# Дочь моего врага

Кира Фарди

Он, Игорь Чумаков, по прозвищу Чума, – жесткий, сильный и волевой человек. Она, Лилия Владимирская, – дочь его злейшего врага. Их встреча не случайна, а от каждого столкновения летят искры. Что это: ненависть или любовь? И кто победит в этой схватке характеров?Содержит нецензурную брань.

Пролог

Ворота со скрипом распахнулись, и в проходе показался рослый мужчина. Он остановился и, прищурив глаза, посмотрел на небо. Закатное солнце, последними лучами игравшее в молодой листве, рассыпалось золотыми монетками по траве и кустам.

– Хорошо! – сладко, с хрустом, потянулся мужчина и вытащил из кармана пачку сигарет. – Свобода!

– Игорь Сергеевич. – Слева показалась предупредительная рука охранника с зажатой в пальцах зажигалкой.

Мужчина приложился к огоньку и с наслаждением выдохнул дым.

– Прощай, Михалыч. Больше не свидимся. – Из-под насупленных бровей мелькнули льдинки пронзительных зеленых глаз.

Охранник невольно вздрогнул, отвел взгляд и машинально поправил на плече оружие. Заключенный усмехнулся углом рта.

– Нет, Игорь Сергеевич, как же мы без вас? Надеюсь, не последняя ходка.

– Надейся, Михалыч, надейся.

Мужчина опять криво улыбнулся, похлопал его по плечу, протянул широкую ладонь конвоиру, который сопровождал его, и пошел неторопливо к дороге. Охранники смотрели ему вслед. Треугольная спина выпрямлена, сильные ноги шагали ровно и словно пружинили, отталкиваясь от земли. Никакой суеты и лишних движений. Все четко, размеренно и спокойно, лишь изредка взлетала рука с сигаретой и падала, а над головой появлялся дымок.

– Хороший парень, – с сожалением произнес Михалыч и нажал кнопку, включающую механизм ворот. Они натужно заскрипели.

– Михалыч, смажь ты пазы, наконец! Сколько можно говорить! – поморщился седой конвоир. – А Чума… Ну да… Хороший. Слишком правильный только. Кланяться не умеет. Такие, как он, и пропадают ни за грош.

– Лишь бы мстить не начал.

– Этот может. Вспомни, как он камеру построил. Такого порядка, как при нем, никогда не было. Хотя…

– Что хотя?

– Кто в наше время мстит? Порода мелковата. Век графов Монте-Кристо прошел. Прижмет хвост небось и будет жить тише воды ниже травы.

– Да, жалко парня! И куда он теперь пойдет?

– Смотри, его уже ждут.

Конвоир показал рукой на черный внедорожник, из которого выбежал водитель и с поклоном приветствовал освободившегося заключенного.

– И все равно неспокойно мне, – покачал головой Михалыч, наблюдая в сужающуюся щель за встречей знакомых, а может, и друзей.

Ворота захлопнулись, а охранники вернулись к своим обязанностям.

Глава 1

Игорь приблизился к джипу и поприветствовал водителя рукой.

– Как я рад! – Молодой вихрастый парень, с восхищением поглядывавший на освободившегося босса, распахнул перед ним дверь пассажирского салона.

– Я тоже рад, Петруха, что ты не забыл меня, – ответил заключенный, но садиться не стал. Он захлопнул дверь и приказал: – Ключи дай!

– Игорь Сергеевич, я сам, – испугался водитель и спрятал руку с зажатыми в кулак ключами за спину.

– Петь, не перечь! Все равно отберу. Адреналин нужен! Кровь разогнать по сердцу и по телу. Задолбала меня тюряга!

– Игорь Сергеевич…

– Петруха, не буди во мне зверя!

Паренек протянул ключи боссу, тот похлопал его по плечу и направился к месту водителя. Петр потоптался немного в нерешительности и забрался на переднее пассажирское сиденье. Игорь видел, с какой тоской он посмотрел назад, и усмехнулся: боится. Парень пристегнул ремень безопасности и вцепился в него обеими руками. Глаза бедного водителя наполнились влагой страха.

Игорь сел, вставил ключ в зажигание, ласково погладил теплый руль, поправил зеркало заднего вида. Взгляд застыл на отражении. На него смотрел суровый мужик, хотя Игорю недавно исполнилось тридцать три – возраст Христа, как говорят. Жизнь в тюрьме и невзгоды никого не молодят. Он почесал небритый подбородок с ямочкой посередине, крякнул и широко улыбнулся:

– Ну, поехали!

Мотор взревел. Петруха сжал пальцы так, что побелели костяшки. Чума весело хмыкнул и надавил на газ. Джип рванул по дороге.

– Не ссы, Петруха! – весело крикнул босс. – Прорвемся! Рассказывай!

Он опустил стекло и положил на край рамы левый локоть. Правая рука сжимала руль. Встречный ветер свистел, ревел, бил в лицо, заставлял щуриться и перекрикивать какофонию звуков. Мимо с визгом проносились автомобили, и тогда джип покачивало на воздушной подушке. Водители грозили кулаками в открытые окна и что-то кричали, рядом Петр взвизгивал, как испуганный щенок, но Чуме было на всех наплевать: он наслаждался свободой и скоростью.

– Ч-что? – заикаясь, спросил водитель.

Бедный парень не сводил глаз с шоссе, видимо, пытаясь поймать момент опасности и вовремя сгруппироваться.

– Да расслабься ты, Петруха! Ты же знаешь, как я вожу машины. Все будет окей! Ты выполнил мое поручение?

– Д-да.

– Ладно, все! Не дрожи! И откуда ты такой трусливый взялся? – Игорь убрал ногу с педали газа и снизил скорость. – Доволен?

– Я не трусливый, а осторожный, – вздохнул облегченно Петр, но не расслабился, а еще крепче вцепился в ремень. – Зато вы, Игорь Сергеевич, слишком отчаянный. За два года многое изменилось. Сейчас везде на трассе камеры. Вы хотите снова угодить за решетку? Или штраф заплатить?

– Не трясись так. Что за водитель у меня? – Чума покосился на Петра и пошутил: – Может, мне другого нанять?

– Наймите, – дерзко ответил тот и поджал обиженно губы. – Только он не будет преданно ждать вас два года, перебиваясь случайными заработками.

–Понял. Прости, друг! Рассказывай.

– С чего начать?

– С главного. Кому я обязан тюремным счастьем. Я не верю, что мой экономист обворовал фирму и сбежал за границу, оставив меня в дураках. Я в людях редко ошибаюсь.

– В общем так. Я узнал, что подставил вас Владимирский.

– Стоп! Это какой? Тот, у которого сеть магазинов «Надежда»? Или хозяин строительной компании «Влади-трест»? Ни одного не знаю. И где я им дорогу перешел?

– Строитель, Владимирский Григорий Иванович. Ему понадобилась земля под застройку элитного поселка на окраине Москвы, ну, он приказал поискать, кому тот участок принадлежит. Его ребята вышли на вас, а дальше все по известной схеме: рейдерский захват, хозяина под следствие, а его компанию себе.

– А разве сейчас девяностые? Просто обратиться ко мне и предложить сделку в голову не пришло?

– Зачем? Он со всеми так действует. Сила привычки. По-другому не умеет.

– А что ты о нем узнал?

– Крепкий мужик. Нам в нынешнем положении не по зубам. Прикрываясь благотворительностью, строит элитные дома для толстосумов. Кинет копеечную спонсорскую помощь в какой-нибудь детский дом, раструбит об этом на всю страну, а потом занимается своими планами без ограничений. Есть поддержка в министерстве и в Думе. Помехи убирает на раз. Захотел – сделал. Везде связи.

Н-да! Чума постучал пальцем по рулю. Действовать сгоряча с таким не получится: нужен хороший план. А вот провести разведку боем… Это надо обдумать. Пока мыслей никаких в голове не было. Информации маловато.

– Если узнает, что я освободился, опять атаковать начнет?

– Нет. Вы его больше не интересуете. Он мелкий и средний бизнес, как тараканов, давит. Раз, и все. Сразу и намертво. Никто больше на ноги встать не может.

– Та-а-ак! Веселая картина, – хмыкнул Игорь. – А семья?

– Женат. Жена – светская львица…

– Так! А вот это уже интересно.

– Ничего не выйдет. Тощая, как палка, немецкая грымза, но умная… Держит своего Владимирского в кулаке. Это она придумала план захвата ваших земель.

– Вот черт! Кто еще есть?

– Дочка.

– Как она?

– Малолетняя оторва, – Петр засмеялся. – Вечно ищет приключения на свою хорошенькую попку.

– Прямо и хорошенькую?

– Ага. Симпатичная девчонка, но не модель. От таких нормальные парни шарахаются, как от чумы. Ой, простите! Я не хотел вас задеть!

– Да ладно тебе! И чем эта чума знаменита?

– То в клубе напьется и подерется с кем-нибудь, то в препода во время лекции тетрадкой запустит: посмотрел он, видите ли, не так, то еще что учудит. Не удивлюсь, если и наркотой балуется. Настоящая чума!

– Чума… Хм! Да, перспектива не из лучших. Что делать будем, как компанию возвращать?

– Не знаю. Игорь Сергеевич, вы у нас голова. Что-нибудь придумаете.

Дальше ехали молча, каждый размышлял о своем. Игорь прибавлял скорость, потом спохватывался и снова ехал, соблюдая правила. В голове роились разные мысли, но они не могли испортить ему отличное настроение: душа пела и радовалась свободе.

Когда въехали в Москву, он повернул машину по привычному маршруту, но Петр внезапно закричал:

– Нам не туда!

Игорь ударил по тормозам, они заскрипели по асфальту.

– Петь, ты решил меня добить? Почему кричишь?

– Простите, нам в другой район надо.

– И где я сейчас живу?

– Игорь Сергеевич, – Петр замялся и спрятал глаза, – я снял двушку на окраине. – Он немного помолчал и совсем тихо добавил: – в Бирюлево.

– Где? – взвился Игорь и ударил кулаком по рулю. – Смерти хочешь? Что я там забыл?

– На большее у меня денег не хватило.

– А мои деньги где? А мой дом? Они куда исчезли? Владимирский настолько мелочен, что и это прихватил?

– Нет. Здесь Елена Сергеевна, ваша подруга, постаралась.

– Аленка?

Неприятное известие ударило по мозгам. Игорь припарковал машину у бордюра, чувствуя, что дальше вести ее не может. Когда он попал в тюрьму, Аленка была в ужасе. Она привыкла к спокойной и богатой жизни, рыдала, что без него для нее свет не мил. А что оказалось? Мил, да еще как! А он, идиот, ей верил!

– Бля… – дальше понеслись непереводимые словосочетания, и от каждого выражения Петр вздрагивал и втягивал голову в плечи: в старину гонцу, принесшему плохие вести, грозила смертная казнь.

Наконец Игорь выплеснул злость вместе с матами и замолчал. Голова загудела, как чугун, и наполнилась тяжелыми мыслями.

– Ладно. Поехали в твою двушку. Будем план дальнейшей жизни строить! Хотя… нет! Бабу хочу! Мозги плавятся! И двигать ногами не могу, штырь колом стоит. Сейчас мне надо какую-нибудь сучку растерзать.

Чума развернул машину и направил ее в центр города.

***

Лиля торчала перед зеркалом уже битый час и внимательно рассматривала себя. Вроде бы ничего, а парня до сих пор не заимела. Почему? Лицом не уродина, наоборот, ни одного прыщика, вон какая кожа гладкая, и крем не требуется, чтобы ее поддерживать.

Глаза вполне ничего. Не блюдца, но и не щелки. Все в меру. Цвет, правда, подкачал, серо-буро-малиновые, как папка говорит, но Лиля с ним не согласна. У нее глаза-хамелеоны. Цвет меняют в зависимости от освещения. Могут быть серыми, синими и зелеными. Редкое явление.

Носик ровный, без черных угрей, а вот рот подкачал. Лиля провела пальцем по губам. Верхняя слегка приоткрывала передние зубы, и девушке это не нравилась. Она давно уже решила, что, как только начнет жить самостоятельно, исправит их форму с помощью пластики. Почему-то именно они ее раздражали безмерно.

И Лиля знала почему. Именно сегодня наметилась убойная вечеринка, и пацаны со старшего курса решили заглянуть. Кажется, даже Димка Рокотов придет, а он очень нравился Лиле. Вдруг она даже будет целоваться?

Лиля зажмурилась и представила картинку. Вот Димка подходит к ней, берет пальцами за подбородок и смотрит на нее прямым взглядом, будто хочет проникнуть в душу. Лиля тает от счастья, кладет ему на плечи ладони и зажмуривается, а сама встает на носочки – такой он высокий – и тянется к парню губами.

– Какая ты красивая! – говорит он ей, – у тебя в глазах море играет.

Димка наклоняется и целует ее. Сначала нежно, будто бархатом касается, верхнюю губу, потом нижнюю. Но вот он проводит языком по внутренней поверхности, касается зубов и проникает в рот.

Лиля тяжело задышала, облизала пересохшие губы и упала на кровать. Рука сама потянулась к потаенному местечку в трусиках. Только коснувшись напряженного бугорка, она вдруг опомнилась и вынырнула из фантазии.

– Ничего себе, как он меня заводит! – пробормотала она и села.

Как же, будет она целоваться! Мама наказала ее и заставила сидеть дома чуть ли не под замком. А все фотосессия виновата! Будь она неладна! Лиля зло стукнула кулаком по кровати и упрямо топнула ногой.

Фотосессию мама задумывала для того, чтобы исправить плохое впечатление, которое сложилось о ее девочке в светской тусовке. Лиля должна была изображать послушную дочку в семейном кругу. Разве мама поверит, что приглашенный модный стилист решил полапать ее, за что и получил коленом в пах.

В результате в интернете появились фото, где она со зверской физиономией машет ногами, а желтые таблоиды еще и приписали, что дочь магната Владимирского – настоящая стерва и полное родительское разочарование.

Лиля сжала кулаки. Нет, на вечеринку она должна попасть, это точно! Она схватила телефон, забралась с ним под одеяло и позвонила лучшей подружке, с которой вместе училась в школе, а теперь и в вузе.

– Настя, придумай что-нибудь! Я из дому не могу выйти, маман заперла, – шептала в микрофон Лиля.

– Что я придумаю? Уже никаких идей не осталось, все перепробовала.

– Скажи, что к зачету готовиться собирались.

– Марта Эриковна не поверит. Зачетная неделя прошла, а сессия еще не началась.

– Заболей смертельно, что ли!

– Ага! Я такая на пороге смерти буду звать подружку. Зачем? Попрощаться? Или последний макияж сделать?

– Ну, Настюха, придумай что-нибудь, – канючила Лиля, не зная, каким способом вырваться из дома.

Что делать? Просто невезуха какая-то. Она чуть не плакала.

И мама сегодня, как назло, не пошла в фитнес-центр, а пригласила тренера к себе: Лиля слышала ритмичные звуки музыки, доносившиеся из домашнего спортивного зала.

– Лиль, ты как-нибудь сама, – откликнулась Настя. – Я тебя буду ждать в такси в десять вечера у ворот твоего дома. Если не выйдешь, тогда, увы, уеду, Димку твоего заберет Анька Стрельникова. Она на него давно глаз положила.

– Настя, не трави душу. Я ей глаза выцарапаю, пусть только попробует. – Лиля разозлилась не на шутку. – В десять не рано? Родители еще спать не лягут.

– Нет. Мы пока доедем до клубешника, уже ночь на дворе будет. Все пропустим.

– Да понимаю я, не рви душу!

– А ты снотворное родителям в ужин подсыпь.

– Ты с ума сошла! Хочешь, чтобы я в кутузку загремела? Маман это быстро организует. Или все карты заберет, без гроша в кармане оставит. Тогда точно придется о выходах забыть. А то еще вообще за границу отправит, чтобы под ногами не мешалась.

– Короче, Лилька, думай сама. Покедова!

– Хорошо ей говорить! – ворчала девушка. – У нее родители из-за границы не вылезают. Живет практически весь год одна, а тут тотальный контроль!

Да, у Лили была другая ситуация. Строгая немка-мать, воспитанная такими же непреклонными родителями, контролировала каждый шаг дочери.

Правда, Лиля себе в этом признавалась, она не была послушной овечкой, постоянно попадала в нелепые ситуации. В результате мать уже не знала, как выучить дочь и выдать ее замуж поскорее, сбыть с рук постоянную головную боль.

Так ничего и не придумав, Лиля осторожно выглянула за дверь комнаты и прислушалась. Где-то внизу, в глубине дома она слышала голоса родителей, а это значит, сбежать точно не получится: вся прислуга ее будет караулить.

Но сдаваться она не умела. Характер, что называется, нордический. Если что-то задумывала, то шла к цели напролом.

Девушка вернулась к себе. Она побродила по комнате, прикидывая, как лучше одеться, чтобы не вызвать подозрений, и подошла к зеркалу, стоявшему на полу. Лиля прикладывала к себе наряды и отбрасывала их на кровать: в любом платье она вызывает подозрение. Разве что осталось нацепить на себя пижаму.

– Стоп! А это идея! – обрадовалась она. – Пижамный стиль сейчас в моде. И мама не догадается, что я так собираюсь выйти из дома.

Лиля надела короткие кожаные шорты и блестящий серебристый топ, а сверху нацепила на себя кокетливую пижаму, сунула ноги в домашние тапочки-зайчики и вышла из комнаты. Никакого макияжа, все естественно и скромно. Настя наверняка прихватит косметику с собой.

Она спускалась по лестнице и прислушивалась. Так, здесь скрипит ступенька. Надо ее перешагнуть. А тут она задевает плечом картину, значит, должна спускаться ближе к перилам. А еще камеры. Лиля знала, где они находятся, осталось каким-то образом не попасть под объектив.

Или… идея созрела мгновенно. Быстрее, в спальню родителей. Девушка бесшумно поднялась на второй этаж, и сразу бросилась к прикроватной тумбочке, где она знала, мама хранит снотворное. Она открыла пузырек, высыпала на ладонь две таблетки, подумала немного и добавила еще две.

Также бесшумно снова побежала вниз, но спуститься не успела.

– Лиля, ты куда? – услышала она голос мамы. – Зачем так рано надела пижаму?

Женщина стояла у подножия лестницы и смотрела на дочь. Тонкую фигуру обтягивали шорты и спортивная майка, лоб и шея лоснились от пота, и Марта Эриковна аккуратно промокала их полотенцем.

– Ох, я что-то утомилась, – ответила девушка и зевнула во весь рот.

– Фу, как некрасиво! Дочка, оставь ты свои вульгарные привычки! – нахмурилась мать. – Ты ужинать будешь?

– Нет. Я возьму в комнату стакан кефира и лягу пораньше спать. Меня эта зачетная неделя совсем измотала.

– Хорошо, отдыхай. Правда, мне Настя звонила, но поздоровалась и бросила трубку.

«Вот коза! Простое задание выполнить не может!» – рассердилась на подругу Лиля.

– О, Настя просто перепутала номер и позвонила тебе, а хотела мне, – выкрутилась девушка.

– Хорошо, отдыхай. А я думала, что вы куда-то опять собираетесь.

Мама пошла через холл, покачивая ягодицами, в упругость которых вложено много сил и денег, а Лиля кинулась на кухню. Она приготовила три чашки кофе, кинула в две из них снотворное, поставила их на поднос и понесла напитки в комнату охранников.

– Ребята, как жизнь? Чем занимаетесь?

На нее уставились две пары удивленных глаз: они впервые видели дочку хозяев в своей коморке, а то, что она придет, вырядившись в пижаму, вообще, кажется, шокировало парней.

– Дом охраняем, – ответил большой рыжий охранник по имени Михаил.

– Точно. Сейчас на обход пойдем, – подтвердил второй, кажется, Алексей, или Сергей? Лиля никак не могла вспомнить, как его зовут, и оставила попытки.

Он сначала вскочил, потом сел, явно не догадываясь, как должен себя вести при девушке в пижаме.

– Ой, вы весь наш участок через мониторы видите? – воскликнула Лиля, протягивая секьюрити кофе.

Те взяли чашки. Лиля подняла свою, делая вид, будто хочет стукнуться, охранники вынуждены были ответить. Она пригубила напиток, те, как загипнотизированные, выпили тоже.

– Да, конечно.

– А можно я с вами посмотрю?

Отказать дочери хозяйки парни не могли. Лиля схватила стул, придвинула ближе к мониторам и, отвлекая охранников кофе и разговорами, глазами искала слепые зоны. Таковых почти не было, поэтому она очень надеялась, что, когда решит сбежать из дома, охранники будут крепко спать и ее не задержат.

– Ребята, а вы собак когда кормите?

Спросить напрямую, когда выпускают на волю парочку итальянских мастифов, которых специально натаскивали на ловлю воров и не подпускали никого с лаской и угощением, она побоялась.

– Уже покормили. Стараемся, чтобы они голодными по территории не шастали.

– А-а-а!

– Хотите их навестить? Они в вольере на заднем дворе.

– Нет, что вы. Я не люблю собак, – отмахнулась Лиля. – Вы пейте кофе, пейте. Я еще сделаю.

Охранники опустошили чашки, Лиля забрала их и унесла на кухню. Все, что могла, она сделала, теперь оставалось томительное ожидание.

Лиля нервничала, кусала ногти и накручивала себя. А вдруг родители сядут в холле телик смотреть? Нет, обычно папка торчит вечером в своем кабинете, а мама в спальне, но вдруг!

А если снотворное на охранников не подействует?

Ох! Что будет, если они уже успеют собак с цепи спустить, а Лиля боялась этих тварей до дрожи.

А Настя? Может, она решит, что у Лили не получилось сбежать, и не приедет?

– Все будет хорошо, – успокаивала себя Лиля.

Сегодня ее единственный шанс закадрить Димку. В универе он на нее даже внимания не обращает, как она ни старается. И все время какие-то кошелки рядом крутятся.

Лиля засунула телефон в карман пижамной куртки, в бюстгальтер спрятала электронную карту и немного наличных и без четверти десять приоткрыла дверь. Она прислушалась к притихшему дому – ни звука, где-то далеко звучала музыка, и все. Девушка осторожно спустилась по лестнице, на цыпочках прокралась к окну и посмотрела через стекло – никого. Собак тоже не было видно.

Тогда она, стараясь, как ниндзя, выбирать только темные места, прокралась к выходу и выскользнула за дверь. Бегом спустилась по ступенькам, прячась за кустами, добежала до ворот и, никем не преследуемая, выбралась на дорогу.

Такси она обнаружила в квартале от дома.

– Ты почему так далеко остановилась? – набросилась Лиля на подругу. – Я думала, что уже не найду вас.

– Дура, – прошипела Настя. – Конспирация. Я и так чуть концы от страха не отдала, пока тебя ждала. Ну и видок у тебя!

– Девушки, мы поедем или будем болтать? – спросил водитель.

– Конечно поедем. Клуб «Пандора» на улице 1905 года знаете? Вот туда, – назвала адрес Настя.

– Прямо в пижаме и поедете?

– Это пижамный костюм, – вскинулась Лиля. – А у нас будет пижамная вечеринка.

– Ну-ну, – буркнул таксист, но завел мотор.

Лиля встрепенулась. Сейчас она думала только о Димке Рокотове, который ждал ее где-то там, вдалеке, и вовсе не жалела о совсем побеге. С последствиями она уже привыкла разбираться потом.

Глава 2

В клубы и бары, где раньше часто пропадал Игорь Чумаков, он ехать не захотел: неизвестно, как отреагируют на его появление бывшие друзья. Он просто поглядывал по сторонам, выискивая более-менее приличное местечко, и краем уха слушал нытье Петра.

– Игорь Сергеевич, давайте не пойдем в клуб, – уговаривал его водитель, – что мы там забыли? Я вам в двушку девочек приведу, сколько захотите.

– Как ты не понимаешь, Петруха! Я два года сидел в клетке, хочу посмотреть, как изменился мир, – не соглашался Игорь и ехал дальше.

Он сгорал от нетерпения, представляя в руках бокал пива с горкой пены, и осязаемо чувствовал, как пузырьки лопаются на губах и освежают пересохшее горло. Почему он хотел именно пиво, а не изысканные напитки, которые пробовал в прошлой жизни, Чума и сам не знал, но его хотелось нестерпимо.

Празднично одетый люд торопился к вечерним развлечениям. Мимо проносились привлекательные и не очень названия: «Колизей», «Пальмира», «Крыша мира», Max bar, «Карибы».

– О, здесь часто зависает дочка Владимирского, – воскликнул Петр и показал пальцем на мелькнувшее за окном название. – Пригретое местечко для ее компании.

– Где?

– Проехали уже. Видите, «Пандора».

Игорь посмотрел в зеркало: в укромном уголке улицы светилось неоном привлекательное название клуба, у входа которого стояла очередь.

– Кажется, модная развлекаловка. Вот тут и тусанем по полной, – засмеялся он, развернул джип и направил его к стоянке.

– Нас сюда не пустят, – расстроился Петр. – Фейсконтроль.

– А чем мой фейс может не понравиться?

Игорь посмотрел на себя в зеркало. Видок, конечно, не айс, но и не убогий.

– Они могут любого выгнать, – простонал Петр.

Игорь усмехнулся. Он прекрасно понимал опасения своего водителя, но сидеть тихо, как мышь в норе, тоже не собирался. Свобода пьянила, бурлила в душе и требовала немедленной разрядки.

– Пусть только попробуют меня не пустить!

Попасть в клуб действительно оказалось не так просто: вход караулили, как церберы, охранники. Игорь вразвалочку прошел вдоль толпы пестрой молодежи, отодвинул в сторону первого в очереди посетителя и насмешливо посмотрел в глаза щуплому секьюрити в строгом костюме и галстуке: этот недоносок точно его не остановит.

Но парень смело перекрыл ему дорогу.

– Дресс-код.

– Какой на хрен дресс-код? – тихо спросил Чума, добавив металла в голос.

Этот прием действовал на сокамерников магически. Но секьюрити не знали, кто такой Чума, поэтому отреагировали спокойно.

– Парень, не бузи. Иди спокойно в соседний бар, к нам нельзя в кроссовках.

– Почему?

– Спортивный стиль, – пожал плечами охранник и попытался отодвинуть Чуму рукой, чтобы пропустить двух девчонок.

Но Игорь не согласился с таким решением и пошел грудью на щуплого парня. Он взял того за галстук и потянул на себя.

– Чтобы выпить кружку пива, я должен нацепить костюм и удавку на шею? Вот кто ты такой? Простой охранник…

– Игорь Сергеевич, пойдемте отсюда, – тянул Чуму за локоть водитель.

Но ситуация того только забавляла. Он даже не злился, просто хотел покуражиться, почувствовать свою силу и власть.

– И что?

– А я денежный мешок! Я твой засранный клубешник с потрохами куплю и тебя тоже.

Охранник спокойно скинул руку Игоря и усмехнулся ему прямо в лицо:

– Господин, я звезд футбола выводил, известных актеров и диджеев. Теперь мой список пополнится еще и денежным мешком.

– А давай! Попробуй, выведи!

Они стояли, как два молодых петуха, и сверлили друг друга взглядами, но ни один не решался напасть первым. Охранник, видимо, пытался избежать скандала, который плохо скажется на его дальнейшей работе, а Игорь не хотел рисковать и с первого дня свободы снова угодить в кутузку.

– Игорь Сергеевич, не спорьте!

Петя оттащил босса в сторону. Игорь молча поддался на уговоры, но сделал два шага и вернулся. Перед входом топтались две девчонки и тоже ругались с охранником.

– Какой паспорт? Вы, наверное, новенький! Нас здесь все знают. Мы студентки. У нас ВИП-комната в клубе заказана.

– Если заказана, тогда ноу проблем, – поднял руки охранник и шагнул в сторону.

Девчонки кинулись к дверям, но Игорь перекрыл им дорогу. Он небрежно взялся двумя пальцами за рукав девушки с длинными распущенными волосами.

– Получается, в кроссах нельзя, а в шелковой пижаме можно? Это какой стиль? Постельный?

– Много ты понимаешь в моде, дядечка, – ударила его в грудь девчонка. – Сидел бы дома у телевизора и пивко свое потягивал. Нечего по клубам шарахаться!

– Кто, дядечка? Я? А ты, коза, лучше заткнись!

– Да, пошел ты… лесом!

Девчонка выдернула свой рукав, поднырнула под руку охранника и скрылась в глубине клуба. Игорь стоял, как оплеванный, и тяжело дышал.

– Петруха, я теперь точно сюда попаду! Зуб даю! От меня эта коза не уйдет!

Но попасть в клуб именно в этот день им не удалось. Вернее, Игорь отказался от попыток и спокойно пошел к внедорожнику. Петруха с вытянутым лицом побежал следом, ничего не понимая.

– Петь, сядь за руль! – приказал Чума. – Подумать надо.

– Хорошо. А куда мы поедем?

– Сначала поужинаем, снимем телочек, пока яйца не треснули, и домой.

Вдаваться в подробности, объяснять свои решения водителю Игорь не стал: сам еще не принял зародившуюся в голове мысль. Они нашли приличную кафешку и наскоро перекусили. Петр позвонил знакомому сутенеру и заказал почасовую девочку.

– И чтобы без капризов, – предупредил Чума. – То не буду, это не дам. Найди сговорчивую.

С мыслью, что он скоро разрядится и сможет нормально соображать, Игорь снял себе номер в задрипанном отельчике на окраине Москвы, а Петра пристроил в соседнем: общаться с проституткой застенчивый парень отказался.

Чума принял душ и сидел теперь голый в накинутом на плечи халате в томительном ожидании, а мысли крутились и крутились по кругу.

«Владимирский… Кто ты такой? Почему перешел мне дорогу?»

***

Игоря осудили за экономическое преступление. Небольшая мебельная фабрика, которую построил отец Игоря на выкупленной земле, ставшей предметом спора, развивалась успешно и давала семье Чумаковых приличный доход.

За будущее можно было не волноваться. Игорь спокойно получал образование и готовился принять заботу о семейном бизнесе на себя.

Отец после перенесенного микроинсульта отошел от дел и передал управление фабрикой сыну, а Игорь привнес в дело иностранный капитал.

Так маленькая фабрика вдруг стала солидным предприятием, отправлявшим мебель по всей России и за границу. И все это благополучие рухнуло в один миг по злой воле неизвестного человека.

Основная версия была такой: якобы Игорь и его бухгалтер совершили растрату и все доходы от продажи положили себе в карман, не поделившись с рабочими и государством.

Во время суда Игорь слушал доводы обвинения и диву давался: складывалось впечатление, что кто-то намеренно сфабриковал улики и подтасовал факты. В доказательство предъявлялись документы и договоры, которых Игорь никогда не подписывал, в качестве свидетелей выступали люди, которых раньше он в глаза не видел, а уж тем более не знал.

Нанятый адвокат только руками разводил:

– Простите, Игорь Сергеевич. Ничего не могу сделать. Ни один план не работает. Кому-то вы сильно перешли дорогу.

Два года тюрьмы Игорь ломал голову, пытаясь понять, откуда на него свалилась эта напасть. Рядом с ним не осталось никого: родителей он еще раньше отправил за границу, купил им домик в Чехии и запретил знакомым сообщать о случившемся. Старательно звонил каждый месяц и делал вид, что все замечательно.

Сначала, конечно, переживал, что информация о его мнимом преступлении появится в прессе, но все было чисто: или он был птицей недалекого полета, или кто-то контролировал все публикации, но родители до сих пор жили в неведении о той беде, в которой оказался их сын.

По российскому законодательству он не должен был отбывать наказание вместе с уголовниками и ворами, но и здесь вмешалась незримая рука: Игорь оказался в камере с самыми закоренелыми преступниками. Только сила воли и природный ум помогли ему справиться с ситуацией, не сломаться и выйти с ясной головой.

Удивительно, но как только объявили приговор – пять лет лишения свободы – и Игорь оказался за решеткой, удача к нему вернулась. Видимо, он перестал интересовать человека, который загнал его в жизненный угол.

Чума всегда твердо сопротивлялся обстоятельствам: и когда ему хотели наколоть тюремную татуху, и когда пытались нагнуть и сделать «петухом». Два образования, юридическое и экономическое, помогли ему наладить контакт с заключенными. Уже через месяц его взял под крыло пахан камеры. Игорь составлял прошения о помиловании, подсказывал наиболее выгодные, а главное, надежные ипотечные тарифы, искал лазейки в законодательстве и даже заполнял налоговые декларации.

Оказалось, у хитрых уголовников много тайно припрятанных средств, которые нужно было грамотно и законно пристроить, вот тут и пригодились знания и умения Чумы.

– Как ты попал на этот велосипед?1 – удивлялся пахан по кличке Воля. – Твоя балаболка2 отлично пашет! Нашелся фраер, который устроил эту делюгу3. Теперь, Чума, ты должен дать ему по рогам.

– Как выясню, кто меня в это болото опустил, обязательно дам, – угрюмо отвечал Игорь.

Пахан брал мзду с каждого просящего и организовал в углу камеры офис для Чумы: стол и персональный стул. Игорь мог работать всю ночь, так как в камере никогда не выключался свет.

Вскоре к грамотному и умному парню стали обращаться за советом и сотрудники пеницитарной системы. Так пять лет незаметно превратились в два года, и Игорь вышел по УДО на свободу, полный мыслей о мести человеку, который сотворил безобразие с его жизнью.

Однако такие испытания либо ломают человека, либо заставляют приспосабливаться, либо делают его жестким. Это и случилось с Игорем Чумаковым, который из романтичного парня, смотревшего на мир широко распахнутыми глазами, превратился в дерзкого и непреклонного Чуму.

***

Звонок в дверь выдернул его из воспоминаний. Чума встретил его с облегчением, как избавление от душевных и телесных мук. Теперь он знал фамилию своего врага, осталось только решить, что делать с этой информацией.

Он открыл дверь, и в номер впорхнула пышногрудая блондинка.

– Тебе разрядка нужна, что ли? – спросила она, жуя без остановки, как корова, жвачку.

– Ну, мне. А что? Не нравлюсь?

Девушка окинула его ленивым взглядом и хмыкнула.

– Да не. Мне все равно. Просто такие, как ты, красавчик, сами себе девок находят, не ищут на стороне.

Не успела она закончить, как Чума набросился на нее, словно голодный зверь. Он опрокинул блондинку животом на стол и одним движением сорвал с нее трусы.

– Э, больной! Тебе сперма в башку ударила? – закричала она, вырываясь из его рук. – За трусы отдельно заплатишь! Эй! Идиот! Презик не забудь!

Чума дрожащими руками разорвал упаковку протянутого ему презерватива, натянул, раздвинул пухлые ляжки девки и вонзил эрегированный орган в мягкую и податливую плоть. Его трясло от возбуждения.

Сердце билось, как бешеное, кровь ударила в лицо, дыхание вырывалось из горла с хрипом. Он слышал, как девица что-то кричала, но не понимал ни слова, раз за разом с оттяжкой, с толком, с чувством, с расстановкой вколачивая член. Наконец волна наслаждения накрыла его с головой. Он еще несколько раз дернулся, отпустил добычу и, тяжело дыша, сделал шаг назад.

– Ты точно больной! Даже не дал раздеться!

– Сними, – приказал Игорь, показывая глазами на наполненный презерватив.

– Сам и снимай!

Уговаривать проститутку он не стал. Просто схватил ее за шею, нагнул и снова приказал:

– Сними!

– Ладно, ладно. Ты чего?

Девушка стянула презерватив, огляделась, не зная, куда его кинуть. Чума исподлобья наблюдал за ее действиями и подтолкнул ногой мусорную корзину.

– Все, что ли? Я пошла?

– Куда?

– Мне заплатили за час работы.

– Прошло десять минут.

– О, точно! – засмеялась проститутка. – Ты у нас скорострел. Ой! Опять.

Она сделала шаг назад, увидев, как мгновенно вырос инструмент Игоря.

– А теперь ртом поработай немного! – приказал он. – И выплюнь свою жвачку, корова!

Чума сдернул с девушки топик, расстегнул бюстгальтер и погрузил лицо в ложбинку между грудей. Она приятно пахла дезодорантом и чистым телом (следит за собой). Он подтащил проститутку к креслу, сел в него, а ее поставил на колени.

Пухлые губы работали профессионально, и скоро Чума вновь испытал оргазм.

Глава 3

Праздник прошел не так, как планировала Лиля, несмотря на отличное начало. Они с Настей без проблем проникли в клуб, правда, на входе пришлось полаяться с каким-то престарелым козлом, который прицепился к ее пижаме.

– Ты так и будешь весь вечер в ней щеголять? – поинтересовалась Настя.

– Нет, конечно. Внизу нормальная одежда, – засмеялась Лиля.

Она стянула пижаму в туалете, сунула ее в сумочку, которую тоже пронесла под брюками, и, переполненные возбуждением от предстоявшей встречи с друзьями, девушки пошли искать ВИП-комнату.

Первое разочарование ударило по голове сразу: Димка заявился на вечеринку со своей шваброй, которая не отпускала его ни на шаг. В результате Лиля с горя напилась и зажала его в коридоре, когда он вышел покурить.

– Ты мне нравишься! – заявила она голосом, не терпящим возражений.

– И что дальше? – усмехнулся Димка и посмотрел на нее, прищурив синие глаза.

– Поцелуй меня!

– Зачем? Мне есть с кем целоваться.

– А я хочу!

– Ну и хоти себе на здоровье! Я тут при чем?

Он отодвинул ее рукой и вернулся в ВИП-комнату. Лиля растерянно хлопала глазами. Это что за номер? Так с ней никто еще не поступал! Она кинулась следом, но Димка уже демонстративно обнял блондинку, с которой пришел, в упор посмотрел на Лилю, а потом впился губами в пухлый ротик этой стервы.

Лиля чуть не захлебнулась от злости. Она схватила со стола банку с пивом и швырнула в целующуюся парочку. Димка успел уловить ее движение. Он дернулся в сторону и прикрыл собой подружку. Банка шмякнулась о стену, и капли пива брызнули во все стороны.

– Ты спятила? – вскочил Рокотов. – Бешеная стерва!

– Сам козел! Вот и лижись со своей мокрой курицей!

Она схватила сумочку и выбежала за дверь, Настя кинулась следом.

– Вот почему мужики такие? – плакала на стоянке у клуба Лиля, размазывая по лицу тщательно сделанный макияж. – Не видят своего счастья под носом.

– Лилька, ты думаешь, что именно он твое счастье? А вдруг не он? Может, ты за ним бегаешь как раз потому, что он не поддается? Инстинкт охотницы.

– Не говори чушь!

Девушки расстались. Лиля приехала домой уже под утро и сидела теперь в слепой зоне перед воротами, не решаясь открыть. Опасения были серьезные. Во-первых, собаки. Лиля, конечно, подстраховалась и заранее прихватила со стола по кусочку мяса, но этих тварей не проведешь: они работу свою знают. Во-вторых, охранники. Проснулись они уже или нет? А вдруг и не засыпали вовсе и давно уже в доме все вверх дном?

А камеры? Мать могла встать пораньше на пробежку, заметить, что никого нет, и пойти проверять охрану.

Лиля посмотрела на экран телефона: половина пятого. Нет, даже мать в такую рань еще спит. Девушка облегченно вздохнула и поползла на четвереньках вдоль ограды к тайному месту. Пижамные брюки тут же промокли от утренней росы. Путь предстоял неблизкий и трудный, но зато можно было пробраться на территорию без проблем, при условии, что собак не выпустили.

Не поднимаясь на ноги, чтобы не попасть в поле зрения камер, она обогнула по периметру загородную усадьбу и нашла высокий валун, возле которого росла раскидистая береза. Одна ветка ее качалась прямо над оградой.

Рискованно, конечно, но выхода не было. Этот путь Лиля использовала в крайних случаях, когда другой возможности проникнуть тайно в дом не имелось. Охрана не обращала внимания на березу, так как издалека ветка казалась тонкой и хрупкой. Но Лиля знала по опыту, что она отлично выдерживает ее сорок восемь с половиной килограммов.

Цепляясь за выступы валуна, девушка забралась наверх, подпрыгнула и ухватилась руками за ветку. Чуть не сорвалась, так как еще была нарушена координация после выпитого алкоголя, но удержалась. Немного раскачалась и перебросила одну ногу. Каждое движение могло закончиться трагически, но Лиля об этом не думала. Главное, попасть домой до того, как родители и охрана проснутся.

Она с трудом перебралась через забор и шмякнулась на влажную траву с обратной стороны.

– Что за? – тихо вскрикнула девушка и потерла ягодицы, принявшие на себя основной удар.

Прислушалась. Тишина, только птицы приветствуют утро пением, да пчелы уже проснулись. Лиля вздохнула облегченно и хотела вскочить, но передумала: за клумбами и кустами ее не заметят, если она не выпрямится. Девушка встала опять на четвереньки и по-собачьи, покачиваясь, вздрагивая от каждого шороха и замирая на месте, а иногда приседая на пятки, пошлепала по дорожке.

– Левой! Левой! Левой-правой! – бормотала она, пытаясь не запутаться в руках и ногах.

Потихоньку добралась до стены дома, села на попу и задрала голову вверх: окно ее комнаты находилось высоко. В таком состоянии, как сейчас, она ни за что не заберется по карнизам и выступам на свой балкон, только шума наделает.

– А, плевать!

Лиля махнула рукой, снова нацепила пижаму и легла под куст, подложив под щеку сложенные ладошки – привычка, оставшаяся с детства. Никто теперь ее не упрекнет в том, что она покидала дом. Вышла рано утром воздухом подышать и решила погреться в пижаме на солнышке. А что такого? Каждый по-своему с ума сходит!

***

– Мать ети! Мишка, подъем!

Высокий человек в черной униформе охранника вскочил со стула и чуть не упал: сведенные судорогой из-за неудобного положения ноги не держали хозяина.

– Леха, ты чего? – Второй парень с короткими темными волосами раскинул руки и сладко потянулся.

– На время глянь!

– Бля! Что случилось? – Мишка подпрыгнул, как чертик на пружинке, и заметался по комнате охраны. Он снес локтем на пол чашку из-под кофе и какие-то бумажки, спохватился, поднял, но уронил стул.

– Тише! Придурок! Хозяев разбудишь!

– Как утро? Почему? Мы спали, что ли? Но как? – вопросы сыпались изо рта Михаила, как из рога изобилия.

– Откуда я знаю! Ох, блин! Почти шесть. Сейчас хозяйка проснется.

Секьюрити переглянулись и, не сговариваясь, уставились на экраны. Вздох облегчения вырвался синхронно: все было спокойно, только возле стены дома под кустом сирени лежал человек в серебристом в тонкую полоску костюме.

– Миш, кто это?

Леха быстро увеличил экран, его пальцы, лежащие на мышке, подрагивали. По виску струился пот. Высокий Михаил навис всей массой тела над напарником, разглядывая перспективу.

– Кажись, Лилька лежит.

– Вот черт! А собаки? Вдруг ее покусали?

– Голову включи! Нас самих уже покусали бы! Мы собак не выпустили.

– Ой! Не шевелится. Живая хоть?

Мишка бросился к выходу, но Алексей успел перехватить его за штанину:

– Куда? Язык прикуси! Что ей сделается? Вон ногу выпрямила.

Охранники опять переглянулись и вместе выбежали из комнаты. Сначала проверили вольер. Голодные псы метались в клетке. Михаил насыпал корм, а Леха рванул за водой. Работали слаженно от страха за то, что вместо дежурства спали как убитые. Скоро придет смена. Собаки, мечущиеся по вольеру, сразу вызовут ненужные вопросы.

Накормив сторожевых зверюг, выдохнули. Теперь можно не торопясь сделать утренний обход территории. Через пятнадцать минут хозяйка выйдет на пробежку. А у нее глаз-алмаз, ничего не упустит, особенно нервозность своей охраны. Сразу поймет, что что-то случилось.

– С Лилькой что делать будем? – спросил Мишка.

– Не трогай. Проспится и сама встанет.

– Все равно проверить надо.

***

Охранники обошли задание по периметру и приблизились к лежащей на земле девушке. Она уже проснулась от утреннего холода, но, услышав шаги, замерла, плотно зажмурив веки.

– Миш, давай разбудим?

– На фиг надо! Пусть сами разбираются.

– Замерзла девчонка. Видишь, трясется.

– Надо Марте Эриковне сообщить.

– Ага! И что мы скажем? – язвительно спросил Леха. – Так, мол, и так. Нашли на земле вашу дочь. Она сразу спросит, куда мы смотрели? Оставь, хозяйка закатит скандал. Еще работы лишимся.

Охранники, стараясь не шуметь, тихо направились к углу дома.

Лиля слушала их разговор и старательно сжимала веки, делая вид, что спит. «Вот, значит, как обо мне думает обслуга?» – появилась неприятная мысль. – Какое их собачье дело, где и как я провожу свое время!»

Она села, потом встала, посмотрела на часы и похолодела: шесть утра. Скоро проснется мама. Она вставала строго в шесть пятнадцать, но перед тем, как выйти на пробежку, всегда проверяла, на месте ли дочь. Если увидит пустую комнату, точно устроит скандал.

Лиля встряхнула руки и ноги, сделала несколько приседаний, желая размять застывшие мышцы, и подошла к стене. У нее давно был продуман маршрут подъема и спуска, не зря она занималась скалолазанием и часть свободного времени проводила на ближайшем скалодроме.

Каждый выступ на стене был ей знаком. Не раз она таким путем выбиралась из дома, когда хотела сделать это тайком. Правда, мать тоже не лыком шита, как правило, все ее хитрости разгадывала.

Лиля осмотрела дом. Угол фасада был отделан рустами – специальными углублениями в штукатурке, которые создают красивую внешнюю облицовку. Но девушку интересовала только функциональность этих квадратиков. За русты она бралась пальцами и на них же ставила ноги. Так можно было дотянуться до второго этажа.

Лиля потерла ладони, подпрыгнула и ухватилась пальцами за край первого кирпичика. Быстро уперлась ногами и перехватила выше. Как человек-паук, распластавшись на стене, она добралась до фасадного молдинга, а по нему, перебирая руками и ногами, доползла до своего балкона. Немного отдохнула, качнулась и ухватилась одной ладонью за перила. Туда же перенесла правую ступню. Рывок – и вот она уже на балконе. Никаких проблем, только умение и сноровка.

Довольная собой, Лиля отодвинула плотную органзу и… застыла на одной ноге: в ее спальне сидела мама. Улыбка девушки бабочкой выпорхнула в окно.

– Лиля, нам надо серьезно поговорить.

Слова Марты Эриковны прозвучали как приговор судьи. Девушка вздохнула и обреченно вошла в комнату.

Лицо мамы не предвещало ничего хорошего. Она сидела на стуле, строго выпрямив спину, и постукивала ногой – верный признак того, что злится. В руках держала хлыст и была одета для верховой прогулки.

«Она давно проснулась? О боже! Она поняла, что я напоила снотворным этих придурков охранников! Нет, нет! Не то! Парни минуту назад стояли рядом, и не было признаков того, что они проспали. И в чем причина маминого визита? Как она поняла, что меня нет в комнате?» – Эти мысли молнией проносились в голове, пока мать держала паузу, сверля дочь глазами.

Лиля сделала два шага в комнату и остановилась поодаль. Нет, Марта Эриковна никогда не занималась рукоприкладством, но на всякий случай девушка предпочла держаться подальше. Иногда строгой прической, сжатыми губами и колючим взглядом мама напоминала Лиле эсэсовку, осталось только надеть черную форму, и образ готов.

– Как прошла ночь? – тихо спросила родительница, но в этом спокойном тоне было столько скрытой ярости, что мурашки побежали по спине девушки.

– Х-хорошо, – ответила она, на всякий случай делая шаг к окну: там безопаснее. – Вот, вышла с утра прогуляться. Вчера легла рано и выспалась.

– Странный способ для прогулки, – мама кивнула на балкон.

– Мне иногда хочется размяться, – ответила Лиля, пожав плечами.

– Вот и прекрасно. Я тебе предоставлю больше возможностей для тренировки. Твои вещи утром перевезут в мансарду.

– Мама! Мне нравится моя комната! – возмущенно воскликнула девушка, она кожей чувствовала, что надвигается опасность.

Мансарда находилась на уровне третьего этажа, тоже имела балкон, но в центре гладкой стены. Выбраться из нее можно было только по веревке, которую, естественно, Лиле не дадут. Она живо представила, как связывает простыни, чтобы сбежать из дома, и содрогнулась: свобода свободой, но рисковать молодой жизнью она была пока не готова.

– Это не обсуждается! – повысила тон мать и послей секундной паузы (Лиля успела вдохнуть и выдохнуть) продолжила: – Не хочешь посмотреть на это?

Мама взяла со столика планшет и протянула Лиле. Девушка осторожно приблизилась, но в руки айпад не взяла. Она пока не понимала, что происходит, поэтому держалась настороженно. Если мама не разгадала ее уловку с побегом, то что еще могло случиться за ночь?

– А что там?

– Там свидетельство того, как обманывает меня моя дочь.

– О чем ты, мама?

– Посмотри!

Мама буквально втиснула планшет в руки Лили. Девушка взяла его, как змею, боясь внезапного укуса, открыла и… замерла: на первой же фотографии была она. Она танцевала, размахивая бокалом с шампанским, как саблей. Дальше было еще хуже: Лиля с пьяными глазами, Лиля на коленях у парня, Лиля в коридоре пытается поцеловать Димку и – вишенка на торте – Лиля запускает банку с пивом.

Неизвестный фотограф заснял ее в момент замаха. Лицо искажено злостью, под глазами потеки туши, пальцы левой руки сжаты в кулак.

– Ма-ма… – тихо прошептала девушка.

«Какая сволочь это сняла? И почему я не видела, как меня фотографируют? И кто выложил так быстро? Да еще сообщил маме», – в ужасе перебирала версии Лиля.

– Ты хочешь сказать, что это твой двойник?

– Н-нет. Но…

– И какое теперь оправдание?

Лиля промолчала, давая матери возможность высказаться. Оправданий у нее не было, но и рассказывать, что сбежала на вечеринку из-за Димки Рокотова, она не собиралась. Она знала, как мама предприимчива в делах отсекания ненужных особей от своей драгоценной дочери.

– Я очень в тебе разочарована, – продолжала мама, постукивая хлыстом по ноге. Лиля не отрывала от ее движений взгляда, как кролик, который следит за покачиванием головы кобры.

– Но как ты узнала? Еще раннее утро!

– Меня разбудила тетя Аделина.

«Все ясно! У этой ведьмы старческая бессонница. Научилась пользоваться планшетом, вот и сидит в нем всю ночь. Но кто сфотографировал? Узнаю – прибью!» – злилась Лиля, но продолжала стоять навытяжку: мама должна выпустить пар, и лучше ее в этот момент не провоцировать, не дай бог узнает о том, что ее девочка сотворила с охраной.

– Тетя увидела твои снимки в интернете, – продолжила мама. – Поздравляю, дочка, ты на вершине славы. Вернее, первая в поисковике по запросам. Дочь магната Владимирского показала себя в лучшем свете. Мало того, что явилась на вечер в домашней пижаме, так еще и вела себя как простолюдинка.

«И кому надо отслеживать эти запросы? Только тетке. Пусть лучше за своим сыночком— бездельником следит!»

– Ну, ма-ма! Я пижаму потом сняла.

– Не мамкай! Я вообще не хочу с тобой разговаривать! – прикрикнула Марта Эриковна.

– Мамочка, миленькая, прости меня! – Лиля бросилась к ней, уловив в ее голосе нотки растерянности. Она обняла мать и звонко поцеловала ее в щеку. Та не сопротивлялась, и Лиля поняла это как шанс объясниться (в разумных пределах, естественно). – Так уж вышло! Закончилась зачетная неделя, мы все устали, а тут у однокурсника день рождения.

– Могла бы просто попросить разрешения, зачем сбегать?

– Я боялась, что ты меня не отпустишь, – захныкала Лиля, заискивающе заглядывая в глаза матери.

– Я еще с охраной разберусь. Зачем мне такие сторожа? Моя дочь беспрепятственно выходит из дома и возвращается обратно, а я узнаю об этом от тетки, которая живет в другой стране.

Вот здесь Лиля почувствовала реальную опасность. Надо что-то делать! Но что? Бог с ней, с мансардой! Прорвемся! Наказание может быть похуже, например, переведут на заочное обучение и запрут дома на замок. Или выдадут замуж. О ужас!

– Мамочка, хочешь, я с тобой поеду на прогулку?

– Ты же не любишь лошадей?

– Я? Ну что ты! Я просто редко на них катаюсь, – солгала Лиля, которая до дрожи в коленях боялась этих прогулок после того, как ее в детстве сбросил на землю строптивый пони. Но готова была пойти на такую жертву, чтобы отвлечь мать от мысли об охране. – Подожди меня. Я сейчас. Посиди минутку.

Лиля открыла шкаф-купе и вытащила конный наряд. Ее пальцы подрагивали.

Глава 4

Чума спал мало, но чувствовал себя отлично. Ночная разрядка принесла свои результаты: он был полон сил и рвался в бой. Он посмотрел на часы: время приближалось к шести утра, можно еще поваляться, но тюремная привычка вставать рано подняла его с постели лучше будильника.

Приводя себя в порядок, он думал, каким образом сможет вернуть свою компанию и жизнь. В голове, как дрожжевое тесто, вызревал план. Игорь еще не додумал все его детали, корректировка появится в процессе, но основные черты мести уже обрисовались.

Но сначала надо узнать все подробности жизни семьи Владимирских. Чума достал телефон и стал искать информацию в сети.

Виктор Романович Владимирский был известной фигурой российского бизнеса. Настоящий олигарх, который не только ворочал значительными капиталами, но и влиял на экономику и политику страны. Начинал он еще в девяностые, сумел удержаться на ногах, завести прочные связи и из скромного кооперативщика вырасти в «акулу бизнеса».

Не зря Петру, хакеру от Бога и по умению, понадобилось целых два года, чтобы раскрутить клубок и добраться до человека, который стоял во главе ситуации, случившейся с Игорем. Вряд ли сам Владимирский занимался каким-то хозяином фабрики, стоявшей на земле, нужной для строительства. Расправу над бизнесом Игоря он поручил своим помощникам и, скорее всего, даже не интересовался, что там случилось с недотепой-мебельщиком.

– Вот ты какой! – приговаривал Чума, разглядывая фотографии своего врага.

Это был крупный и представительный мужчина. Аккуратная эспаньолка украшала его подбородок. Умные глаза смотрели пристально в объектив камеры, будто хотели достать до печенок собеседника. Стройный и подтянутый, сразу было видно, что этот человек не только ворочает миллионами, но и тщательно следит за собой.

– Ничего, жди, – ворчал Игорь. – Скоро я до тебя доберусь.

Однако Владимирский мало светился в прессе с семьей. Вернее, снимки с женой Игорь нашел сразу. Они вместе посещали светские рауты и вечера, Марта Эриковна – яркая и очень стройная блондинка с тонкими чертами лица – сопровождала мужа и в деловых поездках.

– Ничего так кошечка, – оценил ее Игорь, но продолжил поиски. Он нигде не мог найти фотографии дочери олигарха.

Увлечь, соблазнить жену Владимирского он сразу отказался. Такая женщина, как Марта Эриковна, не откажется от привычного жизненного уклада, чтобы завести любовника. А если и заведет, то он будет у нее чем-то вроде раба, бессловесного и незаметного трахальщика прекрасного тела.

Игоря это не устраивало. Он не знал, какие отношения сложились в семье Владимирских, но был уверен, что ребенок дорог любому родителю, а значит, надо бить в самое больное место.

– Покажись, птичка, покажись, – бормотал Игорь, листая страницы таблоидов. – Где ты? Как выглядишь?

Поисковая строка выдавала огромное количество женщин по фамилии Владимирская, но ни одну из них он не видел рядом с олигархом, поэтому не понимал, кто есть кто.

– Ладно, разберемся. Время еще придет.

Он привел себя в порядок и вышел из номера.

– Петруха, вставай! – постучался в соседнюю дверь.

Водитель выглянул не сразу. Он хлопал заспанными глазами и не понимал, зачем понадобился в такую рань начальнику.

– А куда поедем?

– Домой. Где ты мне квартиру снял? В Бирюлево? Вот туда и отправимся. Только скажи, вещи мои Аленка куда дела?

– Я, что смог, собрал, – крикнул из ванной Петруха. – Игорь Сергеевич, простите, из ценных вещей только ваш костюм сумел спасти. И то за него Елена Сергеевна со мной чуть не подралась.

– Приехали! А зачем ей мужской костюм?

– Он же дорогой. Деньги выручить можно.

– Вот, бляха-муха, бабы! – крякнул Игорь. – Миллионы заграбастала и загородный коттедж, мало показалось! Еще и костюм ей подавай.

– Ну, вот так.

– А что делать будем? – спросил Петр по дороге домой.

– Скоро узнаешь. Ты где сейчас работаешь?

– Устроился в одну небольшую фирму программистом.

– Хорошо. Деньги нам нужны и доступ к системе через мощную технику. Можешь на полдня отпроситься?

– Вы уже решили, что будете делать с Владимирским?

– Пока ничего криминального, но мысль есть, и мне понадобится твоя помощь.

В квартире Чума долго ходил из угла в угол, перебирал коробки с одеждой и обувью. Наконец вытащил белую рубашку, прикинул на себя костюм и закрылся в ванной. Петя, не понимая, что делает босс, стал развешивать вещи в шкаф. Услышав, как открылась дверь, он оглянулся и чуть от удивления не выронил коробку с обувью.

– Игорь Сергеевич! Классно!

– Правда? Я старался, – усмехнулся Чума и подошел к зеркалу.

На него смотрел высокий мужчина средних лет. Гладко выбритая кожа лоснилась, смазанная лосьоном. Блестящие, слегка вьющиеся волосы уложены гелем в модную прическу. Белая рубашка с длинными рукавами, застегнутыми запонками с квадратными агатами (полудрагоценные камни, видимо, бывшую не интересовали), оттеняла смуглую кожу.

– Что рот раскрыл? Галстук найди в этой свалке, – приказал Чума.

– А вы куда? – наконец выговорил Петруха и бросился к коробке с вещами.

– На работу пойду устраиваться.

– А-а-а! К Владимирскому?

– Зачем?

– Ну, вы же хотите свою фабрику и землю назад забрать.

– Заберу я у него все, но не сразу. Сразу только кошки родятся, а месть, Петруха…

– Знаю, блюдо холодное.

– Вот именно. Да и к Владимирскому я не попаду, не пустят. Тут по-другому действовать надо. Мы идем устраиваться на работу в клуб.

– Кем?

Петя так и застыл с галстуком в руках. Игорь отобрал у него полосатую тряпочку, путаясь в концах и петлях, повязал ее на шею, поправил и только потом накинул пиджак от единственного костюма, зато лучшей брендовой       марки.

– Кем возьмут, тем и буду работать. Сам говорил, туда дочка Владимирского часто ходит.

– Да она на обслугу даже не посмотрит.

– Значит, сделаем так, чтобы посмотрела. Или ты меня не знаешь? С работы отпросился?

– Сейчас позвоню.

Петр взял в руки телефон и вскрикнул:

– Игорь Сергеевич, смотрите! Вот это номер!

Игорь посмотрел на растерянное лицо водителя и выхватил у него из рук планшет.

– Что ты там увидел?

– Да, знаете…

Петр открыл свежие новости, и первой стояла заметка о скандале в клубе, в котором они вчера были.

– Опа! Это же юная хамка в пижаме! – воскликнул Чума. – И что же она сделала?

На снимке девушка была в другой одежде. Короткая блестящая юбка и темный топ не скрывали ее худенькое тело, а наоборот, показывали во всей красе цыплячьи прелести.

Чума хмыкнул и посмотрел внимательнее. Вечером он не разглядел вредную девчонку, видимо, пижама отвлекла. На вид ей было восемнадцать-двадцать лет. Длинные прямые волосы закрывали всю спину. Он сразу представил, как наматывает на руку эти пряди и подтягивает девушку к себе. А она запрокидывает голову и смотрит на него дерзким взглядом. Пухлый рот кривится, так и просит, чтобы его истерзали поцелуями.

«Господи, что за бредовые мысли? – рассердился на себя он, почувствовав, как в паху стало горячо. – Не весь пар козлиный вчера выпустил, что ли?»

Хорошенькая девушка или нет, Игорь даже не понял, так напугала его реакция собственного тела на эту малолетку. Злая она – это точно! Вон как скривилась! И пивная банка, зажатая в руках, говорила о том, что сейчас она будет отправлена кому-то в морду.

Игорь перевел взгляд на соседнее фото, и сразу стала понятна причина ярости девчонки. На диване сидел парень, лицо которого пряталось в тени. Одной рукой он обнимал блондинку, а вторую выставил вперед, будто защищаясь от удара. На третьем фото был виден результат нападения. Парень и девушка сидели пригнувшись, а на стене над их головами расплывалось пивное пятно.

– Симпатичная козочка, но нам сейчас не до нее. Пусть с ней полиция разбирается.

– Игорь Сергеевич, вы заметку под снимками прочитайте.

– Прочитал. И что?

– Как что? Вы не поняли?

– Нет! – И тут Игорь сообразил и хлопнул себя по лбу. – Бля! Тюряга все мозги выколотила! Это дочка Владимирского?

– Да, она.

– Петруха! Мать ети! Ты чего такой тормоз? А вчера почему ты мне об этом не сказал?

Игорь сорвал с шеи галстук, который так и не сумел нормально завязать, и швырнул его на кровать. Он злился. Еще вечером он мог начать разборки с врагом. Судьба прямо в руки вела ему объект для мести, а он… думал головкой вместо головы.

– Вчера я ее не узнал, – виновато пробормотал Петр, – я же специально ее не разрабатывал. А сейчас увидел фото, надпись прочитал – и щелкнуло.

– Щелкнуло у него! – буркнул Чума. – Планы меняются. Едем в имение Владимирских. Адрес знаешь?

– А туда зачем? Нас же охрана не пропустит!

– Вот и разведаем обстановку. Потом решу, что дальше делать. Проведем рекогносцировку местности, как говорят военные.

– Игорь Сергеевич, может, не надо? Мы еще не завтракали.

– Не хнычь, Петруха! Прорвемся! Поехали. По дороге перекусим. Ты за руль, – Игорь бросил ключи водителю, тот их не поймал. Они со звоном упали на пол. Чума только вздохнул и потрепал умного, но незадачливого парня по вихрам. – За городом я сам поведу, а сейчас мне подумать надо.

Пока джип петлял по московским улицам, мыслей в голове не было. Друзья завернули в открытое кафе, купили кофе и пакет с бутербродами и тронулись дальше.

Игорь жевал хлеб с колбасой, но вкуса не чувствовал: он мучительно думал, что дальше делать. Ну, приедут они в элитный поселок, и что? Их даже через ворота на территорию не пропустят. Начнут выяснять, что да как, сообщат хозяину, а тот ни за что не примет незнакомых людей. Получается, зря отменил намеченные планы?

«Тише едешь, дальше будешь», – говорит пословица. Может, так и надо было действовать? Зря сорвался.

Игорь уже хотел развернуть машину и отправиться в клуб, как хотел первоначально, но они уже въехали на МКАД и теперь двигались в плотном потоке автомобилей.

– Где живет Владимирский? – спросил он у Петра.

– В Березово.

– Поселок закрытый?

– Да, на въезде стоит пост охраны.

– Просто так не пустят?

– Не знаю, не пробовал еще туда попасть. Думаю, документы проверят.

– Вот черт! Как только повернешь на боковой съезд в деревне, тормози. Поменяемся местами. Сколько там километров по дороге до поселка?

– Кажется, пять.

Чума взял в руки планшет и стал разглядывать карту ближайших к поселку мест.

– А это что?

Они уже свернули на боковую дорогу, поэтому Петр остановился у обочины.

– Где?

Петр скосил глаза: Игорь показывал на тоненькие белые ниточки, которые шли вдоль шоссе. Он увеличил изображение, чтобы водитель лучше видел.

– Вот эти полоски. Вроде бы похожи на тропинки, но их обычно на карте не обозначают.

– А, это. У Владимирского в имении есть кони. Может быть, это специальные аллеи для выездки? – предположил Петр.

Чума пожал плечами и задумался. Сейчас у него было два варианта.

Первый – натянуть на шею галстук, который он, выбегая из квартиры, в последнюю минуту сунул в карман, сесть в пассажирский салон и притвориться зарубежным дельцом, который приехал на завтрак к партнеру. Неважно, принимает с утра Владимирский гостей или нет. Охрана может об этом не знать: в поселке живет много богатых людей, и у каждого свои причуды.

Машина у Игоря представительского класса. Английский язык еще не забыл, в тюрьме, чтобы не потерять навык, специально заказывал через Волю британские газеты. Во всяком случае, сказать несколько предложений он сможет и без акцента, чтобы охранники ничего не заподозрили. Сам он одет в модный и дорогой костюм. То, что на ногах скромные мокасины, никто не увидит. Главное, сделать морду кирпичом и лезть напролом.

Второй вариант был проще. Игорь садится за руль, и они с Петрухой не сунутся в поселок, а просто припаркуются и прогуляются по периметру, изыскивая возможность попасть на территорию, минуя охранный пункт. Сделают несколько фотографий, оценят расположение камер и охранных постов.

– Игорь Сергеевич, смотрите! – крикнул Петр.

Чума поднял голову: по параллельной шоссе тропинке ехала лошадь с всадником. Она шла очень медленно, буквально едва переставляла ноги. Ее глянцевый бок мелькал между деревьями. Девушка в костюме наездницы даже при таком плавном движении болталась из стороны в сторону и судорожно цеплялась за седло. Длинные волосы, выглядывавшие из-под бейсболки, то и дело закрывали ее плечи и спину.

– Подожди, Петруха. Подожди, – проговорил Чума, как завороженный, разглядывая открывшуюся картину. – Красиво.

Вдруг из глубины леса показался второй всадник. Он легкой рысью приблизился к первому, что-то сказал ему, потом пришпорил своего коня и умчался вперед.

– Это же дочь Владимирского, – опять узнал девушку раньше Чумы водитель.

– Петь, что она едва тянется на своей кляче? А если мы придадим ей ускорения?

Чума подмигнул другу, протянул руку и нажал на клаксон. Пронзительный звук разорвал тишину леса. Лошадь заржала, поднялась на дыбы и рванула в глубину леса. Всадница закричала:

– Спасите!

***

Лиля металась по комнате, стараясь как можно быстрее собраться, чтобы мама не передумала взять ее с собой. А еще она болтала не останавливаясь, чтобы приглушить чувство страха, от которого заходилось сердце и дрожали руки.

– Мамочка, я сейчас. Ты только не уходи. Мы с тобой так давно не разговаривали. Как ты думаешь, какую мне лучше блузку надеть?

– Лиля, не суетись. У меня уже в глазах рябит от твоего метания по комнате. – Мама встала и подошла к двери. – Ты собирайся, я тебя внизу подожду.

– Мамуля, посиди со мной. Я быстро, – девушка вцепилась в ее руку.

Мама была одета очень элегантно: белые брюки, коричневый жакет для верховой езды с глубоким вырезом, шею украшал шарфик в тон. Светлые волосы убраны в пучок на затылке, а на столике лежала кепка наездника.

– Лиля, ты ведешь себя как ребенок. – Марта Эриковна нахмурила брови, но снова села в кресло.

– Ты вон какая красивая, а я редко выезжаю, не знаю, какой наряд лучше. А папа с нами?

– Ты можешь не тарахтеть? Нет, футболка и джинсы не подойдут. Оденься прилично. На прогулке будут Савельевы с сыном. Ты знаешь, он в этом году окончил Гарвард. Очень приличный молодой человек. Не только наследник огромного состояния, но и умница. Неплохо тебе с ним познакомиться.

«Этого только не хватало! – воскликнула про себя Лиля. – Зачем я полезла на эту прогулку? Идиотка! Сейчас две мамочки смотрины устроят!»

– Папа не поедет, – продолжала говорить мама, и Лиля прислушалась к ее словам, – он с утра ждет гостя. Они позавтракают, потом отправятся в офис. О, погоди, ты тоже еще не ела!

Марта Эриковна встала и хотела выйти за дверь, но Лиля ее удержала:

– Погоди, я тете Гале. Она принесет кофе ко мне в комнату.

Девушка тут же схватила телефон и отдала распоряжение. Когда она была почти готова, Галина Ивановна, маленькая и пухлая повариха, принесла поднос с завтраком: термос в виде кофейника, круассаны и отдельно на тарелочке два яблока.

– Галина! – недовольно нахмурилась Марта Эриковна. – Сколько раз я вам говорила, что мы не будем есть хлеб? Почему вы ко мне не прислушиваетесь?

– Но Лилечка любит булочки, – весело сказала повариха, подмигнула девушке и, как колобок, выкатилась за дверь.

– Нет, что за безобразие! Я точно ее уволю! – кипятилась мать.

– Мам, не обращай внимания. Ну, где ты еще найдешь хорошую кухарку, которая будет терпеть все твои закидоны? Диета, молекулярная кухня, натуральные продукты – это сколько повариха должна знать и уметь? А тетя Галя очень вкусно готовит, а ее пампушки – просто пальчики оближешь!

– Пампушки? Какие пампушки? – Ты ешь эту гадость?

– Не ем. Я, к слову, сказала, – сдала позиции Лиля. – Вот, выпей лучше кофе.

Лиля насильно втиснула в руку сердитой мамы чашку, тихо радуясь, что она переключилась на другой объект и забыла о намерении разобраться с охраной.

Наконец Лиля была готова. Она подошла к зеркалу и улыбнулась, довольная собой. Сейчас она не походила на драчунью-студентку. В обтягивающих белых легинсах и высоких, до колена, сапогах для верховой езды она была той, кем являлась на самом деле: дочерью олигарха Владимирского, возглавлявшего российский список журнала «Форбс».

Мама поставила чашку на столик, Лиля сунула круассан в рот и запила его кофе.

– Ты от этих булочек скоро в дверь не сможешь пройти, – проворчала мать.

– Не преувеличивай. С такой мамочкой, как ты, я точно никогда не поправлюсь. Все, я готова. Поехали.

Легко сказать, но как тяжело сделать. Уже приближаясь к конюшне, Лиля чувствовала, как колотится от страха сердце. Она всеми силами старалась скрыть свое состояние от матери, поэтому излишне громко говорила и смеялась.

Во дворе стояли уже другие охранники. Девушка мгновенно воспрянула духом и уже хотела сказать, что передумала кататься, как из флигеля кухарки показался Михаил.

«Вот черт! Принесла же его нелегкая! И что болтается по дому?»

Охранник, увидев хозяйку с дочерью, молча поклонился и исчез внутри кухни. Пришлось идти следом за мамой. Конюх уже ждал их и держал под уздцы двух запряженных коней. Лиля посмотрела на гиганта, которого ей приготовили, и ужаснулась. Иван Борисович, видимо, что-то понял, потому что сказал:

– Марта Эриковна, я приготовил Дьявола для Виктора Романовича. Лилия Викторовна не справится с этой зверюгой. Подождите минутку, я выведу Березку. Она лошадка смирная, вашей дочери будет комфортно.

«Мне ни на какой не будет хорошо, – хотела сказать Лиля, но прикусила язык. – Надо отвлечь маму. Когда мы вернемся, охрана уже уйдет домой, а там все и забудется».

Иван Борисович вывел из стойла очень красивую каурую лошадку. Ее песочные бока лоснились на солнце. Более темная грива была тщательно расчесана. «Красавица, – подумала Лиля, но тут же решила: – Не полезу! Я ни за что на нее не полезу!»

Лошадь подвели к ней, и у девушки не осталось выбора, как подчиниться воле матери, которая внимательно наблюдала за дочкой. Лиля обреченно поставила ногу в стремя. Иван Борисович помог ей подняться в седло. Девушка уцепилась пальцами в поводья, прижала ноги к теплым бокам и приготовилась выдержать час экзекуции.

Но ничего страшного не случилось. Березка шла неторопливо по аллее и даже не переходила на рысь. Лиля немного расслабилась и даже начала смотреть по сторонам.

Они встретились с Савельевыми. Сынок известного семейства железнодорожных магнатов оказался тощим и прыщавым молодым человеком в очках. Он высокомерно окинул Лилю взглядом, она не осталась в долгу: «Ишь ты! Бобик заносчивый выискался!»

Парень правильно понял ее колючий взгляд, пришпорил черного коня и поскакал вперед. «Вот и славно! Скатертью дорога! – подумала девушка и переключилась мыслями на Димку Рокотова. – Какой подонок! Нет, притащился на вечеринку со своей кошелкой! Я тебе еще покажу!»

Лиля смотрела по сторонам и придумывала планы мести. Она и не заметила, как все ускакали вперед, бросив ее одну в лесу. Березка, не понукаемая всадницей, остановилась и щипала траву у обочины. Девушка огляделась и не узнала местность. Мама и Савельевы ускакали вперед, Лиля не слышала даже топота копыт, зато издалека доносились звуки трассы, значит, она проехала уже несколько километров.

Девушка запаниковала. Пока она ехала прямо по тропинке, опасности не было, но как развернуть лошадь обратно? Слезть и идти пешком, ведя ее под уздцы? Перспектива тащиться несколько километров по уже начинающейся жаре привлекала мало.

– Эй, ты чего? – уговаривала она Березку. – Поехали. Давай. Вперед!

Но лошадь не обращала на нее никакого внимания. Тогда девушка сжала бедрами бока каурой лошадки, натянула поводья и ударила ее пятками, вспомнив, как надо пришпоривать коней. Березка повернула голову, жалобно заржала и рванула вперед.

Лиля охнула и вцепилась в поводья так, что пальцы побелели. По спине покатился холодный пот. Девушка отпустила поводья, и Березка снова перешла на шаг.

– Господи, ты почему меня так пугаешь? – уговаривала она лошадь.

– Лиля, ты куда пропала? – Ну нельзя же так отставать! – Ко все еще дрожащей от страха девушке приблизилась мама. – Это не прогулка, а наказание! Догоняй!

Марта Эриковна умчалась вперед.

– Ага! Легко сказать, а как это сделать? – ворчала Лиля, чуть не плача. – И зачем я потащилась в лес? Милая, – наклонилась она к Березке, – ты можешь ехать быстрее?

Но лошадь посмотрела на нее антрацитовым взглядом и ничего не ответила.

И в эту минуту раздался резкий гудок автомобиля. Березка заржала, взвилась на задние ноги от страха. Лиля закричала. Она рефлекторно сжала бока лошади бедрами и изо всех сил вцепилась в поводья.

Лошадь понеслась вперед.

Глава 5

Игорь мгновенно оценил обстановку.

– Бля! – крикнул он и выскочил из машины. – Петруха, выметайся!

Он обежал джип, дернул на себя дверь со стороны водителя и вытащил растерявшегося Петра на асфальт.

– Как же? – только успел произнести тот, как босс уже запрыгнул с машину.

Внедорожник взревел.

Игорь развернул его и направил по шоссе параллельно конной тропинке, по которой неслась обезумевшая лошадь. Всадница еще держалась на ее спине, но болталась из стороны в сторону. Девушка потеряла бейсболку, и длинные волосы мотались у нее по спине, закрывали лицо, били лошадь по глазам, отчего та еще больше пугалась.

Чума выровнял движение в соответствии со скоростью лошади, и теперь они неслись параллельно, отделенные только деревьями. Игорь опустил стекло:

– Заткнись! – перекрикивая шум мотора, скомандовал он визжащей девушке, но она его не услышала.

Игорь вцепился одной рукой в руль, приподнялся и наполовину высунулся в окно, рискуя снести себе голову ветками.

– Замолчи! Слушай меня! Поводья немного потяни на себя!

Девушка наконец его поняла и дернула вожжи. Лошадь запрокинула голову.

– Дура! Не так! Чуть-чуть! Я сказал! На себя тебе говорю! И шенкеля упри в бока. Ты меня слышишь?

Но девушка, кажется, была в панике, она не реагировала. После первого резкого движения она не выполнила ни одного приказа Чумы.

– Идиотка!

Игорь кипел от злости. Он видел мелькавшую между деревьев лошадь, слышал застывший на одной ноте крик, но сделать ничего не мог: вот-вот перепуганный конь выскочит на многополосное шоссе, а дальше…

Дальше неизвестно, что может случиться.

Игорь живо представил себе эту картину и упрямо стиснул рот: нажимая на кнопку сигнала, он не предполагал, что запустит такую цепочку событий.

Не снижая скорости, распугивая клаксоном встречные машины, Чума выскочил на трассу. От него шарахнулись, как от чумного.

– Козел!

– Камикадзе!

– Мудак штопаный!

Эти крики неслись ему вслед из окон встречных машин. Чума видел перепуганные лица водителей, но ему было не до их истерик.

Он развернул джип и помчался вдоль обочины, нарушая все правила дорожного движения и пытаясь вычислить, из каких кустов выскочит всадник.

С высокой насыпи трассы хорошо просматривались окрестности. Справа от конной дорожки тянулась узкая полоска леса, а слева росла высокая кукуруза. По идее, вариантов у коня не было: он должен выбраться на трассу или повернуть обратно, или скакать вдоль кукурузного поля.

Вот между деревьев мелькнул светлый бок. Еще… и еще.

Чума рванул в ту сторону, намереваясь перекрыть лошади дорогу. Он уже увидел взмыленное большое тело, разглядел переполненные ужасом глаза девушки. Резко затормозил, выскочил из машины…

Но лошадь не вылетела на шоссе. Она помчалась вдоль насыпи, а потом попыталась забраться наверх. Один прыжок, другой: копыта вязли в песке, движение замедлилось.

Игорь чуть не кубарем скатился вниз и оказался совсем близко. Он не думал, что тоже может попасть под копыта. В таких ситуациях просыпался инстинкт зверя.

– Кличка какая? – крикнул он.

– Б-березка, – прошелестело в ответ.

– Березка, хорошая лошадка, иди сюда, – приговаривал ласково Игорь, протягивая к животному руку, но не приближаясь.

Но лошадь косила на чужака безумным глазом и продолжала биться на насыпи, проваливаясь с каждым шагом все глубже в песок.

– Давай сюда! – приказал Чума девушке. – Прыгай. Я поймаю.

– Не могу! Боюсь!

– Вот черт! Прыгай, говорят тебе, идиотка!

Но девушка была парализована страхом. Она вращала глазами и не понимала, что упускает момент.

В эту минуту на трассе опять резко взревел клаксон. Березка всхрапнула, задрала хвост и поднялась на задние ноги. Она упала, встряхнув всадницу так, что у той лязгнули зубы, бросила попытки забраться и помчалась вдоль кукурузного поля.

– Вот мудила тупой! – рявкнул Чума на неизвестного водителя.

Он кинулся к насыпи, чуть не на четвереньках, цепляясь пальцами за корни и траву, вскарабкался на нее и запрыгнул в джип.

Игорь надавил на педаль газа. Внедорожник рванул за конем. Каким образом всадница еще сидела на лошади, Чума не понимал. Она давно должна была свалиться, но девушка держалась в седле.

Конь проскакал вдоль кромки кукурузного поля. Оно закончилось широкой полосой какой-то зеленой сельскохозяйственной травы. Лошадь припустила по ней, постепенно отдаляясь от трассы.

Игорь увидел пологий съезд с насыпи и направил джип туда. Колеса проваливались в песок, ветки царапали дверки машины. Одна чуть не выбила ему глаз, он едва успел увернуться.

– Бляха-муха! – матерился он, но не сдавался. – Тупая девка!

Наконец внедорожник съехал с насыпи и теперь скакал по кочкам, выколачивая зубную дробь у Чумы. Он понемногу догонял всадницу.

Игорь вспомнил карту, которую они с Петром разглядывали в машине. На ней голубым пятном виднелся какой-то водоем, озеро или искусственный пруд. И где он, черт возьми? Чума лихорадочно повел глазами, но ничего похожего не заметил.

Если лошадь направится туда, то в панике искупается сама и утопит девушку. За зеленым полем стеной стоял невысокий лес, а что дальше – неизвестно. Может, озеро там?

Чума прибавил скорости и помчался на перехват. Расстояние постепенно уменьшалось. Он видел лошадь. Ему показалось, что та замедлила бег, но все равно она уже почти пересекла поле и вот-вот скроется в кустах. Этого нельзя было допустить.

Чума остановил джип, вывалился на траву, засунул два пальца в рот и изо всех сил свистнул. Расчет оказался верным.

Конь резко затормозил, развернулся и, увидев человека, понесся на него.

Игорь отбежал в сторону на несколько шагов от машины и одним движением стянул с плеч пиджак. Он расправил его в руках, расставил ноги и напряженно застыл.

Он слышал где-то в стороне крики и боковым зрением видел движение, но смотрел только вперед на мчащуюся на него лошадь.

Как только она оказалась на расстоянии броска, Игорь отпрыгнул в сторону и накинул пиджак на ее голову.

Лошадь заржала, потеряла ориентацию, по инерции сделала еще несколько шагов, а потом закрутилась на месте, сбрасывая помеху, закрывшую глаза, и взвилась на дыбы. Прямо перед глазами у Чумы качались опасные копыта.

Всадница взмахнула руками, отпустила поводья и нырнула бы под копыта коня, если бы не Чума. Он дернул девушку на себя и упал, но не выпустил ее из рук.

Он перекатился, подмяв всадницу под себя, и закрыл голову руками: конь скакал где-то рядом. Сердце колотилось в горле, изо рта вырывалось хриплое дыхание, мыслей не было. Чума просто прятал под своим телом девчонку, не думая о последствиях.

Сколько они так лежали, он не знал, наверняка не больше минуты. Наконец чувства вернулись в реальность. Первым включился слух. Он услышал топот лошадей, который отдавался гулом по земле, крики всадников. Девушка под ним пошевелилась, потом уперлась в его грудь ладонями:

– Пусти, ты меня задавишь.

Игорь подвинулся и сел. Солнце ударило по глазам. Чума поднес ладонь ко лбу и посмотрел из-под нее вперед. К ним приближалась группа всадников: две женщины и один мужчина. Они спешились и бросились к девушке.

– Господи, Лиля, как это произошло? – запричитала стройная миловидная женщина средних лет. Она упала на колени и принялась обнимать девчонку.

– Жива, дочка? – наклонилась к девушке блондинка. – Не поранилась? Не понимаю, что случилось с Березкой?

– Ма-ма!

Лиля вскочила и, плача навзрыд, бросилась на шею к матери.

Чума встал. Он поискал глазами пиджак. Лошадь сбросила его на землю в нескольких шагах. Игорь поднял его и усмехнулся: на него никто не обращал внимания.

«Мавр сделал свое дело, мавр может уходить, – ругнулся он про себя и сплюнул на землю. Во рту был привкус железа. – Богачи хреновы!»

– Молодой человек, подождите!

Игорь повернулся: его звала блондинка. Она передала дочь подруге и, покачивая стройными бедрами, направилась к нему. Костюм для конной прогулки не скрывал очертания красивого тела, а наоборот, подчеркивал все прелести.

«Вдуть бы этой телке!» – подумал Чума, но как-то вяло. И в груди ничего не шелохнулось: гонка за взбесившейся лошадью вымотала даже его.

– Я слушаю.

– Погодите.

«Наконец вспомнили, что спасителей невинных дев в цивилизованном обществе принято благодарить», – решил Игорь и немного приободрился, прикидывая, какой презент он может принять.

Собственно говоря, он этого и добивался, когда жал на кнопку клаксона. Как только он увидел девушку на лошади и понял, кто это, план в голове вспыхнул мгновенно. Нейронные связи сработали так, что пальцы оказались быстрее, а мозг не успел просчитать последствия.

Ну, что вышло, то вышло! Каков план, таков и результат. Главное, все хорошо закончилось. Игорь широко улыбнулся.

– Да.

– Простите, это ведь ваша машина? – он кивнул. – Вы не могли бы отвезти меня с дочкой домой? Она теперь и близко не подойдет к лошадям.

– Хорошо, – усмехнулся Чума.

Вот это номер! Ни спасибо, ни простите за причиненные неудобства. Воспользовались им как личным рабом, и все? Новые русские быдломиллионеры?

Игорь поднял брови, уже хотел сказать все, что думает об этой семейке, и уйти, но сдержал порыв гнева: дело прежде всего, не время капризничать. Он думал, как попасть в дом Владимирского, а удача сама плывет к нему в руки. Вернее, он ее немного подтолкнул, но это уже неважно.

Блондинка вернулась за дочерью. Она о чем-то поговорила с друзьями, потом обняла девушку за плечи и повела к машине. Дочь была похожа на покойника: лицо белое, глаза провалились, вокруг них распылись темные круги. Она дрожала и не проронила ни слова, кроме первой фразы, сказанной Чуме, когда они лежали на земле.

Игорь догнал их и накинул на плечи Лилии свой запачканный пиджак.

– Уберите, – буркнула блондинка и потянула двумя пальцами за ткань.

– Это не вам. Не видите, ваша дочь дрожит.

Блондинка презрительно скривила губы, но промолчала. Она вообще вела себя так, будто Игорь был ее работником, а не случайным человеком, пришедшим на помощь ее дочери.

Чума недоумевал. Неужели его поступок настолько рядовой, что никто даже спасибо не скажет? Он подождал, пока женщины устроятся поудобнее, и завел мотор. Немного повернул зеркало заднего вида и поймал в нем равнодушный взгляд блондинки. Она смотрела на него, но так, будто он был невидимкой.

«Ну-ну, – усмехнулся он, – я заставлю вас, мадам, меня заметить. Потерпите немного».

– Простите, куда мне вас отвезти? – вежливо спросил он, когда они выбрались на трассу.

– В коттеджный поселок Березово.

Чума свернул на знакомую дорогу и уже через несколько сот метров встретил бредущего на солнцепеке Петра.

– Это мой водитель. Вы позволите?

– Да. Мне все равно, – ответила блондинка.

Игорь внимательно посмотрел на нее в зеркало. Она настолько холодна? Ее дочь только что чуть не погибла под копытами, а ей все равно? Или просто привыкла держать эмоции при себе?

Чума остановился и вышел из джипа. Петр бросился к нему.

– Игорь Сергеевич, что случилось? Вы поранились? У вас кровь!

Кровь? Игорь оглядел себя. И правда, кровь. Белая рубашка на груди вся была в красных пятнах. Странно, он не чувствовал боли.

– За руль сядь! – приказал он Петру.

– Но Игорь Сергеевич…

– Петр, ты меня не слышишь? – в голосе появился металл. Стенания расстроенного водителя ему сейчас были не нужны.

Тот быстро повиновался, хотя Игорь видел, как его снедает беспокойство. Водитель бросал украдкой взгляды на заплаканную Лилию и ее мать, косился на Чуму, но молчал.

Игорь забрался на пассажирское сиденье. Адреналин в крови пошел на спад, и его немного потряхивало. Он только сейчас осознал, какой опасности подвергался.

Но больше всего его интересовала девушка. Он посмотрел в зеркало. Лилия сидела таким образом, что Чума прекрасно видел тонкие черты ее бледного лица, обескровленные губы. Девушка положила голову на плечо матери и закрыла глаза. Из-под длинных ресниц катились слезы. Они капали с подбородка, оставляли мокрые пятна на белоснежной блузке.

Игорь вдруг почувствовал невольную вину за причиненные страдания. Месть местью, но быдлом не стал. Во всяком случае, надеялся, что тюрьма не вытравила из его души все человеческое.

«Хватит сопли жевать! – приказал он себе. – Владимирский и его красивая женушка не думали обо мне и моих людях, когда забирали компанию. Вот и я о них думать не буду!»

Игорь перевел взгляд на лежащие на коленях руки Лилии. Перчатки на ладонях были порваны и окрашены кровью.

– Вам нужно обработать дочери руки, – глухо сказал он. – Она так крепко держалась за поводья, что поранилась.

– Да, хорошо. Я уже позвонила нашему врачу, – ответила блондинка и впервые посмотрела на него в упор.

Чума выдержал непроницаемый взгляд светло-голубых глаз.

– Девушка, как вы себя чувствуете? – спросил он Лилию.

Она не ответила. Игорь нахмурил брови: ему показалось, что она лежит как-то странно. Он повернулся и потряс ее за колено.

– Что вы делаете? – закричала мать и ударила его по руке.

– Ваша дочь в обмороке! Не видите? Петя, прибавь ходу. Похлопайте ее по щекам.

Наконец-то на лице блондинки Игорь увидел хоть какое-то беспокойство. Она побледнела, наклонилась к дочери и прислушалась к ее дыханию.

Игорь разозлился: что за тупая корова! Он отстегнул ремень, выгнулся дугой между сиденьями и ударил легонько девушку по щеке. Ее голова откинулась и безвольно повисла.

– Где ваш дом? – крикнул Петр. – Мы уже приехали!

– Третий с краю. Бордовые ворота, – дрожащим голосом ответила блондинка. – Лиля, дочка! Что с тобой? – Она тормошила за плечи безвольную девушку, а в голосе задрожали слезы.

Джип остановился возле высокой ограды. Петр выскочил, подбежал к воротам и нажал кнопку вызова.

– Кто вы? – услышал Игорь голос, доносившийся из динамиков.

Он выскочил из машины, запрыгнул на водительское сиденье и, как только ворота начали открываться, рванул вперед. К дому вела подъездная аллея, которая заканчивалась помпезным фонтаном у входа. На предельной скорости Чума преодолел ее, резко развернулся, раскидывая во все стороны гравий, и остановил машину прямо у крыльца, на которое уже выскочили охранники.

Он раскрыл дверь салона, забрал из рук блондинки девушку и побежал с ней к дверям.

– Откройте! – приказал он остолбеневшей от такой наглости прислуге.

– Вы куда? – кинулся к нему наперерез рослый охранник в черной форме.

– С дороги!

Парень невольно отступил. Чума ворвался в просторный холл, мгновенно оценил обстановку и кинулся к дивану.

– Что вы делаете? – бежала следом к нему блондинка. – Отдайте мою дочь!

– Где подушка? Еще несите воду, нашатырный спирт, нюхательные соли, одеколон! – Заметив, что никто не двинулся с места, он рявкнул: – Живо! Шевелитесь, коровы!

– Но, – пискнул кто-то за спиной, – у нас нет нюхательной соли.

Чума положил девушку на диван и резко обернулся. Видимо, что-то звериное было в его глазах, потому что все бросились врассыпную. И вот уже кто-то протянул ему подушку. Игорь приподнял Лилию, положил ее так, чтобы голова была запрокинута.

– Ноги поднимите!

– Зачем?

Нового окрика не понадобилось: тут же ноги девушки оказались вверху. Игорь увидел боковым зрением, как кто-то протянул ему воду. Он взял кружку и поплескал из нее на лицо девушки. Она не отреагировала. По-прежнему лежала, как неживая. Но по слабому дыханию Чума видел, что это просто затянувшийся обморок.

– Вот нашатырный спирт.

Ему сунули в руку пузырек.

– Вату дайте.

Топот ног, потом обратно. В пальцах Чума почувствовал мягкий комок. Он открыл пузырек, смочил ватный диск и осторожно протер виски девушки. Она зашевелила ноздрями и сморщилась, будто собиралась заплакать.

Чума облегченно выдохнул: пришла в себя.

– Ма-ма, какая гадость! – плаксивым голосом произнесла девушка и попыталась сесть.

– Лежи, дочка, лежи! – засуетилась блондинка и наклонилась к ней.

Игорь сразу почувствовал удушающий аромат дорого парфюма, который не перебил даже запах нашатыря. Он сморщился, хотел подняться с дивана, но не успел.

– Что здесь происходит? – раздался грозный голос.

Чума обернулся: у подножия лестницы, ведущей на второй этаж, стоял сам господин Владимирский.

Глава 6

Лиля повернула голову на звук и увидела отца. Он сердито смотрел на суету в холле. Она знала, что папа не любит, когда спокойный и спланированный распорядок жизни нарушают непредвиденные обстоятельства. Рядом с ним стоял его адвокат, Михаил Абрамович Райзман, неизменный спутник и помощник во всех делах.

Отец, несмотря на тяжелое и крупное тело, в два шага преодолел расстояние от лестницы до дивана и оттолкнул мужчину, который ее спас.

– Ты кто такой? Руки убери! Где охрана?

Лиля видела, как напряглись окружающие, зная взрывной характер хозяина дома. Прислуга зашевелилась и стала отступать к двери. Мама тоже насторожилась: для нее самым страшным был публичный скандал.

Но ее спаситель от неожиданного нападения не растерялся. Он спокойно встал и посмотрел странным взглядом на хозяина дома. Лиля заметила мелькнувшее пламя в его зеленых глазах. Но это было всего лишь мгновение. Огонь погас, а парень спокойно ответил:

– Простите, я оказывал первую помощь вашей дочери.

– И для этого ее надо было хватать за ноги?

– Да. При обмороке важно создать такое положение тела, чтобы был приток крови к голове. Это я и пытался сделать.

Лиля понимала отца. Со стороны человеку, не посвященному в ситуацию, могло показаться что-то странное. На диване лежит дочь, а совершенно незнакомый, перепачканный кровью мужик держит ее за ноги и водит перед носом ваткой с нашатырным спиртом. Лиля покосилась на парня: тот до сих пор сжимал в пальцах белый диск.

Она села и прижалась к отцу. Страх за свою жизнь прошел. Она чувствовала только дрожь во всем теле и усталость. Лиля подняла руки, хотела плотнее запахнуться в пиджак, все еще наброшенный на ее плечи, но боль в раненых руках пронзила ее насквозь, и она вскрикнула.

– Господи, тебе плохо? – заволновался отец и осторожно обнял ее. – Марта, ты врача вызвала?

– Папочка, не ругайся. Этот человек и правда меня спас. Меня Березка чуть не сбросила.

– Как сбросила? – В голосе отца уже звучала тревога. – Что происходит в моем доме?

Быстрый взгляд на жену, потом на адвоката и наконец на спасителя. Лиля чувствовала себя уже вполне сносно, только ужасно болели ладони. Она держала их, разведя руки в разные стороны и стараясь ни к чему не прикасаться.

– Вот так. Я даже не поняла, почему она понесла. Смотри, что она сделала.

Девушка с лицом обиженного ребенка протянула отцу окровавленные кисти рук.

– Марта, как это понимать? – Отец смотрел на мать, а его голос вибрировал от скрытой злости. – Как ты позволила Лиле выехать на прогулку?

– Виктор, говори тише! – прикрикнула на мужа Марта Эриковна и нервно огляделась. – Галина Ивановна, – обратилась она к кухарке, прибежавшей на шум, – пусть все вернутся к своим рабочим местам. Молодой человек, – теперь она посмотрела на Лилиного спасителя, – пройдите в служебные помещения. Нам нужно поговорить.

Отдав распоряжения и дождавшись, пока все покинут холл, Марта Эриковна повернулась к мужу. Ее лицо сразу осунулось, будто из него выпустили воздух, как из детского воздушного шарика. Вокруг глаз и плотно сжатого рта появились морщинки. Только теперь она позволила себе расслабиться и показать истинные чувства. В уголках глаз заблестели слезы.

– Мамочка, не плачь, – взмолилась Лиля, а чувство вины камнем легло на сердце. – Со мной все будет хорошо. Видишь, я в порядке.

Лиля отлично понимала мать. Она существовала в обществе, где каждое неосторожно сказанное слово становилось достоянием желтой прессы. Репутацию разрушить легко, а вот восстановить ее потом будет очень сложно. В отличие от вспыльчивого и скорого на расправу отца, Марта терпеть не могла, когда выносился сор из избы. Все должно быть скрыто за высокой оградой.

– Что тише? Вечно твои страхи! Ты видишь здесь журналистов? – отмахнулся от нее отец, но тон умерил. – Дочка, ты очень перепугалась.

– Папочка, – девушка опять прижалась к отцу и всхлипнула, – Березка шла спокойно, а потом вдруг как понесла!

– Странно. Она не могла понести ни с того ни с сего. Миша, пригласи ко мне конюха, поговорить надо. Где врач?

– Я уже здесь, Виктор Романович, – к дивану подкатил на коротких ножках пухлый врач поселкового медицинского центра. – Вы позволите? Я хочу осмотреть Лилию Викторовну.

Папа встал, взял за руку маму и отвел ее в сторону. О чем они тихо говорили, Лиля не слышала: пока доктор осторожно срезал с ее рук разорванные перчатки, она, не отрываясь, смотрела на свои ладони в ожидании боли.

Но доктор оказался профессионалом. Раны обработали и перевязали, и Лиля расслабилась. Хорошо то, что хорошо заканчивается. И хотя она пережила несколько моментов смертельного ужаса и даже в обморок грохнулась, чего с ней никогда не случалось, эта история сыграла ей на руку.

Она прислушалась к разговору родителей, но они шептались тихо. Тогда она откинулась на спинку дивана и вернулась мыслями к спасителю. Она не успела его разглядеть хорошенько, заметила только, что он высокий и с гладко выбритым лицом.

Лиля не любила бородатых. И даже модная нынче трехдневная щетина ее раздражала: во время поцелуя короткие волоски кололи нежную кожу лица и оставляли красные пятна. Она давно решила для себя, что не будет встречаться с человеком, который плохо бреется.

Она опять вспомнила пронзительные зеленые глаза со скрытым огнем внутри. А спаситель ничего, симпатичный дядечка. Но именно дядечка. С такими стариками Лиля не встречалась.

Она встала, стараясь ничего не касаться ранеными руками. Пиджак с тихим шорохом упал на пол.

– Ты куда? – кинулась к ней мать.

– Хочу сказать спасибо моему спасителю.

– Не надо. Мы сами его поблагодарим, – не согласился отец и повернулся к адвокату, который как раз вошел в холл вместе с конюхом. – Миша, посмотри, какую сумму мы сможем выделить для вознаграждения?

– Папа! Так нельзя! – возмутилась Лиля. – Человек рисковал своей жизнью, чтобы меня спасти! Он хотя бы спасибо заслужил.

– Дочь, ты еще ничего не понимаешь в жизни. Таким людям, как этот парень, лучшей благодарностью являются деньги, и побольше.

– Витя, ты неправ. У парня костюм от Армани и машина хорошая, – встала на сторону дочери Марта Эриковна. – Думаю, в деньгах он не нуждается.

– Ты зря так говоришь. Всем нужны деньги, только разная сумма. Миша, приготовь наличные.

– Я все равно хочу сказать спасибо, – заупрямилась Лиля и пошла к двери.

Марта Эриковна подхватила дочь за талию. Так, обнявшись, они и двинулись к выходу.

– Погодите, я приглашу его в кабинет, – решил отец, но Лиля видела, что он недоволен. – Не будем же мы в кухне общаться!

Лиля пожала плечами и повернула в сторону папиного кабинета, который располагался на первом этаже. Они с мамой миновали холл, свернули в небольшой коридор и вошли в просторную глухую, без окон, комнату: безопасность прежде всего.

Лиля села на мягкий кожаный диван и огляделась: давненько она сюда не наведывалась.

Но в кабинете ничего не изменилось. Стены с трех сторон занимали книжные шкафы под потолок. Небольшая лестница-стремянка стояла в углу. Лиля любила в детстве забираться на нее, открывать какую-нибудь энциклопедию и читать.

Отец никогда не выгонял дочь. В конце концов, все будет принадлежать единственной наследнице. Он мог в это время работать, решать насущные проблемы и даже принимать посетителей. Лиля не вникала в экономические вопросы, ей было интересно просто наблюдать за тем, как строится прибыльный бизнес.

Она сидела на верхней ступеньке и представляла, что ее папка – волшебник. Вот он взмахивает палочкой – и рушатся старые дома, на их месте растут новые, строятся дороги. Что в этот момент происходило с людьми, которые жили в этих зданиях, она не знала, даже не задумывалась никогда. Они просто испарялись, а вместо них появлялись новые.

Дверь отворилась, и девушка вынырнула из воспоминаний. У входа стоял ее спаситель. Теперь она могла спокойно его рассмотреть.

Это был высокий человек, одетый в костюмные брюки и белую рубашку, перепачканную кровью. Его пиджак валялся на полу в холле. Привычным глазом она мгновенно оценила его одежду. Костюм хорошей марки, но прошлых сезонов, а вот обувь подкачала. Хотя… бренд его мокасин, перепачканных черноземом, сложно было определить. Возможно, тоже не дешевка с рынка.

«Не бедствует, но и не шикует», – подумала она и поморщилась: опять забылась и задела ладони.

– Проходите, молодой человек, – взмахом руки пригласил парня отец. – Простите, не знаю, как вас зовут.

Спаситель усмехнулся уголками губ, уверенно сделал два шага вперед и протянул широкую ладонь.

– Петр. Петр Никитин.

«Господи! Ну и имечко! – скривилась Лиля и… потеряла к спасителю интерес. – Фу, деревенщина какая-то!»

Отец посмотрел на Петра, встал, но руку не подал: он обычно приветствовал так только знакомых людей. С посторонними разговор был короткий.

– Вы спасли мою дочь и испачкали свою одежду, – начал он, но его перебил стук в дверь. – В чем дело? Я больше никого не звал!

Марта Эриковна пожала плечами и пошла открывать дверь. В кабинет, как колобок, вкатился доктор.

– Простите, Виктор Романович, ваша прислуга сказала, что этот молодой человек тоже ранен. Вы позволите его осмотреть?

– Со мной все в порядке, – Петр сделал шаг назад, резко повернулся и непроизвольно поморщился.

Но отвязаться от доктора элитного поселка оказалось невозможно.

– Не капризничайте! – прикрикнул он. – Я же вижу, что у вас проблема с плечом. Давайте я помогу снять рубашку.

Только теперь Лиля заметила, что левая рука у ее спасителя висит плетью, а одно плечо кажется ниже другого.

«Что с ним случилось? Кровь на рубашке от моих ладоней. Я, когда упала, упиралась ему в грудь. А он как травму получил?»

– А это нельзя сделать в другом месте? – возразил хозяин дома. – Здесь невинная девушка, знаете ли, находится!

«Вот, значит, как папа обо мне думает?» – Лиля удивленно приподняла брови.

Но все равно она понимала, что отец находится на грани срыва. Он терпеть не мог, когда кто-то ему перечил или разрушал намеченные планы, а она видела, что папа торопился. Он постоянно смотрел на часы и перебрасывался взглядами с адвокатом.

– А мы в вашу подсобку зайдем, – весело сказал доктор и подтолкнул растерявшегося пациента в спину.

Оставшиеся молча ждали. Лиля закрыла глаза и опять окунулась в тот момент, когда понесла Березка. Ни с того ни с сего она вдруг поднялась на дыбы и рванула вперед. Если бы Лиля не боялась так сильно и не держалась за поводья, она свалилась бы сразу.

«Что же так испугало лошадь? – попыталась вспомнить девушка. – На дороге стояла черная машина, и все. Больше никого не было. Странно. Может, Березка увидела джип? Тоже неправильно. Она привыкла к машинам».

Лиля нахмурилась, пытаясь вспомнить, что она заметила, пока лошадь ехала шагом. Что-то с этой машиной было не так, но что? Девушке показалось, что она видела золотистые диски на колесах. Или это был обман зрения? А вдруг… луч солнца попал на металл, отразился и ударил по глазам лошади? Вот она и понесла. Точно. Так и было. Лиля облегченно вздохнула. Надо папе об этом сказать. Березка не виновата.

– Пап, я устала. Можно я пойду к себе?

Лиля осторожно приподнялась и покачнулась. Адвокат бросился к ней на помощь, но его опередил отец. Он поддержал слабую от пережитого потрясения дочь и передал ее на руки жены.

– Ты же хотела сказать спасибо молодому человеку, – напомнила ей мама.

– Да, конечно! – ответила девушка, вдруг услышала сдавленный стон и испуганно воскликнула: – Что это?

Отец встал и распахнул дверь в подсобную комнату. Лиля вытянула шею, чтобы разглядеть, что случилось, и замерла.

Ее спаситель был без рубашки. Пропорционально сложенное тело атлета опоясывали бинты. Их туры шли от левого плеча, огибали по косой мощный торс и заканчивались на спине.

– Все готово, – из-за спасителя показался доктор. – Парень – настоящий молодец. Я ему плечо вправил, а он только вскрикнул разок, и все. Молоток! Я бы за такого героя дочь отдал не задумываясь.

– Ну-ну. Я рад, что все хорошо обошлось. – Накиньте на него что-нибудь! – возмущенно приказал отец. – Лиля, выйди из кабинета!

А с ней творилось что-то невероятное. Увидев на животе спасителя рельефные кубики, Лиля почувствовала, как покраснела. Жар от щек захватил уши, затылок и шею, а потом и вовсе спустился вниз. Она задыхалась. Ей вдруг показалось, что в комнате очень душно. На лбу появились бисеринки пота.

– Да-да, конечно, – хрипло произнесла она, не глядя на Петра, и закашлялась. – Простите меня за причиненные вам неудобства. Папа вам возместит ущерб.

Лиля показала на грязную рубашку и мокасины. Она мечтала сейчас очутиться подальше от этих пронизывающих глаз, насмешливой улыбки и бархатного голоса, от которого бежали по спине мурашки. Ничего подобного она не испытывала, когда смотрела на Димку Рокотова, и эти первобытные эмоции, появившиеся из ниоткуда, пугали до дрожи в коленках.

«Вот ерунда какая!» – рассердилась на себя Лиля.

Она, девочка из элитной семьи, никогда даже не заглядывалась на таких парней, понимая, что отец задушит отношения с человеком из низов в зародыше. Она никогда и не стремилась идти против воли отца. Ее все вполне устраивало. А тут этот! И откуда он взялся?

Лиля направилась к двери.

– И это все? – услышала она вдруг язвительный голос.

Его интонация и тембр показались ей почему-то знакомыми. Лиля невольно подняла глаза и столкнулась с насмешливым взглядом. В расширившихся зрачках она увидела свое отражение и смутилась. Действительно, та растрепанная лахудра, которая смотрела на нее, не могла быть дочерью строительного магната.

– Вы что-то еще хотите? – насупилась она.

– Я не услышал в вашем голосе благодарности, – ответил он серьезно и упрямо сжал рот.

Выражение его лица сразу стало жестким, и Лиля почувствовала холод. Ей стало страшно: такой, не задумываясь, придушит.

– Простите, я устала, и у меня болят ладони. Спасибо еще раз, а папа предложит вам материальную благодарность.

– А вы уверены, что я ее возьму? – спросил спаситель так тихо, что Лиле показалась, будто она ослышалась.

– Молодой человек… – В голосе отца звучал металл.

– Петр.

– Да, Петр. Оставьте мою дочь в покое! Марта, отведи Лилю в ее комнату.

Девушка поднялась к себе и легла на кровать. Из головы не выходил образ Петра. Черт! Не хватало еще соблазниться таким стариком! Лиля постаралась переключиться на другое.

Конечно, утро получилось ужасным, будто удача от нее отвернулась. Но некоторую пользу можно извлечь даже из неприятностей. Надо узнать, не проболтались ли охранники о том, что делали ночью.

Она изловчилась и нажала большим пальцем ноги кнопку для вызова прислуги.

Прибежала Оксана, веселая и смешливая украинка, которая работала у них уже три года. Как-то незаметно девушки подружились. Лиля делилась с ней своими сокровенными желаниями, а Оксана – своими.

– И шо с нашей дитяткой приключилася сегодни? – всплеснула руками горничная.

Она часто мешала родную речь с русскими словами, но делала это так непосредственно и мило, что все привыкли.

– А ты не слышала? Меня Березка чуть не убила.

– Та не! Така смирна коняка! Не може вона понести просто так.

– Ты думаешь? Но она понесла. Шла тихо, шла, и тут вдруг ка-а-ак взвилась на дыбы! Хорошо, что я от страха крепко держалась. А то сейчас бы уже в морге лежала.

– Да ты че! Ох, бедолага! Лиль, а хто тебя спас? – Девушка села рядом на кровать. – Я слышала, тот гарный хлопчик?

– Какой хлопчик? Ты о чем? Там дядька уже, лет тридцать, не меньше.

– Ой-ой! Много ты в парнях понимаешь? Все по красавчику Рокотову сохнешь? Тю на него! – Оксана демонстративно сплюнула. – Нет, этот настоящий мужик! – Теперь она закатила глаза от восторга. – Все при нем: рост, сила, смелость. И на мордашку смазливый.

– И все равно он старик!

– Зато справный!

– Ну, рассказывай, что еще в доме слышно?

– А все спокойно.

– А Мишка ничего не говорил?

Лиля знала, что Оксана украдкой переглядывается с охранником Мишей, вот и надеялась получить информацию из первых рук. Горничная потеребила белоснежный передник, повязанный поверх серой униформы, но не ответила. Она прислушалась, сорвалась с места и побежала к окну.

– Кажется, твой спаситель уходит.

– Где? Покажи?

Из окна Лилиной спальни центральный вход в дом был не виден, только доносились звуки голосов.

– Побежали в спальню родителей, – предложила она Оксане.

– А Марта Эриковна ругаться не будет?

– Ты же со мной.

Девушки выглянули за дверь, на цыпочках пробежали по коридору и ворвались в спальню хозяев. Смеясь, они бросились к окну.

Лиля осторожно отодвинула штору и посмотрела вниз: у фонтана стоял Петр и прощался с адвокатом. Матери рядом не было, а отец уже сел в машину. На плечи спасителя кто-то набросил его же пиджак, и она вдруг почувствовала разочарование.

– Ух, красавчик! Глаз не отвести! – шептала рядом Оксана.

Девушка проследила взглядом, как Петр подошел к джипу, открыл дверь и… Лиля вдруг узнала этот автомобиль. Именно он стоял на дороге и сверкал своими блестящими колесами.

– Открой окно! Быстро! – выпалила она и показала на перебинтованные руки.

Оксана, ничего не понимая, выполнила указание.

– Подождите! – крикнула Лиля и, заметив, что ее услышали, добавила: – Я сейчас спущусь!

Она бросилась к выходу из спальни и побежала вниз.

Глава 7

Хозяина Игорь оценил мгновенно: сказалась тюремная привычка сканировать каждого нового человека и просчитывать риски, с ним связанные. Владимирский выглядел импозантно: аккуратная стрижка, модная бородка, очки в золотой оправе, дорогой наряд, обувь – все указывало на богатство, силу и уверенность в себе.

«Вот и свиделись, господин враг, – усмехнулся он про себя, – посмотрим, что ты можешь предложить, во сколько оцениваешь жизнь своей дочери».

Владимирский повел себя так, как и предполагал Чума: властно, решительно и нервно. Сразу было видно, что он не любил форс-мажорные ситуации, но умел с ними справляться. А еще Игорь заметил его трепетное отношение к девушке. На фоне холодной и сдержанной матери его эмоции казались искренними и настоящими.

«Вот это мне и надо, – решил Игорь. – Дочку, значит, любишь? Ну-ну».

Чума еще не имел конкретного плана, действовал по наитию, спонтанно. Все завертелось так, что времени подумать совершенно не было.

Идея назвать себя именем водителя возникла внезапно, но он сразу понял, что сделал правильно: Владимирскому достаточно навести справки, и сразу станет ясно, кто нагрянул к нему в гости.

В чужом имени были свои плюсы. Игорь хотел зацепиться за эту семью, а значит, надо сделать так, чтобы он не вызывал с первой же минуты подозрений у хозяина дома.

В кабинете он сдерживался как мог. А тут еще и разболелось плечо. Резкий бросок на землю не прошел для него даром. У него вырвался стон, когда пухлый доктор вправлял сустав, и Чума рассердился на себя за это.

Однако тут же получил награду: дерзкая дочь Владимирского смотрела на него, как на сладкий леденец, который немедленно хочется положить в рот. Чума усмехнулся, довольный произведенным эффектом: «А цыпочка-то горячая! Надо как-нибудь проверить ее сексуальность».

– Молодой человек, вот ваше вознаграждение, – протянул ему конверт помощник Владимирского, когда блондинка увела дочь.

Игорь даже не посмотрел на предложенные деньги. И дело было вовсе не в гордости. Получив награду, он покинет этот дом навсегда, а этого нельзя было допустить.

– Мне не нужны деньги, – ответил он.

– Нищие, но гордые? – усмехнулся Владимирский. – Парень, не торопитесь отказываться, ты на сумму глянь.

– Мне не нужны деньги, – повторил он, заскрипев зубами от злости. «Погоди, ты у меня еще попляшешь!»

– Тогда что ты хочешь за свои услуги? – недовольно буркнул Владимирский и посмотрел на часы.

«Торопится куда-то, значит, невнимателен. Отлично!»

– Я хочу работу.

– Работу? А разве вы ехали в наш поселок не на деловую встречу? – спросила блондинка, которая внезапно вернулась в кабинет.

– Нет, я оказался здесь случайно.

– Погодите! Вы на дороге подобрали человека и сказали, что это ваш водитель, а теперь говорите, что ищете работу. Кого? Финансового директора?

«Вот пристала! – чуть не рявкнул с досады Чума. – И как она только все заметила? Дочерью должна была заниматься, а не на мужика постороннего смотреть!»

– Вы ошиблись. Я не говорил, что этот парень – именно мой водитель, – Игорь намеренно голосом выделил слово «мой». – Это просто шофер джипа, которого я попросил уступить мне машину, чтобы догнать лошадь.

– Странно. Мне показалось, что вы сказали именно «мой». Или я ослышалась? А вы, получается, в костюме от Армани просто прогуливались по окрестностям? – не отступала блондинка, в упор разглядывая Чуму.

Он сразу вспомнил слова Петра о том, что именно эта женщина придумала план захвата его компании и земель. «Она опасная штучка», – решил Чума.

– Простите, мадам, – он уже кипел от ярости, а когда он злился, то понижал голос почти до шепота, – кажется, вы недовольны, что я спас вашу дочь?

– Не говори ерунду!

– Марта, и правда, что ты пристала к нему? Какая тебе разница, куда он шел и во что одет? Проверить его слова нетрудно. И какую работу вы хотите? Чтобы получить должность в моем доме или компании, надо пройти проверку.

– Пока вы меня проверяете, с вашей дочерью может случиться все что угодно.

– Вы о чем? Что за…

– Я думаю, то, что произошло на прогулке, не случайно, – перебил его Чума.

– В смысле?

– Вы все хором говорили, что Березка – смирная лошадь. Она не могла понести просто так, без причины. Вы не думали, что кто-то хочет навредить вашей дочери?

Чума шел ва-банк. Кто его знает, может быть, у него не будет больше возможности встретиться с врагом с глазу на глаз.

– Но зачем? Лиля скромная девушка, у нее нет врагов! – воскликнул Владимирский и опять посмотрел на часы. – Простите, у меня встреча с партнером по бизнесу.

Он встал и направился к двери. Помощник взял со стола конверт и протянул его Чуме, но Игорь даже не прикоснулся к бумаге: его личность можно вычислить по отпечаткам пальцев. Он, даже несмотря на боль в плече, был настороже: сразу искал глазами камеры и старался встать к ним спиной.

– А у вас тоже нет врагов?

Владимирский будто споткнулся. Он резко развернулся и посмотрел внимательно на Чуму.

– Простите, как к вам можно обращаться? – спросил Чума, поняв, что заинтересовал хозяина.

– Виктор Романович Владимирский, – ответил за него помощник.

– Владимирский? – Чума приподнял бровь. – Я где-то сегодня уже видел это имя.

– Ну, неудивительно. Виктор Романович – известный в стране человек.

– Нет, было что-то скандальное.

Чума заметил, как переглянулись помощник и блондинка. В глазах обоих заплескалась растерянность.

– Скандальное, говоришь? – Владимирский грозно уставился на помощника. – Миша, как ты допустил, что желтая пресса опять распоясалась?

– Простите, Виктор Романович. Все так быстро завертелось. Я не успел вам еще рассказать.

– Что случилось? Хватит мямлить!

Владимирский был взбешен. Игорь видел это по его лицу. Мало того, что он торопился и от этого нервничал, так еще от него скрыли информацию.

«Бля! Да тут все беса гонят!4 Пора поковыряться в этом осином гнезде!» – обрадовался Чума.

– Я утром просматривал свежие новости. – Все дружно повернулись к нему. Глаза блондинки превратились в кусочки льда, осколками которых она готова была забросать Чуму. – Первое же сообщение – ночные приключения девушки из элитной семьи. Кажется, ее звали Лилия Владимирская.

– Что-о-о? Какие приключения? Лиля при мне отправилась спать в свою комнату!

Владимирский бросился к ноутбуку, нашел информацию и побагровел.

– Виктор, не надо так! – кинулась к нему жена. – Все разрешится. Миша уже работает над этим.

– Вон из моего кабинета! – закричал Владимирский Чуме. С него мгновенно слетел весь цивилизованный лоск. – Не хочешь вознаграждения – проваливай!

Чума усмехнулся, но остался доволен. Пусть на минуту, но он выдернул этого человека из зоны комфорта. Больше давить на Владимирского нельзя. Он умный мужик, когда перебесится, сообразит, о чем ему только что сказали.

Он забрал грязную рубашку и вышел из кабинета. В гостиной увидел свой пиджак. Кто-то заботливо положил его на спинку кресла. Игорь хотел накинуть его, но у него не получилось с первого раза: перевязанное левое плечо пока плохо работало.

Вдруг кто-то выдернул пиджак из его пальцев. Чума оглянулся: сзади стоял помощник Миша.

– Зайдите на минуту в кабинет.

«Вот! Сразу бы так!» – подумал Чума, но насторожился. Конкретного плана у него по-прежнему не было, придется действовать по ситуации.

– Поясни свою мысль! – приказал Владимирский.

Он стоял у окна. Щеки по-прежнему пылали огнем, на скулах гуляли желваки. Блондинки в комнате не было.

– Какую? – притворился дурачком Чума. – Мы о многом говорили.

– О том, что моя дочь в опасности.

– Вы известный человек, так сказал ваш помощник, и, судя по дому, богатый. Достичь такой высоты в бизнесе невозможно, не нажив врагов. А куда они будут бить? В самое слабое место – в вашу семью. Отсюда статья о дочери на первой полосе желтой прессы.

– И что?

– Ничего. Но следом за статьей – понесшая лошадь. Вы думаете – это совпадение?

– У меня хорошая охрана.

– Вы уверены? А я не соглашусь. Везде камеры слежения, секьюрити, прислуга, но, когда вы отправили меня в служебные помещения, я заметил несколько недочетов.

– Каких? – Владимирский и Миша переглянулись.

– Сразу видно, что вы давно не меняли охрану. Оба секьюрити сидели в кухне и пили кофе, мило болтая с прислугой. А кто находился в это время у мониторов?

– Не твое собачье дело!

– Согласен, не мое. О, погодите! – Игорь не давал даже опомниться хозяину. – А как девушка вышла ночью из дома, если вы говорите, что она спала в своей комнате? Как вернулась обратно? И почему вас охрана не предупредила об исчезновении?

– Я сам с этим разберусь. Свободен.

– Как знаете.

– И конверт возьми!

– Нет. Я сказал, что мне нужна работа.

– Я подумаю. Оставь Михаилу номер телефона, – приказал Владимирский и размашистым шагом вышел из кабинета.

«С дочкой разбираться отправился, – ухмыльнулся Чума. – Вот сразу бы так!»

Он продиктовал номер телефона помощнику и пошел к выходу. Петр наверняка уже на дерьмо перевел свои нервы. Но первым, кого он увидел на подъездной аллее, был Владимирский, который уже сел в машину.

«Что за прикол? Ты куда намылился? – возмутился про себя Чума. – А с дочкой поговорить? С женой разобраться? Ни фига себе поворот!»

Получается, он просто уехал? Это открытие ножом резануло по сердцу. Все, что он сделал сегодня утром, чтобы приблизиться к семье Владимирского, оказалось зря. «Ладно, проехали! Придумаю новый план!»

Увидев, что босс появился в дверях целый и невредимый, Петруха бросился к нему, но Чума слегка покачал головой, что означало: «Держи дистанцию! Потом все расскажу».

Он осторожно открыл дверь машины, как вдруг над головой раздался крик. Игорь посмотрел: Лилия Владимирская собственной персоной махала ему перевязанной ладошкой.

«А, вот и славненько! Новые возможности!»

Он стоял у машины и ждал, пока девчонка спустится вниз. «Интересно, что ей надо? Хочет нормально сказать спасибо?

Она появилась на крыльце в ореоле длинных, развевающихся на ветру волос, и сердце Чумы отчего-то забилось чаще. «Вот черт! Надо сегодня опять буфера позвать, – невольно подумал он. Еще не хватало, чтобы на дочку врага колом торчать!»

Девушка подлетела к нему, запыхавшись, мельком глянула, будто прострелила до печенок синими, как у матери, глазами, и, ничего не говоря, побежала вокруг машины.

– Оксана, видишь, я тебе говорила! – крикнула она хорошенькой девушке, стоявшей на крыльце и во все глаза рассматривавшей Чуму. В ее взгляде так и читалось: «Вау!»

– Ты про шо? – мягко спросила та.

– Это она, та машина! Джип! Он стоял на дороге! Па-па, не уезжай! – бросилась она наперерез БМВ отца. – Это он виноват в том, что Березка понесла!

Но отец был слишком сердит, чтобы услышать дочь.

– Я с тобой потом разберусь! – крикнул он в открытое окно.

Его автомобиль объехал фонтан и направился к воротам.

– Па-па! Выслушай меня! – топнула ногой девушка.

– Игорь Сергеевич, о чем она говорит? – тихо спросил водитель.

– Мы с тобой не знакомы, – сквозь зубы процедил Чума. – И я теперь Петр.

Петруха растерянно посмотрел на него и захлопнул рот. Девушка подбежала к ним.

– Что тебе надо от меня и моей семьи? – крикнула она, смело глядя в лицо Чумы.

«Дерзкая девица! Ну-ну, что ты против меня имеешь? Посмотрим, насколько ты смелая», – усмехнулся он и ответил:

– От тебя? Ничего. А вот ты с меня глаз не сводишь. Хочешь прикоснуться? Ну же, попробуй. – Он схватил девушку за руку и притянул к себе.

Теперь они смотрели только друг на друга. Глаза девчонки заметались, рот приоткрылся, и Игорь вдруг ощутил непреодолимое желание ее поцеловать. Он даже нагнулся к ней, но она отпрянула.

– Ты что делаешь? Больной!

– Может, поиграем, крошка? – тихо спросил он и пошел на девушку.

Та сделала шаг назад, другой и наткнулась спиной на раскрытую дверь машины. Но Чума уже отступил.

– О, нападать на беззащитного человека, вместо того чтобы его поблагодарить за спасение твоей жизни, это, кажется, в правилах вашей семейки, – хмыкнул он и залез в джип.

– Не смей меня игнорировать!

– А у доченьки замашки хамки! Поехали, нам здесь больше нечего делать, – приказал он молчавшему Петру.

– Как ты меня назвал? – девушка покраснела от злости. – А ну, вылезай немедленно! Оксана, вызывай охрану!

Она, забыв он перевязанных руках, вцепилась пальцами в бинты Игоря и потянула его на себя.

– Ты что делаешь, дура! – прошипел тот, морщась от боли. – Пусти!

Он оттолкнул девушку и хотел закрыть дверь, но Лиля уперлась в нее спиной, та натужно заскрипела.

– Девушка, остановитесь! – возмутился Петр. – Вы так дверь сломаете!

– Переживешь! Новую поставишь! – огрызнулась та и опять уставилась синими глазами на Чуму.

– Как ты меня назвал? – Ее голос звенел.

– Не расслышала? Бедненькая, – съязвил Чума: ситуация его забавляла. – Ты у нас еще и глухая! Могу повторить. Дура безмозглая!

– Я дура?

Тут Лиля окончательно взбесилась. Она изо всех сил ударила Чуму в больное плечо, а потом еще и добавила коленом в бок. Игорь согнулся от неожиданной атаки.

– Лиля, успокойся! – к девушке подбежала мать. – Оксана, ты куда смотришь? Петр, что здесь происходит?

– Я не знаю… – начал отвечать водитель, но, получив удар по ноге, закрыл рот.

– Я сам ничего не понимаю, – ответил Игорь блондинке, которая держала за локти свою взбесившуюся дочь, но та вырывалась, как разъяренная кошка.

– Ма-ма! Пусти меня! Этот козел меня дурой назвал!

– Простите, но я не понимаю, почему ваша дочь на меня накинулась. Странная в вашем семействе манера благодарить за добро.

– Ма-ма! Он не спасал меня. Он сам спровоцировал Березку, поэтому она и понесла.

– Здрасте, приехали! – Игорь сплюнул на асфальт. – Я просто получаю порцию адреналина от того, что создаю опасные ситуации, а потом сам их и разруливаю.

Он разозлился, не понимая, что имела в виду девушка. Она вспомнила о гудке клаксона? Но это ерунда. Сигнал мог донестись с трассы, которая была рядом. Тогда что?

– Это твоя машина виновата.

– О, приехали! – Становилось все тревожнее.

Чума осторожно потянул на себя ремень безопасности. Петр, хорошо зная босса, уловил его движение, завел мотор и вот-вот готов был сорваться.

– И как же она виновата?

– Колеса!

– Что к-колеса? – Чума даже заикнулся от неожиданности.

– Смотрите! – Лиля вырвалась из рук матери и ткнула пальцем в металлические диски. – Видите, они блестят!

– И что? Все диски блестят! Я тут при чем?

Лиля растерянно оглянулась на мать, потом окинула глазом высыпавшую на крыльцо прислугу и охранников.

– Лилия Викторовна, он правильно говорит, – тихо ответил конюх, который тоже оказался рядом. – Березка не могла так отреагировать на блеск.

– А если луч солнца отразился и попал прямо в глаз лошади? – не согласилась девушка.

– Даже если так случилось, виноват не этот молодой человек. Машина же не его. Правильно я вас понял?

Чума посмотрел на дядьку в кожаном переднике и сапогах до колена. Он совершенно забыл, что этот человек тоже был приглашен в кабинет хозяина и тихо стоял в уголке, не вмешиваясь в споры.

– Да. Это машина его, – Игорь показал на водителя, а бедный Петруха сжался под убийственными взглядами окружающих.

– Видишь, Лиля! – посмотрел на девушку конюх. – Никто не виноват в случившемся. Если ты думаешь, что причина в луче света, хотя я и сомневаюсь, то это глупая ирония судьбы.

– Мы можем теперь ехать? Мне к врачу нужно.

– Конечно, – блондинка взяла Лилию под руку. – Простите нас.

Она потащила сопротивлявшуюся дочь к входу в особняк.

– Бешеная сучка! – прошипел Чума. – Чуть всю малину не испортила. Поехали, Петруха. Плечо просто раскалывается от боли.

Плечо действительно болело, но еще больше Чума терзался от злости. Она, как лава в жерле вулкана, клокотала в груди, требуя выхода. Он с трудом сдерживался, чтобы не наброситься на Владимирского здесь же, в гостиной его дома. Но еще больше он возненавидел его выскочку-дочь. Чувство вины за спровоцированную им же опасную для жизни девушки ситуацию испарилось. Он теперь горел жаждой мести еще больше, чем в тюрьме.

– Вот бля…

Петруха вжал голову в плечи и прибавил газу. С каждым матом, вырывавшимся из груди Чумы, росли километры на спидометре. Наконец поток брани сошел на нет. Чума выговорился.

– Куда едем?

– Домой. И позови мне на вечер ту девку, с буферами. Пусть отсосет хорошенько. Иначе я придушу какую-нибудь тощую нимфетку.

– Будет сделано, Игорь Сергеевич, – облегченно улыбнулся Петруха и убрал ногу с педали газа. Гроза миновала, теперь можно и расслабиться.

– И с завтрашнего дня я начинаю работу над планом.

Глава 8

Мама притащила Лилю в ее комнату и толкнула на кровать.

– Ты что творишь, девчонка? Разве не понимаешь, что на тебя вся прислуга смотрит, как на больную?

– А что! – Лиля вскочила. – Это все он! Поиграем, крошка! – передразнила она спасителя. – Тьфу! Мороз по коже от омерзения!

– Зачем ты вообще к нему выскочила? – уже спокойнее спросила Марта Эриковна. – Горе мое! Ты хочешь, чтобы отец тебя поскорее замуж выдал? И забыл, как страшный сон?

– Я его дочь! Он не может меня забыть! – упрямо поджала губы Лиля.

– Папа работает целыми днями, чтобы у тебя была безбедная жизнь, а ты ему все портишь!

– Что я испортила? Что? Я виновата, что Березка понесла?

– Виновата! Кто тебя просил отправляться со мной на прогулку? Ты же лошадей боишься. Тебе просто навыков не хватило, чтобы успокоить лошадь и выровнять ее ход.

– Ну, давай! Все теперь на меня сваливай, – всхлипнула Лиля. – Вместо того чтобы пожалеть, ты на меня набрасываешься. Ты мне мать или мачеха?

Девушка уже кричала от обиды. Да, она сама заварила эту кашу, но все же пострадала тоже она и хотела от родителей услышать не только упреки, но и почувствовать заботу.

– Ладно, ладно! – подошла к ней Марта Эриковна и села рядом. – Не плачь!

Она обняла дочь за плечи и стала раскачиваться с ней вместе, как успокаивала ее в детстве.

– Вы мне не верите! Почему? Чужому дядьке с улицы верите, а мне нет!

– Верим, верим, – успокоила ее мать. – Хотя…

– Что хотя? – девушка насторожилась, почувствовав опасность. Слезы мгновенно высохли. Мысли в голове заметались в поисках выхода.

– Этот парень прав. Ты ушла пораньше спать. Мы видели, что ты была в своей комнате. Как ты оказалась в клубе? Как ты выбралась из дома незамеченной? Почему секьюрити не доложили о твоем исчезновении? Получается, в нашей охранной системе и вправду есть черные дыры.

Лиля вытерла мокрые щеки тыльной стороной ладони и сильнее прижалась к матери, мечтая спрятать от нее глаза. Ей было стыдно. Соблазн увидеть Димку Рокотова оказался сильнее страха перед родителями, а теперь придется отвечать.

«Что делать? Если начнут проверять записи камер, сразу меня увидят. Найдут березу, спилят ее, и тогда вообще больше не смогу вырваться из дома»,

– Мамочка, какая разница? – Лиля, как хитрая лиса, погладила маму кончиками пальцев по руке. – Уже все прошло. Я теперь буду послушной девочкой. Видишь, у меня раны на ладонях. Придется дома сидеть. Помоги мне переодеться.

Пока мама помогала снять ей легинсы и блузку, Лиля лихорадочно думала, как ей выкрутиться из этой ситуации. Она умылась, Марта Эриковна причесала ей волосы и убрала их в высокий конский хвост. Лиля натянула на себя футболку и шорты и облегченно вздохнула: она не ожидала, что так трудно что-то сделать без рук.

– А ты в этом сомневалась? Чтобы разрулить ситуацию, которую ты создала, папе придется постараться, – проворчала мама.

– Мама, какая проблема? Мы не в Южной Корее живем, где за хорошую репутацию удавятся. У нас даже не заметят, что там за фотки мелькнут. Постоянно в новостях кого-то полощут, жить от этого никто хуже не стал.

– Вот, значит, как ты думаешь. Ну-ну. А то, что у папы международный проект намечается, ты об этом забыла?

– Какой проект?

– Строительство элитного отеля в Дубае. Арабам как раз не наплевать, с кем работать. Они быстро заключат контракт с папиными конкурентами.

– Ой, насмешила! Когда это папа боялся конкуренции? Да он их всех одной левой пришибет.

– Я рада, что ты так доверяешь отцу, но на этом все. Разговор закончен. Дома пока сиди!

– А сессия? – закричала Лиля.

– А кто тебе мешает к ней готовиться? А на экзамены тебя папин шофер возить будет. Мне еще с охраной надо разобраться.

– Приехали! – Лиля сердито хлопнула за мамой дверью.

Оставшись одна, она задумалась. Побег из дома закончился неудачей. И кто в этом виноват? Конечно, ее спаситель! Лиля уже не чувствовала к нему никакой благодарности. Наоборот, она злилась и негодовала, что он вытащил наружу то, что она так старательно хотела скрыть.

И что делать с этим человеком? Откуда он свалился на ее голову? Жаль, не успела его сфотографировать. Как там его звали? Петр? Бр-р-р! Что за мерзкое имечко!

Она прилегла на кровать.

Мысли блуждали в ее голове, одна сменяя другую. Образ спасителя сменился воспоминаниями о пережитом ужасе. Неожиданно она увидела Димку Рокотова, который шел навстречу, широко раскинув руки. Она побежала к нему, но вблизи увидела, что это Петр. Сердито топнула ногой и вдруг очутилась в большом зале.