Ольга Лебедева
Сила искренности

Все изображения взяты из личного архива.

Принятые сокращения:

Б., кар. – бумага, карандаш.

Б., тушь, перо – бумага, тушь, перо.

Уг. – уголь.

Уг. кар. – угольный карандаш.

Акв. – акварель.

К., м. – картон, масло.

Х., м. – холст, масло.

Гипс тон. – гипс тонированный.

ПКГ – Пензенская картинная галерея.

ПХУ – Пензенское художественное училище.

Вступительная статья

Литературный труд Ольги Васильевны Лебедевой, посвящённый творческой биографии её отца, Василия Николаевича Керенского, можно, без сомнения, назвать памятником дочерней любви к родителю, замечательному русскому художнику – скульптору, графику и живописцу.

Читателям предоставляется возможность познакомиться с судьбой и художественным творчеством человека, который прожил по-настоящему красивую и плодоносную жизнь, целиком и полностью положенную на алтарь Отечества.

Людям XXI столетия, жизненные правила которых, увы, зачастую формировались в духе прагматизма и приспособленчества, даже трудно поверить, что уже почти ушедшее военное поколение ставило во главу угла совершенно иное – личное бескорыстие и жертвенность в служении Родине.

Глубоко прочувствованная и выстраданная самой жизнью любовь к Отчизне и была, несомненно, главным нравственным идеалом Василия Керенского, фронтовика, педагога, яркого представителя русской классической школы в искусстве.

Секрет творческого долголетия художника – чистота совести, сделки с которой для Василия Николаевича были неприемлемы, начиная с детских лет и до самой кончины.

Вдохновляет и другая черта его души – глубокое, радостное и любовное восприятие русской природы. Всматриваясь в родные пейзажи и запечатлевая их карандашом или маслом, художник постигал и раскрывал зрителю тайный мир человеческой души.

Мне, как священнику, жаль лишь одного: ушедшая грозовая эпоха России ХХ столетия многих и многих своих представителей держала вдали от живой веры в Господа нашего Иисуса Христа.

Тем не менее, сами этические и художественные идеалы, исповедуемые в творчестве Василием Керенским, фактически совпадали с христианскими, настолько последовательно он осуществлял в своей жизни принцип справедливости и бескорыстного служения людям.

Сегодня по праву героя этой книги должно признать одним из выдающихся русских художников советской эпохи.

Его творчество характеризуется высочайшим уровнем мастерства и той удивительной гармонией формы и содержания, о которой на все века изрёк А.С. Пушкин: «Служенье муз не терпит суеты; прекрасное должно быть величаво».

Протоиерей Артемий Владимиров, член Союза писателей России

Слово автора

Истинно талантливая личность

всегда многогранна.

Решив написать книгу о моём отце, художнике Василии Николаевиче Керенском, я сразу задумалась, кому она может быть особенно интересна и полезна, и очень скоро нашла ответ: конечно, нашей молодёжи, учащимся художественных и военных училищ. Ведь отец, наряду с талантливыми учителями, оказавшими на него заметное влияние, во многих отношениях вырабатывал свой характер сам, выбирал и осуществлял свои идеалы и творческие, и гражданские; и у него есть чему поучиться. Без упорной и честной работы над собой ни художнику, ни военному человеку больших успехов достичь невозможно. А ещё мне хотелось показать, каких замечательных – сильных духом, смелых, талантливых людей с высокими идеалами и чуткой душой рождает наша российская земля. Вы их увидите, читая книгу.

С самого начала я стояла перед дилеммой: как я буду писать об отце – как дочь или как искусствовед? На жанр воспоминания я не была настроена, но и вдаваться в сугубо искусствоведческий анализ тоже не хотела. На самом деле, мне на протяжении всей жизни было особенно интересно наблюдать, как натура и характер этого необыкновенного человека отражается в его творчестве. Своими впечатлениями, размышлениями и достоверными данными о нём я и хочу поделиться с читателем. Кроме того, приведу целый ряд отзывов и мнений авторитетных деятелей искусства.

Творчество художника В.Н. Керенского невозможно рассматривать в отрыве от его личности – на редкость цельной, сильной и гармоничной, от жизни его души, тонко чувствующей красоту и правду. В любом человеке или явлении он всегда стремился увидеть самую суть. Сила и неповторимость его творений – равнозначно в скульптуре, рисунке, живописном пейзаже или письме заключается, прежде всего, в силе искренности. Это главный его талант, из него проистекает всё остальное.

Профессор живописи Ю.В. Григорьев, не знавший Керенского при жизни, увидел его работы на выставке творческого наследия в 2005 году и удивительным образом постиг его сущность. Его оценка личности и творчества отца почти полностью совпала с моим видением: «Бывает мастер, который не дорос до художника, бывает, что художнику недостаёт мастерства. У Керенского есть всё. Честная, чистая душа и честное искусство. В его работах всё глубоко, всё наполнено содержанием и чувством. В каждом штрихе – истина».

Василий Николаевич прожил большую, трудную, но очень интересную и вдохновенную жизнь, полную знаковых, а порой невероятных событий. Фамилия Керенский, часто осложнявшая жизнь художника из-за совпадения с фамилией Председателя Временного правительства России, произошла от названия села «Керенки» или названия города «Керенск» Пензенской губернии, скорее всего, в конце XVIII века, когда священнослужителям начали давать фамилии по названию местности или храма.

Талантливый скульптор и график, признанный мастер психологического портрета, участник Великой Отечественной войны В.Н. Керенский всегда своей главной целью считал служение родной стране, своему народу. Его долгая, почти 90-летняя жизнь включила всю советскую эпоху и годы перестройки. До войны Керенский учился в Пензенском художественном училище у И.С. Горюшкина-Сорокопудова – ученика И.Е. Репина, а в 1954 году с отличием окончил скульптурный факультет Московского художественного института им. В.И. Сурикова. Вооружённый крепкими знаниями и навыками, в работе он чувствовал себя уверенно, но сохранял при этом удивительную скромность и непритязательность. Не думал о званиях и наградах. Считал, что художник должен в первую очередь стремиться реализовать свой творческий потенциал, воплотить свои мысли, темы, образы; всё остальное второстепенно, а оценка творчества художника – дело времени. Скульптурные и графические работы Керенский посвятил людям, которыми гордится Россия, которые восхищали его самого, героям Великой Отечественной войны, достойным современникам, с кем прошёл по дорогам войны и мирной жизни. На протяжении всего творческого пути был верен принципам русского реалистического искусства. Предпочтение всегда отдавал портрету. Его произведения экспонировались более чем на пятидесяти выставках, хранятся в двадцати музеях России, но только очень близкие люди знали, что он занимался и живописью.

Живописные работы скульптора впервые были показаны зрителю в Москве, на выставке творческого наследия В. Н. Керенского в 2005 году, и вызвали интерес и восторженные отзывы опытных художников и неискушённых любителей искусства. Всего несколько этюдов сохранилось от 30-х годов, когда он учился в Пензенском художественном училище, остальные небольшие пейзажи выполнены в 40–50-е годы, то есть до войны и после Победы. Сам автор этюды никогда не подписывал и не датировал, так как писал их исключительно для себя, для души (названия пейзажей и примерные даты создания даны автором книги). Коллеги сразу оценили их как «драгоценные миниатюры», «жемчужное ожерелье». Наш читатель имеет возможность познакомиться со всем многогранным творчеством В.Н. Керенского, его мыслями, взглядами, убеждениями.

Лебедева Ольга Васильевна, искусствовед,

член Московского союза художников

1. Вася с сестрой Марией, 1922 г.

Детство

Родился Василий в старинном живописном селе Юлове Городищенского района Пензенской области в семье школьного учителя Николая Павловича Керенского ровно в 12 часов новогодней ночи с 1914-го на 1915-й год (по новому стилю 13 января 1915 года). Родители восприняли это как особый знак судьбы. Позже стало ясно: в роду Керенских, где издавна почти все были священно- и церковнослужители и учителя, родился первый художник.

Васе шёл четвёртый год, когда умер отец. Вот как вспоминает он своё раннее детство, выпавшее на годы войн и революций:

«Пережита крайняя бедность, нищета, смертный голод Поволжья. В селе – эпидемии. На моих глазах грабежи, бандитизм, самосуды, расстрелы, пожары».

Чтобы сохранить жизнь пятерых детей, мать с весны до осени все силы и время отдавала огороду, а зимой занималась рукоделием, на которое в те годы спрос был невелик.

Выжить помогала природа. Об этом следующая запись Василия Николаевича:

«Я с пяти лет сдружился с природой: лес, речка, поля стали моей стихией, я – рыболов, грибник, ягодник».

В лес Вася часто убегал один, на пути всё примечал и запоминал, а память у него оказалась превосходной. Кроме того, была ещё одна надёжная поддержка – уникальная местная церковь с венчающим её хрустальным крестом, изготовленным на знаменитом Никольском хрустальном заводе. Сияние креста всегда выводило на верную дорогу, а колокольный звон подсказывал Васе, что служба окончена и пора возвращаться домой.

Природа кормила и радовала своей красотой, отвлекала от тяжёлой действительности. Может быть, благодаря этому в пятилетнем ребёнке пробуждается чувство прекрасного. Его восхищают морозные узоры на окнах, красочные закаты над рекой, он хочет рисовать и просит купить ему цветные карандаши, но в то голодное время у мамы были другие заботы.

И вдруг первая в жизни Васина мечта исполнилась, как в сказке. Кто-то из соседей подарил ему кролика. Мама разрешила держать его в комнате, но когда Вася уходил, он должен был спускать кролика в подпол. И вот однажды, вернувшись с улицы, он спустился за кроликом и увидел кучку земли, а на ней что-то блестящее. Оказывается, кролик откопал мешочек с золотыми монетками. Семья была спасена от голода, а Васе купили альбом для рисования и большую коробку цветных карандашей. Восторгам не было конца. С этого дня рисование стало его любимым занятием на всю жизнь, а природа, с которой он сдружился, – первым щедрым учителем. Его зоркий глаз отмечал всё красивое – от маленького цветочка изящной формы до грозового неба со сверкающими молниями. Это умение увидеть красоту в окружающем мире осталось с ним навсегда и позже воплотилось в живописных работах.

Васе было около шести лет, когда он уговорил старшего брата Петра, принятого на службу в военкомат, дать ему «разок стрельнуть» из пистолета. На слова брата: «Ты ещё маленький, подрастёшь – тогда научу тебя стрелять» Вася совершенно серьёзно ответил:

«А мама говорит, что я уже большой, потому что на рыбалку хожу, как на работу, каждый день и всегда рыбу приношу, помогаю семью кормить».

Васин довод не оставил права на отказ. Пётр принёс мишень, всё несколько раз объяснил и показал Васе, и когда раздался выстрел, закричал во весь голос:

– Десятка, Василь! Десятка! Ну, молодец! Хорошая примета. Говорят, кто с первого раза в десятку попал, тот и в жизни в десятку попадёт.

– А что это значит?

– Значит, если цель большую перед собой поставишь, то обязательно её достигнешь.

Вася это хорошо запомнил.

Первый школьный учитель Николай Яковлевич Ляхов сам увлекался изобразительным искусством и всячески поощрял любовь мальчика к рисованию и лепке из глины. В школу Вася всегда бежал с радостью и, как он вспоминал, «учился хорошо, с жадностью». Но когда Ляхова заменила учительница, произошло событие, которое оставило неизгладимый след в душе ребёнка. На уроках она говорила: «Бога нет, в бога верят только отсталые, неграмотные люди, а вы будете образованными советскими людьми». Однажды завуч школы попросила Васю срочно отнести записку домой этой учительнице. Когда Вася зашёл на терраску, увидел, что дверь открыта, но занавешена толстой тканью. Стал стучать по косяку – ответа нет. Тогда приоткрыл занавеску и увидел, что учительница стоит на коленях перед иконами и молится. Испугался, растерялся и не знал, что ему делать. Хотел убежать, но как же записка? Тогда ещё раз постучал сильно-сильно, протянул руку с запиской за занавеску и как только почувствовал, что её взяли, бросился бежать. В Васиной семье первым правилом жизни была правда. Все хорошо знали старинную русскую пословицу: «Железо рушит ржа, а человека – лжа». Обман считали самым опасным грехом, потому что с него начинаются все беды. Это убеждение вошло в плоть и кровь Василия, он всю жизнь ненавидел ложь, а случай с учительницей с болью вспоминал до самой старости.

Не менее сильное впечатление оставила в душе мальчика печальная история, связанная с церковью в родном селе Юлове. Уникальной красавицей с хрустальным крестом гордились все сельчане, верующие и неверующие. Когда в Советском Союзе начались гонения на церковь, эта горькая участь не обошла и Юлово. Верхолаз по фамилии Артоболевский разрушил и сбросил на землю хрустальный крест. И Василий, и все жители села тяжело переживали страшное событие. Женщины плакали и говорили: «Грех-то какой! Не миновать ему жестокой кары, такое никому с рук не сходит». Кара настигла: зимой Артоболевского растерзала стая волков.

По окончании начальной школы-трёхлетки Вася ходил в среднюю школу в город Городище за семь вёрст от села. Однажды мальчика в пути настиг сильный буран, и он чуть не замёрз. Спасли совсем незнакомые люди, подобравшие его на дороге. Мама была страшно напугана. Она не успела ещё оправиться от потери двух старших сыновей, погибших в Красной Армии во время эпидемии тифа. Остались дочь Мария (на 10 лет старше Васи) и сын Алексей (на 6 лет старше него).

Семья решила перебраться в Городище. Здесь началась более светлая полоса в их жизни. С этого времени Василию невероятно везло с замечательными, талантливыми учителями. В городищенской средней школе постоянно действовал кружок изобразительного искусства. Занятия на уроках рисования и в кружке у Алексея Михайловича Каданцева доставляли Васе самую большую радость. Он стал старостой кружка, очень любил оформлять стенгазеты, а в 12 лет блестяще освоил шрифты и начал писать лозунги для школы, клуба, военкомата.

Большое влияние на формирование личности Василия Керенского оказал преподаватель русского языка и литературы Александр Николаевич Ершов, прежде занимавший эту должность в духовной академии. Василий считал его идеалом учителя и человека, о чём говорит сохранившаяся запись:

«Ершов обладал громадным умом, великолепной памятью, чистой душой и добрым сердцем».

Его глубокая любовь к «Руси-матушке» и её героям, к русскому языку и нашей литературной классике, к русской природе и народным традициям естественно передавалась ученикам благодаря редкостной искренности и увлечённости преподавателя. Ершов любил детей, учил их чувствовать и мыслить, прививал любовь к поэзии, вдохновенно читал Есенина. Пронзительное чувство природы в стихах Есенина было так близко Василию, что поэт покорил его навсегда.

О людях, которыми гордится Россия, о писателях, поэтах и художниках, о великих патриотах – полководцах Суворове и Кутузове, об адмирале Нахимове учитель рассказывал так интересно, что служение Отечеству стало Васиной заветной мечтой. Спустя многие годы яркие детские впечатления воплотились в ряд превосходных скульптурных портретов, повлияли на всё творчество В.Н. Керенского. Он понимал, как глубоко в сердце запали уроки учителя, и часто вспоминал его с большой благодарностью. Это чувство вообще было свойственно ему.

По натуре Василий был романтиком и практиком, его по жизни всегда вела мечта, на любом жизненном этапе – ясная цель. Он рано привык к самоограничению, любил «проверять себя на прочность», предъявлял к себе самые высокие требования. Так, в десять лет он прошёл по перилам длинного моста над бурлящей во время весеннего паводка рекой. Суровое детство не только заставило его терпеть, преодолевать и добиваться, но и научило присматриваться к людям. Ему хотелось верно понимать каждого человека, с которым сводила жизнь.

В тринадцать лет Василий с увлечением начал рисовать простым карандашом портреты одноклассников, осознал, что самый большой интерес для него представляет Человек, разнообразие характеров, неповторимость каждого. Твёрдо решил стать художником. С самого раннего детства два слова, «привитые» старшими братьями, – «Я смогу!» – служили для него волшебной формулой успеха. Он уже знал, что значит «работать над собой», и верил, что у него всё получится. У известного русского историка В.О. Ключевского есть очень верные слова: «Дети войны быстрее взрослеют и быстрее различают ложь и истину». К 14 годам практически сложился сильный, целеустремлённый характер Василия и глубоко осознанный девиз всей жизни «Правда и Справедливость». Больше всего волновала мысль, как стать полезным людям и Отечеству. Как – он этого ещё не знал, понимал только одно: всё должен делать лучшим образом, и это «всё» связывал в мыслях с искусством. Как-то раз после занятия изокружка, когда уже все ученики разошлись, а Василий этого не заметил и продолжал работать, Алексей Михайлович подошёл к нему и сказал: «Вася, попробуй-ка поступить в наш художественно-педагогический техникум. Если характера хватит, из тебя может со временем получиться художник». Эти слова будто обожгли его, и теперь постоянно звучало в голове: «если характера хватит». А когда Александр Николаевич Ершов рассказал, что в Пензенском художественном училище, переименованном в техникум, давно работает ведущим преподавателем замечательный художник, ученик великого Репина, Горюшкин-Сорокопудов, – решение было сразу принято.

2. Мама, Саша (невеста Василия), сестра, 1937 г.

3. Старший брат Пётр, 1920 г.

Пензенское художественное училище

Пензенское художественное училище, основанное в 1898 году, состояло в ведении Императорской Академии художеств, в нём были заложены высокие академические традиции художественного обучения и созданы благоприятные условия для учащихся. Сильный преподавательский состав, расположенные под одной крышей учебные классы и хорошо оборудованные мастерские, а также картинная галерея с богатой коллекцией западноевропейской живописи и графики, завещанной училищу в XIX веке бывшим губернатором Пензы Н.Д. Селивёрстовым, и пополненной произведениями русских мастеров первым директором училища К.А. Савицким в начале XX века. Всё это давало ценные ориентиры и большие возможности для творческого развития будущих художников.

И.С. Горюшкин-Сорокопудов в 1902 году окончил Петербургскую Академию художеств и к 1908 году, когда получил предложение занять должность преподавателя Пензенского художественного училища, уже был хорошо известен как один из талантливых учеников И.Е. Репина. Ежегодное участие в выставках, выразительные живописные портреты, иллюстрации к произведениям русских писателей, многочисленные офорты на темы русской истории и современности, сотрудничество с популярным журналом «Нива» – всё говорило о высоком профессионализме художника. Он быстро освоился в талантливом коллективе преподавателей училища, с увлечением вёл учебно-воспитательную работу, занятия по рисунку, живописи и композиции, организовал офортную мастерскую.

В предреволюционные годы и в советское время Пензенское художественное училище претерпело несколько неудачных реформ и изменений структуры и самого названия. В 1918 году была распущена Академия художеств, а все художественные учебные заведения стали «свободными мастерскими». И всё же училище выдержало натиск бурных, а порой сумбурных перемен в политической и художественной жизни страны. В этом была несомненная заслуга двух ведущих преподавателей, профессоров И.С. Горюшкина-Сорокопудова и Н.Ф. Петрова. Благодаря их самоотверженной работе и глубокому пониманию подлинных ценностей искусства училищу удалось не потерять основы старой художественной школы. А когда Н.Ф. Петров уехал в Ленинград, Горюшкин-Сорокопудов остался единственным старейшим преподавателем и хранителем высоких учебно-воспитательных традиций, во многих отношениях настоящей опорой училища. С 1908 года до самой кончины в 1954 году вся жизнь этого замечательного живописца и талантливого педагога была связана с Пензенским художественным училищем. Даже в самые трудные периоды реформ, при всех урезанных возможностях Горюшкин старался вести преподавание на высоком профессиональном уровне, искренне желая передать молодёжи свои знания и умения. Между мастером и учениками складывались тёплые и в высшей степени уважительные отношения, среди коллег он тоже пользовался большим авторитетом.

4. Иван Силыч Горюшкин-Сорокопудов. Автопортрет, х. м., 1920 г. (Взято из свободного источника)

В 1929 году, четырнадцати с половиной лет Василий Керенский вышел из семьи в совершенно самостоятельную жизнь и осуществил свою горячую мечту – стал учеником Горюшкина-Сорокопудова. Вот как он пишет о себе той поры в своих воспоминаниях:

«Окончив восемь классов, вопреки желаниям сестры и матери уехал в Пензу, успешно сдал экзамены и был принят в Пензенский художественно-педагогический техникум, где старшим преподавателем был изумительнейший Человек, превосходнейший русский художник Иван Силович Горюшкин-Сорокопудов. Учиться было трудно. Не имея материальной поддержки, нужно было, в ущерб учёбе, зарабатывать деньги. Писали лозунги, плакаты, декорации в клубах и производствах».

Родные сами бедствовали и ничем не могли помочь Василию. Он понимал, что надеяться должен только на себя. Часто недосыпал, недоедал, но он уже усвоил, что жизнь – это борьба и преодоление на пути к мечте. Всегда сосредоточенно работал и старался сразу применить в деле каждый совет учителя, потому что испытывал к нему полное доверие и большую симпатию. Горюшкин во многом напоминал ему Ершова. Так же говорил об искренности и правде, о преданности избранному делу и служении своему народу. Был требовательным и одновременно доброжелательным, любил повторять: «Всё, за что берёшься, старайся сделать так, чтобы у самого душа радовалась». Призывал учеников постоянно развивать внимание, так как от него в значительной степени зависят их успехи.

Основой любого вида изобразительного искусства Горюшкин считал рисунок и от учеников требовал вдумчивого отношения к изучению натуры, построению рисунка и композиции. Показывал, как надо выявлять форму предметов, рассматривать один относительно другого, передавать их характер и материал. Василий пришёл в техникум уже с большой любовью к рисунку, а здесь под руководством прекрасного рисовальщика со строгим системным подходом испытывал большое удовлетворение от процесса познания, от всех обретённых навыков. Он любил и умел учиться. Особенно обрадовался, когда узнал, что Иван Силыч любит стихи Есенина, хорошо разбирается в поэзии и музыке. С откровенного разговора о Есенине как раз и началось более тесное общение учителя с учеником. Горюшкин разглядел в нём чуткую душу и одарённую сильную личность. Чтобы поддержать ученика, в которого поверил, прибавить ему смелости в общении и расширить кругозор, стал приглашать на литературно-музыкальные вечера, проходившие у него дома. Говорил: «Слушай и рисуй, что захочешь. Будет двойная польза».

Василий почувствовал, что у него теперь есть главный наставник в жизни и искусстве. Рассказал ему, что ещё в школе, в изокружке полюбил рисовать портреты простым карандашом, и некоторые из них показал учителю. Иван Силыч одобрил увлечение ученика, но сказал, что это самое сложное дело в искусстве: ведь надо не только передать внешнее сходство, а ещё и в душу заглянуть, и на бумаге суметь её показать. А Василий именно этому и мечтал научиться. Преодоление трудностей его не пугало. Просто теперь была поставлена новая цель. Так и стал психологический портрет интересом всей жизни Василия Керенского, которому предстоял долгий путь постоянного творческого совершенствования. Горюшкин всё чаще стал видеть своего ученика в залах картинной галереи перед портретами известных художников. Василий считал великим счастьем учиться у Горюшкина-Сорокопудова – художника и человека очень близкого его душе.

Красота и правда – основа искусства Горюшкина – полностью соответствовала внутренней потребности и устремлениям Василия. Несмотря на все трудности, учился он с вдохновением и упорством. Но выросший на природе, в постоянном общении с ней, Василий в Пензе скучал без леса и, наконец, нашёл правильный ход: подобрал ребят, которые тоже любят лес, и возглавил в училище туристическую ячейку. В походах, на привале, у костра с удовольствием читал любимые стихи Есенина. Он стремился наполнить поэзией жизнь своей души и приобщить к ней других.

Природа всегда его вдохновляла, поэтому с радостью встретил новый этап в программе обучения – пейзажный этюд, с которым чуть-чуть успел познакомиться в изокружке. Главное, к чему он теперь стремился в пейзаже – передать состояние природы, как в портрете – характер человека. Для этого старался из всего богатства красок и оттенков подобрать те, которые соответствовали настроению, возникшему при первом взгляде на выбранный пейзаж: что-то усилить, что-то смягчить, добиваясь гармонии и цельности картины. Недостаток гармонии в композиции или в цветовом решении будущий художник всегда чувствовал и воспринимал как фальшь. Довольно быстро прошёл период строгого анализа в процессе работы над этюдом, стало больше доверия своим впечатлениям, включился камертон чувств, эмоций, ощущений. Вспоминались слова Горюшкина о поэтичности пейзажа, об искренности, которую Василий сам любил и ценил в людях и видел в картинах учителя.

Один из самых ранних сохранившихся этюдов Василия Керенского «На речке», по всем признакам 30-х годов, то есть периода учёбы в Пензе, уже многое говорит о юном художнике. Центром композиции летнего пейзажа он избрал две детские фигурки на берегу небольшой извилистой речки. Весёлое сочетание красного, синего и жёлтого в их одеждах, голубое небо с лёгкими белыми облаками, тонкие берёзки и зелёные, по-разному освещённые берега – всё создаёт ощущение гармонии и радости светлого летнего дня. На первом плане – чистая гладь воды с тонко написанным отражением берёзок и небесной голубизны, местами переходящей в глубокую синеву. В этой работе уже видны особенности живописи Керенского, которые позже будут развиваться: композиционное равновесие, достигнутое с помощью рисунка и цвета, колористическое и тональное богатство, создающее настроение пейзажа.

К тому же времени относится тончайший по колориту и интересный по композиции маленький этюд «Зимушка», написанный в Городище. Автор использовал характерный для этой местности перепад уровней поверхности земли. В левой части пейзажа на высоком холме, на фоне неба изображён мальчик в пальто и шапке-ушанке, а неподалёку от него – электрический столб и дерево, отделяющие правую часть картины, где на дороге, огибающей холм, виднеются лошади и фигура человека. Всю землю укрыл белый снег, переливающийся на солнце голубыми и розовыми красками. В бирюзовом небе – лёгкие облака вторят тёплым солнечным пятнам на снегу. Пейзаж передаёт светлое, радостное мироощущение. Керенские жили в Городище на Нагорной улице. Василию нравилось местоположение их дома на большой высоте: отсюда открывался прекрасный вид на город и речку. Возможно, он специально выбрал такую точку обзора снизу вверх, чтобы подчеркнуть эту высоту, а в фигуре мальчика, скорее всего, изобразил самого себя.

Следующий этюд пензенского периода «Зелёный шум», при всей свой кажущейся простоте, производит весьма необычное впечатление и говорит ещё об одном важном стремлении Керенского – к цельности и лаконизму. Сильный, почти ураганный ветер клонит стволы берёзок, приютившихся в лощине, и всю зелёную массу листвы гонит по горизонтали. Кроме серо-голубого неба, в пейзаже царствует зелёный цвет разных оттенков – целая симфония зелёного, переносящая нас от зрительного впечатления к слуховому. Действительно, при взгляде на этот пейзаж слышится сильный шум листвы и вспоминается стихотворение Николая Некрасова «Идёт-гудёт зелёный шум». Выразительность запечатлённой картины природы и взволнованность души юного художника здесь очевидны.

Кроме пейзажей сохранился его единственный живописный натюрморт пензенского периода. В нём просто поражает убедительность передачи материала каждого предмета: бронзовый подсвечник, керамический горшок с цветком, лежащая на столе бутылка тёмно-зелёного стекла с бумажной пробкой, белая чашка с рефлексами от расположенного рядом синего стеклянного яйца с росписью, и наконец, толстое зеленоватое стекло под предметами, которое просто хочется потрогать. Тени, блики, рефлексы – всё на своих местах, всё работает, и ничто не нарушает цельности картины.

Василий Керенский учился в техникуме с 1929 по 1932 год. Это было очень непростое время в жизни страны Советов. Шли постоянные поиски новых форм управления в разных сферах деятельности, в том числе в искусстве и просвещении. Представители Пролеткульта, часто малокультурные и малообразованные, призывали уничтожить старую художественную культуру, как буржуазную, и на голом месте строить новую – пролетарскую. Дело дошло до разграбления библиотеки и уничтожения старых изданий по классическому искусству. Вместе с тем началась травля самых опытных «дореволюционных» педагогов. В 1931 году сфабрикованный «суд общественности» постановил освободить от работы в техникуме группу преподавателей, в том числе И.С. Горюшкина-Сорокопудова. Как ни тяжело было Василию остаться без любимого учителя, но оканчивать учёбу пришлось без него. Все уроки и советы Горюшкина он берёг в памяти и в сердце, следовал им и дальше. Золотое зерно правды в жизни и в творчестве было брошено доброй рукой в добрую почву.

Об этом периоде своей жизни Керенский пишет:

«Окончив техникум, в 1932 г. уехал в Новороссийск, где продолжал учиться в студии живописи и рисунка художника Обрезкова Г.А. (ученика Фешина Н.И.) и одновременно работал художником-исполнителем в клубе «Швейник», в Доме обороны, в Интерклубе, в доме отдыха ЦК Союза лётчиков. С 1935 г. стал печататься в Новороссийской газете «Пролетарий Черноморья». 1937-39 гг. – снова в Пензе, уже в Художественном училище, снова у замечательного русского художника И.С. Горюшкина-Сорокопудова».

В Новороссийске быстро оценили талантливого парнишку и доверяли ему исполнение портретов вождей партии и правительства для клубов, стахановцев и ударников труда для местной фабрики и городской газеты, объёмных сооружений для оформления колонн праздничных демонстраций, масок из папье-маше для карнавалов и бал-маскарадов. Причём сохранились справки о «чрезвычайно своеобразном и творческом характере работ» Керенского.

Как видно из выше приведённой записи, юный художник все эти годы продолжал развиваться, набирался опыта и искал свой путь в искусстве. Более того, выдержки из новороссийского дневника Василия Керенского за 1936 год позволяют понять характер и масштаб его работы и дают нам редкую возможность узнать, какие мысли волновали его в 21 год:

«Хочется работать над собой, хочется жить, работать и верить, быть тем, кто оставляет долго жизненный, чистый, полезный человечеству след. Как много сил, воли, как велика жажда творить. Условий этому нет. Их нужно добывать потом, мученьем, кровью. Однако, иного пути, иной цели передо мною нет. Прошли ещё сутки упорной работы. Труд завершается – седьмое, последнее панно. Завтра все семь будут подписаны, но не мною».

А через три дня – следующая запись в дневнике:

«Работы – семь громадных панно обвили карнизы «Детского мира». Полуторамесячный труд завершён. Невзирая на ограниченный срок выполнения, несмотря на дешевизну, – работа украсила не только этот магазин, она оказалась лучшим оформлением по городу (это оценка зрителей). Заказчик доволен, он даже фотографирует их за свой счёт. Моей подписи на работах нет. Из всей массы зрителей ко мне подошло 3–4 человека, которые знают мою кисть, говорят – «Ведь это твоя рука!?» Я отвечаю молчаньем и убегаю от знакомых».

Вот так, во все времена находятся недобросовестные люди, которые пользуются талантом юных, оставляя их бедными и безымянными! Не у всех хватает сил одолеть такие преграды. Но Керенский одолел, – его звала большая светлая мечта.

Возвращение к Горюшкину было вполне логичным и осмысленным, потому что уровень Пензенского художественного училища 1937 года был несравнимо выше уровня техникума 1932 года. А главное, Горюшкин, как родная душа и опытный педагог, притягивал Василия. Сознавая, как многому ещё можно научиться у Ивана Силыча, он решил окончить училище, чтобы после поступать в ВУЗ. Учитель полностью одобрил его план.

Со времени отъезда Керенского в Новороссийск произошло много перемен. Дела в сфере художественного образования в стране стали налаживаться и приходить к единой системе. В 1933 году в Ленинграде была открыта Всероссийская Академия художеств, а в 1936 году художественно-педагогический техникум обрёл своё старое название «Пензенское художественное училище». Преподавать рисунок и живопись снова пригласили И.С. Горюшкина-Сорокопудова. Постепенно были восстановлены полноценные занятия по основным предметам: рисунку, живописи, скульптуре, композиции. Пришли новые квалифицированные специалисты, вернулись прежние высокие требования профессионализма, основанные на принципах русской реалистической школы. С 1936 года среди художественных училищ страны Пензенское училище стабильно стало занимать одно из первых мест, авторитет его растёт и притягивает молодёжь со всех концов необъятной родины.

Приверженец репинской школы реализма Горюшкин-Сорокопудов, как и прежде, строил программу обучения на основополагающей роли рисунка и композиции, на классических образцах изобразительного искусства. Рекомендовал своим ученикам никогда не расставаться с альбомом и карандашом, чтобы в любой момент можно было зарисовать что-то интересное, как это делал его учитель Илья Ефимович Репин. У Василия эта привычка выработалась давно, ещё в техникуме, с того дня, как Горюшкин сказал об этом, и осталась на всю жизнь. У него многое в жизни было именно так: если принял умом и сердцем, то «раз и навсегда». Это его характер. Он рисовал везде: на отдыхе, на собраниях, в поезде, в лесу и даже в гостях, если не возражали хозяева. Учёба шла успешно. Сказались занятия в студии Г.А. Обрезкова и разнообразная практическая работа четырёх последних лет. Но он хорошо понимал, чего ему не хватает. Теперь надо повышать общий уровень знаний, больше читать, изучать творчество великих художников. Эта задача была актуальна для многих студентов, приехавших из городов и сёл, далёких от культурных центров страны. В училище, конечно, читали краткий курс лекций по истории искусства. Его в свою очередь прекрасно дополняли живые воспоминания Горюшкина о тех, у кого и с кем он учился в Академии художеств на рубеже веков. Студенты очень любили эти его рассказы. По ходу занятия он не только давал советы индивидуальные и полезные всей группе, но и ненавязчиво делился своими мыслями и взглядами, которые постепенно складывались в совершенно чёткую, стройную и цельную систему воспитания будущих художников. Например, говорил: «Чем сильнее в человеке творческое горение, тем легче он переносит все трудности жизни». Советовал мысли и чувства постоянно питать вниманием к людям, наблюдением природы, хорошей музыкой, чтением художественной литературы. Особенно полезной считал русскую классику, а также поэзию, поскольку она развивает ассоциативное и образное мышление. Говорил, что Русь-матушка – это неисчерпаемый кладезь мудрости и красоты, поэтому отечественную художественную культуру следует познавать каждому.

Самые увлекательные многочасовые беседы со старшекурсниками и выпускниками проходили обычно в конце весны в усадьбе Горюшкина. Незадолго до окончания училища Василий оказался участником такой незабываемой встречи. В свободной, непринуждённой атмосфере одна за другой рождались волнующие всех темы: о призвании художника и его роли в жизни общества, о выборе своего пути в искусстве, о настоящем и будущем. Когда вспомнили про кого-то из великих мастеров прошлого, Иван Силыч с удовольствием рассказал о своей четырёхмесячной поездке по Европе в 1911 году, назвал её «второй Академией», потому что, наконец, увидел многие из тех великолепных памятников искусства, которые прежде изучал по репродукциям. Сильнейшее впечатление произвели на него творения художников Возрождения, их мастерское владение рисунком, цветом, композицией, удивительное чувство гармонии. Что совершенно потрясло его – это их умение проникать в духовный мир человека. Василий понял: вот что мне нужнее всего! Перед расставанием поговорил об этом с учителем. Горюшкин поддержал его настрой, показал несколько ценных иллюстрированных книг и сказал: «Это твой следующий этап, поступай в Академию художеств, там всё изучишь всерьёз и поймёшь, что тебе ближе и важнее, чтобы развивать своё. Всегда помни главное – опирайся на точный рисунок, хорошо продуманную композицию и стремись выразить свою мысль, создать свой художественный образ. В этом суть творчества». Подсказал, над чем стоит ещё поработать, чтобы лучше подготовиться к экзаменам. Василий признался учителю, что пока не считает себя готовым к Академии. Но пришло время подводить итоги и принимать решение.

За годы учёбы в Пензе Керенский освоил сильную репинскую школу, получил прочные основы рисунка, композиции, живописи. Под руководством Ивана Силыча формировался его художественный вкус, ещё острее стало прирождённое стремление к гармонии. В училище Василий ответственно относился ко всей обязательной программе, а душой особенно тянулся к портрету. Его кумиром был Рембрандт. В летние каникулы «дорывался» до портрета. Если не мог найти, кто бы согласился попозировать, принимался за автопортрет. Всегда охотно выполнял домашние задания – живописные этюды и карандашные пейзажи, в которых отрабатывались задачи композиции, перспективы, светотени. С детства Василий много рисовал простым карандашом, и особая любовь к этой технике осталась у него навсегда. Скорее всего, в училище она постоянно подкреплялась страстью Горюшкина-Сорокопудова к рисованию как самостоятельному виду искусства.

К сожалению, до нас не дошли рисунки Керенского периода обучения в Пензе, но все карандашные портреты и пейзажи 1939–1941 годов явно говорят о том, что в училище он много внимания уделял рисунку. Сохранился замечательный портрет «Знатный пчеловод», выполненный летом 1939 года, сразу по окончании училища. В нём уже видна рука мастера и проницательность психолога, который всё успел разглядеть и с явной симпатией к этому доброму труженику поведать о его жизни. Выгоревшие от долгого пребывания под солнцем волосы, пристальный, внимательный взгляд старика, привыкшего к долгим наблюдениям и раздумьям, неспешный ритм его деятельности – всё так убедительно и так просто передано, что возникает ощущение живого общения с ним. А какое разнообразие штриха: от лёгкого касания – через мягкую растушёвку – к немногочисленным чётким линиям. Ничего лишнего. Но попробуйте убрать один короткий штрих, наметивший линию плеча, например, – и гармония уже исчезнет. Оказывается, он, как точка опоры, совершенно необходим.

В 1939 году Василий Керенский женился на Александре Лебедевой – дочери известного в Городище и Пензе доктора Александра Григорьевича Лебедева. Лето 1940 года, проведённое с семьёй в Городище, стало особенно плодотворным для Василия Николаевича. За два месяца было создано несколько живописных этюдов и целый ряд карандашных пейзажей и портретов высокого художественного уровня. Среди них особенно хочется отметить «Портрет матери», «Автопортрет», «Сладкий сон», «Отдых в городищенском лесу». Такие разные, даже по жанру, работы объединяет присущий этому художнику подход – полнота правды и внешней и, главное, внутренней. Лицо матери буквально приковывает внимание. В её глазах, морщинках, губах хочется прочитать всю историю её жизни. И невозможно уйти, пока не прочтёшь, как невозможно оторваться от захватывающей книги. Сколько бед, горя, потерь, тяжкого труда и, вместе с тем, человеческого участия видно в этих чертах! Каждый зритель – в меру своего познания жизни и людей – составит свою картину, но никто не останется равнодушным, потому что всё в этом портрете дышит искренностью, сыновней любовью и глубоким пониманием. На многих послевоенных выставках, посвящённых Дню Победы, экспонировались фронтовые рисунки В.Н. Керенского, портреты его однополчан – защитников Родины, а над ними размещался «Портрет матери». И наши чуткие зрители не раз говорили, что она смотрится как Мать всех бойцов, которая за всех переживает и молится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.