.

– Для того, чтобы управлять Башней, колдуны учатся десятки лет, защищают диссертации, получают ученые степени. В редких случаях ходят в учениках у великих магов, но это длится долгие годы и требует согласия Совета. Там все уже решено давно. Претенденты в очереди стоят. Уже со всеми бумажками. Не сражаться же с ними? Тем более я никогда не был силен в бюрократии.

– Да уж. Этому на курсе боевой магии не учат, – ухмыльнулась Беатрис.

– Даже если представить, что это каким-то образом возможно и не навлечет гнев всех волшебников в мире, то зачем мне это надо? Почесать свое эго?

Беатрис скептически приподняла бровь. Зато Эмма вздохнула с облегчением.

Сол присел на корточки возле камина и задумчиво переплел пальцы рук, глядя в пламя. Ему вдруг стало грустно от того, что студенческий этап в его жизни закончился, и от грядущего расставания с этими невыносимыми, но ставшими такими родными ведьмами. Этот вечер – последний для них в Академии. Завтра они выйдут за Врата и пойдут каждый своим путем, кто-то верхом на лошади, кто-то на лодке или корабле, кто-то на своих двоих. Впереди было столько всего нового и неизведанного! А Испытание – лишь начало нового пути.

Волшебник протянул руку к огню – небольшой язычок пламени с готовностью прыгнул ему на ладонь. Сол погладил его, как котенка, придал ему форму маленького глазастого дракончика, похожего на ежа, и подул на него, отправляя в полет к девушкам, сидящим на диване. Беатрис сначала раздраженно отмахивалась от огонька, как от мухи, но потом ее губы все-таки тронула улыбка. Дракончик летал над волшебницами, дразнясь и не даваясь в руки, плевался искорками, которые гасли через десяток сантиметров от него. Эмма сотворила ему в компанию трех светящихся бабочек, за которыми он тут же начал охоту, а Беатрис – жука-оленя размером с ладонь. Только тот отказался летать, сидел на подлокотнике кресла, трещал крыльями и угрожающе щелкал мандибулами. Через полчаса непринужденного разговора друзей иллюзии растворились, оставив от себя только приятные воспоминания, а молодые волшебники разошлись по своим комнатам.

* * *

Перед рассветом восемь выпускников-элементалистов встретились возле ворот Академии, по обыкновению своему отделившись от толпы других волшебников, готовые выйти навстречу неизвестности.

– Дайте я вас всех обниму на прощание, – раскинул руки Джеллис и сгреб половину однокурсников в охапку.

Маргарет ловко увернулась от любвеобильного друга и послала ему воздушный поцелуй:

– Встретимся после Испытания, красавчик. Покажешь мне, чего стоит твой дух-покровитель.

Соллор непременно пошутил бы еще разок про угря, если бы это сказала не Маргарет. А так ему пришлось дыханием подавлять вспышку гнева. Надо было подойти к девушке, сказать что-то особенное, чтобы она с нетерпением ждала их встречи. Но мысли путались, перескакивая с откровенно глупых на неприлично пафосные. В итоге он просто стоял, неуверенно улыбаясь и проклиная себя за затянувшееся молчание.

– Обязательно надо будет собраться, когда мы приручим наших духов. Наверное, к концу лета все управятся? – предположила Эмма, дунув на челку.

– Должны, – моментально переключился Сол. – Не думаю, что кто-то решит растянуть удовольствие.

– Найдемся тут, в городе, – предложила Беатрис. – Кто вернется первым, ждет остальных. Кто последним – проставляется в течение недели!

С первыми лучами солнца четырежды пробил колокол на стенной башне. Массивные ворота из древесины бука, высотой в четыре человеческих роста, медленно и торжественно распахнулись и выпустили магов в новую жизнь.

3. Огненные земли

Для вызова и обуздания духа стихий важно было выбрать правильное место. Считалось, что из камина или походного костра можно было призвать разве что жука-пожарника. Кузнечный горн при правильном подходе расширял возможности до саламандры, но и это не могло удовлетворить амбиции Соллора. Молодой волшебник не собирался отказываться от своего намерения в призыве дракона, сколько бы верховных магов ему ни угрожали. Это же какую силу и какую мощь можно приобрести! Маг был опьянен мыслями о том, как одним своим появлением он будет заставлять трепетать врагов, девушек и начинающих волшебников, как его учителя будут уважительно хмыкать, а старик Сааксир пожмет ему руку и начнет разговаривать на равных.

Поэтому Соллор уверенно топал по безжизненным просторам выжженной земли Арш-Вельта, подыскивая подходящее место для проведения ритуала Призыва.

Небольшой участок левого края карты, на котором было нарисовано несколько схематичных гор и вулканов, на деле оказался невероятных размеров территорией. Лошадь Сол потерял еще до того, как попал в Мглистый лес, граничащий с вулканическими землями огненных духов и драконов. Запасы провизии были на исходе, сапоги стоптаны, но настроение это не портило, ведь магу предстояла встреча с духом, который должен стать его покровителем и верным спутником в непростой жизни волшебника.

Из центра мира до западного его края Соллор ехал целый месяц, не щадя лошади.

Будь он магом земли или просто внимательным путником, то восхитился бы горами и каньонами, через которые ему пришлось проехать. Но он лишь ругался на бездорожье и неудобный ландшафт, заставляющий делать большие крюки вместо того, чтобы ехать по прямой.

Будь он выпускником-друидом, то ему было бы что рассказать об изменениях растительного мира. О переходах от светлых сосновых лесов и равнин родной Лакдианы до болот и дремучих лесов Фарадезии, которые постепенно переходили в субтропики Пограничья. Но Солу не было дела ни до особенностей цветения и вызревания уникальных яохвай, ни до пряного запаха коричных деревьев, ни до загадок Стелящегося леса.

Будь он магом-анималистом, то, вероятно, ему было бы что вспомнить о богатой фауне пройденной части мира. Или хотя бы о том, как он справлялся со своенравной кобылой. Но Сол только гнал и гнал ее вперед, стараясь проехать как можно большее расстояние в день, пока загнанная лошадь, наконец, не пала, чтобы воссоединиться с предками.

Незадолго до этого Соллор впервые в своей жизни стал свидетелем полного солнечного затмения. Он знал, что оно возникло в результате пересечения траекторий Луны и Солнца, что оно временное и быстро закончится. И завороженно наблюдал звездную ночь посреди дня. В отличие от необразованных селян деревни, в которой Сол остановился передохнуть и пообедать. Они метались в панике, побросали работу, инструменты и скот, бабы утопили белье в речке – в общем, натворили дел. Когда все закончилось, и Солнце снова выглянуло из-за диска младшей сестрички Луны, староста деревни повелел найти ведьму, повинную в черном полудне, и прилюдно ее сжечь. Сол только посмеялся над ними и продолжил путь. Он уже был совсем близко к цели.

Растения пограничных земель стелились пышным ковром. Удобренные нанесенным вулканическим пеплом почвы давали жизнь сотне видов цветов, кустарников и деревьев. Но чем ближе Сол подходил к действующим вулканам, тем скуднее и ниже становилась растительность. Наконец пропали даже самые отчаянные вулканические примулы, пробивавшиеся через трещины в сплошном базальте. Землю постоянно потряхивало, тут и там происходили взрывы, выбросы газа и тонких струек лавы прямо из-под земли. Температура воздуха росла несмотря на то, что солнце постепенно тускнело из-за пыльной взвеси, летающей в воздухе. Сол прикрыл нашейным платком рот и нос, чтобы не надышаться испарениями и пеплом, и щурил глаза, выискивая подходящее для Испытания место. Колени дрожали – то ли от усталости, то ли от страха, то ли от возбуждения. Хотелось найти лучшее место, чтобы все прошло как по маслу.

Подготовка к ритуалу заняла больше времени, чем предполагал Сол. Земля была покрыта трещинами, из которых вырывался горячий пар гейзеров, тут и там дымили миниатюрные сопки. Тропинка, по которой шагал маг, забирала все круче и круче в гору, но самые высокие вулканы были еще далеко, они громоздились друг над другом, как подвыпившие исполины, чахоточно откашливающие серый пепел и сплевывающие оранжевую лаву. Соллор остановился и с благоговением посмотрел на них: вот дом настоящих драконов из древних легенд! Но если в начале своего путешествия он и мечтал случайно встретить дракона, то сейчас предпочел бы, чтобы эта участь его миновала. Он с сомнением осмотрел окружающий ландшафт: ровных участков земли, достаточного размера для начертания рун, практически не было, кроме того, всю поверхность покрывал тяжелый осевший вулканический пепел. Маг возобновил путешествие вглубь пылающих земель.

Ему пришлось пройти еще с десяток миль, прежде чем отыскалась относительно стабильная и ровная площадка шагов двадцати в диаметре. Соллор решил, что этого ему будет достаточно и приступил к начертанию линий. Однако ни краски, ни мел не оставляли нормальных следов на толстом слое пыли. Маг задумчиво поскреб сапогом покрытие, снизу проступила вполне твердая поверхность вулканической скалы. Что не любит делать ни один волшебник на свете, так это уборку. Сол прикинул, на что ему потребуется меньше сил: на призыв ветра или создание метлы – и решил, что ветер будет в любом случае быстрее, а силы он как-нибудь восстановит.

Он поднял руки, прокаркал заклинание, поймал прилетевший сгусток воздуха и запустил его в сторону облюбованной площадки. Порывом сдуло весь пепел, и под ним обнажилась черная блестящая скала. Расточительно? Пожалуй. Зато как эффектно! Маг остался доволен результатом и присел перекусить чуть увядшим яблоком.

«Семечки лучше всего восстанавливают ману», – прозвучал у него в голове голос одного из приятелей из Академии. Сол усмехнулся. Он никогда не верил в этот бред сивого гиппогрифа, однако семена съел все до единого. Впрочем, как и всегда.

И маг принялся за дело.

Когда работа по начертанию символов была окончена, Сол придирчиво осмотрел свое творение. Линии восьмиконечной звезды были слегка волнистыми, руны немного кривоваты из-за неровностей, а углы квадратов противоположностей не идеально прямыми. Однако пропорции в целом соблюдены, лучей у звезды должное количество, даже спираль в центре закручена в нужную сторону, поэтому Сол решил не заморачиваться и не переделывать. Работа требовала времени, а нужно было еще полностью восстановиться. Соллор уселся в укрытии скалы и начал медитацию.

Вдох. Выдох.

Он закрыл глаза.

Вдох. Вся его жизнь стремилась к этому моменту.

Выдох. Десять лет обучения для того, чтобы он, наконец, воссоединился со своим духом-покровителем, тенью своего магического тела.

Вдох. Прошлое… прошло.

Выдох. Будущее еще не наступило.

Вдох. Он сейчас, в этом ключевом моменте своей судьбы.

Выдох.

Спустя час Соллор был готов приступить к Испытанию.

Он медленно открыл глаза и не спеша поднялся на ноги. Он был максимально сосредоточен. Перед ним располагался нарисованный орнамент в виде восьмиконечной звезды со спиралью в центре. Оставалось сделать несколько последних штрихов и начать призыв.

Первым делом Соллор вынул из внутреннего кармана шарик с Сутью волшебника и аккуратно установил его в центре спирали – внутри екнуло, и чародей судорожно вздохнул. Затем он обрисовал фигуру кругом, проводя линию через каждый из лучей звезды так, чтобы она отсекала небольшие треугольники на концах. Когда круг замкнулся, земля задрожала, а вдали заворчал один из вулканов. Зарево от выплеснувшейся лавы подсветило небо второй полоской заката.

Соллор специально рассчитал время призыва на конец дня и дожидался прихода сумерек – книги говорили, что у драконов хромает сумеречное зрение. Принимая облик того или иного зверя, элементаль был бы вынужден играть по нашим правилам и следовать ограничениям. И этим шансом застать духа врасплох стоило воспользоваться. Страх ушел, оставив от себя лишь легкое возбуждение и азарт. Наверное, именно так чувствует себя охотник, когда ему удается выследить зверя у его берлоги и он готовится вступить в схватку.

Соллор достал из сумки флакончики с цветными порошками: всего восемь штук, каждый соответствует магической стихии – на каждый конец луча. Некоторые особо щепетильные волшебники сами добывали и создавали эти порошки, но Сол решил просто купить их у проверенного алхимика в лавке Воплощенных Грез.

Он начал со стихии Света, чтобы двинуться против часовой стрелки, пройдя через все первоэлементы к своему родному – огненному, и высыпал порошок в отведенный уголок рисунка, нашептывая заклинание и вспоминая звонкий смех Эммы. Почти невесомый порошок лег ровно в треугольник – ни пылинки не просыпалось за границы линий, – и вспыхнул белым светом, лучом взлетая вверх к небесам.

Соллор не спеша направился к следующему углу, на ходу откупоривая второй флакон, и высыпал порошок в отведенный треугольник.

Воздух. Вечно взъерошенный, как птенец, Кристофер, с беглым взглядом по сторонам и суетливыми движениями.

Эфир, он же электричество и молнии. Самодовольная ухмылка Джеллиса, которую Сол мечтал стереть с его лица все десять лет, так и маячила перед его внутренним взором. Вечный его соперник, как в учебе, так и в любовных похождениях.

Вода. Противоположность огня. Надменный чистоплюй Тамту с высокоинтеллектуальными шутками, над которыми смеялся только он сам.

Тьма. Едва различимый луч темно-фиолетового цвета устремился вверх, а в голове Сола вспыхнул образ Маргарет, ее невыносимо притягательный взгляд, запах черники и мирта.

Дальше Земля. Ëжик жестких коричневых волос Беатрис. Ее сильные руки, всегда готовые прийти друзьям на помощь.

Сол двигался от луча к лучу, создавая определенный темп, прислушиваясь к дыханию Магии. Его татуировки отзывались на каждое заклинание, то нагреваясь, то охлаждаясь, то покалывая, то слегка вибрируя.

Пустота – самая страшная и неведомая стихия. Бедняга Майлз, последние дни похожий на ожившего мертвеца. Порошок исчез, и на этот конец звезды стало больно смотреть.

Соллор поспешил отвести взгляд и, готовый замкнуть круг, прошел к последнему углу, соответствующему его родной стихии огня. Шесть разноцветных лучей и один, отрицающий свет, устремились ввысь. Оставался последний. В правой руке Сол сжимал флакон с красным порошком с примесью киновари, а левой сорвал с шеи талисман с глазом дракона, и бросил его в центр звезды, к спирали. Земля снова затряслась, и где-то совсем рядом со зверским шипением потревоженной гидры вырвалась струя раскаленного газа. Сол на миг даже потерял равновесие, едва не упал, но землетрясение прекратилось, и он поспешил высыпать порошок в последний треугольник, чтобы не ломать ритм колдовства, и отошел на шаг.

Последний столбик красно-оранжевого света ракетой фейерверка взлетел вверх. Линии узора налились красным и засветились, свет разливался от углов к центру. «Маардахара!» – крикнул Соллор, хлопнув в ладоши, и широко раскинул руки.

Свет дошел до спирали и начал свое путешествие по ее виткам. Первый. Он прошел через цепочку от талисмана, слегка оплавив ее. Второй. Когда он дойдет до центра, свершится магия призыва и явится дух-элементаль. Третий. И последний, самый короткий – четвертый. Свет добрался до шарика с Сутью волшебника, окрасив белую пушинку в нем в багряный цвет. Все линии орнамента ярко вспыхнули, а потом потухли.

Пять бесконечных секунд ничего не происходило, узор мерцал ровным светом. Маг не дышал, кровь стучала в висках, в горле пересохло. Он начал мысленно перебирать моменты, в которых мог ошибиться. На лбу выступила испарина.

Вдруг в центре спирали возник ослепительный столп огня в три человеческих роста и начал раскручиваться по ходу линий, быстро расширяясь и набирая мощь. Из него раз за разом с рокотом лесного пожара вырывались языки пламени, будто бы длинными руками без единого сустава нащупывающие границы рисунка и тотчас возвращающиеся обратно в центр. Волшебник выдохнул и начал действовать: сложил пальцы левой руки в особый знак, набрасывая на себя завесу магической защиты, а потом провел пальцем по лбу, рисуя полумесяц остроты чувств. Благодаря ему Соллор сможет оперативно отслеживать малейшие изменения, происходившие внутри ритуального круга, а время немного замедлит для него свой бег. Он снова вернулся в исходное положение, чтобы следить за разворачивающимся светопреставлением.

В центре площадки разгоралась огненная буря, она уже заполнила всю фигуру до границ круга и билась в его невидимые стены, сдерживаемая лишь равновесием сияющих в треугольниках первоэлементов. Ритуальный узор вышел на славу. Сол радовался, что находится в относительной безопасности и имеет время на подготовку к схватке. Он замедлил дыхание и распределил магическую энергию внутри своего тела, чтобы можно было легко использовать весь свой ресурс.

Огонь тем временем ревел разъяренным демоном, вырвавшимся из преисподней, метался и наконец начал обретать форму. Сол вглядывался в него, пытаясь различить знакомые очертания, но потерпел неудачу: они были еще слишком нестабильны и слишком ярки. В порыве любопытства он слегка наклонился в сторону огня. Тотчас напротив его лица, будто бы он заглянул в отражение в зеркале, появились два больших желто-зеленых глаза с узкими вертикальными зрачками. Они застыли в огненном океане нестабильности и пытались сфокусироваться на волшебнике, то расширяясь, то сужаясь. А у того перехватило дыхание от восторга и предвкушения. Дракон! Неужели все-таки дракон? Кажется, он увидел длинную узкую морду и даже приметил короткие и широкие черные рожки на голове. О, он готов был слиться с ним прямо сейчас! Неподвижные глаза гипнотизировали волшебника, и тот чуть было не сделал шаг в огонь, зачарованный этим зрелищем. Но какая-то пылинка попала ему в нос через защитный платок, маг чихнул, тем самым скинув наваждение, и вспомнил, что нужно оставаться на месте до полной трансформации элементаля. Сол осторожно сделал два шага назад.

В ответ на это дух огня сощурил глаза, немного отдалился, распахнул зубастую пасть и прорычал-прошипел: «А-а-аш-ш-ш!» Ударил двумя передними когтистыми лапами о невидимую стену, что заставило Сола отшатнуться, и начал метаться по периметру круга, то припадая к земле, то поднимаясь во весь свой немаленький рост, вероятно, стремясь найти слабые места в рисунке. На резких поворотах его когти высекали искры из базальта. Дух по спирали взлетел вверх и обрушился на землю, потом повторил этот маневр снова и снова. Соллору это не понравилось. Он планировал сплести магическую сеть, чтобы набросить ее на духа, когда последний воплотится и немного выдохнется. Но что-то было не так. Землю вновь тряхнуло: Сол увидел, как сплошная плита вулканического камня треснула у него под ногами. Трещина медленно поползла к призывному кругу. Дух на миг замер, повернул морду в сторону трещины, увидел ее и начал еще сильнее и яростные скакать внутри сдерживающей его клетки. Прыжок вверх, зависание над землей – и резкое пикирование вниз.

– Нет, нет, нет, нет, не-е-ет! – закричал Соллор, бросая в трещину стабилизирующее заклинание. Будь на его месте Беатрис, она бы легко справилась с этим, просто попросила бы землю оставаться спокойной. А он смог лишь замедлить распространение разлома. Склеил соплями, что называется. Стоит трещине прервать хоть одну линию, сдерживающая магия рассыпется на куски и разъяренный дух ринется наружу, чтобы наброситься на потревожившего его волшебника. Или развоплотится и уберется восвояси, в мир первозданных стихий, откуда и явился. Этот вариант еще меньше устраивал молодого огненного мага, и он начал впопыхах готовиться к схватке, умоляя солнце поскорее скрыться за горизонтом.

Соллор стал перебирать руками и бормотать заклинания, у него появилась золотистая полупрозрачная веревка, которую он ловкими движениями руки и нужными заклинаниями сплетал в сеть. Он так и не разглядел, есть ли крылья у элементаля, но решил, что у дракона они все-таки должны быть, хоть какие-то, и решил потратить немного времени и сил на удерживающее полет заклинание и вплести его в сеть, чтобы потом не кусать локти. Дух тем временем прыгал с неиссякаемыми силами, сотрясая землю и приближая с каждым прыжком свое освобождение.

Сол торопился. Времени было в обрез: трещина подобралась вплотную к узору. Магия не терпит суеты, но выбора не было. Он быстро плел удерживающую сеть, раз ошибся в узловых чарах, два раза… Чертыхнулся, утер пот со лба и снял со рта платок, который не давал нормально дышать и мешал сосредоточиться. Едкий запах вулканических газов сразу стал резче и застрял в горле, маг закашлялся, но продолжил шептать заклинания, уже не озираясь на возможность ошибки. Дух на миг перестал прыгать и застыл, рассматривая открывшееся ему лицо волшебника. Он внимательно изучал его несколько секунд, потом перевел взгляд на руки, плетущие волшебную сеть, ощерился, зарычал, взвился в воздух и обрушился вниз.

Земля задрожала сильнее прежнего, раздался громкий треск ломающейся базальтовой плиты, и та часть ее, на которой стоял маг, покосилась и поехала в сторону, рассыпаясь в крошки. Несмотря на обостренные чувства, Сол все-таки не устоял на ногах и грохнулся, подняв столб пыли. Из образовавшейся трещины повалил дым, и волшебнику пришлось перекатиться и отползти на несколько шагов от эпицентра.

Землетрясение прекратилось. Погас и столп огня. Лучи и линии круга тоже больше не виднелись, значит, оборона была прорвана. И дух либо вырвался на волю, либо вернулся в свой мир изначальных энергий. Сол взмолился всем богам, чтобы элементаль все же успел воплотиться. Он вскочил на ноги и двинулся в направлении центра площадки через взвесь пыли и газов. В левой руке маг держал сеть и ждал атаки духа огня в любую секунду.

Солнце скрылось за горами, мрак стал стремительно сгущаться.

4. Дух-покровитель

Соллор осторожно подошел к кругу, но не обнаружил ни духа, ни его следов на месте призыва. Скальная порода была оплавлена в форме звезды, линии уже были неразличимы в темноте под оседающим пеплом. Сол поднял голову, с надеждой и страхом высматривая в небе кожистые крылья улетающего дракона. Но небеса были темны, и не было слышно никаких звуков, говоривших о том, что элементаль воплотился и удирал от волшебника. Сол нервно хрустнул костяшками пальцев правой руки.

– Проклятье, – прошептал он под нос. – Проклятье! – крикнул в темноту. Голос утонул в море пепельного снега, не долетев до скал, чтобы отразиться от них. Соллора передернуло. – Этого не может быть. Просто потому, что не может быть, – растерянно бормотал он, теребя большим пальцем левой руки тускло светящуюся волшебную сеть.

Жутко захотелось курить, хоть Соллор и избавился от этой привычки год назад, когда услышал от Маргарет, что она не выносит запаха табачного дыма. Сейчас он жалел, что у него не было с собой ни трубки, ни табака. От мимолётного воспоминания о Маргарет челюсть свело судорогой.

Сол опустился на корточки в поисках сумки и щелкнул пальцами, зажигая в ладони огонек, чтобы осветить местность вокруг себя и хоть что-то увидеть во мраке. В трех шагах от него огонь отразился в двух огромных круглых зрачках, поспешивших сузиться в щелки. Соллор замер. Все-таки дух воплотился и теперь находился на расстоянии рывка. Медленно, едва дыша, маг поднялся на ноги и поднял руку с огоньком-светильником, чтобы рассмотреть элементаля, а другую руку, с волшебной сетью, незаметно убрал за спину. Дух, в свою очередь, перевел взгляд вслед за ярким шариком света. Сердце волшебника бешено стучало и внезапно будто бы споткнулось, когда он разглядел духа. Он был размером с крупную овчарку, огненно-рыжим, пушистым… Лисом.

– Не может быть, – снова растерянно прошептал Сол. Дух посмотрел ему в глаза и навострил черные треугольники ушей, которые маг ранее принял за драконьи рожки.

Взгляд слегка раскосых лисьих глаз заворожил Сола. Маг и лис неотрывно смотрели друг на друга в течение нескольких минут, запечатлевая друг друга на сетчатке глаз, в памяти и в сердце. Солу казалось, что он не только смотрит на духа сверху вниз, но и видит себя лисьими глазами снизу вверх.

Они не решались сделать шаг навстречу друг другу. Сола не раз предупреждали, что внешность дух выбирает сам, воплощаясь в том, что он сам посчитает нужным. А еще, что он дополняет личность волшебника и является тенью его души. Но почему лис?! Как это вообще возможно? Разочарование мерзкой щекоткой отозвалось в груди. Солу хотелось плюнуть на Испытание, убраться восвояси и жить с позором до конца своих дней. Лис, кажется, тоже был не в восторге от призвавшего его волшебника, он водил носом, принюхиваясь, а потом слегка фыркнул, будто бы выплевывая воздух.

Тем не менее Соллор совладал с собой. Пора было действовать. Он сделал медленный неуверенный шаг навстречу духу. Тот настороженно смотрел на волшебника, белоснежный кончик его хвоста слегка подрагивал. «Я тоже нервничаю, дружище», – про себя сказал Сол. Он вспоминал, как общался с собаками в деревне. Вроде, у него неплохо получалось. Хвостатые обожали его, липли к нему и ластились. Интересно, распространяется ли его обаяние на лисиц и на воплощенных духов?

Сол сделал еще шаг и присел на одно колено, оставив огненного светлячка висеть в воздухе и мерцать робким желтоватым светом. Он протянул руку Лису, ожидая, что тот подойдет и понюхает ее. Ведь именно так делали обычно собаки. «А лисы – тоже своего рода собаки, просто слегка дикие», – убеждал себя маг. В мозгу стучала мысль, что он не представляет, что делать с лисами. Как с ними сражаться? Надо ли вообще сражаться? Дух выглядел довольно дружелюбным: он уже навострил ушки и поводил носом, принюхиваясь. Однако пока не спешил приближаться. Левая ладонь, сжимающая волшебную сеть, вспотела так, что струйка пота медленно и противно стекала по запястью на предплечье. Рука онемела, и хотелось уже выбросить наколдованные веревки и немного ее размять. Но Сол понимал, что это было бы злостным расточительством: наколдовать сеть заново в случае надобности он просто бы не успел.

Лис сделал осторожный шаг в сторону волшебника, продолжая внимательно его рассматривать. Соллора не покидало странное ощущение раздвоенности, оно кружило ему голову. Хотелось плюнуть на предосторожности и просто подойти и обнять этого чудесного зверя, запуская пальцы в его мягкую шерсть, сказать ему, что он так давно ждал этой встречи, – ведь это была, черт возьми, правда! Плевать, что не дракон. Дух пришел к нему. Безграничная сила была буквально в шаге. Соллор улыбнулся своим мыслям и потянул руку лису, еще сократив расстояние между ними. Но тот вдруг немного припал к земле, испугавшись резкого движения, разорвал зрительный контакт и уставился на волшебника, будто бы только что его увидел. Головокружение прошло, и Сол тоже перестал смотреть на себя лисьими глазами.

– Спокойно, приятель, – он не был уверен, кому это говорит, лису или себе, так как чувствовал, что ситуация может выйти из-под контроля в любую секунду. Он слегка покрутил запястьем левой руки, разминая его, и прикинул траекторию полета сети, если вдруг придется ее набрасывать.

От лиса не укрылось это движение, он перевел взгляд на руку волшебника. Увидеть сеть лис не мог, но совершенно определенно что-то почувствовал. Потому что сразу подобрался и прижал уши. Ударил себя хвостом по бокам и нервно заворчал.

– Эй, я тебя не обижу, – сказал Сол, не смея сдвинуться с места. По спине потекла струйка пота.

Дух сделал еще один шаг к волшебнику, припадая к земле. От нервного напряжения вытянутая рука Сола дернулась. Лис вздрогнул, зрачки его расширились и он с утробным рычанием вцепился зубами в раскрытую ладонь.

Сначала ее обожгло холодом. А потом чудовищная боль пронзила сознание Сола. Это был не просто укус дикого зверя. Зубы элементаля были словно из раскаленного металла, дыхание огненным, а слюна расплавленным свинцом. Сол смотрел на оплавленную конечность, с которой лоскутами слезает кожа, и капает на землю бурая жидкость. Он даже не сразу понял, что кричит и уже практически сорвал голос. Он перевел взгляд на лиса, который рычал, щетинился и готовился еще раз напасть. Волшебник зажмурился, пытаясь поймать и отграничить боль в руке, чтобы она не мешала ему колдовать, собрался с силами и выбросил здоровую левую руку с волшебной сетью, которая материализовалась тонкими золотистыми нитями. Магия волной прошла через тело волшебника и взорвалась болью в поврежденной конечности. Лис присел на задние лапы, проследил за полетом сети, прыгнул, вытянувшись в струну, прижав уши к голове, а лапы к телу, и пролетел сквозь прореху, сделанную ошибочным заклинаниями Сола, когда тот торопился.

Мягко спружинив, дух легко приземлился на все четыре лапы, затем обернулся и практически без паузы прыгнул на волшебника. Сол уловил это движение, попытался защититься, но колдовать раненой рукой не получалось, магия не могла сконцентрироваться и материализоваться, а лишь причиняла еще бо́льшую боль. Лис повалил волшебника на землю и завис над ним, прожигая передними лапами дыры в его жилете. Запахло палёной кожей и волосами. От огненного дыхания сгорели ресницы, брови и часть растрепавшейся шевелюры. Сол отвернул голову, пытаясь защитить лицо, рывком повернулся на бок, откинул зверя ударом локтя, а потом отшвырнул его заклинанием еще дальше к скалам, точно за круг призыва, с трудом сложив пальцы левой руки нужным образом – он был правшой. Волшебника охватила паника. Правая рука никуда не годилась, левой он не привык колдовать, а на половину заклинаний вообще нужно было задействовать обе руки.

Лис отлетел, ударился о камни, однако проворно поднялся на лапы, гневно фыркнул, будто бы сплевывая на землю. Потом сделал два шага к кругу, сверкнул глазами и воровато подхватил с земли амулет с драконом. После чего быстро повернулся к волшебнику задом и рванул в темноту, высекая когтями искры из скальной породы.

– Сто-о-ой! – заорал Соллор, не успев обрадоваться передышке от яростных атак лиса и миновавшей угрозе своей жизни, спешно подскочил на ноги и бросился в погоню. Во тьме на секунду вспыхнули два огонька слегка раскосых лисьих глаз, а потом скрылись, и лишь легкий топот лап указал на то, в какую сторону побежал зверь.

У Сола похолодело внутри от страха. «Довыпендривался с призывом дракона? Огненные земли! Амулет! Даже лис оказался тебе не по зубам!» – стучало у него в голове голосом то ли Сааксира, то ли отца, то ли Джеллиса, пока он бежал впотьмах за элементалем.

«Соллор? Ага, был такой неудачник, все время задирал нос, а сам в итоге не смог обуздать духа-покровителя, провалил Испытание и останется навсегда недомагом. Ха-ха-ха-ха!» – высокий истеричный женский смех протыкал мозг острыми шипами. Эмма? Маргарет? Мама?..

Эти мысли были страшнее боли в руке, груди и лице. Они подгоняли его в бессмысленной погоне за потусторонним зверем.

Не разбирая дороги, Соллор мчался сквозь тьму по незнакомой местности. Чтобы осветить себе путь, он попытался призвать светляка и чуть не потерял сознание от боли, когда волны волшебной энергии пронеслись через разорванные контуры татуировок и рваные раны правой руки. Сол прижал ее к животу и помчался дальше, стараясь не опоздать. Иногда отдаленный слабый свет от взрывов вулканов слегка освещал контуры скал, Сол запоминал их и потом в темноте угадывал, куда бежать. Он уловил движение за выступом скалы и прибавил скорость, чтобы сократить расстояние до цели. Что он будет делать с духом, когда нагонит его, Сол не думал. Чем и как он будет его ловить, как набросит связывающее заклинание раненой рукой. Как будет защищаться от огненной ярости. В мозгу стучала лишь одна мысль – догнать. А там будь что будет.

На очередном повороте оказалась расщелина, которую маг просто не мог заметить, нога его подвернулась, и Сол кубарем покатился вниз по склону, поднимая за собой тучи пыли и отмечая каждый удар отборным ругательством.

Он достиг подножия холма и дна отчаяния одновременно. У него болело все тело от ожогов и ушибов, но даже эта боль не могла заглушить душевные муки, которые он испытывал.

– Тва-а-арь! Паскуда! Навозная куча! Чтоб тебе пусто было! – кричал он в темноту в ярости и бессилии, лежа на боку в очень неудобной позе. Он почувствовал, как по обожженной щеке пробежало что-то горячее и мокрое, и еще больше разозлился на себя, на духа и на весь мир в целом. Он повернулся на спину и кричал и кричал в пустоту, обзывая огненного элементаля проходимцем, безответственным элементом общества, вонючим хвостом ишака, кучей навоза и прочими более сочными эпитетами, которыми был весьма богат родной язык Сола, смысл которых крутился вокруг межвидового и внутрисемейного соития.

В какой-то момент Соллор понял, что израсходовал весь запас ругательств и заходит уже на четвертый круг в проклятиях и умолк. Он зажмурил глаза, заставил себя сесть и прислушаться к себе. Он был истощен. Не осталось ни физических, ни, что самое страшное, магических сил. Волшебник даже обрадовался тому, что в темноте видны лишь очертания его правой руки, он сомневался, что у него хватит духу рассмотреть повреждения при дневном свете. Сумка с остатками еды и скудным запасом эликсиров осталась где-то далеко позади, и волшебник понимал, что не сумеет отыскать в темноте то место. Да и запас там был, мягко говоря, небогатым. Сол настолько привык к тому, что огонь не может причинить ему вреда, что у него даже не возникло мысли, что было бы неплохо прихватить с собой зелье от ожогов.

Маг оторвал наиболее чистый кусок от подкладки плаща и, шипя от боли, обмотал им кровоточащую конечность. Сейчас он мог только перевязать раны и переждать ночь, надеясь, что он окажется не аппетитным для местной фауны. Или, наоборот, что его сожрут и не придется жить с вечным позором. Сол укрылся за выступом скалы, закутался в плащ, прикрыл лицо платком от пыли и погрузился в тяжелый сон.

5. Драконы

Ему снилось, что он бегал по вулканическим землям и что-то искал. В груди сосало от пустоты и одиночества, хотелось домой. Слезы отчаяния он перемалывал в клокочущую ярость, с рыком вырывавшуюся изо рта. И снова бежал. И искал.

Он проснулся еще более уставшим, чем засыпал. Открыл глаза и посмотрел на светлеющее небо. Попробовал пошевелиться. Затекшее тело ответило чудовищной болью.

«Шайц! – выругался Сол. – Лучше б меня кто-нибудь сожрал ночью…»

Из-за холма показалось солнце, а на край скалы, за которой укрылся Соллор, выбежала маленькая красная ящерка. Она замерла и засмотрелась на светило, изредка облизывая глаза крошечным фиолетовым язычком.

«Вот же зверь, – подумал Сол. – Ничего ему не надо. Сидит себе, греется, набирается сил. Никаких страданий, разрушенных ожиданий и несбывшихся надежд. Все заботы – найти, что пожевать, да погреться на солнышке».

Солнце поднималось все выше. Вокруг пробуждалась жизнь, что-то скрипело, шуршало, перекатывалось, и, хотя Сол не видел, но отлично слышал звуки оживающей вулканической пустыни и ощущал ее всеми волосками тела.

Вдруг ящерка издала стрекочущий звук, встряхнулась и вспыхнула огнем. Посмотрела на Сола будто бы с вызовом – что, слабо так же? Тот вздрогнул. Саламандра! Настоящая дикая саламандра огненных земель – один из первозданных духов огня. Соллор ошеломленно рассматривал ее, боясь спугнуть, и почти не дышал. А она покрутилась вокруг себя, лизнула камень тут, там, чихнула и шмыгнула в трещину в скале.

«Вот что мешало вызвать такую зверюшку в какой-нибудь кузнице? И ехать не пришлось бы в адовую даль. И девушки были бы в восторге от ручной саламандры», – снова закружили Соллора уничижительные мысли.

Однако саламандра не только ввергла волшебника в пучину самобичевания, но и подсказала ему возможный путь к спасению. Солнце над вулканической землей. Небесный огонь над земным. Соллор находился между двумя родными стихиями и мог попробовать взять себе их силу. Не только духи огня были здесь, как дома, но и волшебник тоже. Он кое-как сел, открылся солнцу и стал впитывать его энергию. Маг чувствовал, что у него получается, сила приходит – но, увы, не задерживается в его теле.

Соллор закрыл глаза и вошел в состояние медитации, направляя внутренний взор на свое магическое тело. Прочувствовал каждый контур, каждый завиток и каждое озерцо силы – все было в порядке. Но магия не могла задержаться. И тогда, в страхе, устремился к поврежденной руке. Он чуть не выпал из медитации, когда увидел открывшееся ему: контур разорван, и магическая энергия тонкими, почти неразличимыми струйками вытекает наружу. Волшебник перевел дух и мысленно попытался соединить переплетения волшебных сосудов – ничего не вышло. Будто бы ребенок сломал цветок и теперь пытается вернуть как было: совмещает обрубки стебля, приставляет потертую тряпицу листа и шмыгает носом от злости на несправедливость мироздания.

Все тело дрожало. Соллор немного отдалился от проблемной руки, не выходя из транса, восстановил дыхание и вместе с ним самообладание. Так оставлять было нельзя. Нужно было сделать хоть что-то. Еще был понимать, что…

Он вернулся к руке, проскользил по ней внутренним взором и нащупал в районе локтя переплетение меридианов контура. Вдохнул. Зацепился за них, подтянул поближе жилы от кисти – от вида серых безжизненных концов свело живот – и, стиснув зубы, мысленно рубанул их, отсекая все мертвое. Соллор ожидал боли, но ее не последовало. Часто дыша, он замкнул контур чуть выше локтя. Переплел невидимыми нитями, чтобы соединение не распалось. И почувствовал, что у него получилось – энергия перестала вытекать и стала потихоньку накапливаться.

Сол вышел из медитации тяжело дыша. Он смог. Выключил разорванный магический контур из круговорота силы. Никто его этому не учил. Курс анатомии волшебников он вообще прослушал вполуха, потому что это был непрофильный предмет без экзаменов. Да он и не слышал о таком вмешательстве. Все произошло на уровне интуиции и смутных ощущений.

Соллор гнал от себя мысли, что однажды выключив руку, он ее никогда больше не восстановит. Стоило замкнуть контур, как волшебнику сразу стало легче – энергия зациклилась и разлилась прохладным потоком внутри тела, наполняя все клеточки жизнью.

Он собирал магическую силу медленно, по капельке, как пустынное растение собирает влагу. И все накопленное тут же спускал на простые обезболивающие заклинания.

Рука распухла под повязкой, и ранее болтавшиеся на ней браслеты передавили предплечье. Собравшись с духом, Сол аккуртно размотал пропитавшуюся кровью ткань. Последние обороты дались ему с колоссальным трудом. От вида багрово-черного месива ему стало дурно. Попытка пошевелить пальцами принесла чудовищную боль, и они так и не шелохнулись. «Оставить панику! – рыкнул он на себя. – Тут есть, чему болеть. Отличный знак, если разобраться!» Соллор чуть не взвыл от никчемности своих попыток сохранить оптимизм и, стараясь не смотреть, замотал руку тем же куском ткани.

Солнце давно перевалило за полдень, и вот-вот собиралось скрыться за горами. Двигаться не хотелось. Но нужно было найти питье, еду и дорогу до ближайшего города, где мог найтись лекарь. А там уже можно было думать, что делать дальше. Сол поднялся на ноги и, шатаясь и прихрамывая, двинулся в путь.

Даже будучи в полном здравии, с запасом физических сил и на душевном подъеме, путешествовать по горам – дело непростое. А в том плачевном состоянии, в котором находился Соллор, этот квест приближался к разряду невыполнимых.

С большим трудом он выбрался из расщелины, в которую угодил в результате ночной гонки, на относительно ровную поверхность, повернулся спиной к заходящему солнцу, чтобы выдержать направление на восток, и медленно поплелся вперед. Ему приходилось часто останавливаться, чтобы присесть и перевести дух. Во рту пересохло, а живот, казалось, прилип к позвоночнику. Рука ныла и пульсировала, действие обезболивающих заклинаний заканчивалось. Как Сол ни старался, он не мог узнать местность. Скалы будто бы перемещались и меняли очертания. Тропа, которой волшебник пришел в огненные земли, затерялась в осыпавшейся базальтовой крошке. Тело прошиб озноб, когда по горам прокатилось гулкое эхо, словно насмехавшееся над заблудившимся неудачником.

– Проклятье, – пробормотал Соллор и дрожащей рукой вытер холодный пот со лба. – Только не лихорадка…

Пейзаж плыл, камни смеялись и танцевали, но как бы то ни было, направление оставалось одно – прочь от огнедышащих гор.

Вскоре силы покинули волшебника и он остановился на ночлег в укрытии из скалы в два человеческих роста и насыпи раскрошенного базальта.

Несмотря на чудовищную усталость, сон не шел. Дурнота накатывала душными волнами и не давала забыться. Дул сильный западный ветер, наполняя воздух пылью и газами с великих вулканов. Платок, прикрывающий рот и нос, забился грязью, Сол в очередной раз отбил его об сапог, кашляя и ругаясь, как чернокнижник, и кое-как одной рукой намотал обратно на лицо.

Полыхнуло зарево от близкого выброса лавы. А что будет, если произойдет большое извержение? Сможет ли полумертвый волшебник убежать от потока раскаленной магмы? Он читал, что скорость лавовой реки может в три раза превышать скорость лошади, скачущей во весь опор. А еще ему было интересно, по прежнему ли он избранник магии огня и стихия ему нипочем? Или с провалом Испытания он стал обычным человеком, который может запросто сгореть в огне? От этих мыслей его охватил озноб. Или от горячки?

Соллор кутался в плащ и пытался как можно глубже спрятаться в укрытие, но оно было слишком маленьким, и ветер все равно прорывался к телу, вызывая крупную дрожь.

Бросив попытки уснуть, Сол выбрался наружу.

Слезящимися от ветра, пыли и лихорадки глазами Соллор смотрел на вулканы. Они жили своей жизнью, дышали огнем, как драконы. Может быть, никаких драконов и не существовало никогда? Что это просто игры воображения усталых путников, не сумевших перебраться через хребет острых скал? А все рассказы – лишь плод извращенной фантазии людей, надышавшихся серными испарениями?

Вдруг с запада донесся оглушительный рев, землю тряхнуло, здоровой рукой Сол оперся о скалу, чтобы не упасть, и во все глаза смотрел, как горные хребты в отдалении пошли ходуном. В зареве вулканов проступили очертания огромного змееподобного тела, с гребнем на верхней части спины, закрывшего собой жерло одного из дальних вулканов. Оно перекатывалось от одной огненной горы до другой, ревело и рокотало.

Внезапно скала под рукой Сола зашевелилась. В ужасе волшебник отскочил от нее в сторону и упал, споткнувшись о выступ скалы. Очень неудачно упал, на правую руку. И вскрикнул от боли. Скала повернулась на звук его голоса и сверкнула огненными глазами.

«Дракон! Настоящий дракон! – в панике подумал Соллор. – Мне конец».

Вытянутая крокодилья морда на длинной гибкой шее тотчас оказалась прямо напротив лица волшебника. Дракон втянул воздух узкими дырочками носа и приоткрыл пасть. Сол попытался отползти назад, хотя понимал, что шансов убежать от огромного зверя у него нет. Но дракон не погнался за ним. Он снова понюхал воздух и практически коснулся краешком морды правой руки застывшего на месте Сола.

– Ты-ы-ы ум-мр-р-реш-ш-шь, – пророкотал зверь. Он отвел морду в сторону, будто бы брезгливо, оттолкнулся лапами от земли, поднял крыльями тучу пыли и полетел на запад. К вулканам, на зов большого дракона-прародителя.

Соллор откинулся на спину и так и остался лежать, даже не пытаясь успокоить бешеный стук сердца. Он бездумно глядел в серо-фиолетовое небо на черные силуэты крылатых змеев, больших и малых, проносящихся над ним на запад. Ветер стих. Серый пепел падал на обожженное лицо мага и на некогда черные волосы, покрывая их первой сединой.

Лихорадочный ночной сон не принес успокоения, а утром все повторилось: тяжелое, будто с похмелья, пробуждение, поверхностная медитация и попытка накопить магическую энергию. Обезболивающие заклинания на руку. И путь назад, на восток, в мир людей.

Соллор шел медленно, подволакивая ноги. Часто останавливался передохнуть. Рот пересох, губы растрескались, глаза покраснели.

«Какой глупый, бесславный конец, – со злым унынием думал маг. – Вот так сдохнуть от голода, жажды и горячки в расплату за свои гипертрофированные амбиции».

В какой-то момент у него даже мелькнула мысль повернуть на запад и пойти перед смертью еще раз посмотреть на драконов. Ему уже не верилось, что он в ближайшее время сможет добраться до жилых или хотя бы живых мест. Дорога сюда от пограничных земель заняла у него почти неделю. И тогда он был бодр, полон сил и вдохновения. И безрассудной глупости.

Смеркалось. Сил продолжать путь больше не было, рука снова разболелась, а у Сола уже не оставалось магической энергии на обезболивание. Чтобы не опускать руки, он поставил себе цель: доползти до невысокой гряды скал, виднеющихся в отдалении, и поискать там укрытие.

Когда Сол приблизился к ним, то заметил мерцающий теплый свет, отражавшийся от черных базальтовых скал. По мере того, как опускалась темнота, блики становились все четче и все меньше походили на отсвет заката. Что это? Игра воображения? Боковая сопка вулкана? Большая саламандра? Духи огня? Или же – надежда кольнула его сердце – походный костер?

6. Великий путешественник

Чем ближе Соллор подходил к играющим на черном базальте рыжим отсветам, тем больше его охватывала дурнота и колотил озноб.

Перед последним поворотом волшебник остановился и прислушался. Сквозь свист ветра в скалах и отдаленный грохот извергающихся вулканов он услышал треск костра, тихое бормотание и прихлебывание. От радости у волшебника часто забилось сердце, и он вышел из-за скалы в островок теплого света костра. Щурясь и прикрывая глаза рукой, он попытался разглядеть человека, сидевшего возле огня и удивленно уставившегося на незваного гостя.

– Тихий вечер, сэр, – осиплым, совсем не своим голосом поздоровался Соллор, пока глаза привыкали к яркому свету.

Незнакомец вскочил на ноги, расплескав жидкость из железной кружки, которую держал в руке, выхватил из-за пазухи какое-то маленькое устройство, блеснувшее ярким металлическим блеском в свете костра, и направил его Солу в грудь.

– Не двигайся! – твердо и угрожающе тихо, на грани слышимости, сказал человек.

Маг замер и старался как можно меньше покачиваться из стороны в сторону. Получалось плохо. Силы были на исходе, в ушах шумело. Он поднял руки до уровня груди, показывая, что не вооружен. А сам в это время рассматривал незнакомца. От него исходили волны угрозы и страха. Штуковина, которой он тыкал в грудь Солу, была размером чуть больше табакерки, отсвечивала бликами огня, покачивалась в дрожащих руках, так что ее было трудно рассмотреть. Это явно было какое-то оружие. По крайней мере табак так точно не предлагают.

Мужчина был очень высоким, худощавым, с длинной многодневной щетиной с небольшой проседью. Выпирающий кадык ходил ходуном, когда незнакомец нервно глотал слюну. Клетчатая рубашка небрежно заправлена в серые брюки, а куртка, на первый взгляд тоже серая, настолько потрепана и заношена, что невозможно было определить ни ткань, ни даже изначальный ее цвет. Зато из-за отворота на груди свисала блестящая золотая цепочка, второй конец которой крепился к карману рубашки. Еще Солу показалось, что мужчина близоруко щурится, но испытывать судьбу не собирался. Сражаться в принципе не входило в его планы. Он сделал еще одну попытку заговорить:

– Извините, что потревожил вас, – лицо незнакомца тронула тень растерянности, и Сол продолжил: – У вас не найдется немного воды для усталого путника? Я бы вас тут же покинул.

Рука с оружием медленно опустилась, и мужчина сказал будто извиняющимся голосом:

– Да-да, конечно. Сейчас поищу.

Сол с облегчением выдохнул и прислонился к скале. Ноги едва держали его.

Высокий мужчина отошел в сторону от костра и начал ковыряться в большом сундуке, периодически оборачиваясь на Сола, и даже пару раз напомнил ему, что вооружен, для убедительности хлопая себя по карману, в который убрал свою металлическую штуковину.

– Сэр, я не умственно отсталый. И помню, что вы вооружены, – волшебник улыбнулся, надеясь, что смог немного разрядить обстановку дурацкой шуткой.

– Смешно, молодой человек. Аж до колик смешно! – проворчал страннкик, извлекая из недр сундука жестяную кружку и зачерпывая из того же сундука воду. Он осторожно приблизился к Солу, но не спешил отдавать ему воду. – И что же остроумный молодой человек позабыл в этих диких землях?

– Чтобы честно ответить на ваш вопрос, – Сол сделал ударение на слове «честно» и перевел дух, – мне придется выпить больше, чем одну кружку воды.

Юный маг протянул левую руку за водой, браслеты на его предплечье показались из-под рукава и мелодично звякнули. Рука мужчины дрогнула, но кружку он отдал и сделал два шага назад.

– Волшебник! – воскликнул незнакомец и сощурил глаза.

Сол напрягся. Возможно, стоило бросить кружку и сложить пальцы левой руки в защитный жест, молясь, чтобы хватило силы? К его племени люди относились неоднозначно. И не всегда положительно, особенно за стенами Академии и вне улиц столицы. Но без воды он и так не жилец. И маг осторожно пригубил прохладную жидкость.

– Что ж, это многое объясняет, – странник прошелся пальцами по золотой цепочке, вынул из-за пазухи пенсне, водрузил его на переносицу и еще раз придирчиво осмотрел ночного гостя. – Прошу простить мою неучтивость, аль-сиокх. За долгие годы путешествий я повидал всякое, и беспечность была бы мне злейшим врагом.

Соллор чуть не поперхнулся, когда незнакомец назвал его особым обращением к волшебникам, принятым в Лакдиане. К ученикам это было неприменимо, только к «настоящим волшебникам». А Сол себя никак не мог причислить к ним, ведь он завалил Испытание. Чуть было не принялся объяснять, что он совсем не тот, за кого принимает его незнакомец. Но заставил себя благосклонно кивнуть и спокойно допить воду. Пусть считает, что встретился с могущественным колдуном. Сол решил, что эта иллюзия может обезопасить его.

Волшебник поставил пустую чашку на плоский камень, вытер рот тылом ладони.

Незнакомец продолжил:

– Но не меньшим врагом стала бы негостеприимность к другим путникам, ибо боги все видят и справедливо наказывают тех, кто отказывает нуждающимся. Меня зовут Рааль Дромундсен, я путешественник. И я приглашаю вас к своему костру.

– Мое имя Соллор, я волшебник, и с благодарностью принимаю ваше приглашение.

Сол поднес ладонь к груди в благодарственном жесте и коснулся губ кончиками пальцев. Рааль соорудил из своих тряпок сиденье и указал на него. Несмотря на то, что прохладная вода придала волшебнику сил, ноги все равно заплетались, пока Сол шел до импровизированного топчана.

Путешественник принес магу еще воды. Она изумительно пахла свежестью, будто ее черпали не из походной бадьи, а из горного ручья.

– Из еды осталась только всякая сушеная дребедень, – развел руками Рааль, извлекая из походной сумки сухари, сыр, вяленую рыбу и охотничьи сосиски.

– Вы не представляете своего богатства, – невольно улыбнулся Сол, принимая угощение. Щеки заныли от хлынувшей в рот слюны.

– Вообще-то хорошо представляю, – хмыкнул путешественник. – И, если честно, очень не люблю выканье. Мы в адовой дыре на краю света. Очень странно соблюдать официоз в таких обстоятельствах, как думаешь?

– Поддерживаю, – ответил Сол. – Хотя одна моя знакомая сказала бы, что тем больше поводов напомнить себе о том, что ты человек.

Они помолчали некоторое время, и Рааль спросил:

– Она зануда?

– Похоже на то.

Соллор широко улыбнулся, вспоминая Эмму, и отправил в рот кусочек сыра. Земля время от времени дрожала, вулканы плевались лавой, а окружающая темнота пугала тенями и шорохами. А волшебник просто наслаждался терпким сырным вкусом, дружелюбным теплом костра и холодной водой. Сейчас путники были центром мира – два человека возле огня, сошедшихся волею судьбы.

– Я безумно рад, что наткнулся на твой лагерь, – Сола переполняло чувство благодарности, но формулировать мысли было безумно сложно из-за общего состояния и чудовищной усталости.

– Представляю, – улыбнулся Рааль, почесал заросшую щетиной щеку и откинулся в шикарном походном кресле. – Забавно, меня ведь не должно было быть здесь.

Соллор недоверчиво хмыкнул.

– Я имею в виду, именно в этом месте. Я сбился с намеченного курса. Нужную мне тропу засыпало щебнем, а на месте горы, которую я держал основным ориентиром, я обнаружил лавовое озеро. Поэтому пришлось свернуть сильно южнее запланированного. Перед твоим появлением я сидел и сверял свои карты со звездами. Меня беспокоили множественные неточности, которых просто не могло быть в соответствии с существующими законами физики и географии. Но, видимо, местные боги просто пытались свести наши пути. Кажется, ты у них в любимчиках.

– Сильно сомневаюсь, – покачал головой Соллор, вспоминая прошедшие двое суток.

– У богов странное представление о любви и правильности происходящего. Нам, смертным, этого не понять.

– Может быть. Но я не верю в богов.

– Дело твое, – хмыкнул Рааль. – Лишь бы они в тебя верили.

Пока они разговаривали, Соллор с любопытством рассматривал походный лагерь Рааля. Над костром стояла изящная металлическая жаровня с пузатым чайником на ней. Судя по терпкому пряному запаху, идущему от жестяной кружки с маленького раскладного столика, путешественник заваривал корень корциги – редкий и дорогой напиток, обладающий тонизирующим эффектом. Рааль сидел на складном кресле, за ним стояли два сундука, сумка и внушительных размеров палатка, на дне которой виднелся пухлый спальник. При этом путешественник был совсем один, даже без лошади, на которую можно было бы все это добро навьючить. Наверняка дело было в какой-то неизвестной Солу магии. Волшебник хотел было спросить, как Рааль управляется с таким хозяйством, но тот решил прервать молчание рассказом о своем путешествии:

– Если тебе интересно, что я здесь забыл и зачем иду на Запад, и ты просто из вежливости молчишь, то я расскажу.

– Конечно, интересно, – искренне сказал Соллор.

Рааль поерзал на кресле и наклонился вперед с самым заговорщицким видом:

– Дело в том, что я мечтаю проверить теорию моего друга астронома о том, что наш мир не плоская тарелка, а шар. Для этого надо совершить путешествие через один край мира и вернуться через другой.

– Странная теория, – хмыкнул волшебник. – А если пройти с Запада на Восток через северные земли по окружности, это будет считаться?

– Конечно, нет! – Рааль раздраженно замахал руками. – Нужно преодолеть Драконий Хребет и хотя бы посмотреть, что там, на той стороне. А в идеале пройти по тем землям и выйти по морю к берегам Аотеры с Востока.

– Звучит довольно странно. Я бы на такое не решился в одиночку.

– Сейчас я пока просто провожу разведку и ищу пути, по которым сможет пройти большая экспедиция. Мне пока представляется наиболее перспективным поиск прохода через Драконий Хребет на северо-западе, возле Хвоста Дракона. Там и вулканическая активность минимальная, и горы ниже. Но больно уж климат жесткий. Вечная зима, снежные бури и ледяные дожди. Перед тем, как сунуться туда, я хочу убедиться в том, что в более доступных местах пройти невозможно. А то будет обидно после изнуряющего путешествия обнаружить где-нибудь тут, неподалеку гостеприимную арку с табличкой «Милости просим».

– Не думаю, что это возможно. Но согласен, – кивнул Сол, хотя ему до дрожи в коленях претила концепция поиска пути за край мира. Было в этом что-то противоестественное.

По мере того, как отступал голод, раненая рука все больше беспокоила пульсирующей болью. После еды волшебник почувствовал прилив магических сил и потому решился на обезболивание. Он предупредил Рааля, что собирается немного поколдовать, и произнес короткое заклинание, которое помогло облегчить боль. Путешественник с интересом смотрел на происходящее, и Соллор решил, что, возможно, тому не часто приходилось сталкиваться с волшебством. Путешественник поинтересовался:

– Расскажешь, что ты делаешь?

– Да ничего особенного. Обезболиваю руку, – Сол приподнял опухшую конечность.

– Не возражаешь, если я посмотрю? Я, конечно, не лекарь, но у меня большой жизненный опыт.

– Она выглядит крайне неаппетитно, – предупредил волшебник, – но смотри, если хочешь.

Повязка отходила с кусками присохшей к ней крови и плоти. В ноздри ударил гнилостный запах, от которого Сол чуть не потерял сознание. Он невольно отвернулся и зажмурился, пытаясь подавить тошноту. Потом приоткрыл один глаз и скосил его на руку. В области кисти зияла гнойная рана, ее окружало месиво из обгоревших и омертвевших тканей. Правое предплечье посинело и раздулось. Браслеты сдавили руку, под ними лопнула кожа. Хорошо, что обезболивающее подействовало мгновенно и наверняка, иначе волшебник вряд ли смог бы снять повязку. Рааль присвистнул.

– Что с тобой произошло?

– Да я тут… – Сол запнулся, он не хотел рассказывать, как он провалил Испытание, – можно сказать, хотел подружиться с огненной лисицей. А она со мной – нет.

Глаза Рааля округлились и вспыхнули любопытством:

– Огненная лисица, говоришь? Никогда о таких не слышал. Можешь описать ее?

– Да лиса как лиса, только здоровая, размером с большую собаку, огненные искры из шерсти летят и кусается, как доменная печь.

Путешественник поцокал языком и указал на руку Сола.

– Выглядит паршиво. Я помогу промыть рану. Но, боюсь, уже слишком поздно, и даже до ближайшего города ты не дотянешь.

– Как не дотяну? – Соллор похолодел.

Рааль вздохнул.

– Смотри, как раздуло руку. Воспаление уже пошло вверх. До заражения крови и мучительной смерти дней пять, максимум семь. Ближайший город, где можно найти вменяемого лекаря, Голденбург, находится от нас в двух неделях пути. Такая вот арифметика.

Соллор молча смотрел на вонючее месиво, оставшееся от руки. Казалось, что она вообще не принадлежит его телу, настолько чужеродной она выглядела. Отсутствие боли только поддерживало это чувство. В голове металось множество мыслей, но ни одну из них он не смог озвучить. Лишь беспомощно открывал и закрывал рот. Рааль спросил:

– Слушай, я не понимаю, почему ты не заколдуешь руку и не вылечишься? Ты же маг.

Соллор с тоской посмотрел на странника. Ну как он, умудренный годами, путешествиями и книгами дядька, мог ляпнуть столь неуместную фразу? Волшебник проворчал:

– Ага. «Ты ж маг, сделай мне средство от бессонницы и расстройства живота, и чтобы при этом освежало дыхание». И плевать, что ты специализируешься на магии земли. Предлагаешь человеку устроить землетрясение. А он на тебя обижается, что ты не решаешь его вопрос. Или: «Ой, что-то жарко! Ты ж маг, вызови ветерок или тучку с дождем». А ты специализируешься на смертельных ядах. Или любовных зельях. Или магии огня. Или волшебных зверях. Ну, ты понял… «Тыжмаг» – универсальный волшебник. Умеет все, никому не отказывает в просьбах и… – Сол выдержал небольшую паузу, – не существует в природе.

– Исцеление – это не твоя специальность, я понял, – Рааль кивнул.

Соллор уточнил:

– Я правша, это раз. Для сложных заклинаний нужны обе руки, это два. У меня действительно другая специализация, это три. Вообще сомневаюсь, что в подобном случае можно самому себя заколдовать, даже если умеешь, это четыре.

Повисло напряженное молчание, лишь вулканы ворчанием прерывали его, да Рааль постукивал пальцами по подлокотнику кресла.

«Не могу поверить, что это происходит со мной, – крутилось в голове у Сола, – просто не могу в это поверить. Нельзя же просто взять и умереть. Не в бою даже, а от заражения крови! Нет, не может быть. Не может быть…» Рааль снял пенсне и задумчиво потер переносицу.

– Слушай, у меня есть одно зелье. Я им, правда, ни разу не пользовался, но, думаю, оно может помочь, – осторожно начал Рааль. – Берег его для особого случая, можно сказать. Вот, кажется, он и настал.

– Зелье Весеннего Ливня не сработает, оно только для свежих ран и переломов, – Сол стал вслух размышлять, что за зелья мог взять с собой в дорогу путешественник. – Зелье Ящерицы было бы кстати, если бы не гной, а так убьет быстрее, чем восстановит. Теоретически мог бы помочь Единороговый пунш, но, даже если бы у нас были нужные ингредиенты, сварить его в походных условиях нереально.

– Нет, это другое зелье. Я привез его с севера. С дикого севера…

– С Арлендала? – Сол нахмурился, припоминая карту мира. Он не понял, почему Рааль назвал эту северную страну дикой. Вполне себе цивилизованная.

– Нет, еще дальше с севера, – Рааль выразительно посмотрел на волшебника, ожидая реакции.

– Да ладно, – недоверчиво протянул Сол. – Неужели из страны гномов?

Рассказывали, что на Севере, за Скалистыми горами, за самим краем мира, лежит Эереборея – мифическая страна гномов. Про нее говорили разные дурачки, которых якобы занесло туда и которым посчастливилось вернуться целыми и невредимыми. Их истории были полны странных подробностей, не поддающихся разумению и настолько отличающихся от привычных обычаев цивилизованного мира, что рассказчикам обычно никто не верил. Но больно уж манящей была идея о целой стране за Границей Мира. Организуемые королями разных стран походы на Дальний Север ни к чему не привели – одна экспедиция столкнулась с племенем горных гигантов и погибла в неравном бою, другая не смогла даже приблизиться к подножию гор из-за непогоды и нашествия огромных кровососущих насекомых, третья заплутала в горных ущельях и сгинула без вести. Король Леардонии, страны, граничащей со Скалистыми горами, официальным указом запретил своим подданным самим искать Эреборею, а также помогать другим путешественникам. Но нет-нет да и находился смельчак, рискнувший пройти за горы. Рааль на дурачка совсем не походил, а значит… Эта страна действительно существует?!

– Технически они такие же люди, как и мы с тобой, – тон Рааля вдруг стал деловым, и сам он подтянулся и выпрямился, будто бы стоял в лектории и отвечал на вопросы студентов. – Когда мы говорим «гном», мы представляем себе маленьких бодрых старичков с бородой и в смешных колпачках, которые, согласно своей необъяснимой логике и воле, появляются в приусадебных участках по всему миру, чтобы помогать людям с садом и огородом и иногда шкодничать. Что же касается жителей Севера, хм-м… да, пропорции их тела необычны. Они коренастые, широкоплечие, невероятно мощные. Но никаких смешных колпачков и помощи в огороде. Они могучи, как медведи, и некоторые даже держат этих зверей в качестве домашних питомцев. А женщины их невероятной красоты. Они словно неукротимая стихия. При взгляде на них диву даешься, как они живут с такими мужьями… Как они с ними, как это сказать… кхм… Так, что-то я отвлекся от темы… На чем я остановился?

– Если эта страна действительно существует, – произнес Сол, – почему же ты не рассказал об этом всему миру?

– Я обязательно сделаю это однажды. Книга о моем приключении уже написана. Она просто ждет своего часа. Как только молодой и прекрасно образованный принц Леардонии сменит своего старого отца на престоле, тогда много чего поменяется в этом мире.

– Опять политика… – разочарованно протянул Соллор.

– Она самая, – кивнул Рааль. – Я мог бы всю ночь рассказывать истории о том, как живут люди в северных землях. Но нам сейчас это неважно. Я бы хотел дать тебе зелье из растения, которое они используют для лечения практически любых ран и травм. О нем даже слагают легенды и поют песни. Любой ребенок знает, как пользоваться им, чтобы залечить ссадины и ранки. И, самое удивительное, что это не какая-то редкая трава, которую нужно искать где-нибудь в горах и в поисках преодолевать мили. Нет, она растет возле крупных городов, буквально под ногами, вдоль дорог, и они называют ее подорожником. Местные жрецы делают из него эликсиры, которые преумножают свойства этого растения и позволяют дольше сохранять свойства, в том числе в путешествиях. Один из этих эликсиров мне подарил кузнец клана Громового Рева. Я сам не видел, как оно действует, но, по рассказам северян, оно чуть ли не помогает заново отрастить оторванную конечность.

Соллор только рот раскрыл от изумления. Он никогда не слышал о такой сильной алхимии. Эта магия казалась ему абсолютно нереальной. Как и страна гномов, и человек, побывавший в ней. А также то, что он каким-то неведомым чудом встретился ему на краю света. С другой стороны, волшебники Лакдианы для тех же жителей Фарадезии наверняка выглядели примерно так же фантастично, как и растение, исцеляющее раны.

– Ты позволишь мне тебе помочь? – спросил Рааль.

Сол медлил с ответом. Возможно, описание волшебных свойств растения и зелья было художественным преувеличением. Но почему бы не попробовать? Если оно поможет хотя бы дотянуть до ближайшего крупного города, где можно найти лекаря, то это уже огромный выигрыш.

Волшебник кивнул.

7. Зелье из подорожника

Рааль с головой залез в свой походный сундук и стал греметь там склянками. Соллор отстраненно наблюдал за ним, занятый внутренними метаниями между ослепительной надеждой и парализующей паникой. С одной стороны, зелье чужеродное, неизвестное, в его магической школе о таком даже не слышали, по крайней мере, не рассказывали. С другой – терять было особо нечего, если путешественник прав и до заражения крови было ближе, чем до ближайшего лекаря. Разве что можно было бы ампутировать руку, но это совсем паршивый сценарий. Ладно бы профессионалом в госпитале, а двумя дилетантами на краю света… Тем более, это тоже не дает гарантий на выживание.

Рааль подошел к волшебнику с большой бутылкой и маленьким пузырьком из темного стекла с пожелтевшей этикеткой, на которой был нарисован овальный лист с продольными прожилками.

– Так, здесь написано, что при серьезных ранах, особенно гнойных, надо сперва обработать пациента огненной водой, – путешественник посмотрел на бутылку с прозрачной жидкостью. – Что, прям спиртом? Он же сожжет все к псам смердячим. Так-так-так… А, водку внутрь. Ладно, тогда логично. Держи.

Сол взял одеревеневшими пальцами бутылку и с сомнением посмотрел на нее.

– Но наши маги говорят, что алкоголь несовместим с зельями…

– Так это и не ваша магия, – Рааль пожал плечами. – А в незнакомом деле я предпочитаю действовать по инструкции, благо она есть.

– Ладно. Сколько там надо выпить?

Рааль снова уставился на мелкую надпись на бутылке.

– Не пишут, подлецы. Сейчас, пытаюсь разобрать. Буквы немного выцвели. А, наверное, это: «алкоголь нужен для приглушения болевых ощущений во время действия зелья». Понятно. Давай помогу.

Он отобрал бутылку у Сола, ловко откупорил пробку и налил немного в две кружки. Волшебник выразительно посмотрел на Рааля и приподнял бровь. Тот развел руками:

– Я же тоже волнуюсь. Ну, твое здоровье!

И выпил. Солу не осталось ничего, кроме как последовать его примеру. Водка обожгла небо и раскаленной лавой понеслась по пищеводу в желудок, где разлилась огненным озером. На глазах волшебника выступили слезы и перехватило дыхание. Но через несколько секунд лава превратилась в приятную теплую ванну, и волшебник вспомнил, как дышать.

– Ух, – только и мог сказать Сол, вытирая слезы.

– Хороша, – подтвердил Рааль, возвращаясь к чтению инструкции. – Тут много пишут про важность правильного позиционирования сломанных костей и фиксации оторванных конечностей. Ого, это в официальной инструкции. Значит, должно сработать. Но у тебя же кости на месте? Там проблема в ожогах и гное, верно?

– Ну, вроде да. – вздохнул Сол, борясь с вновь нахлынувшей паникой, и поторопил Рааля, чтобы пережить предстоящее вмешательство на остатках храбрости.

Через пару минут Сол расслабился и стал спокойнее смотреть на приготовления путешественника. Видимо, начал действовать алкоголь. Рааль обработал руки водкой, достал какие-то тряпки, ошпарил их горячей водой из чайника, налил еще воды в небольшой таз, – как только у него это все поместилось в поклаже! – и принес принадлежности к топчану, где сидел Сол.

– Я хочу обработать твои раны. В инструкции об этом не пишут, но мое образование и жизненный опыт не позволяют небрежно относиться к антисептике. Обезболивающее заклинание еще работает?

– Да, его должно хватить еще примерно на час.

– Хорошо. Тогда начнем.

Путешественник действовал быстро и точно, будто был настоящим хирургом. Сначала он немного полил руку Сола горячей водой и обтер большой тряпкой. Затем опустил конечность в таз и аккуратными движениями небольшого ножа, лезвие которого Рааль тоже предварительно протер водкой, удалил омертвевшую кожу и вычистил гной и грязь отовсюду, куда мог добраться. Алкоголь туманил рассудок, и Сол безучастно рассматривал свою оставшуюся без кожи руку, торчащие обрывки мышц, нервов, кости и кровеносные сосуды.

– Готово. Серьезных переломов нет. Так, пара трещин. Фиксировать ничего не нужно, это хорошо. Теперь можно наносить мазь.

Рааль открыл пузырек, поднес его к руке Сола и посмотрел в глаза, еще раз молчаливо спрашивая согласия. Волшебник кивнул, подтверждая свое решение. Поздно уже отступать.

Вязкая жидкость вытекала из перевернутого пузырька целую вечность. Путешественник сначала нанес ее на здоровую кожу предплечья, где она легла большой объемной кляксой болотного цвета, и начал аккуратно смещать ее деревянной палочкой вниз, к краю раны, размазывая все больше и больше. Соллор принюхался: терпкий травянистый запах оттеняла неуместная сладость.

– Ну как? – спросил Рааль.

– Чуть покалывает, – пожал плечами Сол. Он не волновался за боль, ведь заклинание должно было уберечь его.

Вдруг зелье будто бы зажило своей жизнью и уже без помощи Рааля устремилось к пораженной части, окутывая руку. Выйдя за пределы нормальной кожи на раневую поверхность, зелье замерцало зеленоватым светом, и началась магия. Незнакомая, странная и удивительная. Кожа натянулась и стала расти в сторону кисти. Мышцы наращивали волокна и соединяли разрывы, то же произошло с нервами. Змейками поползли кровеносные сосуды, одна артерия в сопровождении двух вен. И вместе с чудом пришла боль. Очень сильная боль. Сол закусил рукав левой руки, чтобы не закричать. Рааль напряженно и завороженно следил за процессом, но не вмешивался. Он сделал все, что зависело от него. Поэтому лишь вцепился в горлышко бутылки.

Зелье обволокло руку волшебника прозрачной зеленоватой перчаткой и трудилось над восстановлением тканей.

Боль выступила бисеринками пота на лбу Соллора. Боль рвалась из его груди криком новорожденного младенца. Боль сдавливала виски раскаленным обручем. Боль надевала титановый хомут на плечи. И росла, росла, росла, пока все бытие не сузилось до точки боли.

А потом боль ушла.

Сол обнаружил себя скрючившимся в позе эмбриона, с разорванным рукавом плаща во рту, пропитанным кровью из десен, с дорожками от слез на обожженных щеках, и трясущимся от озноба. Он глубоко вдохнул ночной воздух и медленно выдохнул. Прислушался к ощущениям. Сел и решился осмотреть руку. И не поверил своим глазам. Это была обычная рука, к которой он привык. Будто бы и не было никогда укуса огненной лисицы и страшного воспаления. Он пошевелил пальцами, сжал и разжал кулак. Все было в порядке! Чудо, не иначе… Общее состояние тоже улучшилось: больше не хотелось укутаться в десять одеял, а скорее наоборот – скинуть всю одежду и уже наконец помыться.

Но когда первый шок прошел, Сол увидел, что кое-чего не хватает. У него стерлись татуировки! Кожа ниже локтя была девственно чиста, волос тоже не было. Впрочем, невелика беда, восстановить рисунок – плевое дело, найти бы мастера.

– Ну как? – прошептал сидящий на корточках возле мага Дромундсен и протянул ему бутылку.

– Плевало это зелье на мои обезболивающие… – Сол сделал три глотка. – Пьется, как родниковая вода.

– Заживить ожоги лица не предлагать, как я понимаю.

– Нет уж, спасибо. Так заживут. Ай! – обожженное лицо отозвалось болью на прикосновение. Сол покосился на отставленный в сторону флакончик, и его передёрнуло. – Да там и не хватит уже, наверное. Ох… мне бы умыться.

Маг встал и, слегка покачиваясь, пошел в сторону волшебного сундука Рааля, откуда путешественник таскал воду. Тот подбежал и засуетился возле него.

– Сейчас помогу.

– Расскажешь, как эта штука работает? Я видел такие чемоданчики, в которых помещается хоть целый дом. Безумно дорогая штука! Но ведь при этом вес положенных туда вещей никуда не девается. Как ты его таскаешь? Это какая-то иная магия?

– Можно сказать, что иная. Завтра ты все поймешь, потому что проще показать, чем рассказывать. А что до цены, мне его подарил мой брат. Он сколотил себе состояние на продаже редких вещиц. Время от времени дарит мне на праздники что-нибудь из полезных в путешествии штук. Вот, например, – покряхтев, он залез в сундук и вытащил оттуда чашу, похожую на отрезанную голову какого-то существа. – Череп каппы, духа ручьев. Эти зверушки живут в заповедном лесу возле каскадного водопада в Серебряных горах. Если правильно поймать и умертвить каппу, так, чтобы она не испугалась и не поняла, что пришла смерть, то в выемке ее черепа всегда будет бить источник с того ручья, где она жила.

Глаза Сола блеснули в предвкушении, однако рот непроизвольно скривился. Он дрожащей рукой налил себе воды и отставил артефакт в сторону. Воды в черепе было на горсть, а вылилось на целую кружку. И меньше не стало.

Холодная вода сначала обожгла лицо, но потом принесла успокоение. Кивнул на череп:

– Уникальная вещица. Как же это получается, лес заповедный, а зверушка убиенная?

– А вот так и получается… заоблачная цена за подобные артефакты. – Рааль развел руками. Мол, а ты как хотел, чай не в сказку попал.

– И как же умертвить зверушку так, чтобы она не заметила этого?

Сол с наслаждением еще поплескал водой на ноющую кожу, а потом принял молча протянутую Раалем мазь сиреневого цвета и нанес на ожоги. По запаху было похоже на тысячелистник с синей азалией – довольно простая противовоспалительная штука. Не слишком эффективно, зато без сюрпризов.

– О, это очень интересный вопрос, – глаза путешественника блеснули, он подался вперёд и начал объяснять. – Говорят, что каппы, несмотря на склочный и пакостный характер, любят вежливость и обходительность. Можно поприветствовать их поклоном, и тогда, с некоторой вероятностью, каппа поклонится в ответ. Вода из ее головы выльется, и она оцепенеет, потому что без воды жить не может. Но в этот момент ее убивать нельзя. Так волшебства не выйдет. Поэтому браконьеры наполняют ее голову водой и каппа оживает. Она преисполняется благодарности и готова дружить со своим спасителем. В знак доверия она поворачивается к нему спиной. А уже в этот момент… Ну, ты понял.

Сола передернуло. Он представил отморозков, которые вежливо кланяются духам воды, втираются им в доверие и на пике благодарности маленьких волшебных зверушек отрезают им головы…

– Ну что, как рука? – Рааль перевел тему. – Почему ты не пробуешь колдовать?

– Да страшно же.

– Что не так?

– Ощущения странные. Будто бы не моя рука. Не знаю, как объяснить. Такое бывает, когда отлежишь конечность, и она будто чужая.

– Хмм… звучит не очень опасно. Пока не попробуешь, все равно не узнаешь.

Сол кивнул, соединил ладони и сосредоточился на ощущениях. Попытался убедить себя в том, что он просто привык чувствовать руку с татуировками. А без них ощущения уже не те. Потер руки друг о друга: левая будто бы трогала что-то теплое мягкое и неживое. Бррр… Сол развел ладони и потрогал правой рукой лицо, одежду и окружающие предметы. Они все были обычными на ощупь. И рука слушалась хорошо. Да вот только не чувствовал он в ней прежней жизни. Щелкнул пальцами – ничего. Шепнул заклинание – пусто. Он ощущал, как сила прокатывается по его внутренностям, но застывает на подходе к правой руке и гаснет, так и не родившись в магию.

– Глухо, – потухшим голосом сказал Сол.

– Дьявол, – выругался Рааль и ударил кулаком о ладонь. – Я так надеялся! Было бы здорово спасти целого волшебника… Но не судьба.

– Да нет, почему, судьба, – кисло улыбнулся Соллор. – Ты же все равно меня спас от смерти. А что способность колдовать не вернулась, это уже не к тебе вопрос.

– Может, тебе надо поспать? – не унимался Рааль. – Вы же как-то восстанавливаете силу во сне?

– Может, сработает…

Но Сол чувствовал, что не сработает. Потому что мана как раз была, а вот выйти у нее не получалось. От досады и дурных предчувствий к глазам подступили слезы, и Сол смахнул их, вляпавшись в нанесённую мазь.

– Шайц… – буркнул он, вытирая руку о штанину.

Рааль кашлянул в кулак, скрывая предательски подступивший смешок.

– А сколько тебе лет, кстати?

– Двадцать три, – растерянно ответил Сол.

Лицо великого путешественника вытянулось:

– Ого-о. Я почему-то думал, что сильно старше. Но ты умылся и сразу показался очень молодым, и я понял, что ошибся. – И пояснил, глядя на ничего не понимающего волшебника. – Ну, у тебя волосы седые.

Соллор вцепился руками в растрёпанные волосы и потянул пряди к лицу, чтобы рассмотреть их в свете костра. Серые пряди поверх черных. Ещё серые, ещё. Дальше не видно.

– Есть зеркало?!

Бормоча под нос: «Да не все так страшно», Рааль нашарил в сундуке небольшое зеркальце в походном бритвенным наборе. Соллор вцепился в деревянную ручку, на миг подумал, что не удивится, если зеркало заговорит с ним человеческим голосом, как в сказке, и уставился в мутное отражение. Оттуда на него взирал незнакомец. Сол невольно отшатнулся и застонал. Ресниц и бровей нет, на левой щеке, вымазанной сиреневым, волдырь размером с монету, волосы… те, что остались целы, частично поседели. А виски совсем белые.

– Спасибо, – вымученно улыбнувшись, волшебник вернул Раалю зеркало.

Тот спрятал его в сундук и присел на раскладной стул. Сцепил и расцепил пальцы. Прихлебнул остывшую корцигу. Скривился. Подскочил и засуетился вокруг костра в ожидании, когда волшебник придет в себя. Накипятил воды, наварил корциги и протянул гостю покоцанную жестяную кружку, приглашая сесть к костру. Соллор провел рукой по волосам, скинул оцепенениение и с благодарностью принял напиток.

Рааль осторожно спросил:

– Расскажешь мне о своих приключениях? Не то, чтобы мне своих не хватало. Но послушать чужой рассказ о путешествии – все равно, что самому пережить его.

Соллор вздрогнул, услышав просьбу. Но совладал с собой и улыбнулся здоровым уголком рта:

– Это самое малое, что я могу сделать, чтобы отблагодарить тебя за свое спасение.

А больше было и нечем.

Путешественник жадно слушал, не перебивая, и остался крайне доволен сбивчивым рассказом, перемежающимся сдавленными зевками. На моменте со встречей с драконом он не смог усидеть на месте и начал ходить взад-вперед, внимательно слушая Сола.

– У меня были подозрения, что драконы исчезли, – прокомментировал он. – Может, они оказались плодом воображения из-за лихорадки? Нет, я не умаляю веса твоих слов. Возможно, мне самому удастся увидеть их. Пожалуйста, продолжай.

– Да это все. Утром встал и потащился на восток, к вечеру уже встретился с тобой.

Рааль уселся возле костра и долго смотрел в огонь. А Соллор с удивлением понял, что его ярость по отношению к духу утихла, после того как он выложил все своему спутнику. Рассказ полностью опустошил его. Факты остались досадным фактами, последствия все еще крайне удручали, но он перестал винить себя и злиться на судьбу. И будто бы камень упал с души.

Они молча сидели возле огня, слушали треск углей и завывания ветра, пока Сол не начал клевать носом. Рааль спохватился и помог ему обустроить спальное место возле догорающего костра, а сам ушел к себе под навес. Сол дождался, пока путешественник захрапит, и протянул руки к огню. Ничего не произошло.

– Ну же… – шепнул он.

Огонь нехотя качнулся в его сторону, потом отпрянул.

– Иди ко мне.

Костер снова потянулся одним язычком, спрятался. Потом другим, потом двумя… И прыгнул в левую ладонь Сола, обжигая правую.

– Ай, заррраза!

Волшебник держал огонь левой рукой, а правой энергично тряс, остужая ее. Все пропало. Теперь в этом не было ни малейшего сомнения. Он больше не может управлять огнем. Осталась, конечно, левая рука. Но что толку? Он сжал ее в кулак, раздавливая пламя, улегся на бок, подтянув колени к груди, и закрыл глаза, проваливаясь в тяжелый сон под шорохи вулканической пустыни и отдаленные раскаты грома.

* * *

А во сне он снова бегал и что-то искал. Обходил подозрительные места стороной, стараясь ступать так тихо, насколько это было возможно. Во рту был неприятный металлический привкус. Он бежал и бежал, куда звало его сердце и внутреннее чутье. Вдруг он увидел тлеющие угли костра и пошел на запах дыма и еды. Было очень необычно осознавать запахи и двигаться, ориентируясь на них.

Волшебник на миг проснулся и приподнялся на локте, прислушиваясь. Вокруг было тихо, не считая приглушенного ворчания далеких вулканов. Соллор снова заснул. Сон возобновился с того же места.

Он четко улавливал три основных запаха, к которым добавился дух объедков. Рот наполнился слюной, а ноги сами понесли его в направлении лагеря. Разум затуманился, но осторожность была превыше всего. Стоило одному из спящих повернуться со спины на бок, Сол настороженно стал рассматривать его на предмет опасности. Он взглянул на человека, принюхался, и ему стало дурно. Волшебник узнал свое лицо. От ужаса он распахнул рот, из которого выскользнула металлическая вещица, и проснулся.

* * *

Соллор подскочил. Сердце бешено колотилось. Его трясло крупной дрожью, а пот ручейками тек по спине, несмотря на прохладное раннее утро. Волшебник огляделся. Кроме мерно храпящего в своей палатке путешественника, вокруг не было ни души.

«Должно быть, побочные эффекты гномского зелья», – попытался утешить себя он. Захотелось встать и походить по лагерю, чтобы размять затекшие мышцы и согнать остатки сна. Рука не болела, но маг все равно не чувствовал ее полностью и даже не пытался колдовать. Что толку? Как только маг восстановил дыхание и умерил пульс, он ощупал себя, чтобы убедиться, что он это он: драная и испачканная походная одежда, но руки и ноги целы, мышцы ломит, лицо саднит от ожогов, пальцы застряли в спутанных волосах, и Сол не глядя перевязал их кожаным шнурком. Потом он осторожно, оглядевшись по сторонам, подошел к тому месту, с которого увидел себя во сне. Там никого не было. Волшебник облегченно вздохнул и собрался было уходить, но краем глаза заметил металлический отблеск и опустился на корточки, чтобы поближе рассмотреть лежащий предмет.

Сердце бухнулось о грудную клетку. На него смотрела желтым топазовым глазом драконья морда амулета.

8. Я не могу причинить тебе боль

До пробуждения Рааля Сол просидел без сна в глубокой задумчивости. Мысли сводили с ума. Догадка превратилась в уверенность. Его дух не исчез! Он следовал за волшебником все это время, и во сне Сол смотрел его глазами. Голова шла кругом. Это было странно и очень жутко. По рассказам других он считал, что если провалил Испытание, то второго шанса не давалось. Но как же теперь его завершить? Во сне лису очень хотелось есть. Можно было бы воспользоваться этим – приманить едой. А там и поймать в сеть. Только как ее сплести одной рукой? Сол попытался наколдовать основные элементы и понял, что это нереально.

А что, если сделать ловушку, которая обездвижит лиса? Заманить его, скажем, в капкан или яму, и уже туда запускать заклинание вечной клятвы, которое он попробует наложить левой рукой. Главное, сделать это быстро, пока лис не опомнится и не станет метать в ответ огненные шары…

К моменту, когда Дромундсен вылез из своей палатки и пожелал светлого утра Солу, у того уже был готов план действий. Они позавтракали сыром и сухарями. Рааль заварил корцигу, передал Солу его порцию и уселся с кружкой в кресло.

– Как рука?

– Не болит. Но и колдовать ей не могу.

– Эх, жаль… Я так надеялся, что за ночь восстановится.

– Что поделать… В любом случае я в долгу перед тобой. Даже представить не могу, как буду рассчитываться.

– Да никак, – Рааль махнул рукой. – Считай, я сейчас отдаю свой долг, а ты еще кому-то отдашь. Так устроен мир: нам помогают одни, мы помогаем другим. Иначе он бы давно рухнул.

– И ты в это веришь?

– Конечно. Только так все и работает. Разве что, если бы ты восстановился, я позвал бы тебя с собой к Драконьему хребту. Но и не настаивал бы, если бы ты отказался. Понимаю, не каждому такое по душе.

– Шутишь? – усмехнулся Соллор. – Это была моя мечта. Пойти на крайний запад и увидеть настоящих огнедышащих драконов… Хотя драконов я как раз увидел. Наделал бы в штаны, если бы было чем.

Волшебник вдруг подумал, что те ящеры вполне могли и впрямь оказаться лихорадочным бредом, как накануне предположил Рааль. Иначе, как бы Сол унес ноги?

– Ну вот, даже драконами бы не заманил тебя! – засмеялся Рааль.

– Заманил бы, – Соллор не стал сдерживать улыбку. – Просто сейчас обстоятельства не те.

– Верно говоришь. Ты на полном серьезе про мечту? Ну и дела. Есть же на свете такие же сумасшедшие, как я… Но сейчас тебе не до того, конечно. Надо решать вопрос с рукой. Жаль, жаль. Уже придумал, куда направишься?

Сол отрицательно помотал головой и отхлебнул горячий напиток. В голове было пусто, как в кошеле у нищего. Рааль задумчиво сказал:

– Идеальным вариантом для тебя был бы доктор Хиртон из Аквилиона. Он известный специалист по волшебным болячкам, к нему со всего мира съезжаются маги, имеющие проблемы с колдовством. К тому же я ему однажды помог в небольшом, но очень важном дельце. Думаю, он сделает для тебя скидку, если ты передашь привет от меня. – Путешественник почесал щетину на подбородке и продолжил: – Но туда сейчас поди доберись еще. Во-первых, даль несусветная. Нужно либо брать лодку и сплавляться по обмелевший к концу лета Альме до Ананкури, там садиться на торговый бриг и морем идти до города. Либо тащиться на лошади через всю Фарадезию, а потом еще и через горы, надеясь, что тобой не решат отобедать местные дикари. А во-вторых, там сейчас конфликт на границе. Ваши волшебники решили, что раз там появился Источник магии, то город автоматически должен перейти под их ведение. С чем аквилионцы категорически не согласны. Плюс еще с другой стороны их подначивают фарадезийцы, тоже давно мечтающие прибрать независимый городок к рукам. Кто знает, как оно все обернется.

– Да, нам ректор настоятельно советовал не соваться туда. Но я думал, что из-за того, что ему не хотелось, чтобы выпускники приближались к Источнику магии.

– А почему? Что в этом такого? – Рааль выглядел удивленным.

– Не знаю, если честно. Думаю, он просто хочет посадить в новую Башню своего протеже. И ему не нужно, чтобы под ногами путались зеленые волшебники.

– Понятно, политика.

– Чтоб ее черти драли…

Налетевший порыв ветра принес пыль и запах серы. В носу у Сола засвербило. Запах казался ему омерзительным, и маг впервые порадовался, что его дух-покровитель воплотился не в дракона. А то нюхать бы эту вонь до конца своих дней.

– Можно, конечно, пойти по вулканической пустоши в обход, – продолжил размышлять вслух Рааль, – сесть на корабль контрабандистов или пиратов, прячущихся в скалах, но это не лучший вариант. Путь дальний, а земли дикие: ни еды, ни воды. Да и с этими ребятами не так-то просто договориться.

Сол покачал головой, соглашаясь с аргументами, а Рааль продолжил:

– В Златограде есть лекари. Возможно, даже волшебниковые, или как там правильно. Столица все-таки… Но ручаться за этих товарищей не могу. Не было бы в Фарадезии постоянных вспышек чумы, если бы они были хороши во врачевании.

– Может, от них вообще очень мало зависит, – пожал плечами Сол, привыкший, что волшебников и лекарей вечно обвиняют во всех бедах, приключающихся в королевствах.

– С другой стороны, это относительно близко, – продолжил путешественник. – Если и потеряешь во времени, то не больше двух недель, а в городе можно и нормальную лошадь взять, и лодку. Или присоединиться к торговому каравану, если тебе нравится неспешное, зато безопасное передвижение. И тогда уже отправляться в Аквилион, если в Златограде тебе не помогут.

– Спасибо. Думаю, я так и поступлю.

– Вообще, смешно, конечно, – Рааль снял пенсне, размял переносицу и протер стекла. – Раньше столица носила название Великих Грязищ. А стоило взойти на трон принцу, ныне королю, Ригорию, как он стал яростно переименовать все города и села. Начал с родных Грязищ, разумеется. И остальным поселениям досталось: вместо Бурых Топей сейчас город Солнечный, вместо Угрюмышей – Веселухино. И так далее.

– Может, он и прав, – сказал волшебник. – Если бы я был королем, мне бы тоже не понравилось править Грязищами да Угрюмышами.

– Так-то так. Да вот только люди-то не изменились. Как были хмурые рожи, так и остались.

Соллор усмехнулся, допил остывший напиток и поставил кружку на стол. Рааль встал и с хрустом потянулся.

– А теперь пора собираться в путь. Я дам тебе часть своей одежды и немного провизии, как раз чтобы дотянуть до ближайшего поселения. Вообще, не понимаю, как вы, молодежь, отправляетесь в путешествия… Ничего с собой толкового не берете. Ни еды, ни воды, ни шмотья. Вот, возьми плащ. Он тебя укроет от непогоды и, главное, от недобрых глаз, – Рааль выразительно посмотрел на блестящие браслеты и татуировки Сола. – А теперь отойди немного, мне надо свернуть лагерь.

Рааль передал волшебнику плащ и старенькую потертую кожаную сумку. А сам взялся за две ручки, торчащие из распорок палатки, и потянул за них. Лагерь свернулся в маленький чемоданчик, как книжка-раскладушка. В него прыгнули и палатка, и сундуки, и мебель, и жаровня вместе с догорающим кострищем. Путешественник похлопал по боку чемоданчика и подмигнул Солу:

– Подбери челюсть, мой друг! Я развлекаю волшебника фокусами, мама дорогая… Расскажу брату, он в жизни не поверит! Кстати, будешь в Леардонии, заглядывай. После путешествия я обычно год-два разгребаю записи и пишу книгу, а потом готовлюсь к новому приключению. У брата большое поместье в пригороде Лурии, он выделяет мне две комнаты, – Дромундсен вдруг тяжело вздохнул и грустно улыбнулся. – Хотя я давно мечтаю переехать в Аквилион, климат там уж больно хороший. Стоило наконец накопить денег, как случилась эта неприятная история.

– Будем надеяться, что все обойдется и скоро встанет на свои места, – попытался ободрить товарища Соллор.

Рааль кивнул, убрал пенсне во внутренний карман и посмотрел вдаль, на вулканы, потом на волшебника и подмигнул.

– Если однажды захочешь присоединиться ко мне в путешествии, я буду тебе рад! Не могу передать, как мне нравятся такие отчаянные смельчаки, как ты.

– Спасибо, друг, – слегка поклонился Сол и начал переодеваться в новый плащ. – Может, дашь пару советов от бывалого путешественника начинающему?

– Ох-ох, – Рааль посмотрел в небо и пригладил волосы. – Я бы мог порекомендовать тебе парочку книг, но у нас нет на них времени, правда? Ну смотри. По возможности держись дорог и людских поселений. Вглубь леса, гор и степей без серьезной причины не заходи, если только не захочешь снова подружиться с какой-нибудь хтонической тварью.

Соллор усмехнулся. Но не стал рассказывать путешественнику о своих планах еще раз попытаться побрататься с огненным лисом. Рааль тем временем продолжил:

– Если кто захочет подойти и погреться у твоего огня, сперва убедись, что это человек. С людьми можно договориться, сторговаться, убить, в конце концов. А вот с нечистью можно не справиться. У нее своя логика, неподвластная нашему разумению. А колдовские чары на многих существ просто не действуют.

– А что же делать, если вдруг столкнусь с нечистью? – насторожился волшебник.

– Отвлечь, обмануть и бежать со всех ног. – Рааль развел руками: «Такие дела».

Соллор кивнул, переваривая услышанное. Все логично, просто и не вызывает сомнений в правильности. Чудесных зверей он видел только в зоопарке и фермах возле столицы, куда студентов волшебников отправляли на летнюю практику. Животных хорошо кормили и ухаживали за ними, поэтому они были спокойными и совсем не страшными. А Сол невольно не принимал в расчет их дикость и полностью не осознавал их опасности. Хоть головой и понимал, что в своей естественной среде обитания даже кошачий паук может оказаться опасным для жизни, несмотря на то, что его собратьев многие держат дома в качестве питомцев.

Рааль снял пенсне, накинул платок на лицо, приладил к чемоданчику с лагерем наплечный ремень и повесил на плечо.

– Желаю тебе увидеть драконов с безопасного расстояния, – сказал Сол своему другу.

– А я тебе – скорейшего восстановления руки и способности колдовать.

* * *

На том расстались.

Рааль пошел на запад, а Соллор направился на восток. По дороге он присматривал место, на котором можно было бы соорудить ловушку для лиса. Он пытался пробудить в себе первоначальную ярость и злость на духа, но почему-то получалось не очень, эмоции прошли, оставив позади себя лишь тоску и боль.

Ближе к вечеру он приглядел небольшую, но достаточно глубокую трещину в земле, сужающуюся ко дну, на поверхности шириной в пять ладоней и длиной чуть меньше человеческого роста. Можно было натянуть над ямой какую-нибудь тряпку, тот же плащ, и приманить зверя кусочком сыра. Соллор с нетипичным для него злорадством представил, с какими криками лис провалится в ловушку.

Вдруг волшебнику стало стыдно от этих мыслей. Но отказываться от идеи он не собирался. Ведь это был реальный шанс завершить Испытание и, кто знает, возможно, восстановить руку!

Ловушка была примитивной до безобразия. Соллор даже усомнился, что сможет обмануть зверя, о чьей хитрости слагали легенды. Он расстелил свой старый плащ над трещиной и прижал края камнями. Сверху присыпал его пылью, мелкими камешками и сухой травой, чтобы максимально замаскировать под окружающую среду. Когда он положил кусочек сыра по центру плаща, уже совсем стемнело. Сол укрылся за скалами, достал воду и сухари и стал ждать.

«Интересно, лис сейчас невидимый и материализуется, только когда я сплю? Или выглядит так, каким я его помню после призыва, будь он неладен…» – думал волшебник.

Долгое время ничего не происходило. Соллор успел даже задремать, как вдруг услышал шуршание жухлой травы и легкие шаги по каменистой местности: еле различимый перестук камешков, когда на них осторожно ступала звериная лапа.

Лис появился во плоти. В свете убывающей луны он выглядел таким же крупным матерым зверем, каким предстал перед волшебником сразу после призыва. Но когда Сол внимательнее присмотрелся, то увидел, что несколько дней голода сказались на нем. Из-под некогда пушистой и лоснящейся шерсти, ныне свалявшейся в колтуны, явственно выступали кости. На правом плече зияла проплешина. Хвост казался пожеванным. Лис припадал к земле и нюхал воздух. Сырный аромат манил его. Но зверь был очень осторожен. Кажется, он чувствовал неладное.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.