Каждому своё

Аннотация

Некий гражданин Кремнёв, профессор Иркутского научно-исследовательского института, решил доказать всем, что судьба человека зависит от его духовного развития. На съезде профессоров Иркутской области он громогласно заявил об этом и пообещал: – Я вам докажу это!

Своему доверенному лицу, Владимиру Плотникову, он дал конкретное задание – найти двух мужчин. Один должен быть духовно сильным, второй – духовно слабым.

Стас Разгуляев, главный герой рассказа, вёл аморальный образ жизни. Он-то и попал в поле зрения Плотникова. Второй герой, Вадим Скоров, был преуспевающим бизнесменом. Став жертвой серьёзной автомобильной аварии, Вадим оказался в областной больнице. Кремнёву разрешили на три дня забрать тело в НИИ, так как он был без сознания. Туда же привезли Стаса Разгуляева. Профессор Кремнёв с помощью магистра Шаманова оккультными способами поменял местами души и тела – и эксперимент был начат. В итоге профессор Кремнёв доказал всем, что судьба человека зависит от его духовного развития. Однако на достигнутом профессор не желал останавливаться и увлёкся новой идеей.

Во второй части «Каждому своё» перед ним встал новый вопрос: «Почему женщина сильного духовного развития поднимает вверх слабого мужчину?». И он не давал ему покоя. Давно присматриваясь к своей сотруднице, Князевой Наталье Ивановне, профессор предложил ей совместно провести этот эксперимент. Она была умной и духовно сильной женщиной. Князева согласилась. Тогда Кремнёв дал задание Плотникову найти мужчину, слабого по духу.

Виктор Грязев, так же как и герой в первой части «Каждому своё», попался на крючок Плотникова, который очень хорошо разбирался в людях. Князевой и Грязеву устроили как будто случайную, но на самом деле заранее запланированную встречу. Наталья Ивановна выполнила свою работу на высшем уровне. Профессор остался доволен и внёс новую лепту в науку. А что стало с нашими героями, вы узнаете, познакомившись с моей книгой.

Том 1

Глава 1

В 1965 году профессор Кремнёв благодаря сотрудникам КГБ получил разрешение заглянуть в секретные архивы немецких экспедиций Вермахта в Тибете. В конце Второй мировой войны они были тайно вывезены из Германии в Россию. Выбрав реинкарнацию, что обозначает перерождение в настоящем и будущем для очищения души от ненужных негативных качеств, он решил воплотить эту идею в реальность. В документах Кремнёв подробно изучил такой случай: девяностолетний китаец, вычислив дату собственной смерти с точностью до секунды, зачал ребёнка. Смерть и рождение совпали по времени, и его душа переселилась в тельце младенца. Таким образом, он продолжил земную жизнь. Большой человек в правительстве, некто Нефедов, был заинтересован тезисом Кремнёва и взял профессора под личную опеку.

Коллективу выдающихся учёных в области нейрохирургии, который возглавил профессор Кремнёв, был выделен институт в северном регионе. Все работы проходили под грифом секретных и под чётким контролем Нефёдова. Для результативной работы был задействован великий магистр оккультных наук Шаманов. Кремнёв ему объяснил:

– Путём колдовского и научного вмешательства необходимо добиться переселения человеческих душ из одного тела в другое.

Как будет выглядеть данный эксперимент, на тот момент Кремнёву ещё не было известно, но Шаманов в суть дела вник мгновенно.

– Путём глубокого гипноза я смогу двух людей ввести в транс и поменять их души телами, – сказал он. – Но стереть память прожитых лет и вживить новую программу я не в силах.

– Ваша задача – поменять души, – сказал ему профессор. – Всем остальным займёмся мы.

– Хорошо, – согласился магистр. – Но мне понадобится такой материал, сквозь который не способны проникать посторонние духи, так как они могут оказать отрицательное влияние на достижение положительных результатов.

– Что-нибудь придумаем, – пообещал ему Кремнёв.

В то же время научная экспедиция на ледоколе «Нахимов» проводила разведку нефтяных залежей в море Лаптевых. На глубине более трёх тысяч метров, при взятии пробы грунта, были обнаружены частицы природной руды науке не известной. Подняв около двух тонн руды на борт, её направили на изучение в институт Кремнёва. В итоге она-то и сгодилась для дальнейшего опыта. Из неё изготовили своеобразный, герметичный от посторонних субстанций, купол.

Однако вся работа застопорилась из-за отставания электронных технологий. Не получалось добиться изготовить максимально маленький микрочип, который мог бы вместить в себя огромное количество информации. Он должен был вживиться в область мозжечка, где, по мнению профессора Кремнёва, находится душа и не пропустить память прожитых лет в мозг нового тела.

На протяжении многих лет учёные кропотливо трудились. Но в связи со сменой руководства в правительстве и смерти Нефёдова к проекту интерес был утрачен. Финансовая поддержка начала уходить в сторону, а после и вовсе перестала поступать. Институт был вынужден остановить работу над государственным заказом. Но Кремнёв не потерял оптимизма, и знал, как поступить дальше. Вместе с магистром Шамановым он перебрался в город Иркутск и поступил на работу в НИИ. Идея о реинкарнации овладела им и уже не отпускала. Одержимый ею, он решил во что бы то ни стало дойти до заданной цели.

За время разработки микрочипа был выполнен ряд побочных изобретений. Учёные придумали много электронных новинок. Создали проекты телефонных беспроводных связей. Однако ни одно новшество не заинтересовало советских промышленников. Тогда эти технологии были предложены за рубеж и успешно проданы западным компаниям.

Теперь у Кремнёва было достаточно денег и можно было продолжать работу. Через больницу он мог проделывать свои опыты в одиночку. Купол из неизвестной породы и все секретные материалы профессор захватил в свои руки и кропотливым трудом, доведя их до совершенства, создал необходимый микрочип. Когда у Кремнёва появилось всё необходимое, он пришёл к выводу, что данным изобретением навсегда войдёт в историю науки, с его стороны начались решительные действия.

К юбилейному вечеру НИИ, для оформления здания, был приглашен малоизвестный художник Владимир Плотников. Он часто прибегал к заработкам на стороне. Поэтому от поступившего предложения не отказался. Подготовка торжественных мероприятий в госучреждениях являлась для него одним из видов дохода. В процессе обсуждения оформления здания разговор между Кремнёвым и Плотниковым заметно углубился. Профессор понял, что художник полностью разделяет его взгляды. Их вторая встреча подвела итог, и Кремнёв предложил Плотникову не пыльную, но очень ответственную работу. Плотников был неглупым человеком и прекрасно осознавал, что его втягивают в научную авантюру. Но деньги сыграли свою роль. Примерно полгода назад на съезде учёных Иркутской области профессор Кремнёв выдвинул необычную версию.

– Все спады и подъёмы человеческой судьбы зависят только от духовного развития обладателя данной судьбы, никаких заведомых предпосылок на этот счёт не имеется. От мысленных процессов абсолютно ничего не зависит, – говорил он тогда. – Для моего эксперимента понадобится два человека разных социальных слоёв. Один из них будет преуспевающей личностью. А другой – неудачник, но не дурак. С помощью своих коллег я поменяю их души телами. Жизнь прежде успешного человека начнёт падать вниз, а когда-то отстающий индивид, напротив, будет набирать необыкновенный рост.

– Это безумие! – стали ему противоречить учёные. – Социальное положение человека утверждает его интеллектуальный уровень и умственные способности.

Профессор Красильников за ряд некоторых открытий был удостоен Нобелевской премии. Он выдвинул свою версию по поводу услышанного.

– Человеческую судьбу можно предугадать астрологическими вычислениями с точностью. Это говорит о том, что человеческая судьба запланирована с рождения, – сказав это, он даже и не понял, что подтвердил теорию Кремнёва. Но продолжал не соглашаться: – Я утверждал и буду утверждать, – говорил Красильников, – что не стоит практиковать неубедительные аксиомы.

– Духовное состояние не способно оказывать особое влияние на жизненный уровень человека, – сказал кандидат в доктора, сотрудник Иркутской академий Жидкевич. – Тем более, на его материальное состояние, – завершил он свою речь.

– Я не буду вас убеждать в своей идее, – сказал Кремнёв учёным. – Я вам докажу.

Из-за дальней горы, что растянута вдоль федеральной трассы, вышел вечер. Незаметно приближаясь, он окинул город легкой тенью. Похожий на красивого и доброго молодца, неторопливым, но сильным движением, он взял уставшее за день светило и стал его бережно класть за дальний горизонт. Аттракционы закрывались, и люди, до отказа зарядившись свежей энергией, чтобы с полной отдачей потратить её на грядущую неделю, покидали городской Парк культуры и отдыха. Стас Разгуляев бродил вдоль зелёных кустарников молодых акаций. И выходил на другие дорожки, уложенные декоративной плиткой, неторопливо шагая мимо высоких и стройных сосен. Его рост был чуть выше среднего.

Когда-то он занимался лыжным спортом и был награждён грамотами за призовые места. Был увлечён боксом, в результате чего стал раздражаться, фактически по пустякам. Однако в исключительных случаях Разгуляев держался достойно и независимо. Физические нагрузки дисциплины в нём не воспитали, но фигуру сложили притягательную для женских взоров.

В спокойном состоянии души его взгляд абсолютно ничего не выражал. Стоило ему испытать хоть какие-то чувства, как его глаза начинали резко поддаваться этому влиянию, балансируя между зелёным и серым цветом. Эмоциональное состояние Стаса не имело стабильности. Но стоило внутреннему балансу выровняться, как его глаза вновь ничего не выражали. Это чуть ли не аномальное явление имело характерное очертание и оказывало сильное содействие на изменчивость его настроения.

В этот город, со статусом областного центра, с названием Иркутск, он прибыл три дня назад. Вчера у Разгуляева закончились деньги, а сегодня на эти ровненькие дорожки его притащили собственные ноги. Белый батник немецкой фирмы «Берхаус» с чёрными клапанами на нагрудных карманах красиво обрисовывал его великолепную фигуру, чёрная кожаная куртка спортивного пошива висела через плечо за указательный палец и болталась за спиной. Все вещи из-за антисанитарной ночлежки былую свежесть утратили. Но эта неотъемлемость навряд ли беспокоила Стаса больше всего на свете. Его задача состояла в том, чтобы каким-то образом добыть денег. Голодный желудок требовал воплотить в реальности одну из идей, которых за прошлую ночь родилось видимо-невидимо.

Метрах в пятнадцати от него нарисовались две женские фигуры, двигающиеся по направлению к нему, они о чём-то весело болтали. Вернее, болтала одна, красочно жестикулируя руками. Вторая её внимательно слушала, а может быть и невнимательно, но, по крайней мере, делала вид. Когда они с ним сравнялись, он, машинально посмотрев, как ему показалось, на более привлекательную, задал ей вопрос:

– Вашей маме не нужен зять?

Девушка весело рассмеялась.

– Нужен, – сказала она и глянула прямо в его глаза, в которых он увидел пьянящий восторг.

Стасу показалось, что такая женщина, по версии Некрасова, и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдёт. Люди подобной категории чувствуют себя непотопляемыми кораблями. Они уверены в том, что непобедимы потому, что верят в особое покровительство собственной судьбы. Обычно они предприимчивы и бесстрашны в риске. Собственно то, что она вступила в диалог с совершенно незнакомым ей человеком, говорило именно об этом. Её подруга была полной противоположностью. Похожая на толстую корову, способную лишь пережевывать пищу и глазеть на мир тупыми глазами, она просто молчала. Возможно, в этот момент её сердце трепетно колотилось. Ведь каждой женщине хочется быть привлекательной. Однако во вкусы Стаса она не вписывалась.

– Тогда нам по пути, – ответил Разгуляев, и настроение приподнялось. Его глаза выразили искреннюю радость. Скрывать свой чувства он не умел.

– Если не боишься потерять невинность, то ступай следом, – сказала та, что чувствовала себя непотопляемым кораблём и, весело рассмеявшись, двинулась вперёд, одновременно толкнув околдованную неожиданностью подругу. Та машинально сначала наклонила вперёд своё неуклюжее тело, а уже после, словно потеряв равновесие, по инерции передвинула свою массивную ногу. Минут через десять они вошли в подъезд пятиэтажного дома и, поднявшись на второй этаж, позвонили в квартиру, входная дверь которой была отделана деревянной рейкой. Щёлкнул замок, и появилась молодая особа. Её глаза были заспанные.

– Привет, засоня! – как сангвиник заявила та, маме которой нужен зять, и, отодвинув хозяйку в сторону, затащила за собой Стаса. Она себя чувствовала куликом в своём болоте. Последней, словно перевалившись через порог, вошла её подруга. Все гости прошли в гостиную и, разместившись, стали знакомиться.

– Меня звать Катя, – протянула свою белую изящную ручку первой всё та же Веселянка.

– Стас, – сообщил наш герой и почему-то после этого почувствовал себя намного увереннее.

– А эту кулёму, – продолжала Катя, показывая лёгким движением руки на свою неуклюжую подругу, – зовут Марина. Ну а нашу многоуважаемую хозяйку, – широко улыбнулась она, – звать Вера. А мы её между собой называем, – она убавила голос до шёпота, – скажу тебе, по великому секрету, Верунчик. У нас радостное событие. И мы его отмечаем со вчерашнего дня. А вот мужиков-то как раз и не хватает. У Маринки так вообще никогда никого не было. Можно сказать, девственница ещё.

Катя рассмеялась и потеребила подругу за плечо. А Марина поддалась этому воздействию, пошатнувшись неповоротливым телом и не поменяв выражение лица, словно «ванька-встанька», приняла исходное положение. Катя продолжала:

– Лови момент, мальчик.

Она глянула горящим взглядом в глаза Стасу, на что он просто улыбнулся и ничего не ответил.

– В связи с мужским дефицитом будешь нас развлекать, – проакцентировала последнюю фразу Катя, не отводя горящего взгляда от его глаз.

Он вновь ответил дружеской улыбкой, а про себя подумал: «Может быть здесь и забазироваться? Всё равно деваться некуда». Что бы прозондировать почву, Стас отправился на кухню, где хозяйка занималась приготовлением закусок. Не зная с чего начать разговор, сказал:

– Привет.

– Привет, – ответила Вера, не смотря в его сторону, продолжая заниматься своим делом. Но мужской взгляд как магнит, и она играючи заводила бёдрами и телом, которое облегал домашний халат тёмно-синего цвета. Стас эти движения понял как намёк на широкие обстоятельства и, зная, что женщина в мужчине ценит уверенность в поступках, приблизился к ней вплотную и, проведя ладонью по её пышным ягодицам, напрямую задал вопрос:

– Как ты смотришь на то, чтобы я бросил швартовые на кнехт твоей бухты?

Верунчик издала чуть слышный стон от лёгкого возбуждения.

– У меня нельзя, – сказала она потеплевшим голосом. – Мой муж по делам отлучился до завтра. – Она улыбнулась уголками губ. – Так что пробивай дорогу к Катюхе или к Марине.

Услыхав о Марине, Стас невольно сконфузился, мысленно представив, как расплывается её тело по всей постели жировыми отложениями, когда она на неё завалится. Но, мгновенно отогнав от себя противные мысли, стал разрабатывать план завоевания Катиного расположения. Вернувшись в гостиную, он стал рассказывать анекдоты. Возможно, рассказать ему больше было нечего, но ему очень хотелось быть интересным и вполне современным парнем.

– Провожает отец сына в отпуск и даёт наставления: «Не вздумай там с бабами связаться», – говорил он строгим голосом. – Это ещё почему?». «Как это почему? – объясняет отец. – Поймаешь какую-нибудь заразу. Заразишь свою жену. Твоя жена заразит меня. Я заражу твою мать. А ты же знаешь нашу мать, заразит всю деревню».

Разгуляев замолчал, и Катя залилась таким весёлым смехом, что он, словно уловив её настроение, не выдержал и рассмеялся вместе с ней. Марина на юмор не пробилась. Вера внесла салат, поставила на журнальный столик и вновь удалилась. Вернулась она с хлебом, разложенным кусочками на тарелочки, и порезанным дольками яблоком. В последнюю очередь поставила бутылку столичной водки.

– За что пьём? – улыбнулся Стас.

– Ты что? – наигранно возмутилась Катя. – Не знаешь, за что пьём? Во-первых, за наше знакомство, во-вторых, за наш профессиональный праздник.

– Если не секрет, какой? – чуть смутившись своей неосведомлённости, спросил Стас.

Катя вновь посмотрела на него, как на недоумка. Мол, ты что, тормоз, даже этого не знаешь? А вслух спокойным голосом объяснила.

– День кооператора, – сказала она и, подняв рюмку, пригласила всех выпить.

Так произошло несколько повторений, и на Разгуляева уже смотрели, как на старого приятеля. Да и он влился в их коллектив, развлекая девушек анекдотами.

– Смотрит Чапаев на карту земли и читает вслух: «Пустыня Сахара. Вот это дела!» – чешет он лоб. Зовёт Петьку. «Слушай, – говорит он ему. – Бери мешок и дуй за сахаром». Ушёл Петька по приказу командира за сахаром, а вернулся через месяц абсолютно пустой. «Где сахар?» – интересуется Василий Иванович. «Так там один песок», – объясняет ему Петька. Чапаев глянул на него с упрёком и говорит: «А я тебя что, за рафинадом отправлял?».

Когда Катя и Верунчик посмеялись, Стас обратился к Марине:

– А ты что такая, словно принцесса Несмеяна? Обидел что ли кто?

Она выставилась на него ничего не понимающим взглядом, отчего ему сделалось не по себе.

– Она у вас хоть когда-нибудь разговаривает? – обратился он к Кате.

– Ты к ней не лезь. Марина у нас всегда такая. Да, Марина? – переключилась она на свою нерадостную подругу.

Та в ответ покачала головой знак согласия.

– Тогда наливай, – разошёлся Стас. – А то уйду.

– Уходи, а то налью, – ответила Катя и наполнила ёмкости, а в её глазах заблудили огоньки тайных дум.

А хозяйка уже третью бутылку откупоривала. Тара наполнялась и опустошалась. Разгуляев, ощутив полное воздействие алкоголя, приблизился к Кате, приобнял её за плечо и зашептал ей на ухо о том, что она самая красивая и что он всю жизнь мечтал о такой женщине. Она его не перебивая слушала. Ей нравился подбор его слов. В данное время ей хотелось единственного, чтобы эта речь никогда не закончилась. Компания становилась всё пьянее и пьянее, и Стас понял, что пора уходить.

– Может быть, оттолкнёмся от этого шумного берега? – Как бы между прочим предложил он Кате. – И выберем курс, согласно твоему порту?

Она словно ожидала от него данного хода и мгновенно ответила согласием.

– Вдруг передумает, – подумала она. – Железо куют горячим.

– Ну, тогда я рублю канаты? – спросил Стас и обратился к Марине с Верой. – Вы не будете против, если я украду вашу подругу?

– Хорошо, – улыбнулась Вера, посмотрела на Катю с ревностью, может быть, даже сожалея в данный момент, что замужем, и пообещала:

– За Марину не переживай. Я её провожу.

– Надеюсь, вам не будет скучно? – сказала Катя и направилась к выходу, Стас следом за ней.

Время было уже позднее, и улицы города освещали лампы. Катя взяла Стаса под руку и рассказала ему какую-то историю из собственной жизни, которую он фактически не слушал, а думал о чём-то своем, совершенно далёком от событий, случившихся когда-то с женщиной, и никаким образом не реагировал на её слова.

Прошли парк, в котором вечером познакомились, пересекли две улицы и приблизились к пункту назначения. У нужного подъезда Стас услужливо открыл дверь и пропустил даму вперёд. Оценив данный поступок милой улыбкой, она стала подниматься по ступенькам, которые их привели на пятый этаж. Катя порылась в своей сумочке, нашла ключи и на нужной двери отложила два замка.

Войдя внутрь, она включила в коридоре свет и пригласила гостя. В первую очередь Стас обратил внимание на жилплощадь огромных размеров. Этот факт в нём вызвал подозрение, что они не одни. Катя догадалась о его мыслях и поспешила успокоить.

– Располагайся, мы совершенно одни. Проходи на кухню. Я сейчас.

Разгуляев снял обувь. Хозяйка дала ему домашние тапочки.

– Мужика нет, а тапочки есть, – подумал он и прошёл, куда указали.

Катя на минутку удалилась и привела себя в порядок. Затем достала из холодильника закуску и бутылку армянского коньяка. Стас оценил её дальновидность. Но после первой же рюмочки понял, что ещё пару глотков, и он не услышит женские стоны. А это в женских мозгах может вызвать агрессию. Не о моде же она пригласила его поговорить? Он стал притормаживать события рассказом о себе.

– Плот моей жизни бьётся о скальные берега, где голые камни очень скользкие и острые. Разбивая колени и голову, он несётся дальше вниз по течению. Красивых берегов он боится и не пристаёт к ним. Но берег твоей жизни чудесен, и плот моей жизни приблизился к нему самостоятельно, – Стас замолчал в поисках нужных слов.

Но Катя догадалась, что у гостя произошла заминка, и словно сбросив ему спасательный круг, задала вопрос:

– Ты хочешь сойти на берег или пригласить меня с собой в путешествие?

Стас восхитился её скоростным выходом на его волну и мгновенно ответил:

– Мне бы хотелось немного пожить в избушке у рыбачки Екатерины.

Она сначала рассмеялась, представив себе картину, как вытягивает его неводом, забрасывая в лодку. А после подала руку.

– Что ж, – сказала она. – Дай мне свою руку. Я помогу тебе сойти на берег, а то вдруг угодишь в воду.

И опять рассмеялась. Она создавала вид беззаботности. На самом деле, Катя была очень впечатлительным и ранимым человеком. Стас приблизился к ней и поцеловал в губы.

– Моя спальня находится прямо по коридору, – как бы между прочим проронила Катя.

– Тогда оттолкнёмся от этого уютного причала? – предложил он и вновь взял её за руку. Она вцепилась в нее со всей силы и потянула его за собой.

Глава 2

Проснулся Разгуляев один. Поднялся, раздвинул шторы и увидел на столе записку: «Все необходимое найдёшь в холодильнике. Прими ванну и смотри видик. Я вернусь вечером. Катя». Ознакомившись с корреспонденцией, он положил её на место и, сам не осознавая почему, стал проверять, где что находится. В одном из шкафов он обнаружил сверток. Развернул его и в изумлении увидел огромную пачку советских денег в разных номиналах. Пересчитал их. Получилось семнадцать тысяч. По тем годам это огромная сумма. Разгуляев приземлился на кровать. Но после некоторых раздумий вернул их на место и стал действовать согласно письменному распоряжению.

Стас Разгуляев не был гастролером. Он хотел найти себя в этом городе. «Если уйти и потратить деньги, в итоге можно остаться ни с чем», – эти мысли его останавливали.

В небольшом северном городке со статусом районный центр, с названием Островград, он вёл разгульный образ жизни. Отдыхая на берегу Лены, среди таких же разгильдяев, как и сам, он изъявил желание достать водки. Ему разрешили воспользоваться моторной лодкой «Крым». Причалив к нужному берегу, Стас оставил транспорт без присмотра и отправился на нужный адрес. Водку он достал, а, вернувшись обратно на берег и увидев лодку без мотора, испытал нешуточный шок. Возвращаться к собутыльникам смысла не было. Его объяснений никто бы не понял.

Почесав затылок, Стас пошёл туда, где полчаса назад взял водку, и рассказал хозяйке о случившемся. Это была его родная тётя, и поэтому она поняла все без проблем. Несколько дней подряд он выпивал, не выходя из ее квартиры. Город Островград небольшой, и все друг друга знают с раннего детства. Слух о том, что его ищут, разлетелся во все концы со скоростью света.

– Тебя разыскивают, и, если найдут, грозятся убить, – трепетно сообщила тётя. – Беги, куда глаза глядят. Ведь совсем ни за что пострадаешь.

Тут-то и зашевелились разгуляевские мозги.

– Срываться надо, пока не убили, – думал он. Но перед ним сразу же вставал вопрос «куда?». «Нет, – продолжал он думать, – пора завязывать с гулянками. Сейчас уеду куда-нибудь и начну новую жизнь. С чистого листа начну».

Тётя дала ему немного денег, и вечерним рейсом он улетел в Иркутск. Пару ночей Разгуляев переночевал в подъезде девятиэтажки, в закутке девятого этажа. В парке он хотел встретить какую-нибудь жертву и добыть хоть немного денег. Женщины были ему спасательной шлюпкой в огромном океане, где ещё чуть-чуть, и высокие, крутые волны городского потока разбили бы плот его маленькой несостоявшейся жизни.

Вспоминая сюжеты недавнего побега, Стас не решился покинуть пределы данной квартиры. «Торопить не стоит. Хозяйка не гонит. Значит, есть шанс задержаться на недельку-другую. Дальше будет видно. Может быть, даже и на работу устроюсь», – думал он.

Когда вернулась Катя, Разгуляев чувствовал себя превосходно. Она привела себя в порядок и прошла в гостиную, где он в сотый раз крутил одну и ту же кассету.

– Нравится Си Си Кетч? – присаживаясь за столик с другой стороны, поинтересовалась она.

– Меломаню под настроение, – не отрываясь от телевизора, как бы проверяя ее реакцию на его пустоту к ней, сказал он.

Катя внутренне немножечко оскорбилась, но внешне пыталась оставаться естественной и простой.

– Ты хоть ел? – спросила она и отправилась на кухню. Открыла холодильник и, увидев всё в сохранности, крикнула так, чтобы он услышал:

– Ты почему ни к чему не притронулся? Здесь еды на неделю. А ты кроме салата ничего не заметил?

– Я не хотел, – ответил Разгуляев.

– Привык к ресторанной пище? – допытывалась она до истинной причины отказа от еды.

– А что? – иронично заговорил он. – Предлагаешь расплескать пенные брызги и покачаться на синих волнах?

– Пригласи, – входя в гостиную, интригующе улыбнулась она.

Стас замялся. Но Катя была на редкость сообразительная женщина. Вытащив из сумочки кошелек, передала Разгуляеву.

– Неудобно ведь получится, – вновь улыбнулась она. – Если будет расплачиваться дама? Так что дерзай.

Разгуляев принял подаваемое, поднялся с кресла, улыбнулся счастливой улыбкой и подал ей руку.

– Я тебя приглашаю в ресторан, – сказал он, не смутившись тому, что халявщиком он будет за счёт женщины, с которой фактически незнаком.

На сборы много времени не затратилось. Стасу оставалось лишь погладить вещи, которые он постирал в течение дня. Добрались на такси.

Плинтусового уровня ресторан, больше похожий на пиратский кабак, навевал беззаботность на посетителей. Разгуляев заметил свободные места и провёл к ним свою даму. Подошла официантка.

– Что желаете заказать?

– Выпить и закусить, – не задумываясь, ответил Стас.

– Водки нет, – сразу же пояснила женщина.

– Я заплачу по спекулятивной цене, – догадался Стас, что от него требуется.

В дела, связанные с выпивкой, он вникал быстро.

– Хорошо. Ожидайте, – улыбнулась официантка и довольная, что смогла заработать левые барыши, удалилась выполнять требуемое клиентом.

– Весьма оригинально, – заметила Катя.

Стас глянул на неё взглядом знатока.

– В магазине, где ты работаешь, тоже есть дефицитный товар. Но ведь он не для всех по обычной цене?

Столик, за которым они находились, был рассчитан на четырех человека. Одно было свободным, а за третьим находился мужчина и время от времени подливал в свою рюмочку из графина водку. Закусив, он о чём-то усердно думал и нет-нет, да поглядывал на Стаса. Ансамбль играл музыкальную композицию из репертуара оркестра Поля Моруа. Разгуляев подошёл к ним и спросил:

– Вы песню Петра Лещенко «Журавли» знаете?

– Плати пятёрку – и сбацаем, – сказал ансамблист.

Разгуляев положил на колонку пять рублей.

– Для кого? – повеселел певец.

– Для Кати, – сказал Стас.

– Будет исполнено, – пообещал солист и объявил: – Эта песня звучит для Кати.

– Спасибо. – Поблагодарила она, дружески улыбаясь.

Официантка принесла закуску и выпивку. Мужчина, что был третьим, протянул Стасу руку.

– Владимир, – сказал он.

– Стас, – пожал её Разгуляев.

– Может, объединимся? – предложил мужчина.

– Почему бы и нет? – Поддержал инициативу Стас и покосился на спутницу. Дескать, как ты на это смотришь?

Однако мужчина сделал по этому поводу свои выводы. Он подумал: «Легко идёт на контакт. Доверчив. Не дисциплинирован. Не уравновешен. Не имеет своего Я. Вполне подходящая кандидатура».

– Я не против, – согласилась Катя.

Пока она не узнала окончательно Стаса, ей не хотелось ему перечить. Хотя в душе она почувствовала, что этот странный субъект им совсем ни к чему.

У входа появилась молодая девица и выставилась на Стаса. В её руках был букет свежих цветов. Он обратил на нее внимание,

но она не сводила с него глаз. Тогда он поднялся и подошёл к ней.

– Мы знакомы? – задал он ей вопрос.

– Нет, – коротко ответила девица и предложила купить цветы.

– Отличное предложение, – оценивающе произнёс Разгуляев и взял их.

По пути к столику он повернул к эстраде и, положив пять рублей на ту же колонку, вновь заказал «Журавли»

– Для Екатерины? – спросил молодой человек.

– Да, – подтвердил заказчик. Во время звучания фразы из песни «Я под небом родным, словно гость нежеланный» он подарил Кате букет белых хризантем. Она растаяла и пригласила официантку.

– Поставьте цветы в вазу.

– Секундочку, – сказала девушка, и через десять минут цветы украсили их общество. Владимир молча изучал Стаса.

– Я скоро покину этот бардак, – наконец, сказал он. – А ты меня найдешь по этому телефону.

Он сделал запись, вырвал листок из блокнота и подал Стасу. Разгуляев его взял и, словно растерявшись неожиданным сюжетом, промолчал. Мужчина попрощался и направился к выходу.

– Может быть, и мы оттолкнёмся от этого шумного берега? – предложил Стас.

– Я уже думала об этом, – уставшим голосом произнесла Катя.

Стас расплатился за услуги, и они покинули заведение. У дорожной обочины припарковался автомобиль «Жигули». Зеленый огонёк на лобовом стекле обозначал, что он свободен. Стас сказал адрес, и водитель назвал цену.

– Нет проблем, – повеселел Разгуляев.

Залез на заднее сиденье, подвинулся и усадил Катю.

– Вдруг маньяк, – сказал Стас и кивком головы указал на водителя. – Усажу тебя вперёд, а он по газам – и ищи-свищи ветра в поле.

Машина помчалась мимо светофоров и уличных фонарей.

– Спасибо, что свозил меня в ресторан, – прижалась Катя плечом к Разгуляеву.

– Было бы на что, – веселился Разгуляев.

– Будет, – спокойным голосом пообещала молодая женщина.

После утренней зари туман над рекой рассеивался и роса сходила с травы. Происходило подобное явление ближе к девяти часам. Катя спешила в промтоварный магазин, где работала продавцом. Как бы это ни выглядело странно, но коллектив, имеющий полную женскую составляющую, отличался преданностью в дружбе. Марина не являлась Катиной подругой. Она была дочь заведующей магазином – Соловей Натальи Юрьевны. Когда начальница просила кого-нибудь из девчонок побыть со своим неудавшимся ребенком, они не могли ей в этом отказать.

Времена, по которым проходит наш герой, заставляли обычных граждан испытывать дефицит буквально во всём, будь это автомобиль или бытовая техника, мебель, одежда, продукты и многое-многое другое. Однако в России нет ничего невозможного.

В магазин, где Катя находилась за кассой и оценивала клиентов строгим взглядом (но при необходимости одаривала милой улыбкой), тоже заходил дефицитный товар. Слух о его поступлении расходился мгновенно, и люди, возбуждённые новостью, выстраивали возле магазина огромные очереди. Скрыть данный факт возможности не представлялось. Часть товара всё равно приходилось запускать в продажу. Что-то расходилось по знакомым. Это называлось достать по блату. Остальное, а это основная партия, в выходные дни увозилось на барахолку и реализовывалось по тройной-четверной накрутке. После сбыта реальная цена вкладывалась в кассу магазина, а разница делилась между участниками сделки и оседала в их карманах. Проигравших в данной акции не наблюдалось. Каждый оставался при своём интересе. Свёрток с деньгами, обнаруженный Стасом в одном из шкафов, собран именно этими мероприятиями.

Разгуляевское утро наступало ближе к обеду. Обнаружив вторую половину кровати пустой, он подумал: «И где она берёт силы каждый день на работу ходить? Ужас…» – и стал подниматься. Мгновенно вспомнилось вчерашнее знакомство в ресторане. Ноги сами потащили его тело к телефонному аппарату. Стас развернул вчерашнюю бумажку, набрал номер и стал ожидать. Ответили быстро:

– Слушаю вас.

– Мне бы хотелось услышать Владимира, – сказал Стас. – У аппарата.

– Привет. Это я. Ну-у, – замежевался Разгуляев.

– Помнишь? Вчера, в ресторане? Я с женой был, – неожиданно соврал Стас, назвав Катю женой. «Переигрываю», – подумал он про себя. Если честно, он и сам не знал, для чего позвонил. Но какое-то влияние им управляло. А какое именно, он не понимал.

– Да-да, что-то припоминаю, – сказал Владимир. Он немного помолчал и продолжил. – Если мне не изменяет память, тебя Стас звать?

– Абсолютно в яблочко, – приподнялся настроением Разгуляев.

– Ты где находишься?

– Дома, если, конечно, можно так сказать.

Владимир не стал уточнять, почему Стасу дом не мил? Он решил сразу встретиться с ним.

– Запомни адрес, – сказал Владимир и продиктовал. – Возьми такси и подъезжай. Я жду.

Разгуляев решил не загружать Владимира лишними вопросами. Он положил трубку, собрался, вышел на дорогу, поймал машину и через двадцать минут пожимал руку Плотникову Владимиру Ивановичу.

Пятидесятилетнюю отметку он ещё не достиг. Но был не далек от её грани. От обычных граждан его гардероб отличался немногим, но был безупречен. Стрелки на строгих брюках отутюжены. Светлая рубашка свежая. Черные туфли наваксированы. Взгляд темно-синих глаз глубокий и вдумчивый. Нос прямой и узкий. Тонкие губы прикрыты усами. Бородка на конус вниз. Он изучающее смотрел на Стаса и курил сигарету «Прима». Что-то определив для себя, он улыбнулся.

– По пивку? – разгуляевский взгляд выразил мозговое напряжение. «Странный субъект, – подумал он, – без всякой причины по пивку?»

– Можно и по пивку, – после некоторых раздумий согласился Стас.

Бутылочное пиво с наименованием «Жигулевское» продавалось за углом "хрущевки" прямо из ящиков. Владимир взял пять бутылок.

– Для начала хватит, – сказал он, беря бутылки за горлышки между пальцами. Тем самым, давая понять, что основной банкет впереди, и пригласил Стаса отойти в сторону.

Расположились в небольшом скверике на скамье, возле зелёных акаций. Владимир открыл две бутылки и одну подал Разгуляеву. Затем поджёг сигарету «Прима». Пачку положил между собой и Стасом, а поверх неё коробок спичек.

– От тебя ничего не требуется. Будешь находиться рядом или в стороне, когда я буду общаться с нужным человеком. – Странный тип, – вновь зашевелились разгуляевские мозги. Его взгляд выразил некоторое беспокойство. В душе появилось неприятное ощущение: «Ничего не объясняет, а даёт конкретные инструкции, словно барин холопу».

– А ты чем занимаешься? – всё-таки решил он навести справки о его роде деятельности.

– Ты не волнуйся, – заметил Владимир настороженность в собеседнике. – Я человек интеллигентный. Работаю художником во Дворце спорта. Пишу анонсы на предстоящие концерты и спортивные программы. Плюс к этому, подрабатываю в типографии. Придумываю обложки для книжек. Но и в архитектурном кооперативе занимаюсь разработкой коттеджей для японцев.

Их беседа продолжалась минут тридцать-сорок. Пиво закончилось, и Плотников пополнил запас ещё пятью бутылками. К завершению второй партии внутренне стало свободнее.

– Мы, евреи, управляем всем миром, – как бы, между прочим, заметил Владимир и, глянув на Стаса, продолжил. – И эти полномочия нам даны самим Богом.

– Каким это образом вы управляете миром? Израиль и на карте-то не видать.

– Чтобы управлять миром, не обязательно иметь огромный участок земли, – стал объяснять Плотников. – Достаточно быть избранным Богом народом и двигаться, согласно космическим прогнозам.

Он замолчал. Стас не возразил услышанному. Тогда Плотников сказал:

– В нашем городе есть мэрия, заводы, фабрики, строительные кампании. Множество различных контор и заведений. В каждой организации руководитель – еврей. В других городах и селениях то же самое. Да и в других странах. Все руководящие звенья связаны между собой. Невидимая нить их скрепляет. Таким образом, они оказывают друг другу духовную поддержку. В целом, евреи держат рычаги управления в своих руках.

Разгуляев не поддержал данную тему, так как не смог понять её суть. Но чтобы быть как-то задействованным в разговоре, сказал:

– Я никогда не задумывался о собственной жизни. Да и чужие жизни не очень-то меня интересовали. Непонятным влиянием я позвонил тебе и теперь не в силах понять, что от меня требуется?

– Скоро всё узнаешь, – улыбнулся Владимир. – Поехали, – сказал он и поднялся со скамейки.

Взял сигареты, спички, положил в карман и направился в сторону дороги. Разгуляев, словно под гипнозом, ругая себя за бесхарактерность, пошёл следом. Тем временем, Владимир поймал пустой «Жигулёнок». О чём-то поговорил с водителем и маякнул Стасу, давая понять, что поедут они на этой машине.

Разгуляев расположился на заднем сиденье. Его сознание находилось в дремучем состоянии. Он не понимал, что им управляет? Почему он с такой легкостью идёт на поводу?

Владимир развлекал водителя весёлой беседой. Вскоре остановились возле нужного объекта. Это был научно-исследовательский институт. В фойе Владимир усадил Стаса в кресло, а сам поднялся на этаж. Спустя минуту он явился с оппонентом. Суть их разговора Разгуляев не слышал, лишь видел, как Владимир нет-нет, да показывал в его сторону. Пообщавшись, они оба исчезли. Через минуту Плотников быстрым шагом выходил из здания, подав Стасу сигнал, что пора уходить. Разгуляев его догнал и увидел, что он считает деньги, половину из которых подал ему.

– Это твоя доля, – пояснил он.

– Не понял, – округлил глаза Стас принимая подаваемое.

– Тебе и не надо понимать, – вновь улыбнулся Владимир. – Сейчас ещё в одно место скатаемся и по домам.

Второй объект выглядел старым деревянным домом.

– Побудь в машине, – сказал Плотников и вошел в него.

Во дворе залаяла собака. Она была на цепи и опасности не представляла.

Стас видел, как Плотников подходил к окну и мужчине в возрасте указывал в сторону машины. Тот в ответ кивал головой знаком согласия и что-то говорил. Вернувшись, он вновь отсчитал половину денежной суммы и отдал Стасу.

– Это опять твоя доля, – сказал он и, не давая ему выразить хоть какие-то чувства, продолжил. – По дороге я выйду, а ты поезжай к себе домой.

Спустя два квартала Владимир попросил водителя остановиться.

– Через недельку позвони мне, – пожимая Стасу руку, сказал Плотников. – На это время денег тебе хватит. Всё. Удачи.

– И тебе удачи, – попрощался Разгуляев и решил: «Прежде, чем я вернусь к Кате, покатаюсь по городу и осмыслю происходящее».

Водитель был не против. Однако дельные мысли в голову Разгуляева не пришли, и он просто смотрел по сторонам. К дому, где он провёл пару ночей, подъехали поздно. «Вот и временное пристанище моего разбитого плота», – подумал он и рассчитался с водителем. Сразу в подъезд не стал входить. Сел на скамейку и закурил.

– Надо на работу устраиваться, – закрутилось в его голове, – иначе не избежать неприятности. Завтра пройдусь по организациям. Может, где примут? – За этими мыслями он провел минут тридцать и выкурил три сигареты подряд.

Поднявшись по лестнице к нужной квартире, он ещё постоял возле двери минут тридцать, держа руку возле звонка. Но вот палец надавил кнопку, и дверь распахнулась.

– Я уже не ждала тебя, – скрывая чувства радости, наиграно, с серьёзным лицом сказала Катя и отошла в сторону. – Проходи, – предложила она.

– Мне так хочется спать, – утомлённо произнес он, пересекая порог. – А это плата за жилье. – Вывалил он целую кучу денег ей в ладонь.

– Откуда столько? – удивилась она.

– Вагоны разгружал, – первое, что пришло в голову, сказал Стас. – Меня валит с ног. Голову магнитит подушка.

– Я разогрею ужин, – сказала Катя и отправилась на кухню.

А когда вернулась, увидела, что Стас уснул на диване прямо в одежде. Он прилёг на секунду и мгновенно отключился. Катя попыталась его растормошить, но её усердия положительных результатов не принесли.

Она присела с краю и, смотря на него, задумалась: «Этот человек довольно-таки со странными выходками. Нужен ли он мне вообще? Откуда-то крупную сумму денег взял? Ведь буквально ещё вчера был абсолютно пуст. Кто он? Что из себя представляет? Кто его родители? И где они? Если он грабитель, то почему не забрал мои деньги? Лежали они не так, значит, он их видел».

В магазине подружки прожужжали всё уши:

– Прогони его. Ведь ты о нём ничего не знаешь. А вдруг он кого убил, и теперь его разыскивает милиция? А ты его укрываешь. Ты знаешь, что бывает за укрывательство преступников?

– Не пугайте меня, девчонки, – сказала им Катя. – Я сама во всем разберусь. Если он убийца, значит, ответит по закону. Сейчас его нет. Но когда появится, будет видно, как с ним поступить.

Проснулся Разгуляев точно в том же положении, в каком и уснул. Кати уже не было. В голове чувствовалась светлость и свежесть. С лестничной площадки доносились громкие голоса.

– Но и вали отсюда! – крикнул мужчина вслед удаляющимся стукам вниз по лестнице женских каблучков. Стас открыл дверь и увидел нарушителя покоя, который сидел на ступеньке.

– У тебя закурить есть? – спросил он, увидев Разгуляева.

– Есть, – сказал Стас и вернулся в квартиру за сигаретами.

Минуту спустя они оба дымили «Примой».

– Тебя как звать? – поинтересовался сосед.

– Стас, – обозначил себя Разгуляев.

– Меня Николай, – сообщил сосед и развернулся к Стасу всей грудью.

– Чем займёмся? – отойдя от недавнего срыва, заявил он так, словно они являлись старыми приятелями.

– А что предлагаешь? – вопросом на вопрос ответил Стас.

Николай приподнялся со ступеньки и рукой оперся о перила.

– Я предлагаю остаканиться, – щёлкнул он пальцами по горлу и, сделав знак рукой, как бы притормаживая его.

– Подожди секундочку. Я возьму ключи и поедем.

Николай вошёл в свою квартиру и сразу же вернулся. В руке он держал ключи зажигания.

– Поехали, – махнул он рукой и направился вниз. Стас заскочил к себе, оделся и закрыл за собой дверь. Под окнами дома стоял «Москвич 412».

– Садись! – крикнул сосед и открыл дверцу. Разгуляев прыгнул на пассажирское сиденье, и машина тронулась. В первую очередь заехали на спекулятивную квартиру и взяли две бутылки водки. Отъехав в сторону, решили их распить.

– Вода! – возмутился Разгуляев, сделав глоток из стакана, принятого от Николая.

– Как вода? – не понял тот.

– Натуральная вода! Попробуй! – Николай продегустировал и не в шутку разозлился.

– Они там что, совсем оборзели! – и с пробуксовкой рванул обратно.

В квартиру спекулянта он влетел ураганом.

– Это что такое? – сунул он под нос бутылку женщине, открывшей ему дверь

– Водка, – спокойно ответила она.

– А ты попробуй! Попробуй, стерва! – разбрасывал он слюни по сторонам. – Попробуй! Потом будешь отвечать!

Женщина взяла у него бутылку и сделала глоток прямо из горлышка. Поняв его правоту, она посмотрела на него наивным взглядом.

– Ничего не пойму. Но вы, главное, не кипятитесь, – оставалась она непоколебимой. – Мы сейчас всё уладим.

Женщина вынесла в коридор четыре бутылки.

– Это бесплатно, – сразу внесла она ясность.

– Вы решили испытать мои нервы?! – чуть не кинулся с кулаками на несчастную Николай. – Сперва попробуй! – крикнул он и сунул ей бутылку чуть ли не в лицо.

Она откупорила бутылку. Попробовала и, растерявшись, откупорила ещё одну. Затем ещё – и везде оказалась вода. Принялась снимать пробу с другого ящика, но там была водка.

– Вы не волнуйтесь и не напрягайтесь. Возьмите бесплатно пять бутылок и покиньте мою квартиру.

– Пять?! – крикнул он с таким остервенением, что спекулянтка, всё время остававшаяся в полном спокойствии, вздрогнула всем телом. А две женщины не решились проходить мимо него. Они развернулись и выскочили из подъезда. – Одного только морального ущерба на десять бутылок, – и уже более спокойно подытожил:

– Итого, ящик.

– Хорошо, – согласилась женщина. – Забирайте и уходите.

Так они и поступили. Забрали ящик водки и отстали от бедной женщины.

Отъехав в сторону и распив одну бутылку, Николай предложил.

– А поехали к другой барыге, – его глаза загорелись, как у ребёнка. – Там наверняка имеется не меньше изъянов.

– Романтики захотелось? – отрешённым голосом сказал Стас.

– Какая романтика? – опять стал выходить из терпения Николай.

Он не мог выносить, если что-то шло не по его задуманному плану.

– Смотри, что они творят? Они водой решили торговать! Я им покажу, как дурить честный народ! – и вновь рванул с места.

Найти другого барыгу – проблем не составило. Водкой торговали чуть ли не в каждом доме. Когда ему открыли дверь, где продавали водку, после того как бутылка оказалась в его руках, он её вернул и потребовал откупорить. Но женщина отказалась.

Тогда Николай из внутреннего кармана пиджака достал какие-то корочки и предъявил ей. Глянув в них, она исполнила все, о чем он просил. Николай попробовал и попросил ещё открыть бутылку. Глотнув, он попросил открыть третью. Во всех бутылках оказалась водка. Николай её забрал и направился к выходу.

– А рассчитаться? – нерешительно поинтересовалась женщина.

– Только после экспертизы, – невозмутимо сообщил Николай и вышел.

– Поехали к другой барыге, – разошёлся Николай и тронул машину с места.

И вновь разыгрался подобный спектакль. Таким образом, они объехали некоторые торговые точки и везде взяли от трех до пяти бутылок. Заднее сиденье было полностью упаковано. Николай надегустировался до такой степени, что уснул прямо за рулём.

Был уже поздний вечер, и надо было возвращаться домой. Стас ещё соображал. Он обошёл машину с другой стороны, отодвинул Николая на пассажирское сиденье, сам сел за руль и поехал к дому. Оказавшись возле нужного подъезда, он поднялся по лестнице и позвонил в нужную квартиру. Дверь открыла женщина.

– Он в машине, – сообщил Стас.

Женщина сразу сообразила о ком идёт речь.

– Пьяный?

– Мертвый, – пояснил Стас.

– Поможешь? – попросила она.

– Помогу, – согласился он.

С горем пополам затащили его в квартиру и уложили в постель. Разгуляев спросил у хозяйки побольше размером сумку. Такая нашлась. Он спустился к машине, сложил в неё водку и поднялся обратно.

– Может, за знакомство? – предложил он супруге Николая, когда она открыла ему дверь.

– Можно, – согласилась она. – Всё равно уже не усну, – из комнаты доносился храп Николая.

– Проходи в кухню, – показала она рукой, в какую сторону надо

шагать. – Располагайся, – предложила женщина и стала из холодильника выставлять закуску на стол.

Стас заметил, как взгляд её голубых глаз заискрился. Видимо, в её жизни давно не было подобных сюжетов. Худощавая женщина, с хорошо сложенной фигурой, по возрасту, скорее всего, ягодка, наверняка желала заключительные ресурсы использовать покрасочнее. Но всё не удавалось, и поэтому она злилась. На самом деле, она не являлась злым человеком. Невнимательность мужчины сделало ее такой.

– У вас свечи есть? – спросил Стас.

– Найдутся, – с подозрением глянула она на него. – А зачем?

– Мы их зажжём и потушим свет, – многозначительно улыбнулся он.

Ей не надо было повторять несколько раз. Через две минуты во всех уголках мерцали огоньки, то удлиняя, то укорачивая тени. Стас наполнил рюмочки, и водка отразила мерцание.

– Как это романтично, – усаживаясь за стол, произнесла женщина и мило улыбнулась. – Ты со свечами придумал, чтобы мои морщинки не видеть?

– Ты что? – смутился Стас. – Даже и в мыслях не промелькнуло подобного. Ты очень хорошо выглядишь. Кстати, – нашёл он выход из положения. – Мы знакомиться будем?

– Люба, – сообщила женщина свое имя.

– Очень приятно, Стас, – сказал он и, приложив руку к сердцу, чуть склонил голову.

Бывает в жизни так, что на протяжении долгого времени несёт человек тяжкую ношу. Тяжесть его уже до того вымотала и утомила, что нет никаких сил терпеть её дальше. Однако наступает тот день, когда он от неё избавляется, сбросив на землю. Больше поднимать и нести этот груз не придётся. Утром он проснётся полностью отдохнувший и осознает, что свободен, что не надо надрываться и насиловать себя. И тогда в его душе происходят странные вещи. Чувство радости пытается фонтанировать из груди. Но барьеры в сознании препятствуют им, и они, блуждая в груди, рождают восторг. Эмоциональный подъём не знает границ. Хочется безумствовать, шалить, прыгать, смеяться.

В таком состоянии духовного подъема находилась в данный момент Люба. Ей хотелось броситься Стасу в объятия. Наговорить ему кучу хороших слов. И благодарить, благодарить, благодарить за то, что он, пусть даже на короткий миг, сбросил с неё непосильный груз. Что он вернул ее в те далекие юные годы. Туда, где заботы о завтрашнем дне отсутствуют, где мечты о сказочном принце ещё не умерли, а разочарований в любви ещё не наступило. Однако человек возвращается в реальность и осознаёт, что возраст уже не тот. Да и обстоятельства не позволяют полностью излить радость на вид. Человек-то он не знакомый. Хотя скрыть подобное явление фактически невозможно. Даже скрываемое оно проявляется в разных направлениях.

У неё были такие нежные губы, что Стас почувствовал в себе непреодолимое желание прикоснуться к ним поцелуем. Так он и поступил. От соприкосновения губами Люба так тяжело задышала, что Стасу на миг показалось, что она вот-вот потеряет сознание. У Разгуляева мелькнула абсолютно спонтанная мысль: «Видимо, у женщин с именем Люба самая эрогенная зона – губы в поцелуе». И резко почувствовал, как его мозг захлестнула волна экстаза, исходящая от неё.

Может быть, это подло. Муж храпит на диване в гостиной, а жена в спальне занимается сексом с посторонним мужчиной? Однако если бы Николай был достойным мужем, разве бы дошло до подобной истории? Конечно же, нет. И если женщина решилась на шаг измены, винить её в этом глупо. Она женщина, и ей хочется быть любимой, пусть даже на миг. Почему бы Николаю хотя бы один вечер в месяц не посвятить своей жене? Скорее всего, она ему надоела. Приелась. Отдушину на стороне он не ищет, а просто-напросто заливает свой мозг водкой. Пьяным состоянием он создаёт ширму от настоящего, тем самым, убегает от хлопот и проблем.

Глава 3

Из квартиры соседей Стас вышел в шесть утра. Сел на лестничную ступеньку и задумался: «Что-то я наглею, хотел по организациям пройтись, но из-за непонятных ситуаций не получается. Что со мной происходит?». Думая о своём непостоянстве, он незаметно уснул. Но вдруг услышал, что его кто-то трясёт и зовёт. Он открыл глаза и увидел Катю.

– Ты почему спишь на лестнице? – строгим голосом говорила она.

К подобным вещам Катя относилась категорично. Если она приняла в дом человека, считала, что несёт за него ответственность. Значит, её претензии к Стасу были уместны. Он долго соображал, что происходит, и никак не мог понять, кто перед ним стоит. Но все-таки включился в реальность событий и улыбнулся такой наивной улыбкой, что у Кати невольно приподнялось настроение.

– На ключи, – протянула она ему связку. – И ложись, отсыпайся. Я вечером вернусь, и всё обсудим.

– Спасибо, – сказал Стас.

Катя стала спускаться к выходу из подъезда, а он вошёл в квартиру, принял душ и, как только коснулся подушки, сразу же уснул. И приснился ему сон, как будто он находится в вертолёте, который летит боком, как в фильме «Черная акула». Но это был «МИ-8». Вдруг на его пути образовалась огромная гора. И, казалось, он в неё вот-вот врежется. Но вертолет стал резко набирать высоту и, поднявшись над горой, резко пошёл вниз. Стас проснулся в холодном поту.

Время приближалось к возвращению хозяйки. Разгуляев постирал свои вещи, надел Катин домашний халат, навёл брусничный морс и ушёл в гостиную. По его мнению, телевизор ничего интересного не транслировал. Разгуляев вставил в видеомагнитофон кассету с любимой певицей Си Си Кетч. На время покидавшая его мысль вернулась вновь: «Надо устраиваться на работу. Я не принимаю абсолютно никаких мер упорядочить свою жизнь. С Катей ни разу не общался. Она может не выдержать моих шатаний и прогонит на улицу. Куда я тогда денусь?» Он до того углубился в свою думу, что не услышал, как подошла Катя и чмокнула его в щёку. От неожиданности Стас вздрогнул. Но, мгновенно определив приблизившийся объект, смутился своему спонтанному испугу.

– Привет, – автоматически вырвалось из него.

– Привет, – сказала Катя, не выдавая, что заметила его легкий шок и, поцеловав ещё раз, удалилась на кухню. Ей хотелось как-то расположить его к себе. Ведь она видела в нём тревогу. Но не знала, что для этого необходимо сделать. Вернулась она минут через тридцать, держа в одной руке сковороду с жареной колбасой, залитой яйцами, в другой – подставку. Поставила на столик и сделала ещё один рейс за хлебом и вилками.

– Пади голодный? – спросила она голосом заботливого опекуна.

– Завтра пройдусь по организациям, – неуверенно пообещал он. – Может, где на работу возьмут? – Катя почувствовала его неискренность и внутренне испытала обиду: «Я не заслуживаю подобного отношения к себе», – подумала она в этот момент.

– Ты грешишь на каждом шагу, – упрекнула она его. – И даже не испытываешь скорби вины. А надо после каждой негативной выходки просить у Бога прощения.

– С чего ты взяла, что я грешен? – Оторвался он от трапезы и выставился на неё непонимающим взглядом. Внутри себя он испытал к ней презрение, что она чётко и безошибочно определила его безобразный образ жизни.

– А ты что, за грехи считаешь конкретное преступление, как убийство или грабеж?

Ей не нравилось его непостоянство. Она хотела поставить его на место. Упрекнуть за неправильное поведение. Ведь Катя прекрасно осознавала, что он стоит слишком шатко на своей дороге. С самого начала она копила свои обиды, и теперь они выплёскивались. Разгуляев хотел возразить ей. Дескать, ты что, белены объелась? Набросилась, словно голодный волк на ягнёнка. Но Катя не дала ему опомниться и продолжила свою мысль.

– А маленькие грешки куда девать? За всё, в чем испытываешь внутреннее неудобства, ты должен покаяться перед Богом и просить у Него прощения, – она секунду помолчала и со свежими силами продолжила. – Я помню, мне ещё бабушка в детстве рассказывала. Приходят две женщины в церковь покаяться в своих греховных поступках и помыслах. У одной много маленьких грешков, у другой один большой грех. Священник им говорит: «Что тяжелее: один большой грех или много маленьких?». Женщины растерялись, и тогда он вывел их на дорогу. Одной женщине предложил взять большой камень, а другой – много маленьких. Они исполнили. «Какой их вес?» – поинтересовался священник. «Они весят одинаково», – сообщили грешницы.

«Теперь верните камни на свои места», – предлагает им священник. Женщина с одним грехом вспомнила сразу, где лежал ее камень, и сразу вернула его на место. А вторая говорит: «Я уже и не помню, где какой камень брала».

Катя замолчала, и Разгуляев осознавая, что на его счету неимоверное количество мелких камушков, не нашёлся, что возразить или чем оправдать свою нелепую жизнь. Катя, наблюдая его затухание, поняла, что перегнула палку, и стала сожалеть, что нанесла ему боль. На душе ей было неприятно. Но Катя умела брать себя в руки.

– Ладно, не грузись, – улыбнулась она. – Я пошутила. Лучше расскажи мне, чем занимался весь день? – спросила она и, заметив, что из тупика он не вышел, толкнула его в плечо. – Ты чего? Ну-ка возьми себя в руки.

– Да, права ты, Катюха, – испытывая ничтожное состояние, сказал Стас.

Он был готов сгореть со стыда. Но всё равно мозгами не соглашался с ней. Он видел в себе порядочность. «Я не такой, – думал он про себя, – она меня совсем не знает, а берётся судить».

Настроение она ему явно подпортила, о чём и сожалела в данный момент. Пытаясь выровнять положение, Катя выдвинула предложение:

– Может, бутылочку разопьем?

– Неплохая идея, – понуро ответил Разгуляев, однако в его глазах мелькнула искорка.

– Значит, чеши к таксистам. А я пока закуску приготовлю, – сказала Катя и сходила в комнату за деньгами.

К возвращению Разгуляева Катя украсила в гостиной стол. В дальнем углу зажгла абажур, дабы создать полумрак, как это делают влюблённые. Возраст к тому не относится. К добру расположен каждый, и злу каждый оказывает сопротивление. Катя умеет создать уютную обстановку.

– Получилось классно, – одобрил Стас. После того, как дважды выпили, она, заметив, что его настроение выровнялось, сказала:

– Почему бы вот так, хотя бы один раз в неделю, не отдыхать? Или, допустим, можно на природу съездить? Вдвоем, без всяких друзей. А иначе, зачем быть вместе? Для чего-то мужчина и женщина соединяют свои судьбы?

Она мечтала о нормальном мужчине, который бы ходил на работу. В выходные дни водил бы её по культурным заведениям. Но, видать, подобная категория в дефиците. Это её заставляло страдать и мучиться, возбуждая в душе злость. Но вспышка очень быстро затухала, и она опять становилась обычной.

– Чтобы пополнить население страны, – вставил реплику Стас.

– А любовь? – ответь мне. – Куда после рождения детей девается любовь? Почему мужику становится безразлична женщина, которой он божился и клялся в вечной любви? Куда?

Она ему говорила так, словно он тем и занимался, что раз за разом бросал женщин сразу же после родов. У него и женщины-то постоянной никогда не было. Поэтому он не понимал, о чём она ему хочет сказать.

– Ты так говоришь, как будто у тебя был муж, а когда у вас появился ребёнок, он тебя бросил? – сказал Разгуляев, глянув на неё вопросительно. Дескать, ты что это, дорогая? Сама же замутила сабантуйчик, а теперь хочешь все испортить?

– Да, у меня дочь, – произнесла она тихим голосом. Катя успокоилась, что, наконец-то, высказалась. Её мучило собственное прошлое, и она искала поддержки. – Дочь у моей мамы в деревне. Скоро я её заберу, – говоря, она оценивала его реакцию, но он к услышанному оставался равнодушным. – А с мужем я не встречаюсь уже полтора года, несмотря на то что это его квартира, вернее, его родителей. Но так сложилось, что свёкор в тюрьме за убийство свекрови. Вот такая история, – проакцентировала она последнюю фразу и замолчала.

Катя ждала от Разгуляева положительную реакцию. Мол, как так, у тебя есть ребенок, а ты даже не беспокоишься? Но его не волновали ни её ребенок, ни её муж, ни она сама. Он был озадачен собственными неудачами.

– Твоя история, конечно, короткая, но очень печальная, – вдруг ответил он. – Но мне, наверное, ещё рано знать подробные сюжеты твоей жизни. Ведь я тебе даже не жених, что говорить о большем?

Не увидев в нём сторонника, Катя глянула на него отяжелевшим взглядом. Такой у неё бывает в часы грусти. Она почувствовала, что его не интересует её жизнь. Катя только казалась сильной и беззаботной личностью. На самом деле, она нуждалась в опеке и поддержке. Увидев безволие Разгуляева, Катя ещё больше огорчалась, но вида старалась не показывать и всё держала в себе.

– Тогда иди, бери еще бутылку, – разошлась она.

Разгуляеву понравилось её предложение.

– Пить, так пить, – сказал котёнок, когда несли его топить, взял деньги и удалился.

Вторая попытка запечатлеть интимный кадр была более удачна.

На другой день Разгуляев обошёл все организации, но везде ему было отказано. Нет местной прописки – нет работы. Стас поник головой. В безнадёжном состоянии он брёл вдоль по пыльной улице. Смотря вперёд безразличным взглядом, не замечая, что происходит вокруг, он крутил напряжённую думу.

В те времена алкоголь продавали с двух часов дня по талонной системе. Выдача продукции велась не внутри магазина, а в окошечко, выходящее наружу. Возле торговой точки данное мероприятие создавало столпотворение жаждущих. Стас остановился и выставился на шумный аттракцион, по-зрительски созерцая происходящее. Гладиаторская забава на миг увела его от дум, что шансов для нормальной человеческой жизни, по крайней мере, в этом городе, у него нет.

– Ба! Какие люди! И без охраны! – услышал Стас незнакомый голос и увидел запившегося забулдыгу. – Может, по водочке ударим?

Разгуляев растерялся от неожиданности и не знал, как себя повести в данном случае. И вообще, кто он такой и почему подошёл к нему? Катя утром дала пятьдесят рублей. Мало ли что. Вдруг пригодятся? Если их потратить на водку, на двоих вполне хватит. У него и у самого возникала подобная мысль. Но одному как-то ни то ни сё. А этот, какой никакой, а пара. Вдвоём веселей выпивать спиртное.

– По водочке, так по водочке, – сделался Разгуляев деловым. Зачем оказывать сопротивление тому, в чём сам испытываешь желание.

Однако каждый человек имеет право на выбор. Поэтому, сделав шаг, он становится на развилку двух дорог. Одна гласит – согласен, другая – не согласен. Порой обстоятельства сильнее духа, и человек становится рабом выбора. Но мысли противоречат чувствам, а чувства – мыслям.

Очень часто внутреннее сопротивление похоже на бой Ивана-дурака и Змея-Горыныча. С маха не разберешь, кто есть кто. В одном случае данная война уводит человека от собственной судьбы, в другом утверждает на собственной судьбе. От рождения и до смерти просчитан земной путь, и у каждого своё предначертание. С раннего детства тебя пытаются держать в рамках закона. Выровнять, поставить на место. Заставляют двигаться, согласно общественным правилам. Путь Стаса Разгуляева всегда преграждает Змей-Горыныч, которому его Иван-дурак редко оказывает сопротивление.

Неумение проявить смелость рождает ошибки. В одном случае они называются – грехи, в другом – преступление. Хотя по своей сути они одинаково мерзкие и в большинстве случаев неотличимы друг от друга. Чаще он не желает воевать и выбирает легкий путь. Вначале, может быть, и заманчиво любоваться чужими рассветами и закатами. Однако, как ни крути, позднее всё равно появятся кочки. Невидимые силы управляют тобой и словно отбившуюся овечку пытаются загнать в стадо. Но ты, оказывается, так далеко отклонился, что упущенный путь наверстается лишь туннелем.

Замкнутое пространство заставит тебя задуматься. Но и там, буквально на каждом шагу, ты будешь становиться на развилку. – Согласен. – Не согласен. На одном пути стоит Змей-Горыныч, которого необходимо победить. Второй путь не предусматривает преград. Ты идёшь по нему, не подозревая, что со Змеем-Горынычем встретишься повсюду. Змей-Горыныч будет тебя преследовать до тех пор, пока ты его не одолеешь. Ведь он живёт внутри тебя. Непонятно лишь одно. – В мыслях или чувствах.

Человеческая жизнь – это постоянное преодоление препятствий. Друг от друга они расположены недалеко на протяжении всей судьбы. Задача Бога – направить тебя им навстречу. Господь поможет их преодолеть в том случае, если ты пойдешь им навстречу уверенно и непоколебимо. Через собственный страх и внутреннее сопротивление ты должен идти вперёд. Это борьба Ивана-дурака и Змея-Горыныча. Но ты ещё слаб и вновь выбираешь легкий путь.

Наступает момент, и темный коридор, освещённый искусственным светом, заканчивается, и твои глаза ослепляют солнечные лучи. «Вот твоя дорога, – показывают тебе наставники верный путь. – Шагай по нему и не ошибешься. Многое от тебя не требуется. Создай семью и обеспечь ее законным образом». Однако время упущено, и тебе хочется его наверстать. А это новый сбой в схеме судьбы. Ты не сопротивляешься Змею-Горынычу, тем самым, даёшь ему шанс обзавестись потомством. Твоему Ивану-дураку становится всё сложнее и сложнее воевать с ним. В конечном итоге, ты сдаёшься, бросаешь свой меч и убегаешь в укрытие. Но от Бога спрятаться невозможно. Он повсюду и видит не только наши поступки, но и читает наши мысли.

К Кате Разгуляев вернулся подшофе. Вначале она замкнулась в себе, затаив обиду. Но вскоре оттаяла и накормила ужином.

– Еще обидится и уйдёт, – подумала она.

Ей очень не хотелось остаться одной. Может быть, всё наладится?

– Что у тебя с работой? – поинтересовалась она, присаживаясь рядом.

– Без прописки не берут, – удручённо ответил он.

– Ты главное – не переживай, – стала она его успокаивать, когда заметила в нём озабоченность. – Что-нибудь придумаем.

Сначала она хотела разнести его в пух и прах. Наговорить кучу мерзких слов и выгнать. Но появился он, и она не решилась в чём-то его упрекнуть. Спать легли рано, но Стасу не спалось. Он обдумывал варианты доходов. Собственной беспомощностью он был угнетён.

Утром Разгуляев неожиданно вспомнил о Плотникове. Не задумываясь, он набрал его номер телефона.

– Привет, – обрадовался художник. – Ты где потерялся?

– Обстоятельства завели в туман, – объяснил Стас.

– Приезжай по адресу, – он объяснил куда. – Я тебя жду.

– Еду, – пообещал Стас и положил трубку.

Выйдя из такси, Разгуляев увидел широко улыбающегося Плотникова.

– Здравствуй, мой милый друг! Здравствуй! – ринулся он к нему навстречу. – Куда же ты подевался? – глянул он на него с упреком. – Рад тебя видеть. Искренно рад.

Стас пожал его руку и почувствовал теплую волну, прокатившуюся по груди.

– Здравствуй, – сказал Стас и взаимно отразил улыбку.

– Ну, пойдём ко мне, – предложил Плотников, по-дружески обняв его за плечо. – Покажу тебе место своей работы. Чем занимался все это время? – поинтересовался он по дороге.

– Пьянствовал, – честно признался Стас.

С Плотниковым он чувствовал себя вполне независимо. Владимир специально создавал такие обстоятельства, так как знал, что духовно слабого человека напряжение угнетает, отчего теряется положительная энергия. А если энергетический баланс нарушен, теряется уверенность в себе.

– От пьянства до преступления один шаг, мой милый друг, – упрекнул его Плотников. – Надо серьезней относиться к жизни. Ведь она такая короткая. Если её тратить на бесцельные дни, то она укоротится ещё больше. Для чего тогда вообще жить?

Разгуляеву на это нечего было ответить, и он молчал. Минут через пятнадцать они вошли в мастерскую, которая находилась возле Дворца спорта. В ней Владимир писал анонсы, которые предупреждали жителей города о грядущих концертах или футбольных матчах. Помещение имело огромные размеры, и художник, словно экскурсовод, проводил по ней гостя, рассказывал и показывал, где что находится.

– А это те самые коттеджи. Я тебе о них говорил. Помнишь? – Разгуляев глянул на картонные макеты, а Плотников продолжал. – Опираясь на эти схемы, по окончанию разработок построят жилые дома.

Постепенно они обошли рабочее помещение и оказались в комнате, где художник отдыхал по окончании работы. Обстановка соответствовала современным стандартам того времени. Разгуляев сел на край мягкого уголка, а Плотников достал из холодильника трехлитровую банку с охлажденным пивом.

– Располагайся поудобнее, – предложил Владимир и негромко включил магнитофон. – Сегодня вечером состоится концерт Игоря Николаева. Он гастролирует по городам России. Персонал держит бронь на несколько мест. Я тебя проведу. Посмотришь. Отдохнёшь.

– Бесплатно? – по-детски обрадовался Стас.

– Конечно, – улыбнулся Плотников. – Все в наших руках.

– В таком случае, может быть, я тогда шуману своей Катюхе? – неуверенно предложил Разгуляев.

– Катюхе, говоришь? – нарочно сделался серьёзным Плотников. – Что ж, позвони. Пусть приедет Катюха, – после некоторого раздумья согласился он.

– А во сколько начало? – поспешил Стас шагнуть по горячим следам.

– В семь часов вечера, – Разгуляев, не раздумывая, позвонил в магазин, где работала Катя.

– Слушаю, – ответил незнакомый женский голос.

– Пригласите Екатерину, – вежливо попросил он.

– Секундочку, – пообещал женский голос, и какое то время стояла тишина.

– Алло, – услышал Стас до боли в сердце знакомый голос.

– Катя. Привет. Это я, – обозначился он.

– Я поняла. Привет.

– Я по такому поводу. В семь часов вечера состоится концерт Игоря Николаева во Дворце спорта. Я тебя приглашаю.

– У тебя что, билеты есть? – не на шутку удивилась она. За всё время их знакомства он впервые проявил галантность.

– Имеются забронированные места, – с чувством гордости заявил он. – Приезжай, не пожалеешь. Я тебя буду ждать у фонтана.

– Мне тогда сначала домой надо. Ради такого случая одену костюм поприличнее.

– На такси успеешь как раз, – заверил её Стас.

– Я воспользуюсь твоей рекомендацией и постараюсь прибыть вовремя, – с оттенком кокетства сказала она.

– Жду, – сказал Стас и положил трубку.

– До концерта еще два часа, – глянул Плотников на руку. – Успеем пивком побаловаться.

За пивком и разговором циферблатные стрелки приблизились к тому моменту, когда Разгуляев должен был пойти к фонтану и встретить Катю.

Она вышла из машины, которую наняла за пять рублей, красивой и нарядной.

– Ты выглядишь потрясающе, – восхитился Стас и почувствовал себя неловко. Дескать, буду выглядеть на её фоне гадким утёнком. Она поняла его неуверенность и, взяв его под руку, сказала:

– Что, кавалер, веди даму на концерт, – её поведение Стаса взбодрило.

– Тогда берём курс к парадной двери, – сказал он и понял, что серость с него сошла, словно тень в полдень. Плотников их ждал возле дворца.

– Поторопитесь! – махнул он рукой. – До начала осталось пять минут, – сообщил он и шагов за десять до их приближения распахнул дверь. – Проходите. Это свои, – предупредил он билетершу.

Зрители занимали свои места. Владимир провёл их в пятый сектор и показал, где их места. На сцену вышел конферансье. Он говорил вступительную речь, а музыканты расставляли аппаратуру. После и сама звезда явилась.

– Здравствуй, Иркутск! – поприветствовал он зрителей, и зал заполнился аплодисментами. – Лет десять назад я был в вашем городе, – сказал Игорь и замолчал. Аплодисменты постепенно утихли. Он продолжил. – В те годы я не имел такой популярности, как теперь. Тогда я аккомпанировал Алле Пугачевой на электрооргане, вон в том углу. – Он указал рукой вправо. – Но с тех пор я сочинил для неё много песен: «Паромщик», «Айсберг» и многие-многие другие. Да и в моём собственном репертуаре появилось много новых хитов. С одного из них я хочу начать свой концерт.

И со сцены полилась песня. Затем другая. И ещё, и ещё. Зрители плескали шумные овации. Свистели, выкрикивали комплименты. Около сцены танцевала молодежь. В момент исполнения очередной песни молодая девица подарила певцу букет цветов. Он продолжал петь, держа цветы в правой руке. Что на него нашло? Неизвестно. Однако вдруг он их стал рвать на мелкие кусочки и, когда мельчить уже было нечего, бросил кусочки на головы фанатов. Данный поступок вызвал у Разгуляева негодование.

– Вот животное! – возмутился он. – Девочка же их подарила от души! А он с диким остервенением выкинул их.

– Это же для эффекта, – заступилась за певца Катя.

Её фраза остудила Стаса. Но до конца концерта он не проронил ни единого слова.

Вышел конферансье.

– Мне интересно узнать, почему вы дарите цветы только Игорю? – сказал он. – Вы их можете дарить кому угодно. Например, мне. Всё равно после концерта мы их делим между собой поровну. – По залу раздался смех. Вышел певец, и смех заменился аплодисментами.

В целом концертная программа была занимательная. Наши герои оставались довольными. У выхода их ожидал художник.

– Какие остались впечатления? Поделитесь? – широко улыбнулся он.

– Спасибо, – протянул ему руку Стас. – Всё прошло на высшем уровне, – сказал Стас, испытывая в душе искреннюю благодарность за столь великолепный резонанс.

– Это лишь часть всей программы, – сообщил Плотников. – Вас ждёт ещё один сюрприз. Прошу вас пройти со мной.

Вся компания прибыла в комнату отдыха, что находилась при рабочем помещении. Красочно украшенный столик радовал глаз. Две бутылки пятизвездочного коньяка, словно эксклюзив, завершали композицию.

– Располагайтесь, – предложил Владимир гостям и стал наполнять рюмочки, – Вначале даме.

Улыбнулся и подал Кате в руку креплёный напиток. Она его приняла и взаимно улыбнулась. Наблюдая эту картину, Стас испытал скорбное чувство ревности. Он не умел управлять собой, поэтому остановить поток уходящей из него энергии не мог. Настроение его резко испортилось.

– Что-то мой уважаемый друг понурый? – обратил на него внимание Плотников. Он видел Стаса насквозь, поэтому решил сказать все то, что заметил. – Не стоит ревновать свою жену к человеку, который к тебе расположен. Владимир говорил с упреком в голосе:

– Я отношусь к твоей половине с тем же уважением, что и к тебе.

– С чего ты взял, что я ревную? – отбрыкиваться Стас.

Он почувствовал внутри себя дискомфорт. Как уже было сказано, скрывать свои чувства он не умел. Был весь на виду, отчего ему делалось не по себе.

– Давайте лучше выпьем, – предложил он, пытаясь выкарабкаться из гнетущего состояния.

Катя тоже поняла, в чём дело, и упрёкнула себя в кокетстве. Но принять на себя всю вину не захотела.

– Ты чего это выдумал? – напустилась она на Стаса. – Немедленно возьми себя в руки.

– Да нормально всё, – попытался Стас убедить их в своём равнодушии. – Вы с чего взяли, что я ревную?

– Послушай, Стас, – обратился к нему Владимир. – Давай не будем портить друг другу настроение. Из-за твоего больного воображения мы можем навсегда поругаться. А помириться и восстановить отношения намного сложнее.

– Слушай, что тебе старшие говорят, – поддержала Владимира Катя.

Стас взял себя в руки и настроился на благоприятную волну.

– Я поднимаю этот коньяк за культурное мероприятие, – предложил он, чтобы хоть каким-то образом отвлечь их от неприятного разговора.

– Отличный тост, – поддержал его Владимир.

Ему тоже надоели препирание и заход на один и тот же круг, который раз. Катя промолчала. В случившемся она обвинила себя, несмотря на то что не признала своей вины. Три рюмочки прозвенели и опустошились.

– В общем-то, я тебя поддерживаю, – пытаясь до конца сгладить неприятный разговор, сказал Владимир и глянул на Стаса уважительно. – Если человек близкий и родной, от него не хочется иметь душевных уронов. Почему и родилось такое понятие «От любви до ненависти один шаг». Обидеться можно только на близкого человека. А чужой, он и есть чужой. Как можно на ком зациклить внимание? Вы любите друг друга, и не должны давать повода появиться негативным мыслям. Посторонний влезет, разрушит ваши отношения, а после ему на вас будет наплевать. А вы задавайте себе вопрос «Правы ли были?».

В разгуляевской голове что-то щёлкнуло. «Неужели я опутан женским обществом? – задумался он. – Нет, надо куда-то бежать. Какой из меня семьянин? Да и одна женщина утомит. Просто пока ещё ничего не налажено. А так-то, зачем она мне нужна? Но и с презрением нельзя к ней относиться. Отправит на улицу – и даже переночевать негде будет». Однако и решить проблемы он не пытался. Прошёл день, да и ладно. «А как он прошёл?»– думал он тогда, когда его капитально зажимало в угол. Сидя дома, вообще ничего не заработаешь. Но и данным образом жизни он был неудовлетворен. В личных желаниях Стас хотел иметь определённость. А без стабильности что, выйдешь из квартиры, и куда идти? Чем заниматься? Как бесхозной дворняге искать, чем поживиться? Так дальше нельзя. Пора упорядочиваться».

– Через три дня приезжает Олег Газманов с сыном Родионом, – сбил его мысли Владимир. – Группа «Комбинация», Женя Белоусов. Концерт будет проходить на стадионе. Если желаете пойти, я вас могу провести.

– Мы обязательно будем, – сказала Катя, глянув на Стаса. – Да, Стас?

– Скорее всего, так оно и будет, – уже полностью выровнявшись, согласился он.

Друзья просидели до позднего часа. Плотников проводил их до фонтана, где они поймали машину.

– Ты мне номер своего телефона оставь, – обратился Плотников к Разгуляеву.

– Ах, да. Что-то я об этом не подумал, – сказал Стас и попросил у него блокнот с ручкой. Сделал запись, вернул канцелярию, попрощался, и они уехали.

После концерта отношения к Екатерине у Разгуляева резко изменились. Думы о том, что у неё есть дочь и где-то муж, не отпускали его. До сего момента подобные мысли не посещали его голову. 2А вдруг они помирятся, и куда мне деваться?» – думал он. До лампочки ему жизнь женщины и её ребенка, в чьей квартире он спит и ест, где его принимают и, возможно, любят.

До самого утра он проворочался в думах о собственном спасении. Он слышал, как Катя собирается на работу, но вида не подал. Стас не поднимался до тех пор, пока не щёлкнул на двери замок. Она ушла, и он долго не задержался. Ноги сами понесли в неизвестность.

– Ба! Какие люди! – услышал он в стороне. Обернулся – и увидел Глухого. Это тот самый, с кем он познакомился у магазина. Как и обычно, Глухой выглядел неопрятным и небритым. Он был не велик ростом и широк в плечах. По всей вероятности, давным-давно он занимался тяжелой атлетикой. Или борьбой. Аморальное поведение Глухого привело к тому, что жена его из дома выгнала, и теперь он жил у своей сестры. Это его не выровняло, и он продолжал провожать бесцельные дни и пьянствовать. Сестра его кое-как терпела. Однако жилплощадь была у них общая, и Глухой имел на квартиру одинаковые с ней права. Разгуляев поприветствовал его и хотел пройти мимо. Но Глухой его остановил.

– Подожди, – сказал он. – Сейчас бухло притаранят. Нашу встречу отметим.

Неустойчивые чувства Стаса заколебались. Да и не могло быть иначе. Ведь он брёл по густым зарослям, и Глухой был каким-никаким, а выходом к долгожданной реке, по течению которой он должен был выйти к долгожданному селению. Но это был мираж, какой бывает в пустыне. Одним словом, глюк.

– А вот и он! – обрадовался Глухой.

На горизонте показался его товарищ по несчастью, который весело улыбался, и это говорило о многом.

– Ну что, сбагрил? – не терпелось Глухому узнать результаты похода.

– Четыре флакона дала, – с чувством гордости за свои купеческие способности заявил тот. – Куда двинем? – поинтересовался он по ходу.

– Ко мне – и поканаем, – предложил Глухой.

Разгуляев, не осознавая, зачем они ему нужны, отправился вместе с ними.

Дом, где проживали Глухой и его сестра с семьей, находился недалеко. Поэтому дошли быстро.

– Ты когда пьянствовать прекратишь? – напустилась на него сестра прямо с порога. – Бичей этих водишь и водишь. Никакой жизни от тебя не стало.

– Не ругайся, сестрёнка, – вежливо попросил её Глухой. – Людей постесняйся.

– Где ты людей увидел? – не успокаивалась сестра. – Ты глянь на них! От них уже и человеческого-то ничего не осталось! Ты посмотри на них внимательнее! Посмотри! Впрочем, от тебя и самого-то уже давно человеческого не осталось. Вечером Сашка вернётся, пусть он сам решает, что с тобой делать! – последние слова зацепили Глухого за живое. Он встрепенулся и глянул на неё с ненавистью.

– Че ты меня вечно своим Сашкой пугаешь? – приблизился он к ней вплотную. – Допугаете меня скоро, выселю вас на улицу. А там идите, куда глаза глядят, – с угрозой в голосе произнёс он и, вернувшись к гостям, пригласил их на кухню. – Проходите, пацаны. Не обращайте на неё внимания. Она постоянно дикуется. Где бухло? – обратился он к Пузырю. Тот понял, о чём идёт речь, и выставил на стол самогон. Глухой поставил стаканы, хлеб, и прямо в сковороде жареный минтай.

– Не трогай мои продукты! – опять налетела на него сестра. Она наблюдала за ним из коридора. – Заработай сам и угощай своих забулдыг. А мне ребенка кормить надо.

Глухого не прошибить данной речью. Кроме процесса выпивки, его ничего не интересует. Ни счастье сестры, ни её ребенок.

– Уйди, зараза, – вытолкал её из кухни Глухой и закрыл дверь. – Вот тварь. Навязалась! – продолжал он возмущаться. – Хоть бы какие-то права имела. А то ведь сидят на моей шее. Живут на моей жилплощади. Ещё чем-то недовольны. – Всем было понятно, что он блефует и несёт бутафорию. Но что поделаешь? Должен ведь он хоть как-то оправдать своё положение.

– Хорош базлать, Глухой, – упрекнул его Пузырь. – Наливай лучше. Бухнем – и баста. А то сейчас башка треснет от твоего рёва.

Слова Пузыря остудили Глухого. Разгуляев, понимая, что находится в чужой компании, чувствовал себя скверно. Но уходить не спешил. Несмотря на то что пить ему вовсе не хотелось, Глухой не имел своей комнаты, так как их было всего две. Одну занимала Светлана с семьей. Вторая была устроена под гостиную. В ней-то и ночевал Глухой, когда оставался дома. А в основном он, как уйдёт с утра, так и блудит весь день по городу. Или как сегодня. Приведёт дружков, займёт кухню и распивает с ними, пока выпивка не закончится.

Сестра Глухого Светлана была чуть старше брата, но выглядела моложе своего возраста. В отличие от брата привлекательности ей не занимать. Карие глаза, несмотря на то что Глухой выпил из неё всю кровь, на удивление, отражали добрый взгляд. Злым человеком её невозможно было назвать. Однако и равнодушие в отношении брата-деспота она не могла проявить.

Из соседней комнаты продолжало доноситься её ворчание. Но на это уже никто не обращал внимания. Глухой наполнил стаканы.

– Вздрогнем, пацаны, – поднял он свою тару и, не дожидаясь ответа, опустошил её.

Товарищи по несчастью последовали его примеру. Глухой сразу же налил ещё и опять, никого не дожидаясь, выпил. Буквально через минуту он налил ещё, но уже только себе. Другие и глазом не успели моргнуть, как он опустошил свою тару. Немного отдышавшись, Глухой самодовольно крякнул.

– Хорошо пошла, родимая. Хорошо зажгло, – говорил он, неизвестно кому. – Теперь и закурить можно.

У Разгуляева тоже в голове зашумело.

– Надо второй сбагрить, – обратился Глухой к Пузырю. – Пока она тепленькая, иди один. Мы тебя здесь подождём.

Прошлой ночью, возвращаясь с очередной попойки, Глухой и Пузырь напоролись на фургон, гружённый линолеумом, который используется для настила полов. Тягач был брошен бесхозным атрибутом прямо посреди улицы. Заметив такое дело, они прихватили с собой пару рулонов. А когда рассветало и люди заполнили тротуары, они выбрались из укрытия, взяли один рулон и обменяли его на самогон. Именно в тот момент и встретил их Стас. Оставался ещё один рулон.

– Иди, Пузырь, отдавай его, – сказал Глухой.

Тот с покорностью холопа вышел за дверь. Разгуляев не спешил уходить. Глухой облокотился и уснул прямо за столом. Когда он засопел, Стасу сделалось скучно, и он отправился в комнату к Светлане.

– Не приближайся ко мне, сволочь! – увидев его, запаниковала она. – А то сейчас милицию вызову.

– Не суетись, крошка, – улыбнулся захмелевший Стас. – Я же по-дружески. Просто пообщаться с тобой хотел.

– О чём мне с тобой говорить? – отошла она от него подальше.

Разгуляев сел на диван и, смотря на неё наглым взглядом, молчал. Затем стал осматривать комнату. Обычная обстановка, и ничего примечательного. Так было в основном у всех. Диван, пару кресел, телевизор, видеомагнитофон, аудиомагнитофон, мебельная стенка, на стене ковер, на полу палас. На окне шторы и тюль. Он пытался выглядеть крутым, и напускал на себя туман. Но Свету не проведёшь. Она всякого добра насмотрелась и сразу поняла, что опасность от него не исходит.

– Что ты из себя крутяка корчишь? – выставила Света на вид его наигранное поведение. – Разве алкоголик может быть крутым? Алкоголики самые бесхарактерные личности. От таких, как ты, один вред и ни какой пользы.

– Ты не ругайся, хозяйка. Я здесь совершенно случайно, – не понимая зачем, стал он искать оправдания.

Ему было неприятно смотреть на Глухого и Пузыря. А услышав Светины слова, и себя увидел со стороны. «Я такая же чесотка, как и они», – подумал он про себя.

Так прошло неизвестно сколько времени. Вдруг в дверь стукнули. Глухой, как по сигналу, на кухне заёрзал и ринулся открыть дверь.

– Где тебя черти носят? – напустился он на товарища. Я уже выспаться успел. – Где Разгул?

– Здесь я, – откликнулся Стас, услыхав его.

– Канай сюда, Пузырь вернулся, – сообщил он повеселевшим голосом.

Разгуляев вошёл в кухню. Пузырь выставлял на стол самогон.

– Вот ещё, – самодовольно произнёс Пузырь и отдал Глухому сто рублей.

– Наш ход, – обрадовался тот. – Ну, поехали, – предложил он, и пьянка продолжилась.

Вскоре вернулся Светланин муж Александр и привёл с собой ребенка. Он брал его с собой на работу. Проходить в кухню он не решился. Света их накормила прямо в гостиной. Пузырь пару раз выпил и засобирался домой.

– Всё, Глухой. Я отчаливаю, – сказал он, поднялся и вышел за дверь.

Разгуляев еще оставался какое-то время. Но позднее понял, что его сморило.

– Иди, падай на диван, – предложил Глухой.

Стас, не сопротивляясь, последовал данным рекомендациям. Коснувшись подушки, он мгновенно отключился.

Проснулся Разгуляев от звона бутылок. Глухой гремел ими на кухне в надежде найти хоть глоточек. Света утром ушла на смену. Она работала на заводе вахтёром. Александр забрал ребёнка и тоже удалился. Стас поднялся и пошёл на звон бутылок. Прогремел звонок. Глухой чуть не сбил Стаса, открыл дверь и чуть слышно попросил Пузыря.

– На сотку и мчись к таксистам. Возьми две бутылки.

Пузырь взял деньги и пошёл. Глухой по новой открыл дверь и крикнул вдогонку:

– На всю сотню бери! Четыре флакона бери! Слышь?!

Не успел Пузырь отойти от дома, Глухой засуетился и заходил по квартире туда-сюда.

– Ну где же он? – причитал Глухой. – Да я бы уже сносился туда и обратно, – он прошёлся по комнате и вновь принялся ныть. – Вот где ходит уже столько времени? А? Ответь мне, – выставился он тупо на Стаса. – Я бы…

– Что ты завёлся? – упрекнул его Стас, устав от его нытья. – Он ведь только что ушёл.

– Где же только что? – малахольно возмутился Глухой. – Уже столько времени прошло. Но вот где он ходит? Не пойму, – заходил он опять.

Не успокоился он до тех пор, пока Пузырь не вернулся. Увидев его, он схватил бутылки, заскочил в кухню, откупорил одну, налил себе больше половины стакана и залпом опустошил. Подобную процедуру он сразу же повторил.

– Хорошо пошла, – стал он гладить себя по животу. – Хорошо зажгло. Можно и закусить теперь. Он достал из холодильника кусок «докторской» колбасы, порезал кусочками и стал есть. Гости молча наблюдали за ним.

– Ты чё, Разгул, – тряхнул он бутылкой и глянул на Стаса. – Будешь?

Не понимая его поведения, Стас согласился.

– Тебе сколько наливать? – поинтересовался Глухой, смотря на него наивным взглядом.

– Наливай как себе, – ответил Разгуляев.

– Ты чё так много пьешь? – неподдельно удивился Глухой.

– Ну можешь чуть меньше, – окончательно заблудился Стас.

В подобных ситуациях он не знал, как себя вести, и поэтому начинал тупить. Ведь по здравой логике так быть не должно. Это и вводило его в состояние аффекта. Да и голова трещала. Не давала полностью сфокусироваться на определённой мысли.

– Да нет, я так. Просто, думаю, надо же, как он много пьет? – с нотками упрёка заявил он и наполнил стакан. – На, брат, лечись.

Разгуляев выпил и, как это делают заправские алкаши, занюхал корочкой.

– Ты тоже будешь? – обратился он к собутыльнику.

– Сам-то как думаешь? – возмутился тот, отвечая вопросом на вопрос.

– Мне чё думать!? – возник Глухой. – Я уже давно не думаю. Я тебя спрашиваю. Пить будешь?

– Чё ты можешь спросить? – вышел из терпения другой. – Ты можешь поинтересоваться, но не больше!

Его бесило поведение Глухого. Но какие-то рамки сдерживали его от каких-то действий.

– Ты чё возмущаешься? – продолжал наезжать Глухой. – Гуляешь на халяву, ещё чего-то выпендриваешься, как целка! Я тебя по-людски спрашиваю. Бухать будешь?

– Буду! – повысил тон Пузырь.

– Так и отвечай! Конкретно! Среди людей сидишь. Я не стану сюсюкаться с тобой. Выставлю за дверь – и тусуйся на стороне.

Эти слова остудили прыть Пузыря, и он молча ждал, когда ему подадут выпить. Глухой ещё немного подождал, смотря на него наглым взглядом. Затем все-таки налил и подал.

– На, скотина. Троглодит несчастный. Захлебнись. Все нажраться не можешь.

После этого обстановка разрядилась. Видимо, Глухого зацепила выпивка, и он испытал блаженство. Разгуляев ещё немного с ними побыл и ушёл.

Глава 4

Утро стояло туманным. Туман спустился ночью плотным слоем и застлал собой весь город. Огоньки еле заметными маячками светили, словно далёкие звёзды. Улицы они не освещали, и проку от них на данный момент абсолютно никакого не было. Вадим Скоров проснулся, как обычно, в пять утра. Глянул в окно и почувствовал себя на какой-то миг героем в фильме ужасов. Его супруга, Лариса Скорова, так и не смогла уснуть до утра. Она ждала от Вадима мужского внимания. Но вновь ничего не произошло. Вся заплаканная, она смотрела, как он одевается, и ненавидела его больше всего на свете. Она чувствовала себя несчастной и обделенной человеческим теплом, считая во всём виноватым Вадима.

«Он рушит меня как женщину», – думала она.

– Ты не любишь меня! – неожиданно вырвалось из её груди. – Ты мне даже элементарного внимания не уделяешь, – продолжала Лариса выплёскивать накопившиеся обиды. Ей хотелось броситься на него пантерой. Уронить на пол, растоптать ногами, искусать зубами, раздавить. Отомстить за разбитую любовь. Ведь если бы он её не взял замуж, возможно, она бы встретила настоящую любовь. Но на Вадима не влияли её реплики. Он видел абсолютно иные цели. Скоров мечтал о расширении своего предприятия и бизнеса. Его дела уверенно двигались в гору, и побочными проблемами он не интересовался. А к Ларисе он утратил всяческий интерес. Он жил лишь планами. Каждый раз к возвращению мужа Лариса красиво одевалась, делала оригинальную причёску. Пыталась его завлечь, заинтересовать. Вызвать в нём мужское желание. Скоров не мог не заметить заманчивые этюды жены. Не увидеть подобное явление фактически невозможно. Но какие-то невидимые барьеры удерживали его, чтобы подойти к ней, обнять, приласкать, поцеловать. Чем был вызван тупик, трудно сказать. Да и сам бы он навряд ли смог объяснить данный фактор. Перебороть себя он был не в силах. Поэтому, полностью уйдя в работу, находил в ней отдушину от семейных неурядиц.

Слушая, как Лариса льёт свою женскую горечь, в конце концов, он испытал напряжение. Он полностью осознавал, что дальше так быть не может, что надо что-то менять. Жизнь рядом с ней становится всё сложнее и утомительнее. Но поделать с собой абсолютно ничего не мог. Душевные преграды были намного сильнее его самого. Каждый раз, возвращаясь домой, он испытывал рядом с ней дискомфорт.

Накинув на себя домашний халат, Вадим выполнил несколько физических упражнений и зашёл на кухню, чтобы выпить стакан соку. Лариса зашла следом и села напротив него. Не выдержав её пристального и чего-то просящего взгляда, Скоров покинул квартиру и направился к гаражу, который находился в пятидесяти метрах от дома.

Туман увеличил свою завесу, но Скорова не остановила его плотность. Он всмотрелся вперёд и выехал на дорогу. Противотуманки освещали часть улицы, и это давало возможность передвигаться вперёд. Нервная система немножечко пошатнулась. Думы о Ларисе и о совместном с ней проживании не отпускали. Они давили и давили на сознание с полной жестокостью и коварством.

Позади него неотступно светили фары, и в итоге они стали действовать ему на нервы. Скоров надавил на газ, и фары с той же скоростью приблизились к нему. Сработало нехорошее предчувствие. По Ангарскому мосту машин передвигалось немного, и Скоров выжал из своей девятки всю мощь.

За последнее время он впервые пережил сильное душевное потрясение. Ангара подняла облако. Но Вадим не обращал на это внимания и давил на газ. Мысли о будущем его терзали, словно изголодавшиеся волки в лесу на загнанного ягненка. Приближался каменный пьедестал кольцеобразной формы с обозначением «Кировский район». Одновременно с двух улиц, огибающих кольцо, выскочили две Волги и помчались прямо на него. Отвернуть было некуда. Вадим надавил на тормоз. Но в этом уже не было абсолютно никакого смысла. Машину с бешеной скоростью понесло прямо на каменную стену. Скоров закрыл глаза и увидел несколько кадров из прошлой жизни.

Плотников с профессором Кремнёвым имел самые доверительные отношения. Владимиру было поручено привязать к себе бесхарактерную личность. Стас Разгуляев сам попался в этот капкан. Оставалось лишь показать его профессору Кремнёву. Плотников привёз Разгуляева в институт. Профессор оценил молодого человека визуально и, заплатив художнику часть его гонорара, направил к Шаманову. Мнение мага оставляло за собой не последнее слово. Ведь он в данном мероприятии играл немаловажную роль. От него требовалось путём оккультных способов поменять души испытуемых, что само по себе говорило о его непосредственном участии. Смотря из своего дома на Стаса, он сказал Владимиру:

– Вы не зря кушаете свой хлеб. Этот молодой человек нас вполне устраивает. Держите его постоянно в поле зрения. В ближайшее время он нам понадобится.

Дважды отсчитав Разгуляеву часть своих денег, Плотников окончательно привязал его к себе. Теперь он примчится к нему по первому зову даже в горячую точку города.

Уйдя от Глухого, Разгуляев весь день бесцельно прошатался по улицам Иркутска. Его голову посещали разные мысли. В первую очередь то, что каким-то образом необходимо упорядочить свою жизнь. Надоело двигаться в неизвестном направлении. Но что для этого необходимо сделать? На этом месте и выставлялись стопори в его мозгах, которые не давали сфокусировать мысли в нужном направлении. С появлением сумерек он явился к Кате.

– Тебя со вчерашнего дня ищет Плотников, – сообщила она, как только он пересёк порог. – Просил, как ты появишься, чтобы срочно позвонил ему. Зачем-то ты ему понадобился? – Катя была взволнована.

Разгуляев не стал откладывать звонок на потом. «Вдруг какие заработки предложит», – подумал он.

– Алло, – раздался голос художника. Он специально находился у телефона с номером, известным Стасу.

– Это Стас, – обозначился Разгуляев. – Ты просил позвонить.

– Наконец-то я слышу твой голос, – обрадовался Владимир, словно уже потерял надежду на его появление. – Бросай всё и срочно мчись ко мне.

– Что за спешка? – устало ответил Разгуляев. Больше всего в данный момент ему хотелось напиться горячего чая, завалиться в тёплую постель, прижаться к Кате и отключиться до утра. Но непредвиденные обстоятельства его вновь толкали в дорогу.

– Вопросы потом, – торопил Плотников. – Бери такси и срочно мчись ко мне.

– Что случилось? – спросила Катя, заметив перемену его настроения.

– Просит срочно прибыть к нему, – сказал Стас и уставился на неё непонимающим взглядом. Дескать, в чём проблемы, я не знаю.

– Что-то у меня предчувствие нехорошее, – тяжело вздохнула она. – Может, не стоит ехать? – попыталась она отговорить его. Но он загорелся неудержимым желанием узнать суть дела. Чем вызвана сама срочность?

– Нет, Катя, надо ехать, – сказал он. – Может, какие-то заработки будут предложены.

В Стасе не было самостоятельности. Ему был необходим толчок со стороны. Чтобы кто-то придумал, как заработать деньги. Сам бы он никогда не решился на доходную сделку.

– Поел бы хоть тогда на дорожку, – заботливо предложила она, предвидя в своём сердце ужасную картину, дать объяснения которой была не в силах.

– Ничего страшного, – натянуто улыбнулся Стас. – Не умру с голода. Если что, я позвоню, – пообещал он и вышел за порог.

– Вчера попал в автомобильную катастрофу бизнесмен среднего уровня Вадим Скоров. Возрастом с Разгуляевым он был одного. Кремнёву из больницы поступил звонок. Ему сообщили, что на три дня он может забрать пострадавшего в НИИ.

– Жена бизнесмена, Лариса Скорова, просила разрешения докторов встретиться с мужем.

– К нему пока нельзя, – отвечали ей. – Он в тяжелом состоянии. С утра до вечера она находилась в фойе клиники и донимала врачей вопросами в надежде, что, может быть, ей все-таки разрешат пройти к мужу. Надо было спешить, и поэтому Кремнёва торопили.

Операционный кабинет Кремнёва по воскрешению людей был оборудован по самым последним технологиям. Большая часть оборудования была закуплена за рубежом. Купол, что был вывезен из северного научного центра, был сооружён в этом же кабинете. Скоров находился в коме. Датчики, подсоединённые к его телу и выведённые на приборы, указывали на то, что он ещё жив. Его душа находилась рядом с его телом, и Шаманов специальными оккультными способами держал её под контролем.

Плотников доставил Разгуляева, и с ним сразу же началась работа. Шаманов уложил его на вторую кушетку. Ввёл в транс, и Кремнёв его опутал датчиками. Приборы указали его жизнеспособность. Шаманов попросил всех выйти и приступил к ответственному моменту. Чем он занимался, никто не знает. Однако вскоре, закончив ритуал по перемене душ, он пригласил Кремнёва, чтобы тот закончил акцию.

Вживление чипов в головной мозг в области мозжечка требовало кропотливого и терпеливого труда. Эти чипы были рассчитаны на один год действия. После чего они самостоятельно растворятся. Вслед за этим уничтожится искусственно вживленная информация. В течение последующей недели у человека восстановится память прошлой жизни. А что с ним происходило за год, окончательно забудется.

Две девушки, Лена Литвиненко и Марина Гуськова, ассистировали ему. Они помогали профессору проделывать операции разных характеров. За время их совместного сотрудничества они зарекомендовали себя с положительной стороны. Основной задачей девушек являлось за пределами НИИ держать язык за зубами. И они с ней справлялись отлично. Операции, связанные с головным мозгом, профессор проделывал неоднократно. Многие из них составляли огромную сложность. Однако все они имели удачное завершение. Самыми лучшими экспериментами профессор делился с другими докторами. Опираясь на эти трудоемкие знания, было спасено много значимых жизней.

Последние два-три года профессор заинтересовался неодинаковым социальным уровнем людей. Углубившись в данные исследования, он пришёл к выводу, что внутренняя дисциплина регулирует жизненный уровень человека. Кроме того, он понял, что христианская теория, основанная по пути добра, подтверждает свою версию в любом бытие.

Вадим Скоров, скорее всего, был сильной личностью, и о нём ничего не было известно. Но слабые духовные качества Разгуляева навряд ли способны разбудить мысленные процессы бизнесмена. С духом Вадима Скорова игра затеивалась рискованной. Он мог на подсознательном уровне увидеть себя в прошлом. И тогда перед ним откроются многие карты. По крайней мере, он мог наломать дров. Но Кремнёва это беспокоило меньше всего. Он был поглощен самим процессом. Основной интерес заключался в наблюдении за их дальнейшим поведением. В своем предположении он не сомневался.

– Я вам всем докажу, что дух в тело вселяется неоднократно, – кричал Кремнёв после заседания профессорам. – Тем самым, он проходит несколько ступеней, прежде чем достигнет совершенства. Один находится на первом уровне, другой на третьем, третий на шестом. Вот почему один смелый, а другой трусливый. Один сильный, а другой слабый. Один дисциплинированный, а другой бесшабашный.

С первым солнечным лучом Кремнёв завершил трудоёмкое дело. Тело бизнесмена включилось в сознание. Его надо было срочно транспортировать в клинику. Кремнёв позвонил профессору Гришину, и тот направил в НИИ машину скорой помощи. В тело Разгуляева был вселён дух Вадима Скорова. Привести его в чувства особого труда не составило. Профессор вывел его из рабочего кабинета. Плотников находился недалеко от операционной. Удобно развалился в кресле, листал журнал и терпеливо ожидал окончания процесса. Кремнёв прогулялся с Разгуляевым по коридору. Художник заметил их и подошел.

– Я поздравляю вас с еще одной удачей, – пожал он Кремнёву руку.

– Рано, мой друг, ликовать триумф, – сказал профессор.

Плотникову нечего было добавить.

– Я сам доставлю его домой, – предложил он, указав кивком головы на Стаса.

– Хорошо, – согласился Кремнёв и, ещё раз убедившись, что пациент вполне дееспособен, дал Плотникову ряд рекомендаций. Он их взял на вооружение и вместе с Разгуляевым покинул НИИ. Стас ничего не помнил, и Владимир, пока они шли к остановке, объяснял ему кто он и что.

– Ты вчера сильно ударился головой. Пришлось тебя показывать доктору, – он взял его руку и провёл в области подзатыльника. – Сейчас привезу тебя домой. Отлежишься пару деньков, восстановишься, и твои дела опять пойдут в гору. Твоя жена, Катя, наверное, уже переживает. Ведь тебя со вчерашнего дня не было дома. – Плотников поймал машину, но сразу решил не везти его домой.

– Сначала покатаемся по городу, – подумал он. – Необходимо побольше информации вложить в его голову. Водитель, получив приличный взнос, был не против подобного развлечения.

– А помнишь, как мы с тобой в «Бригантине» познакомились? – загружал Владимир в Разгуляева информацию. – Ты приехал туда с Катей какое-то событие отмечать. Помнишь?

Разгуляев углубился в свои размышления. Перед ним всплывали мутные фрагменты минувшего времени. Он пытался их склеить с услышанным, но даже не мог вспомнить, как выглядит его супруга. «Видно, здорово ударился», – подумал он.

– А помнишь, я вас на концерт Николаева бесплатно проводил? Затем мы втроем коньяк пили. Ты ещё меня приревновал к Кате. Хотя причины для этого не было. Ну, помнишь, нет?

Что-то припоминалось из прошлого. Проблесками всплывали затемненные кадры, сложенные рассказами художника. Стас напряжённо работал мозгами. Ему хотелось хоть что-то вспомнить красочно. Хоть на чем-то поймать яркий ориентир. Но в его голове была полная пустота

– Видимо, я чётко головой ударился, – сказал Разгуляев. – Ничего не помню.

– Постепенно восстановишься и придёшь в себя, – успокаивал его Плотников. Затем попросил водителя подъехать к своей художке. – Подожди немного здесь, – сказал он ему и повёл Разгуляева в мастерскую. – Вот, это те самые коттеджи, которыми ты восхищался, – показывал он Стасу картонные макеты.

И опять перед ним всплывали смутные картинки.

– В этой комнате мы всегда любили находиться, – сказал Плотников, когда они оказались в комнате отдыха.

Немного побыв в ней, они покинули мастерскую. Сели в машину, и водитель тронулся с места. Владимиру надо было протянуть время до Катиного возвращения с работы. И это ему удалось. Стрелки часов указали на нужные цифры.

– Это твой дом, – указал Плотников на пятиэтажное жилое строение.

И вновь перед Разгуляевым всплыли смутные картинки. Плотников рассчитался с водителем, и они вошли в подъезд. Катя открыла дверь и облегчённо вздохнула.

– Ну, Слава Богу, – сказала она. – Я уже вся испереживалась. Думаю, что за срочность такая?

– У нас произошла небольшая авария, – объяснил Владимир. – Стас вчера упал и ударился головой.

В данное время он находится в некоторой амнезии. Но ты, главное, не переживай. Он восстановится.

– О, Господи, а ведь я предчувствовала неладное, – запричитала Катя. – Но теперь что, будем надеяться на лучшее. Вы проходите в гостиную, – пригласила она их. – Я чай приготовлю.

– Разве что недолго, – согласился Плотников. – У меня ещё много своих дел не завершено.

Разгуляев в основном молчал и пытался хоть что-то вспомнить. Но ничего не выходило. Катя накрыла столик в гостиной и всем принесла чай.

– Угощайтесь, чем богаты, – улыбалась она.

Ей было приятно осознавать, что Стас жив и здоров. Вскоре Плотников попрощался.

– Я позвоню, – пообещал он напоследок и уехал.

Как и вчера, Лариса Скорова утром рано приехала в больницу. Но посетить мужа ей опять не разрешили. Она настойчиво ожидала хоть каких-то известий о состоянии здоровья Вадима. Со своими родителями и родителями Вадима она поддерживала контакт по телефону. Выглядела она утомлённо. Последние две ночи Лариса фактически не спала. Неизвестность её измучила до такой степени, что взгляд был абсолютно безразличен к окружающему миру. Она думала только о нём. Все остальные проблемы отошли в сторону и некоим образом не цепляли её чувства. Глаза наполнились слезами, и казалось, что эта накопившаяся влага вот-вот брызнет, покатившись ручьями по бледным щекам, делая у её ног лужу.

Лариса закончила исторический факультет Иркутского педагогического института. Несмотря на то что со школьной скамьи она мечтала давать детям знания, по своей прямой специальности устроиться не смогла. По кое-каким связям своей подруги Ирины Киселевой она поступила в краеведческий музей и по сегодняшний день работала экскурсоводом. Неожиданная трагедия внутренне подломила Ларису. В данный момент она была полностью потеряна. Каждая её мысль на половине обрывалась, и появлялась новая, которая перекрывала последующую, не доходя до полного фокусирования. Лариса не могла найти себе места.

«Как же теперь я проживу?» – думала она.

Последнее время совместная жизнь с Вадимом отчего-то не заладилась. Но потерять его ей очень не хотелось. Она уже привыкла к роскоши и достатку. Буквально перед аварией Вадим подарил ей десять процентов акций. Но её беспокоил вопрос, сможет ли она ими воспользоваться самостоятельно без Вадима? Взволнована она была многими вопросами. Посидев немного на диванчике, она поднималась и подходила к окну.

Наблюдая за подъезжающими и отъезжающими машинами, Лариса на миг отвлекалась. Но буквально через минуту образ Вадима вновь всплывал в её воображении, и она возвращалась на диванчик. Соединив колени и положив на них ладони, Лариса отрешённо смотрела в пол. Она хорошо знала своего мужа и не могла поверить в то, что он самостоятельно врезался в бордюр. Ведь он фактически не употреблял спиртного и всегда, находясь за рулем, был крайне осторожен.

На заре перестройки Вадим Скоров одним из первых открыл видеосалон. Деньги на раскрутку одолжил дядя по отцовской линии, который свято верил в удачу племянника. И не ошибся. Вадим зацепился за эту идею всеми своими конечностями, создав за короткое время целую сеть. В каждом районе города он имел свой видеосалон. За фантастически короткий период его финансовое положение выросло до таких размеров, что он невольно задумался о более масштабных проектах. Скоров часть денег вложил в ремонтные работы, и они принесли хорошую прибыль.

Тогда-то и посетила Скорова мысль о создании строительного кооператива. И опять запланированные стратегии свершились. Компания прогрессивно набирала обороты, и появились новые соображения. Вадим составлял новые и новые планы. Однако в жизни не бывает всё гладко. Мост через пропасть, по которому Скоров шёл к своему апогею, надломился. На месте надлома он был до того ненадёжен, что каждый шаг мог оборвать все страховые канаты, которыми он был опутан при нормальном функционировании собственной жизни.

Лариса несколько раз ездила в контору. Её там успокоили тем, что все прежде заключенные контракты своей стабильности не потеряли и выполняются с точностью их условий. Сотрудники были тронуты случившимся. Но в больницу до сих пор никто не приехал. Профессор Гришин появился после обеда.

– Извините, Лариса Сергеевна, – обратился он к ней вежливо. – Вашего мужа из реанимации перевели в платную палату. Он пришёл в сознание, и я вас сейчас к нему проведу.

Ларисе нелегко было говорить. Ей хотелось скорее увидеть Вадима, притронуться к нему, убедиться в том, что динамика положительная и скоро он встанет на ноги. Поэтому она просто покачала головой знаком согласия. Поднявшись лифтом на девятый этаж, они прошли по коридору и остановились возле двери, отделанной пластиком. Гришин её открыл и, отойдя в сторону, пропустил даму вперёд.

– Вы можете с ним быть, сколько хотите, – сказал профессор и удалился.

К Скорову была подсоединена система. Через катетер на груди поступали лекарственные препараты. Лариса прошла и села возле кровати больного. Вадим молчал и смотрел на неё изучающе. Его предупредили, что сейчас к нему войдет супруга Лариса. Но он не мог признать в ней близкого человека.

– Как же так, Вадик? Я чуть с ума не сошла, – с горем пополам выдавила она из себя, и слезы брызнули на простыню, которой был накрыт бизнесмен.

Он молчал и делал попытки хоть что-то вспомнить. Но всё его напряжение не было увенчано успехом.

– Я Кирилла отправила к маме в Первомайский, – сквозь слезы сообщила Лариса. – Мне некогда забирать его из садика.

– Кто такой Кирилл? – произнёс Вадим первые слова.

– Как кто такой? – ещё сильнее разрыдалась женщина. – Это же наш с тобой сын.

В своём беспамятстве Скоров мучился. Внутренне он очень переживал. Ему хотелось приласкать эту несчастную женщину. Сказать ей какие-то успокоительные слова. Но он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Он взял её руку и, несильно сжав, сказал:

– Прости меня. Но мне нелегко вспомнить какие-то события. Я даже аварии не помню. Что говорить о большем?

– А помнишь, как мы с тобой познакомились? – спросила Лариса.

Скоров отрицательно покачал головой и виновато отвёл в сторону взгляд. Однако в этот момент в Ларису словно вселились свежие силы. Она поняла, что от неё в данный момент требуется. Она решила рассказать ряд случаев из их совместной жизни.

– Ты учился старше меня на два курса на математическом факультете. В институте проходил бал, и ты в тот вечер обратил на меня внимание. Ты пригласил меня на танец и объяснился, что любишь. Весь вечер мы провели вместе. Затем до утра гуляли по городу и встретили рассвет. А на другой день ты приехал ко мне домой с огромным букетом цветов. Я была в восторге. С того момента мы не расставались. А помнишь, как мы на Байкале медовый месяц справляли? Было очень здорово. Ты, я и природа. Два года назад я родила тебе сына. Институт я закончила заочно. А ты постоянно спешил куда-то, боялся опоздать. Последний год полностью ушёл в работу, и нам с Кириллкой совсем не уделял внимания. Я тебе всё прощала и ждала домой.

Скоров её слушал и представлял перед собой образы. Лариса, заметив его углублённый взгляд, решила ненадолго оставить его одного. Пусть проанализирует полученную информацию. Да и перегружать его нельзя.

– Побудь немного один, – сказала она. – Я пойду, обрадую всех, что ты в сознании и что скоро поправишься.

Скоров маякнул головой. Мол, давай, моя девочка, сходи, позвони всем. Может за счёт их удастся что-то вспомнить.

Глава 5

Сам факт забвения прошлых событий взволновал Разгуляева не на шутку. Преподнесённые события Плотниковым кое-какую картину нарисовали. Но те образы были до того размазаны, что он всем своим нутром чувствовал своё бессилие их яркого восстановления.

Проснувшись ни свет ни заря и поднявшись с постели, Стас умылся и стал усиленно думать. Где-то в самой глубокой точке своего сознания он видел свою значимость. Он верил, что кому-то нужен. Но кто эти люди? Где они? Он точно знал, что должен действовать. Но в каких рамках? В чём именно? Здесь перед ним был тупик. Не зная, как его обойти, Разгуляев ходил обеспокоенный по комнате.

Неспособность выйти из гнетущего состояния заставило Стаса заняться приготовлением завтрака. Времени затратилось немного, и он в гостиной стал выполнять физические упражнения. Отжавшись на руках от пола, он поднялся и увидел Катю. Она стояла в дверном проеме и, смотря на него, не могла поверить собственным глазам. На какой-то миг ей показалось, что это не Стас, а какой то совершенно посторонний мужчина.

– Доброе утро, – сказала она и мило улыбнулась. А про себя подумала: «Надо же, как сильно ударился головой».

– Доброе утро, – ответил Разгуляев и направился в кухню. – Сейчас я тебя завтраком накормлю, – пообещал он и стал накрывать стол.

Катю можно было немногим шокировать. Но чтобы Стас был в такую рань на ногах! Да ещё чтобы сделал зарядку и приготовил завтрак! Это выходило за грани реального. Нет, его точно подменили. Разгуляев чувствовал, что должен куда-то идти. А куда именно, не имел даже малейшего представления. Углубиться в собственную память не получалось, и это его мучило еще больше.

– Катя, – наконец он обратился к ней. – Не обессудь, что я с самого утра загружаю тебя вопросами. Но, кроме тебя, мне не к кому обратиться. Я хочу знать своё предназначения. Ведь у меня должен быть род занятий?

Кате не верилось, что у Стаса временные провалы памяти, что ему надо рассказывать как можно больше о нём самом. Только в этом случае он восстановится и придёт в себя. Разгуляев смотрел на неё умоляющим взглядом. Дескать, что же ты молчишь? Кто же мне поможет, кроме тебя? Читая в его глазах отчаянье, она решила вкратце, с самого начала их знакомства поведать о нём.

– Ты приехал в Иркутск из другого города. Мы с тобой познакомились в Комсомольском парке. Потом ты хотел устроиться на работу. Но у тебя нет местной прописки, и тебя никуда не взяли. С тех пор ты проводишь дни неизвестно где. А ночевать всегда возвращаешься ко мне.

Перед Разгуляевым опять всплыли мутные образы. И опять не получилось их разрисовать яркими красками.

– А почему Плотников сказал «Сейчас я тебя отвезу к твоей жене Кате?», – не успокаивался Стас и пытался восстановить хоть какую-то картинку. Ему хотелось вникнуть хотя бы в незначительный кадр и из него склеить небольшую часть прошлой киноленты. Но все попытки были напрасны.

– Потому, – сказала Катя – что он нас знает как супружескую пару. Ему неизвестна сама суть нашего совместного проживания. Мы с ним познакомились в ресторане. Он оставил тебе номер своего телефона. На другой день ты ему позвонил, и с тех пор вы с ним встречаетесь. – Катя посмотрела на часы. – Мне пора на работу. А ты никуда не исчезай. Я вечером вернусь, и обо всем поговорим.

– Хорошо, – сказал Стас и опять задумался. «Кто же я такой? – в сотый раз он задал себе вопрос. – Наверное, надо погулять по городу». Неожиданно посетила мысль: «Мало ли что, вдруг какие-то прояснения будут…».

Выйдя во двор, Разгуляев огляделся вокруг, и перед ним опять возникли туманные образы. Как будто подобное уже происходило с ним, но совершенно в неведомой и неизвестной ему жизни. Стас направился вперед и, выйдя на тротуар, пошагал вдоль него, держа мозги в напряжении. Перед ним всплывали разные картинки, но почвы под ними не было. Встречные и попутные прохожие не обращали на него внимания. Собственно, как и он на них.

Незаметно стрелки перевалили за двенадцать и приблизились к двум часам. Возле винно-водочных торговых точек стали собираться люди и создавать очередь. Немного погодя они превратились в беспорядочную и агрессивную толпу. Кричали, орали, и эта мятежная баталия привлекла внимание Стаса. Он остановился и, сам того не понимая, стал наблюдать.

– Вы не окажете мне помощь с покупкой? – донесся до его слуха женский голос. Стас оглянулся и увидел приятной внешности даму. В еёглазах наметилась легкая усталость. Обычно такой взгляд бывает у тех, кто не высыпается. Какие у неё на это имелись причины, Стаса не заинтересовало. На него своих проблем свалилось по горло. Однако с ответом он чуть притормозил и глянул на неё изучающе. Её притягательная аура обладала способностью развеять туман любой плотности. Поэтому он быстро сосредоточился и понял, что от него требуется.

– Боюсь, ваша просьба останется не выполнима, – сказал он. – В одиночку я не смогу осилить эту блокаду.

– Попробуйте с кем-нибудь, – настойчиво просила незнакомка. – Не бесплатно же. У меня есть лишние талоны. Себе возьмёте выпивку.

Последнее предложение заинтересовало Разгуляева. Но он прекрасно осознавал, что принять вызов без помощи будет безумием. Однако слова «не бесплатно же» разжигали в нём желание стать полезным для этой удивительной шатенки. Покрутив головой, Стас обратил внимание на двух молодых людей, глазеющих на осаду и по сторонам. Возможно, они лелеяли надежду, что когда-нибудь и они смогут прорваться к цели.

– Подождите секундочку, – попросил он женщину и подошёл к молодым людям.

– Здорово, пацаны, – сказал он как можно дружелюбнее.

– Здорово, – откликнулись те и выставились на него в ожидании, что он им сообщит.

– За водкой? – поинтересовался Разгуляев. – Талоны толкаем с рублевой накруткой, – объяснил один из них.

– А в чём дело?

– Да нет, ничего, – как бы о чём-то задумался Стас. Затем уже более уверенно посмотрев на них, поинтересовался:

– Вы мне не окажете содействие? – показал он кивком головы на столпотворение. Один я не справлюсь, а если вы меня подтолкнете, возможно, что-то и получится. Только сразу не убегайте, а то мне некому будет подать. Слишком большой заказ.

Пацаны, почувствовав реальность плана, колебались недолго. Разгуляев вернулся к женщине, взял у нее деньги и талоны. Минут через пятнадцать он приблизился к окошечку. Все необходимое подал продавцу. Она отсчитала нужную сумму и подала ему сдачи. Он её кое-как протиснул в карман. Его со всех сторон сдавили. По всему телу выступил пот. Следом за сдачей пошла водка. Выходила она из окошечка по две бутылки. Стас, словно по конвейеру, передавал её пацанам, которые достойно выполняли поставленную задачу.

В домоуправлении каждый житель получал по два талона, и это была месячная норма. Но в окошечко их можно было подать целую пачку, и на каждый талон продавец подаст норму. Это и давало гарантию конкретного заработка.

Разгуляев уже хотел выбираться, но ему ещё подали деньги и талоны.

– Слышь, мужик, – услышал он за спиной. – Не вылазь пока. Возьми ещё. Сдачу заберёшь себе, – кто-то из толпы просил умоляюще. Видимо, он уже потерял надежду пробиться к цели.

Разгуляева заинтересовало предложение, и он остался возле окошечка. Всё повторилось. Сдача в карман – водка хозяину. И вновь не удалось выбраться. Подали ещё талоны и деньги. Только что отработанная схема действовала безупречно. Вся продукция проходила через пацанов, и они с каждого клиента брали свои проценты – десятую бутылку. Вскоре водка кончилась. Стас освободился от сковавших его уз и выбрался на свободу. Пацаны преданно ждали. Возле них находилась батарея бутылок. Стас был весь мокрый.

– Ух! – выдохнул он облегчённо. – Жара-маманя!

Он был утомлён. Но его усталость наделялась приятным ощущением.

– Ну что? – обратился он к компаньонам.

– Юра, – протянул руку тот, что выглядел покрупнее и коренастее.

Лицо волевое. Черты правильные. Глаза карие. Одет по-спортивному. Кроссовки, спортивный костюм, футболка. Стас разжал его руку и сжал другую.

– Михаил, – сообщил молодой человек.

Он выглядел так, словно непрерывно решал жизненные ребусы и их решения его до того утомило, что все каверзности дум отпечатались на его лице. Осанка чуть сутуловатая. Ноги, будто у кавалериста, колесом. Он постоянно соблюдал позицию обороны, точно готовился отразить нападение. Его поведение создавало впечатление, что чувствовал он себя неуверенно и напряжённо. Бегал туда-сюда глазами, озираясь по сторонам, и переминался с ноги на ногу.

Разгуляев назвал своё имя и посмотрел на них озадаченно.

– Что, – сказал он, – делим навар и разбегаемся?

– Безусловно, – поддержал его Юра.

И посыпались прямо на тротуар трёшки, пятёрки, червонцы. Купюры имели до того неопрятный вид, что им всем пришлось сесть на корточки и выправлять их. Получилось триста с хвостиком. Это тянуло на месячный заработок токаря.

– Клёвый барыш, – присвистнул Стас.

– Да, – согласился Миша и перебрал ногами. Талонами они столько не зарабатывали, и поэтому испытывали блаженство. – И что будем делать со всем этим добром? – глянул он на Стаса вопросительно, по всей вероятности, определив в нём мозговой центр.

– Поделим, – не раздумывая, ответил Стас.

– Самый оптимальный вариант, – вновь отреагировал Миша, продолжая перебирать ногами.

– А водку куда девать? – озадачился Стас.

– Можно таксистам сбагрить, – предложил Юра. – Они вечером её по четвертному продают, а мы немного сбавим цену.

– Давай попробуем, – согласился Разгуляев. Мимо них проезжала машина, и они её остановили. Юра подошёл к нему и поинтересовался у водителя.

– Возьмешь водку по альтернативной цене?

– Как это по альтернативной? – не понял тот и посмотрел на реализатора с любопытством.

– Государственная цена одной бутылки – десять рублей, – стал объяснять Юра недогадливому бизнесмену. – Так?

– Так, – согласился тот.

– Ты продаёшь за двадцать пять. Так?

– Так, – вновь согласился водитель.

– Я тебе продаю за пятнадцать, – напирал Юра. – У тебя получается десять рублей чистой прибыли. – Водитель что-то прокрутил в своей голове и посмотрел на Юру более дружески.

– В общем-то вполне альтернативно. Сколько у тебя?

– Тридцать шесть бутылок, – сообщил Юра.

Сделка состоялась на обоюдовыгодных условиях

– У меня возник вопрос, – вкладывая в голос загадку, сказал Миша.

– Если мы за два часа смогли заработать месячную зарплату

работяги, почему бы не узаконить этот доход?

Разгуляевские глаза выразили напряженную думу.

– С работай всё равно не получается, – думал он, – но и других доходов не предвидится.

– Завтра к открытию магазина подтягивайтесь на это место, – предложил он.

– Вполне резонно, – согласились ребята.

На этом и расстались.

Разгуляев заглянул в промтоварный магазин и взял себе новые вещи. Продавец их завернул, и он отправился домой. Люди возвращались с работы. Стас с ними слился в единый поток и выглядел вполне респектабельно. Да и зарплата вполне воодушевляла.

Федор Степанович Карнаухов в кооперативе Скорова «Олимпикстрой» занимал важную ступень. Он был правой рукой Вадима Альбертовича и главным советником в предстоящих сделках. Обычно его мнение закругляло обсуждение предстоящих планов.

Умение Карнаухова находить компромисс в строительных и ремонтных договорах с заказчиками решало судьбу предприятия в целом. Свою работу он выполнял качественно и всегда вовремя. Занимался закупкой строительных материалов, и арендой техники фундаментными установками, и строительной навигацией. Чтобы снять ряд нагрузок с Федора Степановича, Скоров планировал нанять пару инженеров. Однако в связи с резким подрывом его деятельности эта затея отошла в сторону.

До вступления в кооператив более пятнадцати лет Карнаухов посвятил государственной структуре по ремонту и благоустройству муниципалитета города. В связи с увеличением бюрократической машины Карнаухов был вытеснен более молодыми и напористыми, но безнадежными коллегами. Он никогда не спешил с выводами. Был спокойным и рассудительным в любой обстановке. Оказавшись за порогом фактически уже увядающего предприятия, он не отчаялся, а, наоборот, воспрял духом. У него появилась возможность передать накопленный опыт молодым и предприимчивым людям.

С Вадимом он познакомился через того самого дядю, родного брата Альберта Скорова, Михаила, который несколько лет назад дал своему племяннику деньги на раскрутку. Так сказать, расчистил взлётно-посадочную полосу молодому человеку. Фёдор Степанович предложил ему свои услуги. И дальновидный предприниматель почувствовал в нём реальную выгоду. Колоссальные знания бывшего прораба и необходимые связи, приобретённые за годы трудовой деятельности, реализовались успешно.

Это позволило кооперативу за короткий отрезок времени стать одним из конкурирующих предприятий в регионе. Масштабный объём работ поглотил ряд мелких строительных обществ. По домыслам Карнаухова, эти факторы являлись одним из прямых доводов для физического устранения Вадима Скорова. Степан Фёдорович не торопился делать заключительные выводы. Но данными мыслями хотел поделиться с Вадимом.

Карнаухов открыл палату и неторопливыми шагами приблизился к постели больного.

– Здравствуйте, Лариса Сергеевна, – поприветствовал он женщину и кивком головы показал на шефа. – Как он?

– Здравствуйте, Фёдор Степанович, – ответила она и облегчённо вздохнула. – Вадику уже лучше. Скоро поднимется. С самого утра спит. Вот-вот должен проснуться.

– Вы поезжайте, отдохните, – предложил заместитель, увидев под её глазами жёлтые круги. – По своей работе дела уладьте. А я побуду с ним.

– Хорошо, – согласилась Лариса. – На работе я взяла отпуск за свой счёт, а вот Кириллку надо увидеть. Я недолго, – пообещала Лариса и, пожелав всего хорошего, покинула палату.

Она была уверена в порядочности этого человека и ничуть не сомневалась в том, что к её возвращению с Вадимом будет все в порядке. Да и по работе им надо решить вопросы. В первую очередь о дальнейшем существовании «Олимпикстроя».

Скоров проснулся примерно через час после ухода жены. Карнаухов заметил и поприветствовал его.

– Здравствуй, Вадим Альбертович. Ну как ты?

– Нормально, – ответил Скоров. – Единственная проблема в памяти, которая никак не восстанавливается.

– Лариса была в конторе. Она объяснила твой недуг. Но ты не переживай. Все образумится и встанет на свои места.

– Очень курить хочется, – сообщил Скоров, выслушав внимательно заместителя.

– Ты же не куришь, – удивился тот неожиданному желанию шефа.

– Но очень хочется, – смотря на него умоляюще, настаивал Вадим.

Фёдор Степанович не решился противоречить молодому человеку, так как он всё равно бы добился своего. Зная это, он молча вышел из палаты, спустился на лифте вниз. В буфете взял две пачки «Винстон», зажигалку и доставил Скорову. Вадим привычным движением открыл пачку, очень ловко вытянул из неё сигарету. Поджёг и выкурил её так умело, что у Карнаухова создалось впечатление, якобы данным занятием шеф увлечён уже давно. Но вслух он вёл только деловой разговор.

– По работе не волнуйся, Вадим Альбертович. Все контракты не потеряли стабильности, за исключением крохотных помех, – в его руках находилась папка. Он её открыл и положил перед Вадимом. – По последней сделке ты не успел поставить свою подпись. Без неё документ недействителен. Контракт на грани срыва.

Фёдор Степанович подал шефу ручку. Скоров что-то в документе накалякал. Но подпись не получилась. Фактически деловая бумага была испорчена. Карнаухов понял, что у Скорова действительно очень серьезные осложнения и передумал с ним делиться своими соображениями, возникшими в связи со случившимся. Рано ему знать действительность. Пусть отлежится. Успеем обсудить наболевшие вопросы. Всё будет функционировать в прежнем режиме. Но как только слух дойдёт до конкурирующих сторон, они не замедлят воспользоваться ситуацией и поспособствуют развалу компании. В крайнем случае управление может взять в свои руки Лариса. Но её порывистый характер только усилит падение кооператива.

«Нет, – принял твёрдое решение Фёдор Степанович. – Надо восстанавливать Вадима. Только он своей настойчивостью и упрямством способен нас всех вытянуть наверх».

Пока он пребывал в своих размышлениях, Скоров выкурил несколько сигарет подряд. Но Карнаухов не поставил ему в укор необоснованную тягу к табаку:

– Пусть покуражится, – подумал он, – по всей вероятности этот порыв временный:

– Строительство по договору с городской администрацией вступило в действие, – сказал Карнаухов. – Банковские счета на твоём имени. Если ты не восстановишь свою подпись, поставка строительных материалов остановится, что крайне опасно в нашем положении. В сейфе нашей бухгалтерии имеются небольшие накопления. Но в наших масштабах они абсолютно бесполезны. Данное положение толкает меня на решительные действия. А именно, – он на время притормозил, чтобы шеф сосредоточился на том, что ему сейчас будет сказано. – Сегодня, Вадим Альбертович, я найму человека, а завтра утром привезу к тебе. Он тебя заново научит ставить собственную подпись.

Скоров не помнил прошлых событий. Поэтому с трудом верил, что он владеет строительной компанией. Однако Лариса и этот солидный человек так убедительно говорят об этом, что ставить под сомнение услышанное нет смысла. Перед ним всплывали образы собственной империи. Он восседает в высоком дубовом кресле и командует армадой холопов. Что-то подобное уже было в его жизни. Но так всё не ясно и размазано вспоминается, что иногда его охватывала внутренняя паника и не хватало сил терпеть свои слабости.

Прикидывая дальнейший оборот событий и прекрасно осознавая, что может быть дальше, Карнаухов не падал духом. По своей натуре и характеру он был сильной личностью. Несмотря на то что борьба на поле конкуренции предстояла грандиозная, он был готов принять вызов и взять управление в свои руки. Однако данная ситуация складывалась явно не в его пользу. Перегрузив все функции на риелтора и менеджера, Карнаухов напряжённо думал о спасении капитана. Поднявшись на ноги, Скоров будет способен выровнять судно и направить его по фарватеру. Единственная мысль, за которую он зацепился в данный момент и не отпускал её, это привезти завтра человека, способного Скорова вывести из кризиса. В крайнем случае он научит Вадима ставить собственную подпись. Тогда с банковских счетов продолжат поступать деньги, и работы не потеряют стабильности.

– У меня, Вадим Альбертович, возник вопрос о найме охраны, – сказал Карнаухов после некоторых размышлений, – которая обеспечит безопасность твоей личной жизни и жизни твоей семьи. А также охрану офиса.

– Пожалуй, вы правы, – согласился Скоров и, видимо, хотел назвать его по имени. Но ввиду забвения событий замешкался.

Но Карнаухов отличался реактивным соображением. Он мгновенно понял его заминку.

– Фёдор Степанович, – напомнил он ему.

– Извините, Фёдор Степанович, – неуверенно произнёс Скоров и замолчал.

Лариса вернулась ближе к вечеру. Ее руки были заняты пакетами.

– Спасибо, Фёдор Степанович, – сказала она, ставя их на тумбочку. – Ну всё, – улыбнулась она, – можете ехать домой. А я принимаю вахту.

– Завтра, Лариса Сергеевна, я привезу человека, который проведёт с Вадимом весь день, – предупредил он её. – Можете отдохнуть или заняться собой.

Лариса не перечила старшим людям, а вопросы задавала в крайних случаях.

– Значит, так надо, – думала она, поэтому просто покачала головой, – Мол, как скажете, так и будет.

– Всего хорошего, – попрощался Фёдор Степанович и покинул палату.

Вечер начался в необычном режиме. Катя вилась возле Стаса кошечкой. Ей понравились в нём наглядные перемены. Но и в тот же момент с трудом верилось, что он абсолютно трезвый, с деньгами, да ещё шмоток себе купил. Разгуляев одел обновки и прошёлся по комнате туда-сюда.

– Клёво! – вытянула Катя руку, сжатую в кулак, и подняла вверх большой палец.

– А ты у меня, оказывается, классная, – оценивающе глянул на Катю Стас, заметив в ней черты привлекательности.

– Ты этого не замечал раньше, – заулыбалась она.

В её глазах сверкнули огоньки. Ей понравилось, что мужчина, неудачи которого она так долго терпела, вдруг просветлел в мозгах. – Я смотрю, ты ещё ни разу не закурил. Бросил, что ли?

– Разве я курил? У меня нет тяги к табачному дыму.

– Да, – подтвердила Катя и глянула на него многозначительно: «Мол, ты что, парень? Ты курил как перед расстрелом».

– Но меня не тянет, – отрицал Стас пагубную привычку.

– И это прекрасно, – восхищённо одобрила Катя новый уровень Разгуляева. – Сейчас я тебя накормлю, – заботливо сказала Катя и отправилась на кухню.

Минут через десять она пригласила его за стол, который был очень красиво оформлен. Стас занял место, Катя поставила коньяк и две рюмочки.

– Обмоем новый режим твоей жизни?

– Обмоем, – согласился Стас, а когда поднял, почувствовал отвращение к спиртному. – Я не смогу это выпить, – сказал он и поставил рюмку на место. – Извини. Но, видя это в своей руке, я испытываю неприятное ощущение.

Катя еще раз убедилась в его исправлении. Но в ответ ничего не сказала. Она слила коньяк обратно в бутылку, закрутила пробку и убрала бутылку на прежнее место.

– Мало ли что, – подумала она, – вдруг пригодится?

– У меня сегодня возникла идея, – решил поделиться своими соображениями Стас.

Тезис, конечно, не совсем его, но он за него зацепился.

– Сегодня у магазина ко мне обратилась женщина с просьбой о помощи. В итоге был дан толчок моим мозгам. Я познакомился с пацанами. Они вино-водочными талонами торгуют, значит, есть возможность их доставать. Если использовать эти связи и добыть первоначальный капитал на закупку крупной партии, можно поставить реализацию водки на поток. Это принесёт хорошую прибыль за короткое время. Я не знаю, почему меня посещают подобные мысли. Но мне известно, что это выгодно.

Катя поняла, что он не шутит и его взгляды вполне серьезны. Она решила проявить помощь. Вдруг, да и выйдет из этого что то?

– Отличная идея, – поддержала она его сообразительность. – Допустим, денег я тебе дам. А чтобы не толкаться в очередях, я завтра поговорю с заведующей нашего магазина. Она компетентна в этих вопросах и в состоянии помочь наладить связи с винно-водочным комбинатом. Если все получится, ты сможешь доставать водку без проблем.

– Нам понадобится точка для реализации продукции. – Катя о чем-то задумалась.

Стас ей не мешал.

– У меня есть знакомая женщина, – сказала она. – Мы сейчас сходим к ней. – Зацепилась за идею Катя. – Пусть водкой торгует. Она ведь одна живёт. А так всё веселее будет.

Ольга Петровна Потапова не так давно вышла на пенсию. Она могла бы продолжить трудовую деятельность, что собственно и было в её планах. Однако условия были созданы так, что выбора ей не оставалось. Вполне трудоспособная женщина погибала от скуки. Неспособность родить ребенка на протяжении многих лет отпугивало от неё мужчин. В итоге, она сама наотрез от них отказалась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.