# Во славу Отечества! – 2. Лето долгожданных побед

Евгений Белогорский

Август 1917 года, мятеж генерала Корнилова удался. История пошла по новому пути. Верховный правитель России генерал Лавр Петрович Корнилов собрал вокруг себя истинных патриотов, таких, как Слащев, Кутепов, Деникин, а также Сталин, Дзержинский, Камо… И Россия не упала в анархию, удержала фронт, и вот уже проливы и Константинополь под рукой России. Но и германский гений не дремлет, и новое немецкое оружие стирает с лица земли Лондон и Париж. Война разгорается с новой силой и на суше, и на море, и в воздухе.

# Евгений Белогорский. Во славу Отечества. Лето долгожданных побед

© Евгений Белогорский, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

## Оперативные документы того времени

Из отчета главного санитарного врача рейхсвера генерал-майора Генриха Краузе фельдмаршалу Людендорфу от 20 июня 1918 года:

…Довожу до Вашего сведения, что за время нашего наступления на Западном фронте с марта по июнь месяц этого года общее число потерь наших войск составляет 689 312 человек. Из них к безвозвратным потерям относятся 196 853 человека. Всего за этот же период времени в строй было возращено 207 637 человек, ранее находившихся на излечении в полевых и тыловых госпиталях рейха.

Несмотря на Ваши неоднократные приказания военным госпиталям и гражданским больницам рейха увеличить к 1 июля этого года число выписанных раненых до 250 тысяч, с огорчением должен известить Вас, что это совершенно невозможно. Главным образом из-за большого числа тяжелых ранений, полученных нашими солдатами в результате последнего наступления рейхсвера. Все они для своего полноценного излечения требуют гораздо больше времени, чем Вы отводите нам, требуя скорейшего возвращения солдат в строй.

Генерал-майор медицинской службы Г. Краузе


Пометка на полях рукой Людендорфа: «Сменить этого осла на более умного человека».


Из доклада начальника оперативного отдела имперского Генерального штаба от 15 июня 1918 года:

…Состояние наших армий на Западном фронте, согласно докладам их командиров, оценивается как очень сложное. В результате понесенных потерь общее число солдат, годных к строевой службе, сильно сократилось, ни одно из подразделений Западного фронта не имеет полного штатного укомплектования. Так, средняя численность батальона составляет 656 человек, а в роте имеются 30–40 штыков. Самое плачевное состояние в 9-й армии генерала Белова, здесь численность одного батальона составляет 501 человек, а в роте от 25 до 27 штыков.

При этом из-за недавней активности русских мы не можем снять с Восточного фронта ни одно из своих соединений, общая численность которых составляет 32 пехотные и 4 кавалеристские дивизии. Для исправления сложившегося положения самым рациональным действием является расформирование в армии одной дивизии и сокращение числа рот в батальоне на одну. Только этот вариант позволит поддержать общую численность армий Западного фронта в их штатном укомплектовании.

Однако кроме боевых потерь рейхсвер понес также потери в виде дезертиров и перебежчиков, общее число которых, согласно рапортам управления полевой жандармерии и военной контрразведки, за последние три месяца в прифронтовой зоне составило 1218 задержанных дезертиров, и 326 человек перешли на сторону врага. Все задержанные солдаты и унтер-офицеры направлены в фильтрационный лагерь под Рюбецалем, где с ними будут проведены следственные действия с целью определения степени вины каждого дезертира. Офицерам контрразведки предписано проводить работу по активному выявлению колеблющихся лиц из числа как рядового состава, так и среди унтер-офицеров и даже обер-офицеров.

На данный момент общая численность наших войск продолжает сохранять свое превосходство над силами союзников, противостоящих нам на Западном фронте, в соотношении 207 наших дивизий против 188 дивизий врага. Из общего числа наших соединений Западного фронта 71 дивизия является свежей и имеющей сверх положенного штата по одной полевой батарее благодаря самоотверженной работе нашей военной промышленности.

Согласно данным армейской разведки, а также сил воздушного наблюдения, установлено, что противник ведет усиленную переброску своих сил под Париж, при этом ослабляя свои позиции под Верденом. Туда в срочном порядке переброшены все 14 американских дивизий, чье прибытие во Францию резко сократилось в последние две-три недели. Все прибывшие части проходят срочную подготовку, обучаясь созданию глубокоэшелонированной обороны, и постепенно заменяют стоящие здесь французские полки.

Кроме этого, у противника идет ускоренное усиление фронтовых соединений артиллерией, авиацией и бронесилами: танками и броневиками, которые можно успешно использовать как в наступлении, так и в обороне.

Расценивая положительные шансы на успех нашего нового наступления, следует отметить три фактора, серьезно ограничивающие нашу свободу. Во-первых, наши дивизии смогут наступать только на ограниченном участке фронта, используя для этого двойное превосходство над противником, во-вторых, это возможно при отсутствии активных действий врага на других участках фронта, и, в-третьих, оно должно быть проведено в течение ближайшего месяца.

Из всех трех факторов очень важен последний, поскольку любое промедление только выгодно противнику. Фош сможет полностью стабилизировать фронт с помощью французских дивизий, переброшенных с Балканского фронта, а также американских сил, чья переброска может полностью возобновиться в любой момент.


Секретная записка фельдмаршалу Людендорфу от ведущего специалиста 12-го (технического) отдела имперского Генерального штаба профессора Пауля Танендорфа от 10 апреля 1918 года:

Экселенц! Спешу сообщить Вам, что все заводские испытания с присланными на наш испытательный полигон фирмой «Бельке-Блом» дирижаблями образца V-300 успешно завершены. Все три аппарата этого типа подверглись самой тщательной проверке специалистами нашего отдела в условиях реальности, и все три выдержали испытания при любой погоде. По заключению пилотов-испытателей, дирижабли полностью соответствуют всем обозначенным в их паспортах техническим характеристикам.

Дальность полетов аппаратов без дозаправки увеличена втрое против обычной дальности аппаратов данного типа и составляет две тысячи километров в один конец с полной бомбовой нагрузкой и экипажем в составе двенадцати человек.

Кроме дирижаблей, предназначенных для дальних перелетов, прошли удачное испытание и дирижабли с малым радиусом полета, но обладающие значительной грузоподъемностью образца V-350. В отличие от обычных аппаратов они могут нести на своем борту до двух рот солдат или поднимать бомбовые нагрузки до полутора тысячи килограммов. Все они имеют вооружение пулеметами, а также двумя аэродинамическими пушками калибра шесть дюймов.

Особенность этих орудий позволяет вести стрельбу в воздухе, не создавая серьезных помех при полете, что позволяет широко применять их при обстреле вражеских городов или заводов с воздуха. Всего для испытания было предоставлено пять опытных образцов этого типа дирижаблей. Все вышеперечисленные виды дирижаблей оснащены тремя особо мощными моторами фирмы «Майбах» и созданы с использованием отечественного сырья.

Учитывая сложность положений на фронтах и Вашу прямую заинтересованность в этом проекте, я взял на себя смелость, не дожидаясь начала массового производства данных образцов дирижаблей на заводах рейха, реквизировать их у фирмы «Бельке-Блом» с целью начала их немедленной эксплуатации. Также мною была составлена заявка в авиационные части рейхсвера для быстрого создания экипажей этих аппаратов из лучших пилотов страны.

Жду вашего одобрения или наказания за свои действия,

с уважением, Пауль Танендорф

Пометка на полях рукой Людендорфа: «Вот действия истинного патриота Германии, болеющего за свое отечество. Присвоить профессору звание майора рейхсвера и закрепить на данном проекте».


Из секретного доклада специальной следственной комиссии под руководством полковника Рашевского С. К. от 7 июня Верховному правителю Корнилову Л. Г., лично:


…После длительных допросов, проводимых следователями комиссии с арестованными лидерами большевиков, удалось добиться признательных показаний от Красина Л. Б. и Раковского В. Н., содержавшихся в отдельных камерах Таганской тюрьмы. Оба подследственных признали свою связь с разведкой Германии, которая снабжала их денежными средствами с 1912 года для проведения революционной агитации и пропаганды на территории России.

Все денежные потоки шли через небезызвестного банкира Парвуса, который совершал курацию социал-демократов с прямой санкции имперского Генерального штаба. Всего до августа 1917 года большевикам было передано более двух миллионов германских марок золотом, из которых миллион двести тысяч – с декабря 1916 года. Деньги переводились через Стокгольм Красиным и Ганецким, а также через запасной канал через Норвегию, за который отвечала Коллонтай. Второй путь поступления денег в Россию проходил через Румынию под контролем Раковского, на счета которого они поступали из Швейцарии от Платтена и Радека.

Кроме германской помощи для их революционной деятельности, согласно показаниям Раковского, социал-демократы получали финансовую поддержку со стороны представителя Великобритании господина Сиднея Рейли, по данным нашей контрразведки являющегося тайным сотрудником МИ-6, ее русского отдела. Прикрываясь торговой деятельностью, он длительное время работал в Петрограде и Киеве, где и попал в поле зрения наших служб. Всего за три года сотрудничества британские службы перевели на банковские счета большевиков около 250 тысяч рублей золотом, при этом основные суммы начали поступать с середины 1916 года. С марта 1917 года всей финансовой помощью руководил резидент МИ-6 в России Вильям Вайсман через «Ниа-Банк» Олафа Ашберга.

Согласно показаниям Красина, финансирование большевиков также активно осуществлялось со стороны американских банковских кругов. Основными их представителями были банкиры Отто Канн, Феликс Варбург, Мортимер Шифф, представляющие фирму «Кун и Лоеб», имеющие поддержку таких финансовых тузов, как Гугенгейм и Макс Брейтунг. Все они активно поддержали предвыборную кампанию нынешнего президента США Вильсона через его политического советника Мандела Хауса.

После марта 1917 года финансирование социал-демократов шло непосредственно через петроградское отделение американского «Нэшил Сити-банк», открытия которого в феврале 1917 года добился лично американский посол Френсис. Основным получателем заокеанской денежной помощи являлся Троцкий, который через Свердлова производил по своему личному усмотрению финансирование того или иного крыла партии большевиков. Финансирование Троцкого непрерывно проходило вплоть до его ареста в сентябре 1917 года специальным отделом военной контрразведки как германского шпиона. Согласно конфиденциальным сведениям, полученным через сотрудника банка, на секретном счету Троцкого остались неиспользованными около 22 тысяч долларов на предъявителя. В настоящее время ведется более полное расследование по факту финансирования революционного движения в России со стороны.

Полковник Рашевский


Из стенограммы личной беседы полковника Хауса с президентом Вильсоном в загородной резиденции американского президента Скво-Велли, состоявшейся в феврале 1918 года:

Вильсон: Когда вы планируете полномасштабное вступление Америки в войну против Центральных держав?

Хаус: Только после хорошей германской встряски, которая наглядно продемонстрирует французам, англичанам и итальянцам, что теперь им стоит надеяться на спасение не со стороны русских, а только на нас, американцев. Это позволит в обмен на нашу помощь диктовать европейцам любые условия.

При этом вам, господин президент, будет необходимо объявить, что война ведется не против народов Центральных держав, а только против агрессивных монархических режимов, ища опору в демократических кругах противостоящих нам государств. Этим самым мы только усилим революционные процессы в Центральных державах, предоставив возможность демократам самим свалить своих монархов, как это сделали их «товарищи» в России.

По сведениям наших дипломатов, Германия и ее союзники находятся на пороге скорого экономического кризиса. Их материальные ресурсы быстро приближаются к той опасной черте, за которой следует возникновение экономического краха и развала страны. Поэтому кайзер в этом году просто обязан играть ва-банк и произвести генеральное наступление против континентальных сил Антанты.

Вильямс: Настолько ли слабы сейчас русские, что вы так легко сбрасываете их со счетов накануне решающего сражения за обладание миром?

Хаус: Конечно, с Россией у нас вышло не все, что мы хотели получить, начав будоражить их демократов. Сбросив царя в намеченные планом сроки и утопив страну в демократической анархии, мы не смогли в полной мере переиграть англичан и французов, в страхе перед большевиками поставивших на генерала Корнилова. К сожалению, сэр Френсис слишком рано поверил в победу и поэтому полностью доверился действиям демократов и железнодорожников, оставив операцию по срыву мятежа Корнилова без должного контроля, и вот результат. Россия не вышла из войны, не подписала сепаратный мир с кайзером и, основательно ослабленная, все еще продолжает сохранять свое место за столом победителей.

Введенное Корниловым чрезвычайное положение очень сильно затрудняет работу наших скрытых агентов влияния по окончательному выполнению нашего плана, однако весь тот вред, нанесенный русским в результате революционной анархии, фактически невозможно устранить за все оставшееся в их распоряжении время. Я прагматик, господин президент, и не верю в чудеса.

Вильсон: Однако, может, не стоит недооценивать русских? За короткий срок они смогли решить проблему с вооружением своей армии, возникшую в начале 1915 года по вине англичан. Пообещав полностью удовлетворить все нужды русской армии в снарядах, патронах и винтовках, они сначала потребовали полной проплаты этих заказов, а затем скромно развели руками, сославшись на военные трудности своей экономики. Этим подлым ударом Англия буквально обескровила русскую армию накануне немецкого наступления летом 1915 года. Тогдашняя катастрофа имеет чисто британские корни, я это прекрасно помню.

Хаус: Естественно. Успехи русского наступления в Галиции в 1914 году были очень ошеломляющими, и поэтому англичане решили притормозить своего заклятого друга, вовремя подставив ему ножку. Мне кажется, что Ллойд-Джордж и сам не ожидал подобного попадания своим выстрелом в десятку. Русский фронт был тогда на грани развала, и все из-за простого срыва поставок снарядов.

Вильсон: Жаль, что в тот раз Людендорф не смог довести свое наступление до победного конца, хотя на Западном фронте стояло полное затишье, несмотря на отчаянные мольбы русского царя о помощи. Будь он понастойчивее, никто из западных демократов не помешал бы кайзеру свергнуть доверчивого Николая с его женой и заключить почетный мир с полным разделом русской империи.

Хаус: Да, тогда бы всему цивилизованному миру жилось бы гораздо спокойнее, если бы вместо одной огромной империи было четыре страны, как и записано в окончательной цели нашего Большого плана относительно русских. Независимая Сибирь и поделенная на три части Европейская часть России, в каждой из которых было бы свое демократическое правительство, исповедующее только подлинные ценности западной цивилизации.

Вильсон: Вы забыли упомянуть о религии, полковник. Это очень важный для меня как истинного христианина вопрос, с игнорированием которого я категорически не могу согласиться.

Хаус: Простите, господин президент, я действительно не упомянул о той великой миссии, которую само Провидение возложило на ваши плечи, отдавая вам в руки президентскую власть в Америке. Как только Россия станет нашим сырьевым придатком и главным потребителем нашей продукции, думаю, нам не составит большого труда за короткий срок полностью уничтожить их ортодоксальное православие, заменив его протестантской религией. По сообщению наших агентов, для этого есть хорошие предпосылки. Сейчас большая часть русской интеллигенции полностью заражена идеями атеизма; подбросив новую порцию денег, мы легко сможем направить ситуацию в нужное для себя русло.

Вильсон: Надеюсь, что наш стратегический партнер Англия не останется в обиде за мое горячее желание уничтожить эту ортодоксальную ветвь христианства на нашей земле.

Хаус: Пока у нас с ними общие цели по перекройке мировой карты, Альбион стерпит все, господин президент. Полностью завися от колоний, британцы готовы на все ради увеличения числа подвластных себе территорий. Увлеченные погоней за количеством, они забывают про качество. Наша пропаганда усиленно работает с темой «демократических ценностей», отход от которых и привел к этой ужасной мировой катастрофе. Именно этим объясняется агрессивность абсолютизма и недостатки «демократии» европейских держав. И утверждение подлинной демократии будет тем единственным средством, которое позволит предотвратить в будущем подобные мировые катастрофы.

По окончании войны только мы сможем в разоренной Европе претендовать на роль нового лидера, непредвзятого мирового арбитра над всеми остальными странами. Только мы будем иметь право влезать во внутренние дела других государств, определяя, в какой степени оно демократично, а в какой недостаточно. Вот тогда наступит время американской мечты, к воплощению которой стремились наши отцы-основатели и к реализации которой мы приступили в конце прошлого века, начав войну с Испанией за ее колонии.

Вильсон: Да поможет нам Бог.

## Глава I. Жаркое лето в Берлине и Могилеве

В каждой стране Генеральный штаб является верхушкой гигантского айсберга, называемого армией. В нем принимаются окончательные решения по всем планам, которые кропотливо составляет Оперативный отдел. Но и сам он является только потребителем той информации, которая стекается по многочисленным каналам, заботливо собираемая множеством маленьких шестеренок большого аппарата. Участь их незавидна, ибо, делая всю основную черновую работу, они всегда остаются в полной неизвестности для всей страны, покорно отдавая всю славу и почет вышестоящим генералам и фельдмаршалам, без зазрения совести присваивающим плоды их трудов. На их долю, как правило, выпадают только награды и осознание того, что именно они являются подлинными творцами громких побед своего отечества.

Одним из таких людей был оберст-лейтенант Вальтер фон дер Берг, возглавлявший особый отдел секретных технических разработок при имперском Генеральном штабе. Обладая блестящим аналитическим умом, фон Берг слыл среди своих коллег открывателем блестящих талантов, безошибочно определяя большое будущее того или иного изобретения или открытия среди огромного моря иных открытий.

Самым любимым его детищем в его научных изысканиях была авиация с ее дирижаблями и аэропланами. Вовремя разглядев в открытии братьев Райт полезное зерно для рейхсвера, он приложил немало усилий для преобразования примитивных аэропланов в полноценную боевую единицу, вооруженную пулеметом. Также, веря в неограниченные возможности дирижаблей, фон Берг после долгих испытаний и опытов сумел заставить профессора Танендорфа создать совершенно новый тип этих летающих аппаратов.

Их главная особенность заключалась не только в сильно возросшей грузоподъемности аэростатов, но и в увеличении жизнестойкости их конструкций. Желая обезопасить дирижабль от вражеских пуль и снарядов, Танендорф предложил великолепную замену взрывоопасному водороду, воспламенение которого от пули, молнии или другого электрического разряда означало верную смерть всему экипажу летательного аппарата.

Этим заменителем оказался гелий. Обладающий такой же подъемной силой, как водород, он был полностью инертен к любому виду горения. Имея такую начинку, дирижабль мог сколько угодно получать повреждения своей оболочки, которые приводили бы только к потере газа, и при этом сохранялась жизнь команды.

Главным препятствием на пути широкого внедрения дирижабля нового типа была огромная стоимость гелия и отсутствие возможности его быстрого производства в нужном для рейха количестве. Ограниченный временем и средствами оберст-лейтенант был вынужден временно свернуть свои широкомасштабные планы и ограничиться малым, занявшись доведением имеющихся образцов нового дирижабля до его победного конца.

«Валькирия» – такое громкое название получил этот проект фон Берга после доклада у Людендорфа в феврале этого года. Фельдмаршал моментально ухватил всю суть преподнесенного ему дела и сразу стал его горячим сторонником, поставив его под свой личный контроль и при этом полностью засекретив. Отныне только ему полагалось докладывать обо всех успехах и неудачах этого дела, а всяким, кто даже косвенно проявлял интерес к работам Танендорфа, немедленно занималась военная контрразведка со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Когда фон Берг доложил о создании отряда особого назначения, Людендорф пришел в восторг. Оберст-лейтенант как нельзя кстати выдернул из кармана уже опробованное и доведенное до блеска свое новое изобретение. После неудач под Парижем рейхсвер уже не мог себе позволить продолжать оказывать давление на союзников. Его лучшие штурмовые силы были принесены на алтарь непрерывного наступления с марта по июнь в надежде одержать полную победу, которая была так близка и осталась недоступна.

Теперь в рядах рейхсвера образовалась огромная дыра, на заполнение которой требовалось время. При этом стратегия победы требовала новых наступлений, пока американцы не завершили переброску в Европу своих частей. Удрученный сложившейся реальностью жизни, Людендорф лихорадочно разрабатывал план нового наступления в район Эперне, куда он собирался бросить свой последний стратегический резерв. Этот участок фронта, по данным разведки, был значительно ослаблен переброской основных сил под Париж. Французские и британские части были заменены американцами и канадцами, чей боевой опыт равнялся нулю. Лучший тевтонский ум предполагал прорвать фронт и после глубокого охвата Парижа с юго-востока заставить французскую столицу капитулировать.

Задача была очень сложной, с большим сомнением в успехе, но фельдмаршалу уже не было оставлено выбора. И в этот момент возник фон Берг.

– Гений, гений. Вальтер, вы просто гений! – не переставал восхищаться подчиненным Людендорф после окончания его получасового доклада. Лицо фельдмаршала искрилось огромной радостью и одухотворенностью, которой у него уже давно не наблюдалось. Фон Берг не только вовремя сотворил маленькое техническое чудо, но прекрасно развил и дополнил пожелания, высказанные ему на совещании в феврале. Оберст-лейтенант давал рейхсверу такой огромный козырь, с помощью которого германская машина могла спокойно продолжить свой нажим на союзников до самого осеннего листопада. Все это было очень прекрасно, но вместе с тем таило большую нравственную проблему, переступить через которую фон Берг любезно предоставил своему начальству.

Как бы ни был обрадован представленным докладом Людендорф, однако, воспитанный в традициях воинской чести, он не захотел мараться и, желая сохранить честь своего мундира перед историей, отдал окончательный вариант стратегического плана на подпись Гинденбургу, благо старик стоял выше его по положению. Но и здесь произошел досадный сбой: старый фельдмаршал дорожил своей честью не меньше молодого, и, как бы ни были блистательны и заманчивы перспективы, он поспешил переложить всю ответственность на плечи кайзеру.

Естественно, основным докладчиком по этому делу был назначен фон Берг, поскольку только он знал все тонкости и нюансы «Валькирии». Вильгельм принял их в своей летней ставке в Шарлоттенбурге во время июньского цветения липового сада, специально разбитого вблизи лично для кайзера. Человек, начавший одну из самых страшных войн, проявлял обыденную сентиментальность, в это время года он наслаждался гудением пчел и запахом цветущих лип.

Точно в назначенный час двери кабинета кайзера распахнулись, и к нему на доклад вошли три человека, один из которых держал в руках толстую кожаную папку. Ровным и неторопливым голосом начал фон Берг свой доклад кайзеру, совершенно не глядя в раскрытую папку, прекрасно зная все содержание доклада назубок. Оберст-лейтенант, просто и сухо излагая основные пункты проекта «Возмездие», сумел быстро заинтересовать кайзера, который с каждой минутой все с большим вниманием слушал говорившего. От услышанного глаза Вильгельма стали быстро наливаться видимым блеском торжества и величия. От волнения его знаменитые усы-штыки, за время войны нещадно обыгрываемые вражескими карикатуристами, стали еще больше топорщиться строго вертикально, а поврежденная рука делала конвульсивные подергивающие движения.

Когда фон Берг упомянул о флоте, блаженная улыбка появилась на лице коронованного слушателя, и он впервые за все время позволил себе перебить докладчика:

– Это необходимо сделать в самую первую очередь, Людендорф! В самую первую очередь, обязательно отметьте это у себя, – с напором проговорил кайзер, а затем, несколько успокоившись и одернув на себе китель, произнес более спокойным тоном: – Продолжайте дальше, герр оберст, это очень интересно.

Берг посчитал, что ослышался в отношении своего звания, и, не придав этому особого значения, увлеченно и напористо продолжил свой доклад. Вновь полилась его плавная неторопливая речь, состоящая в основном только из сухих фактов и цифр, которые тем не менее оказывали на кайзера завораживающее действие. Вскоре Вильгельм вновь прервал его, в момент, когда Берг подробно описывал мощь и силу созданных дирижаблей:

– А Москву и Петербург мы сможем достать этими штуками или хотя бы Могилев со Ставкой Корнилова? – с большим интересом спросил кайзер, азартно бегая взглядом по карте России, расстеленной на одном из столов императорского кабинета.

– Сейчас, увы, нет, ваше величество. Созданные нами машины пока еще не в силах совершить столь дальние броски от наших фронтовых рубежей в глубь русской территории. Но на следующий, 1919 год я вам твердо обещаю, что наши бомбы обязательно упадут не только на Могилев и Москву, но даже на Нью-Йорк и, может быть, Вашингтон.

Вильгельм удовлетворенно кивнул головой и вновь полностью обратился в слух, при этом рисуя в своем мозгу красочные картины горящих вражеских столиц. Нездоровый румянец азарта разлился по щекам властителя рейха, и Людендорф понял, что дело в шляпе. Едва только Берг закончил свой доклад, как кайзер принялся радостно похлопывать его по плечу, что было высшим знаком монаршего одобрения.

– Вы просто молодец, полковник, да-да, именно полковник, герр Берг, вы не ослышались в моей скромной оценке вашего огромного подвига. То, что вы свершили, поднимет наш рейх на небывалую высоту и, несомненно, приблизит нашу долгожданную победу над врагами. Я полностью поддерживаю ваш план и требую, да-да, требую его скорейшей реализации. Если все пройдет блестяще даже хотя бы на первом этапе, клянусь всеми святыми, Железный крест первой степени вам обеспечен.

– Тогда вам следует отдать приказ к началу операции «Валькирия» и подписать эту директиву, ваше величество, – незамедлительно произнес Людендорф и с проворством заправского шулера положил перед кайзером листок с проектом директивы приказа. По лицу Вильгельма пробежала тень брезгливости, когда он прочитал его и осознал всю свою ответственность в этом ужасном деле. Гримаса отвращения пробежала по его лицу и погасла.

– Напрасно вы, Людендорф, думаете, что я буду колебаться перед этим жалким клочком бумаги! – презрительно бросил Вильгельм в лицо лучшему тевтонскому уму. – Вы, проливший море крови, не хотите пачкаться в этом. Хорошо, я сделаю это за вас, ибо я не боюсь простой людской молвы и хулы. Может быть, позже мне и будет стыдно, но сейчас я не колеблясь подпишу этот приказ. Я подпишу его ради судьбы рейха и всей Германии, ради нашей общей победы. Цель всегда оправдывает средства, господа военные.

Закончив свою пафосную тираду, Вильгельм, не колеблясь ни секунды, взял в руки стальное перо и одним росчерком подписал поданный ему Людендорфом документ. Затем, величественно положив ручку на инкрустированный яшмой и малахитом письменный прибор, кайзер презрительным жестом оттолкнул от себя подписанный меморандум в сторону Людендорфа и Гинденбурга.

– Можете быть свободны, господа фельдмаршалы, отныне у вас появилось очень много новой работы. Не смею задерживать.

Лучший военный ум рейха и его первая надежда и опора, скривившись, проглотили горькую пилюлю кайзера, а тот, демонстративно не глядя в сторону оплеванных фельдмаршалов, приблизился к стоявшему в сторонке Бергу. Вильгельм крепко пожал ему руку и, еще раз хлопнув по плечу, произнес:

– Действуйте, герр оберст, я очень надеюсь на вас и ваши дирижабли и жду скорейшего результата.

Окрыленный этими словами фон Берг лихо щелкнул каблуками и, повернувшись через левое плечо, четко печатая парадный шаг, покинул кабинет кайзера. С этой минуты ему предстояло много сделать во славу любимой Германии, рейха и своего кайзера. Он очень хотел новых чинов, славы и наград.


…Окна штабного вагона литерного поезда Верховного правителя Корнилова были широко открыты. Крыша вагона была сильно накалена от июньского зноя, и поэтому кабинет командующего непрерывно проветривали. Легкий ветерок приносил живительную прохладу обитателям вагона, позволяя им находиться в слабо расстегнутых кителях. Стоявший у окна Духонин просто блаженствовал на ветерке, подставляя его прохладному дуновению свою раскрытую шею и грудь.

Сегодня в ставку были вызваны генералы Деникин и Дроздовский для обсуждения планов летнего наступления. Все основные его моменты уже были тщательно сверстаны и утверждены Корниловым и Духониным вместе с генералом Щукиным, и теперь предстояло озвучить их перед теми, кому предстояло воплотить бумажный план в жизнь.

Это был очень благоприятный момент для России: напуганные непрерывным наступлением немцев на Париж союзники с новой силой ринулись в Могилев, настойчиво требуя от Корнилова незамедлительно спасти Францию новым русским пушечным мясом. Посол Франции вместе с двумя военными атташе союзников каждый день буквально атаковывали кабинет Верховного правителя, извещая его об отчаянном положении Парижа и немецком наступлении на фронтах. При этом француз постоянно интересовался, какие меры собирается предпринять русский диктатор для улучшения положения его страны.

И здесь господа союзники впервые за все время войны получили хороший и крепкий отлуп. Корнилов твердо и убедительно доказывал, что Россия уже выполнила все взятые на себя союзнические обязательства: вывела из вражеского лагеря Турцию и провела наступление в Румынии, на большее у нее просто не было сил.

Закатывая глаза и яростно жестикулируя руками, союзники рьяно напирали на Корнилова, призывая бросить на австрийцев знаменитую корниловскую железную дивизию под командованием Деникина, успешно показавшую себя в прежних русских наступлениях. Верховный хитро улыбался себе в усы, а затем твердо заявлял, что не может бросить свой стратегический резерв, поскольку именно на нем базируется вся крепость его положения внутри России. Услышав это, союзники временно отступали, имея перед глазами пример русской неудачи на румынском фронте. Их наблюдатели сами прекрасно видели это наступление, находясь на переднем крае, со всеми подробностями описав в своих рапортах слабость русского воинства.

Затишье продолжалось до нового германского придвижения к французской столице, и все повторялось сначала. Постепенно разговоры перешли в откровенный торг, в котором обе стороны оговаривали цену, за которую Верховный решался продать свою стратегическую гвардию ради спасения Франции. На быструю помощь со стороны Штатов Париж не особенно рассчитывал и поэтому был вынужден идти на поклон к русским.

В этих встречах союзники очень быстро поняли разницу между прежним Верховным главнокомандующим в лице Николая, который зачастую уступал их нажиму, иногда идя даже вразрез с интересами своего государства, и Корниловым, который всегда руководствовался интересами своей родины. Главной его целью было сбережение русского солдата и целостности отечества, во благо которого и велась эта кровопролитная война. Оказалось, что у Корнилова было множество пожеланий к своим стратегическим партнерам как в политическом, так и в экономическом аспекте, от которых он никак не желал отступать.

Для принятия окончательного решения по столь важному для союзников вопросу было решено пригласить генерала Алексеева, на чьи плечи фактически легли обязанности премьер-министра. Соглашаясь на привлечение к переговорам этого не слишком лояльного к союзникам генерала, они исходили из соображения, что тот мало что смыслит в экономике, и поэтому на этом поле его будет легко если не переиграть, то наверняка уменьшить русский аппетит. Однако здесь их ждало сильное разочарование.

На переговорах появилось совершенно новое лицо, которое основательно спутало все карты западным партнерам. Вместо столь привычного для них генерала Духонина в комнату вошел человек невысокого роста, кавказец со следами оспы на лице. Это был на вид сорокалетний мужчина с острым взглядом, одетый в простой полувоенный френч.

– Иванов, – чуть глуховато, с явным грузинским акцентом представился он изумленному французскому послу, с достоинством склонив голову. Появление кавказца Иванова сильно обеспокоило посла, который инстинктивно почувствовал определенную опасность, исходящую от этого невысокого человечка.

Это был специальный советник московского генерал-губернатора Иосиф Сталин, которого Алексеев специально привез с собой из Москвы. За все эти месяцы мало кому известный эсдек совершил стремительный рост под крылом своего всемогущего патрона. Оставаясь по-прежнему на своей малозначимой должности, Сталин курировал большинство вопросов, связанных с укреплением экономики России и ее безопасности. Молодой трудоголик, он мог сутками работать над спешно порученной ему работой и при этом продолжать контролировать другие, ранее возложенные Алексеевым на его плечи.

За короткий срок он подготовил подробный отчет об экономическом сотрудничестве страны с Европой, консультируясь при этом со многими специалистами в этой области. Когда Алексеев ознакомился с этими материалами, он ужаснулся той огромной степени финансовой зависимости России от западного капитала. По сути дела, страна была в долговой кабале у господ союзников, которые непременно воспользуются этим рычагом давления в самое ближайшее время. Из-за гигантской финансовой задолженности все победы русского оружия в мгновение ока свелись бы на нет при дележе победного пирога.

Поэтому именно на экономику собирался делать упор Корнилов в срочных переговорах с союзниками, стремясь выбить из их рук оружие, способное нанести смертельный удар русским. Отправляясь на переговоры в Могилев, генерал-губернатор решил взять с собой Сталина по нескольким причинам. Во-первых, по сути дела, тот являлся автором доклада по экономическому положению в стране и как никто другой владел всеми нужными цифрами и аргументами. В силу своей основной профессии Алексеев мог проявлять твердость характера, но помнить все необходимые для переговоров данные он был не в состоянии.

Во-вторых, сам Сталин прекрасно владел искусством переговоров и благодаря своему прошлому не был связан ни с одной из финансовых и политических сил страны. Будучи волком-одиночкой в чужеродной среде, он поневоле был вынужден верой и правдой служить только одному хозяину, Корнилову. И в-третьих, Алексеев верно рассчитал, что замена Духонина на темную лошадку заставит союзников насторожиться и собьет их с толку, что было очень важно на столь решающих переговорах.

Согласно обговоренному протоколу переговоры вел Алексеев, сидевший в центре стола, тогда как Корнилов и Иванов расположились по бокам от генерала. Оба мало что говорили, но между собой общались при помощи записок, передаваемых друг другу через личного адъютанта Корнилова. Желая сохранить все дело в тайне, стороны согласились на присутствие лишь одного французского переводчика, хотя это было грубым нарушением протокола переговоров.

С первых минут встречи Алексеев начал с выяснения судьбы русского золота, которое было вывезено из страны в 1915 году в качестве залога за иностранное оружие, в котором Россия тогда так остро нуждалась. Деньги были своевременно уплачены, однако ни Англия, ни Франция не поставили в срок уже проданный товар, ссылаясь на военные трудности. Император Николай с пониманием отнесся к положению союзников, и выплаченные деньги благополучно зависли.

Алексеев со скрупулезной точностью развернул этот счет в девятнадцать миллионов фунтов стерлингов, заботливо приплюсовав туда набежавшие проценты от неустоек. Союзники дружно багровели и мрачнели на всем протяжении речи генерала и попытались оспорить некоторые из приведенных цифр, и в этот момент в дело вступил таинственный Иванов, до этого меланхолично куривший свою маленькую трубку.

Не торопясь, в полной уверенности своей правоты, он вытаскивал из папки одну за другой нужные бумаги с подписями союзных чиновников, которые полностью свели на нет все попытки союзников повернуть дело в выгодное им русло. Стремясь спасти честь своего мундира, французский посол и британский атташе попытались воззвать к русскому состраданию в отношении своих боевых друзей. Кавказец с пониманием покивал головой, а затем сказал, обращаясь к Корнилову:

– На сегодняшний день, Лавр Георгиевич, наши проплаченные заказы выполнены всего на двадцать три процента, и, согласно докладу господина Рафаилова, полностью выполнить их союзная промышленность сможет только к концу 1923 года.

Услышав эти слова, британский атташе пошел багровыми пятнами на лице, и только требовательный взгляд французского посла заставил его молчать. Месье заявил, что непременно доведет до сведения союзных правительств русские требования. Не изменившись в лице, Иванов, пыхнув своей трубкой, высказал надежду, что ответ союзники дадут в самое скорое время и тем самым не позволят русским усомниться в честности и искренности своих боевых товарищей.

– Я приложу для этого все свои усилия, господин Иванов, – как можно дружественнее произнес посол, стараясь изо всех сил удержать на лице маску участия и доброжелательности.

– В таком случае вас не затруднит дать нам разъяснения относительно судьбы русского залогового золота в сумме 42 миллиона фунтов стерлингов, которое было передано русским правительством под военный заем у Англии на двести миллионов фунтов в 1914 году. Золото было отправлено в декабре того же года, а денег правительство его королевского величества так и не предоставило.

– Это ужасная ложь, господин Иванов, и вы ответите за нее немедленно, – взорвался от негодования красный от злости бритт, вскакивая из-за стола.

– Господин Гордон излишне эмоционален, господа, он солдат, и этим все сказано, – поспешил разрядить обстановку француз, – но я полностью согласен с его несогласием с претензиями господина Иванова, о такой сумме залогового золота даже я ничего не слышал. Не соблаговолит ли русская сторона предоставить документы, в противном случае…

– Конечно, господин посол, – согласился с ним кавказец, – документы у нас есть.

Как завороженные смотрели союзники на коричневую кожаную папку, из которой их усатый оппонент с ловкостью факира извлек подтверждающие его слова документы.

– Вы, господин посол и господин Гордон, не могли знать об этой сверхсекретной операции по перевозке такого количества золота. С нашей стороны об этом знали только государь император и министр финансов. – Иванов вновь пыхнул своей трубкой, с невозмутимым лицом смотря, как взбудораженные союзники изучают переданные им бумаги. – Это английские копии, господа, специально сделанные для вас нашими секретарями. Если у вас есть сомнения в их достоверности, то я готов показать вам русские оригиналы с подписью главного британского казначея.

– Мы охотно верим вам, господин Иванов, но, как вы понимаете, эти бумаги требуют полного и всестороннего изучения, прежде чем мы сможем дать вам ответ.

Горец вновь благосклонно кивнул головой послу и ласково погладил свою папку. От этого движения француза передернуло в душе, и он инстинктивно почувствовал, что собеседник готовит ему еще одну гадость.

– Разберитесь, господин посол, разберитесь. Мы также просим разобраться с судьбой русских ценных бумаг, вывезенных нашими специальными чиновниками из Берлина и Вены перед самым началом войны. По приказу министра финансов они были в спешном порядке изъяты из отделений наших банков, дабы избежать конфискации немцами и австрийцами. Все они были переданы на хранение в Банк Франции, согласно меморандуму от августа 1914 года, заверенного французской стороной. Общая сумма этих ценных бумаг равна двенадцати миллионам золотых рублей.

Иванов ловко распахнул нутро своей дьявольской папки и любезно явил на свет тщательно сколотые документы. Француз собрал все свои силы и недрогнувшей рукой принял очередную порцию бумаг. Довольный собой черноусый курильщик, выпустив очередное колечко дыма, облокотился на свою ужасную папку, демонстрируя готовность вновь открыть ее и продолжить удивлять господ союзников.

От подобных действий несносного Иванова настроение у западных переговорщиков резко упало, но, сохраняя мину при плохой игре, посол был вынужден согласиться со всеми высказанными претензиями и пообещать разобраться в этом вопросе как можно скорее.

За все время переговоров Корнилов только хитро улыбался в свою короткую бородку, ловко прикрывая рот ладошкой. За час до встречи он имел приватную беседу с помощником Алексеева и остался доволен его ответами. Теперь диктатор на деле убедился в правильности своего выбора привлечения к переговорам бывшего эсдека. Неторопливость и деловитость кавказца, с которой он отбил все нападки союзников на Алексеева, породили симпатию в душе Корнилова к этому молодому человеку.

Французский посол быстро отошел от шока, в который ввергли его бумаги Иванова, вспомнив, в каком плачевном состоянии пребывает его страна. Отодвинув полученные документы в сторону и косясь глазом в сторону кожаной папки, месье учтиво спросил Алексеева:

– Надеюсь, господин генерал, у русской стороны больше нет претензий к союзникам, и мы сможем продолжить наши переговоры?

– Ну что вы, господин посол, разве это претензии? То были простые рабочие вопросы, в отношении которых нам нужно было получить от вас пояснения, и не более того. Мы готовы выслушать просьбы и предложения наших верных союзников и выполнить их по мере возможности наших сил.

Удовлетворенный этим ответом француз посмотрел на британского атташе, который немедленно встал со стула и, придерживая рукой свой стек, торжественно произнес:

– Господин генерал, по личному указу его величества короля Георга я имею честь поздравить вас с награждением британским орденом Святого Михаила и Святого Георгия. Отныне ваш вензель будет красоваться на стенах храма этих святых в Лондоне. Также мое правительство награждает генерала Духонина Большим крестом короля Георга в знак признательности за его труды в борьбе против наших общих врагов.

Едва только Алексеев успел поблагодарить англичанина, как незамедлительно поднялся французский военный атташе и объявил, что, согласно указу президента Франции, присутствующие здесь подполковник Покровский и господин Иванов награждаются орденами кавалеров Почетного легиона. У Корнилова не дрогнул ни один мускул на его скуластом лице, когда он услышал эти слова, а Алексеев сумел скрыть лукавую усмешку, вовремя повернув голову в сторону горца, невозмутимо принявшего весть о своем неожиданном награждении.

Столь неожиданное награждение было обусловлено следующим фактом: желая подсластить русских переговорщиков, союзники заранее расписали между собой, кого и чем будут награждать. Англичане, как всегда проявив свою природную скупость, решили наградить русских генералов менее значимыми орденами, объяснив это несоответствием рангов заслуг награждаемых более высоким наградам Британской империи. Французы, как наиболее зависимые переговорщики, должны были нести главное бремя по раздаче наград русским союзникам, и поэтому их военный атташе имел три наградных листа ордена Почетного легиона, которыми мог наградить по своему усмотрению любого из числа переговорщиков. Поэтому кавказец Иванов и попал в число награжденных, поскольку француз не рискнул обделить орденом столь важного участника.

Согласно плану французского посла, церемония награждения должна была состояться после начала переговоров, но генерал Алексеев спутал ему все карты, и поэтому раздача наград несколько запоздала.

Оба награжденных поблагодарили правительство и народ Франции за столь высокие награды и оценку их скромной деятельности, заверив, что отныне они с еще большими усилиями будут трудиться на благо общего дела. Когда раздача слонов закончилась, исполнив свою миссию, союзники постарались взять быка за рога или, вернее сказать, ухватить за шиворот медведя.

– Господин генерал продемонстрировал нам, что русские умеют хорошо считать, – начал француз, чуть откинувшись на спинку кресла, – позвольте и нам показать нашу арифметику. Перед войной долг русского правительства перед странами Антанты составлял почти миллиард золотых франков. С учетом набежавших процентов этот долг на сегодняшний день составляет миллиард двести миллионов, господин Алексеев.

Француз на секунду замолчал, желая насладиться мгновением триумфа, однако страха на лицах своих собеседников он не увидел.

– Если быть точным, господин посол, миллиард сто семьдесят два миллиона триста двадцать одну тысячу, – поправил его Алексеев, а Иванов с готовностью тронул замок своей окаянной папки.

– Вы совершенно верно назвали цифру своего долга господин Алексеев и, как любой здравомыслящий человек, должны понимать, что миллиард золотом – это очень большая сумма для наших стран.

– Господа союзники хотят вернуть свои деньги сейчас или смогут подождать полгода, за которые мы сможем полностью погасить наш долг без угрозы для своего рынка? – невинно спросил Иванов, невозмутимо набивая новой порцией табака свою кривую трубку.

Посол сильно смутился, он только хотел отыграться за свои прежние обиды и сделать русских более сговорчивыми. Он знал, что привыкшие к войне генералы плохо ориентируются в вопросах цифр и всегда пасуют в разговоре, боясь выдать собеседнику свое невежество. Так было почти с каждым из них вне зависимости от национального мундира, надетого на военного.

Однако Иванов явно не был военным, и цифры долга его совершенно не пугали. Он явно выпадал из всей русской колоды переговорщиков и вместе с тем был ее козырным джокером.

– Так как, в какие сроки вы желаете получить этот долг, господин посол? – впервые за все время переговоров подал свой голос Корнилов, холодно посмотрев на француза.

– Нет, господин Корнилов, речь, конечно, не идет о немедленном погашении всей суммы вашего государственного долга. Просто, следуя примеру господина Алексеева, мы также решили навести ясность в наших финансовых отношениях с вашей страной и очень рады убедиться, что Россия по-прежнему является нашим достойным политическим партнером.

– Ну что же, я рад этому и думаю, что пришла пора поговорить о наших совместных действиях против кайзера Вильгельма и императора Франца. Мы уже выполнили все взятые на себя обязательства перед союзниками, проведя наступление в Румынии для оттягивания на себя части сил нашего противника. Я уже слышал ваши горячие просьбы начать новое наступление ради спасения Франции, но неудача майского наступления очень осложнила и без того напряженное положение внутри страны. Еще одна неудача на фронте, и я не смогу полностью ручаться не только за спокойствие в истерзанной войной России, но и за ее возможность продолжать войну. Вспомните, каким катастрофическим было положение России в августе 1917-го, когда только благодаря героическим действиям корпусов генералов Крымова и Деникина мне удалось удержать страну от ее полного развала. Только опираясь на верные штыки, не охваченные большевистской заразой, Крымов смог навести порядок в Петрограде, а железный корпус Деникина удержал фронт от развала. И бросать в бой сейчас свой последний резерв я не могу.

Корнилов замолчал, давая возможность французскому послу осмыслить сказанное и выложить свои соображения на этот счет. Тот глубокомысленно помолчал, а затем, сведя брови, трагически произнес:

– Значит, генерал, вы отказываетесь помочь истекающей кровью Франции. Это ваш окончательный ответ?

– Наша страна не меньше Франции страдает от людских потерь, господин посол, – перехватил нить разговора Алексеев, опасаясь, что Корнилов с солдатской простотой может наговорить дерзостей. – И вы напрасно так однобоко трактуете наши слова. Господин Верховный главнокомандующий четко и ясно дал вам понять, в каком состоянии находится наша страна на данный момент, и не более того. Мы вовсе не против того, чтобы оказать помощь своему боевому союзнику, но вместе с этим мы не хотим кидать своих солдат на пулеметы и колючую проволоку врага полностью неподготовленными. Такие кровавые жертвы ради временного ослабления немецкого давления под Парижем Россия себе позволить не может. По моему глубокому убеждению, для коренного изменения ситуации нужно полномасштабное наступление против австрийцев, к проведению которого наши армии будут готовы только к середине августа, и не ранее.

– Но недавно генерал Дроздовский провел успешную операцию по освобождению Риги при поддержке кораблей Балтийского флота, – язвительно заметил британский атташе. – Значит, все же русская армия может успешно наступать?

– Не надо путать удачную операцию местного значения со стратегическим наступлением, господин Гордон, – холодно одернул его Алексеев. – Мы вынуждены были провести эту операцию для устранения негативных последствий среди населения, вызванных неудачей румынского наступления. По сути дела, мы только отбросили немцев с позиций, которые они занимали до августа 1917 года, и не более. Только благодаря тому, что все было подготовлено заранее по приказу ставки, наступление не было связано с большими потерями.

– Я прекрасно понимаю, что штурм Риги был инициативой господина Корнилова, который считал ее сдачу личным оскорблением, – поспешно сказал посол, – но неужели вы предлагаете нам терпеливо ждать до августа, когда Франция требует помощи сейчас? Что я должен сообщить своему президенту по окончании нашей встречи? Что господин Корнилов предлагает подождать и обойтись своими силами? А не допускаете ли вы, господа, падение Парижа и выход Франции из войны?

– Напрасно вы так драматизируете положение, господин посол. В своей последней речи президент Клемансо заявил, что он будет драться и за Парижем и никогда не пойдет на капитуляцию с бошами. Кроме этого, смею напомнить вам, что сейчас под Парижем сражается наш Русский легион. Его солдаты и офицеры храбро бьются и мужественно гибнут в боях с немцами, но не подпускают врага к стенам вашей столицы. Я знаю, что фельдмаршал Фош постоянно бросает его на самые опасные участки фронта, не считаясь с его потерями, и наши воины не ропщут и до конца выполняют свой святой долг. Это ли не реальная союзническая помощь, господин посол?